30 сребреников - 8. Чума на оба ваших дома

Глава 1

27 мая 1461 A.D., Милан, Миланское герцогство

Франческо Сфорца всегда лично просматривал отчёты о доходах и расходах герцогства, и сумма потраченного за прошлый год вызвала его удивление, он потратил в пять раз больше, чем это было в позапрошлом году.

- Чикко! – он показал документ, который держал в руках, своему секретарю, - откуда такие увеличившиеся расходы, помимо трат на войну с Генуей?

- Это тоже оплата наёмников, ваша светлость, - хмуро ответил тот, - и на счёт того, что мы сейчас много тратим на генуэзский поход, это не совсем так.

Бровь Франческо Сфорца поползла вверх.

- Я чего-то не знаю? – его голос похолодел.

- Маркиз де Мендоса, - с тяжёлым вздохом ответил Франческо Симонетта, - оказался крепким орешком.

- Он ещё жив? – изумлению герцога не было предела, он думал, что давно разобрался с этим человеком.

- Не только жив, но и ещё благодаря своей жестокости, увеличил нам цену найма наёмников против себя в три раза, и она продолжает расти, - нехотя признался Франческо Симонетта, - желающих выступить против него всё меньше, а цена их услуг всё больше.

- Чем таким жестоким он мог удивить солдат удачи? – скептически посмотрел на секретаря нынешний герцог Милана, сам в прошлом - кондотьер.

- Из последнего ваша светлость, закапывал всех пойманных наёмников заживо или выкидывал их в море, когда до берега было ещё очень далеко, - Чикко покачал головой.

Герцог нахмурился, предсказания Медичи относительно этого противостояния похоже начинали сбываться.

- У нас совсем нет возможности его убрать как-то по-другому? Подкуп слуг? Женщины?

- Он отменил принятие новых слуг ваша светлость, но, к счастью, мне удалось подкупить одного важного человека в его окружении и теперь я хотя бы в курсе его переписки и передвижений, - гордо заметил Франческо Симонетта, вызвав этим одобрительный кивок от герцога.

- А это человек не может его попросту отравить? – поинтересовался он.

- Пока он хочет лишь много золота, но мало что готов делать взамен, - разочарованно пожал плечами помощник, - но я работаю в этом направлении.

- Медленно Чикко, слишком медленно! – покачал головой Франческо Сфорца, - найми тогда маснадьери для его устранения.

- Я уже интересовался ваша светлость, за сколько они возьмутся убить маркиза де Мендосу, - ответил тот, - наши пятнадцать тысяч их не устроили, они просят в два раза больше из-за больших рисков.

- Заплати им, мы теряем каждый месяц слишком много! – приказал герцог Милана, на что секретарь низко поклонился и ответил.

- Всё сделаю, ваша светлость.

- Женщины? – герцог внимательно посмотрел на Франческо Симонетта, - ты пробовал подослать к нему кого-то хоть капельку красивее, чем он сам?

- Он окружил себя очень красивыми девушками, ваша светлость и развлекается только с ними, я поэтому и не стал отрабатывать этот вариант, поскольку кроме трат, он вряд ли к чему-то полезному нас приведёт.

- Найди и отправь, надо попробовать все средства! – отрезал герцог, - мне нужны деньги на Геную, а не на противостояние с захудалым аристократишкой из медвежьего угла.

- Хорошо ваша светлость, сделаю, как вы прикажете, - поклонился Франческо Симонетта, чтобы не злить своего господина.

- Обо всём сразу докладывать мне! – приказал Франческо Сфорца, и секретарь поклонился второй раз, показывая этим, что всё понял и учтёт в дальнейшей своей работе.

***

30 мая 1461 A.D., Флоренция, Флорентийская республика

- Отец! – в комнату к Козимо Медичи вошёл взволнованный Джованни, потрясая письмом, которое держал в руке. Одного взгляда на то, как оно было запечатано, было достаточно, чтобы понять от кого оно. Козимо протёр слезившиеся от долгой работы глаза и отложил отчёт, который он сейчас читал.

- Как там Иньиго? – поднял он взгляд на сына, - прошло уже много времени, как Франческо Сфорца пообещал его убить.

- На наше счастье, всё ещё жив, - хмыкнул сын, садясь на кресло и начал читать главное из письма, - он оповещает нас, что теперь у дома Медичи есть разрешение короля Неаполя о беспошлинной торговле в королевстве.

- А мы разве там торгуем? – улыбнулся Козимо Медичи, на что сын пожал плечами и с улыбкой ответил.

- Теперь видимо да, раз этим занялся Иньиго.

- Ну, лишним не будет, оповести наших торговых партнёров об этом, - кивнул старший Медичи.

Джованни кивнул и продолжил читать.

- Ого, а тут уже интересное, - его глаза расширились, - он решил попробовать вкладывать деньги в серебряные рудники Кастилии, у него и его партнёров есть разрешение короля на это. Он просит выделить ему знающих людей, кто занимается добычей и переработкой серебра.

Вот эта новость удивила Козимо Медичи.

- Он наверно не знает о том, что мы уже через торговую концессию получаем серебро из Тосканских рудников в Гарфаньяна, - задумчиво пробормотал он, - на какие рудники он нацелился?

- Те, что находятся в Сьерра-Морена и Андалусии, отец.

Седые брови Козимо Медичи взлетели вверх, это были самые богатые по запасам рудники Кастилии, получить разрешение на добычу там было невероятно сложно.

- В Кастилии всем заправляет фаворит короля, маркиз де Вильена, - вспомнил он, - нам будет трудно вести бизнес с семьей Мендоса.

- Так отец, Иньиго пишет, что он с ним как раз и договорился об этом, - удивлённо заметил Джованни Медичи, посмотрев в письмо, - Хуан Пачеко и архиепископ Толедо теперь его компаньоны.

- Наш малыш решил окончательно порвать с семьей? – старый банкир тяжело вздохнул, - впрочем это было ожидаемо.

- Что насчёт его просьбы? – с вопросом во взгляде поинтересовался Джованни.

- Разумеется мы её удовлетворим, - пожал плечами глава дома, - в Сьерра-Морена и Андалусии – лучшие Кастильские рудники и это отличная инвестиция. Свяжись с нашими кастильскими партнёрами и запроси у них, что нужно, чтобы расширить производство.

- Слушаюсь отец, - кивнул Джованни Медичи.

- И ещё тогда, раз у Иньиго появились связи подобного уровня, - заметил Козимо Медичи, - когда будешь ему отвечать о нашем решении, попроси его присмотреться и к другим серебряным рудникам. Скажи, что монополия на разработку серебряных рудников всей Кастилии нам бы точно не помешала.

Джованни Медичи широко улыбнулся, как обычно, отец мыслил глобально.

- Конечно, обязательно напишу ему об этом, - кивнул он.

- Он ничего не написал про Милан? – поинтересовался глава дома.

- Ни слова отец, - покачал головой Джованни, - будто это вовсе его не тревожит.

- Странно, герцог обычно быстрее расправляется со своими врагами, - пожал плечами Козимо, - буду молить Бога, чтобы в этот раз у него ничего не получилось.

- Мы с Джиневрой молимся за него каждый вечер, - вздохнул Джованни Медичи, - Иньиго кстати прислал вместе с письмом небольшой портрет, Джиневра не выпускает его из рук и рыдает вот уже час.

- Что за портрет? – удивился Козимо.

- Идёмте отец, вам точно будет интересно на него взглянуть, - печально вздохнул Джованни, который и сам при виде картины не мог теперь свободно дышать, сердце постоянно щемило от воспоминания об умершем ребёнке.

Козимо Медичи несмотря на занятость, поднялся с места, и они дошли до комнат, что занимал сын с женой и вошли в спальню, где и правда, рядом с кроватью на стуле стояла картина, а на коленях сидела рядом Джиневра, вытирая бесконечно текущие слёзы из глаз. Осторожно обойдя её сбоку, и едва взглянув на цветное изображение, Козимо почувствовал, как что-то острое кольнуло его в глаза, и влага самопроизвольно побежала по морщинистым от старости щекам.

Не стесняясь, он вытер мокрые глаза рукой и повернул взгляд к сыну.

- Это нарисовал он?

Джованни лишь кратко кивнул и посмотрел на картину, где был запечатлён момент, когда счастливая семья, играла с сыном, когда он был ещё жив. Иньиго так точно передал светящиеся жизнью глаза Джиневры, ласковый взгляд на сына самого Джованни, а также широкая улыбка самого Козимино, что при взгляде на картину создавалось впечатление, что Иньиго просто взял один момент, когда все они были счастливы, и навсегда запечатлел его на этой картине.

- Я не могу на него смотреть, - сердце Козимо Медичи сжалось от тоски и он, вытирая слёзы, пошёл к себе. Работа как никогда отвлекала его от мысли, что любимый внук никогда не позовёт его и не сядет играть на коленях.

Когда отец вышел, Джованни подошёл к жене и опустился рядом.

- Давай помолимся, дорогая, Бог должен нас услышать, - тихо сказал он и Джиневра рыдая, уткнулась ему в плечо.

***

1 июня 1461 A.D., баронство Альбаида, королевство Арагон

Паула, сидя за столом, хмуро наблюдала как проходит её свадьба. Точнее сама свадьба давно состоялась, причём ко всеобщему удивлению и тотальной зависти соседей, ведь её повёл к венцу сам король Арагона, а вот различные увеселительные мероприятия продолжались уже месяц: бесконечные охоты, турниры, выступления приглашённых артистов, всё, словно гигантский насос поглощало деньги из семейного хранилища.

Вот только девушка совсем не так себе представляла собственную свадьбу. Вместо того, чтобы все смотрели только на неё и ей завидовали, всё внимание приковывал к себе только один король. Гости, да и её муж, старались быть ближе к венценосной особе, а учитывая тот факт, что все соседи, узнав, что Его высочество Хуан II посетил барона Альбаида, тут же приехали к нему в гости, так что толпы людей в замке были просто огромны.

Хотя насчёт зависти она, пожалуй, была не права, чего-чего, а этого в её отношении было хоть отбавляй, причём начиная от всей родни барона Альбаида, заканчивая всем женским полом, которые смотрели на неё с нескрываемым презрением и неприкрытой завистью. Для них она была безродной чужеземкой из Неаполя, непонятно каким образом став женой и владелицей огромных земель и богатств здесь. Хотя многие уже давно всё между собой поделили, а тут такой нежданчик в виде неизвестной девицы.

- Дорогая, - к девушке подошёл счастливый муж, протянув ей руку.

Паула быстро взяла себя в руки, натянула на лицо счастливую улыбку и поднялась с кресла.

- Я сказал Его высочеству, что хочу сделать публичное заявление, - объяснил ей Бенжамин де Виларгут, ведя её к королю.

- Ваше высочество, - Паула низко поклонилась Хуану, когда они подошли к нему ближе.

- Баронесса, - король, устроивший себе небольшой отдых в гостеприимном замке барона, которого он ехал провожать в последний путь, а попал к нему на свадьбу, так что сполна наслаждался краткими минутами отдыха, когда не нужно было думать о том, что творилось в Наварре и Каталонии.

- Ваше высочество, друзья! – Бенжамин де Виларгут, повысил голос и обратился ко всем присутствующим.

- Бог даровал мне милость, в последние годы моей жизни, послав ангела, - тут барон повернулся и улыбнулся Пауле, показывая, что именно её он имеет в виду, - с которым я хочу провести остаток своей жизни. Поэтому хочу, чтобы все знали и слышали, что после моей смерти все земли, кроме тех, что я обещал ордену Монтесы, достанутся моему внуку. Паула же будет его опекуном и воспитателем, до его совершеннолетия.

Его слова вызвали множество недоумённых возгласов, поскольку старший сын – Луис де Виларгут явно рассчитывал, что всё достанется ему. А вместе с ним были недовольны остальные родственники, а также толпа их прихлебателей. Ненависть, которая плеснулась в сторону Паулы, была ощутима прямо физически.

- Ваше высочество, я хочу, чтобы вы тоже знали и были хранителем моей последней воли, как и моя жена, - обратился он к королю, - в моём завещании указанно ровно тоже.

- Я, конечно, надеюсь дорогой Бенжамин, - кивнул ему Хуан, - что господь дарует тебе ещё многие годы жизни, но я тебя услышал и пусть будет так. Опекуном внука, то того, как он станет совершеннолетним будет твоя жена, и она же будет распоряжаться баронством, до того, как он сможет править сам.

- Благодарю, Ваше высочество, - барон Альбаида с благодарностью посмотрел на короля, - я оставил на этот счёт ещё небольшие наставления, но это уже мелочи, я хочу чтобы внук, когда станет взрослым, отблагодарил Паулу, дав ей пожизненную пенсию.

- Это уже и правда мелочи, - согласился король.

- Что же тогда это всё, что я хотел сказать, - Бенжамин де Виларгут потёр руки, - а теперь, может быть, затравим кабана по этому случаю? Егеря мне вчера рассказали, что нашли огромного секача.

Улыбка на лице короля стала ещё шире.

- Бенжамин, когда я отказывался от подобного удовольствия, - ответил он и мужчины, радостно обсуждая начало охоты, пошли во двор.

Паула почувствовав рядом чьё-то присутствие, резко повернулась. Рядом с ней стоял Луис де Виларгут и с ненавистью на неё смотрел.

- Доживи сначала тварь, до его совершеннолетия, - прошипел он, в её сторону.

Девушка мило улыбнулась пасынку.

- То же, Луис я могу сказать и вам, - мягко сказала она, - заодно, раз вы здесь, намекните всей толпе своих друзей, что их не будут рады видеть в замке, после отъезда из него короля. Пусть ищут себе кормушку в другом месте.

Глаза молодого мужчины сузились, но отвечать он не стал, а лишь тряхнув длинными волосами, пошёл вслед за отцом и королём.

- «Определённо точно мне нужно будет сделать первый шаг, - подумала Паула смотря холодным взглядом ему вслед, - а то я смотрю, меня здесь не воспринимают всерьёз».

Глава 2

4 июля 1461 A.D., Генуя, Генуэзская республика

То, что город находится в осаде, становилось понятно по тому, как мало было кораблей в гавани и порту, а дымящиеся костры от двух огромных лагерей, которые находились рядом с городом намекали, что проблемы Генуи были не в единичном экземпляре. Одно радовало меня, после этой безумной гонки, я всё же успел не к шапочному разбору. Город осаждали, но не атаковали, а по тем развивающимся на ветру флагам, что я видел, становилось понятно, что моя ловушка сработала и французы явились мстить за то, что их выкинули из Генуи, вместе с миланцами, которым не в последнюю очередь благодаря Сергио и мне внушили, что Генуя сладкий и беззащитный плод, который можно прийти и взять голыми руками.

Теперь видимо они выясняли между собой, кому этот приз достанется, но проблема заключалась ещё и в том, что в самой Генуе, когда я туда въехал, было яблоку негде упасть от количества наёмников. Слава Богу Совет Капитанов деньги потратил на оборону и теперь перед всеми тремя лагерями определённо имелась большая дилемма: что делать и как решить этот вопрос.

- «Как же я вовремя, - облегчённо выдохнул я, подъезжая к дому архиепископа Генуи».

Слуги, едва увидев меня разделились на две половинки, одна бросались внутрь, предупредить хозяина, вторая бросилась помогать мне выйти из повозки. Побитая дальней дорогой тушка, пропылённая, провяленная на солнце и измученная тряской, с трудом выбралась наружу.

- Синьор Иньиго! – мне навстречу торопился изумлённый Паоло ди Фрегозо, собственной персоной.

- Добрый день, ваше преосвященство, - вымученно улыбнулся я, поскольку дорога и правда меня измотала, я даже заболел от бесконечной пыли и тряски. Слезились глаза, я часто чихал, так что сильно надеялся, что следующая поездка будет у меня очень нескоро.

- Идёмте в дом, синьор Иньиго, - пригласил он меня, - а то людей в гроб краше кладут, чем вы сейчас выглядите.

- Слишком много поездок, ваше преосвященство, - согласно кивнул я, - а я, к сожалению, один.

- А где граф Латаса? – удивился он, - он же вам помогает?

- Тоже занят моими делами, - ответил я, заходя вместе с ним в дом, - но сами понимаете, есть вещи, которые я не могу поручить никому другому.

- Конечно, синьор Иньиго, - согласился со мной мужчина и внимательно на меня посмотрел, - простите, что спрашиваю, но Генуя это одно из них?

- Разумеется ваше преосвященство, этой мой любимый город, и я должен быть здесь, когда ему грозит опасность, - соврал я, смотря ему прямо в глаза, - какая у вас обстановка?

- Ближе к печальной, синьор Иньиго, - хмыкнул он, - идут переговоры между нами и французами, между нами и миланцами, а также между миланцами и французами. Вы ведь понимаете, что только двое объединившись, могут повергнуть кого-то третьего. Силы слишком равны.

- «На то и был расчёт, - улыбнулся я про себя, но вслух сказал совершенно другое».

- Со стороны французов, кто участвует в переговорах? Я бы хотел с ним переговорить.

- Я могу это устроить, - кивнул священник, - герцог Анжуйский крайне не хочет отдавать Геную миланцам, так что готов договариваться с нами.

- Совет Капитанов по-прежнему правит? – поинтересовался у него я.

Архиепископ покачал головой.

- В свете большой угрозы, мы устроили выборы и сейчас нами правит дож Просперо Адорно.

- Он не будет против, если я поговорю с герцогом? – на всякий случай спросил я.

- Я разговариваю не с герцогом напрямую, а через его представителя, кардинала Руанского, так что он точно не будет против, - равнодушно пожал плечами архиепископ, явно не будучи сильно доволен тем, что выбрали дожем не его.

- Гийом д’Эстутвиль здесь? – изумился я.

- А вы знакомы? – в свою очередь удивился он.

- Немного.

- Тогда вообще эта встреча не составит проблем, - улыбнулся он, - я отправлю ему гонца, и уже вечером он будет здесь.

- А я пока постараюсь отмыть пыль, въевшуюся в меня, - посетовал я ему, на что Паоло ди Фрегозо лишь улыбнулся.

- Я дам вам служанок посимпатичнее, - со смешком сказал он и мне оставалось лишь его поблагодарить.

***

- Ваше преосвященство! Какая встреча! – я низко поклонился исхудавшему с нашей последней встречи кардиналу, но взгляд которого по-прежнему оставался умным и глубоким.

- Синьор Иньиго, и правда неожиданная встреча, - сухо улыбнулся он мне, протянув руку.

Я без колебаний поцеловал перстень и сел напротив него и архиепископа Генуи, который сидел рядом с кардиналом Руана.

- Я был и правда удивлён, когда архиепископ попросил об этой встрече, - первым начал разговор Гийом д’Эстутвиль, - а особенно тому, кто будет в ней участвовать.

- Так получилось ваше преосвященство, что в Генуе есть и мои интересы, - пожал я плечами.

- Мы уже с герцогом поняли, благодаря кому республика смогла нанять столько солдат, - поморщился он, - вы строите здесь корабли?

- Парочку, - усмехнулся я, - для собственных нужд.

- Да? – притворно удивился он, - а из того, что видел я, на двенадцати верфях города достраиваются двенадцать кораблей, которые вот-вот сойдут на воду, и представляете моё удивление, когда мне сказали, что все они принадлежат вам.

- Возможно я немного преуменьшил, - спокойно ответил я.

- Двенадцать кораблей, даже торговых, это много, - кардинал остро посмотрел на меня, - особенно учитывая то, что мы прибыли на двадцати кораблях, которые сейчас стоят рядом с Сампьердареной.

- Как вы и сказали ваше преосвященство, корабли ещё не построены, - пожал я плечами, - по-моему рано об этом говорить, тем более я повторюсь, они нужны только для покорения Индии и не более того, никакой опасности французам, да и вообще кому бы то ни было в Европе они не представляют.

Мои слова явно немного успокоили кардинала, так что он переключился на другое.

- Ваши предложения?

Я, поскольку поговорил предварительно с архиепископом и получил от него полную поддержку в этих переговорах, поскольку он не хотел отдавать свою республику, ни французам, ни миланцам, так что когда я объяснило ему свою позицию в этом вопросе, то он с радостью попросил говорить от его лица тоже, поскольку наши желания в этом вопросе полностью совпадали. Генуя – должна остаться независимой и свободной от любого влияния! Не говорить же мне ему, что это будет невозможно? Лучше иметь человека на своей стороне, немножко ему слукавив и говоря только то, что он хочет слышать.

- Сначала объясню свои возможности, чтобы мои слова были более убедительны, - начал я, но кардинал покачал головой и поднял руку.

- Это точно не нужно синьор Иньиго, я прекрасно знаю вас, ваши возможности и ресурсы, так что давайте пропустим тот момент, что вы можете своими деньгами и связями покачнуть любое установившееся равновесие и сразу перейди к сути вашего предложения.

- Благодарю вас за столь лестную оценку, ваше преосвященство, - поклонился ему я, краем глаза видя, как изумлённо переводит взгляд с меня на кардинала архиепископ Генуи, поскольку он как раз таки хотел бы узнать обо всех моих возможностях, о которых он не знал, но видимо уже не в этот раз.

- Тогда начну сразу с предложения, - продолжил я, - Генуя готова предоставить беспошлинную торговлю на пять лет, а также свободный доступ французам к генуэзским портам Сампьердарена и Савона в обмен на признание независимости Генуи королём Франции.

- Я не вижу на встречи дожа, - кардинал скептически посмотрел на меня, - насколько ваши слова отражают позицию всех семей Генуи?

Паоло ди Фрегозо спокойно ответил ему.

- Это моя ответственность договорится с ними потом, а не позвал я Просперо Адорно специально, чтобы мы могли сначала поговорить спокойно и без истерик.

- Хм, - кардинал перевёл взгляд с него на меня, - тогда ещё один вопрос, почему ты тогда говоришь от лица Генуи?

- Это не так ваше преосвященство, от лица Генуи у нас на встрече архиепископ, - покачал я головой, - просто наши мысли с ним полностью совпадают, так что я высказал вам первую часть, предлагаемой совместно с ним, сделки от лица Генуи.

- А есть и вторая? – улыбнулся кардинал Руана.

- Да, от меня лично, - я улыбнулся ему в ответ, - как известно, герцог Анжуйский контролирует Прованс, а это порты Марселя и Тулона. Так что я готов предоставить ему договор о торговле, обеспечив ежегодные поставки двухсот тонн квасцов через порт Сампьердарены с тридцати процентной скидкой.

Глаза кардинала расширились.

- Насколько мне известно, папа неохотно продаёт королю Карлу квасцы, пока между ними есть небольшая недоговорённость, - осторожно сказал он.

- Если мы говорим о Буржской Прагматической санкции 1438 года, - блеснул я эрудицией, - то папе не обязательно знать о нашем небольшом заключённом договоре с герцогом Анжуйским. Что конечно же автоматически включает вас, ваше преосвященство, в участники этой сделки, и как следствие этого вы станете выгодополучателем.

Кардинал был безусловно богат, даже богаче многих, кого я знал, а потому не мог отказаться стать ещё богаче. Он как никто другой знал сколько сейчас квасцы приносят папе и всем остальным участникам этой сделки.

- Хорошо, тогда какое будет от вас общее предложение? – наконец он вышел из размышлений и обратился к нам.

Тут уже ответил за нас архиепископ.

- Ежегодные поставки двухсот тонн квасцов через порт Сампьердарены с тридцати процентной скидкой;

- Эксклюзивные права анжуйских купцов в Лигурии;

- Генуэзский флот защищает в своих водах прованские суда от пиратов;

- Взамен — герцог Анжуйский обязуется не вмешиваться во внутренние дела Генуи и не высаживать здесь свои войска.

Гийом д’Эстутвиль снова задумался.

- Я не могу не признать очевидного, - наконец со вздохом признался он, - для герцога, а не для короля Франции это просто идеальная сделка.

- А зачем нам король Франции? – удивился я, - его я здесь не вижу поблизости.

Кардинал остро посмотрел на меня.

- Вы умны синьор Иньиго, это бесспорно, - склонил он голову, словно признавая это за мной, - и этот разговор только подтвердил это.

- Это да или нет, ваше преосвященство? – улыбнулся я ему.

- Это да, синьор Иньиго. Герцог Анжуйский, как и я, не сможем устоять от такого щедрого предложения, - ответил он, - но у нас остаётся тогда ещё один вопрос, что делать с миланцами?

- Как что? – пожал я плечами, - гнать их от Генуи и Франции подальше ссаными тряпками.

Гийом д’Эстутвиль тонко улыбнулся.

- Мы слышали о ваших небольших разногласиях с Франческо Сфорца, синьор Иньиго, - высказал он свою информированность в моих делах, - так что понимаем вашу заинтересованность в предстоящей сделке.

- Если я могу совместить бизнес и личное дело, разве от этого кому-то будет хуже? – удивился я.

- Точно не французам, синьор Иньиго, - хмыкнул кардинал, - мы и сами далеко не в тёплых отношениях с Миланским герцогством.

- Amicus meus, inimicus inimici mei, - спокойно продекларировал я на латыни.

Кардинал и архиепископ посмотрели на меня с ещё большим изумлением.

- Я передам все ваши слова герцогу, синьор Иньиго, - с уже спокойной и ненапряжённой улыбкой сказал мне кардинал, - и эти в том числе. Уверен, они его заинтересуют.

- И чтобы вы были более красноречивы, ваше преосвященство, - я достал из внутреннего кармана вексель на десять тысяч флоринов и протянул его ему, - моё пожертвование в любой монастырь Руана, по вашему выбору.

Конечно, эта была завуалированная взятка, ни в какой монастырь он их не будет жертвовать, но главное было как это подать, поскольку просто деньги он не взял бы, а вот пожертвование для церкви…

Кардинал взял вексель и перекрестился.

- Благодарю вас синьор Иньиго, это очень благое дело, жертвовать на церковь.

Я лишь склонил голову и тоже перекрестился.

- Тогда я откланиваюсь, - он поднялся и мы вслед за ним, - и вернусь к вам уже с ответом от герцога.

- Будем с нетерпением вас ждать, - мы с архиепископом ему поклонились.

Когда Гийом д’Эстутвиль ушёл, а архиепископ вернулся, поскольку провожал его до повозки, то он застал меня за столом, в задумчивой позе.

- Вы были сегодня сладкоречивы синьор Иньиго, словно сирена, заманивающая Одиссея в свои сети, - Паоло ди Фрегозо с улыбкой на губах, сел рядом со мной.

- Читаете классику? – ответил я ему, - хотите подарю вам копии «Илиады» и «Одиссеи» на оригинальном языке?

- Я, к сожалению, не знаю греческого, - вздохнул он, - но всё равно буду вам благодарен за эти подарки.

- Распоряжусь обязательно, ваше преосвященство, - ответил я.

- Что же, тогда нам остаётся только ждать? – вздохнул он и я был вынужден кивнуть, поскольку ничего другого нам не оставалось.

________________________________________________________

* - Враг моего врага — мой друг

Глава 3

Рене д’Анжу постукивал кончиком кинжала по столу, размышляя. То, с чем приехал к нему кардинал выглядело, как лучшее предложение в его жизни. Поставки квасцов напрямую от человека, который их производил, причём без посредников в виде короля и папы, сулило такие выгоды, что страшно было подумать. Сотни тысяч флоринов годового дохода, а то и больше.

- Какой он из себя? – наконец он поднял голову и откинув длинные волосы с лица, посмотрел на кардинала.

- Маркиз? – понял о ком спросил герцог, Гийом д’Эстутвиль, - вы удивитесь, ваша светлость, насколько его внешность не соответствует тому, что содержится у него в голове.

- Так сильно уродлив? – удивился Рене д’Анжу.

- Да, очень, ваша светлость, Бог явно компенсировал его ум, телесным уродством. Но я разговаривал с его наставниками в Риме, да и в целом уже встречал людей, кто был с ним знаком лично, все в один голос меня заверяли, что оценивать маркиза только по одной внешности, будет очень большой ошибкой, подчас даже смертельной. Этот карлик убил уже столько народу, что хватило бы на целый город.

- Ты что думаешь об этой сделке? – поинтересовался герцог.

- Вам ответить честно или благожелательно, ваша светлость? – улыбнулся кардинал.

- Честно Гийом, ты же знаешь.

- Тогда ни для кого не секрет, что король Карл очень плох, - остро посмотрел на герцога кардинал, - а это значит, что в любой момент на трон может взойти Людовик. Что будет дальше, думаю вы и так знаете, без моих подсказок.

- Хочешь сказать, что мне никогда не стать настоящим королём? - Рене д’Анжу серьёзно посмотрел на кардинала Руана.

- Вы просили правду, ваша светлость, - напомнил Гийом д’Эстутвиль собеседнику, - всё было неплохо до того момента, пока на помощь Неаполю не пришли папа и Франческо Сфорца, так что из тех донесений, что я сейчас получаю, у вашего сына дела пошли не очень.

- Думаешь стоит взять то, что обогатит меня и позволит лучше сопротивляться новому королю?

- Я этого не говорил, ваша светлость, - вывернулся кардинал, - вы сами сказали.

Герцог Анжуйский задумался, затем кивнул головой.

- Я хочу его видеть, познакомиться лично, - принял он неожиданное решение, - хочу понять, с кем буду иметь дело.

- Хорошо, ваша светлость, - Гийом д’Эстутвиль хоть и удивился, но принял это решение, поскольку оно было лучшее, что он мог достичь и явно полностью отработал данные ему деньги.

- Я завтра же скажу ему об этом, - добавил он, прежде чем проститься с герцогом.

***

5 июля 1461 A.D., Генуя, Генуэзская республика

Письмо от кардинала о том, что Анжуйский герцог хочет встретиться со мной лично, удивила как меня, так и архиепископа, но на его вопрос, приму ли я его, я ответил, что разумеется, поскольку если от этого зависела наша сделка и в целом свобода и независимость Генуи, то я готов встречаться с кем угодно. Набрав таким образом ещё очков в глазах архиепископа Генуи, я отправился собираться, поскольку мне для безопасности пообещали выделить сопровождение со стороны французов и их отряд уже ожидал меня за стенами города.

Заглянув в нейроинтерфейс, чтобы узнать больше о человеке, с которым мне придётся встретиться, я изумлённо замер. Столько противоречивой информации и слухов об этом известнейшем человеке стоило ещё поискать. Одни говорили, что он был бестолков и имел просто кучу громких титулов, например числился титулярным королём Неаполя, через свою жену Изабеллу, дочь короля Неаполя. Почему он был титулярным, то есть «королём по праву», но без реального правления, всё было просто, вовремя подсуетился король Альфонсо V Великодушный и под шумок забрал Неаполь себе, лишив таким образом трона всех законных наследников прошлого короля. Именно потому, что Рене и не смог за всю жизнь отвоевать себе его обратно многие говорили, что он был без талантлив, но как по мне, тут я, пожалуй, присоединялся к мнению второй стороны, что плохого человека не назовут Добрым, который к тому же писал книги, картины, составлял кодексы проведения рыцарских турниров. Как по мне, ему просто не повезло оказаться номинальным королём именно тогда, когда эпоха рыцарства медленно, но уверенно угасала.

- Что вам принести, сеньор Иньиго? – ко мне подошёл Марк.

- На встрече с герцогом мне нужно выглядеть достойно, - с учётом изученного, решил я, - так что красный с чёрным, бархатный костюм, пояс Медичи, и золотую цепь с рубином.

- Слушаюсь, - он уже не ходил на костылях, лишь опирался на трость и в целом становился для меня всё более подходящим слугой, поскольку в длительных путешествиях был выносливее и исполнительнее девушек. Да, комфорт мой личный при этом страдал, но едва я представил сколько бы занял путь из Кастилии в Геную со всем моим обозом, служанками и комфортом, я вздрогнул и решил, что Марк тоже в принципе ничего, как слуга, тем более что ему помогал Джабари.

Много перстней я не стал надевать, чтобы выглядеть относительно скромно, хотя это трудно было сделать с висящем на толстой золотой цепи гигантским рубином, но так я показывал, что да я богат, но знаю меру. Мой наряд оценили также и французские дворяне, когда я подъехал к ним, и мы, мило переговариваясь, поехали в их лагерь.

***

Первая встреча с герцогом Анжуйским вызвала у меня волнение и трепет, так что я удивился, когда вместо большого шатра в центре лагеря, меня провели в небольшую палатку, где был всего один человек. Рассчитывая на роскошную встречу, я сильно удивился, когда меня пригласили вовнутрь и я пройдя, сел на простой деревянный табурет напротив него.

Пятидесятилетний мужчина с волевым лицом, длинными волосами и выпирающим подбородком рода Валуа, Анжуйской ветви, был одет просто, для герцога, но хорошо для простого дворянина. Он внимательно, и я бы даже тщательно осмотрел меня и задал странный вопрос.

- Какая ваша самая заветная мечта, маркиз?

Я ответил практически не раздумывая, поскольку знал, с кем разговариваю.

- Стать настоящем рыцарем, ваша светлость.

Мой ответ так сильно изумил его, что он даже откинул волосы с лица и придвинулся ко мне ближе.

- А вы разве не рыцарь?

- Только посвящен, - я трагично вздохнул, - мои золотые шпоры давно покрылись пылью, я не умею ездить на лошади и владеть мечом. Так что моя самая заветная мечта жизни, ваша светлость, стать настоящим рыцарем.

Меткий удар, вряд ли мог быть нанесён столь точно, как сейчас это сделал я, зная, как он влюблён в рыцарство и все его атрибуты.

Герцог покачал головой.

- Вы ведь из богатой и знатной семьи, почему вами не занимались?

- Ваша светлость, - я иронично на него посмотрел и показал на своё тело, - с самого моего рождения, всё о чём мечтали мои родители, это побыстрее избавиться от позора семьи и дождавшись, когда я хоть немного подрасту, отдать меня в священники.

- Но вы думали иначе? – усмехнулся он.

- Разумеется ваша светлость, я стал тем, кем я стал, только благодаря своему уму и воле, которая ведёт меня вперёд, несмотря ни на что, - подтвердил я.

Рене д’Анжу заинтересованно продолжал меня разглядывать и затем предложил.

- А что вы скажете, если я предложу вам свои услуги? Как вашего рыцаря-наставника? Вы согласитесь быть моим оруженосцем?

- Без малейших колебаний, - тут же ответил я, - более того, я сочту это за честь.

- Тогда будьте моим гостем маркиз, - впервые за разговор тепло улыбнулся он мне, - пока мы согласовываем условия договора, ваше служение, как оруженосца начнётся прямо сейчас. Принесите воды и помойте мне ноги.

- Могу я переодеться, ваша светлость? - как само собой разумеющееся спросил я.

- Конечно, - он заинтересованно стал смотреть, как я стал раздеваться и позвал своих солдат охраны, выбрав из них самого маленького и приказав ему отдать мне свою одежду, взамен отдав ему свою. Все настолько привыкли к моим причудам, что это было сделано моментально и я отправил со своими драгоценностями всю охрану обратно в город, оставшись совершенно один в чужом лагере.

Изумление кардинала Гийома д’Эстутвиля нужно было видеть, когда он вскоре после отбытия моего отряда зашёл в палатку и увидел, как я в простой, висящей на мне мешком одежде солдата, на коленях, мою ноги молчаливому герцогу. Перекрестившись, он быстро вышел обратно наружу.

После мытья ног мне досталась чистка его доспехов и кольчуги, а также правка меча. Я, зарабатывая на руках кровавые мозоли от дел, которыми никогда раньше в жизни не занимался, молча всё делал, лишь отклоняя любые предложения о помощи, которые слышал от французских рыцарей или их оруженосцев, которые с добродушными улыбками уже узнали у самого герцога, что тут происходит. Каждый из них, в своё время проходил эту школу, так что то, что я начал это дело, сначала став рыцарем и маркизом, а лишь потом оруженосцем, лишь добавляло остринки в происходящем, поскольку для всех это было очень серьёзно и я прекрасно это понимал.

***

12 июля 1461 A.D., Генуя, Генуэзская республика

- Ваша светлость, может стоит сделать небольшую поблажку вашему временному оруженосцу? – на совещании, где они обсуждали планы нападения на миланцев, с поддержкой генуэзских отрядов, к Рене д’Анжу неожиданно обратился граф де Лаваль.

- Ну правда, ваша светлость, ни у кого из нас нет сомнений, что маркиз достойный человек, - кивнул стоящий рядом с ним барон, - я, когда был оруженосцем, признаюсь не проявлял столько старания и усердия, как он сейчас.

- Это да, подтверждаю, - кивнул головой его бывший наставник, - розгами я часто пользовался, чтобы привить тебе Шарль старание.

Все мужчины добродушно посмеялись над покрасневшим бароном. Эта та школа, которую прошли все они, так что понимали о чём идёт речь.

Рене д’Анжу словно только этого и ждал, как одобрение своего решения помочь маркизу де Мендоса стать рыцарем, от своих вассалов, поэтому заинтересованно спросил у своего близкого окружения.

- Думаете, пора начинать следующий этап обучения?

- Я считаю да, ваша светлость, - заверил его граф де Лаваль, который и поднял эту тему, - маркиз ни разу не попросил помощи, ни разу никому не пожаловался, ни разу не проспал свой пост. Это совершенно определённо точно дворянин, каких ещё нужно поискать и смысла прививать ему послушание и дисциплину дальше нет, он это и так прекрасно знает. В этом может убедиться любой, кто посмотрит на его старания в роли вашего оруженосца.

- Хорошо Ги, я сам думал об этом, - улыбнулся Рене д’Анжу, - так что отлично, что не я один это увидел.

- Благодарю, что выслушали, ваша светлость, - улыбнулся граф, и продолжил, - тогда предлагаю вернуться к обсуждению плана нападения.

Рыцари согласно кивнули и придвинулись ближе.

***

14 июля 1461 A.D., Генуя, Генуэзская республика

- Иньиго, - ко мне едва слышно подошёл герцог.

- Ваша светлость? - я натруженными руками, сплошь в кровавых мозолях, отодвинул от себя доспех, сияющий словно солнце и посмотрел на Рене д’Анжу.

- Достаточно, - с лёгкой улыбкой обратился он ко мне, - оставь доспехи моим настоящим оруженосцам, а то они пожаловались мне, что ты отнял у них всю работу.

Я, тяжело поднимаясь с пола, пожал плечами.

- Я просто делал-то, ваша светлость, что мне говорили.

Он кивнул и спросил.

- У тебя есть меч, конь, доспехи?

- Меч и конь да, ваша светлость, - ответил я, - полных доспехов нет, только кольчуга и шлем.

- Пусть всё доставят в наш лагерь, - приказал он, - сегодня отдохни, а завтра с утра начнётся твоё настоящее обучение.

Улыбка невольно расплылась на моём лице.

- Слушаюсь, ваша светлость, - поклонился я ему.

Поскольку во французском лагере никого из моих людей не было, то я попросил одного из оруженосцев герцога, с которым познакомился здесь, съездить в город и отвести моё письмо. Он с радостью согласился, особенно когда я сказал, что в письме также написано, что ему выплатят сто флоринов моей благодарности за выполненную просьбу.

Вернулся он ночью, так что никто не видел Телекуша, и устроил его подальше от остальных коней, поскольку тот сразу подрался с каким-то жеребцом. Но зато, у меня появились конь, защита и меч.

Утром, я встал привычно рано и пошёл посмотреть на здоровенную животину, которая косила на меня своим голубым глазом, как мне казалось весьма злобно. Как забираться на него, я себе ну вообще не представлял.

- Ого! Что это за чудо такое! – рядом со мной воскликнул кто-то и стал звать других рыцарей.

Вскоре целая толпа ценителей прекрасного собралась возле Телекуша, заставляя того нервничать и злобно смотреть уже на всех людей разом. На шум появился сам герцог, который тоже изумлённо посмотрел на моего коня.

- Иньиго! – он повернулся ко мне, - ты где нашёл такое чудо?

- Это подарок от дамы, ваша светлость, - честно ответил я, - мне сказали, что это арабский скакун.

- Никогда таких не видел, - он покачал головой и сравнил мои размеры с Телекушем, - наверно я поспешил усадить тебя на обычного коня, давай начнём с чего-то поменьше и не такого злобного.

Последнюю фразу он сказал потому, что Телекуш укусил кого-то из рыцарей, кто посмел подойти к нему слишком близко.

Он позвал оруженосца и тот привёл флегматичного вида кобылу, которая была небольшого роста и меланхолично смотрела на всё вокруг.

- Луи поможет повесить на неё седло, - сказал Рене д’Анжу, - а я пока переоденусь.

Мы вместе с Людовиком подготовили лошадь и когда вернулся герцог, я с волнением и тяжело бьющимся в груди сердцем стоял рядом со своей новой лошадкой.

- Смотри, садиться нужно вот так, - герцог одним плавным движением взлетел вверх, показывая то, насколько это ему привычно.

Спустившись вниз, он показал мне на лошадь.

- Твоя очередь Иньиго.

Я скептически посмотрел на него, на скакуна, и зацепившись за седло, попытался вставить ногу в стремя, чтобы рывком подняться вверх. Седло под моим весом поползло вбок, стремя вниз, а я вслед за ним, больно упав на горб.

Рядом послышались смешки, которые правда быстро стихли, под грозным взглядом герцога.

- Что же, я думал, будет проще, - вздохнул он и показал мне на лошадь, которая не сдвинулась с места, - я запланировал многое на сегодня, но, пожалуй, будет лучше, если ты научишься хотя бы правильно садиться. Тренируйся, на сегодня это всё для тебя.

- Слушаюсь, ваша светлость, - потирая ушибленную спину, грустно ответил я.

Он ушёл, а я отвёл лошадь подальше, чтобы мой позор видели хотя бы не все сразу и стал стараться взлезать на скакуна, с каждым разом отчётливо понимая, что без опыта, на это уйдёт слишком много времени. После сотой неудачной попытки, я остановился якобы отдохнуть, а на деле полез в нейроинтерфейс.

- «Пожалуй, пришло время читерства, - решил я, заходя в раздел с характеристиками тела».

Меня интересовала ловкость и сила, так что я быстро нашёл эти параметры, а также узнал, что они у меня находятся на нулевом значении из десяти возможных, так что каждое повышение на единицу любой характеристики будет стоить мне две тысячи баллов.

- «Вот где бы мне пригодилась монета с Силой зверя, - вздохнул я, поскольку после всех трат, у меня оставалось на счету всего лишь двадцать тысяч баллов».

Но что сожалеть об уже сделанном, если монета позволила получить большее расположение архиепископа Толедо и более того, ещё и дала возможность познакомиться с маркизом де Вильена и его братом, а также поучаствовать вместе с ними в разработке серебряных шахт.

- «Нужно взять тогда сначала навык на добычу серебра, - подумал я, - а остатки баллов распределить между силой и ловкостью, но для начала надо проверить, как долго они будут применяться».

Я быстро нашёл в открытом уже у меня разделе «Горного дела» интересующий меня подпункт, затем сверился с историей, какая именно руда залегает в Кастилии, на нужных мне рудниках, и активировал за пять тысяч баллов навык «Получение серебра и свинца из сульфида свинца (галенита)».

- Загрузка данных по навыку «Получение серебра и свинца из сульфида свинца (галенита)», - подтвердила система активации навыка и перед глазами замелькали знакомые потоки формул, таблиц, данных и прочая техническая информация по новому профилю.

- «Так, а теперь посмотрим, сколько времени займёт получение одного очка ловкости, - я вернулся в ветку «Характеристик» и нажал на плюсик, добавляя себе на единицу увеличение ловкости».

- Увеличение 1 единицы ловкости будет добавлено в течение 100 дней.

Уведомили меня и запустился счётчик обратного отсчёта.

- «Эй! – возмутился я на систему, - какие сто дней, мне нужно завтра, а ещё лучше сегодня!».

Меня подобный расклад ну никак не устраивал, так что я решил написать Оператору №7, с которым были договорённости по не активированным монетам.

Открыв чат в нейроинтерфейсе, я написал туда.

- Мне нужно срочное увеличение физических параметров, без ожидания. Это возможно?

Курсор одиноко мигал в течение минуты, но вскоре он ожил и в строчке чата стали появляться буквы ответа.

- Насколько вы хотите увеличить?

Я посмотрел на остатки баллов и решил если я прошу, то нужно раскидывать сразу на все доступные мне баллы.

- Пять на ловкость и два на силу, - написал я, выгребая почти все доступные баллы, чтобы на счету осталась только тысяча, которая не делилась на два.

- Возможно, но будет больно, причём скорее всего даже очень, - предупредили меня.

- Я согласен, - тут же написал я, решив спросить про ещё один интересующий меня вопрос, - и ещё, я не нашёл в интерфейсе возможностей увеличения иммунитета, а одна из монет скорее всего находится в зачумлённом городе.

Здесь я ждал дольше, но он всё же ответил.

- Ваша текущая версия нейроинтерфейса находится на максимальном уровне апгрейда для временно привлечённого оперативника, - ответили мне, - единственная возможность его улучшения, подписание контракта на ещё одно задание.

- В смысле? – одновременно удивился и насторожился я, - как это?

- Временно привлечённый оперативник, нашедший пять предметов из задания подобного вашему, может претендовать на постоянный контракт, - ответил мне Оператор, - вы нашли и отправили на Станцию всего одну монету. Не хватает четырёх.

- «На саму Станцию да, - про себя подумал я, - хотя вообще отправил две дополнительных Операторам лично».

- Что значит постоянный контракт и второе задание? – переспросил я.

- После смерти вашей нынешней оболочки, ваше сознание перенесут на другое задание, а все накопленные баллы на этом задании будут учтены при вашем вселении в другое тело.

- То есть я останусь здесь до своей смерти? – решил уточнить я, не понимая, где меня накалывают.

- Верно.

- Если я пообещаю найти и прислать на Станцию четыре монеты, я могу рассчитывать на данный контракт? – выглядело всё слишком хорошо, если это действовало только после моей смерти, поскольку я не хотел покидать этот мир.

- Благодаря вашей монете я стал Лидером №10, - спустя минуту пришло сообщение, - но всё равно мне не хватило, чтобы занять место выше. Мне нужна ещё одна неактивированная монета.

- Я уже развернул активный поиск и запланировал ещё больший на ближайшее будущее, - не соврал я нисколечко, - их нахождение, только вопрос времени.

- Знаю, я смотрел логи ваших действий и даже кое-что из них подтёр, во избежание недоразумений и проверок со стороны других лидеров, - появилась надпись в чате, - хорошо, я выступлю вашим поручителем с переводом на постоянный контракт, с вас четыре монеты на Станцию и одну мне, не активированную.

- И активировать параметры силы и ловкости сегодня, - на всякий случай напомнил я, - да, я даю вам своё слово на это.

- Договорились. Ночью, когда вы уснёте, я запущу апгрейд нейроинтерфейса и активирую все выбранные вами параметры, - ответил мне Лидер №10, - и, пожалуй, ещё отключу вам сознание на это время, чтобы вы не умерли от болевого шока. Предупреждаю, утром будет очень больно.

- У меня всё равно нет большого выбора, - печально вздохнул я, - где подписать?

- Ваше согласие уже поставило ментальный отпечаток в контакте, - появились слова, - поторопитесь с монетами.

С его последними словами курсор в чате исчез, и я вернулся в реальность.

- «Похоже тренировку можно смело прекращать, завтра я стану совершенно иным человеком, - решил я, отводя лошадь к стойлу и попросив Людовика мне помочь её расседлать.

Вместе с ним вычистив её и протерев сбрую, я отправился спать, поскольку видимо ночка предстояла мне крайне весёлая.

Глава 4

Первым, что я почувствовал, когда сознание ко мне вернулось, это была боль. Причём не ноющая или острая, а какая-то совершенно особая, когда казалось, что у меня болит сразу всё тело разом.

- А-а-а, - я даже не смог перевернуться на другой бок, настолько болела каждая клеточка моего тела.

- Сеньор Иньиго, - ко мне подошёл Людовик, с жалостным выражением на лице, - так всегда бывает после первой тренировки верховой езде.

- Да я даже не ездил на лошади, - простонал я, - просто учился на неё садиться.

- Вам нужно вставать сеньор Иньиго, его светлость сказал, что он хочет посмотреть, что у вас получилось по итогу, - вздохнул оруженосец герцога, предлагая свои руки в помощь, чтобы я поднялся.

Скрепя зубами от боли, опираясь на его руки и плечи, я с трудом поднялся с кушетки, на которой спал в палатке вместе с Людовиком и едва передвигая ноги от боли, поплелся к шатру герцога. Он встречал меня одетый, выбритый и с улыбкой на лице.

- Что-то случилось Иньиго? – поднял бровь пятидесятилетний мужчина, бодрый и полный сил, - если у тебя что-то болит, можем отложить тренировку.

- Нет, ваша светлость, - соврал я, с трудом справляясь с болью, которая казалось поселилась во всём теле, - всё хорошо.

- Тогда прошу, - он показал на вчерашнюю лошадку, которую тоже привели к шатру.

Посмотреть на бесплатное зрелище вышли многие рыцари, с лёгкими усмешками смотря на меня и явно ожидая, что я снова упаду. Впрочем, я и сам думал, что позор повторится, так что без особых надежд подошёл к лошади и положил руку на луку седла. Что произошло дальше я не могу внятно описать, поскольку ноги легко оттолкнулись от земли, как-то элегантно правая перекинулась через седло и вот уже я сижу наверху спокойной лошадки, к своему и всеобщему удивлению.

Герцог и тот, протёр глаза, но нет, я всё так же сидел верхом на скакуне.

- Луи помоги маркизу проехаться, - приказал он и оруженосец взял лошадь под уздцы и помог мне сделать один круг, а все смотрели, как я держусь в седле.

- Теперь пусть он сам, - скомандовал он отпустить Людовику лошадь, и я аккуратно тронул своего скакуна коленями, и она послушно пошла вперёд.

Правда Людовику пришлось ловить её, поскольку я не знал, как поворачивать, но это уже никого не рассмешило, поскольку, когда меня вернули к герцогу Анжуйскому, он почесал затылок, когда я одним движением спрыгнул с лошади и поклонился ему.

- Святая Дева Мария, - перекрестился он, - да ты прирождённый всадник Иньиго! Сколько времени потеряно тобой зря!

- Всё благодаря вам, ваша светлость, - тут же подлизался я, - кто смог увидеть и раскрыть этот талант.

Он улыбнулся и показал на меч, который держал в руках второй его оруженосец.

- Если ты покажешь такую же удаль и с мечом, я клянусь Святым Михаилом Архангелом, сделаю тебе дорогой подарок!

- Ловлю на слове, ваша светлость, - поклонился я ему и попросил Людовика, чтобы он принёс мой, сделанный ещё в Арагоне под мою руку, простой и надёжный espada larga. Я им ни разу не пользовался, так что он просто лежал до лучших времён и видимо дождался своего часа.

Сейчас, когда я взял его в руку, он показался мне пушинкой против того, каким я его помнил, когда только его сковали. Видимо улучшения тела, которые мне вчера обещали, всё же со мной ночью произошли. Поскольку и эта внезапная лёгкость при посадке на лошадь и вес меча, всё намекало на то, что мой визави со Станции слово своё сдержал.

- Сейчас я покажу тебе основные позиции и основные удары, - сказал мне герцог, беря в руку свой меч, который я несколько раз полировал и правил. Мне кстати рыцари объяснили, что прозвище Добрый, герцог Анжуйский получил вовсе не за свой характер, а за то что добро сражался мечом, так что он определённо точно знал с какой стороны за него держаться.

- Смотри, - он сделал несколько простых движений, - вот так нападают, вот так берут защиту. Четыре удара и четыре защиты – всё что тебе нужно потренировать и выучить. Для начала твоего пути рыцаря этого будет более чем достаточно. Если отработаешь все эти движения так, что они станут для тебя естественными, дальше будет уже проще.

Он показал всё, затем попросил подойти меня ближе к себе и продемонстрировал, что в какой позиции выполняется.

- Всё, Иньиго, можешь начать повторять, - спустя час, он убедился, что я делаю более-менее правильное, повторяя за ним и завершил урок, - чередуй это с поездкой на лошади, это и будет тебе задание до битвы.

То, как он это сказал, меня насторожило.

- А когда будет битва? И почему именно до битвы я должен усиленно тренироваться, ваша светлость? – переспросил я его.

- Ты пойдёшь в бой вместе со мной, будешь прикрывать мне спину, - спокойно сказал он, - если проморгаешь врага, то смерть твоего наставника будет на твоей совести.

Я изумлённо посмотрел на него и икнул.

- «А ничего, что вы при этом будете слегка мертвы, а я окажусь в крайне неприглядном положении перед всей Европой? – едва не вырвалось из меня, но я смолчал».

- Как скажете, ваша светлость, - с трудом сдерживая боль, которая становилась только сильнее, от физической нагрузки, которой я подвергал своё многострадальное тело, ответил я и заковылял обратно к палатке оруженосцев.

Добравшись дотуда, я лёг на кушетку и попытался прийти в себя.

- Вам помочь, сеньор Иньиго? – спросил у меня Людовик, и я был вынужден ему ответить, хотя хотелось послать подальше, чтобы он мне не мешал.

- Нет, спасибо, сейчас я немного приду в себя и пойду тренироваться.

Добрый парень покивал и пошёл заниматься своими делами, а я наконец смог зайти в нейроинтерфейс, чтобы понять, что он изменился и причём сильно.

Появился визуальный вид моего тела в проекции с наглядным отображением состояния всего тела. Сейчас картинка была вся красной, но было понятно отчего. Также показывалась состояние сытости, насыщенности водой и всех оставшихся навешанных на мне бафов и дебафов, а также прямо здесь показывалось за сколько баллов их можно убрать и сколько времени на это потребуется.

Ещё из нового было то, что в проекции показывались какие-то тонкие чёрные жгуты, обвивающие мои мышцы и также их состояние. Что это, ещё предстояло узнать, как и всё остальное новое, а пока я вышел в реальность, поскольку и правда нужно было вставать, хотя этого так не хотелось делать.

Ближе к ночи, меч снова стал чувствоваться очень тяжёлым, и я едва мог его поднять, но зато когда я вернулся в свою палатку, Людовик молча протянул мне глиняную миску с рагу, а также прошептал, что он подслушал разговор герцога и битва состоится семнадцатого числа, а ещё, что сильно мне переживать не стоит, поскольку за герцогом пойдут все его рыцари и оруженосцы, так что спину ему если что, точно будет кому прикрыть. Это успокоило меня гораздо больше, чем то, что у меня осталось всего несколько дней для тренировок, так что поев и поблагодарив Людовика, я вместо сна, отправился к той смирной лошадке, чтобы её оседлать и хотя бы немного поездить.

Я шёл с седлом мимо привязи, где находился один Телекуш, поскольку к нему боялись ставить рядом хоть кого. Моя животина оказалась с характером и ещё каким. Завидев меня, он стал громко ржать, привлекая к себе внимание, а я стал шикать на него, чтобы он не будил людей среди ночи. Наглая скотина не унималась, так что пришлось подойти ближе и показать ему кулак.

- Если ты сейчас не заткнёшься, я пущу тебя на колбасу, - пригрозил я ему, - а графине скажу, что ты доблестно погиб в бою.

Голубые глаза посмотрели на меня с презрением, но он хотя бы заткнулся, зато дёрнул головой, словно показывая, что ему не нравится быть привязанным.

- Даже не надейся! – изумился я подобной наглости, - я не отвяжу тебя. Ты же свалишь сразу, только тебя и видели!

Конь словно понимая меня, нагло фыркнул и стал грызть повод, показывая, что если этого не сделаю я, то он сделает это сам.

- Так животное! -тут уже возмутился я, - не порть чужое имущество!

Ноль реакции.

- Если я тебя отвяжу, - видя, как крепкие зубы начинают по немного сжевывать кожу, я сделал шаг ближе, и показал на его привязь, - ты прекратишь орать?

Жевание стало медленным и более осмысленным.

- Ну или колбаса, - задумчиво сказал я, и конь перестал жевать, снова дёрнув головой.

Бочком, подальше от его копыт и зубов, я подошёл к нему и аккуратно развязал узел, который привязывал его к вертикальной перекладине.

- Так всё, - прокомментировал это действо я, - стой тут и не ори больше.

Он снова презрительно на меня посмотрел, но не сдвинулся с места, так что я бочком уже в обратную сторону от него отошёл и пошёл делать то, что и собирался изначально, учиться ездить верхом.

Причём наездился так, что сил хватило только на то, чтобы расседлать унылую лошадку, которая флегматично воспринимала всё, что я с ней делал среди ночи, мешая спать, и упасть на свою кушетку в палатке, тут же отключаясь.

***

Рано утром я сквозь сон услышал, как кто-то бубнит у меня под ухом, мешая мне спать, и просыпаясь, я захотел дать этому кому-то тумака.

- Можно как-то потише? Тут вообще-то люди спят, - открывая глаза, и говоря с недовольством слова, первое, что я увидел рядом собой, это лошадиную голову и голубые глаза, которые смотрели на меня с недовольным прищуром. Это было так неожиданно, что я дёрнулся и отодвинулся от неё.

- Сеньор Иньиго, - увидев, что я проснулся, ко мне бросился Людовик молитвенно сложа руки, - я не знаю, как он отвязался, но утром он зашёл в нашу палатку и лёг у вашей кушетки. Я пытался его прогнать, но он укусил меня.

Парень показал на руке синеющий след от крупных лошадиных зубов. Лежащая рядом со мной наглая скотина, видимо, чтобы мы сличили этот след и нашли преступника сразу, показал свои зубы. Посмотрев на них, мне захотелось оказаться от собственного коня ещё дальше.

- Ладно, пусть лежит, - вздохнул я, хотя с появлением огромного коня, хоть и в лежащем состоянии, в нашей небольшой палатке место явно сильно поубавилось, - чем хоть его кормят? Видимо теперь этим нужно будет заниматься мне.

- Он всех кусает, сеньор Иньиго, - покивал головой Людовик, опасливо косясь на животное, - дикого нрава конь.

Я показал Телекушу кулак, он мне снова зубы.

- И ещё видимо умнее некоторых людей, - вздохнул я, пряча руку, пока мне её не откусили.

Конь вздохнул и положил голову на пол. Мне пришлось вставать и аккуратно его обходя пойти узнавать, чем и как кормить наглую скотину. Конюхи были бесконечно счастливы узнав то, что сегодня кормлю Телекуша я сам, так что надавали мне и ту штуку с зерном, которую нужно надеть ему на морду и несколько щёток и даже ведро с водой, объяснив, когда его нужно поить и чистить, а когда чистить и кормить.

Бурча недовольно себе под нос, что я уже не маркиз, а конюх какой-то, я вернулся в палатку и принялся поить и кормить коня, который спокойно стал есть, не показывая своих устрашающих зубов. Видимо это означало, что между нами, установился хрупкий, но мир.

***

17 июля 1461 A.D., Генуя, Генуэзская республика

Руки мои дрожали и это трудно было скрыть. Сидящие на своих скакунах французские рыцари улыбались мне, похлопывали по плечу и говорили, что мандраж для первого боя, это нормально. Для меня бой не был первым, но одно дело находится на палубе корабля, командуя стрелками, а совершенно другое, едва держась в седле и удерживая меч, ехать в рукопашную сшибку. Понятное дело я был без копья, в отличие от них, поскольку с ним нужно было уметь обращаться, но всё равно, было страшно, когда я видел, как напротив нас выстроилось миланское войско и вскоре мы туда все отправимся на верную смерть.

Я видел, как там занимали позиции лучники, арбалетчики, такие же конные рыцари, как и у нас, строилась пехота, занимая своё место обороны. Все было для людей привычно и знакомо.

Из шатра наконец появился герцог, одетый в полные латные доспехи, и оруженосцы подвели к нему коня, на которого он несмотря на доспехи весьма ловко сел, даже не используя деревянные ступеньки, которые ему поставили оруженосцы. Направив скакуна ко мне, он подъехал ближе. Его голос из полностью закрытого шлема было едва слышно.

- Ну что маркиз? Готовы стать настоящим рыцарем? – спросил он.

- Уже и не знаю, ваша светлость, - вздохнул я, поскольку на мне был простой барбют, надетый поверх кольчужного капюшона, так что я хоть и видел чуть лучше, чем он, но не сказать, чтобы сильно, - сидел бы сейчас дома, пил травяной настой и любовался бы красивыми девушками.

Рене д’Анжу рассмеялся.

- Если переживёте сегодняшний бой, то обязательно этим займитесь, маркиз, - посоветовал он мне и показав занять место позади себя, поехал к другим рыцарям, мне же ничего не оставалось, как прикрыть его спину.

В этом бою от меня вообще ничего не зависело, план, который французы обсудили с архиепископом Генуи и дожем, которого наконец-то посвятили в наш небольшой договорнячок, чему он был не сильно рад, поскольку больше рассчитывал, наоборот, помириться с Миланом, выступив против французов, но у него не оставалось выбора, поскольку его поставили перед фактом. Как мне сказал Паоло ди Фрегозо, Просперо Адорно всё что успел сделать, это предупредить миланцев о том, что сражение будет, и то, что они оказались в численном меньшинстве только благодаря одной небезызвестной особе маленького роста, с лицом словно из ночных кошмаров и горбом на спине, которая к тому же крайне негативно настроена по отношению к Франческо Сфорца. Я мог только представлять себе реакцию герцога, когда он об этом узнает, но сейчас мне определённо точно стоило сосредоточиться на другом, а точнее сразу трёх вещах: не свалиться с Телекуша, который позволил мне вчера себя оседлать и даже проехаться на нём, поспевать за герцогом, который направил тяжёлую конницу к месту, откуда будет удобно атаковать миланцев, и не выронить при этом всём меч. Всё это требовало от меня неимоверных усилий и как ещё при этом мне нужно было сражаться, я пока даже не представлял себе.

На мою радость первой на миланцев пошла пехота, прикрываясь щитами и выставив вперёд длинные пики, на них почти сразу обрушился дождь из стрел и болтов, французские лучники дали ответный залп и вскоре зазвучали горны, когда пехота встретилась друг с другом, пытаясь продавить строй врага, каждый в свою сторону.

Всё это время я трясся от волнения, ожидая сигнала конницы к атаке, и она последовала через двадцать минут, когда герцог увидел брешь в обороне врага. Вверх взмыли его флаги и баннеры, а кругом зазвучали кавалерийские горны с более тонкими голосами, чем пехотные.

Мы тронулись мелкой рысью к позиции, куда он показал нам рукой и встав там, я видел только его поднятую руку. Когда она опустилась, вся лавина из сотен всадников тронулась с места и сначала ехала не спеша, но начиная ускорятся тем сильнее, чем ближе был строй пехоты врага. Последние двадцать метров лошади перешли с рыси на галоп и тяжёлые рыцарские копья опустились на уровень лошадиных морд.

Пехота миланцев, конечно, увидела разбег французской конницы и попыталась перестроиться, но их с одной стороны связала боем генуэзская пехота, с другой мешали лучники, так что самый первый удар был страшен. Я своими глазами наконец увидел, почему рыцарская конница была царицей полей долгое время, до появления на поле боя огнестрельного оружия. Первые ряды щитов и людей были сметены по ходу движения рыцарей, и та же участь постигла второй и третий ряды. Часть рыцарей тут же бросила сломанные копья и врубилась в пехотный строй, обнажив мечи, часть же, которая не завязла, стала разворачиваться, чтобы сделать второй разбег.

Алые перья на плюмаже шлема герцога мне было отлично видно, так что я по-прежнему старался не отставать, радуясь при этом, что никто пока на меня не напал. В этом случае будет тяжело что-то сделать, поскольку я держался в седле только благодаря недавно приобретённой ловкости, а не многолетнему навыку, как остальные рыцари.

Ситуация круто изменилась, когда он завяз в строю пехоты и отбросив сломавшееся копьё, тоже вытащил меч. Мне и без того было тяжело, пот давно лился у меня по лицу и спине ручьём, а когда вокруг меня оказались весьма недружелюбно настроенные люди, с острым железом в руках, всё, что я мог сделать, это отмахиваться от тех железок, которыми тыкали в мою сторону. Где-то это удавалось, где-то нет, так что парочку раз я вполне ощутимо на своём теле ощущал болючие тычки, но которые слава богу не пробили кольчугу и плотную стёганку под ней.

Отмахиваясь таким образом от тех, кто пытался достать меня, я с трудом успевал за конём герцога, который вместе с другими рыцарям прорубали целую просеку из тел людей. Вид отрубленных рук, вытекающих из пробитых голов мозгов, синюшного вида внутренностей, а также вопли раненых, всё это било по моим глазам и ушам, перегружая нервную систему, поскольку так много смертей я в жизни раньше не видел.

Пот уже настолько сильно заливал глаза, а рука начала уставать, что я не понимал, сколько это ещё будет продолжаться, поскольку казалось, что собственные силы уже на пределе.

Внезапно я увидел, как Людовика, оруженосца, с которым я жил в одной палатке, одному пехотинцу удалось подцепить за стремя и тот с грохотом упал с коня. Ремешок, удерживающий его шлем лопнул, и он слетел с головы парня, показав его испуганное и белое лицо. Радостный вопль миланца поднявшего копьё, чтобы пригвоздить голову парня к земле, сработал для меня словно какой-то сигнал, поскольку едва я представил, что мой добрый помощник, который всё время, что я находился в лагере герцога мне помогал и был добр ко мне, сейчас умрёт, вызвал в моём сердце вспышку знакомого тёмного огня и я, зажав бока Телекуша коленями, резко дёрнул удила в сторону. Конь недовольно заржал, но послушался и я, когда он развернулся, замахнулся и со всех сил, кинул свой меч в сторону мужчины.

С хрустом костей и чавканьем, остриё пробило ему лицо и вышло с обратной стороны головы. Он захрипел, кровь полилась словно отовсюду и как он был с поднятыми руками для удара, так и завалился набок, истекая кровью.

Подъехав к Людовику, я соскочил с Телекуша, и первым делом поднял парня с земли, он был явно ошеломлён падением с высоты и с трудом приходил в себя. Поняв, что в таком состоянии его могут легко убить, я без колебаний потянулся к ремешку собственного шлема, снял его и помог Людовику надеть его на себя, благо размеры голов у нас были почти одинаковы. Да, пусть без мягкой шапочки под ним, ему было не совсем удобно, но зато от случайной стрелы шлем мог его защитить. На мне же остался только кольчужный капюшон, с мягким подшлемником под ним.

Увидев нас двоих на земле, два французских рыцаря подъехали ближе и отогнали от нас тех, кто хотел напасть, дав время мне подсадить Людовика обратно на его скакуна и затем я попытался вытащить свой меч из тела миланца, но он так глубоко застрял при его падании на землю в бармице, что сделать мне это не удалось. Поняв, что дальше тут задерживаться опасно, я поднял меч парня и взял его себе, хотя рукоять мне была явно велика, но всё же это было лучше, чем ничего.

Вернувшись в седло, я подхватил повод лошади Людовика, который весьма шатко сидел в седле, отъехал назад и направил его лошадь в сторону нашего лагеря, слегка подхлестнул её, чтобы она поехала в нужном направлении. Закончив со спасением молодого парня, я смог наконец вернуться в бой, найдя взглядом легко узнаваемый плюмаж герцога. Догнав его и группу рыцарей, которые были рядом с ним, я занял место позади и стал заниматься уже привычным делом, отмахиваться от острых железок, которыми тыкали в мою сторону, и как следствие герцога тоже. Как проходит бой я даже не представлял себе, поскольку всё, что я видел перед собой, это круп лошади герцога Анжуйского, и изредка миланцев, которые пытались до меня и него добраться.

Только радостные крики вокруг подсказали мне, что что-то на поле боя всё же изменилось, а подъехавший ко мне неизвестный рыцарь, поднял забрало и стал кричать:

- Победа!

Осознание этого ко мне не пришло, поскольку всё, что я чувствовал, это неимоверную усталость и желание уехать отсюда подальше.

- «И как это может кому-то нравиться? – в голове у меня был только один вопрос, никак не связанный с радостью, которая сейчас царила вокруг меня».

Глава 5

Возвращение в лагерь, ознаменовалось сразу несколькими яркими событиями. Часть оруженосцев тут же была посвящена в рыцари, а поскольку ими удостоились стать не все, то я видел радость одних и разочарование других. Мне ни одно, ни второе не грозило, я уже был рыцарем, поэтому я спокойно поехал к себе, чтобы наконец снять с себя насквозь мокрую одежду и расседлать Телекуша, который в отличие от меня был совершенно спокоен, ему явно подобные битвы были не в новинку.

Рядом с палаткой я застал блюющего Людовика, с крайне бледным видом, подсказавшим мне, что парень заработал сотрясение мозга после падения с лошади. Пришлось брать всё в свои руки.

- Так, быстро вернулся на кушетку! – приказал я и не слушая его, позвал слуг герцога, чтобы помогли мне с ним и вызвали врача, а пока тот не пришёл, прочитал парню краткую лекцию по тому, что ему можно делать, а чего делать не стоит.

Прибывший доктор осмотрел парня, выписал ему какие-то порошки и почти слово в слово повторил то, что я недавно сказал, я же заработал удивлённый взгляд недоумённого парня.

- Так всё, лежи, блевать вот тазик, – показал я ему на ёмкость, - а я займусь Телекушем.

- Спасибо сеньор Иньиго, вы спасли мне жизнь, - слабым голосом проговорил Людовик, на что я просто отмахнулся рукой.

- Я подумал, что если тебя убьют, то никто мне еду больше носить не будет, - пошутил я, - а я даже не знаю, где её выдают в вашем лагере.

Глаза парня, принявшего всё за чистую монету, округлились, на что я фыркнул и пошёл к своему скакуну, терпеливо дожидающегося меня у палатки.

- Ну ты сегодня молодец, конечно, - обратился я к нему, а голубой глаз на меня презрительно скосился, - извини конечно, что дернул тебя, но сам видел Людовика едва не пригвоздили копьём к земле.

Вид коня говорил «а мне какое до этого дело», так что мне пришлось позвать слуг, чтобы помогли мне его расседлать, поскольку если ещё сил на то, чтобы сесть в седло мне хватало, то возиться с упряжью мне банально не хватало роста.

Правда вместо слуг появился сам герцог Анжуйский, тоже ещё в доспехах, в окружении своих рыцарей, и очень довольный.

- Иньиго! – он радостно вскрикнул, видя, что я занимаюсь конём, - потрясающий бой! Ты видел? Мы просто смяли миланцев всего за две атаки.

- Ваша светлость, - я иронично на него посмотрел, - простите, что буду занудлив и немного испорчу вам настроение, но всё что я видел в этом бою, так это задницу вашего коня.

Мой ответ на минуту погрузил всех в недоумённое молчание, а затем раздавшийся хохот со всех сторон показал мне, что сердиться на меня за эту шутку точно никто не будет.

Вот и Рене д’Анжу, вытирая обильно выступившие слёзы из глаз, наклонился вниз, отстегнул с обоих сабатонов, крепившиеся к ним ремешками шпоры и протянул их мне.

- Как я и обещал, подарок.

Серебряные шпоры были в засохшей крови и прилипшей земле, с погнутыми лепестками, но я прижал их к груди и поклонился.

- Для меня это большая честь, ваша светлость.

- Я видел Иньиго, как ты спас Луи, - спокойно кивнул он мне и объяснил свой жест остальным, поскольку видел то удивление, которое воцарилось вокруг. Всё же дарение рыцарем своих шпор было крайне редким явлением, даже на поле боя.

Он обратился к остальным своим вассалам.

- Вы все знаете, что маркиз де Мендоса сел на лошадь всего две недели назад, а меч взял в руки всего пару раз. Не это ли пример личной доблести рыцаря, когда он бросился спасать своего товарища, наплевав на собственную жизнь?

Французы вокруг одобрительно загудели и подарок герцога уже не казался им чрезмерным.

Герцог Анжуйский повернулся снова ко мне и стал серьёзным.

- Я не знаю будущего, его знает только Бог, но Иньиго на этом я считаю твоё посвящение в рыцари оконченным. Я научил тебя верховой езде, обучил держать меч и дал тебе твою первую битву, и если ты по-прежнему хочешь стать настоящим рыцарем, то ищи себе учителей, друзей, врагов и со временем, всё к тебе придёт.

Его слова пробрали насквозь не только меня, я видел, как и другие оруженосцы с восхищением посмотрели на герцога, а мне лишь оставалось низко поклониться ему и сильнее прижать к груди его подарок.

- Я обязательно последую вашему совету, ваша светлость, - ответил я, - и всегда буду помнить своего наставника.

Он улыбнулся, подошёл ближе и обнял меня.

- Сегодня пир по случаю победы, я хочу, чтобы ты сидел от меня по правую руку, - просто сказал он и отпустив, пошёл к себе, оставляя меня в полном недоумении, за что мне такие почести, если я толком ничего и не сделал в бою.

Это непонимание происходящего объяснил мне граф де Лаваль, который подошёл ко мне, поздравил с подарком герцога и тихо прошептал.

- Людовик, внебрачный сын Рене. Об этом мало кто знает, так что не удивляйтесь маркиз его реакции. Вы спасли сына, которого он очень любит.

Оставив меня окончательно офигевать от произошедшего, граф с улыбкой пошёл вслед за герцогом.

***

Граф Латаса подъехал к дому, который Иньиго снимал для них в Генуе. Очередное путешествие и миссия, которую он сам изначально считал провальной, была тем не менее выполнена и ему хотелось поскорее рассказать Иньиго о том, как прошла свадьба Паулы.

Все признаки того, что маркиз был дома были налицо: повозка, личная охрана, негр, к которому Сергио и обратился.

- Джабари, где маркиз?

Негр поклонился дворянину и грустно показал рукой куда-то в сторону западных городских ворота.

- Где-то там, ваше сиятельство.

Его ответ настолько изумил Сергио, что он едва не упал, спускаясь с коня.

- Не понял, - граф удивлённо посмотрел на личного телохранителя маркиза, - почему тогда он там, а ты здесь?

К ним подошли лейтенанты личной охраны, тоже выглядевшие весьма невесело.

- Фабио, ты тоже тут? – удивился граф Латаса, - я не понимаю, а с кем тогда Иньиго?

- Ни с кем, ваше сиятельство, - тяжело вздохнул тот, - сеньор Иньиго две недели назад, поехал к французам и приказал нам всем оставаться в городе.

Сергио недоумённо посмотрел на наёмника.

- С ним нет ни охраны, ни слуг?

Тот кратко кивнул.

- Похоже его очередная сумасбродная идея, - вздохнул граф, - что вообще происходит? Почему город такой взбудораженный?

- Вчера была битва, ваше сиятельство, - ответил лейтенант наёмников, - генуэзцы вместе с французами разбили миланцев и город празднует эту великую победу.

До Сергио стало доходить, что явно всё это не обошлось без участия его маленького друга, так что надо было побыстрее узнать, как у него дела.

- Я поеду в лагерь к французам, - решил он, возвращаясь к коню, - заодно узнаю, как у него дела.

- Ваше сиятельство, пришлите нам хоть весточку, - взмолился Фабио, - как там сеньор Иньиго?

Граф Латаса хмыкнул.

- Я-то уж точно буду поответственнее его самого, Фабио, конечно пришлю.

Оставляя со своим обещанием радостных наёмников, Сергио поехал к лагерю французов, который было видно, только выехав из городских ворот.

- И во что он там опять ввязался? – пробормотал Сергио, которому свадьба Паулы с присутствием на ней короля уже не казалась чем-то интересным и свежим.

***

Пир продолжался второй день и только на нём я узнал, как проходила битва и как именно мы победили. Несмотря на предупреждение дожа, что генуэзцы объединились с французами, миланцы решили принять бой, и поначалу всё шло привычно, нападающие теряли больше, чем обороняющиеся, но вот тот прорыв герцога, в котором поучаствовал я сам, стал переломным моментом, смявшим ряды пехоты, а затем генуэзцы, возглавляемые самим архиепископом, обойдя справа, напали на лагерь врага. К моему большому удивлению, я узнал, что командиром миланцев был мой недавний знакомый Роберто Сансеверино д'Арагон, которому вместе с Алессандро Сфорца я задолжал арбалетный болт, всаженный в моё тело в Неаполе.

Миланцы, после этих двух ударов предпочли сохранить остатки кавалерии и оставив пехоту умирать, отступили. Догонять их герцог не стал, сосредоточившись на грабеже их лагеря, захватив там приличное количество добычи и войсковую казну.

Так, я впервые сильно повлиял на историю, поскольку в реальности, наоборот, миланцы вместе с генуэзцами откинули французов, но моя сделка с герцогом Анжуйским должна была нивелировать эту победу. Он хоть и победил, но после подписания с нами торгового договора, возвращался в Прованс, отдавая свои войска сыну, который сейчас воевал против Неаполя.

Герцога по идее вообще не должно было здесь быть, но видимо я слишком сильно ударил по его самолюбию, выкинув французов из Генуи, так что мстить примчался он сам, что вышло для меня даже лучше, поскольку я с ним познакомился лично. Рене д’Анжу мне очень понравился и как дворянин, и как человек. Редко, когда я встречал настолько широкой души людей, да ещё и облечённых такой властью, так что отлично понимал французских рыцарей, его вассалов, которые в нём души не чаяли и были готовы умереть за него по всего одному слову.

- Иньиго, - вырывая меня из раздумий, пьяный Рене д’Анжу поманил меня рукой.

Я на второй день пира сидел далеко от него, поскольку был не единственным, кто отличился в битве, так что встал и подошёл ближе.

- Идём, я хочу тебе кое-что показать напоследок, - тяжело поднялся он, пьяно шатаясь.

Я предложил ему руку, но он отмахнулся и пошёл из шатра наружу.

- Приехал мой второй доктор, он же астролог, - объяснял он, когда мы шли к его палатке, - я хочу, чтобы он составил для тебя прогноз.

- Зачем? – удивился я, - и это точно одобряется церковью?

Герцог Анжуйский удивлённо она меня посмотрел.

- Ты настолько набожен?

- Это конечно да, но поскольку мне никто никогда не делал прогноз, то мне интересно, - с улыбкой поклонился я, - хотя конечно потом придётся вымаливать для себя прощение у Господа.

Он улыбнулся.

- Я делаю ровно также, - кивнул он и показал мне заходить первым.

- Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

- Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

- Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Посыпались на меня сообщения, едва я ступил на порог его жилища. Это было так же неожиданно, как и с той монетой в селе с лжеоборотнем, что я запнулся о порог и чуть не упал.

- Выпил я, а пьяный ты? – засмеялся Рене д’Анжу, удерживая меня от падения.

- Мы пока шли, вы на меня надышали, ваша светлость, - отшутился я, заставив его рассмеяться.

Внутри нас ждал пожилой человек, который при нашем появлении встал и низко поклонился.

- Жан де Сен-Реми, маркиз де Мендоса, - кратко представил он мне его и показал сесть на простой табурет, сам сел рядом.

- Жан, составь прогноз для моего друга, - попросил герцог, - мне бы хотелось знать, что его ждёт в будущем.

- Я много раз вам говорил, ваша светлость, - терпеливо поправил его он, доставая из кожаной сумки шкатулку, на крышке которой я и увидел вставленную в крепления монету, которая и вызвала на меня водопад системных сообщений, - что я не предвижу будущее, это попросту невозможно, и все кто говорит обратное, просто шарлатаны. Я лишь беру опыт прошлых поколений и применяю его с учётом того, под какой звездой родился человек.

- Ваше сиятельство, когда вы родились? – спросил он меня, - будет отлично, если скажете ещё и час вашего рождения.

Я это прекрасно помнил, так что назвал. Он кивнул, достал из шкатулки карты, затем схему небосвода и бумагу с чернилами. Затем стал их раскладывать, что-то записывая, бормоча при этом себе под нос. Пока он это делал, я полез в нейроинтерфейс, чтобы узнать, что есть в истории на этого человека, и какого же было моё удивление, когда я узнал, что не только есть, но и ещё передо мной оказался дедушка Нострадамуса, да, того самого.

- «Монета похоже перешла к нему по наследству, - понял я, что возможно успехи этого астролога связаны больше с её возможностями, а не способностями самого человека и судя по всему, это и есть та французская монета, что была мне нужна. Нострадамус точно оставил своими предсказаниями большой след в истории человечества, так что с большой долей вероятности, это именно то, что мне и нужно. Не обязательно мои предположения правильны, я конечно ещё открою ломбарды и банки во Франции, поищу монеты на всякий случай, но почему-то у меня было внутреннее убеждение, что это именно она».

- Мне нужно посмотреть на небо, - астролог поднялся с места, и вооружившись примитивной подзорной трубой, вышел из палатки.

- А мне нужно отлить, - хохотнул герцог и тоже поднявшись, пошёл за угол палатки, и я вскоре услышал знакомое журчание.

Я остался на минуту или больше один, а напротив меня лежала шкатулка с нужной мне монетой на крышке. Судя по тому, как оба спокойно реагировали на то, что она там есть, они не знали о её возможностях, иначе никогда в жизни бы не только бы её не показали на людях, но ещё и не оставили бы её на виду. Так что я не колебался, быстро сдёрнув цепочку с простым шекелем с шеи, выдавил с креплений монету, и перегнувшись через столик, пальцами подцепил нужную мне. Силы у меня после трансформации нейроинтерфейса было столько, что я вытянул её из слабеньких креплений, которые просто разогнулись. Я тут же закинул эту монету в рот, поместив её за щёку, а свой простой шекель вставил в крепления шкатулки, пальцем же надавив на них, чтобы они обратно удерживали монету. На всё про всё у меня ушло чуть меньше минуты, так что, когда вернулся сначала герцог, а затем астролог, я уже сидел, как и сидел, скучающе смотря в потолок.

Жан Сен-Реми продолжил заполнять графики, таблицы, время от времени касаясь шкатулки. Я так понял, он делал это не осознанно, скорее по привычке, поскольку так у него получались предсказания лучше, но если это раньше и работало, то после изъятия монеты становилось попросту бесполезным действием.

- «Прости Нострадамус, - вздохнул я про себя, уже догадавшись откуда у внука этого астролога был дар предвидения, - но похоже не в этой реальности».

- Готово, ваше сиятельство, - он протянул мне лист бумаги и задумчиво отметил, - странно то, что в отношении вас я не почувствовал ничего необычного. Вас ждёт простая и спокойная жизнь.

Герцог изумлённо посмотрел на него, затем забрал у меня листок, прочитав, что там написано.

- Странно, ты уверен Жан, что составил всё правильно? – удивился он, - если уж кого можно назвать необычным, так это маркиза и предсказывать ему скучную судьбу обычного дворянина прямо не укладывается у меня в голове.

Астролог был явно смущён своим вердиктом, так что замялся, а я догадываясь отчего у него так вышло, постарался быстрее сгладить момент.

- Думаю, я слишком маленького роста, чтобы звёзды меня заметили, ваша светлость, - пошутил я, - мне видимо надо немного подрасти, чтобы месье Жан составил более точный прогноз.

Смущённый астролог тут же схватился за мою идею и закивал.

- Это вполне возможно ваша светлость, нужно будет попросить маркиза приехать к нам через пару лет, тогда возможно новая астрологическая карта для него будет более точна.

Герцог успокоился от его слов и повернулся ко мне.

- С тебя обещание Иньиго, что приедешь ко мне в гости.

- И я с лёгким сердцем вам его даю, ваша светлость, - поклонился я ему, - но сначала, я как и пообещал вам, стану сильнее.

Он довольно кивнул, затем зевнул и я тут же поднялся.

- Думаю мне пора, спасибо за этот интересный опыт ваша светлость, мастер Жан, - поклонился я обоим.

- До завтра Иньиго, - кивнул мне Рене д’Анжу, перебираясь с табурета на простую кровать, и почти сразу же засыпая.

Я же, попрощавшись ещё раз с астрологом пошёл к себе, радостный оттого, что во Францию мне ближайшее время ехать не придётся, монета сама нашла меня, благодаря моему знакомству с герцогом Анжуйским.

При приближении к своей палатке я с изумлением заметил знакомого коня.

- Сергио здесь? – удивился я, ускоряя шаг.

Глава 6

Видимо услышав мой голос, из палатки вышел граф Латаса. Который при виде моей простой солдатской одежды, поднял брови и вместо того, чтобы меня обнять, стал оглядываться по сторонам.

- Слышу голос маркиза, но не вижу его, - стал вопрошать он в воздух.

- Очень смешно, прям обхохочешься, - хмуро ответил я, сам подходя ближе и обнимаясь с ним.

- Как понимаешь Иньиго, у меня к тебе, - тут он обвел рукой лагерь, - целая куча вопросов.

- Не здесь, как ты понимаешь, - кратко сказал я и он кивнул.

- Ты надолго тут?

- Завтра собирался уехать, нужно будет только попрощаться с герцогом и кардиналом, - объяснил я, - не поверишь, но я обзавёлся здесь крайне полезными знакомствами.

- Я уже слышал, - серьёзно ответил он, - я в лагере всего час, а все только и говорят о том, что герцог Анжуйский после боя наградил тебя своими шпорами.

- Идём внутрь, - пригласил я его и войдя, увидел страдающее лицо Людовика.

- Ну что воин?! – я преувеличенно бодро у него поинтересовался, - как дела?

- Голова кружится и иногда еду выходит наружу, сеньор Иньиго, - уныло сказал он, - я уже рассказал его сиятельству, как вы спасли меня.

- Ой, прекрати, - отмахнулся я, - я не сомневаюсь, что ты бы сделал для меня ровно тоже. Да кстати.

Тут я отцепил с пояса его меч, который так и был при мне с самого боя и аккуратно поставил его у кушетки.

- Он мне великоват, так что возвращаю.

Парень благодарно на меня посмотрел.

- Подарок отца, - тихо сказал он.

- Тем более, - кивнул я, - свой я приказывал найти, но не смогли, видимо кто-то упёр под шумок, но неважно, закажу себе ещё, я же маркиз всё-таки, а не простой оруженосец.

Он невесело улыбнулся моей простой шутке.

- Ладно отлёживайся, а мы пока с графом прогуляемся перед сном, - позвал я Сергио за собой.

Отойдя подальше от лагеря, чтобы нас не могли подслушать, я поинтересовался у него.

- Как прошла миссия?

- Королева возмутилась взяткой, - спокойно ответил он, - так что на тебя скорее всего зла, а вот король согласился на тридцать тысяч, тут ты полностью просчитал его.

- Как Паула?

- Тоже зла на тебя, - улыбнулся он, - её свадьба превратилась в бесконечные приёмы, охоты и встречи короля со своими подданными из тех земель.

- Ничего, подуется и перестанет, - отмахнулся я, - зато присутствие на свадьбе короля поднимет её социальный статус.

- Это безусловно так, - согласился со мной Сергио, - барон де Виларгут был очень удивлён твоими тесными связями с королём, поскольку тот выполнил твою просьбу и приехал к нему.

- Просто он не знает про те тридцать тысяч, - поморщился я, - как кстати сам Хуан воспринял то, что попал не на похороны барона, а на его свадьбу?

- Много смеялся, и оценил твою шутку, - вздохнул он и добавил, - но правда сказал, что это будет стоить тебе ещё пяти тысяч.

- Какой жадный король, - печально вздохнул я.

- Ну нечего было его обманывать, - Сергио усмехнулся, - он и его свита приехали во всём чёрном, боясь опоздать на поминки, а тут везде цветы, красные дорожки и свадьба барона. Представь себе.

- Представляю, - нехотя улыбнулся я, представив себе такое.

- Ладно у меня всё, у тебя как дела? – поинтересовался он.

- Погоди, чтобы совсем закончить с этой темой, - оборвал его я, - что будем делать с королевой? Неблагодарная стерва мало того, что отказалась мне помочь, так ещё и разозлилась на весьма щедрое предложение.

- Тебе ответить, как твой советник, или как твой друг? – иронично поинтересовался у меня граф Латаса.

- Разумеется, как советник, Сергио, - недоумённо посмотрел я на него.

- Как я узнал, королева Хуана кроме неблагодарности, запомнилась всем дворянам, которые имели с ней дело, ещё как мелочная, злопамятная и коварная баба. Так что мой тебе совет, с ней нужно мириться, поскольку неприятностей она может принести много, а оно тебе нужно в свете твоих дальнейших планов поженить Фердинанда и Изабеллу?

Я скрипнул зубами, он был прав. Как бы мне ни хотелось послать её, но иметь во врагах королеву, к мнению которой прислушивается король, было опасно.

- Ладно, я твой совет, конечно, приму, - кивнул я, - подумаю, что можно сделать.

- И да, Иньиго, - мужчина посмотрел на меня строго, - избавь меня пожалуйста следующий раз от вранья, я чуть от стыда не сгорел, предлагая взятку сначала королеве, а затем королю.

- Сергио, - я задумчиво на него посмотрел, - тебе врать не впервые, так что давай ты не будешь строить из себя монашку-девственницу.

- Я? Тебе врал? – весьма искренне удивился он, - когда?

- Я не хотел трогать эту тему, - я поднял на него серьёзный взгляд, - но раз ты сам её поднял…Зачем вы на самом деле с Его высочеством Альфонсо убили маркиза Ористано? И не нужно мне заливать о том, как вы обманули молодого и наивного меня. Маркизов, герцогов и принцев, как в Арагонском королевстве, так и Неаполитанском оказалось полным-полно. Это тогда я был маленьким и наивным, что поверил вам.

Граф Латаса, посерьёзнел и тяжело вздохнул.

- Не сильно я тебя тогда и обманул, - явно нехотя признался он, - причина в общем-то была одна, женская линия наследования. Альфонсо не хотел, чтобы был подобный прецедент, даже для своего друга, поскольку ещё несколько дворян обратились к нему со схожей просьбой, и он принял это непростое решение, чтобы подобного не повторялось. Но сразу тебе скажу, если бы не ты и твоя Паула, он возможно и не решился бы этого сделать. Вы оказались слишком уж хорошими исполнителями и главное молчаливыми.

- И не местными, - согласился я с ним, - никакая другая смерть не лежит на моём сердце столь тяжким грузом, как убийство маркиза. Он был хорошим человеком.

- Вне всякого сомнения, - подтвердил Сергио, и встряхнул головой, словно отбрасывая тяжёлые мысли, - ладно, у тебя как дела?

- Пожалуй, - задумался я, - впервые за эти месяцы противостояния с Миланом, хорошо. Франческо Сфорца потерял почти всю свою пехоту, Роберто Сансеверино д'Арагон правда спас конницу, но всё равно, захвачены обоз, полковая казна, так что считаю ущерб ему нанесён приличный.

- Ты на этом остановишься? – граф поднял бровь, - не похоже на тебя.

- Если честно Сергио я собираюсь силами, чтобы осуществить то, что отвлечёт его от меня и вообще от моих владений целиком, - нехотя признался я ему.

- Ты? Силами? – он удивлённо посмотрел на меня, - что такого ужасного ты придумал? Хуже, чем закапывать людей живьём?

- Это просто цветочки мой друг, - я задумчиво посмотрел на него, - и пока я не могу найти в себе сил, чтобы убить столь многих людей, большинство из которых будет ни в чём не виновно.

- Что-то герцог об этом не думает Иньиго, когда убивает твоих крестьян, - иронично заметил он, - или ты стал добрее?

Я покачал головой.

- Мне нужно поговорить с отцом Иаковым об этом, я обещал ему не убивать так.

- Так, это как? – насторожился граф.

- Жестоко, бессердечно и с наслаждением, - я внимательно посмотрел на Сергио.

Умный и опытный политик, граф Латаса не стал задавать мне вопросов, ответы на которые он не хотел бы знать.

- Какие планы у нас дальше? – вместо этого поинтересовался он у меня.

- Мне тут одна французская птичка на ушко нашептала, - улыбнулся я ему, - что род Палеотти не вступая в прямую конфронтацию с Франческо Сфорца, гадит ему тем не менее налево и направо, стараясь ограничивать власть герцога на местах в городских Советах, заодно спонсируя деньгами тех, кто хочет с ним воевать напрямую. И у меня даже есть рекомендательное письмо к епископу этого города, где проживает столь славный род.

- Какая образованная птичка, - улыбнулся Сергио, - даже писать умеет.

- На латыни, левой рукой или лапкой правильнее сказать, - поправил его я, - похоже моё противостояние с миланским герцогом стало уже международным достоянием и нашлись те, кто бы как и я хотел, чтобы он не был столь активен на внешних фронтах, а занялся бы внутренними делами.

- Ты сдаёшь Геную обратно французам? – удивился Сергио.

Я покачал головой.

- Предложил герцогу Анжуйскому выгодную торговую сделку, взамен он оставит Геную в покое, - ответил я.

- Ну после взятки королю, ты меня вряд ли удивишь взяткой герцогу, - вздохнул он, – где там эта семья Палеотти обитает? Мы туда едем, пока твои корабли здесь достраиваются? Я правильно понимаю?

- Всё верно Сергио, пока у нас есть немного времени, договоримся о развлечении миланского герцога его собственными вассалами, - кратко ответил я, - только напишем пару писем, и узнаем, как там дела в Аликанте и на Балеарских островах.

- Так куда мы едем конкретно?

- Болонья, - улыбнулся я, - Антонио Палеотти, глава рода и доктор юридического права в Болонском университете. Епископ, к которому у меня есть рекомендация, должен меня ему представить.

- Видимо умный человек, - удивился он.

- Я на это надеюсь, - согласился я с ним, - иначе мы просто напрасно зря потратим с тобой время.

- Как ты съездил в Кастилию кстати? – поинтересовался он.

Я тяжело вздохнул, заработав его удивлённый взгляд.

- После Болоньи, проверим спуск кораблей на воду здесь и отправимся с тобой туда, - ответил я с минутной паузой, - и ещё мне понадобится твоя помощь в переговорах с Медичи.

- Что ещё ты там задумал? – хмыкнул он.

- Я скоро стану совладельцем серебряных рудников в Кастилии, - ответил я ему, - нужно будет заняться их ремонтом, и налаживанием производства.

- Каким боком тут я? – он изумлённо посмотрел на меня.

- Пока я всем этим буду заниматься, ты мой друг будешь знакомиться со всеми кастильскими грандами и восстанавливать связи дедушки, список я тебе предоставлю, - спокойно ответил я.

- А твой род? Они не будут против этого? – осторожно поинтересовался он.

- Ещё как будут, - заверил его я, - мои новые компаньоны, их кровные враги.

Граф Латаса тяжело вздохнул.

- Умеешь же ты Иньиго находить проблемы на ровном месте.

- Я должен был отказаться от серебряных рудников? – я удивлённо посмотрел на него, - ты за кого меня держишь Сергио?

- За крайне прагматичного молодого человека, который ищет и главное, что находит себе постоянную головную боль. Говорил же я тебе, забудь про Сфорца, нет ты начал эту войну. Насколько бы проще сейчас было заниматься всем остальным.

- С тобой трудно спорить Сергио, здесь я много потерял, налоги уменьшились на треть, но оставлять не отомщённым такой поступок, значит получить себе ещё большие проблемы в будущем. Со мной бы просто никто не считался, зато теперь даже тут в лагере все знают, что у меня война с Миланом, что весьма поспособствовало тому, чтобы торговый договор был заключён.

- Ну дело твоё, - он покачал головой, и показал на лагерь, - возвращаемся в палатку?

- Да, мне бы неплохо было поспать, поскольку утром нужно будет переговорить с кардиналом Гийомом д’Эстутвилем и герцогом Анжуйским.

- Тогда идём.

Мы вернулись в палатку, где для моего гостя поставили такую же кушетку, на которых спали и мы с Людовиком. Условия были крайне спартанские, но граф Латаса устроился так вольготно, будто ночевал в королевском дворце. Услышав его храп, я подождал немного, затем услышав ровное дыхание с кушетки, где спал Людовик, достал наконец похищенную у астролога монету и свой крест, положив её на монетоприемник.

- Объект найден!

- Вам начислено 5000 баллов!

- С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

- За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

- Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

- «Опознание», - я привычно нажал взглядом нужную кнопку в нейроинтерфейсе.

- Одухотворённый предмет третьей категории.

- Навык - активирован.

- Активированный навык – Слабый дар предвидения

Навык, с учётом того, у кого я позаимствовал монету не стал для меня удивлением, а с моим после знанием истории, так и вовсе для меня бесполезным. Возиться с его изучением смысла не было, учитывая, что я был должен четыре монеты Станции, так что я сразу её туда и отправил, получив свои заслуженные семнадцать тысяч баллов.

- За отправку монеты вам начислено 15000 баллов. Благодарим вас за работу!

- С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

- За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

Отписав ещё и в чат Лидеру №10, что я держу свои обещания и продолжаю поиск, я получил ответ, что моя работа выше всяких похвал и он ждёт остальное, о чём мы договорились с ним.

Закрыв чат, и удовлетворённым снова непустым счётом, который можно будет потратить на что-то полезное, я закрыл глаза и наконец-то спокойно уснул.

Глава 7

25 июля 1461 A.D., Генуя, Генуэзская республика

Сразу уехать у меня не получилось, кардинал Руана был занят встречами с разными партиями Генуи, а без разговора с ним, я не осмелился уезжать, чтобы его не обидеть, поскольку я ему был должен за заключённую и подписанную всеми сторонами сделку.

Зато я успел проститься с герцогом и ожидал в лагере только кардинала, который наконец смог уделить мне своё время.

- Ваше преосвященство, - я вошёл в его палатку, и низко поклонился.

Кардинал поднял на меня воспалённые, красные глаза, от явного недосыпа и большого объёма работы.

- Иньиго, - он приглашающе показал мне на стул напротив своего стола.

Я сел и оглянулся вокруг, замечая, что его палатка, как и герцога, несмотря на богатство обоих, крайне простая и без излишней роскоши.

- Прошу меня простить, я знаю, что ты ждал меня, - неожиданно извинился Гийом д’Эстутвиль, - но сам видишь, нужно согласовать все вопросы с генуэзцами до того, как герцог отведёт от города свои войска.

- Конечно ваше преосвященство, я без претензий, - я пожал плечами, - к тому же, мы не решили один важный вопрос, а я не мог уехать, оставив его без решения.

Кардинал Руана потёр уставшие глаза и улыбнулся мне.

- Что мне в тебе нравится Иньиго, практичный подход ко всему, - сказал он, - так что не буду тебя томить, десять процентов меня полностью устроят.

- От всей сделки? – уточнил я и когда он кивнул, я продолжил.

- У меня сейчас определённые проблемы с наличностью ваше преосвященство, так что вас устроит такой вариант, если груз квасцов будет приходить в Марсель и Тулон больше на пятнадцать процентов, чем мы договорились с герцогом и этот излишек будет отгружаться на ваши склады?

Гийом д’Эстутвиль улыбнулся.

- Ты предлагаешь больше, чем я прошу, а уж куда пристроить квасцы я найду, так что я не против.

Я поднялся со стула и подошёл поцеловать перстень на протянутой мне руке.

- Ответь на один вопрос, - неожиданно поинтересовался он.

- Какой, ваше преосвященство? – удивился я.

- Почему ты не воспользовался услугой, которую я тебе должен? – он пристально посмотрел на меня, - случай был уж очень подходящий.

Я улыбнулся.

- Ваше преосвященство, разменивать ваше слово на такую простую сделку, это не уважать в первую очередь вас. Я приду к вам с просьбой только тогда, когда будут избирать нового папу. Ничто менее ценное меня не сильно интересует.

Гийом д’Эстутвиль покивал.

- Я так и думал, и рад, что в тебе не ошибся. Буду рад нашей следующей встрече, передавай привет от меня епископу Болоньи.

- Всенепременно, ваше преосвященство, - откланялся я и вышел из его палатки.

Вернувшись к себе, я снял с пальца самый дорогой перстень и протянул его Людовику, так и лежащему на кушетке.

- Если тебе нужна будет моя помощь, сохрани этот перстень, - обратился я к нему, - если его принесут мне, я пойму, что нужен тебе. Если же нет, ты всегда можешь его продать.

На глазах молодого парня появились слёзы, он осторожно взял у меня массивный перстень с большим рубином и ответил.

- Спасибо сеньор Иньиго, вы так много для меня сделали, а теперь ещё и это.

- Ты был добр ко мне, а я это ценю, - улыбнулся я, похлопал его по плечу и вышел наружу, где меня уже ждал граф Латаса.

Он огляделся, не увидев ни сопровождения, ни повозки.

- А как ты поедешь? – удивился он.

Я сделал жест и слуги герцога подвели ко мне Телекуша. Здоровенная животина куснула напоследок конюха, но спокойно далась мне в руки, вызвал ещё один изумлённый взгляд от Сергио.

- Как-то так, - я быстро сел на коня верхом, не так элегантно и красиво, как герцог Анжуйский, конечно, но с каждым разом, с прокаченной ловкостью, мне это удавалось всё лучше.

- Ты продолжаешь меня удивлять, - вздохнул он, покачав головой.

Мы тронули пятками бока коней и поехали из французского лагеря, который продолжал праздновать победу.

Генуя тоже что-то громко праздновала, и мы у первого же встречного узнали, что в городе очередной раз сменился дож, и теперь им стал Лодовико ди Кампофрегозо, двоюродный брат Паоло ди Фрегозо.

- Пауки в банке продолжили кусать друг друга, едва её перестали трясти, - вздохнул Сергио, услышав новость.

- Нам всё равно Сергио, - я пожал плечами, - главное, чтобы они продолжали строить мои корабли.

- Поговоришь с ним? – поинтересовался он.

- Только с архиепископом, - покачал я головой, - а то боюсь, когда мы приедем с тобой сюда следующий раз, нынешнего дожа тоже уже не будет.

Сергио хмыкнул, но не стал развивать тему, а вскоре мы доехали до дома, который я снимал.

Швейцарцы, которые стояли на посту у ворот при виде меня, верхом на коне, стали креститься и тереть глаза, а вскоре на их зов появились остальные наёмники и все дружно охая окружили меня.

- Сеньор Иньиго! – восхищался Фабио, и добавил тихо от себя пару слов на алеманнском диалекте немецкого языка, отчего стоявшие рядом солдаты стали улыбаться, - поздравляю, как вы идеально подходите этому коню!

- Фабио, - я хмуро посмотрел на него, - я знаю ваш язык.

Это его не сильно смутило, но он стал извиняться и кланяться.

- Ну правда ваше сиятельство, вы отлично смотритесь с ним вместе, - попытался он сгладить то, что сказал, что я тоже ничего, на фоне Телекуша.

Я ответил на этом же языке с идеальным произношением диалекта, поскольку Бернард давно меня ему обучил.

- Тебе два внеочередных ночных дежурства, поскольку твоя фраза на родном языке звучала вовсе не так.

Фабио уныло посмотрел на меня.

- Ну почему вы такой умный, ваше сиятельство, даже теперь не пошутишь над заказчиком на родном языке, который тут никто не знает.

Я показал на Сергио, который был рядом.

- Шутите вон лучше над ним.

Граф Латаса, хоть и не понял наш разговор, но нахмурился.

- О чём вы там говорите? – грозно поинтересовался он, - ещё и тыча при этом в меня пальцем.

- Что вы тоже отлично смотритесь на своём коне, ваше сиятельство, - тут же вывернулся швейцарец.

- Я как-то в это слабо верю, особенно видя кругом смеющиеся рожи, - он показал на улыбающихся солдат, которые явно были рады видеть меня и ещё подшучивать над необычной ситуацией. Я на коне, для всех это было в новинку.

- Так ладно, - я соскочил с Телекуша и предупредил Абелардо, который подошёл принять его у меня, - не привязывай его больше ни к чему, он этого не любит.

Конюх удивлённо на меня посмотрел и сказал.

- Так он же может сбежать, ваше сиятельство.

- Не сбежит, - вздохнул я, видя, как за нашим разговором внимательно наблюдает большой голубой глаз, так что я обратился к коню.

- Веди себя хорошо, а то прекращу тебе всякие поблажки.

Понял он или нет, я не знал, но по крайней мере разрешил конюху к себе подойти и спокойно увести в конюшню.

- Сколько нам нужно Фабио, чтобы закрыть все дела по хозяйству и отбыть из города? – поинтересовался я у лейтенанта.

- Пара дней не больше, сеньор Иньиго, - видя, что я говорю серьёзно, он тут же тоже стал серьёзным.

- Тогда готовьтесь, мы выезжаем через два дня, - решил я, - повозка нам будет не нужна.

- Слушаюсь, - поклонился он и пошёл отдавать приказы.

Я же с Сергио зашёл в дом.

- Сеньор Иньиго, вы вернулись! – меня встретил Марк, поклонившись и радостно улыбаясь.

- Пусть мне приготовят ванну и чистую одежду, - приказал я, - а пока принеси мне письменные принадлежности, мне нужно отправить пару писем.

- Сейчас всё сделаю, сеньор Иньиго, - парень несмотря на хромоту бросился выполнять приказ и вскоре я писал письма в Аликанте, на Балеарские острова, в Кастилию, Рим и Флоренцию.

Марк помог мне всё готовое положить в конверты и запечатать воском.

- Сеньор Иньиго, могу я вас попросить? – он, стоя с конвертами в руках, смущенно на меня посмотрел.

- Да Марк? – я поднял на него взгляд.

- Ещё до отъезда с вами, я встретил в Аликанте девушку, которую полюбил, и она полюбила меня, - покраснел он, - я хотел вас попросить, если вы отправляете письма в Аликанте, могу я гонцу отдать и своё для Глории? Вы не волнуйтесь, я бумагу, чернила и перья покупаю сам, я не использую ваши.

Заволновался он.

- Просто гонцы для меня накладны, я ещё не так много зарабатываю.

То, что у него появилась девушка, было для меня удивительно, это стоило проверить.

- Да, хорошо, - ответил тем не менее я ему, а когда он, рассыпаясь в благодарностях ушёл, я позвал Фабио.

- Вот что, как Марк найдёт гонца в Аликанте, - обратился я к нему, - перехвати его, я хочу взглянуть на письма, которые секретарь отправляет своей девушке.

- Слушаюсь, сеньор Иньиго, - склонил тот голову.

- Ну и отправь письмо к сеньору Арсенио Алькальде, попроси от моего имени узнать, что там за Глория такая появилась в городе, встречается с Марком, - попросил его я. Время было неспокойное, а Марк заведовал моей почтой, чтобы не проконтролировать появление рядом с ним неизвестных женщин.

Швейцарец кивнул и ушёл, а спустя три часа молча принёс мне письмо, которое мой секретарь отправил с гонцом в Аликанте от себя лично.

Я аккуратно вскрыл восковую печать, убедился, что бумага, которую он использует много хуже, чем та, на которой писал я, то есть он не соврал, что покупает её за свои деньги, и пробежался глазами по тексту, убеждаясь, что там только всякая любовная чепуха. Покивав тому, что всё нормально, я протянул письмо обратно Фабио.

- Запечатай и отправь.

- Слушаюсь, сеньор Иньиго.

Швейцарец ушёл, зато в дверь постучался Джабари.

- Сеньор Иньиго, внизу архиепископ Паоло ди Фрегозо и дож Лодовико ди Кампофрегозо, - сказал мне негр, с трудом выговаривая все генуэзские имена и фамилии.

- Я спущусь, - решил я и пошёл вниз, чтобы лично встретить главных людей города.

- Ваше преосвященство, синьор Лодовико, - я всплеснул руками, когда увидел сидящих на диване и ожидающих меня мужчин, - какая честь для меня, видеть вас в своём доме!

Мужчины поднялись и улыбнулись.

- Это взаимно, сеньор Иньиго, - ответил мне за двоих архиепископ.

- Вина? Закусок? – предложил я.

- Нет, благодарим, мы ненадолго, - сказал Лодовико ди Кампофрегозо.

- Тогда прошу в мой кабинет, - пригласил я их за собой и вскоре мы расположились на креслах.

- Слушаю вас синьоры, - обратился я к ним.

- Вы уезжаете? – больше констатировал, чем спросил Паоло ди Фрегозо.

- Генуя свободна, - я пожал плечами, - это всё, что я хотел.

- И ваш вклад в это огромен, синьор Иньиго, - обратился ко мне дож, - так что я хотел вам сказать, что общим решением городского совета, которое было поддержано мной, отныне вы становитесь почётным гражданином нашего города. Вам всегда будут рады здесь.

- Благодарю вас синьор Лодовико, для меня это честь, - склонил я голову, хотя на самом деле от этого звания было мне ни холодно, ни жарко.

- Ваши корабли из первой партии будут достроены уже к осени, - продолжил он, - и на верфях будут заложены следующие.

- Я всегда знал, что генуэзцы великие моряки и кораблестроители, - улыбнулся я ему, - именно это и привело меня в ваш город.

- Спасибо, синьор Иньиго, - он улыбнулся и склонил голову, - собственно мы и хотели с архиепископом подтвердить, что мы придерживаемся всех наших договорённостей, чтобы вокруг не происходило.

- А я в свою очередь выполняю свои, - согласился я с ним, - я уже отправил письма, чтобы галеры доставили первую партию груза квасцов, по соглашению с герцогом Анжуйским.

Оба переглянулись и облегчённо вздохнули.

- Синьор Иньиго, - задумчиво поинтересовался у меня дож, - а вы не могли бы с такой же скидкой продавать квасцы нам?

- Боюсь, что нет синьоры, - отрицательно покачал я головой, - и вы должны меня понять. Предлагая такую выгодную сделку герцогу, я спасал Геную, поскольку сам не сильно с этого заработаю.

Тут я, конечно, врал, я заработаю и очень много, поскольку квасцы во Францию нами сейчас почти не поставлялись из-за вражды папы с королём Карлом, так что обходной путь через Прованс и личная сделка с герцогом Анжуйским, обогатит меня неимоверно, ведь как мне писал Анджело ди Якопо Тани, на складах стала скапливаться продукция, поскольку руда из Венеции стала поступать в таких объёмах, что мой завод стал производить больше, чем продавалось по текущим контрактам, которые заключил папа.

- Синьор Иньиго, - дож задумчиво посмотрел на меня, - а двадцать процентов? Для города это стало бы спасением.

- «А для вас золотым дождём, - я прекрасно понимал их мотивы, но и просто так, без своей личной выгоды я не собирался соглашаться с предложением, которое пусть и принесёт деньги в общее предприятие».

- Вот если бы мои выплаты за строящиеся корабли, - я ответил ему, посмотрев прямо в глаза, - стали бы в квасцах, а не золоте, я бы рассмотрел возможность о скидке.

- Ваше золото, сеньор Иньиго, позволяет Генуи держаться на плаву, - вздохнул он, - но мы можем рассмотреть возможность оплаты пятьдесят процентов золотом, пятьдесят квасцами, со скидкой в двадцать пять процентов.

Для меня лично это было лучшим вариантом, поскольку квасцы перепроизводились, а золото же мне и самому не хватало, под все мои проекты.

- Шестьдесят на сорок, в сторону квасцов и я готов буду вам предоставить двадцать два процента скидки, - улыбнулся я ему, не соглашаясь сразу.

- Двадцать четыре процента, - улыбнулся и он.

- Давайте сойдёмся на двадцати трёх, я не буду мелочным, - предложил я и они оба тут же согласились.

- Подготовлю тогда договор, подпишем его и я могу смело уезжать, - подтвердил я нашу новую сделку.

Довольные мужчины, поблагодарив меня, откланялись и я их проводил до двери, договорившись, что встретимся завтра, чтобы подписать договор.

Закончив таким образом с делами, я наконец смог принять долгожданную ванну, чего мне так не хватало в лагере французов. Будучи на войне, рыцари не сильно отягощали себя водными процедурами, что для меня, любителя чистоты, было равносильно пытке. Так что лёжа в деревянной ванне с закрытыми глазами, я впервые за этот месяц подумал, что дела и правда налаживаются. Если бы ещё не этот надоедливый Франческо Сфорца, то было бы и вообще даже отлично.

Глава 8

1 августа 1461 A.D., Болонья, Папская область

Без слуг, большого багажа и повозки, путешествовать стало менее комфортно, но зато более быстро. Мы с моим отрядом охраны, одно и то же расстояние, проходили теперь в полтора раза быстрее, что для меня было настоящим прорывом. И пусть страдала из-за этого моя пятая точка и внутренняя часть бёдер, которые пока ещё не сильно привыкли к верховой езде, но то, с какой скоростью мы верхом добрались до Болоньи просто поразило меня.

- Мои мучения определённо этого стоили, - обратился я к ехавшему рядом со мной Сергио.

Тот хмыкнул, показывая на красный город, который виднелся впереди.

- Город башен, красных крыш и студентов, - представил он мне Болонью, - я бывал здесь. Городок небольшой, но из большого количества студентов, которые здесь учатся, кажется, что очень молодой. Увидишь вскоре сам.

За разговором мы подъехали к городским воротам, где Фабио отъехал поговорить со стражей на воротах и заплатив пошлину, нас тут же пропустили внутрь, оттеснив всех остальных.

Копыта Телекуша зацокали по каменной мостовой, и я тут же понял, о чём мне говорил граф Латаса. И правда, из-за кирпичных домов и красных черепиц крыш, казалось, что весь город окутан в красный цвет, а множество высоких башен, возвышающихся над городом, также придавали ему дополнительный колорит, который я ещё не встречал раньше.

- Ого! Вот это конь!

Услышал я возгласы, и перевёл взгляд на группу молодых людей, с восхищением смотревшими на Телекуша.

- Сколько он интересно стоит?

- Франк, ты за всю жизнь столько не заработаешь.

- Кто это интересно приехал? Я раньше не видел такого коня в городе.

Студенты сильно не заморачивались, что я их могу услышать, так что мне оставалось лишь пожать плечами и проехать мимо них.

К нам подъехал Фабио.

- Я поспрашивал сеньор Иньиго, мне многие прохожие сказали, что лучшим местом для остановки состоятельного человека будет «Остерия дель Капелло», - обратился ко мне швейцарец, - я отправил пару ребят, чтобы поговорили с хозяином.

- Да, благодарю тебя Фабио, - кивнул я, - поехали туда сразу, узнаем его ответ.

Постоялый двор находился в центре города, недалеко от огромного рынка, где торговали похоже всем, чем только можно было, а красная шляпа на вывеске заведения явно намекала на то, почему заведение было так названо.

Едва мы подъехали, как из небольшого здания выбежал мужчина лет сорока, и стал низко кланяться.

- Ваше сиятельство, для меня будет честь, если вы остановитесь у меня, - говорил он, обращаясь к Сергио.

- Нас двести человек любезный, - вежливо обратился я к нему, показывая тем самым, с кем ему нужно говорить.

Глаза мужчины широко распахнулись, когда он рассматривал меня, но конь подомной, моя одежда и драгоценности устранили любые его вопросы, так что он стал извиняться и кланяться ещё сильнее.

- Сколько у тебя сейчас жильцов? – продолжил я, отметая жестом его извинения.

- Сейчас двадцать, ваше сиятельство.

- Фабио, обойдите или найдите всех, предложи им в два раза больше, чем они заплатили за проживание, за то, чтобы они покинули постоялый двор.

Швейцарец кивнул и поманив за собой хозяина, вошёл внутрь. Я же показал Сергио на рынок поблизости.

- Прогуляемся пока?

- Идём, - тут же согласился он и спустившись с коней, мы направились вдоль рядов. При нашем появлении дорога тут же расчищалась, так что мы могли спокойно ходить между прилавками и, разумеется привлекая всеобщее внимание.

- Никогда не был в подобных местах, - признался он, когда я спокойно подходил к прилавкам и несмотря на продавцов, показывал им что я хочу, расплачиваясь за продукты.

- Я тоже, обычно Марта всё покупает, - хмыкнул я, - но почему бы и не узнать, что-то новое, всё равно ждём, когда нам освободят гостиницу.

- С тобой трудно спорить, - вздохнул Сергио.

Тут моё внимание привлекла небольшая лавка, где на стойках висели мечи с весьма необычной гардой, которую я никогда раньше не видел: большое продольное кольцо, одно поперечное, а также ещё одно, закрывающее рукоять и перекрестье.

Направившись туда, я удивлённо поинтересовался у кузнеца, показав на мечи.

- Почему у них такая странная гарда, мастер?

- Синьор, - большой мужчина начал говорить, но его тут же один из швейцарцев тихо поправил и тот стал кланяться.

- Простите, ваше сиятельство.

- Гарда, - отмахнулся я от его извинений.

- Это болонские мечи, ваше сиятельство, - даже с какой-то гордостью сказал он мне, - такие делают только у нас.

- Почему она такая странная? С кольцами?

- У нас в городе открыты уникальные фехтовальные школы, ваше сиятельство, - объяснил мне он, - они учат всех желающих, а основа школы, это защитные гвардии. Для них, эти мечи просто идеальны.

- Фехтовальные школы? – я поднял бровь, вспомнив слова герцога, что мне нужно искать учителей, - какая лучшая?

- Зал «Сала де арме», мастера Филипо ди Бартоломео Дарди, на улице Петралата, - без колебаний ответил кузнец, - он лучший, хотя и берёт дорого, ваше сиятельство.

- Покажешь нам, где это? – спросил я.

- Конечно, ваше сиятельство, - поклонился он, позвал своих подмастерьев, чтобы те встали за прилавок, а сам пошёл рядом с нами.

- Лошади не нужны, ваше сиятельство, - вежливо сказал он, видя, что мы направились к своим скакунам, - наш городок не так велик.

Я улыбнулся и показал ему, что он может идти чуть впереди, показывая дорогу.

- Я только хочу предупредить вас ваше сиятельство, мастер Дарди заключает только длительные контракты, - объяснял он по пути, - чтобы для вас это не стало неожиданностью.

- Благодарю, что просветили, - улыбнулся Сергио.

Так, за рассказами о школе и её выпускников мы дошли до небольшого здания с вывеской, на которой был нарисован меч* и броккьеро.

- Мы пришли, ваше сиятельство, - кузнец показал на здание.

Я снял с пальца перстень и протянул его мужчине, у которого округлились глаза при виде явно недешёвого украшения.

- Берите мастер, вы помогли нам, да ещё и рассказали столько интересного по пути, - улыбнулся я и чуть ли не силой вложил перстень ему в руку.

- Спасибо, ваше сиятельство — это очень щедро за столь простую услугу, - стал низко кланяться он.

____________________________________________________________________

* - в итальянском языке и терминологии нет деления, как в русском, мечей на категории: меч, рапира, шпага, мечи назывались просто «spada», а дальше добавляли какие они - due spade, spada e mezzo, spada a due mani. Здесь и далее в книгах я буду придерживаться этой же терминологии, поскольку обучение фехтованию Иньиго происходит в Италии XV века.

- И да, я пришлю к вам кого-то из своих солдат, - сказал я, - мой меч остался на боле боя, так что мне для занятий определённо потребуется новый, я хочу, чтобы вы мне его сковали.

Лицо кузнеца осветилось улыбкой при моей просьбе. Он низко поклонился и ответил.

- Для меня это будет честью, ваше сиятельство.

- Тогда я поговорю с мастером, выясню всё и пришлю вам завтра своих людей, - кивнул я и мы с ним простились, пойдя в сторону небольшого здания с нужной мне вывеской.

- Сейчас нельзя, идут занятия! – наперерез нам бросился какой-то парень лет восемнадцати, но тут же споткнулся, едва рассмотрел нашу одежду.

- Прошу прощенье синьоры, - низко поклонился он, - позвать вам мастера?

Сергио посмотрел на меня, а я отрицательно покачал головой.

- Мы гости, так что не будем отвлекать мастера, просто посмотрим, пока не закончатся занятия.

Глаза парня удивлённо округлились, но он поклонился и показал нам, куда можно войти и где встать, чтобы не мешать. Я никогда раньше не видел фехтовальных школ, как я узнавал раньше и мастеров-то, обучающих людей не было. Все в Кастилии и Арагоне просто искали ветерана или того, о ком шла слава хорошего учителя и шли к нему, а здесь же во всём виднелись единые стандарты обучения, что сильно удивляло, я не думал, что Болонья так сильно выделялась в этом на фоне остальной Европы. Пока мы ждали, я заглянул в историю и узнал, что да, Болонская школа была чуть ли не первой в Европе и многие знаменитые итальянские фехтовальщики вышли из неё. Правда потом под влиянием Итальянских войн с Францией, большая часть навыков была либо утеряна, либо заменилась на французские, но всё равно даже до современности добрались книги, которые писали мастера Болонской школы.

Вернувшись в действительность, я уже с большим интересом наблюдал за гвардиями, которые выполняли ученики по командам старого человека, больше по виду похожего на учителя, чем знаменитого мастера фехтования. И тут до меня кое-что дошло.

- Так погоди Сергио, - я повернулся к графу, который тоже с интересом наблюдал за тренировкой, - а ты зачем был в Болонье?

Он улыбнулся.

- Учился фехтованию, - просто ответил он, заставив меня открыть рот от удивления.

- Не в этой школе, у друга своих друзей, - сказал он, предвосхищая мой следующий вопрос, - но о мастере Дарди я, разумеется, слышал.

- Почему тогда сразу мне об этом не сказал, ты же слышал всё, что я спрашивал у кузнеца? – возмутился я.

- Мой юный и нетерпеливый друг, - он по-отечески посмотрел на меня, - если я что и понял, столько лет будучи с тобой знаком, то это не нужно лезть вперёд туда, куда тебя несёт.

Эти обидные, но справедливые слова заставили меня вздохнуть и не сердиться на него, к тому же занятия явно закончились и к нам подошёл сам мастер, низко поклонившись.

- Чем я могу помочь двум синьорам? – поинтересовался он, заинтересованно смотря на нас, а особенно на меня.

- Маркизу де Мендоса, нужен учитель, - ответил за нас обоих Сергио, - у него нет никаких навыков фехтования, поскольку родители хотели сделать из него священника.

Пожилой человек улыбнулся.

- Но что-то явно пошло не так, ваше сиятельство?

- Если бы вы знали мастер, насколько не так, - рассмеялся Сергио, - так что, возьметесь?

- У меня сейчас свободны только годовые контракты, ваше сиятельство, - мастер обвёл нас взглядом, - чтобы я не тратил своё время на лентяев и бездарей.

- Синьор рядом со мной, тоже титульный дворянин, граф Латаса, - вздохнул я, отвечая ему, - так что чтобы вам не напрягаться мастер, вернитесь к формулировке «синьоры».

Дарди с улыбкой нам поклонился, принимая это.

- Мы в городе ненадолго, - продолжил я, - так что я вам не буду врать, что отучусь год, но заплачу вам за весь период обучения.

- Воля ваша, синьор Мендоса, - он пожал плечами, - я не буду отказываться от денег. Занятия идут каждый день кроме воскресенья, по два часа с каждым учеником на начальном этапе и затем по четыре часа в день, когда он переходит в общую группу.

- Мастер, - я ему улыбнулся, - вы будете со мной заниматься по шесть часов.

Он удивлённо на меня посмотрел.

- Но у меня есть и другие ученики, синьор!

- А ночью? – я решил, что будет не совсем вежливо отодвигать всех.

Дарди ещё более изумлённо посмотрел на меня.

- Ночью я обычно сплю, синьор, - уже раздражённо ответил он.

- Сколько стоит год обучения?

- Сто двадцать лир в год, - с прищуром ответил Дарди, - плюс вступительный взнос двадцать лир и если нужно, аренда снаряжения, но можно и со своим.

Я прикинул в уме, сколько это будет во флоринах, получилось семнадцать флоринов в год, сумма для меня лично просто смешная, учитывая сколько я тратил на одни лишь подарки. Потянувшись к кошельку, я снял его с пояса и протянул мастеру.

- Здесь чуть больше ста флоринов мастер, устроит вас такая плата, за то, что вы немного не поспите по ночам?

Глаза мастера прищурились, особенно когда он взял мой кошель, открыл его и задумчиво посмотрел на красивые, а главное полновесные флорентийские деньги, не чета местным.

- Давайте сделаем лучше, синьор Мендоса, - наконец он принял решение и повернувшись, позвал парня, который занимался отдельно ото всех в углу зала.

- Гвидо!

То сразу бросив занятие, подбежал к нам, низко поклонившись.

- Гвидо Антонио ди Лука, - представил он его нам, - мой лучший ученик.

Затем он повернулся к нему и протянул кошелёк с золотом.

- Ты хотел открыть свою школу Гвидо, я думаю этого хватит.

Молодой парень, взял в руки тяжёлый предмет, едва взглянул внутрь, как ошарашенно пошатнулся, едва не оседая на пол.

- Мастер! – запинаясь, и дрожа, ответил он, - я отдам вам! Клянусь Девой Марией!

- Не нужно, - отмахнулся спокойно старый мастер, - ты полностью заслужил, стать самостоятельным мастером фехтования.

Парень качал головой, не веря, что держит в руках огромное богатство, так что с лёгкой улыбкой Дарди повернулся обратно к нам.

- Я буду заниматься с вами два часа в день синьор Мендоса, поскольку, как я и сказал, у меня есть другие ученики, которые тоже оплатили обучение, но, я даю вам своего лучшего ученика, на все остальные часы в сутках. Гвидо очень выносливый, и выдержит. Устроит вас такой вариант?

Я, заглянув в историю, прежде чем ответить с удивлением отметил, что Гвидо Антонио ди Лука был ещё более знаменитым мастером, чем его учитель, так что конечно согласился.

- Вы можете себе позволить снять отдельный дом? – тут же поинтересовался Дарди у меня, - Гвидо тогда жил бы у вас и ничто вас бы не отвлекало от занятий.

- Маркиз де Мендоса, уважаемый мастер, может позволить снять себе весь этот город, - с улыбкой ответил ему Сергио, вызывая у того приступ кашля, - так что если вы найдёте того, кто нам сдаст подходящий, мы это с радостью сделали. Сейчас мы остановились в «Остерия дель Капелло».

- Хм, там есть отличный, мощённый задний двор, - почесал затылок мастер, - как будто и нет смысла куда-то съезжать оттуда.

- К тому же мы попросили хозяина убрать из гостиницы всех посторонних, - усмехнулся граф Латаса.

Тут уже удивились оба болонца, и мастер Дарди ответил.

- Тогда ничего не мешает вам заниматься там.

- Готовая еда, горячая ванна, слуги, - Сергио посмотрел на меня, - мы согласны.

Мне лишь оставалось кивнуть.

- Тогда забирайте Гвидо, - улыбнулся нам Филипо Дарди, - и обо всём с ним договоритесь. Я буду тоже приходить к вам на свои два часа.

- Отлично мастер, договорились, - кивнул я.

- А ты забеги по пути и положи деньги в банк, - намекнул ученику мастер, - а то с таким состоянием в руках недолго и в передрягу попасть.

- Тогда до встречи мастер, - мы раскланялись с Филипо Дарди и попросив Гвидо показывать нам дорогу, направились в обратный путь.

Парень явно смущался тому, что шёл рядом с двумя дворянами, поскольку таковым не являлся, но зато всё время блаженно щурился, явно представляя себе будущее и собственную школу, по всему было видно, насколько он счастлив.

Глава 9

- Синьор Иньиго, в гостинице никого нет, я со всеми договорился, - отчитался мне Фабио, когда мы вошли в наше новое жилище.

- Отлично, выстави охрану по периметру, сделай смену постов, никого не пускай, в общем, всё как обычно, - сказал я и он согласно кивнул, смысл ему объяснять, что-то не было, он и так это знал.

При нашем появлении прибежал хозяин, которому я поручил убрать столы с главного зала и превратить его в тренировочный зал, также указал на молодого болонца и сказал, что он теперь будет тут распоряжаться по части тренировочного процесса. Хозяину гостиницы ничего не оставалось, кроме как согласиться, так что оставив его и Гвидо, я направился в выделенные мне комнаты и впервые за долгое время окунулся в ванную.

***

Утром, позавтракав, я спустился вниз, где меня уже ждал Гвидо и голосом полным радости сказал, что купил всё, что нужно для тренировок. Всё новое и отличного качества, как я и просил.

- Отлично, - поблагодарил его я, - тогда что? Начнём? А то у меня после обеда дела, нужно успеть потренироваться.

- Конечно, синьор Иньиго, - кивнул он, - я ведь правильно понял, что у вас нет основ?

- Совершенно верно, - ответил я, ведь не считать простое махание мечом за какие-то то навыки.

- Самое главное, вам нужно мне пообещать, не сражаться с другими учениками, Гвидо серьёзно посмотрел на меня, - это запрещено на первых порах обучения.

- Почему? – удивился я.

- Велик риск травмы, пока вы все не знаете основ, - весьма логично ответил он, - так что я жду вашего обещания.

- Да, хорошо Гвидо, - согласился я, поскольку и так ни с кем не сражался, у меня для этого имелась охрана.

- Тогда объясню вам некоторые понятия, которыми я дальше буду оперировать, - кивнул он, доставая свой меч из ножен, - это лезвия меча, оба заточены. Filo dritto смотрит на противника, а filo falso, противоположное, смотрит на вас. Сам клинок по длине разделяется на две части. Часть от гарды до половины длины называется «forte», то есть сильная, и на эту часть нужно принимать удары противника. Другая половина от середины клинка, до острия называется «debole», то есть слабая и, если вы не хотите, чтобы у вас сломался клинок, лучше её не подставлять под удары противника.

Он говоря, всё показывал на своём клинке.

- С мечом всё, теперь я расскажу вам как называются удары, и вам нужно всех их запомнить, - продолжил он, убирая меч, - пока вы не запомните, мы не продолжим занятия дальше.

- Поверь Гвидо - это меньшая из проблем, - хмыкнул я, он мне не поверил, но когда в течение следующего часа рассказал обо всех ударах и их названиях, так же где и как они применяются, то я легко это повторил, причём он менял названия местами, пытался запутать меня, но я всё отвечал правильно, поскольку память у меня была идеальной.

Поняв это, он изумлённо посмотрел на меня.

- Обычно на изучение всех названий уходит неделя, - промямлил он, - но ладно, тогда давайте я вам ещё перечислю все гвардии, но пока без их показа.

На это ушёл ещё час, но результат был таким же, как и с ударами, всё что касалось запоминания у меня было много лучше практической части.

- Я впервые в жизни вижу человека с такой памятью, синьор Иньиго, - вздохнул он, - мне самому потребовалось несколько недель, чтобы всё это запомнить.

- Давай тогда оставшееся время до обеда посвятим теории, ты расскажешь мне, что мне нужно знать, а после обеда я съезжу по делам, и ты покажешь мне сами гвардии. Поверь мне, чтобы наработать их, мне понадобится куда как больше времени.

Гвидо согласно кивнул и продолжил загружать меня неизвестными названиями, которые мне нужно было запомнить. Я слушал и поражался, насколько здесь всё было структурированно и чётко оформлено, это реально была настоящая школа по подготовке фехтовальщиков с любого уровня подготовленности.

Мы прервались, когда в зал вошёл Сергио и поздоровавшись с парнем, намекнул, что у нас встреча.

- Гвидо, пообедай здесь, - предложил я парню, - для тебя всё будет бесплатно. Не думаю, что моя поездка займёт больше двух часов.

Он поблагодарил меня и поклонился. Я же зашёл к себе переодеться и спустился вниз, где Сергио меня уже ждал со своим скакуном и Телекушем, который его почему-то не кусал.

- Привет, - я похлопал коня по боку, за что заработал недоумённый взгляд голубых глаз, словно говорящих мне, что за панибратство такое я тут устроил.

- Твой конь - это конечно нечто, - усмехнулся Сергио, видя эту немую сцену.

- Передвигается самостоятельно и ладно, - проворчал я, забираясь на высокую животину.

Мы поехали к центральному собору Святого Петра, центру епархии Болоньи и оставив лошадей охране, вошли в храм. Заметив первого же попавшегося послушника, я поманил его к себе.

- Да, синьор? – поклонился он нам, видя нашу дорогую одежду.

- Мы бы хотели видеть викария, брат, - попросил я, - мы к нему с письмом от кардинала Гийома д’Эстутвиля.

- Одну минутку синьоры, я позову его преосвященство, - кивнул он и едва не вприпрыжку помчался куда-то во внутренние помещения собора. Вернувшись и правда быстро, вместе с тучным, и потеющим от быстрой ходьбы епископом.

- Синьоры, - епископ Антонио да Фаэнца был викарием кардинала и епископа Болоньи Филиппо Каландрини, представляя его интересы здесь, поскольку тот, будучи кардиналом постоянно находился в Риме. Обычная практика для высших чинов церкви.

- Ваше преосвященство, - мы склонили голову перед епископом, - мы можем поговорить наедине?

- Д-да, разумеется, - он показал нам идти за ним.

- Послушник сказал, что вы прибыли с письмом от кардинала Руана? – поинтересовался он у меня, с любопытством разглядывая мою внешность.

- Всё верно ваше преосвященство, кардинал Гийом д’Эстутвиль сказал мне, что вы самый честный и верующий священник Болоньи, с которым мы можем поговорить о делах.

Моя лесть ему понравилась, на широком упитанном лице появилась довольная улыбка.

- Мы давно знакомы с кардиналом Руана, - покивал он, - через кардинала Филиппо Каландрини. Он очень порядочный человек.

- И богатый, - добавил я, - мы с ним сошлись именно на этой почве.

Сергио идущий рядом хмыкнул, а священник заинтересовался моими словами.

Мы вскоре дошли до его кабинета и сели на предложенные стулья. Я вытащил из сумки письмо и протянул его ему.

Глаза епископа поднялись вверх, когда он увидел неровно пляшущие буквы, но вскоре, он задумался и закивал.

- Вы хотите, чтобы я вас так представил Антонио Палеотти, чтобы он захотел с вами сотрудничать. Я правильно понял послание от кардинала? – дочитав, он снова поднял на меня взгляд.

- Приятно разговаривать с умным человеком, - снова польстил я ему, - кратко отвечая на ваш вопрос, да.

Он задумчиво пожевал губы.

- И, разумеется, мы готовы внести пожертвование на вашу церковь, - быстро продолжил я, видя, что он чего-то от меня ждёт, - в размере….

Тут улыбнулся уже он.

- В размере тысячи лир, ваше сиятельство, этого будет достаточно.

Я достал второй документ, с уже проставленной в нём суммой и протянул его ему.

- Здесь пятьсот флоринов, а не лир, ваше преосвященство, - сказал я, вызывая его удивление, - мне бы очень хотелось, чтобы меня не восприняли как врага, а как друга. Можете также сказать синьору Антонио, что у меня сейчас идёт вражда с Миланским герцогством и я ищу себе друзей.

Вексель просто растворился в руке священника, который от суммы, которая прилипла к его рукам, размягчился и выглядел невероятно довольным.

- Я поговорю с ним сегодня вечером ваше сиятельство и попрошу с вами встретиться, - ответил он.

- Благодарю вас, ваше преосвященство, - кивнул я и мы с Сергио поднялись, - не смеем больше отнимать ваше драгоценное время.

- Благодарю за пожертвование, синьоры, – он перекрестил и благословил нас.

Выйдя из собора, я спросил у графа.

- Ты домой?

Он отрицательно покачал головой.

- Проедусь по городу.

Отдав ему часть охраны, я вернулся в таверну и продолжил занятия с Гвидо. Вечером к нам присоединился мастер Дарди, тоже весьма удивившийся тому, какой темп мы взяли при начале обучения. Не поверив Гвидо он сам поспрашивал меня теорию, и покачивал головой всякий раз, когда я без запинки отвечал на все его каверзные вопросы по названиям ударов или гвардий.

***

3 августа 1461 A.D., Болонья, Папская область

Несмотря на то, что всю теорию, которую мне выдали я знал назубок, Гвидо решил начать непосредственно практические занятия только на второй день, принеся с собой шесть мечей, лезвия которых было покрашено в чёрный цвет.

- Что это? – удивился я, показывая на его поклажу.

- Тренировочные мечи, затуплены и покрашены, чтобы не перепутал кто-то случайно с боевым, - улыбнулся парень.

- А почему их шесть?

- Вы весьма нестандартной комплекции, синьор Иньиго, - смущённо сказал он, - я выбрал самые маленькие, чтобы правильно подобрать вам длину меча.

- Это же делается проще, - удивился я, поскольку вечером уже смотрел информацию об этом.

- Как же? – удивился парень.

- Общая длина клинка зависит от размаха рук владельца. Поэтому нужно взять меч в правую руку, согнуть её в локте, разместив клинок горизонтально, справа налево. Затем нужно свободно вытянуть левую руку вдоль клинка, и поднять вверх большой палец. Остриё меча должно быть на уровне большого пальца, - процитировал я выдержку из труда знаменитого фехтовальщика Джорджа Сильвера «Парадоксы защиты».

То с каким изумлением посмотрел на меня Гвидо, заставило меня заподозрить, что об этом здесь ещё не знают. Заглянув в нейроинтерфейс, я увидел год выхода этой книги, а это уже был XVI век.

- «Упс, - пронеслось у меня в голове».

- Покажите пожалуйста, как это? – попросил он, и я сверяясь с картинками, быстро подобрал себе нужный меч из принесённых им.

Он также по-новому для себя методу проверил свой боевой меч, убедившись, что он идеально вписывается в указанную мной формулу.

Гвидо снова с таким изумлением посмотрел на меня после этого, что я понял, мне лучше вообще молчать.

- В общем, предлагаю продолжить, раз меч мы подобрали, - поторопил его я.

- Мы не подобрали вам ещё вес, синьор Иньиго, - вздохнул парень, - это тоже очень важно.

Вот тут уже я точно заткнулся и позволил ему рассказать мне то, что я и так уже знал, хотя бы немного успокоив его тем, что хотя бы это я якобы не знаю.

Подбирая грузы к моему клинку, оказалось, что хороший для меня общий вес меча — это один килограмм, сто грамм, так что можно было смело идти заказывать у кузнеца тренировочный меч, подходящий под все мои параметры. Ну и заодно заказать боевой, чтобы посмотреть, как он выглядит.

- Что же, все подготовительные процедуры мы провели, - довольно улыбнулся парень, - начнём тогда с практических тренировок гвардий. Вам нужно запомнить их все и повторять с абсолютной точностью. Позже я буду наносить один удар, а вы должны его заблокировать или отвести от себя одной конкретной гвардией. Если вы будете неточны, то простите синьор Иньиго, вы больно получите моим мечом по телу.

Я удивлённо на него посмотрел, но спорить не стал, поскольку учитель тут был он, а не я.

Он стал показывать положение рук и ног при каждой гвардии, сыпля на меня названиями ударов и уколов, которые я недавно заучил. Теперь становилось понятно зачем нужна была теория.

Я постарался всё делать, как он показывал, но здесь мой ум и навыки уже пасовали, поскольку нужно было наработать мышечную память. Так что я загрустил, понимая, как много мне предстоит учиться.

- У вас так отлично получается, синьор Иньиго! – неожиданно изумлённо воскликнул Гвидо, - вы просто прирождённый фехтовальщик!

- Да? – я остановился и скептически на него посмотрел.

- Абсолютно! Я знаю, что говорю! – тут он быстро закивал, - быстрые ноги, крепкие запястья, а движения рук точны и идеальны!

Ничего подобного в себе я не чувствовал, так что пожал плечами. Он, видя это, продолжил занятие.

- Сoda lunga stretta, - произнёс он название гвардии, и я в неё встал.

- Coda lunga alta, - сказал он мне сменить гвардию, и я это сделал.

От двери послышался шум и в зал вошёл Фабио. Я попросил Гвидо остановиться и повернулся к лейтенанту.

- Да Фабио?

- Прибыл мастер Дарди, с ним ещё один человек, представившийся синьором Антонио Палеотти.

- Пустите, - я хоть и удивился, что нужный мне человек пришёл сам, но не отказывать же ему в этом.

На пороге таверны появились мужчины и мастер Дарди обратился к ученику.

- Гвидо можешь отлучиться на полчаса?

- Да наставник, конечно, - кивнул тот и поздоровавшись с синьором Антонио, вышел из зала.

- Маркиз де Мендоса, позвольте представить вам синьора Антонио Палеотти, - представил он мне высокого, худого словно жердь мужчину с небольшой бородкой.

- Синьор Антонио, много слышал о вас, - ответил я на его поклон.

- Представляете наше общее удивление, синьор Иньиго, - обратился ко мне мастер Дарди, - когда я сегодня в университете сказал, что уйду пораньше, поскольку у меня урок с вами, то оказалось, что синьор Антонио тоже хотел бы с вами встретиться. Представляете себе такое невероятное совпадение?

- Вы преподаёте в университете Болоньи? – удивился я, - тоже фехтование?

- Нет синьор Иньиго, я профессор математики, геометрии, астрологии, - с улыбкой ответил Дарди.

Мои глаза расширились, как-то эти науки не вязались у меня с лучшим мастером меча города.

- А вы, синьор Антонио? – повернулся я ко второму гостю.

- У меня всё скромно, синьор Иньиго, - он перенял обращение ко мне от Филипо Дарди, - я лишь преподаю право.

- Мастер, могу я всего на пару минут поговорить с синьором Антонио, чтобы мы с ним условились о времени и месте, где бы могли с ним поговорить более предметно о вещах, которые нас обоих интересуют?

- Разумеется синьор Иньиго, я потому и привёл своего друга к вам, - улыбнулся Филипо Дарди.

Мы отошли с синьором Антонио за пределы слышимости и с любопытством друг на друга посмотрели.

- У вас потрясающе хорошие рекомендации, синьор Иньиго, или лучше ваше сиятельство? – с лёгкой иронией обратился он ко мне.

- Если у вас есть большое желание побольнее ужалить Франческо Сфорца, - тихо ответил я ему, - можете называть меня как угодно, синьор Антонио.

Он тонко улыбнулся, и улыбка за змеилась на его губах.

- Я поспрашивал о вас, синьор Иньиго, - кивнул он, - и мне сказали, что вы непримиримые враги с герцогом.

- Его сын оскорбил меня, как дворянина, а вместо того, чтобы извиниться и попытаться сгладить конфликт, герцог сам напал на мои земли, синьор Антонио, - спокойно ответил я, - так что непримиримые ещё мягко сказано.

- Хорошо, тогда я предлагаю поговорить здесь у вас, сегодня вечером после семи, устроит? – предложил он, на что я конечно же согласился и мы, раскланявшись простились до вечера, а я вернулся к мастеру Дарди и вскоре присоединившемуся к нам Гвидо.

Глава 10

Всё тело, каждая мышца гудела после занятий. Учителя, видя, что я неутомимая машина, давали мне больше и больше, удивляясь, откуда в таком теле, как моё столько выносливости. Я лишь улыбался, шутил что много ем и долго сплю, но не рассказывать же им правду, что виной всему были те странные чёрные нити, что с недавнего времени обвивали мои мышцы, которые я видел в нейроинтерфейсе, когда рассматривал там состояние своего тела. Я уже видел, что основной каркас нейроинтерфейса был вживлён мне в позвонок, поскольку именно от него прорастала по всему телу новая система мышечной поддержки. Именно она давала мне усиление силы и ловкости, а также явно помогала разными коктейлями гормонов быть более выносливым, но как это было заложено природой, за всё приходилось платить на следующий день. Апатия, вялость и боли по всему телу были меньшими из откатов за полученные телесные преимущества.

В ожидании гостя, я сидел в зале, а на столе остывала недавно приготовленная еда. Мне было интересно узнать у Антонио Палеотти, как именно он гадит герцогу Франческо Сфорца, и могут ли мои деньги сделать эти гадости более неприятными. Понятное дело, запросто так я не собирался давать своё золото.

- Синьор Иньиго, ваш гость, - наконец Фабио зашёл в зал и доложив о прибытии синьора Антонио, отодвинулся, чтобы дать ему пройти.

Я поднялся и встретил мужчину, показав, что он может сесть напротив меня.

- Прошу, - показал я на еду и вино, - начнём с ужина, пока всё окончательно не остыло.

Он с улыбкой согласился, и мы принялись за еду. Он явно косился на меня, на мои столовые приборы, на то, как я ем, поскольку всего спустя пару минут, он поинтересовался у меня.

- Расскажите пожалуйста, синьор Иньиго, как именно вас оскорбил Галеаццо Мария Сфорца?

- Изнасиловал мою служанку, купленную за весьма большие деньги, - кратко ответил я, - простите меня, что говорю без подробностей, но это не та история, которую хочется долго обсасывать.

- Я понимаю, разумеется, синьор Иньиго, - согласился он со мной, - впрочем я не удивлён таким его поведением. О наследнике герцога идёт весьма своеобразная молва. Те, кто знаком с ним близко подмечают его жестокость, коварство и не умение держать слово.

- Не знаю его близко, но я рассчитывал, что по крайней мере герцог, как умный и осторожный политик, не станет раздувать из этой искры большое пламя костра, - ответил я ему, - но видимо он посчитал, что маркиз из Арагона недостоин разговора с ним.

Синьор Антонио хитро улыбнулся.

- Герцогу свойственен некоторый снобизм, но для человека его положения это вполне нормально.

- Вот только методы, которыми он действует, - я покачал головой, - заставляют меня задуматься над тем, что может стоит ответить ему ровно тем же?

Синьор Антонио заинтересованно посмотрел на меня.

- Например?

- Сейчас август, - напомнил я ему, - сезон сбора урожая.

- Вы хотите устроить поджоги? – моментально понял меня он, - это вызовет неоднозначную реакцию среди дворян.

- То есть если он поджигает мои деревни и урожай, то это нормально, синьор Антонио? – удивился я.

- Это никогда не нормально, синьор Иньиго, - он покачал головой, - но из-за этого в следующем году умрут от голода ни в чём не повинные люди.

Я, по его словам, взгляду и эмоциям тут же понял, что передо мной пацифист, с которым нужно разговаривать исключительно терминами экономической и социальной войны.

- Какие ещё у меня есть варианты? – притворно тяжко вздохнул я.

- Ослаблять его влияние в городах, - вдохновенно оседлал он любимого конька, - блокировать все его законодательные инициативы.

Я скептически на него посмотрел.

- Насколько это эффективно, синьор Антонио?

- Значительно медленнее, чем поджоги, но зато работает вдолгую.

- А ещё, судя по тому, что в этом участвует много людей, которым нужно будет давать взятки, ещё и значительно дороже, - заметил я.

- К сожалению да, синьор Иньиго, - не стал отрицать он, - люди любят деньги больше, чем будущее своих детей.

- Хорошо, синьор Антонио, давайте поговорим более предметно, - решил я больше не тянуть кота за хвост, - что предлагаете вы, и что могу сделать я, чтобы уменьшить влияние Франческо Сфорца на большие города Миланского герцогства?

- Я прикинул, на взятки и подкупы уйдет минимум двадцать тысяч лир, - покивал он на мои слова, - но зато эти деньги минимум на пару лет парализуют всю законодательную и исполнительную власть в герцогстве.

Если честно, то его предложение было мне не сильно интересно. Какие-то непонятные проекты, с непонятным выхлопом, но зато на которых можно украсть много денег, ведь все взятки и подкупы никак нельзя учесть по бухгалтерии, даже если я попрошу его вести отчётность по тратам. Мне следовало отказаться, но я решил пока я в Болоньи, потяну со своим окончательным ответом.

- Это всё очень интересно, синьор Антонио, - улыбнулся я ему, - я уверен, за то время, пока я в городе, вы расскажите мне подробности.

- Конечно, синьор Иньиго, всегда в вашем распоряжении, - тут же ответил он.

- «Ещё один философ-мечтатель, - вздохнул я, прощаясь с ним, - пока он начнёт по-настоящему сопротивляться герцогу, тот уже умрёт своей смертью».

Когда синьор Антонио ушёл, ко мне за стол подсел Сергио.

- Разочарование? – понял он по моему кислому виду.

- Полнейшее Сергио, - покивал я, - если бы не школа фехтования, можно было сказать, что в Болонью мы приехали зря.

- Надеюсь ты не сказал ему прямое «нет»? – поинтересовался он.

- Конечно нет, сказал, что мы ещё встретимся и обсудим эти его проекты, - кисло ответил я.

- И ты обязательно с ним встретишься, и даже дашь немного денег, - не вопросительно, а утвердительно заметил он, явно давая совет, - я знаю такой типаж людей, пользы никакой, зато шума на весь мир. Не нужно тебе с ним ссориться, лучше просто дать много меньше, чем он хочет. Ровно столько, чтобы не возникал.

- Похоже, так и придётся сделать, - согласился я с ним, - но Боже, какое разочарование! Кардинал мне так его расхваливал, что я подумал встречу человека, который ни перед чем не остановится, чтобы подорвать власть герцога, но едва я заговорил о поджогах, он тут же сдулся.

- А зачем ты заговорил о поджогах? – тут же нахмурился Сергио.

- Хочу немного сжечь урожай на землях, которые принадлежал лично герцогу, - прямо ответил я.

- Он просто купит себе зерно у своих вассалов, - он покачал головой, - а вот уже их земли ты тронуть ну никак не можешь, если конечно не хочешь поссориться разом со всем Миланским герцогством, а не только Франческо Сфорца.

- И в мыслях не было, - заверил его я.

- Ну тогда просто поджоги, не сильно к чему-то приведут, - граф остро посмотрел на меня, - нужно ещё тогда убивать крестьян.

- У меня нет столько денег, - сразу отказался я, - нанимать и тратить столько золота, сколько Франческо Сфорца, я физически не могу.

- Тогда кроме того, что ты ещё больше его разозлишь, этот ход не будет каким-то значимым в вашем противостоянии, - предостерёг меня он.

Я вздохнул.

- Всё идёт к тому, чего я не очень хочу делать, - признался я графу.

- Так мне и не расскажешь, что это? – хмуро посмотрел он на меня.

- Не сейчас Сергио, прости.

- Ладно, тогда уже поздно, давай спать, завтра с петухами опять придёт твой учитель.

- Парень и правда хорош, - согласился я ним, - и главное мотивирован.

- Это да, гоняет он тебя, будто ты не маркиз, а седьмой сын захудалого дворянина.

- Пусть, главное, чтобы от учёбы был толк, - отмахнулся я.

Сергио поднялся со своего места, и я вслед за ним.

- Спокойной ночи, – пожелали мы друг другу и разошлись по своим комнатам.

***

5 августа 1461 A.D., Милан, Миланское герцогство

В большом зале, где находилось всего три человека, повисло напряжённое молчание. Франческо Сфорца хмуро смотрел на полководца, который склонился перед ним, поскольку новости, что он принёс были крайне неприятными, если не сказать, что катастрофическими.

- Как до этого дошло Роберто? – поинтересовался он у кондотьера, которому было дано сильное войско, которого должно было с лихвой хватить для захвата слабой Генуи.

- Как я уже писал раньше, ваша светлость, - тот стоял со склонённой головой, - нас обманули изначально. Генуя была укреплена, имела войско из пятнадцати тысяч наёмников, так что я не знаю, откуда появлялись эти слухи, что он слаба.

- Чикко? – герцог повернулся к советнику, который побледнел, поскольку это была его зона ответственности.

- Все наши источники и прикормленные аристократы в один голос заявляли, что можно прийти и сорвать этот плод, некому даже сопротивляться, - ответил он, поджав губы.

- Разберись с теми, кто это говорил, - стиснул губы герцог.

- Да, ваша светлость.

- Дальше Роберто, - повернул он взгляд к кондотьеру.

- Дальше ваша светлость высадились французы, - продолжил граф Кайаццо, - что как вы понимаете, вообще не входило в наши планы. Причём возглавил их сам герцог Анжуйский.

- Ты не смог с ним договориться? – удивился Франческо Сфорца.

- Я почти договорился ваша светлость и даже написал вам, что переговоры удались, но всё пошло наперекосяк, когда в их лагере появился проклятый карлик и французы не только прекратили с нами все контакты, так ещё и подло напали, совместно с генуэзцами, лишив меня всей пехоты, так что я едва унёс ноги оттуда, частично сохранив тяжёлую конницу.

В зале снова повисла тишина.

- Я знаю только одного карлика с подобными возможностями, - сквозь зубы процедил Франческо Сфорца, - это был маркиз де Мендоса?

- Да ваша светлость, - вздохнул Роберто Сансеверино д'Арагон, - мы с Алессандро едва его не закололи в Неаполе. Жаль, что это нам тогда не удалось.

- Что он пообещал французам? Ты знаешь?

- Нет, ваша светлость, - покачал головой граф Кайаццо, - никто не знает. Но герцог настолько тепло его принял у себя, что мне даже сказали, что после битвы подарил ему свои шпоры.

Глаза Франческо Сфорца расширились.

- До меня наконец начинает доходить, что я сильно недооценил этого маркиза, - герцог посмотрел на Франческо Симонетта, - есть новости по его убийству?

Тот отрицательно покачал головой.

- Мы банально не можем его догнать, он постоянно перемещается и хоть мы знаем куда он едет, но каждый раз, когда маснадьери прибывают в город, где он должен быть, он оказывается уже в другом месте.

- Ты говорил у тебя есть агент в его свите, - герцог посмотрел на Чикко, - прикажи ему отравить карлика, хватит играть с ним в догонялки.

- Боюсь он не захочет, ваша светлость, если только пригрозить раскрыть его маркизу, но тогда мы потеряем единственного агента, - Франческо Симонетта не был уверен, что слить единственного человека, который был так близко к Мендосе, было хорошей идеей.

- Чикко мне плевать, что он там хочет, - герцог нахмурился, - на одной Генуэзской кампании я потерял почти сто тысяч флоринов. Не говоря уже о бесконечных тратах на наёмников. Прикажи ему отравить маркиза, надо покончить с ним как можно быстрее, каждый день, пока он жив, я теряю деньги.

- Хорошо, ваша светлость, как прикажете, - нехотя ответил Франческо Симонетта, которому не хотелось заставлять людей делать то, что они не хотели, поскольку так они вели себя непредсказуемо. Проще было их купить, особенно когда они уже были на крючке.

- А ты Роберто набирай людей, - обратился он к кондотьеру, - мы ещё не закончили с Генуей.

- Как прикажете, ваша светлость, - поклонился тот.

Когда граф Кайаццо вышел, Франческо Сфорца понизил голос, обращаясь к Чикко.

- Напиши Козимо Медичи, попроси его узнать, сколько мне будет стоить прекратить войну с маркизом де Мендосой.

Глаза у Франческо Симонетты полезли из орбит.

- Но ваша светлость, вы только что приказали его убить, - заикаясь, ответил он.

- Пора иметь запасной план, если этот не удастся, - хмуро ответил герцог Милана, - убьём его – хорошо, нет – нужно будет мириться, этот карлик и правда стал слишком дорого мне стоить.

Франческо Симонетта понятливо покивал.

- Я понял, ваша светлость, всё сделаю.

Глава 11

15 августа 1461 A.D., Болонья, Папская область

- Mezza-volta.

- Tramazzone.

- Punta dritta.

Я старательно делал то, что мне говорил Гвидо, сохраняя гвардию и в ней нанося те удары, которые мне говорил наставник.

- Отлично синьор Иньиго, просто превосходно! – захлопал в ладоши молодой парень, - потрясающая координация и ловкость, не устаю вам говорить, что вижу такое впервые в жизни.

Шутку про много ем и сладко сплю я перестал говорить, а то она стала звучать слишком часто при восхвалениях моих успехов.

- Думаю, пора переходить к тренировочным спаррингам, - решил он, подходя к стойке и беря оттуда два броккьеро. Один он надел себе на левую руку, второй протянул мне.

- Для нашей школы меч и броккьеро – это база, - объяснил он, - позже я научу вас использовать плащ, латную перчатку и другие подручные предметы.

- А меч и кинжал? – поинтересовался я.

- Это слишком сложно для новичков, так что мы практически не используем такое сочетание, - он покачал головой.

Мы встали напротив друг друга, и его клинок без предупреждения, словно змея скользнул вперёд, стараясь нанести мне укол. Я поставил стандартную защиту приняв его на обратную жёсткую часть меча и дальше Гвидо явно проверял мой наработанный базис, нанося лишь один укол или удар, а не связки из них. Где-то я успевал за ним, где-то нет, за что получал болезненные уколы или шлепки не заточенными остриём и лезвием.

- Синьор Иньиго, не нужно так крепко сжимать меч, он сам лежит в вашей руке, - внезапно остановился он, показав остриём своего клинка на мою руку, - и пальцы положите овергард, как я вас учил.

Я поправил хватку, и он удовлетворённо кивнул, снова начав наносить удары и уколы, которые чередовались в различных вариациях. Нужно ли говорить, что всё было нормально, когда он наносил точечные и акцентированные удары, тут я ещё справлялся, но если он добавлял скорости, делал связки из ударов, то тут я плыл, путался в гвардиях, и всё было очень плохо.

- Может вам отдохнуть, синьор Иньиго? – молодой мастер остановился, - вы тренируетесь по четыре часа два раза в день. Может вы просто не успеваете отдыхать?

- Отдохну в дороге Гвидо, - вздохнул я, - мне нужно взять максимум из занятий с тобой и мастером Дарди.

- Вы не будете заниматься весь год? – удивился он, поскольку этой темы мы с ним не касались раньше.

- Точно нет, - вздохнул я, - но причина в этом только в моих делах, поскольку с вами я бы хотел остаться подольше, мне очень нравятся занятия.

- Благодарю вас, синьор Иньиго, - поощрено улыбнулся он, - а когда вы планируете отъезд?

Я задумался и вспомнил переписку с Прохором, который держал меня в курсе событий, происходящих на верфях Генуи.

- Четыре-пять месяцев – это максимум, который я могу выделить на своё обучение, - признался я ему.

Гвидо задумался.

- Тогда я переделаю наши занятия, - решил он, - я подумаю, посоветуюсь с мастером и завтра вам скажу, как сделать так, чтобы вы уехали от нас и могли тренироваться дальше самостоятельно.

- Для меня было бы идеально Гвидо, если бы ты поехал со мной и поучил бы меня этот год, - улыбнулся я ему, - я бы заплатил тебе тысячу флоринов за год службы у меня.

Глаза парня округлились, он стал заикаться.

- Ск-о-к-олько?

- Тысячу, мой друг, - повторил я, - я не прошу тебя насовсем уезжать из Болоньи, только на время нужное для моих тренировок.

Парень от озвученной суммы завис, а затем осторожно ответил.

- Могу я подумать?

- Разумеется, я не хочу ни торопить тебя, ни неволить, - ответил я, - но я бы хотел, чтобы ты завершил моё обучение.

Он кивнул, и мы вернулись к занятиям.

***

3 октября 1461 A.D., Болонья, Папская область

- Марк, ты должен это сделать! – девушка держала руки задумчивого молодого человека в своих ладонях, - иначе убьют меня и тебя!

- Глория, ты даже не представляешь, насколько это опасно! За приготовлением еды смотрят сразу трое швейцарцев! От тарелок с готовой едой не отходят ни на мгновение! Думаешь, он не понимает, что его могут отравить?

- А ты не знаешь этих людей, Марк! – уговаривала любовника девушка, - если ты откажешься, они могут сообщить о твоём предательстве маркизу и тогда всё равно, тебя раскроют.

Марк покачал головой.

- Если они решили угрожать, то пожалеют об этом.

- Ты отравишь его? Любимый? – девушка попыталась поцеловать парня, но тот отпрянул.

- Мне нужно подумать, - решил он, встал с кровати и отправился в таверну, где они жили, пока маркиз брал уроки фехтования.

Марк застал его на обеденном перерыве и натянув на лицо угодливую маску, пошёл кланяться.

- Синьор Иньиго, я могу вас отвлечь на минуту?

- Что случилось Марк? – уродливое лицо посмотрело на него с лёгкой заинтересованностью.

- Я могу сказать об этом только вам, синьор Иньиго, - он тяжело вздохнул.

Тот встал, извинился перед графом Латаса и двумя учителями, отойдя подальше и остановился, подняв голову вверх.

- Что случилось?

- Мне приказали вас отравить, синьор Иньиго, - тяжко вздохнул Марк, видя, как темнеют глаза у карлика.

- Кто?

- Не знаю синьор Иньиго, но они схватили Глорию, привезли её сюда в Болонь и говорят, что если я этого не сделаю, то они сначала убьют её, а потом меня.

- Почему ты этого не сделал? – поинтересовался у него маркиз.

Марк сделал удивлённое лицо и воскликнул.

- Как я могу, синьор Иньиго! Я предан вам, вы столько сделали для меня и сестры!

Глаза у карлика стали успокаиваться, он задумчиво покачал головой.

- Я займусь этим, где они сказали с тобой встретиться?

Марк ответил.

- Они сказали, что пришлют мальчишку с запиской, когда назначат встречу, чтобы передать мне яд.

- Сразу ко мне тогда, - маркиз покивал и снял с пальца перстень, протянув его Марку, - держи, ты всё сделал правильно, прейдя ко мне, я это ценю.

- Благодарю вас, синьор Иньиго, - Марк взял подарок и поклонился, а когда карлик повернулся и пошёл обратно к столу, он надел дорогое украшение на палец и принял решение, которое не хотел осуществлять сначала.

Он вышел из таверны, покружил по городу, чтобы убедиться в том, что маркиз не послал за ним слежку и вернулся в тот дом, где недавно был.

- Марк! – девушка, увидев его, бросилась к нему в объятья, - ты согласен?

- Согласен, - ответил он, ударяя её кинжалом вбок, а затем ещё и ещё, несмотря на её крики о помощи и потом предсмертное хрипение.

Он уложил подрагивающую ногами девушку на пол и осмотрел себя, покачав головой. Всё было испачкано в крови.

- Нужно всё прибрать, - решил он, вытирая кинжал и снимая с себя одежду. Можно будет прикинуться ограбленным, а всё что запачкалось, закопать.

***

Стоя над телом красивой, молодой девушки, которая лежала в луже собственной засыхающей крови, я кусал губы. Марк пришёл сразу, как мальчишка передал ему устное сообщение с адресом, а не записку, как ему говорили изначально, и мы сразу же бросились к нужному дому, но найдя в нём только труп девушки. Смотря на то, как убивается парень, оплакивая её, я окончательно понял, что герцог не успокоится, пока своего не добьётся. Если ради того, чтобы принудить кого-то из моего близкого окружения действовать против меня, будут брать заложников, то я точно долго не протяну. Сегодня девушка Марка, завтра дети Марты, а кто ещё послезавтра?

Похоже Франческо Сфорца решил использовать против меня все доступные ему методы, а я всё как-то переживал и корил себя за излишнюю жестокость в его сторону.

- Вот что Фабио, - сказал я лейтенанту, стоящему рядом со мной, - попробуй узнать кто снимал дом. Кто здесь вообще жил и всё, что этого касается.

- Слушаюсь, сеньор Иньиго.

- Отправьте также письмо в Аликанте.

Швейцарец тоже кивнул.

Я повернулся к молчаливому графу.

- Объедь пожалуйста все церкви Болоньи, договорись о мессах для меня. В день будем проводить по одной, но в каждой новой церкви.

Граф удивлённо посмотрел на меня.

- На тему?

- Буду просить защиты Девы Марии, от Миланского герцога, который ради своей мести, убивает невинных дев, - спокойно ответил я.

Сергио посмотрел на меня ещё более удивлённо.

- Ты что-то задумал? На тебя это не похоже, просить помощи у Бога.

- Мы попросим у него помощи, но сделаем за него всё сами, - я поджал губы, - я принял решение.

Граф Латаса нахмурился, но видя, что я отказываюсь продолжать разговор, лишь досадливо кивнул и сказал, что сделает, как я прошу.

***

Я, в траурной одежде, стоя на коленях, как и все вокруг, делал вид, что шептал слова молитвы, но на самом размышлял, сколько ещё я могу здесь оставаться, если Гвидо откажется меня сопровождать. По всему выходило, что не так уж и много, поскольку теперь к намеченным мной ранее планам, добавился ещё один.

- Иньиго! – прошептал, сидящий рядом со мной Сергио, - месса закончилась, все ждут только тебя.

Вскинув голову, я увидел, что все вокруг и правда замерли, не мешая мне молиться, так что я сказал: - «Аминь», перекрестился и поднялся на ноги.

- Ваше сиятельство, может вы скажите пару слов? – ко мне подошёл священник, проводивший обряд.

- Мне нечего дополнить к вашим словам брат, - я тяжко вздохнул и перекрестился, - буду молить Деву Марию, чтобы защитила меня от несправедливости и покарала герцога Милана за то, что убивает невинные души.

Священник покивал и получив от Фабио мешочек с золотом, отошёл от нас.

Всей толпой мы вышли из церкви и направились в таверну, где обитали, но я всё время ловил на себе взгляд графа.

- Сергио, ты дырку во мне просверлишь, - наконец не выдержал я.

- Так это потому, что ты не доверяешь мне и молчишь о том, что хочешь сделать, - он пожал плечами, - а я не понимаю почему.

- И не нужно, - хмуро улыбнулся я, - пусть хотя бы твоя совесть будет чиста.

- Иньиго, ты меня пугаешь, - насторожился он.

Я замолчал и больше не проронил ни слова. Внутри таверны меня уже ждал Гвидо и видя мой задумчивый вид, предложил перенести занятия, но я ответил, что учёба немного отвлечёт меня, так что мы продолжили.

- Ловите клинок на крестовину или кольца гарды, синьор Иньиго, если уж не получилось на обратную сторону клинка, - он показал мне, где я ошибся, - они специально для этого и предназначены. Если вы сделаете всё правильно, то не лишитесь пальцев.

Я потёр как раз таки ушибленные пальцы, поскольку неправильно выполнил нужную гвардию.

- У тебя Гвидо получается это так, будто ты родился с мечом, - вздохнул я, поскольку пока не наработаю мышечную память, то даже моя увеличенная ловкость не давала мне защиты от таких мастеров фехтования как Гвидо или мастер Дарди.

Парень улыбнулся, остановил движение меча и спросил меня.

- Вы ведь не шутили, когда предлагали мне тысячу флоринов за год обучения?

Я остановился тоже и покачал головой.

- Кто будет с таким шутить, Гвидо?

- Тогда я согласен, синьор Иньиго, - несмело улыбнулся мне парень, - год – небольшой срок, а деньги огромные, на них я не только смогу выкупить для себя здание, отремонтировать его под нужды тренировочного зала, но ещё и смогу жениться на девушке, которую я люблю.

- Тогда решено Гвидо, - я пожал плечами, - ты едешь со мной.

- А когда мы выезжаем, синьор Иньиго? – осторожно поинтересовался он.

- Как только в город прибудет нужный мне человек, - ответил я, - у нас есть ещё как минимум месяц.

- Отлично, тогда продолжим, - парень отсалютовал мне мечом и снова напал, а мне лишь оставалось брать нужные гвардии, поскольку он озвучивал их вслух, чтобы я лучше понимал, что лучше использовать в какой ситуации.

***

14 октября 1461 A.D., Рим, Папская область

Сидя на собрании курии, Пий II обратил внимание на зелёную обложку книги, которую держал в руках кардинал Ален де Коэтиви. Это уже пятый раз, когда он видел эту обложку на заседаниях и каждый раз в руках разных людей. Ему стало интересно, поэтому он поднял руку, останавливая заседание и обратился к кардиналу.

- Ален, - ласково обратился он к удивлённому кардиналу, - а что это у тебя за книга в руках? Что-то интересное? Я стал слишком часто видеть её в руках высших духовных лиц.

Кардинал поднялся с места, подошёл к трону, на котором сидел папа, и протянул ему книгу.

- Если хотите Ваше святейшество, можете посмотреть её, от себя же могу только заметить, что это первая работа ученика наших уважаемых коллег, кардиналов Хуана де Торквемада и Виссариона Никейского и причём весьма достойная.

Он повернулся и поклонился довольным кардиналам, которых он назвал.

- В этой работе также принимал участие весьма видный теолог Франческо делла Ровере, - добавил с места старый грек, - но да, мы с Хуаном их лишь направляли и давали советы.

- Весьма мудрые советы, Виссарион, - улыбнулся и сам Торквемада.

Пий II открыл книгу, которая была весьма неброская по виду, без привычных цветных заглавных букв, что его весьма удивило.

- А почему она такая…блёклая? – показал он на текст и бумагу.

- Цена, Ваша святость, - объяснил за всех Хуан де Торквемада, - начальная цена книги всего три флорина. Из-за этого всю напечатанную первую партию в тысячу экземпляров раскупили за первую же неделю продаж, теперь цена выросла до девяти флоринов, но всё равно типография работает в три смены, чтобы обеспечить спрос, который возник на эту книгу.

- Девять флоринов за полноценную книгу? – удивился Пий II заново посмотрев на предмет, который держал в руках, - это очень дёшево, даже если не учитывать такую скудность оформления.

- Чтобы удержать такую цену Ваше святейшество, пришлось экономить, - Хуан де Торквемада был в курсе всех процессов, происходящих в типографии Петера Шёффера, - но зато кроме цены, эта настоящая научная работа, просто на голову громящая печатника Гутенберга с его новым вариантом Библии. Мы в ней с нашим учеником, разобрали все существующие кодексы и первоисточники, указав прямыми цитатами из них на его ошибки.

Пий II, если бы это была работа только Иньиго и Франческо делла Ровере, не так серьёзно бы отнёсся к книге, вот только на обложке значились кроме них ещё два имени: Хуана де Торквемада и Виссариона Никейского, а уж это были два самых видных и признанных теолога не только в Риме, но и во всей Европе. Относится без должного уважения к их словам и мыслям, точно было бы ошибкой.

- Я прочту книгу, - он отложил её на столик, рядом с собой, - и выскажу своё мнение об этой работе.

- Мы будем весьма польщены этим, Ваше святейшество, - поклонились папе сразу оба кардинала, весьма довольные тем, что сейчас произошло.

Глава 12

20 ноября 1461 A.D., Болонья, Папская область

Моё обучение фехтованию шло ударными темпами, и было прервано только новостью, что в город наконец прибыл Хуан Рамос, за которым я посылал. Причём прибыл он не один, а с Бернардом, который и доложил мне об их приезде, ко мне прейдя, разумеется, только один. Я, конечно, удивился его приезду.

- Но как? – я обнялся с великаном, хотя был весь потный и загнанный словно лошадь. Эти четыре часа, когда прибыл Бернард, я тренировался с мастером Дарди, который не щадил меня и гонял по полной.

- Строительство укреплений на всех островах закончено, сеньор Иньиго, - швейцарец тоже был рад нашей встрече, - все посты заполнены, а нужные распоряжения по защите розданы. Так что моё присутствие там стало излишним, и я решил вернуться в Аликанте, где узнал, что вы попросили Хуана Рамоса приехать к вам сюда. Вот так вместе мы и добрались.

- Отлично мой друг, отлично! – радовался я, что у меня будет помощь в его лице, - как там дела у сеньора Альваро и Алонсо?

- Тоже всё отлично, сеньор Иньиго, – заверил меня он, - с помощью кораблей и ваших рыцарей на них, мы зачистили все острова от врагов, а также перевезли тех пленных, который сеньор Арсенио Алькальде освободил из плена мавров.

- О-о-о, он и это успел сделать! – удивился я, поскольку давно получил письмо-отчёт о тратах золота от главного судьи, где он отчитывался о том, что нанял десять тысяч мавров для охраны графства и сейчас занимается переговорами о выкупе крестьян.

- Да, сеньор Иньиго, - Бернард с широкой улыбкой поклонился, - среди них были и мои родственники, так что ваш авторитет среди всех, кто переселился на острова, взлетел просто до небес.

- Главное, что все в безопасности, - отмахнулся я, - как дела в Аликанте? Не слышно ничего было от Паулы? Мне она не пишет, видимо всё же обиделась.

- С наймом мудехар, сеньор Иньиго, - заверил меня Бернард, - дела пошли много лучше. Когда мавры стали охранять дороги и убивать всех, кого ловили за поджогами и убийствами, не сильно отягощаясь христианской моралью, которая этим неверным недоступна, к нам стали обращаться капитаны тех отрядов, которых нанял Милан, с просьбой перейти на нашу сторону. Как мне сказали в магистрате, они нанимают всех по низкой цене, только чтобы они больше не занимались разбоем.

- Отлично! – каждое его слово меня всё больше радовало, новости, которые привёз Бернард и правда были замечательными, - просто отлично.

- Вот про Паулу лучше пусть Хуан расскажет вам, - нахмурился он, - у неё после свадьбы начались проблемы с роднёй барона, так что возможно она сейчас занята этим.

- Хорошо, спрошу, когда буду с ним говорить, - покивал я, - сегодня вечером с ним и встречусь. Ты же пока можешь устраиваться здесь. Вся таверна и постоялый двор в нашем распоряжении.

- Хорошо, спасибо сеньор Иньиго, - улыбнулся швейцарец, - всё, не буду вам мешать, а то ваш мастер уже волком на меня смотрит.

- Вечером ещё поговорим с тобой, - пообещал я, возвращаясь к занятиям.

***

- Сеньор Иньиго, - Хуан Рамос, с довольным прищуром на лице поднялся из-за стола, когда мы с Бернардом вошли в комнату, дома который он снял со своими птенцами.

- Привет Хуан, садись, - я показал жестом, что он может сесть, а затем попросил Бернарда оставить нас одних. Швейцарец удивился, но послушно вышел из комнаты.

- Как добрался? Всё у тебя хорошо? – начал я разговор с вопросов.

- Всё отлично, сеньор Иньиго, наше братство растёт, - склонил он голову, - также мы весьма активно помогаем сеньоре Пауле, на неё совершили уже три покушения, которые слава Господу, нам удалось предотвратить.

- Отличные новости Хуан, - поблагодарил я его, - если тебе что-то ещё нужно, для защиты Паулы, то не стесняйся и обращайся.

- Нет, сеньор Иньиго, средства и люди есть, вам не о чем волноваться, на каждый такой выпад, сеньора Паула отвечает своим и в её новом замке кладбище значительно увеличилось, вы уж мне поверьте.

- Я рад, что моя дорогая Паула в безопасности, - я снял с пальца один из перстней и протянул его Хуану, - заботься о ней также и дальше, мой друг.

Убийца взял подарок и склонил голову.

- Спасибо сеньор Иньиго, ваше внимание и поддержка для меня и нашего братства очень дороги.

- Теперь насчёт того, зачем я попросил тебя приехать, - я понизил голос, - для тебя будет три задания.

Убийца подвинулся ко мне ближе.

- Поедешь со мной сначала в Геную, затем в Венецию, - начал рассказ я, - держишься как обычно подальше. В Венеции я возьму очень опасные вещи, к которым никому нельзя будет притрагиваться. Запомни, ни ты, ни твои люди не должны их трогать в открытом виде.

- А как же мы тогда их повезём, сеньор Иньиго? – удивился взрослый мужчина.

- Они будут хорошо упакованы, и всё что вам нужно будет сделать, отвести и положить на видных местах.

- Отвести в Милан видимо? – улыбнулся он.

- Всё верно Хуан, - качнул я головой, - с ним же связаны и остальные задания. Кроме этих опасных вещей нужно будет сопроводить в Милан караван людей, больных проказой и чумой.

Лицо наёмного убийцы вытянулось.

- Сопроводить? – осторожно поинтересовался он, на что я кивнул.

- Они поедут сами, ты лишь обеспечишь их телегами и лошадями, ну и едой разумеется. Твоя задача просто сопровождать их издалека и если вдруг повернут не туда, с помощью стрел напомнить, что их путь лежит в Милан.

- А они точно туда поедут сами, сеньор Иньиго? – по-прежнему не верил он в то, что смертельно больные люди куда-то поедут по своей воле.

- Точно Хуан, - хмыкнул я, - это я тебе гарантирую.

Мужчина покачал головой, но спорить не стал, а спросил про другое.

- Вы говорили про три задания.

- Да, третье, будет уже в самом Миланском герцогстве, - кивнул я, - со сбором урожая я опоздал, так что на землях герцога будете поджигать амбары с зерном. Ничего другого не делайте, только поджоги хранилищ и всё.

- Это легко сделать, сеньор Иньиго, только придётся немного побегать от злых крестьян и рыцарей, - улыбнулся он.

- Насчёт этого, - я передал ему вексель, - купите себе лучших лошадей.

При виде суммы, указанной в нём, он не стал в этот раз удивляться, а лишь спрятал документ и поклонился мне.

- Вы как всегда щедры, сеньор Иньиго.

- Плачу в том числе за молчание Хуан, - не стал скрывать я истинных причин, - ты весьма скоро узнаешь последствия своей работы, и они могут тебя ужаснуть.

- Меня? Ужаснуть? – удивился он, - тогда такое со мной случится впервые, сеньор Иньиго.

- Посмотрим, - вздохнул я, - тогда договорились, следуешь за мной до Венеции, там всё и осуществим.

- Сеньор Иньиго, - он перебил меня, - ещё один вопрос, если ваши предметы такие опасные, то кто их будет запаковывать тогда?

- Я сам, - кратко ответил я, вызвав у него изумление, - не думаешь же ты, что я пошлю тебя или кого-то из своих близких на это дело.

- Но вы…, - он осёкся.

- Не волнуйся, я заплачу тебе вперёд, - усмехнулся я, на что он тут же вскинулся.

- Нет, я не об этом, сеньор Иньиго, - возмутился он, - я к тому, что без вас вообще всё будет бессмысленно.

- Я буду молиться Богу, чтобы опасность меня миновала, - кротко заметил я и перекрестился.

Он недоверчиво покачал головой.

- Знаете сеньор Иньиго, я столько раз сталкивался с тем, что это не срабатывало, - осторожно произнёс он.

- Значит Хуан, вера этих людей была не столь сильна, как моя, - ответил я с улыбкой, - но хватит, оставим эти разговоры.

- Хорошо, сеньор Иньиго, - согласился он, - и всё же, простите за настойчивость, может быть, найдём того, кого не жалко?

- Я никому не могу это доверить, поскольку не хочу, чтобы об этом знало много людей, - я покачал головой, - так что прошу тебя, закроем тему. Я приношу тебе предметы, твоя задача довести их, вместе с больными до Милана и оставить их в людных местах. Потом можешь заняться поджогами амбаров и хранилищ зерна на землях нашего любимого герцога Франческо Сфорца.

- Слушаюсь, сеньор Иньиго, - явно нехотя ответил он.

Я поднялся с места.

- Будем держать связь через Бернарда, - попрощался я с ним.

***

Утром я направился в университет Болоньи, чтобы встретиться там с Антонио Палеотти, который был явно удивлён, увидев меня.

- Синьор Иньиго, - он пригласил меня пройти в свой кабинет, - я подумал, что вы были не очень заинтересованы в моём предложении.

- Не стану врать, синьор Антонио, - спокойно ответил я, - сначала да, ваше видение мне показалось слишком миролюбивым.

Он занял горделивую позу.

- Зато оно полностью законное и отвечает всем юридическим принципам, которые я, как адвокат поклялся защищать.

- «Боже, он ещё больший идиот, чем я думал, - вздохнул я про себя, - но хотя бы инициативный и принципиальный, деньги ему можно доверить смело».

Вслух же ответил иное.

- Здраво подумав синьор Антонио, я тоже так решил, - сказал я, - а потому, сколько вам нужно денег, чтобы парализовать власть Франческо Сфорца в самых крупных городах герцогства хотя бы на год?

Его глаза вспыхнули торжеством.

- Я знал, синьор Иньиго, что вы тоже проникнитесь моими идеями.

- А также меня интересует время, которое вам для этого потребуется, - добавил я.

Он задумался, стал перебирать имена, города, и затем мне ответил.

- Я в переписке с пятью родами, так что Павия, Лоди, Виджевано, Комо, Лугано, Бергао и, разумеется, Болонья, будут всячески саботировать приказы из Милана. На это потребуется минимум пятьдесят тысяч лир и три месяца.

- Они у вас есть, синьор Антонио, так что можете начинать прямо сейчас, - я быстро перевёл лиры во флорины, которые были дороже примерно в семь раз местных денег и попросив у него письменные принадлежности, выписал вексель.

- Не затягивайте, - протянул я ему документ, - хочу посмотреть, как вы уже в

этом году дадите бой Франческо Сфорца.

- Спасибо, синьор Иньиго, - он взял вексель, даже не глянул сумму в нём и горделиво подбоченился, - я знал, что смогу найти в вас родственную душу.

- Конечно, синьор Антонио, - я поднялся, - как может быть иначе.

Мы с ним раскланялись, и я направился к себе, пора было покидать тихий и спокойный городок, чтобы закончить начатое дело.

***

30 декабря 1461 A.D., Генуя, Генуэзская республика

Прибыв в город, я не успел устроиться, как ко мне заспешили гости, поскольку местным паукам в банке по-прежнему не жилось мирно и в отсутствии внешней угрозы они опять передрались и перессорились. Но это было уже не моё дело, всё что меня интересовало, это мои корабли, которые в количестве двенадцати штук спустили на воду, и маршалы обоих орденов, оставленные сеньорами Аймоне и Фелипе, распределяли на них заранее сформированные команды. С маршалами я встретился первым делом и подтвердил задания, оставленные им их начальниками: в первую очередь за зиму натренировать и обучить команды, не выходя далеко в море, а с началом навигации в следующем году и возвращением сеньоров Аймоне и Фелипе, приступить к зачистке Средиземноморья от турок, пиратов и миланцев. Крайне простые и понятные задания, особенно учитывая то, что всех людей, кто показал на первых стрельбах хороший результат, сразу отделяли и обучали стрельбе из аркебуз, чтобы формировать их них отряды стрелков, получающие за это большую доплату к своему окладу матросов. Да, людей на вивальди становилось из-за этого больше, но они и так выступали, как боевые корабли, а не торговые.

- Синьор Иньиго, - рядом со мной, задумчиво смотрящим за суетой в порту, которая тут творилась с самого первого момента такого массового спуска на воду кораблей за последние пять лет, почтительно склонился в поклоне Прохор.

- Я доволен, как ты всё организовал, - я повернулся к нему, снимая очередной перстень с пальцев, - так что прости, но в море ты не пойдёшь, корабелы закладывают следующую партию кораблей. За ними тоже нужен присмотр, как и формирование команд.

Госпитальер тяжело вздохнул.

- Я подобрал себе заместителей, синьор Иньиго, - с тоской ответил он, - а то совсем мхом прорасту на суше-то.

- Тогда пусть покажут, как работают они, ты только контролируй их работу, - предложил я, - а через год, когда будут готовы следующие вивальди, мы и решим справились они или нет.

- Хорошо, синьор Иньиго, я постараюсь чтобы всё было в порядке, - рыцарь поклонился мне ещё раз.

- Есть новости с Родоса? – поинтересовался я.

- Месяц назад оттуда прибыла свежая партия рыцарей и послушников, синьор Иньиго, - ответил он, - также прибывший с ними командор сказал, что хотел бы поговорить с вами, а раз вы здесь, то я поэтому и подошёл, спросить, когда можете его принять.

- Да можно и сейчас, - я показал, что рядом со мной нет посторонних, а я в общем-то ничем серьёзным не занят.

- Тогда несколько минут, я спрошу у него, - Прохор поклонился и пошёл к своим, а уже через десять минут вернулся, идя вместе с высоким, статным мужчиной под сорок лет, который по осанке и взгляду был точно рождён и воспитан дворянином.

Прохор представил его мне и с поклоном отошёл.

- Д’Обюссон, - я заинтересованно разглядывал рыцаря-иоаннита, как, впрочем, и он меня, - поправьте меня, если это не старинный французский род из провинции Марке?

На лице мужчины появилась довольная улыбка и он склонил голову.

- Ваша образованность, ваше сиятельство, общеизвестна, - ответил он, - всё верно, мой род происходит от первых крестоносцев.

- Тогда можем говорить на французском, - легко я перешёл с латыни, на которой мы говорили, - как дела на Родосе? Как здоровье гранд-мастера Жака де Милли?

Лицо рыцаря опечалилось.

- К сожалению гранд-мастер умер, ваше сиятельство, - вздохнул он, - Орден выбрал нового, им стал дон Пьеро Раймондо Дзакоста.

- Господь, прости его душу, - перекрестился я, и он вслед за мной.

- Прохор сказал, что вы хотели о чём-то со мной поговорить? – перешёл я к делу.

- Да, ваше сиятельство, новый гранд-мастер обеспокоен активностью турок по захвату земель и зная о том, что вы против османского влияния, хочет заключить с вами сделку по более тесному сотрудничеству, - ответил он, став серьёзным.

- Я бы на месте магистра вообще бы рассмотрел резервную базу для Ордена, если Родос падёт, - заметил я, что вызвало у рыцаря удивлённое восклицание.

- Ваше сиятельство, - он покачал головой, - это ровно то, с чем я и прибыл к вам. Дон Пьеро уполномочил меня подписать с вами договор купли-продажи, если вы согласитесь предоставить во владение Ордена один из ваших островов маркизата.

- Боюсь это невозможно, синьор Пьер, - я покачал головой, - земли розданы моим верным людям.

Рыцарь огорчился и склонил голову.

- Но…, - с лёгкой улыбкой продолжил я, - я не говорю вам нет. Я подумаю, какой остров ещё подойдёт для рыцарей в качестве резервной базы, и сообщу вам об этом. Уже после этого мы поговорим об остальном. Вас устроит такой ответ?

- Ваше сиятельство, это даже больше, чем я мог просить у вас, - ответил он с поклоном.

- Вы возвращаетесь на Родос? – поинтересовался я у него.

- Нет, ваше сиятельство, - он покачал головой, - король Карл умер, мне поручили попытать счастье у нового короля, заручится поддержкой для рыцарей-госпитальеров. Так что мой путь лежит в Париж.

- Что же, могу вам пожелать удачи в вашей миссии, - улыбнулся я ему, - а пока, чтобы познакомиться поближе, вы не откажитесь со мной поужинать?

- Разумеется нет, ваше сиятельство, - тут же ответил он, - как я могу?

- Тогда в семь, я жду вас у себя. Можете взять с собой тех, кто вам близок, - кивнул я ему, и мы раскланялись с ним до вечера.

Разумеется, после его ухода, я тут же посмотрел в историю и убедился, что это знакомство для меня тоже важное и полезное, потому с ним определённо стоило подружиться, пока мы оба находились здесь. А пока, стоило попросить Бернарда заказать мессы во всех церквях города, чтобы Господь защитил бедный народ Аликанте и Балеарских островов от деспота и тирана герцога Миланского, который убивает невинных дев, для своего развлечения.

Люди бы его поняли, если бы он их просто насиловал, но убивать? Это определённо было перебором, с чем многие дворяне, когда я рассказывал о случившемся с Глорией, которая в моём пересказе внезапно стала чистой и непорочной невестой моего секретаря Марка, соглашались в этом со мной, неодобрительно качая головами в сторону Франческо Сфорца.

Глава 13

16 января 1462 A.D., Венеция, Венецианская республика

- Синьор Иньиго, какая радость! – на личном причале перед дворцом, меня встречал с широкой улыбкой, сам Джорджо Лоредан.

Я с его помощью сошёл с лодки и обнял его за талию, куда достал.

- Синьор Джорджо, эта радость взаимна, - я тепло ему улыбнулся, показывая рукой на деревянные леса, которые окружили его дворец и два соседних дома, - наша сделка стала приносить такую прибыль, что папа даже прислал мне письмо с просьбой довести до Сената Светлейшей, что неплохо было бы улучшить отношения и на дипломатическом уровне между вами.

- Ах, синьор Иньиго, - вздохнул пожилой мужчина, - если бы папа присылал к нам всех таких послов, как вы, это давно бы осуществилось, но, к сожалению, последние два кардинала, только всё испортили, выдвигая нам абсурдные требования от Святого престола.

- Ну письмо от Пия IIтогда я вам просто передам, сами решите, что с ним делать, - пожал я плечами, - поскольку приехал я в Венецию по личному делу. Но ладно, о делах позже, позвольте пока познакомить вас с моими друзьями.

Я повернулся в сторону канала и показал на прибывающие лодки с Сергио и Бернардом.

- Синьоры, позвольте представить вам гостеприимного хозяина этого дома, синьора Джорджо Лоредано, - когда оба мужчины сошли на берег, я представил им венецианского нобиля и они раскланялись друг с другом, говоря, что много слышали от меня о нём.

- Синьоры, прошу вас, места хватит для всех, - Джорджо Лоредан пригласил нас пойти во дворец, который весь был в ремонте и обновлении. Дела у него сейчас явно шли даже лучше, чем при нашей первой встречи. А зайдя внутрь и увидев, что и там шло обновление, над потолками и стенами дворца работали художники, я только в этом убедился.

- С вами нет служанок? – поинтересовался он у меня, видя, как Джабари и Марк, заносят мои вещи, не доверяя их никому.

- Я выбрал скорость, в ущерб удобству, синьор Джорджо, - вздохнул я, - так что буду благодарен, если вы дадите мне кого-то такого же заботливого, какой была Орнелия. Как она кстати?

- Вышла замуж и скоро родит, синьор Иньиго, - улыбнулся он, - думаю, будет рада узнать, что вы вернулись.

- Нужно будет ей что-то подарить, - решил я, - что она предпочитает?

- Я подарил им небольшой дом на свадьбу, но если ребёнок родится, то было бы неплохо, его расширить, - пожал он плечами, - мы уже думали с родителями жениха, чтобы скинуться на новый.

- Синьор Джорджо, - я покачал головой, - выберите тот, что ей понравится самой и купите от моего имени в подарок, деньги я вам дам. Девочка очень старалась, в моё прошлое прибытие, почему бы её не побаловать.

Он хоть и удивился моей щедрости, но спорить не стал, лишь заверил, что всё сделает.

- Прошу вас, располагайтесь, я придумаю, кого вам приставить, - он провёл меня до моих комнат и простился до вечера, уведя за собой Сергио и Бернарда, чтобы показать им их комнаты.

Но, не прошло и часа, как вслед за стуком в дверь, в мою комнату влетела на крыльях счастья сама Орнелия и несмотря на большой живот, попыталась упасть на колени.

- Синьора Орнелия! – я замахал руками, и подпрыгнул со своего места, чтобы не дать ей этого сделать, - вы что! Ребёнок! Осторожно!

- Синьор Иньиго! – глаза девушки, которая в беременности стала ещё красивее, сияли счастьем, - дядя мне только что сказал, что вы приехали в город и уже попросили его подобрать для нас с мужем новый дом. Спасибо вам, мы так этого хотели!

- Не стоит благодарности, дорогая, - отмахнулся я от её потока радости и счастья, что исполню ещё одну её заветную мечту, - ваш муж не против, что вы у меня?

Она посмотрела на меня таким взглядом, что я понял, кто в их семье главный.

- Он не против, синьор Иньиго, - заверила меня она, садясь рядом.

- Дядя меня также спросил, кто бы мог меня заменить, – сразу же взяла болтушка быка за рога, – вы не будете против, если я вам порекомендую свою подругу? Семья из боковой ветви, сильно попроще, требования поменьше, так что купите ей ожерелье на пятьсот флоринов, и она будет счастлива до небес.

Я улыбнулся, всё же Орнелия мне очень нравилась своей практичностью и умением смотреть на вещи с определённой долей цинизма. Так что подарить ей дом было точно не ошибкой.

- Если только она будет молчать о том, что увидит здесь, - сказал я, на что заработал её критический взгляд.

- Синьор Иньиго, какая девушка будет молчать о вас? – покачала головой она, - вы прошлый раз оставили о себе крайне приятное мнение у многих, даже не беря в расчёт ваше знатное происхождение и богатство, так что в этот раз я вам обещаю, вам будут подсовывать десятки невест.

Я тяжело вздохнул, только этого мне ещё не хватало.

- Ну, а что вы хотели, синьор Иньиго, - Орнелия посмотрела на меня весёлым взглядом, - в Венеции богаты многие, но титулы мало у кого есть. Вы просто идеальная цель для того, чтобы породниться с каким-нибудь древним венецианским родом.

- Как-нибудь попробую обойтись без этого, - вздохнул я, - ладно, давай эту свою подругу. Надеюсь, у неё нет ревнивого жениха?

- Родители не набрали для неё приданого, - она отрицательно покачала головой, - так что ваш подарок для неё, это наверно всё, на что она может рассчитывать. Поэтому Бьянка будет очень стараться, поверьте мне.

- Хорошо, я согласен, - улыбнулся я девушке, за что заслужил поцелуй в щёку и она, поклонившись мне, убежала так же быстро, как вошла, едва не сбив Бернарда при этом.

- Уже и на беременных засматриваетесь, синьор Иньиго? – он иронично посмотрел ей вслед.

- Если бы Бернард, - вздохнул я, - это Орнелия, она меня сопровождала в мой прошлый приезд сюда.

Глаза швейцарца округлились.

- Нет, и она не от меня беременна, - проворчал я, видя его изумление, - в общем, скоро она вернётся с подругой, приставишь за ней скрытое наблюдение, на всякий случай, ну и да, здесь тоже закажи мессы в церквях, нужно также хулить миланского герцога за убийство невинных дев и просить защиты у Господа для бедного меня.

- Сделаю, синьор Иньиго, - хмыкнул он, заинтересованно на меня посмотрев, - так и не расскажите мне кстати, зачем за нами едет Хуан?

- Всему своё время Бернард, - ответил я, отослав его выполнять мои распоряжения.

Под вечер и правда вернулась Орнелия, ведя за руку с алыми щеками, шеей и ушами молодую девушку, которая при представлении мне, боялась поднять на меня взгляд.

Орнелия выгнала всех из комнаты, даже Бернарда, и заперев дверь, когда мы остались втроём, скомандовала подруге.

- Раздевайся!

Не успел я удивиться, как та и правда стала развязывать десятки завязок, и вскоре платье упало к её ногам, оставив её в одной нижней сорочке.

- Снимай всё! – недовольно скомандовала Орнелия, и та, красная от стыда ещё больше, развязала последние четыре завязки и последний оплот, охраняющий её девственное тело, упал на пол. Бьянка сразу подняла руки, закрывая грудь и тёмный низ живота.

Орнелия Лоредан довольно посмотрела на меня.

- Устраивает, синьор Иньиго? – деловито поинтересовалась она у меня.

Я тяжело вздохнул, мой возраст ещё не позволял оценить девушку с той стороны, про которую думала Орнелия, но и без этого было видно, что стоящая передо мной девушка красива и более того ухаживает за собой.

- Устраивает, - криво улыбнулся я, - пусть одевается и знакомиться с Бернардом, он расскажет про её обязанности.

Один взгляд и Бьянка Лореданетто, стала быстро одеваться, но прежде, чем покинуть комнату, несколько раз поклонилась мне, хоть явно была сильно смущена произошедшим.

Я встал, достал из одного из ларцов мешочек с деньгами и протянул его Орнелии.

- Тебя не затруднит дорогая переодеть её и накрасить? Выглядит и правда, из не очень богатой семьи, что для сопровождения меня будет не очень статусно. Если не хватит этого, скажешь Бернарду, чтобы выдал тебе ещё.

- Всё сделаю, синьор Иньиго, - девушка закивала, - и ещё раз спасибо вам за дом!

- Его ещё пока не купили, - улыбнулся я ей, - вот когда станете владельцами, тогда и отблагодаришь.

Она улыбнулась, ещё раз обняла меня, поцеловала в щёку и с поклоном ушла.

Этим вечером, впервые за долгие месяцы меня мыли не мозолистые мужские руки, а нежные, ласковые девичьи, заставляя нежиться в их объятьях. Бьянка старалась, даже очень и это было видно.

***

Утром, девушка предстала передо мной в новом платье, с чуть открытыми ключицами, с небольшими золотыми серьгами в ушах и со следами косметики на лице. Кто-то, и я даже знал кто, явно над ней поработал. Орнелия продолжала меня удивлять той скоростью с какой она делала всё, что я просил, становилось всё больше понятно, почему дядя прибегал так часто к её услугам.

Вскоре и Джорджо Лоредан присоединился к нашему завтраку, кивнув на Бьянку лишь один взгляд.

- Я смотрю вы нашли ту, что искали, - с лёгкой улыбкой спросил он у меня.

- Орнелия, умница, её мужу просто с ней повезло, - объяснил я ему, - нет слов, чтобы описать ту скорость, с которой она выполняет мои просьбы.

- Да, племянница всегда была идеальным помощником, - согласился он со мной, меняя тему, - какие у вас планы и что за личное дело, что привело вас в Светлейшую?

Сергио и Бернард тоже заинтересованно на меня посмотрели, поскольку этого также не знали.

- Орнелия ещё прошлый раз мне рассказывала, что на острове Лазаретто Веккьо находится монастырь Ордена Святого Лазаря, - спросил я его, - который используют для изоляции прокажённых и больных чумой.

- Всё верно, синьор Иньиго, - кивнул спокойно Джорджо Лоредан, - а также для карантина товаров, которые прибыли на кораблях, на которых нашли больных людей. Там четыре больших барака и больше трёх тысяч больных.

- Отлично, - обрадовался я, - как мне туда попасть?

Его глаза расширились, и он закашлялся, видимо кусочек сыра попал ему не в то горло. Слуга бросился, налил ему вина, и он выпил его, продолжая покашливать. Глаза Сергио и Бернарда, стали ровно такими же, как и у него, но они, зная меня, помалкивали.

- Но зачем, синьор Иньиго? Вы же можете заразиться! – просипел он, всё ещё покашливая.

- Я много молился, чтобы этого не произошло, - пожал я плечами, - но это и есть моё личное дело. Хочу посмотреть, как рыцари заботятся о больных и, если нужно, пожертвовать на содержание больных.

То изумление, которое было написано на лице Джорджо Лоредано было ничем не описать.

- И это всё, ради чего вы прибыли к нам? – решил ещё раз уточнить он.

- Ещё пожертвовать во все церкви и заказать мессы, - кивнул я, - так что прошу вас, если можно, договоритесь о моём посещении монастыря Ордена Святого Лазаря.

- Разумеется, синьор Иньиго, хотя это и правда опасно, - попытался он меня ещё раз отговорить, но я сделал вид, что не заметил этого.

Не мог же я ему рассказать, что вчера вечером перед сном, в своём новом нейроинтерфейсе сотрудника Станции на постоянном контракте, я активировал три способности, заплатив за каждую по пять тысяч балов и очень сильно теперь рассчитывал, что со мной ничего не случится при посещении этого острова, поскольку взятые навыки назывались: Повышенный иммунитет, Усиленный иммунитет и Идеальный иммунитет.

Закрыв таким образом всю ветку, я надеялся, что обезопасил себя от всего, что есть сейчас опасного из болезней в мире и это посещение, кроме поставленной мной цели, ещё и поможет это проверить. Больших трат на собственное улучшение тела я последнее время не делал, так что мог себе позволить использовать пятнадцать тысяч баллов, которые позволят мне не болеть ещё и от других болезней. Ну или я на это сильно рассчитывал, а реальность покажет дальше прав я был или нет в своих рассуждениях.

Моя необычная просьба изумила не только его, но и всех вокруг, и как не пытались люди меня переубедить, я просто сказал, что хочу этого всем сердцем, поскольку Бог ведёт меня, и тут уже отстали даже Бернард с Сергио, поскольку спорить с Богом было себе дороже.

Так что через два дня, за мной пришла лодка, в которой находились два рыцаря с чёрными крестами на белых одеждах и один монах. Они с большим любопытством смотрели на то, как высыпавшие на пирс люди провожали меня словно в последний путь, не приближаясь при этом к самой лодке.

Я, одетый в простую робу доминиканского монаха, молитвенно сложив руки, взошёл на лодку, поздоровавшись с рыцарями и священником.

- Ваше сиятельство, я приор монастыря Святого Лазаря, брат Лоренцо, - представился мне седовласый и совершенно сухой человек с кожей, похожей на пергамент. Причём сделал он это с таким достоинством и спокойствием, что я на мгновение даже зажмурился, такой внутренней силой от него веяло. Что-то похожее я ощущал, когда был рядом с отцом Иаковом.

- Брата Иньиго, будет достаточно приор, - мягко и просто ответил я, - Бог послал меня помочь тем несчастным, которым мало кто может помочь.

Он явно удивился, но сказав рыцарям грести в сторону Гранд-канала, сам показал мне присесть на банку, сев напротив.

- Не скрою, ваша просьба, переданная через синьора Джорджо Лоредано бесконечно удивила меня, брат Иньиго, - заговорил он со мной, когда мы поплыли, - наш остров обычно не то место, какое выбирают для своего посещения аристократы, да ещё и приезжие.

Я кротко улыбнулся.

- Кому-то же нужно, кроме вас заботиться о несчастных. Сколько их у вас?

- Две тысячи прокажённых обоих полов, - вздохнул он, - что-то около пяти ста больных чумой на разной стадии и остальных довеском, никто просто не знает, что с ними.

- Вы не будете против, если я осмотрю всё, чтобы понять, как я смогу вам помочь? – поинтересовался я у него.

- Брат Иньиго, - священник с лёгкой улыбкой посмотрел на меня, - от меня, не больного человека, шарахаются на улице все, когда я иду по городу, так что ответьте сами на свой вопрос. Буду ли я против того человека, кто добровольно решил нам помочь хоть чем-то? У нас сейчас банально не хватает рук, ведь забота о больных дело опасное и тяжёлое, так что любая помощь, будет только приветствоваться.

- Расскажите мне больше об острове, монастыре и лепрозории, - попросил я его, когда мы на Гранд-канале перешли с маленькой лодки на судно побольше с парусом и направились в сторону острова Лазаретто Веккьо, а приор с удовольствием стал рассказывать, посвящая меня в свои заботы и проблемы.