30 сребреников - 4. Испытание морем

Глава 1

24 марта 1457 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Со стороны моря я ещё в Неаполь ни разу не попадал, так что с интересом смотрел, как галера, под бой барабана и крики лоцмана заходит в порт, где находилось большое количество кораблей. Разной величины суда приютились в количестве не меньше пятидесяти, и чтобы встать у причала, пришлось оплатить услуги лоцмана и портовый сбор. Предлагали ещё вариант, чтобы вещи и меня возить на лодке, тогда корабль мог находиться не в порту, а в гавани, но меня и так утомило морское путешествие по не сильно спокойным водам, чтобы ещё и здесь колыхаться на волнах как не пойми что, поэтому проще было заплатить.

- Левее давай, левее! – надрывался лоцман, чтобы галера, постепенно убирая вёсла с правого борта, встала точно напротив нужного причала.

Начались работы по закреплению корабля на месте, а ко мне обратился сеньор Аймоне.

- Как договорились, синьор Иньиго, я буду готовить корабль к следующему переходу и поищу вам заодно попутный, чтобы вы отбыли из Неаполя также по морю.

- Не хочу с таким маленьким количеством сопровождения передвигаться по суше, синьор Аймоне, - кивнул я, разговаривая с ним на флорентийском наречии, которые местные называли отчего-то отдельным языком.

- Конечно синьор Иньиго, я это прекрасно понимаю и постараюсь подыскать вам что-то понадёжнее, - улыбнулся госпитальер.

- Тогда до встречи синьор Аймоне, как я устроюсь, пришлю вам весточку, чтобы вы знали, где меня найти.

- Благодарю вас, синьор Иньиго, - склонил голову рыцарь, - постараюсь быстрее закончить все приготовления и отплыть на Родос.

- А я с нетерпением буду ждать вашего возвращения, - улыбнулся я и попрощался с ним.

После того, как я раскланялся с госпитальером, меня понесли к доске, перекинутой между галерой и пристанью. Мавры, иудеи, французы, итальянцы, немцы, кого тут только не было, все как один поворачивали головы, чтобы посмотреть на миниатюрную девушку с ангельским лицом, одетую в шикарное платье с кучей драгоценных камней на нём.

Паула, явственно видя мужское внимание и вытаращенные глаза, мило улыбнулась и помахала рукой всем, прежде чем села в повозку, которую нашёл нам Алонсо, первым сошедший на берег. Свист и мольбы побыть в порту подольше послышалось отовсюду, но девушка уже скрылась внутри и за плотной шторкой не было больше видно её лица.

- Сеньор Иньиго, - вздохнул Алонсо, когда я сел напротив Паулы, - может лучше стоило поискать место, где остановиться? А уже потом вы бы сошли на берег?

- Нет уж, - категорично отверг я его предложение, - прошлый раз я даже не побывал в городе, а проторчал во дворце, так что отправляйтесь с Бернардом на поиски жилья, он лучше тебя знает город, а мы пока проедимся с Паулой по магазинам.

- Слава, сеньору Иньиго! - услышав заветное слово, девушка радостно засмеялась и подняла правую руку в воздух. Мужчины её энтузиазма не разделили, но зато разошлись, каждый занявшись своим делом: Алонсо и Бернард уехали искать нам временное жилище, а наёмники искали подводы, куда можно было погрузить наши вещи. И таким большим караваном мы отправились в город.

Далеко уехать нам не дали, всадник на взмыленной лошади нагнал нас, когда мы проехали всего ничего.

- Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! – парень подъехал ближе и стал кланяться, когда я отодвинул шторку и заинтересованно на него посмотрел.

- Да сеньор? – просил я.

- Вы ведь граф Иньиго де Мендоса? – уточнил он.

- Всё верно сеньор, - кивнул я, удивлённый что он знает меня, а я его нет, хотя многих аристократов в Неаполе знал лично.

- Меня зовут Габриэле, я сын графа Сергио Латаса, - склонил он голову, - я знаю вас по рассказам отца, когда он вернулся из Аликанте.

- Очень приятно познакомиться, сеньор Габриэле, - я удивлённо покивал головой, - чем обязан?

- Я был в порту, по делам отца и увидел вас, - тут он смутился, - простите сеньор Иньиго, но вас трудно перепутать ещё с кем-то. Отец слишком буквально описал вас семье, по возвращении из вашего города.

- Вам не стоит извиняться, сеньор Габриэле, - привычно отмахнулся я, - я знаю, как выгляжу.

- Так вот, видя, что вы только что прибыли в город и ваш караван, я хотел бы спросить, вы уже нашли место, где остановиться? – заинтересованно спросил он.

- Признаюсь честно сеньор Габриэле, нет, - отрицательно покачал я головой.

- Тогда могу я предложить от своего имени погостить во дворце нашей семьи? – просто предложил он, и тут же быстро добавил, - отец будет счастлив отблагодарить вас за то гостеприимство, которое вы оказали ему в Аликанте.

Я задумался. С одной стороны, конечно было хорошо где-то остановиться, но с другой, в чужом месте нельзя будет говорить открыто.

- Сеньор Иньиго, соглашайтесь! – умоляюще сложил парень руки на груди, - матушка и отец будут рады вас видеть.

Отказываться от такой горячей просьбы было уже моветоном, так что пришлось соглашаться, но на своих условиях.

- Давайте так сеньор Габриэле, я заночую у вас в доме, чтобы не расстраивать своим отказом, - мягко ответил я, - но окончательное решение по поводу моего пребывания, вынесет ваш отец. Мне бы не хотелось стеснять вас.

- Я согласен и благодарю вас за мудрые слова, сеньор Иньиго, - склонил он голову.

- У вас есть слуги? – поинтересовался я у него.

Молодой парень кивнул.

- Я опередил их, скача во весь опор, чтобы нагнать ваше сиятельство.

- Тогда предлагаю мои вещи отправить с ними, а вы перебирайтесь к нам в повозку, мы планировали проехаться по магазинам, - предложил я, - за коня не переживайте, им займётся кто-нибудь из наёмников.

Он мгновенно согласился, вызвав тем самым у меня первые мысли о том, что вовсе не я являюсь причиной его приглашения пожить у них в доме. И они утвердились, когда парень оказался рядом со мной, но взгляд его был направлен только на Паулу. Такой до боли знакомый мне щенячье-восторженный взгляд…

- «От же блин, - где-то внутри меня неожиданно проснулись русские корни от прошлого владельца сознания».

- Сеньорита Паула, моя учительница музыки, - представил я ему девушку, - а это сын графа Сергио Латаса, который недавно гостил у нас в Аликанте.

На что Паула кивнула.

- Я не была ему представлена сеньор Иньиго, но помню этого статного дворянина, - проворковала она своим нежным голосом, и парень рядом со мной окончательно поплыл.

Таким я видел Хуана, когда он узнал, что Паула отплывает со мной в Неаполь. После чего он превратился в тоскливо замершую статую, которую удалось растормошить с трудом и то только после того, как я предложил ему написать письмо его девушке, чтобы я его ей передал. Немного подумав, Хуан отказался.

- Если Вилена обо мне спросит сеньор Иньиго, скажете, что моё сердце теперь принадлежит господу, - сказал он и бросив прощальный взгляд на Паулу, удалился в свою комнату.

Как мне потом сказал Бартоло, инфант рыдал в подушку и жаловался на несправедливость жизни. Так что подобные взгляды стали мне слишком уж хорошо знакомы, и дальнейшая поездка только подтвердила мои предположения. Внимание парня было полностью поглощено Паулой, и он не замечал ничего вокруг.

В конце концов его поведение стало меня раздражать, и я свернул наши поездки по ювелирным магазинам, что в свою очередь разозлило Паулу и она всё своё раздражение выплеснула на молодого человека.

- Сеньор Иньиго, я устала, - она повернулась ко мне, после того как довольно резко отвергла помощь Габриэле.

- Думаю тогда мы не поедем во дворец графа, - задумчиво ответил я, - дом, который нашёл нам Алонсо, ближе. Там вы сможете отдохнуть.

- Но синьор Иньиго, - глаза парня, уже явно мечтающего, что Паула будет жить рядом с ним, широко раскрылись, - вы же обещали…

- Я обещал сеньор Габриэле сначала поговорить с вашим отцом, - спокойно ответил я, - и я обязательно это сделаю.

Он, понимая, что дальше с нами находится будет уже неприлично, нехотя попросил остановить повозку, чтобы он мог сойти и пересесть на своего коня, что конечно же с удовольствием и было выполнено. Едва один из солдат подвёл к нему скакуна, чтобы он продолжил свой путь уже без нас, как Паула тяжело вздохнула.

- Всё настроение испортил.

- Ты ведь этого сама хочешь, - я повернулся к ней, - мужское внимание, всеобщее обожание.

- Обожание богатых людей, сеньор Иньиго, - девушка просто пожала плечами, - какой мне прок от сына графа?

Её честность, опять меня обескуражила.

- Ты слишком прагматичная Паула, - вздохнул я, приказав двигаться к дому, где нас ждал Алонсо, нужно было также сказать ему, чтобы забрал наши вещи из дома графа Латаса.

- А вы сеньор Иньиго, слишком явно хотите от меня поскорее избавиться, - она с обидой посмотрела на меня, - ну чем я вам плоха?

- Ты хороша во всех смыслах, - хмыкнул я, вызвав её улыбку, - но у меня просто нет времени заниматься тобой и твоими ухажёрами.

Девушка тяжело вздохнула и отвернулась от меня, смотря на дорогу.

Вечером, к моему удивлению, нас посетил сам граф Латаса. Ему хватило всего одного взгляда, брошенного с порога на Паулу, с которой мы ужинали вместе, чтобы всё понять.

- Теперь понятно, почему Габриэле заперся в своей комнате и не выходит оттуда, - сказал он, входя в комнату.

- Добрый вечер, ваше сиятельство, - поприветствовал его я, - присоединитесь?

- Сеньорита, прошу оставить нас, - попросил он Паулу и та, переведя взгляд на меня, получила мой кивок. Девушка поднялась, сделала книксен и пошла к себе.

- Предвижу проблемы, сеньор Иньиго, - вздохнул граф, садясь на её место и потирая виски, - в том числе и у вас.

- Да? – удивился я, - это какие?

- Девушка, - граф показал рукой, вслед ушедшей Пауле, - чудо как хороша.

- Я знаю, - хмыкнул я, - поэтому и привёз её в Неаполь.

- Завтра Габриэле расскажет о ней остальным своим друзьям и толпы юнцов будут осаждать ваш дом, чтобы добиться её внимания, - пожал плечами граф Латаса, беря с подноса нарезанные фрукты, - поэтому вы сильно облегчите мне работу, если скажите, кем она вам приходится?

- Она - мой учитель музыки, - честно ответил я, но он посмотрел на меня таким взглядом, что я почесал затылок, прежде чем ответить.

- Она хочет найти себе дворянина, можно женатого, который возьмёт её на содержание, - признался я ему, - титул ниже графа и содержание меньше тысячи флоринов в месяц, кандидатуры не предлагать.

Глаза графа Латаса стали огромными, он с заиканием спросил.

- Вы сейчас платите ей столько в месяц?

- Много меньше, сеньор Сергио, - улыбнулся я ему, - но я просто замечательный человек сам по себе, она сделала для меня большую скидку.

Граф с большим скептицизмом посмотрел на меня, но промолчал по поводу этого, сменив тему.

- Прежде чем продолжить, я попрошу вас дать клятву, что об услышанном вы никому не расскажите, - серьёзно посмотрел он на меня.

- Клянусь своей бессмертной душой, граф, - я приложил руку к своему кресту и перекрестился, его это видимо удовлетворило.

- Насколько вы в курсе проблем королевства по поводу высоких титулов? – поинтересовался он у меня.

- Только то, что поскольку короли Арагона носят титулы герцогов и графов областей, например, герцог Афинский, граф Барселоны, то остальные дворяне не могут быть выше их, - пожал я плечами, - поэтому в Арагоне нет ни одного герцога, кроме короля или его прямого наследника.

- Всё верно сеньор Иньиго, - кивнул довольно граф, - и поэтому, я думаю вы понимаете, какое неудобство Его высочеству доставляет человек, который носит единственный титул маркиза королевства и из-за которого идут постоянные свары внутри его родни.

- А-а-а, - протянул я, поскольку был с ним лично знаком, - маркиз Антонио и Кубелло-де-Серра-Бас, маркизат Ористано в Сардинии. Да, я познакомился с ним и его прелестной племянницей в Сарагосе.

- Его высочество Хуан уведомил нас о том, как вы ему помогли с его сыном Хуаном, - кивнул граф, - так что если вы поможете теперь Его высочеству Альфонсо, то награда за это будет весьма достойной.

- Что вы хотите, чтобы я сделал? – заинтересовался я.

- Ситуация усугубляется тем, что Его высочество многим обязан маркизу Ористано, который верой и правдой служил ему долгие годы, - поджал губы граф Латаса, - Его высочество даже выпустил указ, разрешающий наследовать маркизат и по женской линии, поскольку сам маркиз бездетен, как и его брат, который должен ему наследовать.

- Его высочество предвидит свару среди родственников по линии его жены, в случае смерти маркиза и его брата? – поинтересовался я.

- Войну, сеньор Иньиго, - граф пожал плечами, - которая снова разъединит Сардинию.

- Если Его высочество так дорожит маркизом, то я всё ещё не понимаю, чем я могу ему помочь. Я по большей части переправляю людей из этого мира в лучший, - хмыкнул я.

Граф серьёзно на меня посмотрел.

- Паула должна обольстить маркиза, чтобы тот поссорился с женой и её семьёй, - тихо ответил он, - зная весьма взрывной характер маркизы, она будет ему мстить за измену. Тут Его высочество и предложит выступить посредником между маркизом и папой, чтобы тот дал ему развод.

- Почему это не сделать без меня и Паулы? – удивился я, - не поверю, что в королевстве мало красивых молодых девушек.

- Ничто не должно указывать на причастность короля или его советников к этой истории, сеньор Иньиго, - граф посмотрел на меня строго, - маркиз наш преданный вассал.

- А что вы хотите по итогу? – удивился я, - чтобы в отсутствие наследника у него и его брата, после их смерти, титул забрала бы себе корона?

- Не только титул, но и все его земли в Сардинии, - цинично улыбнулся мне граф.

- Судя по тому, как вы уверенно говорите это, попытки всё же были? – поинтересовался я, вызвав у графа Латаса тяжёлый вздох.

- Были сеньор Иньиго, но претендентки и близко не были столь красивы, как ваша учительница музыки, - явно справедливо ответил он, - и если уж она сама ищет себе покровителя, то почему бы им не стал маркиз Ористано?

- И правда, почему бы и нет, - согласился я с ним, - что касается награды, то у меня есть просьба к Его высочеству.

- Какая?

- Мои ломбарды оказались слишком хороши, - улыбнулся я, - проклятые иудеи и мудехары стали их копировать, не имея при этом разрешения церкви.

- Что вы хотите? – заинтересовался граф Латаса.

- Чтобы Его высочество ввёл лицензирование на деятельность ломбардов на территории всех его королевств и передал её мне на вечное владение, - мягко улыбнулся я ему, - я готов рассмотреть уплату прямых налогов в казну короны с доходов по этой лицензии в размере пяти процентов.

Лицо графа стало крайне задумчивым.

- Это очень необычное предложение, мне нужно спросить специалистов по банковскому делу и юристов, прежде чем спрашивать об этом короля, - признался наконец он.

- Ради бога граф, я никуда не тороплюсь, - пожал я плечами, - к тому же пока я на Апеннинском полуострове, у меня было ещё желание съездить во Флоренцию, так что у вас и Его высочества есть время подумать.

- Развод для маркиза, в обмен на лицензию? – граф протянул мне руку.

- Продано граф, - протянул я ему свою и мы пожали запястья друг друга.

Едва он, довольный предварительно заключённой сделкой ушёл, как на коленях передо мной тут же оказалась девушка, требовательно смотря на меня снизу вверх.

- Сеньор Иньиго? - карие глаза были полны надежды.

Я опустил руку, дотронулся до её нежной кожи, а Паула доверчиво прижалась щекой к моей ладони.

- Решать тебе, - я внимательно посмотрел на неё, - соблазнение человека, в обмен на богатство. Ты ведь понимаешь, что станешь любовницей весьма влиятельного и обеспеченного маркиза.

- Я согласна, - чересчур быстро ответил этот порочный человек с ангельской внешностью.

- Тебе его не жаль? – удивился я.

- Кто пожалел меня сеньор Иньиго, когда мне пришлось очень рано продавать себя, чтобы не умереть с голода? – поинтересовалась она и я понял, что мои воззвания к её совести будут попросту бесполезны. Её у Паулы было наверно ровно столько же, сколько и у меня, но меня хотя бы за глаза называли «демоном» и это было хоть как-то оправдано.

- Что же, тогда дождёмся ответа Его высочества по поводу моей просьбы и если он согласится, подумаем с чего начнём, - нехотя согласился я.

Глава 2

Король, отодвинув шторку в окне повозки, задумчиво рассматривал девушку, которая щебетала, находясь рядом с хмурым карликом, сидевшим на руках огромного швейцарца. По всему было видно, что ей с ним рядом спокойно, и даже толпа юношей, которые их сопровождали, пытаясь привлечь её внимание, никак на неё не действовали. Несмотря на кучу достойных молодых людей её возраста, с которыми можно было подумать о своём будущем, она сама пыталась привлечь внимание человека, чей внешний облик и возраст были далеки от интереса других девушек.

- Она хороша, даже очень, - вздохнул Альфонсо, сердце которого и то дрогнуло при виде девушки. Но к счастью, оно было уже занято не менее красивой женщиной, и долгие годы жизни научили его противостоять мимолётным увлечениям, хотя конечно, они все были ему доступны. Многие отцы были счастливы подложить своих дочерей в его кровать, стоило только показать на нужную девушку пальцем.

- Габриэле третий день таскается за ними по улицам, потеряв всякий стыд, - вздохнул граф.

- Думаешь её красота сработает и на нашего примерного семьянина? – задумался король.

- Зная характер его жены, сама измена необязательно нужна, достаточно будет подозрений, Ваше высочество, - улыбнулся граф Латаса, - но конечно, если она застанет её в его постели, эффект будет значительно лучше.

- И она согласна? – удивился Альфонсо, - никогда бы не подумал, глядя на неё.

- Насколько я узнал, она полностью под его контролем, Ваше высочество, - Сергио нахмурился, - а вот уже его слову вы сами знаете, что можно доверять.

- Что насчёт его просьбы? Этих непонятных лицензий? – поинтересовался король, продолжая подглядывать за девушкой, поскольку лично хотел увидеть её, ведь волна слухов о красоте сеньориты Паулы достигла уже и королевского дворца.

- Мы проконсультировались у всех, кого могли, но никто не мог сказать ничего внятного, Ваше высочество, - признался граф, - поскольку этого нигде нет, единственное могу сказать только то, что церковь одобрила его ломбарды, поскольку в них нет процентов, как это есть у ростовщиков, ну и прямые налоги с его деятельности будут лучше, чем ничего.

- К тому же наш прыткий не по возрасту граф, не вечен, - задумчиво добавил Альфонсо, - если его задумка будет приносить деньги, то лицензию после его смерти можно будет вернуть короне.

- Совершенно верно, Ваше высочество, - согласился с ним граф, - мой совет, как и двух остальных ваших советников, предоставить ему эту лицензию и посмотреть, что из этого выйдет.

Король задумался и бросив последний взгляд на девушку, скрывшуюся в очередном ювелирном магазине, обход по которым сегодня они себе устроили и повернулся к графу.

- Уезжаем, я увидел всё что хотел, этот план и правда может сработать, можешь поговорить с ним, скажи, что я согласен.

- Слушаюсь Ваше высочество, - склонил голову граф Латаса.

***

10 апреля 1457 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Только к концу второй недели ажиотаж от появления Паулы в Неаполе стал стихать и избавившись от толп зевак, которые нас сопровождали, можно было заняться делом, которое мне поручил король. Было немного совестно подставлять маркиза, он мне при первом знакомстве показался хорошим человеком, но разрешение на лицензию перевесило все сомнения. Так что мне оставалось только ждать, когда сеньор Аймоне найдёт мне корабль обратно до Барселоны или Валенсии, откуда мне снова нужно будет попасть в Сарагосу.

Как я узнал, у маркиза были дворцы там и здесь, а также, разумеется, на родине, но в Сарагосу и Неаполь он приезжал каждый год по приглашению королей и гостил у них не по одному месяцу.

В ожидании корабля, я отказывался от всех приглашений, которыми меня заваливали, поскольку смотреть на дворянскую поросль, стаями голодных акул, кружившуюся вокруг Паулы, становилось слишком утомительно, и главное не приносило мне нисколько прибыли. Так что словно злобный дракон, я запер принцессу в башне замка, и она там грустила, мало куда выходя.

Прибывший слуга графа Латаса стал для меня неожиданностью, как и письмо, которое он мне подал, сразу с поклоном удалившись. Раскрыв запечатанный треугольник, я увидел только несколько слов, обрадовавших меня донельзя.

«Маркиз прибыл в Неаполь», - значилось в нём, а это значило, что мне никуда не нужно было плыть самому.

- Прекрасно, просто прекрасно! – мгновенно вдохновился я, обрадовавшись, что дело оказывается значительно упрощается.

- Алонсо, - позвал я управляющего и когда тот пришёл, попросил его.

- В город прибыл маркиз Ористано, так что уверен, найти его дом будет просто.

- Хорошо сеньор Иньиго, - спокойно кивнул управляющий, - может нужно что-то ему передать?

- Хм, - задумался я, - слушай, а ты прав. Я ведь тоже здесь, так что просто узнав, что он прибыв в Неаполь, хорошим тоном будет с ним просто поздороваться. Принеси письменные принадлежности, я дам тебе для него записку, можешь оставить её у его слуг.

Алонсо кивнув, пошёл за нужными предметами и уже через пятнадцать минут было всё готово, осталось только предупредить Паулу, что наши планы немного меняются, причём в лучшую сторону.

***

- Ваше сиятельство! Какая встреча! – улыбался я, прибыв в гости к маркизу, который конечно же тут же ответил, что будет рад меня видеть в любое время у себя в доме.

- Сеньор Иньиго, к чему эти формальности, – улыбнулся мужчина, встречая меня вместе с женой: некрасивой, пятидесятилетней женщиной весьма обширных форм, - Вилена как только узнала от меня, что вы тоже в городе, тут же хотела сама ехать к вам. Мне с трудом удалось её уговорить, что скоро сможем с вами всё равно встретиться.

- Я понимаю, Хуан, - улыбнулся я, но уже грустно, - боюсь тут у меня для вашей племянницы будут не очень хорошие новости.

- Да? Это какие? – его жена, поджав губы, осматривала стоящую рядом со мной Паулу, которая стояла, опустив глазки в пол и изображая полнейшую невинность.

- Простите мою бестактность, - спохватился маркиз, - позвольте познакомить вас с моей супругой, сеньорой Элеонорой де Кардона.

- Очень приятно, ваше сиятельство, - склонил я голову, находясь на руках молчаливого Бернарда, - я много слышал о вас, и вашей крепкой дружной семье. Просто завидую вашему счастью, однажды и я бы хотел встретить такую верную и любящую жену.

На лице маркизы, настроение которой портилось по мере нашего разговора, было крупными буквами написано:

«Если ты так заботишься о моей семье, какого чёрта притащил её в мой дом?!».

- Это мой учитель музыки, сеньорита Паула Рейвера, - представил я девушку, которая с лёгким придыханием в голосе сделала книксен и тихо сказала.

- Для меня честь быть у вас в гостях.

Одета она была сегодня в наряд, который был популярен сейчас у дам Сардинии, я специально узнавал, так что относительно скромное коричневое платье, пусть и украшенное ручной вышивкой с драгоценными камнями, единственным исключением которого от оригинала было то, что я оставил шею и часть ключиц Паулы открытыми, лишь прикрыв их полупрозрачной накидкой, которая мало что скрывала. На фоне не только женщин Сардинии, но и местных модниц, которые скрывали каждый участок открытой кожи от жадных взглядов мужчин, всё выглядело крайне непривычно.

- Ваше платье милочка, - маркиза смотрела туда же, куда и маркиз, - кто его пошил?

Спросила она таким тоном, будто интересовалась, в своём ли уме Паула, разгуливать по улицам в подобном бесстыдстве.

- Это обычный наряд ваше сиятельство, который носят в Риме, - поспешил я на помощь девушке, - немного необычный на первый взгляд, но очень удобный.

- Не сомневаюсь, - ядовито ответила маркиза.

Её муж, мигом почувствовав возникшую напряжённость, быстро пригласил нас в гостиную, где его жена специально посадила его подальше от Паулы, которая не то, что не смотрела на маркиза, даже взгляда не поднимала на него. Проинструктированная мной, она вела себя идеально и это не было случайностью. Я встречался с графом Латаса и подробно его расспрашивал о предпринятых ими прошлых попытках соблазнения маркиза, и он поведал, что они выяснили только то, что маркиз симпатизирует скромным, набожным и очень застенчивым девушкам. Поэтому именно в этом образе я и представил ему Паулу, внеся только один небольшой элемент, который постоянно притягивал к её шее и ключицам внимание.

- Сеньор Иньиго! – в зал чуть ли не бегом вбежала молодая девушка и бросилась ко мне, - как он? Мой Хуан?

- Вилена, где твоё воспитание?! – тут же она получила суровый окрик от тёти, на что я мягко заметил.

- Ваше сиятельство, сеньорита Вилена молода и влюблена, так что давайте сделаем на это скидку, - с улыбкой кивнул я покрасневшей девушке, которая благодарно посмотрела на меня, горячим взглядом благодаря за эту поддержку.

- Но к сожалению, дорогая маркиза, - вздохнул я, - признаюсь, я был слишком строг к инфанту и заставил его полностью посвятить себя служению господу, как это и повелел его отец.

- Вилена – не маркиза, сеньор Иньиго, - мелочно поправила меня её тётя, - она лишь дочь, сеньора Леонардо Алагона.

- Для меня, - вежливо улыбнулся я ей, поскольку и так это знал, - Вилена – милая маркиза моего сердца.

- Он забыл меня? – смущённая моими словами девушка, тем не менее разом забеспокоилась, - он разлюбил??

- Конечно же нет, ну что за вздор, сеньорита Вилена, - соврал я, прямо глядя в её увлажнившиеся глаза, - я пытаюсь сказать, что у него просто не было времени, чтобы написать вам письмо, но на словах он передал, что по-прежнему любит вас и очень скучает. А также надеется, что скоро может с вами воссоединиться.

- Благодарю вас сеньор Иньиго! Спасибо! – девушка низко мне поклонилась.

- Оставим мужчин, им нужно поговорить, - маркиза обратилась к обоим девушкам, - идём Вилена, я покажу сопровождающей графа сеньорите, наш дом.

Она специально сказала так, пытаясь принизить Паулу, так что вмешался даже сам маркиз.

- Дорогая, не сейчас, прошу тебя.

Взгляд, которым удостоила его жена многое сказал мне, что его ждало после моего отъезда, но сейчас, она лишь поманила за собой Паулу и Вилену, оставляя нас одних.

- Вы соврали племяннице? – спросил он, приглашая меня сесть.

- Не совсем, сеньор Антонио, - вздохнул я, - Хуан и правда занят в учении служению господу, тут я нисколько не обманул вашу племянницу.

- Но? – его взгляд за мгновение стал печальным.

- Скажем так, Хуан уже не так сильно рвётся к вашей племяннице, как это было до его отъезда из Сарагосы.

- У него кто-то появился? – мужчина сразу всё понял правильно.

- Пока нет сеньор Антонио, но это не благодаря, а вопреки.

- То есть если бы не вы, то появилась бы девушка, - кивнул он, - ну что же, значит Вилене пора взрослеть и принять правду жизни.

- У меня не хватило духу сказать об этом влюблённой девушке, маркиз, - извинился я, - так что предоставляю эту честь вам, когда Хуан вернётся из поездки.

- Вот уж спасибо, сеньор Иньиго, - немного язвительно ответил он, - за столь ценный подарок.

- Ну, вы мужчина, ваше сиятельство, - улыбнулся я ему, - для вас только такой. К тому же для вашей жены и племянницы, я привёз небольшие подарки, поскольку не привык ходить в гости с пустыми руками.

- Думаю они будут рады, - кивнул он и я попросил Бернарда достать два пенала. В одном лежало небольшое ожерелье, элегантное и как раз подходящее для молодой девушки, во втором диадема, уже для более взрослой женщины. Маркиз сразу оценил их стоимость и удивлённо посмотрел на меня.

- Это дорогие подарки, сеньор Иньиго.

- Чувствую себя вестником плохих новостей, сеньор Антонио, - притворно вздохнул я, - так что считайте это подарком, от моей совести.

- Вы честный и порядочный человек, сеньор Иньиго, - вздохнул маркиз, принимая подарки, - вашей вины в происходящем нет.

- И всё же маркиз, и всё же, - склонил я голову, - на этом у меня всё, не смею отнимать у вас больше время. К тому же ваша жена явно от чего-то невзлюбила Паулу, так что я уже пожалел, что взял несчастную сироту с собой.

- Она сирота? – заинтересованно спросил меня маркиз.

- Да ваше сиятельство, одинокая душа во всём мире, - стал вдохновенно врать я, - я встретил её и не смог пройти мимо, поскольку бог не позволил бы пропасть просто так подобной красоте. Так что чудом ещё оказалось то, что она порядочная девушка, которой покойные родители дали прекрасное образование. Представляете, она знает несколько языков и играет на множестве инструментах.

Конечно, родители Паулы были живы и она даже содержала их, несмотря на прошлое, о котором она отказывалась мне рассказывать, но для внимания маркиза, я придумал самую слезливую историю из возможных и она подействовала.

- Так она не ваша содержанка? – осторожно поинтересовался он.

- Конечно же нет, ваше сиятельство! – возмутился я, - злые языки много что болтают о нас, но там нет ни грамма правды. Паула – сама простота и скромность, а также очень набожна, я бы вас познакомил поближе, если хотите узнать больше о судьбе сироты.

Маркиз задумался, но волевым решением отказался.

- Боюсь моя жена не одобрит это знакомство, сеньор Иньиго, - склонил он голову с явным сожалением, - так что в другой раз.

- Конечно ваше сиятельство, это целиком ваше решение, - кивнул я и простился с ним.

Отъехав на повозке от дворца маркиза, я впервые заговорил с Паулой.

- Ну как?

- Эта старая грымза словно Цербер сторожит целомудрие маркиза, - задумчиво ответила она, поняв про что я спросил, - и сразу поняла, что дело нечисто, предупредив меня намёками, что я отныне нежелательная персона в их доме.

- Вилена?

- Её расположения я могу добиться, если будет больше времени для этого, - кивнула девушка, - она целиком погружена в мечты о своём Хуане, не зная, что он думает только обо мне.

- Узнай в какую церковь она ходит, и ты начнёшь ходить туда же, под присмотром Бернарда, - согласился я с ней, - зайдём к маркизу через его племянницу.

- Хорошо, я постараюсь, сеньор Иньиго, - кивнула Паула.

- Сейчас от тебя дорогая моя многое, что зависит, - я внимательно посмотрел на неё, - что ты хочешь себе в награду, если всё получится?

- Дворянство, сеньор Иньиго, - моментально ответила она, - можно не титульное, но наследуемое.

- Даже если король будет не столь щедр к нам, - хмыкнул я от таких весьма прагматичных желаний, - его можно купить за деньги, я обещаю тебе дворянство за службу мне. Я хочу, чтобы ты видела впереди себя ясную и чёткую цель, ради чего ты стараешься, а не только из-за верности мне.

- Сеньор Иньиго, - девушка протянула ко мне руку и положила её на ладонь, вызвав мурашки на всему телу, - я выбрала вас, как свою путеводную звезду в первую очередь потому, что вижу родственную душу. Вы, как и я, спалите мир дотла, если он встанет у вас на пути.

Я хоть так и не считал, но не говорить же об этом девушке в минуту её откровенности. Так что просто положил вторую руку на её и улыбнулся.

- Нам обоим нужно будет постараться.

Паула кивнула и убрала руку, повернувшись к окну и задумавшись.

Глава 3

17 апреля 1457 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

- Дорогая, ты куда? – маркиз вздрогнул, узнав девушку, которая находилась рядом с его племянницей, одетую в скромное платье и с полностью закрытым лицом вуалью, которое делало её ещё привлекательнее, чем когда она впервые была ему представлена графом Мендоса.

- Мы с Паулой в церковь, - Вилена была счастлива и держала новую подругу за руку. Она единственная, кто знал о её секрете, да к тому же разговаривала с Хуаном в далёком Аликанте, так что всего несколько встреч в церкви, куда они оказывается обе ходили, затем пара случайных слов и однажды разговорившись с ней, Вилена уже не смогла отпустить от себя девушку, которая ей так понравилась. Вот уже неделю, как они были не разлей вода, проводя время вместе то у них дома, то в доме графа де Мендоса, который весьма ласково встречал девушку, разрешая ей всё.

- Сеньорита Паула, - маркиз легко кивнул, хотя для аристократа его уровня это было вовсе не обязательно. Паула была не дворянского происхождения и только потому, что её судьбой беспокоился граф де Мендоса, её тепло встречали все, с кем он был знаком, но не более того.

- Ваше сиятельство, - два бездонных колодца посмотрели на него и маркиз почувствовал, как вздрогнуло его сердце, - для меня честь видеться с Виленой.

- Паула! – племянница надула губы, - прекрати, дядя самый добрый человек на свете, и терпеть не может чопорность!

Маркиз улыбнулся от такой характеристики.

- Приходите к нам на ужин, сеньорита Паула, - неожиданно даже для самого себя сказал он, - Вилена всегда рассказывает о вас с большой теплотой.

- Дядя! – девушка бросилась к маркизу и прижалась к нему в благодарности.

- Благодарю вас, ваше сиятельство, - Паула благовоспитанно сделала книксен и поблагодарила маркиза, показывая, что она и правда хорошо воспитана.

***

24 апреля 1457 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

- Антонио, я запрещаю этой графской подстилке бывать у нас дома! – жена встала перед маркизом, закрывая ему проход.

Его брови изумлённо поднялись.

- С каких пор, порядочная, благовоспитанная девушка, стала подстилкой? Ты в своём уме Элеонора??

- Весь город об этом только и говорит! – огрызнулась жена.

- Только потому, что она живёт у него и кроме церкви и Вилены, никого больше не посещает? - маркиз знал о чём говорит, поскольку наводил справки и лично убедился в том, что между графом и девушкой действительно ничего нет, он и правда из человеческого милосердия, заботился о сироте.

Большое количество молодых людей города хотели бы, чтобы карие глаза посмотрели на них с теплотой, но они если куда и смотрели, то на распятие в своих руках, либо на графа, когда тот о чём-то ей рассказывал. На остальных мужчин Паула не обращала никакого внимания и маркиз это горячо приветствовал, разрешая ей с недавних пор даже оставаться у них в доме на ночь, особенно когда об этом просила племянница, смущаясь и говоря, что они хотят посекретничать только между собой.

- Ты уже ещё защищаешь?! – изумилась жена, - что дальше? Позволишь ей спать в нашей общей постели?

- Ну ты же в ней не всегда спишь дорогая, - маркиз позволил себе уколоть жену, которая и правда уже третью ночь сказывалась больной и проводила ночи в другой комнате.

- Сегодня же уезжаю в Ористано! Одна! – с угрозой обратилась она к нему.

- Я позабочусь об экипаже и сопровождении, - впервые за долгое время не стал он уступать ей и поддаваться на угрозы, а Элеонора видя, что муж больше задумчив, чем настроен спорить, вышла из комнаты, с грохотом закрыв за собой дверь.

***

4 мая 1457 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Сквозь сон маркизу послышалось, что он слышит тихий женский плач. Сначала подумав, что ему кажется, он постарался заснуть, но повторившийся всхлип заставил его открыть глаза и полностью проснуться.

- Вилена? – он не стал звать и будить слуг, а подхватив меч, пошёл узнать, что происходит.

Оказалось, что на открытом балконе, закутавшись лишь в одно одеяло, поскольку под ним виднелась лишь лёгкая ночная сорочка, сидит Паула. Она же и плакала, смотря на ночное небо.

- Сеньорита Паула? – сердце мужчины при виде беспомощной девушки и трогательной сцены стало таять, - что случилось? Вы плачете? Вас кто-то обидел?

- Нет, ваше сиятельство, - девушка, увидев мужчину, стыдливо закуталась в одеяло, но этим лишь подтянула его выше, показав свои изумительной белизны икры и одновременно с этим вытирая слёзы с глаз.

- Но вы плачете! – маркиз подошёл ближе, с трудом сдерживая себя, чтобы её не обнять.

- Это просто слёзы, ваше сиятельство, - вздохнула Паула, отворачивая взгляд от маркиза.

- Но всё же, могу я узнать их причину? – Антонио сделал ещё шаг ближе и его носа коснулся аромат девушки, чуть сладковатый, травяной с лёгким привкусом фиалок.

Маркиз даже на миг зажмурился, стараясь держать себя в руках. Эти недели, когда девушка, всегда скромная, учтивая и воспитанная, проводила у них в доме время, вместе с его племянницей, заставляли его присматриваться к ней и сравнивать. Да, не из дворянского сословия, но и не из низов, просто не повезло в жизни девушке, облик которой напоминал ему ангела.

Сглотнув комок, образовавшийся в горле, он прислонил меч к стене и коснулся её плеча, ожидая что девушка отпрянет, но нет, она наоборот, сделала шаг назад и он грудью почувствовал её теплую спину. Сердце мужчины стало сильнее биться, разгоняя кровь по всему организму.

- Паула? – он развернул девушку, и она посмотрела на него снизу вверх, а маркиз снова едва не утонул в её глазах, таких трепетных, таких печальных. Он поднял руку и прикоснулся к её губам, чуть тёплым и влажным, проведя по ним пальцем.

- Ваше сиятельство? – доверчиво распахнулись её сияющие глаза.

- Паула, будьте моей, - тихо сказал он, боясь разбудить Вилену, комната которой была рядом.

Мужчина замер, боясь получить отказ, но вместо этого девушка лишь просто кивнула и доверчиво прижалась к его груди. Антонио почувствовал её небольшие крепкие груди, и желание обладать ею прямо здесь и сейчас стало настолько невыносимым, что сжав губы, маркиз подхватил девушку на руки и понёс к себе в спальню.

- Паула! – он потянул за шнурок, держащий её сорочку на плечах.

- Ваше сиятельство, - раздался тихий голос с возбуждённой хрипотцой, который лишил его остатком разумности и словно пылкий юноша, он с жадностью набросился на молодое, упругое тело, которое с такой покорностью и страстностью сейчас отдавалось ему.

***

- Дело сделано, сеньор Иньиго, - напротив меня опустилась Паула, с надкусанным яблоком в руке, - маркиз ваш.

- Как это было? – поинтересовался я.

Девушка безразлично пожала плечами.

- Скоротечно, сеньор Иньиго, - хмыкнула она, - что впрочем не удивительно, он был верен своей супруге, даже служанок не покрывал, а она видимо его лишала близости последнее время, бесясь от того, что я нахожусь у них в доме.

- Отлично дорогая, - я посмотрел на Паулу, ища в её взгляде хоть капельку раскаяния или сочувствия к маркизу, но ничего не найдя там кроме скуки, тяжело вздохнул. Похоже только один я из всего этого заговора рефлексировал по поводу происходящего, всем остальным была безразлична судьба маркиза, его жены и племянницы. Король, как бы хорошо к нему ни относился, был вынужден смотреть в будущее, а там после смерти маркиза его ждала только война за этот титул и земли. Мне же нужна была лицензия, и так из-за этого поручения я задержался в Неаполе больше чем на месяц, а ведь планировал попасть в Аревало на день рождения Изабеллы. К сожалению, пришлось отправить подарки ей и Альфонсо, а также письмо с поздравлениями и сожалениями, что не смогу увидеть их лично.

- Что дальше, сеньор Иньиго? – поинтересовалась у меня Паула, видя, что я задумался.

- Встречусь с графом дорогая, - я поднял на неё взгляд, - дальше будем действовать, как скажет он.

- Сеньор Габриэле! Вам нельзя! Сеньор Габриэле! – раздались крики в коридоре, и мы замолчали с Паулой, поскольку дверь резко открылась и к нам в комнату ввалился сын недавно вспомянутого мной графа, которого за руки держали Бернард и Алонсо.

- Сеньор Габриэле? – удивился я, - я не помню, чтобы приглашал вас к себе.

- Граф де Мендоса, я ненавижу вас, - внезапно выпалил молодой человек, весь красный от охвативших его чувств, - я считаю вас трусом, подлецом и негодяем!

В комнате после его слов повисла тишина, поскольку оторопели все, а особенно я, поскольку было мало понятно, что с ним делать и какая вообще практика по поводу оскорблений принята в Арагонском королевстве, а особенно в Неаполе.

- Выкинете этого наглеца из моего дома, - приказал я мужчинам, - и с сегодняшнего дня ему запрещён вход к нам.

Мужчины силой уволокли парня, а на меня вопросительно посмотрела Паула.

- Что на него нашло сеньор? – удивлённо спросила она.

- Попытаюсь это выяснить, всё рано нужно было поговорить с его отцом, а тут появился отличный повод не откладывать эту встречу. Скажи Алонсо, пусть готовит повозку.

- Слушаюсь сеньор, - девушка поднялась, поклонилась и пошла за управляющим.

Но ехать никуда не пришлось, граф прискакал сам, один, верхом на лошади. Разумеется, я его сразу же принял.

- А я как раз собирался к вам, ваше сиятельство, - я показал на свой праздничный вид, - у нас тут неожиданная встреча случилась с вашим сыном, и я хотел узнать, какая муха его укусила.

На стул напротив меня не сел, а упал уставший дворянин, который со вздохом посмотрел на меня.

- Он потерял голову от любви к вашей учительнице музыки сеньор Иньиго, я запер его в доме, когда он хотел высказать всё, что у него накопилось вам в лицо, но он сбежал и добрался-таки до вас.

- Я стесняюсь спросить граф, а почему, по его мнению, я - «трус, подлец и негодяй»? Это он с чего так решил? – решил уточнил я.

- Город полон слухов, всё же сеньорита Паула имеет весьма нестандартную внешность, которая слегка контрастирует с вашей, сеньор Иньиго, - вздохнул сидящий напротив меня дворянин, - слухи эти настолько разные, что боюсь в голове у мальчика всё это слишком перемешалось.

- Это всё конечно хорошо сеньор Латаса, но что теперь мне с этим оскорблением делать? – я внимательно посмотрел на него, - для начала скажите, что сделали бы вы на моём месте, если бы подобное сказали вам?

- Отправил бы вызов на судебный поединок, - со вздохом ответил он.

Его ответ заставил меня задуматься. Даже просто так, брошенное молодым идиотом оскорбление, оставалось оскорблением, как ни крути и оставлять его без ответа, значит было потерять частичку уважения окружающих. А ведь эта история может дойти и до короля, так что спускать её на самотёк было недопустимо.

Я задумчиво посмотрел на графа, который тоже явно был не в своей тарелке из-за произошедшего.

- Вам Сергио придётся быть моим помощником, в этом судебном поединке против собственного сына, - спокойно ответил я, переходя на личное обращение к графу, - чтобы лично проследить, что поединок пройдёт по всем правилам.

- Но Иньиго! - граф Латаса всплеснул руками, - мой сын! Ты ведь выставишь Бернарда против него?

Я кивнул.

- Вариантов у меня мало, так что да, швейцарец идеальная кандидатура.

Лицо графа побледнело.

- Поединок до первой крови, но даже при этом варианте случаются несчастные случаи, - тихо сказал он, - а Габриэле мой единственный сын и наследник.

- Мой дорогой граф, - иронично ответил я, - если у вас есть другие предложения, я готов вас с радостью выслушать.

- Алонсо? – спросил он.

- Я могу позволить себе лишиться наёмника, но не своего управляющего, - отрицательно покачал я головой.

Граф понурился, но затем ответил.

- Да Иньиго, конечно я буду вашим помощником. Вы никого не знаете в городе, вас вызвали впервые, так что мой долг как дворянина, помочь вам.

- Если ваш сын извинится Сергио, то я конечно замну это недоразумение, я не хочу портить с вами отношения, которые так хорошо начали развиваться.

- Я тоже Иньиго, - вздохнул он, - проклятый Габриэле, и что взбрело ему в голову?

- Идите домой ваше сиятельство и выясните, - улыбнулся я ему, - помните, я буду рад, если всё закончится извинениями.

- Понимаю Иньиго, - он поднялся и склонив голову, попрощался.

Следом за его уходом ко мне вошла Паула.

- Проблемы, сеньор Иньиго? – обеспокоенно поинтересовалась у меня девушка.

- Надеюсь, что нет, дорогая, - покачал я в задумчивости головой.

Глава 4

Граф вернулся ко мне на следующий день, расстроенный и явно не выспавшийся. По его виду было понятно, что примирения не будет.

- Можете ничего не говорить Сергио, - я пригласил его сесть на кресло, - я вижу, как вы расстроены. Поединку быть.

- Да Иньиго, - кратко кивнул он, - молодой остолоп закусил удила. Теперь я могу уповать только на господа и руку вашего швейцарца.

- Он уже начал готовиться к поединку, - я показал рукой вниз, - набрал себе трёх партнёров для тренировок. Надеюсь, ваш сын последует его примеру.

- Габриэле учился фехтованию с детства, - граф не хвастался, а просто сказал факт, - поэтому как сторона, которой бросили вызов, он выбирает оружие - меч, и время – это воскресенье, место – за городскими стенами, подальше от любопытных взглядов. Он хочет, как можно быстрее покончить с вами.

- Я не хочу, чтобы он пострадал, но вы понимаете Сергио, я не могу сказать Бернарду, чтобы он поддался, - ответил я.

- Не могу вас об этом просить Иньиго, это будет бесчестно, - как само собой разумевшееся принял он.

- Ну что же, тогда поединку быть, - развёл я руками, - но Сергио, как же мне не хочется, чтобы пролилась хоть чья-то кровь.

- Заеду за вами Иньиго, - граф поднялся и протянул мне руку, - не хочу, чтобы обо мне говорили, как о вашем плохом помощнике.

- Я так точно не думаю, граф, - пожал я запястье мужчины, - буду вас ждать.

Не успел уйти граф Латаса, как появился маркиз Ористано. Серьёзный, собранный и явно настроенный на разговор.

- Ваше сиятельство? – деланно удивился я, поскольку знал, зачем он пришёл. Паула мне сегодня с утра уже поделилась, радостная и восторженная, показывающая мне дорогое золотое ожерелье, подарок своего нового любовника.

- Ваше сиятельство, - он посмотрел на Алонсо, который сопроводил его ко мне, - мы можем поговорить с вами наедине?

- Разумеется, ваше сиятельство, - я сделал знак, и управляющий с поклоном вышел, - что такого серьёзного привело вас в мой дом?

- Сеньорита Паула, - кратко ответил он, - мы любим друг друга, и я прошу вашего благословения, как её опекуна, чтобы она переехала ко мне.

- Эм-м-м, - я сделал вид, что сильно удивился, - простите ваше сиятельство, но вам не шестнадцать лет, и вы женаты, чтобы просто заявлять мне подобное.

- Я это прекрасно понимаю, граф, - мужчина смутился, - поэтому пришёл поговорить с вами, как мужчина с мужчиной.

- Паула мне говорила о вас, - словно нехотя произнёс я, - но, чтобы между вами всё настолько далеко зашло…

- Я понимаю, вы о ней беспокоитесь, ваше сиятельство, - кивнул он, - лучшего опекуна, чем вы ей и пожелать нельзя, но птенцы должны учиться летать, сеньор Иньиго.

- Согласен сеньор Антонио, но их не должны потом возвращать в гнездо, после того как ими попользовались, - я пристально посмотрел на него, - я дам вам благословение только при одном условии.

- Каком же, сеньор Иньиго? – склонил голову мужчина.

- Вы перепишите своё завещание, и упомяните её в нём, что если с вами что-то случится, ваши наследники обязаны будут выплачивать ей пожизненное содержание в размере десяти тысяч флоринов в год, также в нём должен быть ещё один обязательный пункт. Что если вы или ваши наследники, захотите снова переписать завещание или отказаться от её содержания, то брошенной девушке будет положена единовременная выплата в размере пятидесяти тысяч флоринов.

- Но я не собираюсь её бросать, сеньор Иньиго?! – удивился он, - зачем такие абсурдные требования? Жена и мои родственники точно будут против подобного.

- Что же маркиз, тогда я лучше предпочту отдать Паулу замуж за порядочного и работящего ремесленника, чем отдавать её в руки дворянина, который хочет просто воспользоваться её чистотой и наивностью, - пожал я плечами.

Мужчина грозно посмотрел на меня, на что я спокойно заметил.

- А пока вы думаете, я предприму кое-какие меры. Паула!

Через пару минут дверь открылась и с поклоном вошла девушка. Увидев маркиза, она радостно вскрикнула и едва не бросилась к нему. Мужчина тоже потянулся к Пауле и только мой взгляд остановил их от объятий.

- Дорогая, - обратился я к ней, - маркиз заявил о своих чувствах к вам и попросил благословить вас. Это правда?

- Да сеньор Иньиго, мы любим друг друга, - талантливая актриса бросила в сторону мужчины такой влюблённый взгляд, что даже я бы поверил, не знай правды.

- Я поставил ему пару условий, чтобы вы воссоединились, - продолжил я, - я не хочу, чтобы через год-другой, когда ты ему надоешь, он выкинул бы тебя улицу с ребёнком, оставив вас в полной нищете.

- Ваше сиятельство, я полностью доверяю вам, - склонила голову Паула, - будет так, как вы скажете.

- Пока маркиз думает, я запрещаю вам видеться, - кивнул я, - и если он так и не решится взять на себя за вас полную ответственность, как это сделал я, то вам придётся расстаться.

На глазах девушки появились слёзы, она с тоской посмотрела на маркиза, но послушная моей воли, низко поклонилась.

- Подумайте ваше сиятельство и возвращайтесь, - обратился я уже к задумчивому маркизу.

Тот попрощался и вышел из комнаты, бросив на Паулу всего один взгляд.

Едва тяжёлая поступь мужчины перестала быть слышна, как всего за секунду девушка преобразилась. Покорность и робость тут же пропали, на меня посмотрели весёлым и живым взглядом.

- Сеньор Иньиго, чем вы так прижали моего несчастного влюблённого? – иронично поинтересовалась она, - что он даже забыл обо всех своих словах любви, которыми так щедро осыпал меня в постели?

- Ответственность Паула, - покачал я головой, смотря на подобную мгновенную трансформацию, - всего лишь предложил взять на себя полную ответственность за твою жизнь.

- Мне с ним не встречаться и не писать? – поинтересовалась она.

- Встречаться точно нет, разогреем его чувства разлукой, - улыбнулся я, - но кратенькие записочки, переданные тайно через Бернарда, почему бы и нет.

- Хорошо сеньор Иньиго, всё будет сделано, - серьёзно ответила девушка.

- Ну что же, нам остаётся только ждать, и смотреть, что выберет маркиз, чувства или деньги.

- Я почему-то ставлю на чувства, сеньор Иньиго, - цинично заметила Паула, - маркиз в постели и правда был горяч, словно неопытный юноша.

- Что же дорогая, в любом случае мы это весьма скоро увидим, - не стал я спорить с ней.

***

Маркиза хватило ровно на три дня. Всё же любовь и правда лишает людей мозгов, так что он приехал утром в воскресенье с нотариусом, и мы весьма быстро согласовали все пункты, поскольку они были крайне просты. Торговался маркиз только за суммы выплат, объясняя это тем, что в случае его смерти, родственники откажутся платить Пауле хоть сольдо, поэтому ему придётся сейчас создать в банке специальный счёт, куда положить оговоренную сумму на её содержание. Поэтому-то нужно было, чтобы она была поменьше, поскольку разом столько средств будет собрать для него большой проблемой.

Я разумеется пошёл ему на встречу со словами, что меня заботит не сумма как так таковая, а его готовность взять ответственность за судьбу сироты. Он со мной тут же согласился, и мы весьма быстро пришли к согласию, подписав документы, в том числе и позвав Паулу, поскольку она значилась там, как получатель пожизненной ренты, если с маркизом что-то случится.

Видя, как при взгляде на документ через показную робость и покорность девушки прорываете радость, я ощутил уколы совести. Всё же как-то нехорошо было так поступать с хорошим человеком. Уколы становились всё сильнее, и я не выдержал, обратившись к Пауле и нотариусу.

- Прошу вас выйдите на минуту, я задам маркизу только один вопрос.

Когда они вышли, маркиз удивлённо посмотрел на меня.

- Ваше сиятельство, - я задумчиво посмотрел на него, - я не хочу, чтобы вы подумали, что я хочу воспользоваться вами чувствами, поэтому задам вопрос. Вы знаете, о том, что в случае смерти вашей и вашего брата, за титул может разгореться война?

- Разумеется граф, - спокойно ответил он, - это весьма вероятно, поскольку мы оба бездетны и мало шансов на то, чтобы в нашем возрасте они появились.

- У меня с Его высочеством Альфонсо хорошие отношения, - я внимательно посмотрел на маркиза, - что, если вы откажитесь от титула маркиза, в обмен на титул графа? Сохраните часть земель в Сардинии, а главное жизнь ваших родных не будет в такой опасности, как сейчас, в случае вашей преждевременной кончины.

- Меня не страшит эта угроза, сеньор Иньиго, - с вызовом посмотрел на меня маркиз Ористано, -я и мой брат готовы отстаивать титул наших предков с оружием в руках, даже против своего короля.

- «Проблема в том, идиот, что с оружием и открытым забралом на тебя никто и не идёт, - я закусил губу, чтобы не проболтаться ему и не сказать лишнего».

- Вы уверены, ваше сиятельство? – дал я ему последний шанс, - титул графа ничем не хуже маркиза.

- Я не могу на это согласиться, сеньор Иньиго, - он резко качнул головой, - вы как дворянин, должны меня понимать.

- Конечно я понимаю ваше сиятельство, просто хотел быть с вами честен, не вы один беспокоитесь за судьбу Паулы, а в случае вашей смерти, она останется одна и с разбитым сердцем от горя утраты, - вздохнул я, поняв, что уговаривать его бесполезно.

- Я сразу понял, что вы человек чести, сеньор Иньиго, - с благодарной улыбкой поклонился он мне, - и благодарен за вашу заботу обо мне и Пауле.

- Что же, тогда больше нет никаких преград, - вздохнул я, поскольку для очистки своей совести сделал всё, что мог, - зовите Паулу и нотариуса. Когда вы её хотите забрать?

- Лучше всего сегодня, я слышал о вашем поединке, - смутился он.

- Тогда конечно, если она сама не против, то это и правда будет хорошим выходом из ситуации, в которую нас поставил один чересчур пылкий юноша.

В комнату вошли девушка и нотариус, мы поставили все подписи, каждый взял по экземпляру завещания и договора, и Паула тут же целомудренно подала руку маркизу, который пылко её поцеловал.

- Если ты согласна дорогая, можешь собирать вещи, маркиз и я хотели бы чтобы новости об окончании поединка ты узнала уже будучи в полной безопасности под его защитой, - обратился я к ней.

Паула кивнул и посмотрела на маркиза Ористано.

- Я буду ждать тебя внизу, - быстро кивнул он.

Когда она и нотариус ушли, маркиз повернулся ко мне.

- Я ваш вечный должник сеньор Иньиго, знайте это, - серьёзно сказал он, - Паула словно подарила мне вторую жизнь.

- Постараюсь не злоупотреблять вашим доверием маркиз, - кисло ответил я, прощаясь с ним, поскольку знал, что он очень сильно ошибался на мой счёт. Но выбор был сделан, королевская милость и главное лицензия, были мне дороже, чем его судьба. Я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что Альфонсо V не забудет оказанную ему услугу подобного рода.

Маркиз вскоре уехал вместе с девушкой, поскольку она взяла с собой только те вещи, которые поместились в один небольшой сундук, создавая видимость того, что она и правда очень скромна в быту. А вот её огромный гардероб, а главное драгоценности, которые я ей дарил или она выпрашивала меня купить ей, остались у нас в доме.

Проводив Паулу, я позвал Бернарда. Нужно было одеваться и самому, поскольку скоро за нами должен был заехать граф Латаса.

- Ты как? Готов? – поинтересовался я у невозмутимого швейцарца.

- Если не будет сильно дрыгаться, быстро пущу ему кровь и закончу поединок, сеньор Иньиго, - кивнул Бернард.

- Надеюсь, что так и будет, - вздохнул я.

- Если вы хотите, сеньор Иньиго, - на меня задумчиво посмотрел наёмник, - я могу ему и поддаться. Мне не привыкать штопать себе шкуру.

- Я не отдам тебе такого приказа Бернард, - я строго посмотрел на него, - твоя жизнь мне дороже чем его, даже несмотря на последствия.

- Благодарю вас сеньор Иньиго, я в этом не сомневался, - швейцарец был явно доволен моим ответом.

Ждать нам долго не пришлось, едва меня одели, и я немного перекусил, как Алонсо оповестил о подъехавшей повозке графа. Чтобы ему не подниматься, я сказал передать ему, что мы выходим.

- Добрый вечер Иньиго, - поздоровался он со мной, когда мы с Бернардом сели в его повозку.

- Добрый вечер Сергио, - поздоровался я, видя, как он поджав губы, рассматривает швейцарца.

- Помириться Габриэле так и не хочет? – поинтересовался я, когда он сказал кучеру, что мы можем ехать, - вы знаете Сергио, что я не хочу напрасного кровопролития.

- Я знаю Иньиго, и оттого ещё больше печалюсь, - с тяжким вздохом признался он, - к тому же примирение точно невозможно.

- Что случилось? – удивился я.

- Чтобы я перестал к нему приставать с этим, он пригласил посмотреть поединок всех своих знакомых, - граф разочарованно покачал головой, - какой же идиот, господи.

- Что же, значит мы скоро с ним встретимся, - кивнул я и мы замолчали, поскольку ситуация и правда была непростой.

Граф беспокоился за сына, но, с другой стороны, он был дворянином и прекрасно понимал, что ситуация зашла уже настолько далеко, что назад откатить нельзя. У меня выбора так и так не было, кроме как выставить Бернарда, который точно был лучшим бойцом, из тех людей, кто мне служили.

Вскоре мы выехали за городские ворота и проехали совсем немного, остановившись в небольшой роще, где уже стояло не меньше десяти повозок. Рядом же с парнем находилось пять молодых людей, которые явно показывали ему какие-то новые приёмы, которые должны ошеломить и удивить его соперника.

Увидев нашу повозку, они все резко замолчали и повернулись к нам.

Бернард вышел первым, затем вынес меня и усадил на стул, который привёз Алонсо, который стоял вместе с приглашённым мной на всякий случай врачом, и кусал губы.

- Сеньоры, позвольте вам сказать, что начинается судебный поединок между сеньором Габриэле Латаса и графом Иньиго де Мендоса, примирение невозможно по желанию сеньора Габриэле Латаса, - граф спустившийся с повозки, сказал громко и чётко, обращаясь ко всем присутствующим, будто говорил не о собственном сыне.

- Да рассудит вас Господь, - он показал Бернарду и Габриэле, что они могут сходиться.

Я же, глядя как к полянке продолжают и продолжают пребывать повозки, составляя импровизированный круг, задумался, поскольку в голову мне пришла, тогда казавшаяся, отличая идея.

- Можете приступать господа, - граф проверил мечи поединщиков, чтобы они были одного веса и длины, после чего пригласил пройти в центр круга, который он очертил носком своего сапога.

Я поднял руку.

- Сеньор Иньиго? – граф с удивлением повернулся ко мне, - что-то случилось?

- Да, замена бойца, - кивнул я, - вместо Бернарда, я буду драться сам.

- Вы?

- Сеньор Иньиго!

- Нет!

Различные голоса вскрикнули одновременно, но приняв решение, я был неумолим.

- Вы же даже ходить не можете, граф, - Сергио обеспокоенно посмотрел на меня, - да и меч не поднимите.

- Будем драться как есть, - отмахнулся я от подобной ерунды, - Бернард, поставь меня в круг!

Ослушаться меня он не мог и хотя ему явно не хотелось этого делать, он подняв меня на руки, снял со стула и принёс на нужное место. Правда со стоянием были точно определённые проблемы, так что пришлось ещё потратить некоторое время на то, чтобы мне вырубили рогатину из ближайшего дерева, и я смог упереть её в подмышку, чтобы просто относительно ровно стоять на дрожащих ногах. Меч я разумеется поднять не смог, так что просто взялся за рукоятку и приподнял его от земли насколько смог правой рукой. Затем поднял спокойный взгляд на изумлённого юношу, который смотрел за всеми этими моими приготовлениями и не понимал, что ему делать.

- Вы сказали, что я трус, сеньор Габриэле, - обратился я к нему, - вот я перед вами. Деритесь!

- Но…но…, - он смотрел по сторонам, но там люди были в ещё большем шоке от случившегося, чем он и никто ему толком ничего не мог посоветовать.

- Сражайтесь! – прошипел я, поскольку почувствовал, что ещё пара минут и просто сам по себе упаду на землю, даже несмотря на подпорку в виде рогатины. Всё же мои ноги точно не были предназначены для того, чтобы на них опираться столь долгое время.

Габриэле сжал зубы, видимо вспомнил то, что он обо мне думал и сделав шаг, просто опустил меч и первым движением по клинку, легко выбил рукоять моего меча из руки, вторым ударом он решил пригвоздить меня к земле. На всё, что меня хватило и к чему я готовился, это сделать ровно одно движение, чтобы он меня не убил, а лишь пропорол кожу и скрипнул лезвием по рёбрам. Одежда и кожа от соприкосновения с боевым оружием тут же разошлись и крови хлынуло столько, что она мгновенно пропитала одежду и чулки.

- Первая кровь! Поединок окончен! – граф Латаса бросился на площадку и своим мечом остановил следующее движение оружия своего сына.

- Этого недостаточно отец! – возмутился тот, - я не удовлетворён!

- Ты победил идиот, - злобно прошептал тот, чтобы его не слышали окружающие, - в поединке с немощным человеком! Не позорь меня и себя ещё больше!

- Но…, - тот пытался пройти мимо отца, который громко объявил во всеуслышание.

- Поединок окончен! Победил сеньор Габриэле Латаса. Благодарю вас, что были свидетелями.

Затем несмотря на сына, он сам подхватил меня на руки и не обращая внимания на льющуюся у меня кровь, мгновенно испачкавшую и его одежду, едва ли не бегом подбежал к врачу, которого я так предусмотрительно попросил привести Алонсо и тот сразу стал оказывать мне помощь.

- Я обработал рану, ваше сиятельство, - обратился он ко мне, когда срезал одежу и убрал всё лишнее, - теперь нужно зашить её.

- Что вы тогда ждёте сеньор? – я удивлённо посмотрел на него.

- Будет больно, ваше сиятельство, и обычно я даю пациентам обезболивающее, - вежливо сказал он, смотря на взрослых кругом нас и не понимая, почему никто не говорит ни слова, когда говорю я.

- Делайте вашу работу доктор, - просто ответил я, зная, что эти его обезболивающие, это на самом деле наркотики. Привыкание к ним мне совершенно не было нужно.

Он стал и правда штопать меня, словно швея порванную одежду и было больно. Временами я даже терял сознание, но спустя какое-то мгновение открывал глаза, поскольку под нос мне подсовывали какую-то вонючую гадость, чтобы снова наблюдать, как мне сшивали края довольно длинной раны. Я не издал за всё время ни звука, видя, как мужчины переглядываются, стоя рядом с нами.

- Готово, ваше сиятельство, - врач по локоть в крови, уже при свете принесённых факелов, закончил свою работу.

- Сколько вам пообещал Алонсо за эту работу, доктор? – у меня перед глазами мелькала стая белых мушек, видимо от большой потери крови.

- Десять флоринов за этот выезд, ваше сиятельство, - склонил он голову.

- Переезжайте жить ко мне в дом на полный пансион, - продолжил я, - после моего выздоровления получите пять сотен. Согласны?

- Разумеется ваше сиятельство, - тут же согласился он, - только прошу разрешить мне заехать домой, отменить все приёмы и собрать вещи.

- Алонсо, сопроводи доктора, - приказал я и управляющий с беспокойством посмотрев на меня, с поклоном повёл его к другой повозке.

- На этом всё Сергио? – я повернулся к графу, - официальная часть закончена?

- Более чем Иньиго, - склонил он голову, - я уже без вас составлю описание поединка, его результат и завтра отвезу акт в магистрат.

- Благодарю вас Сергио, - кивнул я, едва не теряя сознание.

- Бернард берите мою повозку, я доеду с друзьями, - граф обратился к швейцарцу.

- Конечно ваше сиятельство, благодарю вас, - поклонился он и аккуратно подняв меня, понёс к повозке.

- Неси меня аккуратнее болван…, - успел проворчать я, прежде чем окончательно потерял сознание от потери крови и боли.

Глава 5

Очнулся я от запаха цветов, который упорно бил мне в нос, вызывая раздражение. Полежав минуту, другую, я стал злиться, поскольку противный запах множества разных цветов никуда не уходил, поэтому пришлось открыть глаза. Первое, что бросилось мне, это куча каких-то коробок, ваз с проклятыми вонючими цветами и стопки писем. Всё это, вокруг моей кровати.

- Что это за лавка безумного флориста? – поинтересовался я вслух, - где я?

Слева от кровати я заметил движение и уже в следующую минуту на коленях рядом со мной оказалась Паула, слёзы из глаз которой потоком вырвались и затопили мою кровать. Я конечно шутил, но до этого было совсем недалеко. Девушка плакала навзрыд, будто у неё умер близкий человек.

- Что случилось Паула? – поинтересовался я у неё, - что за слёзы?

- Мы думали, что уже вас поте-р-р-р-я-я-ли! – слова, за потоком слёз и всхлипов, едва были слышны.

- Ха, не дождётесь! - самодовольно заметил я, морщась от стягивающих швов на боку, которые жутко болели и чесались, да и сама рана ощущалась как постоянный очаг пульсирующей боли, - так ты не ответила, что это такое?

Я показал кистью на окружающий меня бардак в виде писем, цветов и коробок.

- Это скопилось сеньор Иньиго, - на меня поднялся взгляд карих, зарёванных и красных глаз, - за те два дня, что вы были без сознания.

- Два дня? – изумился я, но тут желудок издав громкие булькающие звуки подтвердил слова девушки.

- Да сеньор Иньиго, - кивнула она, шмыгнув красным носом, - я и врач меняли друг друга у вашей кровати. Разрешите я его позову, он должен спать снизу в своей комнате.

- Зови конечно, - разрешил я, - заодно позови Алонсо, чтобы вынес всё это из моей комнаты.

- Слушаюсь, сеньор Иньиго, - девушка кивнула, поднялась с колен и быстро вышла.

Вернулась она с обеспокоенным врачом и управляющим, которые при виде меня, находящимся в ясном уме, облегчённо вздохнули.

- Разрешите, сеньор Иньиго? – попросил меня врач, подходя ближе, - мне нужно осмотреть вас, ваша рана тревожит меня всё больше.

- Конечно доктор, - кивнул я, и он откинув одеяло с моей тушки, затем с помощью Паулы и Алонсо повернул меня и снял сорочку. То с каким проворством они это проделали втроём, показывало, что делали они такую процедуру далеко не в первый раз.

Наклонив голову, я сам посмотрел на рану, с которой врач снял повязки. Красные воспалённые края, стянутые нитью и сочащаяся сукровица подсказали мне, что с раной действительно не всё в порядке. Доктор это подтвердил.

- Похоже в рану всё же что-то попало, - вздохнул он, повернув голову ко мне, - я сожалею ваше сиятельство, но мне придётся её вскрыть, чтобы ещё раз почистить.

Вспомнив о той боли, которая сопровождала меня прошлый раз, я поморщился.

- В этот раз тогда под моим руководством доктор, - ответил я, - для начала нам нужны будут медный таз, горячая вода, спирт или самое крепкое вино, а также чистые повязки.

Доктор с удивлением посмотрел на меня.

- Вы разбираетесь в медицине, ваше сиятельство?

- Читал труды Гиппократа и Галена, в оригинале, - проворчал я и у врача резко пропало желание со мной спорить.

Через час всё принесли, я заставил сначала прокипятить все его инструменты в тазу, затем помыть руки и протереть всё это ещё и спиртом, который нашли в аптечной лавке у мудехар.

- Так, ну а дальше давайте сами, я в этом уже я не специалист, - повернулся я боком к нему.

- Можно поинтересоваться ваше сиятельство, - спросил он, разрезая первые нити, чтобы убрать их из шва.

Я поморщился от боли, поскольку она плеснула мне в мозг, словно я схватился за раскалённый металл.

- Да? – простонал я. Сегодня кругом не было большого количества зрителей, так что я мог не сдерживаться.

- Зачем мы кипятили инструменты и протирали их спиртом? – доктор явно был заинтересован.

- Врачи древности проводили эксперименты, - вдохновенно соврал я, - раны быстрее заживали, если проделывать эти простые манипуляции. Почему это происходит я не знаю, лишь передаю вам то, что читал.

Доктор задумчиво покивал, продолжив работу, вызывая у меня новые стоны.

В дверь постучали, затем она приоткрылась и внутрь заглянуло лицо на время нанятой служанки.

- Ваше сиятельство, - обратилась она ко мне, но увидев открытую рану и кровь, побелела и стала оседать на пол.

- Паула, - вздохнул я, - позови Бернарда.

Девушка, которая не только спокойно смотрела на рану, но ещё и помогала доктору, кивнула и сходила за швейцарцем, который подняв служанку с пола, унёс её.

- А ведь она явно непросто так приходила, - сказал я вслух, - ш-ш-ш!

- Простите ваше сиятельство, но вы сами сказали обработать края раны спиртом, - извинился доктор.

- Да я без претензий, просто малоприятная процедура, - вздохнул я.

- Схожу узнаю, - Паула вышла, но вернулась довольно быстро.

- Она приходила сказать, что прибыл граф Латаса, сеньор Иньиго, - озвучила она вслух.

- Ну, скажи ему, что меня сейчас штопают, но если ему срочно, то может поприсутствовать, - хмыкнул я, снова зашипев от боли.

Она поклонилась и вскоре в комнате появился граф.

- Иньиго, рад видеть вас в добром здравии, - поприветствовал он меня, будто надо мной не стоял врач и не копался при этом в моей ране.

- Ш-ш-ш! – прошипел я, когда врач снова проткнул кожу иголкой, и тоже с ним поздоровался, - и вам не хворать ваше сиятельство. С чем прибыли?

- Удостовериться, что с вами всё в порядке и спросить, не нужна ли моя помощь, - спокойно сказал он.

- Всё хорошо, - хмыкнул я, - вроде бы. Кстати Сергио, откройте мне тайну, почему моя комната завалена письмами, цветами и подарками?

- Жители Неаполя, Иньиго, - улыбнулся он мне, - все как один восхищены вами.

- Да? – поморщился я от боли, - а раньше они не были значит мной восхищены?

- Теперь у вас Иньиго появилась одна черта, которой вам до этого не хватало, - граф явно получал удовольствие от разговора, да ещё и видя, как я страдаю под руками врача.

- Это какая же? Я прямо теряюсь в выборе, - иронично поинтересовался я.

- Поступок Иньиго, - тут он стал серьёзен, - мужской поступок, достойный дворянина.

- Я не очень понимаю вас Сергио, можно подробнее?

- У вас есть титул, деньги, знаменитый род, даже женщина рядом, - пожал он плечами, - но ввиду вашего возраста и непривычной внешности, мало кто понимал, как к вам относится. После поединка, всем стало всё понятно. Вы – настоящий мужчина и дворянин. Отсюда и восхищение вашим поступком, когда вы сами встали под меч моего сына, не страшась, что вас убьют, хотя это было весьма вероятно.

- Как он кстати? Всё хорошо?

- Опозорен, - почему-то довольно сказал граф, - но зато теперь полностью послушен моей воли. К тому же хорошо, что он этот урок получил сейчас, а не после моей смерти, когда он станет главой рода.

- В моём воспитании как-то западает всё, что касается этикета, - вздохнул я излишне трагично, - если он опозорен, то почему довольны вы Сергио?

- Я был вашим помощником Иньиго на этом поединке, а значит род поддержал в моём лице вас, а не его, - пожал плечами дворянин, - так что утром за завтраком Его высочество кратко заметил, что никогда не сомневался в чести рода Латаса.

- Даже король об этом знает?! – схватился я за голову, вызвав смех графа.

- Иньиго, Неаполь маленький город для подобный событий, и хотя судебные поединки проходят довольно часто, но их обычно проводят без свидетелей, в вашем же случае их было столько, что уже наутро весь город знал о произошедшем. Поэтому не удивляйтесь повышенному к вам вниманию.

- Я закончил, ваше сиятельство, - моё мучение наконец закончилось, и доктор наложил перевязку, а также с помощью Паулы и Алонсо снова надел на меня сорочку.

- Благодарю вас доктор, можете отдыхать, - сказал я и добавил, посмотрев на девушку и управляющего, - вы пока тоже.

Все с поклонами вышли, оставляя нас с графом одних.

- Насчёт короля, - тихо сказал я, когда граф по моему жесту поднялся со стула и пересел ближе, - маркиз в руках Паулы, маркиза в ярости уехала домой. Мне кажется, я свою часть сделки выполнил.

- Не совсем Иньиго, обнаружилась непредвиденная проблема, - граф Латаса серьёзно посмотрел на меня, - родня его жены почуяла чем пахнет это расставание и сейчас в полном составе направляется в Неаполь.

- И что теперь? – я внимательно посмотрел на него, - нам то какое до этого дело?

- У меня есть достоверные сведения, что они планируют убрать Паулу от маркиза любой ценой и снова воссоединить семью, - пожал он плечами.

- Любой ценой? – нахмурился я, - вплоть до убийства?

Граф лишь пожал плечами, но и так было понятно, что за маркизат Ористано родственники порвут любого на части, а не только маленькую девушку.

- Как-то этого не было в вашем первоначальном плане Сергио, - я задумчиво посмотрел на него, понимая, что кажется мы вляпались в крупные проблемы. Смерть Паулы меня абсолютно не устраивала.

- Не было, - легко согласился он, - поэтому вам нужно решить самому, что для вас важно, а что нет.

Я задумался, поскольку он явно намекал, что король не хочет сам принимать решение в отношении своего верного вассала, но предоставляет эту возможность мне.

- Девочка мечтает о дворянстве, не титульном, но наследуемом, - я поднял на него взгляд.

- Это решаемый вопрос, ведь она сирота, - пожал плечами граф, словно говорил о пустяке, - её усыновит тот род, который попросит Его высочество.

- «Проблема в том дорогой граф, что её родители живы, - вздохнул я, не став озвучивать это вслух, не посоветовавшись перед этим с Паулой».

- Скажу вам откровенно Сергио, - серьёзно обратился я к нему, - мне не нравится, когда планы так коренным образом меняются. Это вносит сумбур в такой любимый мной порядок.

- Это мало кому нравится Иньиго, но такова реальность, - граф был само спокойствие, - лицензия и дворянство, в обмен на одну жизнь. Что может быть проще.

Этим он окончательно подтвердил мои собственные мысли о том, что бедного маркиза буквально списали со счетов, ведь момент для этого был самый наилучший, поскольку его смерть спишут на жену и её родственников, а не на Паулу или короля.

- «Если бы одну жизнь, - вздохнул я про себя, обдумывая, какой ответ дать графу, - нужно будет куда-то увозить родителей Паулы из Аликанте, обеспечивать им жизнь и всё за свой счёт».

- Мне нужно поговорить с Паулой, - наконец решил я, - как понимаете, только она может осуществить подобное.

- Конечно Иньиго, - граф Латаса поднялся на ноги, - пишите, как будете готовы. Мы со своей стороны поддержим любую версию произошедшего.

- До скорой встречи Сергио, - кивнул я, прощаясь с ним.

Когда дворянин ушёл, я позвал Паулу. Девушка зашла и встала у кровати.

- Сядь, - я похлопал ладошкой по кровати, и она изумлённо на меня посмотрела, поскольку я редко ей это разрешал.

- Сеньор Иньиго? – меня обдало запахом её благовоний.

- Небольшие проблемы, - я посмотрел на красивое лицо с идеальными линиями, достойными кисти любого художника, - тебе придётся отравить маркиза.

- Я готова, - легко согласилась она.

- У тебя нет ни чувств, ни привязанности к нему? – удивился я.

- Никаких сеньор Иньиго, вы приказали, я с ним переспала, - кивнула она.

- Хорошо, когда ты к нему должна вернуться?

- Маркиз сам отпустил меня к вам, когда узнал о вашем ранении, но с нетерпением ждёт моего возвращения.

- Тогда возвращайся после этого разговора, мне нужно знать его распорядок дня, список встреч и прочее, - решил я, - хочу узнать о его жизни и решить, когда это сделать лучше, чтобы не подставить тебя.

- Слушаюсь, сеньор Иньиго, - кивнула девушка.

- О яде и прочем я позабочусь сам, - добавил я, - не пущу это дело на самотёк.

- Как скажете, сеньор Иньиго.

- Да и ещё, - вдохнул я, - в обмен на эту услугу я попросил для тебя наследуемое дворянство…

Я не успел закончить, как девушка с расширенными от удивления глазами наклонилась вперёд и схватив мою руку, прижалась к ней лбом. Я сразу почувствовал, как намокает моя кожа.

- Ты всё же решила закончить своё дело, по моему утоплению, - проворчал я, не сильно вслушиваясь в слова её благодарности, поскольку нужно было решить один вопрос.

- Погоди благодарить, поскольку дворянство будет через удочерение, а твои родители живы, - поспешил озвучить я его, - куда их можно переселить? В другой город или лучше всего в другое королевство?

На меня поднялся взгляд чистых глаз.

- Я не хотела вам говорить, сеньор Иньиго, - нехотя призналась она, - но я не собиралась возвращаться в Аликанте из этой поездки.

- Это ещё что за новости? – удивился я, - как это?

- Я продала дом, и дала яд родителям тем утром, когда мы уезжали, - перечислила она эти два события так, будто для неё они стояли в одном ряду по важности, - весьма вероятно, что они уже мертвы и я сирота, как это и было всем объявлено.

Сказать, что я удивился, было ничего не сказать. Я-то всё время думал, что это я чёрствое и бессовестное чудовище, которое идёт к своим целям по головам людей, а оказалось, что я пушистый зайчик, по сравнению с сидящей рядом со мной девушкой с ангельской внешностью. Убить собственных родителей и говорить это с ровно той же интонацией, как и сообщить мне о продаже дома? Это было выше моего понимания. Я впервые понял, что видимо сильно недооценил Паулу, а главное её стремление начать свою жизнь заново.

Я протёр пальцами глаза, у меня просто не было слов, чтобы ей что-то сказать.

- Сеньор Иньиго? – Паула дотронулась до моей руки вновь, - вы меня теперь презираете?

- А? Нет, – я стал приходить в себя, поскольку отчётливо понял, что если Паула с такой лёгкостью отравила родителей, то моя просьба отравить маркиза, для неё всё равно, что прибить на кухне тапочком таракана. Ноль эмоций, только брезгливое чувство, что испачкалась при этом обувь.

- Пообещай мне, что впредь не будет никакой самодеятельности, - я смирил бушующие у меня в душе эмоции и посмотрел на неё с каменным выражением на лице, - это может нарушить мои планы, а этого мне совершенно не хочется.

Глаза девушки расширились от радости, она подняла мою руку в своих и осыпала её горячими поцелуями.

- Спасибо, сеньор Иньиго. Спасибо!

Она продолжая держать мою руку, спросила.

- Рассказать вам почему я это сделала? Вы раньше хотели знать.

- Нет Паула, сейчас меня не интересуют подобные мелочи, - покачал я головой, - просто прошу следующий раз согласовывать со мной свои поступки.

- Конечно сеньор Иньиго, я просто боялась, что вы осудите меня за это и прогоните от себя, - она снова стала целовать мою руку, явно сильно обрадованная, что рассказала мне и я не стал её прогонять.

- Давай сосредоточимся на маркизе, - я вытащил свою ладонь из её рук, - сейчас это важнее.

Девушка тут же закивала.

- Конечно сеньор Иньиго, рассказывайте, что мне делать, я всё выполню.

Глава 6

18 мая 1457 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

- Указ Альфонсо V, о том, что ломбардами в королевствах Арагон, Сицилия, Сардиния, Наварра и Непольское королевство, может заниматься только граф Иньиго де Мендоса, - граф Латаса протянул мне указ, с подписью короля, а также оттиском малой королевской печати.

- Известия об этом указе в магистраты городов, будут разосланы в ближайшее время, - добавил он, пока я с ним ознакомлялся.

- Отлично Сергио, отлично, - кивал я, поскольку его составили слово в слово, как я и хотел. Никто не сможет теперь оспорить эту лицензию, до самой моей смерти.

- Сеньорита Паула остаётся в Неаполе, как я понял? – поинтересовался он у меня.

- Да, новая семья тепло её приняла, вместе с моим приданым для неё и приданным, доставшимся бедной девушке от так неожиданно покинувшего нас и этот свет, маркиза, - хмыкнул я.

- Ну род Джудиче небогат, но зато имеет древние корни, - улыбнулся граф, сидя напротив меня, - а новая фамилия надеюсь позволит забыть ей те ужасы, которые пришлось пережить совсем недавно.

- Да, смерть любимого человека стала для неё большим потрясением, - цинично сказал я, при этом сделав грустное лицо, - а ведь они совсем недавно полюбили друг друга.

- Маркиз даже собирался писать прошение в Рим о разводе с женой, так что девушка больше всех потеряла от его смерти, и ни тени подозрения не упало на неё, - согласился со мной граф.

- Упокой господь его душу, - перекрестился я, и граф Латаса следом за мной.

- Также неофициально, - понизил он голос, - Его высочество выражает вам личную признательность и говорит, что всегда будет рад вас видеть в своём дворце.

- Постараюсь не злоупотреблять доверием Его высочества, - пожал я плечами, - к тому же, мне есть чем заняться.

Тут я поднял указ короля, который держал в руке и легонько помахал им в воздухе.

- Налоги с вашей деятельности Его высочество также ожидает с большим нетерпением, - улыбнулся граф, - на этом у меня всё Иньиго. Сделка завершена.

- Благодарю вас Сергио, - я склонил перед ним голову, - приятно иметь тех деловых партнёров, которые не пытаются тебя обмануть.

- Его высочество сказал примерно тоже, только другими словами, - поклонился и он мне, затем вставая со стула и подходя ближе, протягивая руку.

- Ну и от меня, как от отца, тоже вам Иньиго большая благодарность, я ваш должник за сына, - очень серьёзно сказал он, - я понимаю, что вы рисковали собой, чтобы он не пострадал.

- Сергио, - я пожал ему запястье, но покачал головой, - вы столько раз помогли мне, я просто поступил так, как был должен.

- Как дворянин, - кивнул он, - когда вы уезжаете?

- Доктор сказал, что путешествовать мне нужно с осторожностью, но в планах у меня теперь большое желание посетить Флоренцию. Так что скорее всего в эти выходные я отбуду.

- Буду ждать от вас вестей, а Его высочество налогов, - улыбнулся он и попрощавшись ушёл.

- Паула! – позвал я девушку, которая теперь передвигалась только в сопровождении слуг и двух служанок, как и было положено порядочной девушке из дворянской семьи.

Оставив сопровождающих, она зашла ко мне, поскольку я официально был признан её опекуном, и давал согласие в церкви, на то, чтобы её удочерили в другом роду.

- Сеньор Иньиго, - девушка опустилась на колени передо мной и прижалась к моим ногам.

- Прекратите, сеньорита Паула Джудиче, - улыбнулся я, - девушке из приличной семьи не пристало так себя вести.

Паула посмотрела на меня с восхищением, но по жесту моей руки поднялась и села на соседний стул, расправив платье.

- Я просил тебя прийти, чтобы сообщить, что закончил все дела в Неаполе и уезжаю, - сказал я, видя, как она мгновенно расстраивается.

- С трепетом и страхом ждала этого дня, сеньор Иньиго, - вздохнула она, - но вы знаете, что я не хочу возвращаться обратно.

- Конечно, так что с лёгким сердцем я оставляю тебя здесь, - кивнул я, - теперь, когда ты обеспеченная девушка, тебе нет нужды в моём содержании. Рассчитывай отныне на свои силы.

- Будут указания сеньор Иньиго? С кем мне налаживать отношения? – внимательно посмотрела на меня девушка, к своему уму даже не став спорить по этому поводу.

- Меня интересует внебрачный сын короля Альфонсо V, герцог Калабрийский, Ферранте де Арагон, - кивнул я, - жестокое и порочное создание, просто удивительно, как это могло родиться от такого великого короля, как Альфонсо V.

- Слухи о нём в городе не очень, - согласилась со мной Паула.

- Он женат на Изабелле де Клермон, но имеет при этом кучу любовниц, - я задумался, как аккуратно сказать ей, чтобы она в порыве энтузиазма бросившись выполнять мой приказ, не попала бы в неприятности.

- Ферранте самый вероятный кандидат на правление в Неаполитанском королевстве, после смерти короля Альфонсо, - решил я по-другому поставить ей задачу, - и он своей странной любовью любит жену, изменяя при этом ей налево и направо. Так что нечего и думать, чтобы он с ней расстался.

- Мне тогда нужно стать его любовницей? – поинтересовалась у меня спокойно Паула.

- Давай для начала подружись с его женой, - покачал я головой, - я немного помогу тебе в этом и завтра ты поприсутствуешь со мной на встрече с ней. Я попросил её аудиенции перед отъездом, чтобы выразить своё уважение перед её покойным отцом, которого якобы знал мой дедушка. Хотя может он и правда знал его, но я не успел его об этом спросить.

Паула улыбнулась моей шутке и кивнула

- Что надеть? – деловито поинтересовалась она.

- Насколько я смог собрать информацию о ней, Изабелла женщина строгих нравов, образованная и очень религиозная, - сообщил я Пауле, - поэтому оденься скромно, без лишних украшений.

- Слушаюсь, сеньор Иньиго.

- Больше молчи, крестись и слушай.

Паула быстро закивала, показывая, что внимательно запоминает всё, что я говорю.

- Но если тебе откажут, то смирись и не лезь на рожон, - я строго на неё посмотрел, - в конце концов мир не ограничен одной Италией, у меня есть интересы и во Франции.

- Франция? – глаза девушки широко распахнулись, - я не отказалась бы побывать в Париже, говорят французы весьма куртуазны в отношениях с женщинами.

- Как только я разберусь со своим бизнесом, то обязательно хотя бы съезжу во Францию и о твоей просьбе я буду помнить, - согласился я, - в конце концов там, в отличие от Арагонского королевства есть герцоги и маркизы не в единственном экземпляре.

Девушка от радости даже захлопала в ладоши.

- Похоже я только что, благодаря вам сеньор Иньиго, обзавелась новой мечтой, - рассмеялась она трелью серебряных колокольчиков, - и теперь хочу как можно скорее попасть во Францию.

Я улыбнулся.

- Всему своё время Паула, - попытался успокоить я её, - в любом случае, если даже не получится стать ближе с Изабеллой или любовницей Ферранте, то мужа себе ищи старого, но из хорошего рода и главное богатого. Не думаю, что для тебя будет проблемой влюбить в себя кого-то шестидесятилетнего дворянина теперь, когда ты сама из приличного рода. Главное не раздавай своё тело, чтобы о тебе не пошли ненужные слухи. Если нужен будет любовник, я понимаю дело молодое, то лучше выбери одного и надёжного, желательно молчаливого и мало выходящего в свет дворянина.

- Хорошо сеньор Иньиго, я понимаю.

- Главное, никаких отношений с юношами с горящим и влюблённым взглядом, - я строго на неё посмотрел, - дашь одному такому и завтра об этом узнает весь Неаполь.

- Я на них даже не смотрю, сеньор Иньиго, - безразлично повела плечами Паула, – мой идеал мужчины – вы.

- Тогда возвращайся домой, скажешь своему новому отцу, что завтра я за тобой и Виленой заеду, для встречи с Изабеллой де Клермон, - закончил я разговор, поскольку в голову пришла отличная идея взять с собой ещё одну девушку, - наверно будет правильно, если я попрошу за вас обоих. О её судьбе она точно в курсе.

Паула поднялась со стула, подошла и поцеловала мою руку.

- Будем ждать вас, сеньор Иньиго, - поклонилась она и вышла.

Когда девушка ушла, я снова взял в руки указ короля, перечитав его.

- «Насколько я помню, вы Ваше высочество, умрёте уже в следующем году, - вздохнул я, смотря на его подпись, поскольку трудно было об этом знать и никому не говорить, - именно это заставило меня так спешить. Жаль конечно терять такого короля, но жизнь продолжается, нужно будет строить свои отношения дальше с Хуаном».

Вслед за этими мыслями, в голову пришли и воспоминания последних двух недель.

Маркиз никого и ничего не боялся, жил простой жизнью аристократа, так что подсыпать ему яд в еду, Пауле не составило ни малейших проблем. Утром она подсыпала в завтрак маркизу мышьяк, который продавался во многих аптеках города, как «крысиный яд» и ушла в церковь с его племянницей, весело и непринуждённо болтая при этом. Вернулись они в обед, когда доктор уже констатировал смерть маркиза от сердечной недостаточности.

Проблемы начались тогда, когда стали съезжаться те родственники, о которых предупреждал меня граф Латаса. Рассчитывая теперь после смерти маркиза, на его завещание, для многих было неприятной новостью узнать о том, что он после знакомства с Паулой решил добавить в него и её. Посыпались обвинения, которые впрочем мы быстро урегулировали, поскольку Его высочество Альфонсо V на одном из приёмов словно вскользь упомнил, что маркиз Ористано просил его разрешения о разводе незадолго до своей смерти и его смерть произошла как раз до того момента, как он написал письмо папе.

Тут уже все стрелки перевелись на родственников его жены, которые не получили бы ничего в этом случае, но, впрочем, всё равно в отношении Паулы были пересуды, слухи и оскорблений от тех, кто узнал, какую сумму ежегодного пенсиона завещал её покойный. Была бы она одна, без защиты, то наверняка её бы уговорили взять отступные и отказаться от наследства или вовсе похитить, но девушка на всех встречах присутствовала со мной, так что давить на неё не получалось никому.

А уж когда её удочерил старый дворянский род, которому я купил новый дом, а также выплатил приданое за Паулу, то про девушку на время забыли, став грызться друг с другом. К тому же вскоре последовал указ короля о том, что в связи со смертью прямого наследника и отказом его брата Сальваторе Кубелло от титула маркиза, маркизат Ористано переходит под прямое управление короны. Сам Сальваторе Кубелло становился графом в Неапольском королевстве с большим наделом, явно подарком короля, а вот для родственников жены Антонио этот указ оказался словно удар грома среди чистого неба. Жалобщики и нытики переместились от нашего дома в сторону дворца Альфонсо V, и эта проблема стала целиком его, что не могло нас не радовать.

Паула же стойко выдержала все испытания и главное не реагировала на слухи, поскольку всё это время поддерживала отношения с безутешной Виленой, племянницей покойного, которая любила Антонио словно родного отца. Она даже какое-то время жила у нас, чтобы быть подальше от всех этих споров и склок, а теперь жила вместе с Паулой, которую я попросил поддерживать с девушкой дружественные отношения, если вдруг к ней вернётся Хуан. Она конечно же согласилась, так что я порадовался своей предусмотрительности, поскольку просить о двух девушках было проще, чем об одной, особенно сейчас, когда слухи о сваре в семье покойного маркиза Ористано были у всех в городе на устах.

Глава 7

В обед я заехал за обеими девушками и поздоровавшись с новым отцом Паулы, который из-за моих тесных связей с советником короля и самим королём смотрел на меня словно на мессию, и забрал их на приём к Изабелле де Клермон.

Жили они с мужем в королевском дворце, для них и их свиты было выделено целое крыло. По всему было видно, что Альфонсо V любит внебрачного сына и готовит его к правлению после себя в Неаполитанском королевстве. Но я не зря в разговоре с Паулой упомянул, что Ферранте был жестоким, вспыльчивым и крайне эксцентричным мужчиной. Слухи о нём по Неаполю ходили разные, но все один хуже другого. Поговаривали, он был любителем тыкать в своих любовниц горячими предметами, так что Пауле точно нужно будет сначала хорошо к нему присмотреться, прежде чем давать возможность за собой ухаживать.

Все эти мысли кружились у меня в голове, пока мы подъезжали к дворцу, куда меня пропустили моментально, едва увидев моё лицо. Поэтому и в крыло, где обитал герцог Калабрийский со своей женой, нас провели весьма быстро.

Женщина лет тридцати, была явно удивлена и озадачена моим появлением, это было видно по её лицу и скованному поведению. Она нас встретила сама, и провела за стол.

- Приветствую вас ваше сиятельство в нашем доме, - осторожно сказала она, посматривая то на меня, то на девушек рядом со мной.

- Это взаимно сеньора, - я низко поклонился, хоть и будучи на руках Алонсо, - ещё раз хочу принести свои извинения, что потревожил вас в столь ранний час. Чтобы загладить свою вину, позвольте преподнести вам подарок.

Паула по моему знаку открыла футляр, внутри которого лежала диадема из серебра и бриллиантов. Сеньора Изабелла приняла дар из её рук, и внимательно рассмотрела драгоценность.

- Это какое-то тайное послание, ваше сиятельство? – женщина внимательно посмотрела на меня, - серебро и бесцветные камни. Необычный подарок.

Я улыбнулся.

- Ваш муж герцог Калабрийский, что значит прямой наследник Неаполитанского королевства, - ответил я общеизвестным фактом, - а вы, пока ваш дядя жив, обходитесь без титула, но в будущем вы – княгиня Тарентская. Так ведь?

- Я не тороплюсь ею стать, - пожала плечами Изабелла, - обязанности правителя бывают слишком утомительными.

- И тем не менее, вы, кроме этого, когда-то станете королевой-консортом, - продолжал намекать я, а женщина оказалась и правда неглупа.

- А-а-а, - протянула она, новым взглядом взглянув на двух скромно стоящих и молчащих девушек, - вы подобрали фрейлин для будущей королевы, ваше сиятельство?

- Судя по вашему удивлению, я первый, кто об этом подумал, - улыбнулся я, - а поскольку о вас говорят, что вы очень образованная и умная женщина, то я бы хотел договориться с вами заранее и устроить будущее двух девушек, которые мне дороги.

- Сеньорита, - Изабелла грустно покачала головой, кивнув Вилене, - мои соболезнования. Я знала вашего дядю, это был настоящий человек и дворянин.

- Благодарю вас, сеньора Изабелла, - Вилена сделала книксен.

- Вторая девушка – из очень знатного рода Джудиче, - представил я Изабелле Паулу, - к сожалению последние события со смертью маркиза Ористано, коснулись и её.

Изабелла задумчиво посмотрела на девушек, затем на меня.

- Подождите нас сеньориты в соседнем зале, - попросила она и девушки тут же с поклонами пошли вместе с Алонсо, который оставил меня на стуле, наедине с Изабеллой де Клермон.

Она оценивающе стала осматривать меня, а я спокойно и прямо смотрел ей в глаза.

- Признаюсь, сеньор Иньиго, - мягко начала говорить она, - вчера я была удивлена вашей просьбе об аудиенции, и хотела вам отказать. Но муж тут же встал на вашу сторону и буквально заставил меня принять ваше приглашение.

- Его светлость знает обо мне? – удивился я, - чтобы ещё и просить за меня.

- Вы весьма известная персона в нашем городе, - с ехидной улыбкой ответила мне Изабелла, - но я рада, что согласилась вас принять.

Я понял, что она намекает на то, что неплохо бы дать ей что-то большее, чем диадема за тысячу флоринов.

- Давайте не будем ходить вокруг, да около сеньора Изабелла, - улыбнулся я, - я деловой человек, вы занятая женщина. Скажите сколько вы хотите, чтобы две хорошие девушки благородного сословия стали вашими фрейлинами сейчас, до того момента, когда вы станете княгиней и королевой. Ведь потом занять эти места будет ой как непросто.

Вместо того чтобы удивиться или возмутиться, Изабелла неожиданно громко рассмеялась, да так, что ей пришлось вытащить платок и вытереть выступившие слёзы.

- Я сказал что-то смешное сеньора? – удивился я.

- Ферранте сказал мне, чтобы я соглашалась на любую вашу просьбу, но не меньше чем за пять тысяч флоринов, - с улыбкой ответила она, - он сказал, что денег у вас для этого достаточно.

- Я девятый сын в большой семье сеньора, - вдохнул я, - перебиваюсь с хлеба на воду, откуда у меня пять тысяч флоринов?

Мой ответ вызвал ещё больший смех, и она подняла руку. Тут же открылась дверь в небольшой кабинет, который оказывается был в этой комнате и к нам вошёл улыбающийся крепкий мужчина среднего роста, в котором я безошибочно узнал Ферранте, внебрачного сына Альфонсо V и будущего правителя Неаполитанского королевства.

- Отец мне сказал, что вы обязательно будете прибедняться, сеньор Иньиго, - сказал он, проходя и садясь рядом с женой.

Я тяжело вздохнул.

- У Его высочества всё время какие-то завышенные ожидания от меня.

- И тем не менее, вы оказываете ему весьма щепетильные услуги, - намекнул он мне на то, что ему многое известно, - и получаете за это солидное вознаграждение.

- Хорошо, пять тысяч флоринов за обеих, - я стал серьёзен, - и если вы захотите избавиться от своих фрейлин в будущем, то выплатите им половину этой суммы, в качестве компенсации.

- Сеньор Иньиго, - герцог мне хищно улыбнулся, - у меня предложение лучше. Они мне понравились, так что я готов сделать их своими любовницами, а если вы устроите это побыстрее, то ничего не заплатите мне за то, что они будут ещё и фрейлинами Изабеллы. Вы сможете их уговорить?

Я посмотрел на него, но на опухшем лице от недавнего возлияния, была видна только похоть, и он ничуть не стеснялся говорить о своих желаниях в присутствии жены.

- «Паула и так собиралась попробовать стать его любовницей, а вот Вилена, - размышлял я про себя, - да и Хуан может вернуться, а мне не нужны скандалы между архиепископом Сарагосы и будущем королём Неаполя».

- Вилена – девушка Хуана, сына короля Наварры, - решил зайти я с небьющихся карт, - поэтому предлагаю так, две с половиной тысячи флоринов и Паула, она точно согласится быть женщиной такого видного мужчины, как вы, ваша светлость. А уж если у Хуана и Вилены ничего не получится, то вы об этом первым от меня узнаете ваша светлость, и можете попытаться соблазнить её. Не думаю, что вам это будет трудно сделать, с вашей мужской статью и титулом.

От моей лести Ферранте раздулся и широко улыбнулся, а сидящая рядом жена лишь молча за всем наблюдала. Я не знал нравятся ей такие разговоры или нет, но видимо такое тут происходило не впервые.

- Мне всё равно эта кареглазая малышка больше понравилась, чем вторая скромняжка, да и деньги не будут лишними, - сказал он, продолжая улыбаться, - договорились, сеньор Иньиго. Могу я попробовать её прямо сейчас?

- Вы уверены ваша светлость, что вы готовы? – я посмотрел в сторону его жены.

- Она к нам присоединится граф, - сально улыбнулся герцог, а крылья его крючковатого носа стали раздуваться от предвкушения.

Я по глазам Изабеллы видел совершенно другое, но не влезать же в их семейные дела, если я приехал за тем, что мне были готовы дать всего за полцены.

- Паула! – позвал я и когда девушка вошла к нам в зал, я показал на Ферранте, который едва не раздевал её глазами, - ты можешь помассировать плечи его светлости? Герцог очень устал за утро.

Карие глаза перевелись на мужчину и раздался её тихий, завораживающий голос с небольшой хрипотцой похоти.

- Его светлости придётся тогда снять камзол, у меня очень нежные пальчики.

Ферранте оскалился, встал, сделал несколько шагов вперёд, схватил её за руку и потащил в тот кабинет, откуда появился во время нашего разговора с Изабеллой. Его жена послушно пошла следом.

Следующие пятнадцать минут я был вынужден слышать женские стоны и крики, и когда первым появился он, довольный донельзя и зашнуровывая штаны, то сразу обратился ко мне.

- Граф, когда я стану королём, то хочу чаще вас видеть у себя при дворе.

- Ваше высочество, - склонил я голову и назвав титулом, которого у него пока ещё не было, - я всегда к вашим услугам.

Ферранте надулся словно индюк и плюхнулся на стул, а вскоре из комнаты показались и обе женщины, уже поправившие платья и выглядевшие, словно ничего и не было.

- Сделка заключена граф, - кивнул мне он, - завтра обе девушки могут приступить к обязанностям фрейлин моей жены.

- Тогда я не буду откладывать и свои обязательства, Ваше высочество, - улыбнулся я, - прикажите принести письменные принадлежности, мне нужно поставить цифру в векселе на предъявителя.

Он тут же позвал слуг и я в векселе банка Медичи поставил сумму в две с половиной тысячи флоринов, передав его Ферранте. Он даже не глянул на него, поскольку масленый взгляд гулял по телу Паулы, которая молча стояла рядом с нами.

- Тогда хорошего дня, Ваше высочество, - склонил я голову, и зовя Алонсо.

- Если у вас появятся ещё сироты, приводите их к нам граф, - напутствовал меня он, хохоча над своей шуткой.

Мы все вместе вышли из дворца и направились к повозке.

- Алонсо составь компанию Вилене на пару минут, мне нужно поговорить с Паулой, - попросил я его, когда он первым посадил меня в повозку.

Управляющий кивнул и отвёл вторую девушку чуть дальше.

- Сеньор Иньиго? – удивлённо посмотрела на меня девушка.

- Даю тебе последний шанс, - я спокойно посмотрел на неё, - ты точно уверена, что тебе это нужно?

Говорить, что именно было излишне, она меня прекрасно поняла.

- Герцог и будущий король, - девушка пожала плечами, - лучшее из того, о чём я могла мечтать.

Я поднял бровь.

- Ты видела, как он относится к своей жене, думаешь, он будет относиться к тебе лучше?

- Сеньор Иньиго, - девушка заинтересованно посмотрела на меня, - вы не хотите меня отпускать? Вам достаточно сказать всего лишь слово, и я навсегда буду ваша.

- Паула, я не хочу, чтобы он над тобой издевался, - я покачал головой, показывая, что она не о том думает, - может есть смысла поискать кандидата получше?

- Я найду себе мужа, как вы мне и посоветовали, сеньор Иньиго, - Паула поджала губы, - старика, чтобы никто не подумал, что я родила вне брака. А то, что это будут королевские дети, мало кого должно волновать.

Тут я понял, что она уже в своих мечтах и грёзах, которыми жила всё свою жизнь и уговаривать её просто бесполезно, она пришла к тому, чего так страстно хотела.

- Алонсо! – позвал я управляющего, - возвращаемся!

Когда управляющий вернулся в повозку и мы поехали домой, я распорядился.

- Завтра собери вещи и перевези обоих девушек во дворец, они становятся фрейлинами сеньоры Изабеллы де Клермон.

- Слушаюсь, сеньор Иньиго, - ответил он.

- Вилена, - я посмотрел на ничего не понимающую девушку, - герцог, будущий король Неаполитанского королевства, а его супруга будущая королева-консорт. Пока за тобой не приехали родители или Хуан, это лучшее, что я могу тебе сейчас предложить. К тому же Паула будет с тобой рядом и если что случится плохого, напишет мне письмо.

Девушка задумалась, затем взяла за руку подругу.

- Я вам верю, обоим сеньор Иньиго, вы просто не можете желать мне зла, - доверчиво сообщила нам эта дурёха.

Паула взяла её за руку и стала говорить, что это отличное решение и они теперь могут всегда быть вместе, а я повернулся к окну, поскольку всё происходящее мне не очень нравилось. Да, решало мои проблемы и явно располагало ко мне будущего короля, но на душе от всего этого было неспокойно.

Глава 8

6 июня 1457 A.D., Гвадалахара, королевство Кастилии и Леона

Раздавшийся хохот из кабинета дона Иньиго, был слышен даже из коридора. Диего, идущий по своим делам, хотел было пройти мимо, но повторный хохот главы рода заставил его передумать и свернуть в сторону комнат отца.

Открыв дверь, он увидел редкую, но случавшуюся временами картину. Седой и обычно суровый старик хохотал, дрыгая ногами, держа при этом в руках письмо, а это значило только одно.

- Что опять? – вздохнул отец ребёнка, похождениями которого его начали подкалывать уже даже дальние друзья. Шутка ли, в то время, когда обычные дети играют в игрушки и развлекаются привычными забавами, один конкретный ребёнок словно взбесившаяся лошадь мотался из королевства в королевство, из города в город, везде оставляя о себе неизгладимое впечатление. Тут позавтракает с королём, тут поужинает с другим королём, там казнит сотню людей, в общем с девятым сыном семьи Мендоса всё было очень непросто.

- Мой внук дрался на судебном поединке из-за женщины! – с гордостью сказал старик, потрясая письмом, - друг написал с Неаполя, что все в восторге от его поступка.

Челюсть медленно, но уверенно стала сползать вниз. Вспомнив кондиции Иньиго, Диего осторожно спросил.

- Вы уверены отец? Как такое возможно?

- Альба пишет, что его вызвал какой-то юноша, которому приглянулась девушка, путешествующая рядом с Иньиго, и он вместо того, чтобы выставить вместо себя бойца, вышел сам и был даже ранен! – глава рода в восхищении покачал головой.

- Девушка у Иньиго? – Диего тяжело вздохнул, иногда новостей о сыне, бывало, слишком много.

- Мой внук становится настоящим мужчиной, Диего! – старик погрозил сыну пальцем, - а не размазнёй какой-то!

- Хочу вам напомнить отец, ему всего шесть лет, - вздохнул отец ребёнка, приносившего ему одну головную боль.

- Тебе рассказать, чем ты занимался в его годы? – старик с сарказмом поинтересовался у сына и тот быстро отказался.

- Не нужно, я помню отец.

- Эх, если бы не дела, я бы хотел побывать у него в городе, - вздохнул глава рода, и затем решительно сказал, - вот что, напишу ему, попрошу, чтобы заехал проведал меня, хочу послушать рассказы о его приключениях от него лично.

Свои мечты выпороть беспокойного ребёнка, Диего похоронил уже давно. Попа графа Иньиго де Мендоса была также недоступна для него, как и корона Кастилии.

- Напишите отец, интересно будет послушать, - вздохнул Диего слабо представляя себе, чтобы сын заехал к ним, так как последний слух, который пришёл о нём, был о том, что Иньиго сейчас находился где-то на пути во Флоренцию. Вот что он там забыл, Диего вообще себе даже не представлял.

***

14 июня 1457 A.D., Флоренция, Флорентийская Республика

Прощание с Паулой и Виленой вышло немного скомканным, утром я проводил их с вещами в королевский дворец и убедился, что им выделили целую комнату, одну на двоих, но просторную и рядом с покоями самой Изабеллы. Больше мне там было нечего делать, так что попрощавшись с девушками, я отбыл, поскольку теперь уже точно ничего более не держало меня в Неаполе.

Путь до Флоренции занял у нас пару недель, и выдались они максимально скучными и унылыми от того однообразия, что было в дороге. Ожил я только однажды, когда впервые увидел покрытые множественными виноградниками и залитые солнцем склоны Тосканы, куда мы въехали после утомительного путешествия по, мягко говоря, не лучшим дорогам. Они были хороши только в тех местах, где их строили ещё в древнем Риме, всё остальное вызывало только уныние и отбитую пятую точку.

- Остановитесь! – приказал я, и когда наш маленький отряд встал, я показал Бернарду вынести меня из повозки.

Молчаливый швейцарец это сделал и я, сидя у него на руках, смотрел, как крестьяне копошатся на склонах, так впечатливших меня своей красотой.

- Что скажешь Бернард? – поинтересовался я у швейцарца.

- Не понимаю вас, сеньор Иньиго, - он, опустив взгляд заинтересованно посмотрел на меня.

- Как думаешь, понравится ли твоему роду жить на этой благословенной богом земле? – спросил я.

Глаза Бернарда расширились, и он уже намного более заинтересованным взглядом посмотрел на зелёные склоны холмов вокруг нас.

- Не Кастилия, сеньор Иньиго? – наконец спросил он.

- Если бы выбирал я, то определённо выбрал бы Тоскану, - задумчиво сказал я, вспоминая более холодный климат Испании.

- Вы хотите купить здесь землю?

- Должно же быть место, куда мы с тобой могли бы возвращаться после боевых походов, - задумчиво заметил я, - почему бы ему не быть здесь?

- Я напишу родне письмо, об их готовности к переезду сеньор Иньиго, - ответил он, - хотя бы смогу вам сказать, какое количество согласится сразу, а какое спустя пару часов.

- Хорошо, нам всё равно некуда торопиться, - кивнул я, но внезапно пришедшая мне в голову идея заиметь землю и замок на этих красивейших пейзажах, почему-то не отпускала меня, возможно даже это было влияние моей старой личности из будущего.

Вернувшись в повозку, я наконец ожил, поскольку те красивейшие пейзажи, которые мы проезжали и проезжали, а они всё никак не заканчивались, развивали во мне идеи о собственном вине до той степени, что я даже полез в нейроинтерфейс и нашёл категории, относящиеся к виноделию. Всего за тысячу я мог открыть начальные знания о нём, за пять тысяч продвинутые и за десять тысяч баллов мне стали бы доступны экспертные познания о виноделии и всему, что с ним было связано. Так что возможности стать виноделом у меня определённо имелись, главное найти для этого побольше монет.

Вскоре за красивейшими виноградниками показались предместья города, сплошь покрытые полями, на которых тоже трудились крестьяне, а также мощные городские стены, окружавшие город. На входе у ворот стояли десятки крестьянских подвод и купеческих караванов, ругающихся с городской стражей за оценку стоимости товаров, но при виде хмурых швейцарцев и моей повозки, все тут же замолкали и сдвигались в сторону, давая дорогу.

- Его сиятельство граф де Мендоса прибыл в город по приглашению Козимо Медичи, - с коня сказал Алонсо подошедшему к нему стражнику на своём плохом итальянском, - у нас десять человек и двадцать лошадей с поклажей.

- С вас два флорина, синьор, - отозвался тот, не став больше ничего спрашивать, и получив налог за проезд, показал, что мы можем спокойно проезжать внутрь.

Наш отряд быстро втянулся внутрь и сразу зацокали подковами лошади, поскольку за воротами была только каменная мостовая, а отодвинув занавеску и смотря на окружающую нас архитектуру, а главное на людей на улицах, я понял, что Флоренция сейчас побила Рим в негласном звании – города моего сердца. Красивейшие дворцы, соборы и церкви, большое количество фонтанов и всей этой красотой пользовались люди, одетые лучше, чем в Вечном городе. Даже слуги и ремесленники, торопящиеся по своим делам, выглядели более опрятнее и наряднее, чем я видел в раздираемом противоречиями и противостоянием разных аристократических партий Риме.

- Какая красота! – не выдержав, ахнул наконец обычно невозмутимый швейцарец, полностью выразив и моё состояние тоже.

- Да уж, Рим и рядом не стоял, - согласился я с ним, - а ведь это был мой идеал.

К нам подъехал Алонсо.

- Здесь все знают, где живут Медичи, сеньор Иньиго, - сказал он, наклонившись ко мне в седле, - к их новому дворцу нам покажут дорогу.

- Награди нашего помощника золотым, - попросил я его, - хочется уже скорее попасть в ванную и отдохнуть.

- Конечно, сеньор Иньиго, - кивнул он и тронув пятками скакуна, отъехал от повозки.

Дворец дома Медичи явно ещё строился, поскольку часть его стен была в лесах, а другая часть уже жилая. Туда и сюда сновали люди с письмами, бумагами и в целом была явно рабочая атмосфера не просто дома богатого человека.

Мы подъехали ближе и навстречу Алонсо вышли несколько вооружённых людей, переговорили с ним, и почти сразу из дома выбежал слуга, на красной одежде которого виднелся герб дома с пятью красными пилюлями и одной лазуревого цвета, напоминающими о том, что происходили банкиры Медичи из флорентийских аптекарей и врачей.

- Ваше сиятельство! – бросился он к повозке, кланяясь всем подряд, поскольку явно не знал, как я выгляжу, - синьор Косимо будет счастлив узнать, что вы приехали.

- Он дома? – поинтересовался я спокойно, а глаза слуги при виде меня, едва не выпали из орбит.

- Да, ваше сиятельство, - тут до него похоже дошло, кто граф, и его челюсть едва не упала на пол, - сейчас принимает посетителей, но я имею от него распоряжение разместить вас в самых лучших наших гостевых покоях.

- Алонсо, - позвал я и управляющий подошёл, став спрашивать слугу о деталях. А тот, постоянно косясь на то, как огромный Бернард выносит меня из повозки, быстро ему отвечал.

- Прошу вас, ваше сиятельство, - стал показывать он мне дорогу.

Наше прибытие не осталось незамеченным и другими обитателями дома, поскольку кроме любопытных слуг, на улицу вышли и хорошо одетые представители самого дома Медичи, это было понятно по их дорогим одеждам и драгоценностями, которые были на них надеты. Шепотки и удивлённые возгласы при виде моего внешнего вида понеслись со всех сторон.

Не обращая ни на кого внимание, мы зашли внутрь и слуга, оказавшийся всё-таки дворецким, провёл нас в целое крыло дворца, которое мне выделили, чтобы в нём поместилась вся моя небольшая свита с охраной.

Бернард занялся расстановкой и распределением постов, Алонсо ушёл с дворецким договаривается о ванне, обеде и прочих вещах, к которым я привык, а я же в отсутствие Паулы и Глории, которые обо мне обычно заботились, был вынужден раздеваться сам. Процедура эта с моими кондициями и непослушными конечностями была той ещё проблемой.

Внезапно позади меня дверь открылась.

- Бернард? – не стал оборачиваться я, - помоги мне с этими проклятыми застёжками.

- Ваше сиятельство, я не ваш слуга, но позвольте мне помочь вам, - услышал я незнакомый мелодичный женский голос.

Повернувшись, я столкнулся взглядом с красивой молодой девушкой, явно не служанкой.

- Синьорина, я был бы вам очень признателен, - вздохнул я, переходя на флорентийское наречие и опуская руки.

- Ого! – удивилась она, подойдя ко мне и моего тела коснулись заботливые, нежные руки, - какое отличное произношение, ваше сиятельство.

- Называйте меня просто Иньиго, синьорина, - вздохнул я, освобождаемый от одежды, - своей спасительнице я дарую эту привилегию.

Девушка заразительно рассмеялась и сначала аккуратно разложила одежду, затем принесла из моего сундука сорочку и помогла мне её надеть.

- Кто вы, мой ангел-спаситель? – поинтересовался я, когда она уложила меня на кровать и заботливо подоткнула одеяло.

- Джиневра дельи Алессандри, жена синьора Джованни Медичи, младшего сына синьора Козимо, - представилась она, сделав книксен, - так что синьора, а не синьорина, Иньиго.

- У вас такие нежные и заботливые руки синьора, - улыбнулся я, не устояв перед её обаянием, - думаю у вас есть дети.

Джиневра снова заразительно рассмеялась.

- Сын, родился три года назад, Иньиго, - кивнула она, - а вы очень проницательны!

- Ещё раз благодарю вас за помощь и что лично зашли ко мне, обычно я не люблю, когда ко мне прикасаются чужие люди, - склонил я голову, - я прибыл в Неаполь на корабле, поэтому мне пришлось большинство своей свиты отправить обратно в Аликанте.

Глаза у девушки загорелись любопытством, она показала на кровать.

- Могу я присесть рядом с вами, Иньиго?

- Конечно, если ваш муж не будет против, что его жена будет рядом с другим мужчиной, - улыбнулся я, - а то свою последнюю дуэль я позорнейшим образом поиграл.

Глаза Джиневры стали размером с венецианский дукат.

- Вы дрались на дуэли? – она плюхнулась рядом со мной, - эта ваша рана оттуда?

Она показала на мой забинтованный бок.

Мне пришлось рассказывать, вызывая её охи и изумлённые восклицания. В таком виде нас и застал мужчина, лет тридцати пяти, в полном расцвете сил, который вошёл в комнату.

- Джиневра?! – ахнул он, увидев, как девушка лежит на животе в постели рядом со мной, подперев подбородок кулаками и с восторгом слушает мой рассказ.

- Джованни! – она радостно вскрикнула при виде него, быстро слетела кровати и прижалась к мужчине, влюблённо смотря на него снизу вверх.

- Чем вы тут занимаетесь? – спокойно, даже с улыбкой поинтересовался он у жены, явно всецело ей доверяя.

- Иньиго рассказывал про приём у короля Альфонсо V и потом про то, как дрался на дуэли за свою честь! – выпалила она, - это просто незабываемая история Джованни, нужно чтобы Иньиго потом рассказал её всем! Я хлопала его смелости так, что кажется даже отбила себе ладони.

- Иньиго?! – вычленил он из её речи самое главное.

- Ваша жена, синьор Джованни спасла меня, - с улыбкой я посмотрел на двух явно влюблённых в друг друга людей, - иначе проклятая одежда победила бы меня и возможно даже задушила. Так что как мой верный оруженосец, она достойна обращаться ко мне просто по имени.

Джиневра фыркнула и заразительно рассмеялась, не смог сдержать улыбки и сам Медичи.

- Ваше сиятельство, от лица дома Медичи приветствую вас во Флоренции, - склонил он голову, - мой отец благодарит вас за то, что приняли его приглашение и прислал меня извиниться перед вами, что он лично не может вас встретить. Дела республики превыше его самого.

- Я благодарен вам за гостеприимство, синьор Джованни, - склонил я голову, - и прекрасно его понимаю, у меня есть город, который требует постоянной заботы. Так что как никто другой полностью понимаю синьора Козимо.

- Если вы так хорошо поладили друг с другом, - он посмотрел на жену, - может быть ты составишь компанию графу, пока он у нас? Покажешь дом? Я боюсь из-за занятости делами не смогу уделить гостю должного количества времени.

- Если Иньиго не против? – женщина повернулась ко мне, - я с радостью.

- Я точно не могу быть против, - быстро согласился я, поскольку Джиневра была мне приятна с первого же взгляда.

- Тогда договорились, - заключил он, - ждём вас сегодня за ужином, ваше сиятельство.

- Благодарю вас, синьор Джованни, - ещё раз наклонил я голову просто из благодарности к хозяевам дома.

Под руку с женой он вышел из комнаты, и я слышал, как она в восхищённых тонах стала рассказывать ему обо мне.

Её столь непосредственное поведение со мной выдавало, скажем так, не совсем её благородное происхождение, так что мне стало интересно, как такой брак мог вообще случиться.

Глава 9

Вечером Алонсо одел меня в чистый, пусть и не новый костюм и в сопровождении слуги я был доставлен к столу, где находилась большая часть семья Медичи: сам Козимо, его жена, двое детей с уже своими жёнами и детьми. Старший сын, сорокалетний, явно мучимый подагрой Пьеро лежал на специальном ложе, чтобы не наступать на ноги, рядом с ним находилась жена Лукреция и пятеро их детей, сидящие Джованни с Джиневрой были со своим единственным ребёнком, который сидел на руках кормилицы.

При виде меня Козимо Медичи поднялся и приветственно показал на место рядом с собой.

- Ваше сиятельство, рады видеть вас во Флоренции, - с лёгкой улыбкой поприветствовал он меня.

- Благодарю вас, синьоры и синьориты, - стал благодарить я, пока Алонсо устраивал меня на стуле, - признаюсь вам честно, если бы я знал, что Флоренция такой красивый город, то приехал бы сюда значительно раньше. Какие красивые дворцы, церкви, дома! А фонтаны! О господь всемогущий, как же всё красиво и восхитительно!

Рассыпался я похвалами городу, что было явно приято всем взрослым Медичи.

- Так оставайтесь синьор Иньиго, уверен с вашими талантами вы легко найдёте у нас занятие себе по душе, - спокойно предложил мне младший сын Медичи.

- Ох, это слишком большой соблазн, синьор Джованни, - вздохнул я, - мы с моим капитаном едва увидев виноградники Тосканы, с трудом удержались от немедленной их покупки. Благословенная богом земля, не устану это повторять.

Синьор Козимо улыбнулся.

- Не обольщайтесь слишком уж сильно, синьор Иньиго, - обратился он ко мне, - люди Флоренции могут портить всё очарование города, когда познакомишься с ними ближе.

- Хвала господу синьор Козимо, что я приехал только к вам, - поклонился я ему, - не планировал оставаться здесь более необходимого. К сожалению, дела в графстве пока требуют моего пристального внимания.

- Да, мы слышали о том, что Его высочество Альфонсо поручил вам разобраться с проблемным городом, - согласился со мной глава дома Медичи, - и даже слышали, как именно вы решили эту проблему.

- Главное, что справедливо, синьор Козимо, - я не понял, он меня так похвалил или намекал на что-то.

- Разумеется, синьор Иньиго, - кивнул он, - я надеюсь вы отдохнёте и завтра после обеда мы могли бы поговорить, уверен, нам есть что обсудить.

- За этим я и приехал в ваш город, синьор Козимо, - кивнул я.

- Я слышал вы долгое время жили в Риме, синьор Иньиго? – заинтересованно спросил со своего ложа Пьеро.

- Да, пару лет, синьор Пьеро, работал в секретариате инквизиции у синьора Латино Орсини, - кивнул я.

- О, вы знаете кардинала? – удивилась его жена, - мы знакомы с его братом, князем Орсини.

- Великий род, один из столпов Рима, - кивнул я с расстроенным видом, - если бы не противостояние с Колонна, эти две старинные семьи ведущие свой род со времён империи и сената, могли бы управлять Римом вместе.

- Вы знакомы и с Колонна? – удивилась она, - как это возможно? Они же враги.

- Дочь кардинала Просперо Колонна, Анна, стала учиться у моего учителя по древнегреческому и латыни, - спокойно объяснил я, - мы часто пересекались с ней у него, поэтому не удивительно, что я бывал у них в доме, впрочем, как и у Орсини.

Женщина удивлённо покачала головой, но уточнять больше ничего не стала.

Дальше разговоры за столом текли в основном вокруг меня, и моих поездок, поскольку новая личность за их столом была интересна всем. Я рассказывал ровно, спокойно и стараясь не скрывать факты своей биографии, но и в то же время обо всех, с кем пересекался в жизни, говорил только хорошее.

Ужин закончился через пару часов, и я простившись с хозяевами до завтра, отправился в предоставленные мне покои, вспоминая всё, что говорилось за столом, чтобы проанализировать потом в спокойной обстановке, кто как к друг другу относился и как со мной разговаривал.

***

Завтрак я пропустил, так как банально проспал, а будить меня никто не осмелился, зато к обеду я появился чисто вымытый, выспавшийся и полный сил.

- Синьор Иньиго, - за столом была только жена Козимо и её невестка, понравившаяся мне Джиневра, - простите, но срочные дела заставили мужчин остаться без обеда.

- Как я могу на кого-то сердиться, если мне достались две такие очаровательные синьоры, - улыбнулся я и сделал жест Бернарду, который подошёл ближе, с несколькими разного размера футляров, - примите пожалуйста от меня подарки.

Швейцарец каждой протянул свою, подписанную мной лично коробочку, поскольку из своих многочисленных драгоценностей я отобрал то, что лучше всего подошло бы каждой из женщин дома Медичи. В данном случае пожилой Контессине де Барди досталось красивое и массивное колье с крупным жемчугом и крупным рубином, а Джиневре лёгкие, филигранные серьги с множеством небольших драгоценных камней.

Они обе открыли подарки и увидев, что они разные и такие подходящие им по возрасту, с благодарностью посмотрели на меня.

- Синьоре Лукреции я тоже привёз подарок, подарю его ей за ужином, когда мы с ней увидимся, - показал я на последний футляр в руках Бернарда.

- Уверена, ей тоже будет приятно, какая красота, синьор Иньиго, - с улыбкой поблагодарила меня Контессина.

- Не красивее тех, кто их будут носить, синьора, - склонил я голову.

За стол принесли еду, но вскоре пришла служанка и что-то тихо сказала Джиневре, та поднялась, извинилась и вышла.

- Козимино нехорошо с утра, а мы все в нём души не чаем, - объяснила мне жена главы семейства.

- Синьора Контессине, мне бы не хотелось наводить справки в городе, - осторожно спросил я, - всё же я ваш гость, чтобы собирать слухи на стороне.

- Всё что вам интересно, вы можете спросить у меня, синьор Иньиго, - она сделала мне приглашающий жест.

- Синьора Джиневра, само очарование и непосредственность, - аккуратно сказал я, - мне стало интересно, как случился их брак с наследником семьи Медичи?

Контессине пожала плечами.

- Она скажем так, из простой семьи, синьор Иньиго, здесь нет никакого секрета, - спокойно ответила она, - мой муж дал своё согласие на этот мезальянс по причине того, что отец Джиневры очень нам всем помог, когда нас изгнали из Флоренции пару десятков лет назад, а также помог вернуться обратно домой.

- Благородству синьора Козимо можно только позавидовать, - удивлённо покачал я головой, - но я рад, что они явно любят друг друга. Это такая редкость в наше время.

Контессина тепло улыбнулась.

- Это было второй причиной их брака, они ещё детьми играли вместе и отлично друг с другом ладили, - мягко сказала она ничуть не рефлексируя насчёт того, что её невестка была не из знатного рода.

Дверь зала открылась и внутрь вошёл Козимо Медичи. Контессина поднялась и приветствовала мужа стоя.

- Вы присоединитесь к нам, муж мой? – поинтересовалась она у него.

- Боюсь, что нет дорогая, - кивнул он и повернулся ко мне, - вы пообедали, синьор Иньиго?

- О, благодарю вас, синьор Козимо, - я позвал Алонсо, который прислуживал мне за столом, - я тоже, как и вы человек дела, так что хотел бы заняться делами.

- О вас все говорят хорошие вещи, синьор Иньиго, - улыбнулся мне старик, - поэтому я рад, что наши характеры совпадают. Пройдём тогда в мой рабочий кабинет.

Мы переместились в большой кабинет, мою несбыточную мечту, украшенную картинами, скульптурами и золотой лепниной. Здесь явно чувствовалась опытная рука в том, как всё сочеталось друг с другом.

- Ефремов кодекс, - когда меня усадили напротив него и Алонсо вышел из кабинета, Козимо Медичи начал разговор с двух главных слов, - синьор Веспазиано да Бистиччи сказал, что он вас интересует.

- Также он сказал, что вы его не продаёте, - кивнул я.

- Не продам и не дам сделать копию, - согласился он со мной, - я хочу, чтобы такой раритет, как этот, был только у меня в единственном экземпляре.

- Что же вы тогда хотите от меня? – удивился я.

Он достал открытое письмо и протянул его мне и хватило всего одного взгляда чтобы понять, что это знакомый мне шифр.

- До меня дошли слухи, что вы научились читать такие письма? – поинтересовался он.

- Это так, - не стал скрывать этот факт я.

- Этот шифр разработали по моему заказу и стоил он мне десять тысяч флоринов, - сообщил он мне, - так что представляете моё разочарование, когда мне сообщили, что вы с лёгкостью его разгадали.

- Что создал один человек, другой всегда может разгадать, - пожал я плечами, - наивно было бы полагать, что этот шифр останется непрочитанным навсегда.

- А вы можете его улучшить, синьор Иньиго? – поинтересовался он у меня.

- Если вы не хотите, чтобы я сделал копию с вашей ценной книги, то вы предлагаете мне дать её для чтения в обмен на улучшение этого шифра? – мгновенно догадался я, о том, что его интересует.

- О том, что вы очень умны синьор Иньиго, мне тоже многие говорили, - улыбнулся Козимо, - да всё так, такое моё предложение к вам.

- Как я уже говорил одному вашему конкуренту, банкиру из дома Паццы, - задумчиво сказал я, - разработать шифр я могу, но кто заставит меня его забыть?

Глаза Козимо Медичи сузились, когда он услышал о своих вечных врагах.

- Этого я не знал, - задумчиво ответил он, - и что он вам ответил?

- Пожалел денег за то, чтобы я забыл о том, что могу разработать, - спокойно пожал я плечами, что его успокоило.

- В этом все Паццы, - довольно хмыкнул он, - вечно жадные, вечно голодные до денег.

Он замолчал, а я ему не мешал думать, поскольку свои условия ему сказал.

- Я слышал вы интересовались в Риме банковским делом, даже работали в филиале простым клерком, - он поднял на меня взгляд.

- Всё верно, синьор Козимо.

- В Кастилии и Арагоне нет наших филиалов, поскольку генуэзцы опередили нас с этим, - задумчиво произнёс он, - вы не хотели бы там открыть филиалы моего банка?

- Зачем мне это? – удивился я такой странной просьбе, - я открываю там ломбарды, так что банковское дело будет для меня лишней обузой.

- Вот как? Ломбарды? – удивился он, - Франческо говорил мне о них, у него в Ломбардии они отлично себя показали. У нас здесь такое трудно будет провернуть из-за конфликта с церковью.

- Ну для королевств под рукой Его высочества Альфонсо V у меня такое разрешение есть, в том числе и подписанное архиепископом Арагона, - пожал я плечами и мой ответ вызвал у него живейший интерес.

- Оно случайно у вас не с собой? – тихо поинтересовался он у меня.

- С собой, но зачем оно вам? – удивился я.

- Если бы вы договорились с церковью во Флоренции, - намекнул он мне, - то как Первый человек Флорентийской республики я мог бы вам дать схожее разрешение, на открытие легальных ломбардов и у нас здесь.

Вот это предложение было очень интересным, но меня смутила та интонация, с которой он об этом сказал.

- Архиепископ Флоренции вас недолюбливает, синьор Козимо? – осторожно поинтересовался я, - если вы сами со своим могуществом и властью не можете получить такое разрешение от церкви?

Старик с большим изумлением посмотрел на меня.

- Вы ко всему прочему ещё и очень проницательны, синьор Иньиго, - покачал он головой, - но да, мы с его преосвященством Антонином Пьероци, мягко говоря, не дружны. Он как бы это помягче сказать аскет и праведник, бичующий роскошь и богатство.

- Архиепископ? – не поверил я его словам.

- Мало того, синьор Иньиго, - Козимо покачал головой, словно восхищаясь этим священником, - он организовал общину «Добрые люди», которая собирает деньги и помогает тем, кого я арестовал и поместил в тюрьму.

- Вы так говорите о нём синьор Козимо, будто восхищены тем, как он противостоит вам, - улыбнулся я.

- Вы когда с ним встретитесь синьор Иньиго, то сразу всё поймёте, - улыбнулся он, - но да, многих удивляет, как его ещё не канонизировали при жизни. Особенно после той истории, как он накрыл своим плащом замерзающего слепого нищего, который утром ещё и прозрел ко всему прочему.

- С вашего позволения, я тогда сам наведу о нём справки, прежде чем ехать к нему, - задумчиво ответил я, - но в целом, ваше предложение мне нравится. С моей стороны улучшение шифра и отказ всем в его расшифровке, с вашей стороны дать мне для чтения кодекс, а также разрешение на открытие во Флоренции моих ломбардов.

- Не боитесь конкурентов? – удивился он, - у нас уже есть действующие ломбарды, которые правда находятся на полулегальном положении из-за противостояния им церкви.

- Конкуренцию я всегда только приветствую, - соврал я ему самым циничным образом.

- Тогда договорились, синьор Иньиго, - Козимо довольно кивнул, - предлагаю бумаги составить завтра, ближе к десяти вечера у меня будет больше времени, и мы можем посидеть над ними сколько пожелаем.

- Тогда до завтра, - согласился я.

- Мой дом и город в вашем распоряжении, синьор Иньиго, - он поднялся с места и показал рукой на окно, - вам совершенно точно нужно взглянуть на собор Санта-Мария-дель-Фьоре и мост Понте-Веккьо.

- Тогда с удовольствием устрою себе прогулку, синьор Козимо, - улыбнулся я и позвал Алонсо.

Вместе с Медичи мы вышли из его кабинета, и он ещё раз извинившись за занятость, отправился по делам, поскольку его уже ждали люди, а мы с Алонсо направились в мои комнаты.

Когда мы проходили мимо небольшого фонтана, устроенного прямо внутри дома, нам навстречу из соседнего прохода вышли два мужчины, оба с кипами бумаг, и увлечённо разговаривающие друг с другом. Лицо одного из них мне было слишком хорошо знакомо.

- «Так вот откуда у Медичи столько обо мне информации, - понятливо вздохнул я, - хорошо ещё я не стал врать про свои римские похождения».

- Учитель! Учитель! – громко позвал я одного из них, - синьор Альберти!

Глава 10

Мужчина остановился, и посмотрел в мою сторону. Его лицо за пару секунд изменило несколько эмоциональных состояний, от непонимания, до узнавания и радости.

Вручив бумаги своему спутнику, он бегом бросился ко мне. Алонсо с улыбкой передал меня ему.

- Иньиго! – радостно, но осторожно он стал обнимать меня, - какое счастье! Я так соскучился!

- Синьор Альберти, я тоже рад вас видеть, - улыбался я ему, поскольку радость встречи была взаимной.

- Как ты здесь? Почему? – он посадил меня у себя на руках в более удобную позу для разговора и наши взгляды встретились.

- Синьор Козимо пригласил к себе в гости, - пожал я плечами, - просто торговые дела.

- Ого! – изумился он, и спохватившись представил меня второму мужчине, который с любопытством рассматривал нашу встречу.

- Антонио, познакомься с моим учеником, Иньиго, я столько тебе про него рассказал! – экспрессивно показал он на меня и уже мне представил его.

- Лучший математик после меня, а также неплохой инженер - Антонио Манетти.

На что тот широко улыбнулся и запротестовал.

- Альберти, я бы поспорил насчёт математики!

- Да? – глаза учителя загорелись, он обратился ко мне, - Иньиго ты сейчас занят?

Я отрицательно покачал головой.

- Тогда идём, докажешь этому «великому астроному и математику», как он о себе думает, что это не совсем так, - предложил мне Альберти.

Поскольку мне и правда нечем было заняться, я согласился, и мы прошли в их рабочий кабинет, где мне показали эскизы загородной виллы, которую заказал им построить для него Джованни Медичи.

- Микелоццо тут наворотил конечно, - объяснил мне Альберти, что архитектором был синьор Микелоццо ди Бартоломео Микелоцци, который не стеснялся в использовании колон, так что теперь двум инженерам нужно было для всего этого рассчитывать нагрузку.

- Вот, собственно, - Альберти показал мне на большое количество данных, - я помню, как ты был ловок с цифрами.

Взяв перо, я задумался, а на самом деле ждал, пока нейроинтерфейс всё отсканирует и начнёт раскладывать по формулам, самому мне было лень считать такой огромный объём данных, так что предоставил это ему, а сам лишь переписывал потом готовые вычисления.

Справился я со всем за час.

- Готово, - со вздохом отложил я перо, и посмотрел на стоявших надо мной мужчин, рты которым были открыты.

- Это невозможно, - качал головой Антонио Манетти, - здесь работы на месяцы!

Альберти сам отойдя от шока, покровительственно похлопал его по плечу.

- Мой лучший ученик Антонио, что ты хотел.

- Я всё равно перепроверю, - не сдавался тот.

Начав с первого же уравнения, он спустя полчаса пришёл к ровно таким же результатам, что и у меня, вот только таких уравнений были ещё десятки.

Смотря на свой результат и мой, Манетти беспомощно развёл руками.

- У меня нет слов, - сказал он, обращаясь ко мне.

- Значит ты заплатишь за наш обед! – радостно вскрикнул синьор Альберти, и его друг с тяжёлым вздохом согласился.

- Пойдём Иньиго, есть здесь одно место, кормят не дорого, но вкусно, - потёр ладони друг дружку довольный учитель.

Алонсо взял меня на руки, и мы вчетвером пошли на выход.

- Ваше сиятельство, - к нам подошёл дворецкий, - вы в город? Вам подать повозку?

- Да, пожалуйста, его сиятельство отобедает со своими друзьями, - ответил за меня Алонсо, а в воздухе резко повисло напряжение.

- Альберти, ты как-то забыл мне сказать, что твой ученик – титульный дворянин, - обеспокоенно заметил Манетти.

- Прости, я сам об этом узнал только недавно, - сконфузился тот и осторожно посмотрел на меня.

- Для своих старых учителей я как был Иньиго, так им навсегда и останусь, синьор Альберти, - отмахнулся я от их смущения, - для вас же синьор Манетти, я просто синьор Иньиго.

- Благодарю вас, синьор Иньиго, - тот облегчённо вздохнул.

- С тебя Иньиго тогда рассказ, когда ты успел стать титульным дворянином, - Альберти снова широко улыбнулся.

- Едем, пообедаем и всё расскажу, - хмыкнул я.

Оба друга оказались неисчерпаемым кладезем информации по городу, поскольку знали буквально всё. Не только что это за дом и дворец, что мы проезжали, но ещё и кто его построил или украшал. Имена и фамилии сыпались из них таким потоком, что я едва успевал запоминать и радоваться, что встретил в новом городе, своего старого учителя.

Так за рассказами мы и доехали до небольшого постоялого двора, внизу которого была совсем крохотная таверна, всего на четыре стола.

- Синьор Альберти, синьор Манетти, - навстречу нам выбежала женщина лет тридцати в чистом переднике и чепчике, вытирая руки, запачканные в муке о полотенце, - вы на обед?

- Да Марта, что вкусненького ты приготовила сегодня? – Альберти улыбнулся, приобнял её и поцеловал в щёку, показывая, что у них с хозяйкой весьма близкие отношения.

- Пока готово только минестроне и запечённая утка, синьор Альберти, я не ожидала гостей так рано, - огорчённо сказала она, при этом с любопытством косясь на Алонсо и меня у него на руках, - но зато первая партия лепёшек скоро будет готова.

- Неси всё, - распорядился он, и сам показал нам за какой стол сесть.

- Марта, просто божественно готовит, - покачал он головой, - со смертью мужа на ней осталась таверна и пятеро детей, так что забот, конечно, у неё добавилось.

- Об этом месте знают не многие, но кто знает, всегда заглядывает поддержать её и полакомиться вкусной едой, - согласился с ним Манетти.

Хозяйка быстро принесла глиняные тарелки, запах от которых шёл такой, что у меня выделилась слюна и даже немного закружилась голова.

- Сеньор Иньиго, - Алонсо достал мои серебряные ложки и вилки, которые всегда носил с собой, и протянул мне первую пару,

Вилка сразу привлекла к себе всеобщее внимание, так что мужчины косясь на меня и её, смотрели, как я осторожно пробую от всего принесённого. Еда оказалась настолько вкусной, что я против своего обычая есть понемногу, не смог сдержаться и набросился на еду, словно неделю не ел.

- Ну как? Я же говорил? – с улыбкой посмотрел на меня Альберти.

Я с трудом заставил себя отложить столовые предметы и сделал жест, поманив хозяйку.

- Что-то не так синьор? Вам не понравилось? – обеспокоенно подбежала она, интересуясь причиной, почему я её позвал.

- Какой доход приносит постоялый двор и таверна, уважаемая хозяйка? – спокойно посмотрел я на неё.

Она удивлённо на меня посмотрела, затем на синьора Альберти.

- Говори Марта, синьор Иньиго хороший человек, - успокоил он её.

- К сожалению немного синьор, - вздохнула она, - со смертью Пьеро, постояльцев стало ещё меньше, так что основной доход приносит сейчас только таверна.

- Сумма?

- Десять-пятнадцать флоринов в месяц - это мой максимум синьор, - вздохнула она, - у меня много трат на детей и продукты, поскольку на рынке я покупаю только свежие и качественные, а они всегда выходят дороже обычных.

- Сколько стоит сам постоялый двор и таверна? – продолжил я непонятные для неё расспросы.

- Я не знаю, бумагами занимался муж, - смутилась она, - но помню, что когда он закладывал её, перед своей смертью, то оценщик дал нам триста флоринов.

- На тебе ещё и долг? – удивился Альберти, на что женщина со вздохом кивнула.

- Я оплачу твой долг и выкуплю постоялый двор с таверной за полную цену, - огорошил я её предложением, - а также буду платить десять флоринов в месяц, если ты перейдёшь на службу мне. Мой повар остался в Аликанте, а мне так не хватает вкусной еды в дороге.

Женщина от изумления смотрела на меня широко открытыми глазами, думая, видимо, что я пошутил. Вмешался Алонсо, который сидел рядом со мной.

- Синьора, его сиятельство не шутит, - сказал он на римском итальянском, - граф Иньиго де Мендоса из богатого и знаменитого кастильского рода, не говоря уже о том, что у него есть собственное графство, которым его наградил за верную службу король Арагона Альфонсо V.

Кое-что она поняла, кое-что нет, но синьор Альберти перевёл непонятное за Алонсо. Женщина от страха упала на колени, когда поняла, что перед ней титульный дворянин.

- Простите ваше сиятельство, я не знала, простите, что не поклонилась вам, - запричитала она, боясь за свою жизнь.

Альберти поднялся со скамьи и поднял её с пола, с трудом посадив рядом с собой.

- Марта, соглашайся, я знаю Иньиго уже много лет, он лучший господин, который у тебя может быть! Нам всем будет не хватать твоих обедов и ужинов, но зато твои дети будут обеспечены, да и ты сама сможешь устроить свою жизнь.

Женщина, вытирая текущие из глаз слёзы, с волнением спросила у меня.

- А дети, ваше сиятельство? Как быть с моими детьми?

- Полный пансион тебе и им, могут жить в моём доме и питаться с общей кухни для слуг, - пожал я плечами, - как подрастут могут выбрать себе профессию, я оплачу их ученичество.

Глаза у Марты распахнулись ещё шире. В это время это было не то, что хорошее предложение найма, а просто заоблачное.

- Я согласна, ваше сиятельство, - поклонилась она мне.

- Тогда завтра с Алонсо оформите все бумаги, получишь деньги и будешь кормить только меня с друзьями здесь, пока я во Флоренции, - сказал я, как само разумеющееся, - но готовься к отъезду, здесь я ненадолго.

- Хорошо, ваше сиятельство, - ответила она, но затем вскинулась и стремглав бросилась на кухню, откуда потянуло чем-то горелым.

На меня задумчиво посмотрел Манетти, обратившись к синьору Леону.

- Тебя многие наши знакомые проклянут за это Альберти, не все поймут то, что Марте тяжело тащить всё одной.

- Плевать, главное её жизнь будет устроена, - отмахнулся мой учитель.

Дверь в таверну открылась и в неё вошли трое мужчин, о чём-то ожесточённо спорящие. Один из них причём был в рясе священника, но тем не менее сыпал ругательствами не меньше остальных.

- Беноццо, Доменико, фра Филиппо, садитесь к нам! – позвал их сеньор Альберти.

Мужчины тут же оставив спор подошли ближе, с любопытством смотря на два новых лица.

- Его сиятельство Иньиго де Мендоса и синьор Алонсо, его управляющий, - представил меня им Альберти, а затем их мне.

- Беноццо Гоццоли – лучший мастер фресковых росписей, которого я знаю, - показал он на мужчину с тёмными волосами и необычными здесь длинными волосами. Обычно все старались стричься покороче.

- Доменико Венециано – просто поразительный художник по картинам над алтарями, тебе нужно обязательно увидеть его творение «Мадонна и дитя со святыми», это нечто невообразимое.

Мужчина с сединой в волосах с улыбкой поклонился мне.

- Ну и наша сияющая на небосводе Европы флорентийская звезда, - Альберти шутливо поклонился священнику, - фра Филиппо Липпи.

Пухлый толстячок с оттопыренными ушами, показал ему в ответ кулак.

- Садитесь друзья, поскольку это возможно наш последний обед здесь, - показал им рассаживаться Альберти.

- Что случилось? Марта заболела? – обеспокоенно поинтересовался священник.

- Нет, граф выкупил её дело, и она теперь будет готовить только ему и его друзьям, пока он находится во Флоренции, - со вздохом ответил за учителя Антонио Манетти, - так что насладимся сполна вкусной едой.

- За которую хотя бы теперь будет платить, его сиятельство? – со вздохом спросил Доменико Венециано, - печальная новость.

Мужчины посмотрели на меня.

- Друзья моего учителя, мои друзья, - развёл я руками, - так что, несомненно платить буду я.

- Да здравствует, его сиятельство! – тут же радостно закричали они, заставив меня улыбнуться.

Марта принесла новые порции еды, в этот раз уже для всех, и я несмотря на то, что был не голоден, не удержался и попробовал и из новых блюд, всё было восхитительного качества и вкуса, как и первые блюда.

- О, Дева Мария, - священник молитвенно сложил руки и обратился к Марте, - пусть пошлёт тебе господь долгих лет жизни, кроме тебя Марта никто так вкусно не готовит.

- А как же Лукреция, Филиппо? – изумился Манетти, - ты же говорил, она ангел!

- Безусловно оно так и есть, - вздохнул священник, - но готовить она не умеет.

- Иньиго, если ты спросишь, почему у священника есть любовница, - Альберти несмотря на злое лицо фра Филиппо, а также разом повеселевших друзей, для которых эта тема явно была предметом неоднократных шуток, продолжил, - так вот, Лукреция тоже монахиня, а наш не совсем благочестивый фра выкрал её из монастыря Санта-Маргарита и совратил бедняжку.

Я изумлённо посмотрел на покрасневшего монаха.

- Мы любим друг друга, - проворчал он.

- Кстати Иньиго, ты интересуешься живописью? – поинтересовался у меня Альберти, - наш добрый монах опять погряз в долгах и если не заплатит двести тридцать флоринов до конца недели, его опять упекут в тюрьму.

- Я должен успеть закончить картину, заказанную синьором Джованни Медичи, - тяжело вздохнул фра Филиппо, - он обещал хорошо за неё заплатить.

- А? «Мадонна с младенцем»? – поинтересовался учитель, на что монах кивнул и присосался к огромной кружке с вином, что выставила на стол хозяйка.

- Иньиго, ты должен на неё посмотреть! – Альберти прикрыл глаза от удовольствия, - это просто настоящее чудо! Филиппо превзошёл сам себя.

Монах покраснел ещё сильнее, только непонятно от вина или похвалы, а мне стало интересно, хоть я не особо и интересовался живописью и скульптурой. К тому же делать всё равно особо было нечего.

- Хорошо, - согласился я, - только после мастерской фра Филиппо, я бы хотел посмотреть ещё и ваш прекрасный собор.

- Без проблем, мой юный ученик, - патетично воздел руки к небу Альберти, - я проведу тебя по всем достопримечательностям города, как Вергилий был проводником для Данте.

- Может тогда его сиятельство посмотрит и наши работы? – заинтересовались два других мужчины, - мы не сказать, чтобы тоже купались в деньгах, живём от заказа до заказа.

- Похоже сегодня у меня будет длинный день, - вздохнул я, но согласился. Я тратил кучу денег на драгоценности, то почему бы не потратить немного и на искусство.

Глава 11

Как же я пожалел, что поехал по мастерским, знакомых Альберти. Их работы оказались и правда хороши, так что я без особого сожаления потратил три тысячи флоринов, а довольные мужчины пообещали всё тщательно упаковать и прислать мне в Аликанте. Последней в нашем походе по культурным местам Флоренции была мастерская фра Филиппо, который с волнением вошёл первым, прежде чем впустить нас в свой дом.

- Дорогой? – услышал я мелодичный голос и в проёме показалась девушка, одетая в монашеское одеяние.

На мгновение, я даже онемел. Ровно такое же впечатление было у меня при первой встрече с Паулой, здесь же красота девушки, что вышла к нам была иной, но тем не менее она тоже была чудо как хороша: светлые волосы, тонкие черты лица, и общее отстранённое выражение, создавали притягательный и неземной образ девушки.

- Это покупатель любимая, - фра Филиппо бросил влюблённый взгляд на монахиню и та поклонившись мне, ушла обратно в комнату.

- Муза нашего монаха, тоже монахиня, - пошутил над ним Манетти, на что тот лишь зло прошипел в его сторону.

Мы зашли в небольшую тёмную комнату, где был просто тотальный бардак: вповалку лежали законченные работы, эскизы, наброски и всё это под толстым слоем пыли.

- Так сейчас, минутку, - засуетился монах разжигая две масляные лампы, которые хоть как-то осветили помещение.

- Вот «Мадонна», над которой я сейчас работаю, - показал он на незаконченную работу, глянув на которую, я обомлел. Было понятно с кого она написана, это точно была Лукреция, но всё остальное: стиль, краски, точность линий, всё было просто невероятно. Я ещё ни разу в эту эпоху ничего подобного не видел.

Я перевёл взгляд на беспокойно посматривающего на меня монаха.

- Покупаю все ваши свободные работы, фра Филиппо, - обратился я к нему, - но с одним условием.

- Каким ваше сиятельство? – одновременно обрадовался и огорчился он.

- Вы научите меня рисовать, - просто сказал я, - за то время, пока я нахожусь во Флоренции.

Монах изумлённо посмотрел на меня, затем на Альберти, который тоже был удивлён моим словам.

- А что вы умеете? – осторожно поинтересовался у меня он.

- Ничего, - улыбнулся я, - ни разу в жизни не держал в руках кисть.

- М-м-м, - промычал он, но было видно, что ему хочется заработать, так как тюрьма и долг висели над ним, - я согласен ваше сиятельство, только если пообещаете, что я не несу ответственности за результат. Всё же для этого нужно иметь талант, хотя конечно навыком и трудолюбием тоже много что можно достичь.

- Даю слово, фра Филиппо, - легко согласился я, - начать можем прямо завтра, скажите Алонсо, что нужно купить, он это сделает.

- Куда мне приехать, ваше сиятельство? – тут же поинтересовался он.

- Я остановился в Палаццо Медичи, слуги вас проведут ко мне, - ответил я.

- Договорились, я завтра буду у вас, - тут же заверил меня он и показал рукой на свои работы, - что из этого упаковать?

- Я же сказал всё, фра Филиппо, - хмыкнул я, - значит всё.

Дальше спорить он со мной не стал, а лишь низко поклонился.

Попрощавшись с ним, мы с Алонсо вернулись в повозку и поехали обратно во дворец Медичи.

- Сначала музыка, теперь живопись, - на меня заинтересованно посмотрел управляющий, - вам они помогают с руками, сеньор Иньиго? Правая точно выглядит сейчас лучше, чем левая.

- Верно Алонсо, - вздохнул я, - хотя всё это мне не приносит большого удовольствия.

- Эх, ещё бы ноги вам вылечить, синьор Иньиго, - тяжело вздохнул он, - интересно, может есть и для этого тоже какое-нибудь искусство?

- Я что-нибудь обязательно придумаю, - улыбнулся я, - мы ещё съездим с тобой на охоту Алонсо.

- Это будет самый счастливый день в моей жизни, синьор Иньиго, - мужчина со взглядом, в котором виднелось лишь большое уважение, поклонился мне, - вы, здоровый и полный сил, с такой силой воли, принесёте своему роду много славы и уважения.

Я перекрестился.

- На всё воля Господня.

***

Утром в моей комнате появился фра Филиппо и Алонсо, оба гружённые свёртками, какими-то деревяшками, а следом за ними зашли ещё трое слуг, которые тоже что-то тащили.

- Доброе утро, ваше сиятельство, - счастливый и довольный монах, который получил от меня шесть тысяч флоринов за все свои работы, показал на целую гору вещей, - купил только самое необходимое.

Я конечно хмыкнул, но не стал ничего комментировать, пока они всё распаковывали и устанавливали: два мольберта, куча холстов в рамах, но ещё больше красок и кистей.

- Предлагаю начать с основ, ваше сиятельство, - когда всё было готово ко мне обратился монах, - краски, их виды, и как их можно смешивать, чтобы получить нужные цвета.

- До вечера, я в полном вашем распоряжении фра Филиппо, - улыбнулся я.

Монах оказался въедливым и жёстким учителем, вся его расхлябанность и безалаберность улетучились, когда речь зашла за творчество и я в полной мере познал, что такое было учеником флорентийской школы. Хотя конечно мне определённо делали скидку на титул.

Информацию я привычно впитывал словно губка, задавал уточняющие вопросы и поражал учителя тем, что мне ничего два раза не нужно было повторять.

День пролетел незаметно, и мы даже не стали обедать за общим столом, поскольку еду нам принесли прямо в комнату, и мы быстро перекусили на ходу, увлечённые учёбой.

Освободился я только под вечер, договорившись с ним, что мы продолжим завтра и усталый, но довольный монах ушёл домой.

- Я оформил сделку, синьор Иньиго, - вошёл ко мне Алонсо, когда я устало раскинулся на кровати в форме звезды, - что делать со зданием?

- Продавай, можешь даже сбрасывать цену, зачем нам это нужно здесь? – устало ответил я.

- Может стоит нанять управляющего? – поинтересовался он, - не хочется просто так терять деньги.

- Мы покупали не бизнес Алонсо, а повара, с управляющим возникнет сразу много вопросов: что это за человек, не будет ли нас обманывать, как будет вести дело. Оно нам это нужно?

- У меня есть племянник, сеньор Иньиго, - задумчиво сказал он, - бойкий на языки и весьма преуспел, но не может нормально развернуться в нашем городе, не хватает оборотных средств.

- Если поручишься за него и он согласится, я не против, - пожал я плечами.

- Тогда с вашего разрешения я напишу ему, а пока найду временного управляющего из местных, - поклонился мне он.

- Поступай, как считаешь нужным Алонсо, - не стал противиться я, поскольку не сильно рассчитывал на доход от небольшого постоялого двора и таверны, но если Алонсо не хотел терять деньги на продаже, то почему нет, я не собирался бить по рукам людей, которые сами проявляли инициативу.

В комнату вошёл со стуком слуга, низко мне поклонившись.

- Синьор Козимо освободился раньше, ваше сиятельство, - сообщил он, - и хотел поинтересоваться, свободны ли вы сейчас.

Я хоть и устал за весь день, так как голова гудела от впитываемых новых знаний, но серьёзный разговор не собирался откладывать.

- Вместо ответа, я сам пойду к нему, - решил я, поднимая руки и Алонсо привычно поднял меня, осторожно прижав к себе.

Слуга пошёл вперёд, и я тихо поинтересовался на кастильском у управляющего.

- Бернард ещё не появлялся?

- Нет, сеньор Иньиго, - покачал тот головой, - как ушёл по вашему поручению, так и не вернулся.

- Интересно что там такого можно узнавать про архиепископа, что провозиться столько времени, - удивился я, - он же постоянно на виду.

- Я тоже поспрашивал, сеньор Иньиго, - ответил мне Алонсо, - все жители боготворят его и стоят за него горой.

- М-да, похоже к нему нужен будет особый подход, - вздохнул я, начав понимать, что Козимо не просто так сказал мне, что с церковью и её разрешением, мне придётся разбираться самому.

Пройдя по длинным коридорам нового дворца Медичи, который ещё находился в процессе достройки и украшения, мы зашли в кабинет, где я был вчера. Козимо Медичи сидел за столом, окружённый кипами бумаг и писем.

- Синьор Иньиго, - склонил он голову, - готовы продолжить наш вчерашний разговор?

- Конечно синьор Козимо, что может быть важнее денег, - улыбнулся я, а Алонсо усадив меня на стул, с поклоном вышел за дверь вместе со слугой.

- Мне сказали, у вас новое увлечение? – заинтересованно спросил он, - живопись?

Я поднял обе руки, показав на нормальную правую, и трясущуюся левую.

- Только для этого, - объяснил я.

Он тут же закивал, понимая.

- Что же, тогда вот мои предложения, - протянул он мне лист бумаги.

Я взял, прочитал и потянулся к одному из перьев, чтобы сразу внести пометки и свои замечания, протянув ему результат. Одна из бровей Козимо поднялась вверх.

- Признаюсь синьор Иньиго, это самые быстрые переговоры в моей жизни, - со вздохом он посмотрел на меня, - сейчас позову своего нотариуса, чтобы переписал набело и подписал, мне нечего добавить к вашим замечаниям, я с ними согласен.

- Это я могу сделать и сам, - хмыкнул я, взяв чистый лист пергамента и на нём с первого же раза, не поставив ни одной кляксы за пять минут написал весь текст договора, заодно поставив число и свою подпись.

Бровь Козимо поднялась второй раз, когда я вернул перо в подставку и протянул ему готовый документ. Он поставил подпись свою и после этого позвал нотариуса, который вошёл, забрал документ, чтобы сделать ещё две копии и вернуть нам их также для подписания.

- Сколько вам потребуется время на создание шифра? – поинтересовался он.

- Неделя минимум. Я уже думал, как можно улучшить существующий, - ответил я, - к тому же у вас здесь мой учитель, синьор Альберти, он тоже весьма хорош в шифрах и с вашего позволения я тоже привлеку его к своей работе.

- Разумеется, - согласился Медичи, - я готов предоставить вам всё, что вам потребуется.

- Тогда можем закончить наш разговор и не дожидаться работы нотариуса, - предложил я, - копии договора я могу получить и завтра.

Козимо Медичи задумчиво посмотрел на меня.

- Это деятельность с ломбардами, якобы не берущими проценты, ваша идея синьор Иньиго?

- Полностью моя, - кивнул я, - я знаю, что ломбарды действуют во многих странах, но своим преимуществом я запланировал сделать видимую прозрачность для церкви, поскольку нигде в договорах нет упоминания о процентах.

- Они весьма умело скрыты за временем хранения вещей, сроком их хранения, а также заниженной оценкой вещей, - Козимо всё видел насквозь, - так что да процентов нет, но ломбард всё равно будет получать прибыль, пусть и не такую большую, как другие.

Он прикинул в уме.

- Получается всего шесть процентов в месяц, тогда как другие берут до двадцати-тридцати, - правильно посчитал он, - как вы собираетесь выживать? Это весьма небольшой заработок.

- Оборотом, синьор Козимо, - честно ответил я, - минимальная цена вещи, установленная в один серебряный и большой оборот, дадут больше, чем остальным ломбардам с их большими процентами и высоким входным порогом вещей.

- Но вам и нужно будет больше вложить в ваши ломбарды на старте, поскольку чтобы обеспечить нужные оборотные средства, - разумно заметил он.

- Над этим я работаю, - хмыкнул я, - денег всегда не хватает.

- Я вижу вы весьма компетентны в цифрах синьор Иньиго, не будет большой наглостью с моей стороны попросить вас взглянуть на одну бухгалтерскую книгу? – осторожно спросил он, - я бы хотел иметь взгляд со стороны.

- Почему нет, - удивился я столь неожиданной просьбе, чтобы Медичи попросил меня проверить за кем-то бухгалтерию.

Он поднялся с места, подошёл к большому железному ящику, похожему видом на сейф, отпер его и достал толстенную книгу, которую принёс и положил передо мной.

- Я понимаю, здесь много цифр синьор Иньиго, вам может понадобиться много времени, но не могу позволить вынести её из моего кабинета, - сразу извинился он, - вы можете ознакомиться с ней только тут.

Оценив объём работы, я качнул головой.

- Мы всё равно собирались сегодня засидеться допоздна, так что вы можете продолжить работу, пока я читаю.

Он согласился, вернулся за стол, и следующие три часа прошли в молчании. Он занимался письмами и какими-то отчётами, я же бухгалтерской книгой, оказавшейся отчётами Лионского филиала банка Медичи и чем больше я в них вчитывался тем больше понимал, почему банк Медичи со смертью Козимо стал медленно, но верно приходить к упадку. Ровно то же самое я видел и в Римском филиале, только здесь на все необеспеченные займы накладывалось ещё и неграмотное управление управляющим филиалом. Этот идиот вкладывал оборотные средства банка в ювелирные изделия, картины и скульптуры, думая, что этим создаёт надёжную финансовую опору банка. На деле же, всё это хоть и стоило дорого, но для банковской деятельности было абсолютно не применимо. Нужно было ещё найти покупателя, который бы согласился всё это купить по объявленной цене, тогда как банку средства были нужны здесь и сейчас. Так что определённо в Лионе хоть и дела сейчас шли неплохо, я видел, что в разрезе пяти лет, или в случае небольшого финансового кризиса, его ждут большие проблемы. Другое дело оно мне надо было, бесплатно раскрывать всю найденную информацию и усиливать своего конкурента?

- Три португальские каравеллы, - наконец я пришёл к решению, которое меня устраивало.

- А? Что? – Козимо положил перо и посмотрел на меня, - при чём тут корабли?

- Банк Медичи предоставит мне пятипроцентную ссуду на покупку трёх португальских каравелл, - я внимательно посмотрел на него, - сроком на семь лет.

Глава 12

- Прошу меня простить синьор Иньиго, я видимо не поспеваю за ходом ваших мыслей, - улыбнулся Козимо, - но как к бухгалтерскому отчёту добавилось ваше желание о покупке кораблей?

- Здесь, - я потыкал пальцем в книгу, - проблемы. Я готов о них сказать за ссуду, которую мне не получить просто так, поскольку на шестьдесят тысяч флоринов мне нужно будет ваше слово. Ни один банк в мире не согласится предоставить разом столько денег.

- Это так, - согласился он со мной, - суммы от шести тысяч флоринов согласовываются лично со мной. А поскольку ваш запрос громадный, то мне нужно точно знать, насколько большие проблемы в этом отчёте? Сам я увидел их, но колеблюсь в оценке, насколько они большие.

- Крах Лионского филиала в течение пяти лет, достаточно большие проблемы для вас? - немного сгустил я краски, но за пять лет многое могло произойти, к тому же, неграмотность управляющего филиала была на лицо и если он дальше продолжит так вести дела, то филиалу неизбежно придёт конец.

Козимо Медичи разом осунулся, сгорбился и стал ещё старше своих лет.

- Синьор Иньиго, - он поднял на меня тяжёлый взгляд, - сумма огромная, поэтому у меня есть ещё одна отчётная книга, вызывающая во мне сомнения.

- В принципе я спать не так уж сильно и хочу, - улыбнулся я ему.

Банкир снова отправился к железному ящику и принёс мне более толстую книгу филиала из Брюгге. В неё я углубился намного более сильно, поскольку на первый взгляд всё было хорошо. Я сначала даже не понял, что вызвало у Козимо сомнения, и только когда в таблицах нейросети отсортировал по именам людей, которым были выданы ссуды и просуммировал их, я понял причину проблемы.

- Кто такой Томмазо Портинари? – поднял я взгляд на банкира.

- Управляющий банком в Брюгге, - ответил мне с большой задумчивостью Козимо, - мне чтобы найти то, что по видимости заинтересовало тебя, понадобилась неделя, а не два часа.

- Им выдано мелких ссуд самому себе, на общую сумму двадцать тысяч флоринов, - ответил я, - поскольку это мелкие ссуды до десяти флоринов, то не видно на общем фоне, но за несколько лет сумма набралась приличная.

- Ты ведь увидел, что все свои ссуды он возвращает? - заметил Козимо.

- Тем самым он накручивает статистику выданных сумм, повышая своё вознаграждение за хорошую работу отделения, - согласился я, - что позволяет ему снова занимать деньги в своём же филиале. Отличный план, как по мне.

- Но сам филиал не развивается, и это определённо мошенничество с отчётностью, - не согласился с моей шуткой Козимо Медичи, - но я поражён, всего пару часов и такой результат. Браво!

Я театрально ему поклонился и поведал ему о своих сомнениях и в отношении Лионского филиала.

- Так что насчёт моих кораблей, синьор Козимо? - я закончил свой рассказ и внимательно посмотрел на него.

- Поскольку я лично убедился, что вы весьма компетентны в банковском деле синьор Иньиго, у меня к вам встречное предложение, - Медичи задумчиво посмотрел на меня, - Пиренейский полуостров всегда был мало интересен нам из-за своей удалённости, плохой логистики и внутренней закрытости. Кастилия и Арагон занимаются в основном торговлей шерсти, а вся банковская деятельность отошла либо местным товариществам на основе складчины, либо евреям и мудехарам. Всё же Реконкиста создала в ваших королевствах уникальное сочетание культур, национальностей и религий, которые мало возможны в других частях Европы.

- Это так, синьор Козимо, - согласился я с ним.

- Так вот моё предложение к вам такое, синьор Иньиго, станьте главным управляющим банка Медичи на всём Пиренейском полуострове, с самыми широкими полномочиями.

- Зачем мне это, синьор Козимо? – удивился я, - работать на конкурента, это не то, что мне нужно. Да, соглашусь пока моя финансовая деятельность весьма ограничена, но это лишь пока.

- С такой формулировкой я полностью согласен, синьор Иньиго, - кивнул он, - я давно слежу за вашей судьбой, ещё со времён вашей работы на меня в Риме, и могу с большой уверенностью сказать, что вас ждёт блестящее будущее и мне бы хотелось, чтобы часть этого золотого дождя пролилось и на моё семейство. Поэтому я сейчас, когда вы ещё не достигли своего расцвета, готов предоставить вам самые широкие полномочия, которые никогда никому ранее не предлагал: найм людей, открытие филиалов, подключение вас к системе международной банковской торговли, наши корабли, курьеры, гонцы, перевозчики денег. Всё это станет вам доступно, а я буду осуществлять за вами только аудиторский контроль.

- Насколько я слышал синьор Козимо, банковской сферой занимается сейчас ваш сын Джованни, - я задумчиво на него посмотрел, поскольку Медичи был прав, мне нужен был толчок, влияние со стороны, чтобы раскрутить свои ломбарды, и предложение Медичи давало мне такой шанс, несмотря на очевидные недостатки, такие как кроме своего дела, мне придётся ещё тратить много времени на раскрутку чужого бизнеса.

- Это так, - тяжело вздохнул Козимо, - но я показал ему эти две книги и он не нашёл в них изъянов, сказав что они идеальны.

- В этом-то и заключаются мои сомнения, синьор Козимо, - хмыкнул я, - я готов работать на себя, но не на Медичи.

- Банк «Медичи и Мендоса», на тех территориях, где вы сам откроете филиалы, вас устроит, синьор Иньиго? – без малейших колебаний предложил он, - мы составим такой договор, что после моей смерти вы можете предложить моему наследнику выкупить его долю в этом банке и он должен согласиться, если не захочет выкупить её у вас сам.

- Зачем вам это синьор Козимо? – удивился я, - такие вложения в неизвестного человека?

Медичи недоумённо посмотрел на меня, затем рассмеялся.

- Ох синьор Иньиго, как же вы недооцениваете себя, - сквозь смех проговорил он, - вы неизвестны? Пожалуйста, не смешите меня так больше.

Я растерянно почесал себя за ухом.

- Вы алмаз, который папа по своему скудоумию вместо того, чтобы отшлифовать и вставить в свою корону, выбросил в мусорку, - отсмеявшись, он снова стал серьёзным, - но поверьте мне, уже следующий, обязательно воспользуется вашими талантами. Привезти две трети годового бюджета всей Папской канцелярии всего из одной поездки в Неаполь, при этом не только не поссорившись с королём, а ещё и став при этом его любимчиком, таким не может похвастаться никто из ныне живущих кардиналов или инквизиторов.

- Я любимчик у Альфонсо V? – скептически поинтересовался я.

- Многие так думают синьор Иньиго, и это главное, - кивнул он, - а на фоне того, что ему будет скорее всего наследовать его брат Хуан, с которым вы, как я слышал, тоже в хороших отношениях, говорить о том, что вы простой человек, будет просто неприлично, синьор Иньиго. Так что я полностью отдавая себе отчёт в том, кто вы и что вы можете, делаю вам такое предложение. Другие подумали бы, что оно очень щедрое с моей стороны, я же просто делаю инвестицию в будущее, конкретно сейчас в вас.

Его слова не просто удивили, а шокировали меня, Козимо Медичи и правда едва ли не по годам следил за моими успехами и перемещениями, а это значило только одно – он хорошо подготовился к этой встрече и всё время присматривался ко мне, пытаясь узнать ещё лучше. Бухгалтерские книги были лишь последней проверкой, которую я прошёл в его глазах. А вот уже зная то, что он делает такое действительно щедрое предложение, не спонтанно, а полностью его осмыслив и взвесив, я решил не отказываться сразу, а послушать, что конкретно он может мне ещё предложить.

- Что же, синьор Козимо, - вздохнул я, выныривая из своих размышлений, а банкир всё это время меня терпеливо ждал, - давайте подробнее расскажите мне, к какой конкретно инфраструктуре я получу доступ, если соглашусь на ваше предложение.

Медичи улыбнулся, словно удав, которому попался на ужин жирный кролик.

- О, синьор Иньиго, я с радостью расскажу вам всё, - ответил он с самой довольной ухмылкой, которую я у него видел за время моего пребывания во Флоренции.

***

Как-то так неожиданно от обсуждения моих привилегий и обязанностей мы перешли к обсуждению конкретных пунктов и устава банка, где я снова поразил Медичи своими обширными знаниями в юридическом и банковском деле, так что он молча пододвинул мне бумагу, перо и мы вместе накидали примерный проект будущего банка.

- Если бы папа знал, какой он идиот, - Козимо смотрел на черновой результат, когда за окном появились первые лучи солнца, - он бы точно скончался от сердечного удара.

- Судя по его виду, когда я его последний раз лицезрел, до этого не так уж и далеко, синьор Козимо, - пожал я плечами, - весьма скоро будет время нового папы.

- И среди твоих знакомых кардиналов есть претенденты на это место, - он остро посмотрел на меня.

- Как показала практика, кардиналы и папы, это разные люди, - пожал я плечами, - рассчитывать на их благодарность, я бы точно сейчас не стал.

- Как мне пишут из Рима, его непотизм достиг небывалых размахов, римляне ропщут и часто устраивают стычки с кастильцами, которыми называют всех пришлых и занявших все лучшие места у папской кормушки, - согласился со мной Козимо, - Орсини вообще были вынуждены бежать из города почти полным составом.

- Да, кардинал в последнем письме весьма резко отзывался о папе и его ближнем круге, - вздохнул я, поскольку вместе со своими письмами Орсини и Колонна отправлял и небольшие такие векселя на тысячу флоринов, так что ответ на свои письма от них всегда получал, и они даже просили меня писать им почаще.

- Боюсь даже представить, что будет после его смерти, - банкир внимательно посмотрел на меня, - римляне и вернувшиеся Орсини, снесут Колонна и заодно всех кастильцев, арагонцев и итальянцев, которые сейчас работают на папу.

- Это весьма возможный исход, причём сами Борха это прекрасно понимают, в отличие от папы, - согласился я с ним, - я разговаривал с их главой ветви в Валенсии.

- Вы всё так говорите, синьор Иньиго, будто держите руку на пульсе событий, так же как и я, - заметил удивлённо Козимо, - и если для меня это привычно и понятно, то какой ваш интерес в том, кто правит в Риме?

- Ровно тот же что и ваш, синьор Козимо, - улыбнулся я ему, - пропихнуть через церковь свои интересы, если на папском престоле окажется кто-то из моих знакомых.

Медичи тяжело вздохнул.

- И как всё это помещается в таком небольшом теле, как ваше, синьор Иньиго, - он покачал головой, - моим преемникам далеко даже до таких простых истин.

- Тогда получается всё? – я показал ему на наш черновик, - будем отталкиваться от этого?

- Да, я ещё проконсультируюсь с нотариусом и юристами, синьор Иньиго, - согласился он, - но даже в таком виде выглядит весьма перспективно наше дальнейшее сотрудничество. Всё что вам останется сделать, получить согласие у короля Кастилии и Леона на открытие в королевстве банка «Медичи и Мендоса», королю Арагона я напишу сам, мы с ним близко знакомы, и он мне не откажет.

- Сам Энрике IV наверняка мне откажет, иудейское и арабское лобби в королевстве очень сильны, - задумчиво проговорил я, - но у меня есть выход на одного человека, с которым я давно хотел поговорить и сам.

- Я могу узнать кто это? – полюбопытствовал Козимо.

- Да, партнёр, - улыбнулся я, - архиепископ Толедо, Альфонсо Каррильо де Акунья.

- О, я слышал о нём, человек с непростым характером, - кивнул Медичи, - его племянник, Хуана Пачеко нынешний фаворит у короля Энрике.

- Смотрю вы синьор Козимо успеваете следить не только за делами во Флорентийской республике, - покачал я головой, какой раз удивившись его информированности.

- И к моим тайным источникам информации в королевствах вы тоже получите доступ, - улыбнулся мне он.

- Тогда консультируйтесь по поводу устава и остального, мне всё равно есть чем заняться, - сказал я, широко зевнув. За окном уже вовсю светило солнце, а мы оба ещё даже не ложились.

- До скорой встречи, синьор Иньиго, - согласился со мной старик.

Глава 13

Поспать мне толком так и не дали, поскольку пришёл фра Филиппо и пришлось подниматься, поскольку я сам его попросил давать мне уроки рисования.

На втором уроке он рассказывал мне про экспозиции, тени, освещение, всё это показывая тут же, углём рисуя то, что объяснял. Мне оставалось лишь впитывать всё и повторять за ним.

Прозанимавшись до обеда, я пригласил его поесть, и он с радостью согласился. Отправились мы, конечно, к Марте, которая при виде нас тут же стала носить на стол готовую еду. Вскоре к нам присоединился Альберти с остальными его знакомыми. Марта успевала со всем, хотя и была одна.

- Синьор Иньиго, как ваши успехи? – поинтересовался у меня Доменико Венециано, - хотя конечно прошло всего пара дней, но фра Филиппо так вас расхваливает, так что я не удивлюсь, если вы уже расписываете какую-нибудь фреску в соборе.

Все посмеялись над его шуткой, и я в том числе, но отвечать пришлось.

- К сожалению бог не дал мне таланта, синьор Доменико, - вздохнул я, видя как на меня все смотрят, - фра Филиппо, постоянно на меня ругается.

Монах покраснел, и я сам же постарался его защитить от своих же слов.

- Я не в претензии брат, вы лучший учитель, какого может пожелать себе ученик, я просто печалюсь, что второй флорентийской звездой мне точно не стать.

- Вы зря так говорите, синьор Иньиго, - покачал он головой, - я впервые в жизни сталкиваюсь с человеком, который с такой скоростью и точностью впитывает в себя знания. После того, как я вам преподам теорию, всё что вам останется, только постоянно практиковаться.

Я с улыбкой склонил перед ним голову, благодаря за приятные слова.

Дверь таверны открылась и со света в более тёмное помещение, щурясь вошёл пожилой мужчина.

- О, Донателло! – радостно воскликнул фра Филиппо, - проходи, присаживайся к нам. Давно тебя не было видно.

Старик улыбнулся ему и стеснительно посмотрел на большую компанию.

- Всё оплачено графом де Мендоса, - Альберти показал ему на меня, - давайте мастер присоединяйтесь!

- Ваше сиятельство, - если он и удивился тому, что аристократ делает за одним обеденным столом в компании художников, скульпторов и архитекторов, то он промолчал и сел на край стола, тихо сказав подошедшей к нему Марте, что он будет есть.

- Мастер, а у вас есть что-то на продаже сейчас? – обратился к нему Альберти, - синьор Иньиго, прибыв в наш чудесный город резко стал поклонником искусства, так что с радостью купит что-то и из ваших творений.

- Да? – я поднял бровь, поскольку такого в себе не ощущал.

- Вы не знаете, кто такой Донателло? – изумился мой учитель, - о, синьор Иньиго, если вы считаете себя образованным человеком, вы должны увидеть его творения. Я вам после обеда всё покажу.

Сам же мастер скромно улыбнулся, что меня заинтересовало.

- Хорошо учитель, - согласился я и обратился к старику, - мастер, я могу посмотреть на вашу мастерскую?

- Конечно ваше сиятельство, я в основном работаю на заказ, но есть и то, что я творю для себя и оно свободно, - кивнул он мне.

Альберти и Фра Филиппо стали его расспрашивать о заказах, чем он занимался последнее время, так как давно не заходил к Марте и тот спокойно, но подробно всё рассказывал, а я лишь прислушивался, наслаждаясь вкусной едой, которая опять была выше всяких похвал по качеству и вкусу. Я просто представлял себе, что будет, когда Марта получит доступ к дорогим приправам, которые есть на моей кухне в Аликанте.

- Синьор Иньиго, едем? – обратился ко мне Альберти, когда я уже мысленно переключился с еды на будущие дела с новым банком и что нужно будет для этого сделать.

- А? Да? – вынырнул я из раздумий, увидев, что уже все поели.

- Марта благодарю за обед, - обратился я к женщине, которая замерла рядом со столом, - Алонсо сказал, что у тебя всё готово к переезду.

- Да, ваше сиятельство, - поклонилась она мне, - синьор Алонсо запретил мне брать большинство из вещей, сказав, что всё необходимое купит нам в Аликанте.

- Берите только минимум, к тому же новому управляющему вашего дела точно всё это понадобится здесь, - согласился я с решением управляющего, поскольку наш небольшой отряд не хотелось увеличивать ещё больше вещами, чем это было сейчас.

- Слушаюсь, ваше сиятельство, - снова поклонилась мне женщина.

- Тогда завтра мы снова придём на обед, - кивнул я и переключился на Альберти и Донателло, которые меня ждали, - ну, показывайте мастерскую мастера.

Оба улыбнулись и Алонсо поднял меня, чтобы перенести в повозку, где мы вчетвером разместились и поехали к дому Донателло, а учитель тем временем перечислял все работы скульптора и над чем тот работает сейчас, поражая меня своей осведомлённостью.

- Вот и мой дом, - показал мастер, когда мы доехали до площади Пьяцца дель Дуомо, на углу Виа де Серви.

- Не твой Донателло, ты его снимаешь, - проворчал Альберти, - давно уже тебе говорили, хватит раздавать деньги, купи уже себе нормальный дом.

- Альберти, я скоро умру, и с собой не возьму на тот свет ни дом, ни свои творения, ни чего, - спокойно заметил скульптор, - так что пусть лучше мои ученики и друзья тратят деньги, которые я зарабатываю, всё что мне нужно для жизни, у меня есть, а больше и не нужно.

Альберти покачал головой, но продолжать спор явно происходящий не первый раз при мне не стал, поскольку мы подъехали к дому и пока вылезали из повозки, на улицу высыпало до десяти детей разного возраста.

- Учитель вернулся! Учитель! – радостно закричали они, подбегая к нему.

- Это ещё не все, - проворчал Альберти, обращаясь ко мне, - столько же внутри. Подбирает себе всех с улицы.

Донателло с улыбкой на губах, и гладя каждого из детей по голове прошёл в дом, там и правда обнаружился ещё десяток, чем-то занятых. Кто убирался, кто таскал глину, кто месил тесто. Первой мне бросилась на глаза корзина, висящая прямо посредине комнаты. Один из детей спокойно подошёл к ней наклонил и взяв оттуда серебряные монеты, пошёл на выход. Никто ему ничего не сказал, сам же Донателло даже не обратил на это внимание и я, кажется, понял, о чём только что говорил мне в повозке Альберти.

- Прошу вас, ваше сиятельство, - Донателло показал мне пройти за ним и вскоре мы оказались в самой большой комнате, где были аккуратно выставлены скульптуры из бронзы, гипса, мрамора, дерева и даже терракота.

- Это я творил для себя, но с радостью продам, если вам интересно ваше сиятельство, - показал он на угол комнаты, где было всего три мраморные скульптуры святых и одно большое бронзовое распятие Христа размером с меня.

Один взгляд на распятие, и я понял, что как и с творчеством фра Филиппо, передо мной гений. Бронзовое изваяние было словно живым, настолько качественным и проработанным было выполнено литьё, казалось, ещё мгновение и Христос вздохнёт, пошевелившись на кресте.

- Беру всё, - я повернулся к Донателло, - сколько?

- Если пообещаете не прятать их, а выставить для всеобщего обозрения, - мягко улыбнулся мастер, - то отдам за тысячу флоринов.

- Конечно, мастер, - кивнул я, - как только построю себе дом.

- Договорились, - улыбнулся он.

Я оставил Алонсо разбираться с покупкой и доставкой купленного, а мы с Альберти пошли на выход, столкнувшись там со скромно одетым в доминиканскую робу священником, очень маленького роста.

- Простите брат, - я был на руках Алонсо, так что едва не выпал, когда он наткнулся на вошедшего в дверь монаха.

- Нет брат, простите вы меня, я был так неосторожен, - извинился он передо мной.

Альберти не успел открыть рот, как во мне сработала привычка не портить отношения ни с кем из духовенства, поэтому я быстро снял с шеи золотую цепочку, купленную недавно и понравившуюся мне своим плетением и протянул её монаху.

- И всё же я хочу извиниться и принести подношение вашей церкви брат, мне очень неудобно, что мы едва не опрокинули вас на пол.

Монах с огромным удивлением посмотрел на меня, на мою очень дорогую одежду и на протянутую цепочку.

- Благодарю вас брат за подношение, сегодня многие из нищих смогу наконец поесть, - взял он её и убрал себе в кошель, при этом перекрестившись.

Я перекрестился вслед за ним и пробормотал словамалого славословия, но так, чтобы это было слышно ему.

- Gloria Patri, et Filio, et Spiritui Sancto. Sicut erat in principio, et nunc et semper, et in saecula saeculorum. Amen*.

- Аминь, брат мой, - монах с ещё большим удивлением посмотрел на меня и заинтересованно спросил.

- Простите брат, но я никогда раньше не видел в доме мастера, настолько богоучтивого человека, как вы, обычно это либо похабники и повесы, - тут он посмотрел на Альберти, который сделал оскорблённый вид, - либо покупатели и заказчики.

- Я из второй категории брат, - улыбнулся я ему, - только я не флорентиец, видимо поэтому мы раньше с вами не пересекались.

- А-а-а, - он понимающе покивал, - откуда же вы? Я просто не могу понять, поскольку вы говорите на флорентийском без какого-либо акцента.

- Кастилия, брат, - склонил я голову и перекрестился.

- Благословенная земля, находящаяся в постоянном противостоянии греху, - вздохнул он.

- Истинно так брат, истинно, - грустно опустил я голову.

- Я бы хотел больше узнать о Кастилии, - он внимательно посмотрел на меня, - вы примите моё приглашение поужинать со мной? Я редко вижу гостей из других стран.

- Конечно брат, когда и где вам будет удобно меня принять? – смиренно поинтересовался я у него.

- Gloria Patri, et Filio, et Spiritui Sancto. Sicut erat in principio, et nunc et semper, et in saecula saeculorum. Amen* - Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

- Приезжайте сегодня в монастырь Сан-Марко, братья проводят вас в мою келью, - сказал он.

- Конечно я буду брат, - склонил я голову и перекрестился.

Он благословил меня и пошёл в мастерскую к Донателло, а мы с Альберти вышли на улицу.

- Вы ведь знаете синьор Иньиго, с кем сейчас разговаривали? – поинтересовался он у меня.

- Не имею ни малейшего понятия, - честно признался я.

- Это архиепископ Флоренции, его преосвященство Антонин Пьероци, - хмыкнул он, - я хотел вас предупредить, но по вашим вежливым ответам подумал, что вы сами его узнали.

Я, в который раз порадовавшись за то, что всегда вежлив с незнакомцами, облегчённо вздохнул. Проблема знакомства с архиепископом внезапно решилась сама по себе, и к тому же не я напросился к нему, а он сам пригласил меня.

- Нет учитель, мы с ним не были знакомы до сегодняшнего дня, - покачал я головой, - но рад, что это случилось.

- Обязательно поужинайте с ним, - заметил серьёзно Альберти, - архиепископ очень редко приглашает к себе кого-то из знати, так что будьте уверены, что уже завтра об этом ужине будут знать все.

Я хмыкнул и не поверил ему, а зря, поскольку Альберти ошибся всего лишь в одном, я не успел доехать до дворца Медичи, и зайти к себе в комнату, чтобы переодеться, как ко мне вошла Джиневра.

- Иньиго, опять вы всё сами! – молодая женщина с широко открытыми глазами стала помогать мне переодеться, - возьмите уже себе кого-то из наших слуг.

- Ой синьора Джиневра, я сам не привык к тому, что приходится всё делать самому, - вздохнул я, когда она аккуратно поправила мои повязки на ране, - но Бернард ещё не вернулся, а Алонсо остался у мастера Донателло.

- О, вы купили себе что-то из его творений? – полюбопытствовала она.

- Да, несколько мраморных скульптур и бронзовое распятие, мне оно очень понравилось, - кивнул я.

- А это правда, что архиепископ пригласил вас на ужин, Иньиго? – она бережно надела на меня сорочку, - ко мне прибежали слуги от Франческо Сассетти, говорят вы с ним столкнулись в мастерской у мастера Донателло.

Немного офигев от того, с какой скоростью информация распространяется по городу, я лишь подтвердил её слова.

- Всё верно синьора Джиневра, хотя я сильно удивлён, что вы узнали это за то время, какое мне понадобилось доехать до дворца Медичи, - удивлённо покачал я головой.

- Ой Иньиго, наш архиепископ необычный человек и всё, что касается его и его жизни, любопытно всем, - она растерянно пожала плечами.

В комнату открылась дверь и вошёл Козимо Медичи.

- Оставь нас пожалуйста дорогая, - попросил он и Джиневра с низким поклоном вышла.

- Всё больше понимаю, что сделал правильную ставку, выбрав вас, синьор Иньиго, - улыбнулся он мне, протягивая кипу бумаг, - здесь все договоры, расписки и верительные письма, которые мы обсуждали и согласовали. Кодекс вам принесут в комнату сегодня, можете читать его, сколько хотите.

Я взял бумаги, и стал внимательно читать всё, не пропуская, чтобы в них не внесли тех поправок, которые мы не обсуждали. Всё было честно и чисто, что впрочем и не удивительно, поскольку Козимо знал, с какой скоростью я читаю и насколько внимателен к деталям.

- Вы об ужине с архиепископом? – поинтересовался я, откладывая ворох бумаг на кровати в сторону.

- Об этом уже знают все, - кивнул он, - мне прислали просьбы пригласить вас от их имени, на ужин пять знатных флорентийских семей. О вас резко заговорили в городе синьор Иньиго.

- Что скажете вы, синьор Козимо?

- Примите их, лишними, знакомства никогда не будут, даже со своими врагами, - весьма мудро заметил он.

- Тогда пусть так и будет, - согласился я, - составите мне компанию, как мой партнёр?

Медичи задумчиво посмотрел на меня.

- Хотите, чтобы об этом узнали все?

- Чем раньше, тем лучше, - пожал я плечами, - пусть недоумевают по поводу того, что знатный флорентийский банкир нашёл общего с маленьким кастильским графом.

- Скоро они поймут синьор Иньиго, что определение «маленький», касается только вашего роста, - улыбнулся он, - конечно, я согласен.

Глава 14

Под вечер, когда я решал в чём ехать к архиепископу, в дом вернулся Бернард, одетый в робу послушника. В таком виде его Алонсо и привёл ко мне.

- Решил завязать с наемничеством Бернард? – удивился я, увидев его в таком виде.

- Вам бы всё шутить, сеньор Иньиго, - скривился он, - нет, пришлось сделать вид, что я хочу стать монахом и эти дни жить в монастыре.

- А-а-а, - тут до меня стало доходить, - не в том ли, где сейчас живёт архиепископ?

- В том, сеньор Иньиго, - довольно кивнул швейцарец, - я узнал, что вы приезжаете, так что решил заканчивать это представление и поделиться с вами тем, что я узнал там.

- С радостью тебя выслушаю, - обрадовался я, показывая ему на стул.

- Антонин Пьероци в первую очередь аскет, синьор Иньиго, - начал швейцарец, - ведёт абсолютно простую жизнь даже в качестве архиепископа, продолжая следовать доминиканскому правилу о бедности, в его келье только стол со стулом, кровать и больше ничего. Также имеет отличную репутацию богослова и помогал в качестве папского посланника на Флорентийском соборе. Завоевал всенародное уважение и любовь, своей энергией и деньгами в борьбе с последствиями чумы и землетрясения во Флоренции в 1448 и 1453 годах. Постоянно живёт в своей епархии, и ежегодно посещает каждый приход и монастырь Флорентийской республики пешком.

Когда Бернард закончил перечислять достоинства моего нового знакомого, то я задумался, сколько в свете новых данных, похоже нужно было менять как свою линию поведения при ужине, так и одежду, в которой я собирался поехать.

- Моя доминиканская роба при нас? – обратился я к Алонсо, который тоже слушал рассказ Бернарда.

- Конечно, сеньор Иньиго, - ответил управляющий, - я всегда весь ваш гардероб вожу с собой.

- Отлично, поеду в ней, - решил я, - переодеваемся.

Алонсо отправился за одеждой, а швейцарец стал помогать снимать с меня то, что я уже успел надеть.

- Рана не беспокоит, сеньор Иньиго? – поинтересовался он, показывая на мой бок.

- Прошу врача дома Медичи осматривать её каждый день, говорит, всё заживает, беспокоиться не о чем.

- Хвала господу, - облегчённо вздохнул швейцарец.

Вернувшийся Алонсо раскрыл завёрнутую в ткань робу, которая была чиста, но не отглажена.

- Сейчас прикажу слугам погладить, - увидел он то же, что и я.

- Нет Алонсо, в таком виде само то, - остановил его я, - одевайте меня.

Давно я не был в этой одежде, так что было слегка непривычно, но благо что я не сильно подрос с тех пор, так что она сидела на мне так же идеально, как и тогда, когда мне её подарили. Даже горб и тот скрылся под широкими одеяниями монашеской робы.

Алонсо поднёс мне венецианское зеркало, подарок от спасённого мной в Риме купца.

- Мне кажется идеально для этой встречи, - надел я на правую руку свои простые деревянные чётки с крестом и посмотрел на отражение. Уродливое лицо также не сильно изменилось, так что любоваться я долго не стал, закончив на этом свой вечерний туалет.

Мой внешний вид, когда меня выносили из дворца в повозку, привлёк всеобщее внимание и я представлял себе, какой шквал вопросов на меня обрушится, когда я вернусь, а пока мы погрузились и поехали к монастырю, который как мне сказал по пути Бернард, лишь недавно восстановили после землетрясения и всё конечно на деньги Козимо Медичи.

Подъехав к монастырю, швейцарца мы оставили в повозке, поскольку его тут знали, а меня Алонсо внёс внутрь сам. Пока он спрашивал дорогу и нёс меня к нужной келье, я осматривался по сторонам, везде замечая герб Медичи, как явное напоминание того, кто оплатил ремонт. В принципе я понимал Козимо, если не напоминать о добрых делах, которые ты делаешь, то о них быстро забудут.

Монахи в монастыре с любопытством посматривали на меня, но никто не подошёл, видимо опасаясь воинственного вида Алонсо, одетого явно не по местной моде. Наконец мы подошли к нужной комнате.

- Добрый вечер, ваше преосвященство, - поздоровался я, как младший в церковной иерархии.

Увидев на мне доминиканскую робу, явно неновую, архиепископ сильно удивился.

- Прошу брат, устраивайся, - показал он мне на кровать, поскольку, как и говорил Бернард, внутри кроме крайне скудного набора мебели ничего не было.

Алонсо усадив меня на кровать, с поклоном вышел, а я ощутил на себе удивлённый и внимательный взгляд священника.

- Вот уж не думал, что мы состоим с тобой брат в одном ордене, - сказал он.

- Не хочу вас обманывать, ваше преосвященство, - отрицательно покачал я головой, - эта одежда, подарок моего учителя, кардинала Хуана де Торквемада, я просто посчитал уместным надеть её при поездке в монастырь, чтобы не смущать братьев своей более дорогой одеждой мирянина.

- Я хочу скорее выслушать вашу историю брат, - удивлённо покачал головой маленький и сухонький священник, - уверен, она необыкновенная.

Мне ничего не осталось, как перекреститься и начать рассказ, который выдался довольно долгим несмотря на то, что я очень много сокращал в своих живописаниях. Архиепископ очень внимательно слушал, не перебивал лишь изредка крестился и удивлённо восклицал, когда я говорил о Риме.

- Брат, - он со слезами на глазах, покачал головой, когда я наконец закончил, рассказав, что приехал во Флоренцию, чтобы прочитать Ефремов кодекс, - это самая необычная история жизни, которую я слышал.

- Пути Господни неисповедимы, ваше преосвященство, - пожал я плечами, - я принимаю всё, как есть.

- Меня заинтересовало ваше ученичество у кардинала Виссариона Никейского, - он перешёл на древнегреческий, - я с ним, к сожалению, лично не знаком, но виделся на Соборах и испытываю к нему личную симпатию, как блестящему учёному.

- О, если хотите, я напишу ему о вас, ваше преосвященство, - тут же предложил я, - вы можете познакомиться и продолжить переписку уже без меня. Поскольку вы правы, кардинал удивительный учёный и богослов, вам точно будет о чём с ним поговорить.

- Я буду тебе только благодарен, брат мой, - тут же согласился он на моё предложение, - ты ещё упомянул епископа Энеа Пикколомини, с которым познакомился при отъезде из Рима.

Я кивнул.

- Мы провели с ним незабываемую ночь, переводя труды Каллистрата.

- Мы с епископом друзья, - спокойно сказал он, - уже длительное время состоим в переписке, - если ты говоришь он весьма неласково встретил тебя в Риме, то я могу ему написать, что познакомился с тобой во Флоренции и удивлён, что ты вызвал у него негативное отношение.

- Если вас не затруднит ваше преосвященство, я бы тоже был вам благодарен, - склонил я голову, - я всё время тянусь к знаниям, а знакомства с такими гуманистами, как его преосвященство и вы, только расширяют мой кругозор.

- Так и есть брат, - согласился со мной Антонин, заинтересованно посмотрев на меня, - странно только то, что мне говорили, что тебя пригласил во Флоренцию лично Козимо Медичи.

Я тут же понял, что это крючок, нужно было говорить только правду.

- Так и есть, ваше преосвященство, - спокойно ответил я, - я просил у него продать мне кодекс, но он был заинтересован в другом моём деле, поэтому и пригласил меня к себе.

- Могу я узнать, что это за дело? – осторожно поинтересовался он.

- Конечно, я хочу открыть в Арагоне и Кастилии ломбарды, которые не будут взымать те проценты с бедных христиан, какие сейчас с них дерут иудеи и мудехары. Синьор Козимо заинтересовался этим и предложил открыть такие же во Флоренции.

- Ломбарды без процентов? – удивился он, - как такое возможно?

- Я консультировался с епископами из рода Борха, - не моргнув и глазом приплёл я их к делу, - и они отправили запрос в Рим, чтобы в папской канцелярии оценили правильность и нужность для церковной паствы таких ломбардов, так что по факту я жду ответ от папы, прежде чем начать это дело. Я мечтаю, как настоящий христианин, чтобы моё дело приносило пользу обществу.

Архиепископ изумлённо на меня посмотрел, поскольку такого он явно не ожидал.

- Ты думаешь папа разрешит такие ломбарды? – удивлённо поинтересовался он, - на всех Соборах мы клеймим ростовщиков и банкиров за проценты, которые они дерут с народа.

- Я не буду брать никаких процентов ваше преосвященство, только тот минимум, который нужен для выплаты сотрудникам и поддержания здания, в котором будет ломбард.

- «Ну правда, после двадцати-тридцати процентов, которые дерут все местные ростовщики, мои шесть можно считать необходимым мизером, - подумал я про себя, поскольку всё так и было в реальности».

- И сколько этот мизер? – подозрительно спросил он, думая, что я начну увиливать.

- Всего шесть процентов, ваше преосвященство, - ответил я тут же и добавил, - я хотел сделать вообще один, но пришлось добавить, поскольку придётся платить ещё налоги в корону в размере пяти процентов. Король согласился предоставить мне лицензию на эту деятельность только на этих условиях.

- Могу я посмотреть завтра ваши документы и договора? – заинтересовался он.

- Конечно я пришлю своего управляющего, если вам так интересно ваше преосвященство, - согласился я, не очень понимая зачем ему это.

- Хочу посоветоваться со своими знакомыми, - объяснил он, - если это и правда так, как вы говорите, такие ломбарды пригодятся и здесь у нас во Флоренции.

- Ваше преосвященство, - я, чтобы не выдать свою радость, замахал руками, - чтобы ваши банкиры и ростовщики пустили на рынок чужака с другой страны? Забудьте об этом!

- И всё же, - упрямо вздохнул он, - я имею некий авторитет в городе, так что можно попробовать.

- Конечно, ваше преосвященство, - тут же согласился я, - в любом случае нужно ждать письмо от папы, так что я никуда не тороплюсь.

- И это весьма похвально, что ты брат, так ответственно подошёл к делу, - согласился он со мной, - а теперь предлагаю нам помолиться.

Мы перешли на латынь и ещё долгих два часа молились, прежде чем я смог наконец покинуть монастырь и поехать домой. Во дворце Медичи все давно спали, кроме одного человека, который зашёл ко мне сразу, как только я вернулся.

- Он сам предложил мне открыть во Флоренции «правильные» ломбарды, синьор Козимо, - сказал я, пока Алонсо снимал с меня доминиканскую робу, - но потребовал показать ему банковские документы и договора с заёмщиками, сказал, что покажет их своим знакомым.

- Я позабочусь о том, чтобы они не сильно пристально в них вглядывались, - банкир с хищной улыбкой кивнул в ответ на мою, даже не высказанную просьбу.

- Если всё пройдёт успешно синьор Козимо, то порученное вами дело о разрешении ломбардов архиепископом будет выполнено само по себе, - хмыкнул я.

- Не само по себе, - Медичи показал на мою робу, - вы всё верно взвесили, оценили и поехали на переговоры во всеоружии. Ваш наёмник работал в его монастыре несколько дней, узнавая для вас информацию, что ещё больше вызвало к вам уважение синьор Иньиго. Вы тот, с кем я по-прежнему хочу вести совместные дела, и вы каждым своим поступком только это подтверждаете.

- Значит, вам синьор Козимо нужно только позаботиться о том, чтобы архиепископу дали нужное нам заключение о ломбардах, - склонил я голову от этой небольшой лести.

- Не отправляйте документы с утра, дайте мне время хотя бы до обеда, - согласился он.

Раскланявшись друг другу, мы пожелали спокойной ночи и расстались до утра только для того, чтобы узнать, что документы никуда отправлять не нужно. Архиепископ приехал ко мне сам, лично, радостно потрясая копией буллы, привезённой гонцом из Рима ранним утром и называлась она «Inter Multiplices», подписанная папой Каликстом III и в ней осуждалась деятельность ростовщиков, банкиров и ломбардов… кроме тех, которые соответствовали всему тому объёмному перечню пунктов, которые я сам же и составил, отправляя письмо Родриго Борджиа через его родственников.

Как выиграть в тендере, если в нём участвуют множество участников? Конечно же договориться с тем, кто его организовал за небольшой откат, чтобы в перечень всех параметров будущего заказа было включено множество условий, которым будет соответствовать только один участник, то есть ты сам. Нехитрая придумка из будущего весьма хорошо зашла в XV веке и смотря на счастливое лицо архиепископа, я понимал, что дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Мне осталось только доделать новый шифр, прочитать кодекс, а также обширную библиотеку самого Медичи, к которой мне дали доступ по первой же моей просьбе, и можно было возвращаться в Валенсию, а оттуда сразу в Аликанте, а затем Кастилию.

Тяжело вздохнув, только представив себе, сколько километров мне придётся вскоре преодолеть, я стал поддакивать архиепископу, что конечно же, я согласен открыть «христианские» ломбарды и во Флоренции, как только открою их у себя на родине. Полностью довольный и счастливый он ушёл от меня, считая, я чуть ли не святой, поскольку я сам показал ему документы с уставом моего ломбарда, в котором самым «чудесным» образом все пункты совпали с теми, которые были написаны в булле от папы.

Ещё более счастливым оказался Козимо Медичи, который зашёл следом за архиепископом и прочитал копию буллы, которую мне оставил священник. Банкиру не нужно было показывать никакие документы, так как он и так прекрасно знал, что там было написано.

- И во сколько вам обошлась эта булла, синьор Иньиго? – кого-кого, а его точно было не провести по поводу подобных совпадений.

- Всего каких-то пятнадцать тысяч флоринов, синьор Козимо, - пожал я плечами и добавил, - вложенные в нужные руки, в нужное время.

- Это, самое важное замечание, синьор Иньиго, - улыбнулся мне он, - теперь у вас точно развязаны руки.

- Начну с Валенсии, - мирно согласился я с ним, - и теми, ко там перешёл мне дорогу.

Он от моих слов вздрогнул и простился, сославшись на большое количество дел.