30 сребреников - 3. Пиратский граф

Глава 1

21 ноября 1455 A.D., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

Следующим утром, после крайне молчаливого совместного завтрака, дядя отправился по моим делам, отец заперся в своём кабинете, а дедушка взял меня с собой.

- Как глава дома Мендоса мне нужно засвидетельствовать своё почтение королю, раз уж я прибыл в Сеговию, - объяснил он мне и добавил, - на самом деле, это приходится делать, чтобы он не думал, что я затеваю мятеж, что в общем-то обычное дело в Кастилии, так что поедем покажу тебе заодно сам город.

- Я только с удовольствием дедушка, - быстро согласился я, - только Бартоло скажу одеть меня в лучший костюм.

- Ты конечно выглядишь в своих одеждах, словно римский щёголь, приехавший в провинцию, - покачал дедушка головой, - и своим нарядом привлечёшь к себе внимание.

- А, то есть моей внешности недостаточно для этого? – удивился я.

- Иньиго, поступай как знаешь, - отмахнулся от меня глава семьи, поскольку ему самому нужно было одеться.

Встретились мы через полчаса, когда наша, а точнее моя повозка была готова, охрана и сопровождение также были готовы ехать с нами.

- Главное, - наставлял он меня в пути, когда мы поехали по каменной мостовой в сторону замка, - на встрече с Его высочеством больше молчи, поскольку язык – враг твой.

- Мне-то к королю не нужно, - удивился я, - я подожду вас где-нибудь.

- Мы тебя не представляли ему, - нехотя ответил он, - а раз ты первый раз в главном городе, то придётся это сделать.

- У меня и правда с этикетом не очень, - задумался я, - у короля Арагона я оба раза был по делам Святого престола.

- Вот! – дедушка поднял указательный палец, - найди себе учителя, а пока помалкивай.

- Хорошо, - кивнул я, - как скажете ваше сиятельство.

В замок Алькасар куда мы въехали, нас принял управляющий, сказал, что позаботится о людях, повозке и лошадях, поэтому в сопровождении только четырёх родственников, мы пошли внутрь. Удивлением для меня стало не сильно насыщенная жизнь королевского двора, поскольку я думал тут будет то же, что и у Альфонсо V, но нет, коридоры и залы, из которых состоял дворец, были полупусты и лишь редкие дворяне показывались на виду, здороваясь с дедушкой, а на меня лишь с любопытством посматривая.

- Как-то тут пустовато, - тихо заметил я.

- Пачеко постарался отдалить всех от короля, - пожал плечами глава дома, - так что дворец и правда видел более славные имена.

Мы дошли до зала, который маркиз назвал Залом гобеленов и стали ждать, когда о нас доложат. Оказалось, что ждать нужно было приличное количество времени.

Когда мы начали изнывать от скуки, двери зала открылись и оттуда вышел высокий, худой мужчина за сорок, с властным и холодным выражением на лице. Рядом с ним шел похожий на него лицом дворянин, но значительно выше ростом и крепче в плечах, мне же больше бросилась в глаза сильно потёртая рукоятка меча, который висел у него на боку. Все это я заметил быстро, видя, как дедушка сразу подобрался и на его лице появилась каменная маска.

- Маркиз Сантильяна, - увидев нас, мужчина лишь обозначил лёгким кивком, что нас заметил.

- Маркиз де Вильена, - глава дома Мендоса кивнул ему ровно так же.

- А это что за уродливый шут рядом с вами маркиз? – заинтересовано спросил у дедушки, спутник Хуана Пачеко.

- Не знаю, где вы увидели шута сеньор, я не имею себе привычки заводить их, - холодно ответил ему дедушка, - что же касается персоны, что находится рядом со мной, это мой внук – граф Иньиго де Мендоса.

- А сам граф, говорить получается ещё не умеет? – ехидно поинтересовался тот.

Смотря на наглую, усмехающуюся рожу явного родственника Хуана Пачеко, который с лёгкой улыбкой смотрел за этой перепалкой, я чуть было не высказался о том, что думаю о людях подобных ему, но вспомнив, что рядом глава рода, да к тому же который попросил меня сдерживаться, я ответил мягко и спокойно.

- Я изъясняюсь на десяти языках сеньор, так что наверняка смогу ответить вам на любом, на каком говорите и вы.

Скрытое оскорбление понял только дедушка и маркиз де Вильена, лёгкая улыбка с лица которого тут же слетела, но его родственник явно не был столь же умён, как он, поскольку не понял, что я весьма скептически отозвался о его умственных способностях и продолжил говорить мне дерзости.

- На каких же сеньор? – на его лице появилась издевательская улыбка, - языке коз? Свиней или собак?

Я покачал головой и мирно заметил.

- Пожалуй я переоценил свои силы сеньор, поскольку на тех языках, знание в которых сейчас высказали вы, я не могу говорить. Прошу меня простить за мою самонадеянность.

- Такая же бесхребетная тряпка, как и все Мендоса, - фыркнул тот, - ни яиц, ни горячей крови в венах.

Дедушка потемнел лицом и собрался ответить, но я успел первым.

- Сеньор, я к сожалению, пока не знаю вашего имени, но спешу вас заверить, что обязательно узнаю его и запомню, - спокойно и умиротворяюще заметил я, - поэтому попрошу вас лишь об одной вещи.

- Это о какой же?! – изумился дворянин.

- Не умрите пожалуйста раньше того времени, когда я вырасту, - спокойно и не повышая тона голоса, ответил я ему с улыбкой, - уверен, у нас будет о чём с вами поговорить.

Собеседник недоумённо посмотрел на меня, фыркнул и сказал, обращаясь к родственнику.

- Идём Хуан, этот разговор меня утомил.

С этими словами он повернулся и пошёл дальше по коридору, а маркиз де Вильена бросив на меня задумчивый взгляд, пошёл за ним.

- Что это за неотёсанная обезьяна? – ровно тем же тоном, каким я разговаривал с незнакомцем, я поинтересовался у дедушки, когда они скрылись с глаз.

- Младший брат Хуана Пачеко – Педро Хирон, - ответил глава семьи, и ласково посмотрел на меня, - вот можешь же когда хочешь. Почему не можешь также разговаривать с отцом? Только без скрытых оскорблений, конечно.

- Если вы ваше сиятельство хотите, то я могу конечно, - развёл я руки, - но вы ведь понимаете, что скрывалось за моими словами?

- Более чем Иньиго, - кивнул он, - ладно об этом позже, идём, я вижу, что нас зовут.

Один из слуг, кланяясь маркизу подошёл и сказал, что Его высочество готов нас принять.

- Идём, - бросил он и пошёл следом за слугой, и я на руках молчаливого Бартоло.

Когда мы вошли в небольшой зал, то неестественность происходящего сразу изумила меня. Пол был целиком застелен толстыми коврами, кругом лежало много набивных подушек, а из всей видимой мебели в комнате европейского короля был только низенький стол, чтобы с него можно было лёжа, доставать фрукты и закуски.

Рядом с ним как раз и возлежали на подушках двое мужчин в просторных белых арабских одеждах. Первый худой, небольшого роста, коротко стриженный и какой-то нервный, поскольку часто и коротко смеялся пока мы подходили ближе, второй же был идеалом мужской красоты: длинные, чёрные словно смоль волосы, гордый профиль и крепкое тело, я уже молчу про лицо, которое явно привлекало к себе множество женских взглядов. В общем он выглядел таким, как и должен быть король.

- «Странно тогда почему у него проблемы с женщинами, - удивился я, - с такими-то данными».

- Его высочество Энрике, к вам маркиз де Мендоса и граф де Мендоса, - объявили нас, когда мы оказались прямо напротив обоих мужчин и поклонились.

- Граф? – тут же изумился мелкий из мужчин, - не помню, чтобы я жаловал графство семье Мендоса.

Моя челюсть едва не упала на пол, поскольку тот, на кого я не мог даже подумать, что это король, из-за крайне скажем так весьма посредственной внешности, им на самом деле оказался.

- Король Арагона, Альфонсо V наградил моего внука графским титулом за его заслуги при работе на Святой престол, Ваше высочество, - ответил дедушка с поклоном, но голосом полным достоинства.

- А да, мне говорили об этом, - вспомнил король, поморщившись и окинув меня задумчивым взглядом, - мне он кажется весьма привлекательным женихом, да Бельтран?

Он обратился с вопросом ко второму мужчине.

Тот весьма осторожно заметил.

- Ваше высочество, кого же вы наметили в жёны сеньору Иньиго? Поскольку мне кажется, что нужно быть весьма достойным человеком, чтобы получить титул по заслугам, а не по рождению.

- Намекаешь Бельтран, что я до сих пор тебя не наградил им? – поморщился капризно король, - да меня Пачеко на ужин съест, если я тебе передам какие-то земли.

- Ваше высочество – король Кастилии вы, - заметил тот спокойно.

- Да, да, - вздохнул тот, и повернулся снова к нам, - мне вот кажется было бы забавным, устроить шутливую свадьбу графа Мендосы и инфанты Изабеллы, я считаю они были бы друг другу идеальной парой.

Я таких шуток не понимал, но помня предупреждение главы семьи, посмотрел на дедушку.

- Иньиго хотел посвятить себя служению Господу, Ваше высочество, - не моргнув и глазом соврал тот, - так что инфанте вам нужно поискать другого, но не менее достойного мужа.

- Этим мы и занимаемся, - нехотя кивнул тот.

- Ваше высочество, - я поняв, что лучше момента для сватовства просто не найду, опередив дедушку, начав говорить сам, - от имени короля Арагона, Сицилии и Сардинии, а также Неаполитанского королевства - Альфонсо V прошу руки вашей сестры доньи Изабеллы, для сына его брата, короля Наварры - принца Фердинанда.

Мои слова прозвучали и повисли в комнате, поскольку оба мужчины, да и дедушка тоже, изумлённо на меня уставились, словно не веря, что я не только могу говорить, но ещё и при этом от лица другого короля. Молчание продлилось ещё минуты две, пока наконец король Кастилии не отошёл от шока, ответив мне сам.

- Странно, что Мендоса стали чтить Арагон больше, чем Кастилию, начав говорить от имени другого короля, - весьма прохладно ответил он мне.

- Если Его высочество будет так милостив ко мне, то я с радостью обменяю графство в Арагоне, на графство в Кастилии, - спокойно ответил я, чем погрузил всех в ещё большее изумление.

- Каков наглец! – в восхищении захлопал в ладоши король Энрике, поворачиваясь к лежащему рядом мужчине, - Бельтран, он ещё более нагл, чем ты! Я думал такое невозможно в принципе!

Дворянин скептически посмотрел на меня и заметил.

- Если Мендоса просят для себя графство, то я Ваше высочество тогда меняю свои пожелания и теперь хочу быть не меньше, чем герцогом!

Шутка Бельтрана де ла Куэва явно разрядила обстановку, поскольку король задрыгал ногами и засмеялся. Мы все вежливо поулыбались и подождали пока он закончит.

- Ваше высочество, так что я могу передать королю Арагона от моего короля Кастилии? – снова поинтересовался я, когда Энрике IV, вытирая слёзы снова посмотрел в мою сторону.

Король ответил почти сразу, так словно судьба Изабеллы была уже им решена ещё до моего прихода.

- Мой ответ - нет, - сказал он, - этот брак не принесёт пользы Кастилии, а только даст защиту Арагону от Франции, что противоречит нашим королевским интересам. Наша земля и так обескровлена, чтобы ввязываться в ещё одну, новую войну.

- Благодарю вас Ваше высочество, - поклонился я, - обязательно уведомлю Его высочество Альфонсо V о вашем ответе.

- Благодарю вас маркиз, что привели своего внука, он весьма посмешил нас, - король посмотрел на дедушку, который поклонился ему, - вы свободны.

- Ваше высочество, - он и я поклонились и направились к выходу.

Когда мы вышли в коридор, дедушка недовольно посмотрел на меня.

- Иньиго это была весьма опасная просьба, если бы не Бельтран де ла Куэва, король мог и не так спокойно на неё отреагировать.

- Я обязан был спросить ваше сиятельство, - спокойно ответил я, - так хотя бы у меня будет что написать королю Альфонсо.

- Опять играешь с огнём, - покачал он головой, - ладно, обязательное посещение мы сделали, поехали дальше, я тебя ещё с кое-кем познакомлю. Только на первую встречу, пусть тот иудей, что находится в твоей свите, понесёт тебя вместо Бартоло.

- Темните дедушка, но я вам верю, - хмыкнул я и Бартоло, держащий меня на руках, кивнул, что слышал и понял.

Мы пошли на выход, как внезапно услышали звон мечей. Заинтересовавшись, я попросил дедушку свернуть и посмотреть, кто там дерётся. Он не стал спорить и повернул, чтобы вскоре с галереи второго этажа увидеть внутри небольшого дворика тренировочную площадку, на которой два крепких мужчины, одетых лишь в обтягивающие кожаные бриджи и распахнутые белые верхние сорочки, тренировались, пытаясь достать друг друга затупленными стальными мечами.

- Вот это у тебя чутьё Иньиго, - изумился дон Иньиго, показывая на одного из мужчин, - вон тот, кого ты хотел увидеть – архиепископ Толедо и примас Кастилии - Альфонсо Каррильо де Акунья.

От удивления, при взгляде на крепкого, высокого мужчину без капли жира на теле, я решил уточнить.

- И это архиепископ??

- Тебе здесь не Рим Иньиго, - хмыкнул дедушка, - наши священники проповедуют с мечом в руке.

Присмотревшись к Каррильо, я увидел подтверждение ранним словам дедушки о том, что на шее мужчины рядом с крестом определённо что-то ещё есть. Я был обязан увидеть, что.

- Мы можем спуститься? – попросил я его, - хочу лучше его рассмотреть.

- Не понимаю зачем это тебе, но ладно, - пожал он плечами и повёл нас с Бартоло по переходам, чтобы мы попали на первый этаж и тренировочную площадку.

Там ситуация изменилась, и довольный архиепископ уронил своего соперника на землю, приставив тупое оружие к его шее.

- Раунд за вами Каррильо, - недовольно сказал тот, и его соперник рассмеялся, затем убрав меч, протянул ему руку, предлагая помощь. Мужчина не стал артачиться и воспользовался рукой соперника, поднимаясь на ноги.

- Вы бы лучше проводили время в молитвах архиепископ, - недовольно сказал он, - а не на тренировочном поле.

- Дорогой адмирал, тогда как я буду вас побеждать? – рассмеялся Каррильо.

Тут они увидели, что за ними наблюдают и повернулись к нам. Опознав дона Иньиго, архиепископ стал серьёзен.

- А я думаю, откуда это потянуло падалью, - понюхал он воздух, - и стервятники тут как тут.

Дедушка даже не повёл и ухом на это оскорбление.

- Знакомлю внука с королевским дворцом ваше преосвященство, - вежливо сказал он, - и не смог пройти мимо двух сражающихся на мечах мужчин.

Каррильо внимательно посмотрел на меня и сделал пару шагов в нашем направлении.

- Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Тут же прилетело мне системное сообщение, и моё сердце вздрогнуло, когда я увидел на шее священника ровно ту же монету, что мне была нужна. Висела она как раз рядом с христианским крестом и это был действительно весьма странный амулет для католического архиепископа.

- Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Стали приходить ко мне сообщения, чем ближе он ко мне подходил.

- А-а-а, так вот как сейчас выглядит новое поколение рода Мендоса, - архиепископ остановился напротив нас, - кара господня за все ваши прегрешения?

- Странное украшение у вас на шее для священника, ваше преосвященство, - вмешался я в разговор умиротворённым голосом, хотя дон Иньиго явно хотел ответить что-то колкое в ответ на его грубость.

При моих словах о монете, архиепископ тут же напрягся, я прямо видел, как он остановил свою дёрнувшеюся было руку, от желания поднять её и скрыть предмет на шее, от моего взгляда.

- Подарок матушки, - сквозь зубы процедил он, стараясь скрыть своё волнение.

Я уже нисколько не сомневаясь, что это именно та монета что мне нужна, хотя и не мог дотронуться до неё, чтобы опознать, легко улыбнулся и протянув руку к своей шее, медленно потянул за золотую цепочку и под изумлённым взглядом архиепископа вытащил монету, копию той, что была у него.

- Представляете, какое совпадение ваше преосвященство, - с лёгкой улыбкой на губах, я видел, как расширяются его глаза при виде неё, - мне мою тоже матушка подарила.

Его глаза жадно пожирали мою монету, но ровно по той же причине, по какой я не мог подойди к нему, этого же не мог сделать и он. Тогда у окружающих появятся вопрос относительно этих одинаковых на вид монет. Так что он с трудом оторвав взгляд от моей, неожиданно склонил голову в жесте приветствия.

- Был рад знакомству с вами Иньиго де Мендоса, теперь я уверен, что это не последняя наша встреча, - ответил он спокойно и отошёл к своему напарнику по тренировке, оставляя всех присутствующих, кроме меня, в полном недоумении сменой своего поведения.

Я же, только что получил лишнее подтверждение своим мыслям о том, что эти монеты не так просты, какими кажутся и архиепископ явно знает о них больше, чем я. Собственно поэтому, когда дедушка и сказал о том, что тот носит рядом с крестом старинную монету, я тоже решил повесить себе на цепочку такой же тирский шекель, чтобы посмотреть на реакцию архиепископа и она меня полностью удовлетворила, объяснив некоторые моменты с этими странными монетами и тем активным поиском, который за ними ведётся. Об этом явно мне нужно будет поговорить с архиепископом, но в более приватной обстановке.

Жаль конечно, что я не мог сейчас добраться до его монеты, чтобы хотя бы её просто опознать, поскольку Каррильо был слишком значимой фигурой, чтобы её можно было у него просто отнять. Продавать же шекель, зная о его возможностях, о которых пока не знал я, он точно не будет. Скорее архиепископ теперь будет жаждать заполучить себе мою монету, что послужит отличным поводом для нашей следующей встречи.

Всё это у меня промелькнуло в голове за мгновение, пока Каррильо со вторым мужчиной скрылся с тренировочной площадки.

- И что это сейчас было? – поинтересовался у меня дон Иньиго, внимательно на меня посмотрев.

- Не хочу врать вам дедушка, поэтому просто сделаю вид, что не услышал вашего вопроса, - вздохнул я, пряча монету обратно под камзол, - а архиепископ этот ваш, ой как непрост.

- Да я прямо кожей чувствую, что вы двое связаны какой-то тайной! – возмутился он, - начинаю понимать Диего, который хочет тебя выпороть. Что это за тайны такие, да ещё и от главы рода?!

- За одно знание о которых, убивают дедушка, - я хмуро на него посмотрел, - так что прошу вас, давайте оставим эту тему.

- Мы ещё вернёмся к ней, - недовольно сказал он, но спорить к счастью не стал, так как на нас уже стали обращать внимание и показал, чтобы я тоже замолчал, и мы направились к выходу из замка.

Глава 2

Быстро покинув замок, мы вскоре поехали куда-то в город, в богатый квартал, судя по домам и хорошо одетым людям, которые гуляли по улицам. Каким же удивлением для меня стало, когда дверь дома куда мы приехали, открыл слуга, явно нехристианской внешности, а когда появился хозяин, радостно всплеснувший руками при виде дедушки, в мою голову стали закрадываться сомнения в том, что Мендоса такие уж хранители веры, какими хотели показать себя на людях.

- Дон Иньиго, какая честь и радость для меня, - льстиво подбежал иудей и стал пожимать обоими руками руку дедушки, - я как только узнал, что вы прибыли в город, тут же отправил сына узнать, не могли бы вы посетить меня.

- Авраам, я тоже рад тебя видеть, - маркиз улыбнулся и пошёл за евреем, который сразу же показал идти за ним.

Вот тут я сразу мог сказать, что в этом доме не бедствовали. Картины на стенах, ковры, дорогая мебель, всё говорило о достатке.

Собственно говоря, комната в которую мы пришли явно была гостиной и также шикарно обставлена, а я наконец смог переместиться с рук молчаливого и удивлённого Иосифа Колоны, на мягкую подушку кресла.

- Прошу познакомься с моим внуком, графом Иньиго де Мендоса, - представил дедушка меня, а затем хозяина дома, - Авраам Сениор, раввин и старейшина иудейской общины Сеговии.

- Рад приветствовать знакомого моего дедушки, уверен, что вы хороший человек, если смогли добиться его расположения, - заговорил я на иврите, вызвав этим шок и у маркиза, и у хозяина дома.

- Ваше произношение сеньор Иньиго, - удивлённо вскрикнул еврей, - просто превосходно!

Тут он посмотрел на моего сопровождающего и спросил его на этом же языке.

- Это ваша заслуга брат?

Иосиф Колон улыбнулся, и покачал головой.

- Я учу сеньора Иньиго арамейскому и древне иудейскому, чтобы он мог читать наши тексты в оригинале. Такого было его пожелание.

Восхищение, смешанное с изумлением, появилось на лице Авраама, но он перешёл обратно на кастильский, поскольку дедушка не понимал языка, на котором мы перебросились парой фраз.

- Ваше сиятельство, - повернулся он к нему, - позвольте выразить вам совершеннейшую признательность за то, что познакомили нас, а также моё восхищение образованностью вашего внука.

- Иньиго знает также древнегреческий и истинную латынь, - зачем-то прорекламировал меня ему дедушка, - и это, не считая остальных языков.

Иудей поднял руки к потолку.

- Какое счастье иметь такого внука сеньор Иньиго! – воскликнул он.

- Давай, покажи ему ту бумажку, - ворчливо ответил тот.

Хозяин дома закивал, позвал сына и тот вскоре принёс шкатулку, из которой была извлечена короткая записка, зашифрованная уже известным мне шрифтом.

- Иньиго, ты самый начитанный и умный, из всех, кого я знаю, - обратился ко мне дедушка, - посмотри пожалуйста, ты можешь прочитать, что там написано? Многие умы безрезультатно бились над переводом, но никому пока это не удалось сделать.

- Потому что письмо зашифровано, - кивнул я, - я уже сталкивался ранее с таким видом шифрования и могу его перевести.

Изумление проступило на лицах обоих взрослых.

- Серьёзно? – удивился дедушка, на что я кивнул, - тогда переведи пожалуйста, нам нужно знать, из-за чего умерло три человека, которые пытались доставить эту записку в Венецию.

- Это неделовой разговор сеньоры, - улыбнулся я, - если бы я всё делал бесплатно, я бы до сих пор жил в Гвадалахаре на деньги семьи.

На лице иудея расплылась блаженная улыбка.

- Сколько вы хотите за эту работу сеньор Иньиго? – поинтересовался он.

- А таки сколько вы можете мне за неё заплатить? – в голове у меня почему-то всплыли истории, оставшиеся от памяти Евгения Орлова про Одессу и одесских евреев, так что я невольно вставил в свою речь эти обороты. Причём это получилось у меня сделать легко и непринуждённо.

Маркиз с изумлением посмотрел на меня, иудей на Иосифа Колона, а тот отрицательно покачал головой, показывая, что этому он меня точно не учил.

- Ваш внук Ваше сиятельство мне так сильно нравится, что я готов познакомить его со своей внучкой, - с улыбкой сказал иудей.

- Давай обойдёмся без этого, - дедушка отмахнулся от подобной чести, - Иньиго ещё слишком мал, чтобы задумываться о девушках.

- Записка, - вернул я их обоих к нашим делам, - обычно за такое в Риме платят двести флоринов.

Брови иудея взметнулись вверх.

- За простой перевод сеньор? Почему так дорого?

- Вы всегда можете поискать в Кастилии того, кто сделает это для вас дешевле, - улыбнулся я своей самой запоминающейся улыбкой, - к тому же вы сами сказали, что очень хочется узнать, почему за неё пролили кровь.

Лицо дедушки наполнилось весельем, а вот иудей наоборот погрустнел, поняв, что сам совершил ошибку выдав свою заинтересованность в этом переводе.

- Сеньор Иньиго, ну хотя бы пятьдесят и я стану вашим лучшим другом, - попросил он жалобным голосом.

- Я минимум на что соглашусь, это на сто восемьдесят и пусть вашим другом останется мой дедушка, - не повёлся я на такой дешёвый развод.

- Сеньор Иньиго! Мои дети и внуки будут голодать месяц, если я отдам вам такие деньги! – взмолился он, - давайте хотя бы семьдесят.

- Греческие учёные признавали, что голодание полезно, - заметил я, - к тому же вы всегда можете продать одну из этих замечательных картин, что висят у вас на стенах. Я даже отсюда вижу, что они дорогие.

- Сеньор Иньиго! Это наследство моей бабушки! – тут же соврал он, - вы хотите, чтобы я продал память о любимой бабушке? Девяносто.

- Вспомните те случаи, когда она вас порола и продайте ей назло её самую любимую картину, - хмыкнул я, - сто пятьдесят и то, только из уважения к вашей бабушке.

На лице иудея появилось страдальческое выражение, он заломил руки.

- Синьор Иньиго! Подумайте о будущих перспективах, я всегда теперь буду обращаться к вам за переводом, что принесёт вам в будущем много золота! Сто десять.

- Будущее знает только Господь, - вздохнул я и перекрестился, - я же вынужден жить сегодняшним днём и что он мне принесёт. Сто тридцать и это моя последняя цена.

- Синьор Иньиго! Сто двадцать пять и моя вторая бабушка будет молить Яхве о вашем счастливом будущем! – взмолился он.

- Сто двадцать шесть, молитвы вашей бабушки и по рукам, - нехотя протянул я ему руку, за которую он тут же схватился.

- Иосиф закрой уши, - приказал я и когда еврей это сделал, я с ходу перевёл записку, поскольку видел текст и пока мы спорили расшифровал его. Речь там шла о вражде между банками Медичи и Паццы, а также том, что груз золота повезут из Сарагосы во Флоренцию в январе следующего года. Неизвестный автор предупреждал о необходимости усиления охраны, поскольку в сундуке будет не меньше тридцати тысяч золотых.

- Это всё, - улыбнулся я, видя, что иудей поражён скоростью моего перевода, - где мои деньги?

- Так быстро! И я отдал за это сто двадцать шесть флоринов?! – всплеснул он руками, - теперь мои дети останутся без сладкого. Вам не жалко малышей сеньор Иньиго?

- Сладкое портит фигуру, - наставительно заметил я, - к тому же сделка заключена, все приняли условия и пожали руки.

Он вздохнул и под веселым взглядом дедушки распорядился принести шкатулку, из которой скрупулёзно отсчитал мне монеты, выбирая оттуда самые старые и потёртые. Я уже не стал привередничать по этому поводу, сто флоринов, есть сто флоринов, к тому же заработанные на ровном месте.

Иудей протянул мне деньги даже без кошеля, но тут пригодился кошель Иосифа, и я специально, сам по одной монете пересчитал их, восклицая вслух, что эта вот подрезанная, а у этой вот совсем не видно благородного облика святого, изображённого там. Лицо иудея приняло страдальческое выражение, но он не сделал и попытки обменять монеты, я впрочем тоже, мне просто доставило удовольствие смотреть на лицо дедушки, который испытывал настоящее блаженство от происходящего и ничуть этого не скрывал.

Закончив с оплатой, мы попрощались и пошли на выход. Хозяин дома проводил нас, хотя часто горестно вздыхал, посматривая при этом на кошель, висящий на поясе у Иосифа, но его вздохи задевали меня не больше, чем прогуливающегося короля, вид нищих на своём пути. Так что я смотрел вперёд и ещё вежливо попрощался с хозяином дома, когда мы садились в повозку.

Когда же мы отъехали, я поймал на себе задумчивый взгляд дона Иньиго, на лице которого при этом гуляла улыбка.

- Что, деда? – поинтересовался я у него.

- Впервые за двадцать лет, я не заношу в этот дом золото, а уношу его оттуда, - признался он, - так что я пока в полном восхищении от своего внука и начинаю понимать, откуда у тебя появились собственные средства для жизни. Кому расскажу, что продал Аврааму-старшему воздух за сто двадцать шесть флоринов, ведь никто не поверит мне!

- Знания дедушка! – я постучал пальцем себе по голове, - мы продали не воздух, а знания. А в них как вы помните мы вложили минимум двенадцать тысяч золотых и мой бесценный усердный труд. Так что я ещё продешевил и мог наверняка вытрясти с него больше, но мне было просто лень узнавать пределы его терпения.

Маркиз улыбнулся и недоверчиво продолжил качать головой, кидая взгляды на кошель Иосифа, который приятно бряцал при каждом наезде колеса повозки на выпирающий из мостовой камень.

***

После иудея мы объехали ещё три семейства, с которыми дружили Мендоса и дедушка меня всем представил. Люди конечно старались не обращать внимания на мои уродства, но всё равно любопытных взглядов хватало. Правда благодаря Его высочеству Альфонсо V, их становилось всё меньше и меньше, когда люди слышали мой титул. Урод без титула и урод с титулом - это были совершенно два разных человека и я это прочувствовал сейчас в полной мере. Когда меня представляли графом, взгляды чаще всего из любопытных, становились оценивающими, особенно у старшего поколения, которое заботило сохранение и преумножение рода, а не внешность человека. Как говорил дон Иньиго, хорошая родословная была важнее личных качеств, и я его прекрасно понимал. Когда человеческая смертность огромная и один человек мало что значил, то род и продолжение его процветания, были основным занятием глав всех семейств Европы и Кастилия не была исключением.

Так что между делом, ему поступило два предложения с вариантами невест для меня, и он пообещал подумать, несмотря на моё возмущение. Старики со смешками смотрели на мои потуги быть самостоятельным, поскольку лучше всех понимали, что пока моя фамилия Мендоса, я буду подчиняться главе рода, вне своих личных пожеланий.

Так что наконец бесконечный день встреч вскоре закончился, и мы вернулись домой. Отца не было, зато дядя выглядел довольным, сказав, что все письма написал, нужных людей оповестил, так что по обоим моим просьбам остаётся только ждать ответов. Поблагодарив его, я направился к Томасу, чтобы узнать, как он провёл день.

- Всё отлично Иньиго, - улыбнулся мне мужчина, - я молился и заглянул в ближайшую к дому церковь.

- Дядя написал письма, касающиеся тебя, так что нам остаётся только ждать, - рассказал я ему новости, - но я думаю три тысячи флоринов решат дело.

- Огромные деньги сеньор Иньиго, - он стал печальным, - я боюсь никогда не смогу их вам отдать.

- Томас! – притворно возмутился я, - я и не прошу от тебя этого! Это мой вклад в твоё будущее! Я, как и твой дядя, желаю для тебя лучшего и уверен, что тебя ждёт блестящая карьера!

Томас смутился, но я видел, что ему нравится представлять себя кем-то большим, так что мои слова ложились на весьма благодатную почву.

- Тогда обещаю тебе Иньиго, что никогда не забуду твою доброту, - он серьёзно посмотрел на меня, - хотя и понимаю, что в большей части твоё хорошее отношение, это заслуга дяди, а не моя.

- Томас не будем об этом, ты сам видел, как лучший друг бросил кардинала, став папой, - отмахнулся я, - так что давай не будем так далеко загадывать, пока я просто хочу устроить твою жизнь так, как ты этого заслуживаешь.

- Благодарю тебя Иньиго, - склонил он голову, - давай тогда помолимся за успех дела.

Отказать я в таком не мог, так что попросил его переместить меня с кресла на пол и он это аккуратно сделал, прежде чем мы принялись молиться.

Глава 3

1 декабря 1455 A.D., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

Всё же деньги решают множество проблем, и покупка места приора монастыря Санта-Крус-ла-Реал для Томаса не стала исключением, буквально через пару недель после выплаты денег за него, мы получили грамоту с пожалованием Томасу этого бенефиция. Торквемада был счастлив и тут же отписал дяде, что я выполнил его просьбу и сам он отправляется на новое место службы.

Мне с ним в любом случае нужно было прощаться, так как сам я через три дня должен был уезжать в Аревало. Поэтому найдя для монаха повозку и охрану, я тепло простился со счастливым мужчиной, которой долго обнимал меня перед расставанием, благодаря за помощь. Но вот уехал он и вскоре в путь собрался и я, правда вместе с дядей, который сопровождал меня в поездке. Официально это было устроено, как инспекторская проверка условий проживания инфантов, имелась даже грамота, подписанная королём, правда в ней значился только он, а я ехал просто прицепом.

- Иньиго, всё равно я не понимаю, зачем тебе этот брак? – сразу обратился он ко мне, когда повозка выехала за город и мы покатились по бесконечной дороге.

- Кастилии нужны наследники династии Трастамара, - я пожал плечами, - иначе начнётся гражданская война всех со всеми. Изабелла я слышал красива, здорова и у неё большие шансы родить в будущем много крепких детей, а что касается Фердинанда, то он ближайший кандидат на корону Сицилии, после смерти Альфонсо V и воцарения на троне Хуана. Так что если она станет королевой Сицилии, а затем и Арагона, то их наследники будут иметь права и на трон Кастилии. Как вы знаете, у нас женщины могут править, в отличие от Арагона.

Дядя кивнул, это была общеизвестная информация, а правду ему о том, что Изабелла станет королевой Кастилии я просто не мог сказать, поскольку тут же возникнет слишком много вопросов ко мне, откуда я это знаю, вот и приходилось говорить, что она будет королевой, но Арагона, после брака с Фердинандом. Это было много понятнее и проще для восприятия.

- Пока же у нас правит Пачеко, его брат и его дядя, а также ещё несколько семейств, которые к ним приближены, - со вздохом согласился он, - молчу уже про нового выскочку.

- Вы дядя слишком скептически настроены против Бельтрана де ла Куэва, - улыбнулся я, - дедушка уже познакомил его с Менсией, так что я вижу, куда идёт дело.

- Думаешь он согласиться породниться с нами? – удивился епископ.

- Не вижу у него большого выбора, - хмыкнул я, - вы сами говорите, что он выскочка, пришлый при дворе, так что ему нужны союзники в борьбе за место рядом с королём. А Мендоса для этого подходят лучше всего.

Дядя покачал головой, и задумчиво сказал.

- Я на мгновение поймал себя на мысли, что сейчас разговариваю с доном Иньиго, а не тобой.

- Не беспокойтесь дядя, главой рода я точно не собираюсь быть, - улыбнулся я, - в моих планах стать богатым, а не выслушивать нытьё сотен родственников.

- А у тебя уже есть на этот счёт планы? – глаза епископа загорелись, поскольку, как и я, деньги он очень любил.

- Есть, но я буду их осуществлять уже в Аликанте, - признался я, - рискну своими деньгами, чтобы понять пойдёт дело или нет.

- Иньиго, знай, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь! – твёрдо заверил меня он, - в отличие от Диего, мне без разницы откуда у тебя золото.

- О дядя, не беспокойтесь, - с улыбкой заверил его я, - на вас у меня свои планы и они весьма обширны.

- Это какие Иньиго? – забеспокоился он, - я простой епископ!

- Всё это временно, - улыбнулся я, - я уже сейчас смотрю и вижу вас в алой мантии.

Улыбка расплылась на лице епископа, он откинулся на скамейке и расправил плечи.

- Ты говоришь об этом так убеждённо Иньиго, что я сам начинаю в это верить, - со вздохом признался он.

- Дядя, в Риме всё продаётся и покупается, - пожал я плечами, - если к тому времени, как я стану богат, вы ещё не станете кардиналом за свои заслуги перед Святым престолом, то мы вам просто купим этот сан и неважно какой папа при этом будет сидеть на троне в Риме.

- Почему ты так во мне заинтересован? – удивился он, - с твоими связями в Риме я не очень-то тебе и нужен.

- Как говорит дедушка, я лучше буду доверять своему родственнику, чем другу, - ответил я крайне спокойно, - тем более, я вижу, что мы с вами уже составляем отличную пару. Так что в моих планах, когда вы станете примасом Кастилии, использовать вашу духовную власть для моих проектов, взамен вы будете использовать мои деньги для подкупа своих друзей, а главное врагов.

- Примас, кардинал, - дядя посмотрел на меня крайне скептично, - ты меня так до папы доведёшь Иньиго.

- Папой вам не быть, да и не нужно нам это, - отрицательно покачал я головой, - нам будет достаточно с вами Кастилии, Леона и Гранады.

Глаза дяди стали расширяться, когда он услышал моё последнее слово, так что я приложил палец к губам.

- Говорю вам о своих планах открыто, так как мы одни и я уверен, что дальше вас они не уйдут, если вы конечно хотите, чтобы всё это осуществилось.

- Конечно Иньиго, это будут мои самые смелые мечты, - кивнул он.

- Ну вот и отлично, - улыбнулся я, - так что наши дальнейшие планы: вы примас и кардинал, а я самый богатый человек Кастилии.

- Не могу не согласиться с твоим таким видением будущего, - улыбнулся он, - а можно узнать подробности?

- Пока нет, - покачал я головой, - вы занимайтесь своими делами, я своими, но учитывая наши общие цели.

Дядя серьёзно посмотрел на меня и протянул руку, которую я пожал, уже практически не трясущейся правой рукой.

- Договор заключен, - торжественно объявил он и я подтвердил это.

***

16 декабря 1455 A.D., замок Аревало, королевство Кастилии и Леона

Дорога до замка, где жили инфанты хоть и была длинной, но в обществе умного, начитанного и главное доброжелательно настроенного ко мне родственника, время летело незаметно. Он делился своим прошлым и историями из жизни, я же рассказывал о своих приключениях в Риме и Неаполе, так что мы за время пути ещё сильнее сблизились, даже больше, чем с доном Иньиго, который всё же как глава семьи вынужден был держать определённую дистанцию со мной. Педро же, когда мы заключили договор, выкладывал мне всё как есть, рассказывая о епископах и архиепископах Кастилии, а также царивших здесь интригах в церковных кругах и по накалу страстей и главное смертей, были они ничуть не меньше, чем при дворе любого короля. Мечта многих родителей для своих третьих и далее детей, выбить им должность архиепископа, епископа или хотя бы настоятеля монастыря, чтобы обеспечить стабильный доход отпрыску и семье, поскольку основное имущество и привилегии рода, доставались в основном старшему сыну. Другие дети могли рассчитывать лишь на денежные суммы или земли, но только если семья была и правда богата. Так что борьба за будущее детей велась по всем фронтам, в светской, военной и духовных стезях.

Обо всём этом мы и разговаривали, пока замерзая от холода и пробираясь через снег, мы наконец не прибыли к главной цели своего путешествия. Не знаю от чего, но сердце у меня забилось чаще при виде замковых стен и ворот, когда мы подъехали ближе. Вот правда первое, что бросилось в глаза, так это небрежная служба десятка стражников, что находились в сторожке у ворот, которые сидели и играли в кости возле костра, не обратив на наш приезд ни малейшего внимания, и только когда в замок стал втягиваться весь мой немаленький отряд, они забеспокоились. Правда, случилось это слишком поздно и если бы это были враги, то их бы уже давно перерезали, вместе со всеми, кто был внутри.

Почти тут же появился по виду явный дворянин, который с беспокойством посматривал на швейцарцев, пока не увидел дядю, вылезавшего из повозки.

- Ваше преосвященство! – радостно выдохнул он, быстро приближаясь к нам, - как я рад вас видеть.

- Взаимно Гонсало, - дядя протянул ему руку с новым перстнем на одном из пальцев и тот с поклоном его поцеловал.

- Почему с вами так много охраны? – удивился воспитатель инфантов и управляющий замком, как я знал из рассказов дяди об этом человеке.

- Она не моя Гонсало, - улыбнулся епископ, показывая на то, как меня Бернард достаёт из повозки и садит себе на руки, - моего племянника. Познакомьтесь, граф Иньиго де Мендоса, сеньор Гонсало Чакон.

- Ваше сиятельство, - тот, не моргнув и глазом склонил голову передо мной.

- Дядя столько хорошего рассказывал о вас, - улыбнулся я ему, - а поскольку мы оба дворяне, то достаточно будет сеньора Иньиго, сеньор Гонсало. К чему нам в этой глуши лишний официоз.

- Как скажете сеньор Иньиго, - улыбнулся он, и показал рукой на главный донжон, - прошу вас. Я пока отправлю управляющего, чтобы разместил ваших солдат, только прошу заранее прощение, у нас нет средств предоставить им еду, только кров.

- Я видел деревни рядом с замком, уверен капитан отправит людей купить там продукты, - отмахнулся я, поскольку все знали свои обязанности и контролировать тех, кто служил у меня давно, не было нужды.

- Благодарю вас за понимание сеньор Иньиго, мы весьма стеснены в средствах, которые корона выделяет на содержание сеньоры Изабеллы Португальской и инфантов, - прямо сказал он.

Мы шли по холодным, продуваемыми зимними ветрами коридорам, поскольку в большей части бойниц не было окон, они были лишь заколочены досками, а также общее состояние замка явно оставляло желать лучшего, так что горесть в словах управляющего стала мне понятна.

- Солдаты поэтому несут службу спустя рукава? – поинтересовался я у него.

- Они мне не подчиняются сеньор Иньиго, иначе я бы не позволил им играть в кости на посту, - спокойно и главное с достоинством ответил он, - они здесь для нашей защиты, но по факту не дают нам уехать никуда из замка. Точнее не нам, а только сеньоре Изабелле и инфантам.

- Вы можете не оправдываться сеньор Чакон, - мирно заверил его я, - у нас с дядей есть глаза.

- Просто не хочу, чтобы вы подумали, что я некомпетентен, - вздохнул он, - но мне и правда едва хватает денег на одежду, еду и содержание замка.

- Учителя для инфантов? – поинтересовался я.

- Я их учитель и моя жена сеньор Иньиго, это всё, что я могу им дать, - тяжко вздохнул он.

- И как давно это продолжается?

- С каждым годом содержание урезается и урезается сеньор Иньиго, я едва свожу концы с концами.

- Тогда вы не будете против, если я посмотрю на ваши бухгалтерские книги? – предложил я, а он посмотрел на молчавшего дядю.

- Ваша цель приезда, инспекция, ваше преосвященство? – горько поинтересовался он, - уже вторая за год, но это не сильно нам помогает.

- Мы давно знакомы с тобой Гонсало, - вздохнул дядя, - и мне не хотелось бы тебя обманывать, так что скажу честно. В своём отчете, я как и прошлый проверяющий укажу что у вас всё хорошо, выделяемых средств хватает и всё в порядке.

- Зачем же вы тогда приехали? – удивился дворянин, даже остановившись посреди коридора.

- Иньиго хотел с вами познакомиться, - он развёл руками, - точнее с инфантами.

Гонсало мгновенно подобрался, и даже нахмурился.

- Зачем? – строго поинтересовался он, - мы живём в глуши, а инфанты ещё слишком малы, чтобы их втягивать в дворцовые интриги.

- Сеньор Чакон, не волнуйтесь, - миролюбиво ответил я, - всё что я хочу, это взглянуть на ваши бухгалтерские книги и уже в зависимости от того, что я там увижу, скажу вам, зачем я здесь.

- Мне скрывать нечего, - пожал плечами дворянин, – инфанты мне как собственные дети, так что извольте.

Он привёл нас в маленькую комнату, где едва горел камин. Явно из экономии в него не клали много дров и достал пять толстых книг, положив их на стол.

- Прошу, - иронично сказал он, обращаясь ко мне.

- Бернард, - попросил я швейцарца и тот посадил меня на стул управляющего, а сам по очереди помог мне листать книги.

Нейроинтерфейс привычно всё сканировал и разбивал по графам, как я привык использовать цифры для отчёта и уже скоро перед глазами у меня выстроилась гигантская таблица доходов и расходов. Всё оказалось ещё печальнее, чем говорил нам Чакон. Он вкладывал личные деньги в содержание замка, видно не сильно уже и рассчитывая когда-то получить их обратно от короля.

- М-да, - протянул я спустя полчаса, когда все ждали моего решения, а сеньор Чакон стоял с большим изумлением на лице, видя, с какой скоростью Бернард листает бухгалтерские книги.

- Что-то нашёл Иньиго? – заинтересовался дядя.

- Да, что сеньор Чакон вложил три года назад тысячу флоринов, два года назад две тысячи, а в этом уже почти две с половиной тысячи личных денег, - кивнул я задумчиво, - и все средства идут на целевые траты: дрова, еда, одежда, ремонт. У меня в данном случае вопросы больше к короне, чем к управляющему, как до этого довели содержание инфантов.

- Вы всё это узнали за полчаса? – изумлённо воскликнул управляющий, - да здесь тысячи записей! Как такое возможно?!

- Мой друг, - успокаивающе положил руку на плечо Чакона дядя, - это Иньиго, он знает больше десяти языков, прочитал за свои четыре года больше книг, чем я за всю жизнь, так что поверь мне, тут как раз нет ничего удивительного.

- Сеньор Иньиго, - тот в удивлении мне поклонился, - как управляющий, я могу только поражаться вашим способностям.

- Вот что сеньор Чакон, - задумчиво ответил я ему, - составьте за время нашего с дядей пребывания здесь, смету ваших самых оперативных потребностей и включите туда стоимость приглашённых учителей по самым необходимым предметам. Никакого пения, вышивки, только то, что пригодится инфантам для управления королевством в случае нужды.

- А она может случиться сеньор Иньиго? – на меня остро посмотрел управляющий.

- Это ведает только господь, - я перекрестился, - мы же можем с вами сеньор Чакон, только постелить соломку, чтобы не больно было упасть, если такое вдруг случится.

- Сеньор Иньиго, я разумеется составлю смету, но будет ли в ней смысл, если его преосвященство говорит, что в его отчёте будет указано, что у нас всё хорошо, - поинтересовался он у меня.

- У меня немного денег, - ответил я ему, - но я кастилец и хочу, чтобы не только вы вкладывали свои средства в воспитание нашего будущего.

- Вы хотите вложить в обучение инфантов свои деньги? – изумился он, - но почему? Зачем это вам? У них нет прав на трон.

- Сегодня нет, - поправил я его, - а поскольку взамен за свою помощь я ничего от вас не прошу, кроме того, что вы будете чаще упоминать моё имя в их присутствии и причем желательно в положительном ключе, то думаю вы не откажитесь от протянутой руки помощи.

- Сеньор Иньиго, если бы дело касалось меня, я может быть ещё и поискал в ваших поступках тайные мотивы, - тяжко вздохнул он, - но у Изабеллы всего два платья! И оба неоднократно штопанные! И это у инфанты Кастилии! Про Альфонсо я вообще молчу, у мальчика только один костюм.

- Хм, давайте сеньор Гонсало, чтобы инфанты лучше запомнили моё появление, вы дадите мне ещё и перечень того, что нужно им в первую очередь, - решил я, - мы с вами это купим и я преподнесу это в подарок.

- Сеньор Иньиго, я не могу просить у вас большего, - мужчина явно обрадовался, что кому-то ещё кроме него стало небезразлична судьба детей королевской крови.

- Также прошу написать мне список того, чему вы их обучаете сеньор Чакон, я составлю для них программу обучения и список необходимых учителей, - попросил я его.

- Конечно сеньор Иньиго! – быстро закивал он, - я буду только счастлив, если инфанты получат хорошее образование.

- Что же, тогда за дело, - улыбнулся я и поёжившись добавил, - а пока Бернард отправь несколько человек укупить дров, иначе я тут замёрзну раньше, чем увижу детей.

- Конечно сеньор Иньиго, - улыбнулся швейцарец, - как только посажу вас в кресло и закутаю несколькими одеялами.

- Я покажу комнаты, выделенные для его сиятельства, - тут же ответил ему Гонсало.

Глава 4

Когда маленького Мендосу унесли, Гонсало Чакон повернулся к задумчивому епископу.

- И кого вы мне привезли ваше преосвященство? – поинтересовался он у него.

- Он мой племянник Гонсало, - хмыкнул тот, - и да, он того же возраста, что и Изабелла.

- Да он не ребёнок! – изумился управляющий, - он говорит и рассуждает, ровно так же, как и мы с вами! А эта его работа с бухгалтерскими книгами? Я никогда подобного не видел!

- В отношении Иньиго, я дам тебе один совет Гонсало, - улыбнулся епископ, - рядом с его именем никогда не ставь слово «невозможно». Я скажу тебе лишь несколько фактов из его биографии: он долго жил в Риме, знаком с кучей кардиналов, в составе инквизиторов расследовал ересь в Неаполе, был дважды послом папы и владеет десятью языками, в том числе древнегреческим и латынью.

Гонсало Чакон поражённо покачал головой.

- У меня в голове такое не укладывается, - признался он, - я постоянно вижу Изабеллу и Альфонсо, и их не интересует ничего кроме игр и прогулок. Они даже учиться не хотят временами, приходится их заставлять.

- Кстати он граф не Кастилии, а Арагона, - добил знакомого Педро, - король Альфонсо V лично наградил его этим титулом.

- Невозможно, - дворянин откровенно не верил словам епископа, хотя умом понимал, что такими вещами шутить никто не будет.

- И чтобы ты окончательно прочувствовал момент Гонсало, он заплатил мне тысячу флоринов, просто за то, чтобы я составил ему компанию в поездке сюда, - улыбнулся Педро.

- Мендоса с каждым новым поколением, становятся только умнее и умнее, - вымученно улыбнулся наконец Гонсало Чакон, с трудом укладывая в голове всё, что только что услышал, - что не может не радовать.

- Благодарю за комплемент мой друг, - улыбнулся Педро, - но к сожалению, это не так, Иньиго – просто уникум и мы с этим просто смирились. Жаль, правда, что не все.

- Проблемы в семье? – обеспокоился Чакон.

- Диего и Брианда не могут принять его таким, какой он есть, - вздохнул епископ, - главе рода нужно будет урегулировать этот конфликт до своей кончины, иначе боюсь, что когда Диего станет главой семьи, ничем хорошим это противостояние для всех нас не закончится.

- Будем надеяться, что дон Иньиго справится с этим, - согласно кинул дворянин, - я могу отправить ему с вами письмо с благодарностью за ваш приезд?

- Конечно, с радостью его отвезу, - согласился Педро.

- Тогда идём, я покажу вам ваши комнаты ваше преосвященство, - приглашающе показал рукой управляющий.

- Да, благодарю тебя Гонсало.

***

Все деньги, что я привёз с собой, разлетелись за первую неделю, за которую я так и не увиделся с Изабеллой и Альфонсо. Так что пришлось отправлять дядю к ближайшим соседям и менять у них мои векселя на золото. Он успешно с этим справился, так что приостановившиеся было работы по срочному ремонту самых нужных мест замка, снова закипели с новой силой. За это время утеплили комнаты инфантов, управляющего и те, жилые, где постоянно находились люди, также закрыли досками все бойницы жилого донжона, чтобы с них хотя бы не дуло и теперь по коридорам хотя бы можно было передвигаться, не опасаясь простудиться.

Сам же я предпочитал больше времени проводить укутанный одеялами в тепло натопленной комнате, лишь изредка проверяя, как и на что тратится моё золото. И вот наконец два новых платья и костюмы для Альфонсо были готовы, так что переживающий за нашу встречу Гонсало Чакон предложил устроить её сегодня вечером, чтобы не откладывать ещё дальше, и я согласился. Пришлось конечно переодеться в красивую, но не очень тёплую одежду, но ради одного вечера — это можно было и потерпеть.

Так что на руках Бернарда, который словно заботливая мать, укрыл меня одеялами до самого зала, где будет проходить знакомство и только когда мы подошли к двери, он убрал с меня накидки и отдал их слугам, которые нас сопровождали.

- Думаю я Бернард, что нужно перебираться туда, где теплее, - пожаловался я ему, - может быть Сицилия?

- Там денег не заработать синьор Иньиго, вы сами мне об этом говорили, - пробасил швейцарец.

- Закончим дела здесь и сразу поедем принимать Аликанте, - нехотя согласился я, - пожалуй и правда хватит нам прохлаждаться, пора уже заняться серьёзными вещами.

- Вы называете это отдыхом сеньор Иньиго? – изумился Бернард, - да вы только и делаете, что ездите те по своим делам.

- И ничего не зарабатываю при этом! – наставительно поднял я указательный палец вверх.

Тот не стал ничего отвечать, лишь недоумённо покачал головой.

Тем временем он внёс меня в комнату, где на диване рядом с женой Чекона сидели два взволнованных ребёнка. С Кларой Альварнаэс мы конечно познакомились в первый же день и она также была счастлива, что я решил потратить на инфантов свои деньги, так что сейчас явно их настраивала к важной встрече.

Изабелла в своём зеленом платье, хоть и выглядевшим изрядно поношенным, но чистом и опрятном, выглядела словно маленький ангел: золотистые волосы, милое личико ребёнка и зелёно-голубые глаза, характерные для представителей династии Трастамара. Всё говорило о том, что буквально через десяток лет, она превратится в прекрасную девушку.

Альфонсо же был непоседливым, с быстрыми движениями мальчиком и теми же глазами, что и у сестры. Он постоянно ёрзал и смотрел то на жену Чакона, то на огромного Бернарда, который вошёл к ним в комнату.

- Инфанты, позвольте вам представить нашего доброго ангела, - вперед вышел Гонсало Чакон, - благодаря которому мы больше не мёрзнем и едим досыта, его сиятельство Иньиго де Мендоса.

- Инфанты, я рад приветствовать вас, - я склонил голову, стараясь не улыбаться, чтобы не напугать их своей улыбкой.

- А почему граф, такой некрасивый карлик? – поинтересовалась у Чакона Изабелла со всей своей детской непосредственностью.

В комнате тут же настала тишина, а управляющий испуганно посмотрел на меня, но я поднял руку, останавливая его и ответил ей сам, очень спокойно и мягко.

- Господь привёл меня с таким телом в этот мир дитя моё, но дал взамен идеальную память и острый ум. Вот, например, ответь мне, сколько надо совершить действий, чтобы засунуть корову вон в тот сундук?

Показал я жестом на стоявший рядом с ними предмет.

Изабелла удивилась, Альфонсо задумался, как впрочем и взрослые вокруг.

- Два, Изабелла - это же так просто, - ответил я сам на этот вопрос, - открыть сундук, засунуть туда корову. Так что правильный ответ – два.

Дети изумлённо на меня посмотрели, а взрослые несмело улыбнулись, поняв, что это была шутка.

- Или сколько нужно действий, чтобы засунуть в этот же сундук козу? – поинтересовался я у ребёнка.

Она задумалась, затем смело подняла руку и показала мне два пальца.

- Два! – ответила она.

- Неправильно Изабелла, - я притворно грустно покачал головой, - три.

- Но почему-три-то? Когда с коровой было два! – изумилась она.

- Чтобы засунуть козу в сундук, нужно сначала вытащить оттуда корову, - улыбнулся я и её глаза широко расширились в понимание такой простой вещи.

- Вот, если будете хорошо учиться и слушаться сеньора Чакона, то вырастите такими же умными, как и я, будете такие задачи на раз-два щёлкать, - обрадовал их я.

Дети вдохновенно закивали, явно впечатлённые моими способностями.

- На память о нашей встречи я бы хотел, чтобы вы приняли от меня небольшие подарки, - я посмотрел на Чакона, и тот жестом позвал слуг.

Те стали заносить эти «небольшие» подарки, которых было двадцать больших свёртков и коробок, а когда слуги стали разворачивать всё, показывая новые платья и игрушки, то дети радостно закричали и несмотря на все жесты Чакона, призывавшего их к спокойствию, бросились рассматривать вещи. Изабелла бросилась к платьям, Альфонсо к миниатюрному оружию, которое я попросил для него сделать. Было видно, что мой жест с подарками их впечатлил очень сильно, поскольку такие простые радости были им давно недоступны.

- Инфанты, что нужно сказать графу? – строго посмотрел на них Чакон.

- Спасибо за подарки, ваше сиятельство, - Изабелла, прижав к себе новое голубое платье, счастливо посмотрела на меня, а Альфонсо нацепив пояс с небольшим кинжалом и мечом, радостно позировал со специально затупленным оружием. Я был не идиот дарить детям заточенное.

- Предлагаю тогда перейти к ужину! – позвал к столу Чакон, и они с большим сожалением оставили новые игрушки и одежду, часто посматривая на них из-за стола, словно боясь, что их у них отберут.

За ужином в основном говорил Чакон и его жена, спрашивая инфантов, чем они занимались, но явно специально это делали для меня, поскольку лучше их знали, что те делали. Дети старательно и подробно рассказывали, а я же улыбался и кивал, хотя в душе поселилось лёгкое разочарование. Не знаю, что я там придумал себе по поводу Изабеллы, но пока, она была просто ребёнком, таким, как все остальные в этом возрасте.

Поскольку детям нужно было отдыхать, они наевшиеся вкусностей и загрузив слуг подарками разошлись по своим комнатам, чтобы всё лучше рассмотреть оставшись одни, а в комнате остались только взрослые.

- Сеньор Иньиго, простите за слова инфанты, - несмело улыбнулся мне Чакон, явно испытывающий неловкость оттого, что Изабелла назвала меня карликом.

- Сеньор Чакон вы плохо обо мне думаете, если считаете, что я обижусь на слова ребёнка, - улыбнулся я ему, - в свою очередь хочу поблагодарить вас и вашу жену.

Тут я поклонился в сторону покрасневшей женщины.

- Что пусть вы по причинам, не зависящим от вас, не можете дать инфантам что-то материальное, но дарите им значительно больше, чем простые вещи. Вы дарите им любовь и это видно потому с каким доверием они к вам относятся. Могу только попросить продолжать вас и дальше заботиться о них в меру своих сил.

Лица дворян кругом стали серьёзными. Клара Альварнаэс поднялась со стула вместе с мужем и низко мне поклонились.

- Ваши слова сеньор Иньиго, очень важны для нас, - ответила за них обоих его жена, - мы и правда стараемся дать им то, чего иногда недостаёт им от их матушки.

- А что с ней? Она не присутствовала сегодня на ужине, - поинтересовался я, поскольку и правда редко видел бывшую королеву, которая предпочитала большую часть времени проводить в своей комнате, чем с детьми.

- У сеньоры Изабеллы разыгралась меланхолия, - осторожно ответил Чакон.

Что по меркам нынешнего времени означало, что у бывшей королевы слегка повредился рассудок и они не хотели показывать мне насколько плохо у неё дела. Так что я и не стал настаивать, лишь перекрестившись и прочитав пару строк молитвы, за здоровье Изабеллы Португальской.

Моё простое действие заставило их расслабиться.

- Благодарю за вечер, - обратился я к ним, - думаю для того, чтобы дети меня запомнили, я погощу у вас ещё две недели, после чего отбуду.

- Оставайтесь у нас столько сеньор Иньиго, сколько посчитаете нужным, - тут же заверили меня оба.

Глава 5

Две недели пролетели словно один день, и я большую часть времени проводил либо с инфантами, чтобы они ко мне привыкли, либо с сеньором Чаконом, обсуждая ту программу обучения, что я наметил для детей, а также учителей для этого. Он и его жена, поняв, что я и правда ничего не прошу взамен, а просто провожу время рядом с инфантами, поскольку забочусь об их будущем, то прониклись ко мне уважением и умоляли остаться подольше и не уезжать. Но время неумолимо бежало и даже мои разговоры с детьми и участие в их играх по мере своих сил конечно, не могли остановить неумолимый бег времени. Так что настал день, когда нужно было прощаться.

Наш отъезд вышли проводить все слуги и солдаты, поскольку с нашим отъездом снова наступало время подвязать ремни у всех проживающих в этом замке.

Я не мог содержать инфантов вместо короны, но почти все деньги, которые я оставил Чакону, ему было приказано тратить только на их учителей, и дворянин пообещал не только это сделать, но и присылать мне отчёты о своих тратах, чтобы я не беспокоился.

Вот и сейчас стоя рядом с повозкой, он ещё раз мне об этом сказал.

- Сеньор Чакон, раз вы напомнили мне об этом, то напомню и я вам свои наставления, - улыбнулся я ему, - первое: больше учёбы, меньше молитв для Изабеллы, и второе, ни слово королю об обучении инфантов.

- Я это понимаю больше, чем вы ваше сиятельство, - Чакон серьёзно на меня посмотрел, - я понимаю, что он хочет использовать девочку просто как разменную монету в своих политических играх, выдав её замуж за подходящую партию и неважно какой умной она при этом будет. Учиться для того, чтобы быть женой, ей вовсе не обязательно.

- Я рад, что наши мысли в этом вопросе сходятся сеньор Чакон, - улыбнулся я, - так что умная, образованная инфанта, готовая управлять королевством, пусть будет для него неприятным сюрпризом. Я же, как только заработаю больше денег, обещаю вам прислать ещё больше своей финансовой поддержки.

- Сеньор Иньиго, вы и так уже сделали многое, - поклонился он мне, - я буду молиться с Кларой и Изабеллой за ваше благополучие.

- Постарайтесь сеньор Чакон, чтобы моё имя небыстро выветрилось у них из памяти, а я в свою очередь буду напоминать о себе почаще, - я тоже склонил голову и попрощался с ним.

Наш большой отряд стал длинной колбасой вытягиваться из замка, и вскоре люди, провожающие меня, стали совсем маленькими и скрылись из вида.

- Ты не заедешь в Сеговию? – поинтересовался у меня дядя.

- Я и так потратил на всё, слишком много времени, - я отрицательно покачал головой, - меня ждёт Аликанте. Нужно срочно восстановить потраченное в Кастилии золото.

- Бедный город, - он перекрестился, - бедные его жители.

- Пока ещё богатые, это я бедный, - улыбнулся я, понимая, что он так шутит, - но планирую сделать всё наоборот.

- Помилуй господь их души, - обречённо вздохнул он и мы оба рассмеялись.

***

- Говоришь просто сделал ремонт, проверил как Чакон ведёт дела и составил программу обучения для инфантов? – задумчиво проговорил дон Иньиго, разговаривая с вернувшимся из поездки сыном.

- Да и тратил столько золота, будто они его родные дети, - покивал епископ, - меня это удивило, но вы сами знаете, что такое пытаться выпытать что-то у Иньиго, если он не хочет об этом говорить.

- Он и мне сказал ровно тоже, что не тратит деньги, а вкладывает их в будущее Кастилии, - согласно кивнул глава семьи, - у меня одного такое чувство, что он знает что-то, чего не знаем мы?

- Нет отец, у меня ровно такое же ощущение, - покивал епископ, - причём он должен по идее вкладывать больше усилий в Альфонсо, как наиболее вероятного кандидата на трон Кастилии, но нет же, я видел, что он больше всего времени проводил с Изабеллой.

- Может наш мальчик влюбился? – спросил сам себя дон Иньиго, но переглянувшись, оба мужчины фыркнули от нереалистичности подобного предположения.

- Я этого просто не могу представить, поскольку если я что и узнал про него в дороге, то это то, что он любит золото даже больше, чем я, - усмехнулся Педро, - так что это точно нелюбовь.

- Значит, остаются интриги короля Арагона, что-то он пообещал ему такого, что наш мальчик выпрыгивает из штанов, пытаясь добиться этого брака, - задумчиво сказал дон Иньиго.

- Весьма вероятно отец, - покивал и епископ, - но я даже страшусь себе представить, что там такого могло быть за это обещано.

- Наш «скромный» малыш мог вполне попросить себе и герцогство, за такую услугу, - с любовью о непоседливом родственнике сказал глава семьи, - вот это конечно была бы новость, так новость – первым герцогом Мендоса стал бы не глава рода, а последний ребёнок в семье его старшего сына.

- Бедный брат, - епископ притворно вздохнул, - боюсь представить его лицо при подобной новости.

Дон Иньиго рассмеялся.

- Ладно, пока Иньиго далеко, попробую уговорить Диего и Брианду, помириться с ним, поскольку боюсь сам он не сделает первый шаг навстречу к ним.

- Обиды с обоих сторон слишком сильны, отец, - вздохнул, но уже в этот раз по-настоящему Педро.

- Надо этим заняться, причём усиленно, - согласился глава семьи, - неизвестно сколько господь отвёл мне времени на этом свете.

- Можете рассчитывать на мою помощь отец, - склонил голову епископ.

- Конечно Педро, конечно. В тебе я не сомневаюсь.

***

26 января 1456 A.D., Аликанте, королевство Арагон

Запах моря я почувствовал за километр, когда ещё не было видно голубую кромку воды. Понюхав воздух, я улыбнулся и поёрзал на подушках, онемевшей за время долгого пути попой.

- Наконец-то, - выдохнул я, привлекая к себе внимание Бернарда и Бартоло.

- Что случилось сеньор Иньиго? - поинтересовался Алонсо, подъезжая к повозке на лошади ближе.

- Доехали, - ответил я, - запах моря.

Все удивлённо посмотрели вперёд, не веря, но вскоре и правда, дорога вынырнула с низины наверх и перед нами предстал небольшой, даже по местным меркам город, растянувшийся вдоль гавани, а также совсем крошечный порт, с вытянутым деревянным причалом, где покачивались на волнах два небольших корабля, но зато мелких лодочек с парусами сновало по морю десятки, и было видно, что жизнь здесь кипит.

Приближение большого отряда в двести пятьдесят человек не осталось незамеченным и от города вскоре отделились две конные фигурки, помчавшиеся к нам навстречу. Они не приближались к нам близко, осматривая со стороны, так что я отправил к ним Алонсо, говорившего на кастильском, который здесь, разумеется, все понимали.

Он перекинулся парой фраз со всадниками и вот они уже спокойно поехали вместе с ним к нам.

- Граф Иньиго де Мендоса, - подъехав ближе, Алонсо показал на меня внутри повозки, - прибыл вступить в свои законные владения.

На лицах всадников при виде меня проступило слишком явное удивление, смешанное с недоверием, и я не мог их в этом винить.

- Сеньор Гонсалес, - представился мне один из них, - помощник главы городского магистрата.

- Рад знакомству, - сухо кивнул я, пока ещё не зная, какую линию поведения себе выбрать с местными дворянами. То, что миссия покорения города будет не простой, я даже не сомневался, так что сейчас решил проявить осторожность.

- Ваше сиятельство, мы получили письмо от секретаря Его высочества о пожаловании вам города и окрестных земель, - обратился он ко мне, - но не думали, что вы лично приедете править.

- А как это обычно происходило сеньор Гонсалес? – вежливо поинтересовался я.

- Ну обычно развитие отношений с управляющими Аликанте шло по двум сценариям сеньор Мендоса, - открыл рот второй всадник, явно специально проигнорировав в обращении ко мне мой титул, - мы договаривались о сумме выплат им, чтобы они поворачивались и уезжали из города, либо же вскоре с ними самими или их людьми случались несчастные случаи.

- Это угроза сеньор? – лениво поинтересовался я.

- Нет что вы сеньор Иньиго, - он иронично склонил голову, - просто рассказываю вам истории и интересуюсь, какой путь выберете вы.

- Благодарю вас за заботу, - мой тон не изменился ни на децибел, - но я сам в состоянии решить, что мне делать.

- Как вам будет удобнее сеньор Мендоса, - он пожал плечами и пришпорив лошадь, повернул обратно к городу, к нему сразу присоединился и второй всадник.

Проводив их взглядом, Алонсо, слушавший наш разговор пылал гневом, решив мне это высказать.

- Сеньор Иньиго, - возмутился он, - он же высказал вам прямое неуважение, не назвав вас по титулу.

- И что? – я спокойно на него посмотрел.

- Но его нужно было наказать за это! – пыхтел мой управляющий от злости.

- Он его и получит Алонсо, - улыбнулся я, - но об этом не обязательно кричать на каждом углу, как это делаешь ты. Или думаешь я не заметил его ко мне неуважения.

Мужчина тут же смутился.

- Не переживай Алонсо, каждый получит по заслугам, но в своё время, - улыбнулся я ему, - пока же просто осмотримся.

Я посмотрел на Бернарда, который кивнул, поскольку мы с ним об этом договорились ещё в дороге. Первое время знакомимся со всеми, читаем бухгалтерские документы и собираем слухи, только потом принимаем меры.

- Бернард, бери Алонсо и езжайте в город, попробуйте найти нам дом под съём, - обратился я к ним, - оптимально, чтобы поместились в нём мы все. Если нет, то можете снять несколько домов вокруг, главное, чтобы они были рядом.

- Слушаюсь синьор Иньиго, - кивнул швейцарец и вместе с управляющим, понукая коней, также умчались в сторону города.

На воротах меня никто из городского магистрата не встретил, к тому же пришлось пройти ещё и проверку, когда солдаты городской стражи демонстративно медленно проверяли наш груз и пересчитывали всех наёмников. Учитывая наш огромный по меркам города отряд, тот, кто отдал этот приказ явно страдал идиотизмом и я впервые подумал, что здесь всё не так уж и плохо, как я думал вначале. Возможно, таких умных, как я, в Аликанте не будет.

Я приказал капитану швейцарцев не возникать по поводу проверки, и мы два часа под зимним холодным солнцем проторчали у ворот, пока наконец затягивать причины нашей задержки у городской стражи исчерпались. Разрешив нам проход в город, они со смешками попрощались со злыми наёмниками, которые на них посматривали с явно недружелюбными взглядами.

Но зато эта задержка дала время Бернарду и Алонсо найти три дома, стоящих рядом со стеной и договориться с хозяевами, чтобы те оттуда съехали за солидное вознаграждение с нашей стороны. За три первых месяца аренды трёх домов, Алонсо заплатил семьдесят флоринов и то, хозяева были просто счастливы найти подобных постояльцев, хотя сами переезжали к родственникам из своих же домов на время нашего здесь обитания.

- Найму каменщиков, чтобы обнесли стеной эти дома, - обратился ко мне швейцарец.

- Можешь не утомлять меня подробностями Бернард, - отмахнулся я от него, - делай всё, что считаешь нужным для нашей безопасности.

- Хорошо синьор Иньиго, - кивнул он и пошёл договариваться с капитаном наёмников, как будет лучше разместить всех солдат.

Мне пришлось ещё какое-то время подождать в повозке, пока Алонсо, Бартоло и Бернард, суетились вместе со слугами, выбирая куда меня поселить, какие комнаты лучше для кого выделить и прочие хозяйственные вещи, которые меня мало волновали. Я для того и платил им большие оклады, чтобы не заниматься обычными вещами самостоятельно.

- Сеньор Иньиго, - ко мне подошёл довольный Бартоло, протягивая руки, - выбрал для вас комнату на втором этаже, рядом с окном, но не солнечную сторону, чтобы вас не слепило по утрам.

- Хорошо Бартоло, - кивнул я, оказываясь у него на руках, - распорядись, чтобы мне подогрели воду и приготовили еду.

- Конечно синьор Иньиго, Алонсо уже занялся этим, - кивнул он, занося меня в крайний дом.

- Тут конечно мы сделаем ремонт, - заверил меня он, - но этим уже займёмся позже, когда познакомимся с местными цехами плотников и каменщиков.

Я лишь кивнул. Вскоре меня вымыли, переодели и я в благодушном расположении духа расположился в кровати, с книгой в руках.

- Синьор Иньиго, - ко мне заглянул Алонсо, - прибыл посыльный от городского магистрата. Говорит кортесы города готовы будут с вами поговорить через две недели, поскольку им нужно время, чтобы собраться.

Я пожал плечами.

- Передай ему, что его сиятельство с трепетом и смирением будет ждать этой встречи, - ответил я, возвращаясь обратно к книге.

Лицо кастильца приняло страдальческое выражение, но он поклонился и пошёл выполнять мой приказ.

Глава 6

Четырнадцать отведённых мне кортесами дней пролетело в хлопотах и заботах у моих управляющих, а я же провёл их в основном в разъездах и разговорах с людьми, которые негласно меня посещали, осторожно пытаясь узнать, что я планирую делать. Также я осмотрел город, полуразрушенную крепость, которая когда-то защищала город со стороны моря, стены, ворота и портовую инфраструктуру. Я лишь молча всё осматривал, запоминания и каталогизируя свои впечатления. Никто из дворян города не приехал ко мне, не засвидетельствовал почтения, как никто и не появился из городских чиновников. Все кругом делали вид, будто ничего необычного и не произошло с моим появлением в городе.

Я же со своей стороны дав денег наёмникам, отправил тех, кто был не на дежурстве по местным кабакам собирать слухи и сплетни, что они с радостью и сделали, славя моё имя. Пить и гулять с проститутками не за свои деньги, что ещё нужно для счастья человека, чья профессия сопряжена с постоянным риском? Так что к встрече с кортесами, представлявшими в большинстве городов Кастилии и Арагона власть, которую не мог оспорить никто, даже король, я подошёл подготовленный, частично зная местные расклады и источники заработка.

Понятное дело всё это удалось узнать лишь по верхам, никто посторонним не будет рассказывать подробности, но хвастливые языки, подпоенные халявным вином, развязались не только у матросов и ремесленников, которые пили вместе с моими наёмниками. Городские чиновники также под влиянием алкоголя болтали налево и направо. Но большую пользу мне принесли те, кто с помощью новой власти захотел отомстить своим обидчикам. Такие тоже нашлись, и я щедро наградил их, за предоставленную мне информацию.

За все эти две недели, единственная большая встреча, которую я устроил, была с теми дорогими проститутками города, к которым заглядывали для проведения досуга именитые жители города или дворяне. К ним просто вломились в дом и предложили либо встретиться со мной, за что получить десять флоринов, либо тоже встретиться, но уже бесплатно, предварительно правда пройдя через круг мужиков, которые два месяца не видели женщин. Все как одна выбрали первый вариант, так что вечером до дня встречи с кортесами они сидели у меня за столом, нервно посматривая друг на друга.

- Сеньориты, - я показал Бартоло начинать ужин и слуги стали таскать еду и вино на наш стол, чем весьма удивили девушек и женщин, которые смотрели, как перед ними появляются тарелки, ложки и ножи, - не стесняйтесь, я вас позвал познакомиться и отужинать в приятной компании.

- Для этого ваше сиятельство, не обязательно было отправлять к нам швейцарцев, - кокетливо заметила самая молодая из них, - вы могли просто попросить нас явиться к вам. Не могу сказать за остальных девушек, но я бы с радостью приехала на ужин к столь обходительному дворянину.

- Судя по лицам ваших подруг, - улыбнулся я, - не все разделяют ваши чувства сеньорита. Но пока оставим это, предлагаю насладиться ужином, который нам подготовил мой повар.

Я приступил к еде, запивая всё своим любимым травяным напитком, им же вынесли хорошее, дорогое вино, вкус которого многие из них сразу оценили. Переглянувшись, они протянули слугам свои кубки повторно, и те тут же были наполнены. Некоторые из них осторожничали и больше ели, чем пили, но мне были интересны те, кто делал и то и другое, не сильно себя в этом ограничивая.

- Ваше сиятельство, - наконец не выдержала самая старшая из них, та кто почти не пила вино, - могу я узнать у вас, зачем вы нас собрали? Не скажу неправду, если ваш возраст не позволит вам провести с кем-то из нас ночь. Так что я не очень понимаю, что вы от нас хотите.

- Просто ужин с красивыми девушками, вы не рассматриваете? – притворно удивился я, на что она покачала головой.

- Мы знаем, что для дворян являемся просто временными подстилками, с которыми они могут провести время, вдали от своих жён, - спокойно сказала она, - так что нас не обманут ни ваше приветливое отношение к нам, ни этот прекрасный, не спорю ужин.

- Ой Норма, ну что ты пристала к его сиятельству, - перебила её одна из проституток, которая уже находилась в изрядном подпитии, - он же сказал, что хочет просто провести вечер с дамами. Чего тебе ещё нужно?

Мой взгляд фиксировал все лица и также физиономику проституток, кто был на чьей стороне, поскольку мне нужно было начать с самых болтливых.

- Я в это не верю, - отрезала более опытная девушка.

- И тем не менее, это так, - мирно улыбнулся я, подняв руку, чтобы успокоить развязавшийся было среди проституток спор, - конечно, как вам было обещано, каждой из вас по уходу выдадут десять флоринов, но если кому-то противно здесь находиться, то они могут получить эти деньги сразу и уехать к себе. Я никого не держу здесь силой, вы у меня просто в гостях.

Переглянувшись, две девушки вместе с Нормой поднялись из-за стола и поклонившись мне, решили уехать. Я показал жестом Бернарду, который принёс им мешочки с золотом и выдал каждой.

- Мои люди вас проводят до дома, дорогие сеньориты, - вежливо улыбнулся я, - ночи небезопасны, так что моя охрана доставит вас прямо до дверей ваших жилищ.

Они поклонились, поблагодарили меня за ужин и вместе со швейцарцами пошли на выход. В зале тем временем появились музыканты и испуганно поглядывая на меня, что-то заиграли. Раскрасневшиеся от вина проститутки, с радостными возгласами стали вставать из-за стола и им компанию составили самые бравые мужчины из швейцарцев, которых я отобрал из всех своих наёмников лично. Мужчины стали быстро составлять пары девушкам, которые с радостью цеплялись за высоких, крепких мужчин и вечер набирал веселье, но уже без меня, который выполнил свою роль и отправился на отдых.

Вежливая улыбка пропала с моих губ, когда меня вынесли из зала и Бартоло перенёс меня в кровать, поскольку дальше всё уже должно было происходить без меня. Швейцарцы должны были показать оставшимся золото, пообещать взять их на содержание на время своего пребывания в городе, в обмен на рассказ о тех, кто их посещает и их милых секретах, которыми они обычно делятся с женщинами, после проведённой с ними ночи. Что же касалось тех проституток, что отвергли моё гостеприимство, то с ними поехал Бернард, у которого был мой однозначный приказ на их счёт.

***

- Спасибо, но мне не нужно сопровождение, - внутри Нормы поселился холодок, особенно когда молчаливый громила напротив неё сказал ехать не к её дому, а в сторону порта.

- Его сиятельство сказал мне вас сопровождать, - спокойно ответил он, - я это делаю.

- Но мы едем не домой, - Норма видела, как повозка приближалась всё ближе к воде, и паника захватила её.

- Помоги…, - попыталась закричать она, но огромная рука перехватила её рот, затыкая его, а когда она попыталась укусить мозолистую руку, то удар в голову встряхнул её, заставив едва не потерять сознание.

Повозка тем временем остановилась и швейцарец, словно куклу вытащил её из повозки за волосы и подтащил к воде.

- Его сиятельство сильно расстроен, что вы отвергли его радушие и гостеприимство, - спокойно произнёс огромный швейцарец и достав кинжал одним движением перерезал горло женщине, сразу отпуская захлёбывающееся в крови тело, чтобы не испачкаться в ней самому.

Смотря в стеклеющие глаза проститутки, Бернард повернулся к остальным своим ребятам, молчаливо смотревшим на эту расправу, которая им была вполне привычна и знакома. Скольких женщин и детей они убили, при штурмах городов, было просто не счесть.

- Положить в мешок, набить камнями, зашить и выкинуть в море, - кратко объяснил он задачу, которую поставил им синьор Мендоса спокойным, даже скучающим голосом.

- Да Бернард, - кивнул один и они занялись не очень приятной работой, а вскоре к ним подъехали ещё две повозки, откуда достали два новых трупа.

- Ромуальд, какие вы не аккуратные, - поморщился Бернард, - не могли их сначала вытащить, а потом убивать? Свои повозки будете отмывать сами.

- Не было выбора капитан, - пожал плечами один из приехавших швейцарцев, - они пытались кричать.

- Ладно, быстро делаем дела, и делим деньги. Синьор Иньиго за эту ночь каждому заплатит по десять флоринов, - сказал он.

- Плюс деньги, что мы взяли у шлюх, - радостно оскалился один из швейцарцев, - я готов так работать, хоть каждую ночь.

Многие со смешками это подтвердили, начав заниматься двумя новыми трупами. Вскоре раздались три всплеска и море поглотило все следы произошедшего, а отмытые водой с песком повозки отправились в обратный путь.

***

Утром за завтраком послышался шум и я поинтересовался у Алонсо, что там происходит. Он встал из-за стола, сходил, узнал и вернулся.

- Городская стража сеньор Иньиго, - сказал он, - ночью пропали три проститутки, что гостили у вас вечером, их родственники ищут их.

- А от меня что хотят? – удивился я.

- Бернард так им и сказал, что всех развёз по домам, - кивнул он, - просто странно, что кто-то доехал, а кто-то нет.

- Видимо в городе не всё спокойно, - с фальшивой печалью в голосе вздохнул я, - люди пропадают, а ведь у них было по десять флоринов на руках.

- О, кстати да, пойду скажу стражникам про это, - кивнул мужчина и побежал обратно.

Я же продолжил есть, посматривая как на счётчик внутри, так и на правую руку, которая не дрожала.

- Дрожание правой руки – устранено.

Высветилось системное сообщение, когда счётчик достиг нулевого значения, но я уже последнюю неделю пробовал писать и чувствовал, что у меня это получается всё лучше и лучше это делать. Так что один свой недостаток я точно устранил.

- «Нужно будет придумать, как добраться до монеты архиепископа Каррильо, - подумал я про себя, - за бонусные баллы можно будет починить себе левую руку и обе ноги. Потом уже можно думать о горбе, росте и остальном, но пока…незачем об этом мечтать, поскольку сил и средств подобраться к самому архиепископу у меня нет, так что нужно продолжать разбираться с городом».

После завтрака меня переодели, и мы направились на заседание кортесов. Как я знал, там были представители как дворян, так и простых граждан, которые выбирались из них голосованием, что ещё было удивительно, в них же присутствовали представители от иудеев и мудехар. Ну точнее представители от цехов ростовщиков и рыбаков, но по сути это были евреи и ассимилировавшиеся на Пиренейском полуострове в результате Реконкисты арабы.

Зал, в который меня внесли был набит битком. Около четырёх десятков людей, представляющих различные слои населения города, с нетерпением ждали моего приезда, и даже слегка злились, поскольку я намеренно опоздал на два часа. Причем гонцам, которые отправлялись к нам из магистрата, неизменно отвечали, что граф скоро будет.

Так что явился я в самый пик того, как злые люди, которых мариновали в весьма тесном помещении больше двух часов, готовы были излить на меня весь свой гнев.

Я же тем временем не спеша устраивался на стуле, стоявшем у стены и только после этого поднял свой взгляд, чтобы посмотреть на взбешённых людей, особенно это было видно по лицам дворян. Ровно то, что мне и было нужно.

- Сеньоры, - лениво обратился я к ним, когда за моей спиной стал десяток вооружённых швейцарцев, а ещё больше оцепили снаружи здание, - доброе утро.

- Не знаем, как у вас в Риме сеньор граф, - желчно обратился ко мне человек со скамьи, где сидели дворяне, - но у нас в Арагоне утро бывает до полудня, а не после него.

Я повернулся в сторону говорившего и улыбнулся.

- Сеньор Николо Гатти, приятно знать, что в Аликанте есть люди, у которых всё отлично со счётом, - мягко и рассудительно ответил я, - и если вы так быстро считаете, то расскажите нам пожалуйста, сколько налогов торговец должен заплатить с шестидесяти тюков шерсти, трёх десятков бочек вина и тонны меди?

- Не меньше сорока двух флоринов, граф, - он посчитал довольно быстро и довольно посмотрел на меня.

- А с тридцати тюков шерсти, пятнадцати бочек вина и полтонны меди? – улыбнулся я ему снова.

Он фыркнул и ехидно отметил.

- Тут и считать даже нечего, ровно половина от сорока двух флоринов, - победно он посмотрел вокруг, а потом на меня.

- Да? Странно, - задумчиво произнёс я - почему же тогда в портовой ведомости о принятых и досмотренных грузах с вашего корабля в таком количестве, стоит цифра всего в десять флоринов?

Лицо дворянина с довольного, стало стремительно превращаться в испуганное.

- Арестовать его за махинацию с налогами короне, - приказал я, и наёмники тут же подошли к скамье и выдрали оттуда Николо Гатти, затем под его крики о помощи, вытащили из зала, весьма небрежно ударяя человека при этом головой о дверные косяки.

Когда мужчину утащили, я обвёл взглядом зал и улыбнулся, мягко спросив у людей.

- Кто ещё сеньоры хочет высказаться по поводу моего расписания? Можете говорить смело, я всегда готов к справедливой критике, – поинтересовался я у них.

Странно, но желающих больше почему-то не нашлось, так что я решил начать с намеченной повестки.

- Сегодня утром мне стало известно, что ночью в городе пропали три уважаемые сеньориты, которые возвращались домой с моего ужина с золотом в руках, - спокойно сказал я, - поэтому надеюсь магистрат сделает всё, чтобы их найти, поскольку я считал, что прибыл в спокойный и главное безопасный город. Если бы я знал, что в Аликанте пропадают ночами люди, то, разумеется, никогда бы не дал им идти с золотом ночью по опасным улицам.

- Обычно этого у нас не происходит ваше сиятельство, - со своего места заметил один из сидящих там судей, - это первый случай за три месяца. Предположу, что возможно, это как-то совпало с вашим прибытием в город.

- А-а-а, - протянул я, повернувшись в сторону говорившего, - главный городской судья Арсенио Алькальде. Всегда мечтал поговорить с человеком, сведущим в законах. Вы ведь в них разбираетесь?

- Разумеется ваше сиятельство, - склонил он голову, - потому я и главный судья.

- Тогда расскажите мне пожалуйста сеньор главный судья, о чём гласят поправки в судебный закон королевства Арагон от 1450 года, относящиеся к параграфам об уголовных наказаниях за кражу скота? – поинтересовался я у него.

- Двойной штраф в случае однократного нарушения закона и отсечение руки в случае, если голов было больше трёх или повторного преступления, - ответил он совершенно верно.

- Вы уверены? – задумался притворно я.

- Совершенно, ваше сиятельство, - снисходительно улыбнулся он, - я ведь главный городской судья.

- Не может этого быть, я не верю, - я покачал головой, повернувшись к главе еврейской общины, присутствующему в зале.

- Исаак Яглом? – обратился я к нему.

- Да, ваше сиятельство, так меня зовут, - поднялся он, поклонившись мне.

- Подскажите мне пожалуйста, какое решение вынес суд Аликанте по делу вашего племянника от 4 ноября 1454 года? Насколько я знаю, он подозревался в краже козы?

Иудей поклонился.

- Всё верно ваше сиятельство, так всё и было. Приговор, вынесенный верховным судом нашего города был слишком строг по моему мнению, поскольку Давида продали в рабство на три года галер.

- Раньше он привлекался по подобным преступлениям? – поинтересовался я у него, на что иудей отрицательно покачал головой.

- Нет ваше сиятельство.

- Предлагался ли вашей семье главным судьёй штраф за его деяние? – делано удивлённо спросил я.

- Нет ваше сиятельство, - он мстительно посмотрел в сторону судьи, - хотя моя семья молила суд о снисхождении. Давиду всего пятнадцать лет, а на галерах не живут больше года.

- Поместить под домашний арест главного судью, выставить охрану, чтобы он ни с кем не мог говорить во время проведения расследования о злоупотреблении служебным положением, - приказал я, обращаясь к главе города.

Тот испуганно вздрогнул, его глаза забегали от судьи, на скамью дворян, явно ища среди них поддержки. Но её не было, после того как я высказал знания, которых у меня быть не могло, как у недавно прибывшего в город, каждый вдруг здесь присутствующий стал переживать за свою жопу.

- Вы отказываетесь выполнять мой приказ? – лениво поинтересовался я у молчавшего главы.

Тот сглотнул и показал жест стражникам, которые тоже дежурили в зале. Они сами испуганные происходящим, несмело подошли к судье и он видя, что было с прошлым человеком, которого вытащили из зала под руки, поднялся сам, отдаваясь им под арест без криков и сопротивления.

- Бернард, выдели людей, чтобы местная стража не заблудилась в городе, ведя судью к нему домой, - мягко заметил я, на что швейцарец кивнул и отправил десяток людей вместе с четырьмя стражниками.

Когда все ушли, в зале повисла полная тишина, а я снова улыбнулся.

- Я мирный человек сеньоры, всегда готовый выслушать вторую сторону, - обратился я к ним, - так что, если я где-то буду не прав, то прошу вас смело говорите мне об этом.

Никто даже не попытался ничего сказать, так что мне пришлось продолжить.

- Теперь о главном. По мнению нашего любимого короля, Его высочества Альфонсо V, - продолжил говорить я, - Аликанте стал паршивой овцой в его стаде, налогов поступает крайне мало, в отличие от жалоб купцов, которых ограбили пираты в море, недалеко от Аликанте. Поэтому король поручил мне выяснить и устранить причины этого недоразумения. Чем я и займусь ближайшее время. От вас же сеньоры я рассчитываю на поддержку и помощь в деле, которое осчастливит нашего короля.

Я осмотрел притихший зал.

- Готов ответить на ваши вопросы, - тепло сказал я, обращаясь ко всем присутствующим.

Ответом мне было лишь мрачное молчание.

- Прекрасно! Я уверен, что мы сработаемся! – воодушевлённо заметил я, и показывая Бернарду, что встреча окончена и он может меня уносить.

Уже в дверях я повернулся, и улыбка с моего лица стала пропадать, превращаясь в каменную маску.

- Не волнуйтесь сеньоры, я позже поговорю с каждым из вас, - пообещал я и мы со швейцарцем вышли из зала.

- Куда сеньор Иньиго? – поинтересовался он.

- Домой, - хмыкнул я, - я бросил в осиное гнездо камень, теперь посмотрим на результат.

- К нам уже приходили люди, просились наняться в слуги, - хмуро сказал он, сажая меня в повозку.

- Надеюсь ты с ними провёл беседы? – спокойно поинтересовался я.

- Да синьор Иньиго, - кивнул он, - они поведали мне о своих хозяевах, отправивших их к нам, а затем сбросились от стыда за свои злые мысли, в ваш адрес, со скалы прямо в море.

- Чудесно! – улыбнулся я, - включи пожалуйста этих дворян в тот список, с которыми мне нужно будет поговорить самыми первыми.

- Слушаюсь синьор Иньиго, - кивнул он.

Глава 7

За столом в тёмном помещении царило молчание. Десяток фигур, укутанных в плащи сидели, стараясь не смотреть друг на друга.

- Мой слуга пропал, когда я послал его устроиться к нему, - глухо сказал один из них, - когда он перешагнул порог дома этого карлика, больше его никто не видел.

- Мой тоже.

- И мой, - почти в один голос сказали сидящие за столом.

- Норма тоже пропала, побывав в том доме, - с горечью в голосе сказал ещё один из мужчин.

- Хочу сказать вам сеньоры, что моя семья выбывает из игры, - хмуро сказал один из сидящих за столом, - я получил сообщение от родственника из Сеговии, он предостерегает евреев Аликанте связываться с этим человеком. Я последую его совету.

- Мавры тоже не будут в этом участвовать, - раздался рядом с говорившим, голос с сильным акцентом, - мы больше всех пострадаем, если наше участие во всём этом вскроется.

- Церковь тоже не приветствует насилие, - раздался тихий голос под капюшоном, скрывающего сутану епископа.

- Трусы! Какие же вы все трусы! – раздался гневный женский голос с края стола, - как крысы разбежались при появлении первого же драчливого кота! Вспомните свою гордость! Вспомните, что мы и не таких обламывали! Кого вы испугались? Карлика? Урода?

- Сеньора, - раздался тихий голос иудея, - если хотите, делайте с ним что хотите, а мы посмотрим со стороны и присоединимся к победителю.

- Ставки слишком высоки, - подтвердил голос епископа, - мне сегодня пришло письмо из Рима, где я спрашивал по поводу этого графа. Оказалось, он участвовал в работе трибунала инквизиции в Неаполе, где и был замечен королём, который поручил ему разобраться с нами. Так что я не полезу на рожон, бодаться ещё и с инквизицией.

- А деньги ты любишь святоша! – возмутился ещё один женский голос, - как золото брать, так в первых рядах.

- Дорогая Инэс, - епископ ехидно обратился к даме, - поверь мне, священники на кострах горят ровно так же, как и ведьмы. Так что на меня больше не рассчитывайте, я лучше посижу без денег, но зато спокойно, без страха, что за мной придут его люди.

- Трус! – прошипела собеседница в ярости.

- Спокойно сеньоры и сеньориты, - раздался тихий голос, - он просто ребёнок. Так что давайте не будем ссориться после стольких лет совместного ведения дел. Те, кто не хочет участвовать, могут уйти, но учтите, что и денег вы больше не получите.

- До свиданья, - первым поднялся епископ, и быстро заторопился к выходу.

Следом за ним ушли нехристи и самые боязливые. Остались только те, кто был готов идти до конца, чтобы убрать то выражение с лица карлика, с которым он появился сегодня на кортесах.

- Но кое в чём они всё же правы, - сказал главный за столом, - думаю пока мы не разберёмся с этим новым графом, я временно остановлю поставки рабов из Гранады, а также свяжусь с верными мне людьми для его устранения. Что касается тебя Инэс попробуй подобраться к нему ближе, против твоего обаяния не устоит ни один мужчина.

- Я попробую, - согласилась женщина. – если не до него, то хотя бы до тех, кто с ним близок.

- Тогда до встречи, через две недели, - подвёл итог мужчина и фигуры поднимаясь, стали покидать тихий и тёмный дом.

***

- Сеньор Иньиго, - меня из задумчивости вырвал голос Бернарда.

- Да? – я поднял взгляд на швейцарца.

- К вам сеньора Инэс Гордо де Сантос, говорит хочет познакомиться с новым хозяином города, - спокойно сказал он.

- Так рано? – удивился я, поскольку ещё не был даже собран.

- Мне ей отказать?

- Нет, не будем бить по руке дающего, - покачал я головой, - давай так, скажешь ей, что я почувствовал себя нехорошо, так что если она хочет, то приму её в постели.

- Хорошо сеньор Иньиго, - швейцарец кивнул и посмотрел на зашедшего к нам Бартоло, который всё слышал.

- Я скажу ей, - кивнул парень и пошёл вниз.

Убрав книгу, и наоборот положив на лоб полотенце, я устроился на подушках, сделав вид, что мне плохо. В таком состоянии и обнаружила меня вошедшая красивая женщина лет двадцати пяти на вид. Одета она была по местной моде, не сильно впечатляющей меня после Рима, но вот что я заметил, это красные уши Бартоло, а также его смущённые взгляды, которые он бросал на женщину. Слишком знакомые для меня взгляды.

- Ваше сиятельство, я не вовремя? – мелодичный голос раскатился по комнате, заставив меня вздрогнуть.

- Такая красивая женщина не может быть не вовремя, сеньора, - я натянул на лицо самое милое выражение, какое только мог изобразить, - прошу прощенье за вид, но меня второй день лихорадит. Видимо местный климат так на меня действует.

- Видимо не только он неласково встретил ваше сиятельство, - она подошла и Бартоло поставил для неё стул, чтобы она оказалась рядом у кровати. Меня сразу же обдало запахом цветов от её благовоний.

- Хотите послужить посредником между мною и кортесами? – удивился я, - вы настолько высоко находитесь в местной иерархии?

- Со смерти моего мужа, дорогого Джованни, - улыбнулась она мне, - дом и управление хозяйством перешло ко мне, так что без ложного стеснения могу сказать, что к моему мнению многие в Аликанте прислушиваются.

Улыбка с моего лица спала, я пристально посмотрел на её красивое лицо со следами лёгкого макияжа и спокойно спросил.

- Думаю сеньора вы сильно поможете нашим отношениям, если первой расскажите мне, что происходит в вашем городе, без утайки.

На лице женщины не дрогнул ни мускул, и я понял, что ко мне пришёл лазутчик с другой стороны, поскольку представить, чтобы женщина пришла в мой дом справиться о моём здоровье тогда, когда у меня началось противостояние с городом, выглядело крайне нереалистично.

- Я не понимаю о чём вы говорите, ваше сиятельство, - мило улыбнулась она, - Аликанте тихий и спокойный город.

- Что же сеньора, - вздохнул я, - видимо лихорадка заставляет меня говорить глупости. Прошу простить меня ещё раз.

Она кивнула и поднялась.

- Обязательно навещу вас ваше сиятельство, когда вы поправитесь, - кивнула она и пошла вместе с Бартоло на выход.

- Выдели четырёх людей, - когда она вышла из комнаты я повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Бернардом, - кто занимается у вас разведкой и наблюдением, и двух приставь к ней, двух к Бартоло. Мне не нравится, как наш мальчик засматривается на эту сеньору. Как бы не растрепал чего лишнего в любовной лихорадке.

Швейцарец кивнул и тоже удалился за дверь.

***

- Сеньор Бартоло, - Инэс шла специально так, чтобы краем платья задевать ноги парня, который краснел при каждом соприкосновении их одежд, словно девственник, - ваш сеньор не в духе?

Парень сглотнул и стараясь не смотреть на женщину, тихо сказал.

- Сеньор Иньиго болен.

Инэс покачала головой, поскольку это было явное враньё. Она протянула руку и положила её на руку парня, который сопровождал её по лестнице. Он едва не с криком отшатнулся, когда теплая женская ладонь коснулась его кожи.

- Я боюсь упасть сеньор Бартоло, - улыбнулась Инэс, - или вы позволите мне завалиться на этой крутой лестнице?

Бартоло судорожно стал мотать головой и едва не вцепился в руку женщины, поддерживая её шаги.

- Вы такой галантный, Бартоло, - она улыбнулась и вытянула свою руку из его, когда они спустились на первый этаж, - могу я угостить вас хорошим вином, скажем в эту среду?

Парень вздрогнул и посмотрел наверх.

- Сеньор Бартоло, - женщина улыбнулась, - не бойтесь, я вас не укушу.

- Мне нужно будет сказать об этом графу, - смущённо ответил парень, явно боясь гнева своего сеньора.

- Вы настолько несамостоятельны? - делано удивилась Инэс, ещё раз касаясь его ладони, - я думала, что такой мужественный и красивый мужчина вполне может посещать дам, без разрешения своего хозяина.

- Сеньор Иньиго мне не хозяин, мы друзья! – огрызнулся Бартоло и Инэс поняла, что перегнула палку.

- Разумеется, - кивнула она и извиняющее посмотрела на парня, - конечно, если хотите, можете ему сказать, но, с другой стороны, если вы друзья, он мог бы больше доверять вам.

Она пожала плечиками и простилась с Бартоло, шепнув перед уходом.

- Жду вас на улице Сапожников, дом с красной крышей.

С этими словами она улыбнулась парню и оставив его крайне смущённым, вышла из дома.

Улыбка разом пропала с её лица, когда она переступила порог чужого дома.

- «Этот карлик очень опасен, - в голову пришло абсолютное понимание этого факта, после короткой встречи с ним, а также того, что он скорее всего понял, что её послали к нему враги, - попробую разговорить этого смешного, наивного юношу, его слугу, если не получится, нужно будет самой хорошо подумать о том, не выйти ли мне на время из дела».

С этими невесёлыми мыслями, она взобралась в ожидающую её повозку и поехала к подруге, поделиться своими наблюдениями. Несмотря ни на что, жить ей хотелось больше, чем получать золото.

***

14 февраля 1456 A.D., Аликанте, королевство Арагон

Пропавших куртизанок искали, но, разумеется, безуспешно. Пропажа сразу трёх человек, да ещё и одной ночью взбудоражила жителей, поскольку родственники, которых содержали девушки, приставали к городским властям, настаивая на более тщательном их розыске. Видя, что они никак не шевелятся, они пришли ко мне, как, собственно, я на это и рассчитывал, убивая тех, кого точно будут искать, но не сильно важных, чтобы поиски были слишком активными. Так всё и случилось.

Поэтому заверив безутешных родных, что я во всём разберусь, я тут же для защиты горожан в ночное время ввёл в городе комендантский час, запретив всем, кто не имел специального пропуска перемещаться по городу с десяти вечера до шести утра. В ночное время по городу передвигались только мои патрули и отряд Бернарда, который заглядывал в нужные мне дома, поговорить тет-а-тет с хозяевами или же вовсе вывезти их на ночную прогулку.

Поэтому теперь, когда всем любопытным было запрещено выходить из домов в ночное время, обстряпывать свои дела, мне стало значительно проще. Можно было сказать, что смерть трёх шлюх явно стоило того удобства, которое мы получили от их убийства. Отказавшись сотрудничать со мной, они сами того не зная, принесли мне пользу в другом деле.

Сегодня же днём у меня была намечена поездка в порт и аудит отчётности по прибывшим кораблям, а также грузам, которые через него проходили. Это была уже шестая поездка по разным городским службам и все предыдущие оканчивались арестами глав и их заместителей. Казнокрадство, махинации с налогами и использование в личных целях служебного положения процветало в Аликанте так же, как и в любом другом городе королевства. Всё что мне был нужно, лишь найти кончик верёвки, за который можно было потянуть и пока это мне удавалось сделать, поскольку привыкшие к полной безнаказанности люди, со временем начинают наглеть и не так сильно скрывать свои проступки, как это делали раньше. Так что и в порт я ехал, твёрдо зная, что найду прегрешения и занижение таможенных пошлин, установленных короной. Вот только объёмы этого мне ещё предстояло узнать.

Здание портовой администрации к моему прибытию оцепили швейцарцы и когда я вошёл в кабинет начальника порта, в котором кроме него находился невозмутимый Бернард и три его помощника, мужчина при виде меня грохнулся на колени и в мольбе протянул ко мне руки.

- Ваше сиятельство молю о пощаде, я сам всё вам расскажу! – стал причитать он, в то время, когда меня усаживали на стул и укрывали одеялом.

- Конечно расскажите сеньор Франко, - мягко ответил я, - если не здесь, то в камере с палачом точно.

- Но ваше сиятельство! – взмолился он, - я полностью готов к сотрудничеству с вами!

- Если бы это было так, уважаемый сеньор Франко, - я покачал головой, - вы бы пришли ко мне домой, а не дожидались моего прибытия сюда.

- Ваше сиятельство, я боюсь за свою жизнь, они убьют меня и всю мою семью! – он покачал головой, - даже за этот разговор с вами меня могут наказать!

- Уже несколько раз я слышу это «они», - я покачал головой, - но судя по тому, что мне отказывают сообщать об этих людях, их вы боитесь больше, чем меня?

- Это так ваше сиятельство, - он быстро закивал головой, - это страшные люди, они не остановятся ни перед чем!

Я задумался. Пока несмотря на свои грозные заявления, я никого из задержанных не приказывал пытать, а лишь держал в тюрьме без права посещения даже родственниками. Мне не хотелось ломать сложившиеся традиции и городской механизм, поскольку требовалось просто заставить его работать на меня, а не просто так разрушать. Это как раз было легко сделать, но ещё труднее потом починить, чего мне бы не хотелось. Люди же пока и правда боялись этих таинственных личностей больше, чем меня и потому многие, хоть и хотели сотрудничать, но пока слишком осторожничали. Пытать же их и портить отношения из-за этого, не было сейчас нужды.

- Мне нужны все документы за последние пять лет, - я принял решение и поднял взгляд на начальника порта.

- Ваше сиятельство, это огромная кипа документов, хранится в городской ратуше, - он покачал рукой в сторону центра города.

- Я вижу, что вы честный человек сеньор Франко, - подпустил я в голос капельку лести, - и задерживать вас нет нужды.

- Конечно ваше сиятельство, - тут же быстро закивал он, - я полностью готов с вами сотрудничать.

- Тогда сопроводите моего управляющего в ратушу и договоритесь, чтобы портовые документы временно перекочевали оттуда в мой дом, - попросил я его.

- Конечно ваше сиятельство, - радостно вскрикнул он оттого, что его не бросят в тюрьму, - я всё сделаю.

Бернарду уже не нужно было ничего говорить, он одного из парней отправил вместе начальником порта вниз, чтобы его проводили к Алонсо и далее к ратуше, под охраной.

Когда он ушёл, я посмотрел на швейцарца.

- Что наши проститутки? Есть что-то полезное от них?

- Есть, но не в отношении тех, кто по-настоящему управляет этим городом сеньор Иньиго, - он покачал головой, - но возможно вам будет интересно, что та сеньора, что посещала вас недавно...

- Инэс Гордо де Сантос, - кивнул я, понимая о ком он.

- Затащила в койку Бартоло, и много о вас расспрашивает у него, - спокойно сказал он, - вас секретарь бегает к ней теперь каждый вечер на крыльях любви. Ну по крайней мере он так думает, поскольку не знает, что у этой сеньоры есть ещё пара любовников, которых она использует ровно с такими же целями, как и его.

- Женщина с активной жизненной позицией, - задумчиво произнёс я, поскольку это было проблемой. Терять секретаря не хотелось, но нужно было угомонить его любовный пыл, поскольку он мог ненароком выдать что-то действительно серьёзное про то, что происходит у нас в доме.

- Сегодня же напишу его отцу, чтобы подобрал ему невесту, - решил я, - а поскольку клин вышибается клином, хотя бы подберём ему на будущее девушку мы сами, с нужным характером, чтобы держала его в ежовых рукавицах.

- Найти ему любовницу из местных, сеньор Иньиго? – Бернард меня правильно понял.

- Просто подыщи сироту, приятной наружности, работающую за еду в чужом доме, - кивнул я, - так будет меньше шансов, что она окажется чьим-то шпионом. Пусть работает у нас, пока мы занимаемся сеньорой Инэс.

- Вы хотите с ней встретиться? – поинтересовался он у меня.

- Да Бернард, только ночью, рядом с той скалой, откуда так любят последнее время сбрасываться местные жители, - кивнул я.

Швейцарец улыбнулся.

- Я всё устрою сеньор Иньиго.

- Собери уже постоянную группу проверенных людей, - порекомендовал я ему, - чтобы умели держать язык за зубами за хорошее вознаграждение. Поскольку дел нам в этом городе предстоит ещё немало сделать. Скажи им, что возможно, если они себя хорошо проявят, то после окончания этого контакта получат предложение, какое я сделал тебе.

- Я и сам уже об этом думал сеньор Иньиго, - согласился он со мной, - так что последую вашему совету.

- Тогда едем, - я протянул к нему руки, - нам нужно посетить двух людей, которые за это время должны были созреть для разговора.

- Николо Гатти и Арсенио Алькальде, - сразу понял Бернард о тех двух, которых мы арестовали на первой встрече с кортесами.

- Как они кстати? – поинтересовался я.

- Николо Гатти уже множество раз просил о встречи с вами сеньор Иньиго, - ответил швейцарец, - главный судья пока в раздумьях.

- Слушай Бернард, - внезапно мне в голову пришла мысль, что за всё это время я не видел местного епископа, который обязательно должен быть в городе, - а где кстати местная духовная власть?

Он также задумался.

- По всей видимости затаилась сеньор Иньиго, - наконец он поднял на меня задумчивый взгляд, - и правда, я епископа даже ни разу не видел за столько времени, пока мы в городе.

- Думаю это неспроста, - улыбнулся я, - давай навестим его первым, сеньору Николо придётся нас немного подождать.

Швейцарец взял меня на руки и понёс на выход, и едва он переступил порог, по привычке нагнувшись, чтобы со своим ростом через него пройти, как я сначала услышал удар металла о металл, а затем он покачнулся и со стоном упал на одно колено, но не выпуская меня при этом из рук. Перед моими глазами на деревянный настил пристани стала капать кровь и я посмотрев на его бок, увидел торчавшее там оперение от арбалетного болта.

Наёмники вокруг непонимающе посмотрели, почему Бернард упал на колено, я же быстро поднял голову и заметил, как с крыши одного из соседних зданий убегает человек.

- Живо за ним! – приказал я швейцарцам и почти сразу же их капитану, - быстро в повозку и вези Бернарда к врачу. Живо!

Я испугался не на шутку за жизнь своего ближайшего подручного, со смертью которого многое для меня сильно усложнилось бы. К счастью, наёмники и сами уже поняли, что на меня было совершено покушение, так что вдогонку за убегающим дёрнули сразу десять человек, капитан же, взяв меня с рук белеющего на глазах Бернарда, быстро отправил его на моей повозке к ближайшему врачу, о котором мы знали.

Когда повозка увезла раненого швейцарца, я посмотрел на капитана.

- Похоже шутки кончались Ханс, - задумчиво заметил я, - если они пустили в ход арбалеты.

- Я усилю охрану дома синьор Иньиго, - хмуро кивнул он, - могут пустить в дело и яд.

- Слуг выпускать из дома только под охраной, - распорядился я также, - все связи их с посторонними пресекать. То же касается и ваших людей.

- Я понимаю синьор Иньиго, - кивнул он, - нам здесь не слишком рады.

- Найди нам повозку, нужно отправиться вслед за Бернардом, узнать, как у него дела, - решил я, - я поручил ему несколько заданий, а если он выбыл, то ими придётся заняться вам.

- Конечно синьор Иньиго, - кивнул Ханс, - сейчас всё сделаю.

- Если поймают убийцу, в чём я лично сильно сомневаюсь, - я покачал головой, вспоминая как прытко тот прыгал по крышам, - я бы хотел с ним поговорить наедине, желательно рядом с морем.

- Конечно синьор Иньиго, - поклонился он и пошёл раздавать приказы.

- «Если бы Бернард не нагнулся при выходе, болт попал бы в меня, - задумался я, смотря за засуетившимися наёмниками, которых пинками подгонял злой капитан, поскольку и правда выяснилось, что убийце удалось сбежать от его бравых ребят, - нужно ускорять события, пока меня и правда тут не уморили».

Ханс вскоре нашёл не повозку, а подводу, заплатил какому-то местному крестьянину, и лёжа на сене, мы поехали к врачу, к которому увезли моего швейцарца.

Глава 8

К нашему прибытию, его уже прооперировали и врач, по локоть и в таком же залитом кровью переднике, вышел к нам, но увидев меня испугался и низко поклонился.

- Ваше сиятельство.

- Как он? – кратко спросил я.

- К счастью, жизненно важные органы не задеты, его спасла кольчуга, но крови он потерял изрядно, пока я пытался извлечь болт, ваше сиятельство, - он сделал жест своему помощнику и тот вернувшись в операционную комнату вынес нам обломок пущенного в меня болта.

- Посмотрите на наконечник ваше сиятельство, - показал мне на него врач, - это штучный товар, я замучился его вытаскивать, кромсая плоть вашего солдата.

Я показал жестом поднести его ближе ко мне и убедился в справедливости слов врача. Это была немассовая ковка обычным кузнецом, этот наконечник долго и с любовью ковали специально, чтобы его было трудно вытащить из раны, острые грани шипов не позволяли быстро вытащить его при попадании в тело, и сделан он был явно на заказ, для гарантированного убийства.

- Ханс возьми его, отправь людей, чтобы обошли все кузни города, - приказал я, - подозрительных без разговоров тащите в тюрьму.

- Слушаюсь синьор Иньиго.

- Мы можем его забрать? – повернулся я к врачу.

- Да, только осторожно, он ещё слишком слаб, хотя убить такого здоровяка будет весьма непросто, - слабо улыбнулся мне врач, видя, что я не злюсь на него.

- Бартоло, - я позвал парня, который тут же подбежал ко мне.

- Отсчитай сеньору доктору пятьдесят флоринов, - приказал я, несмотря на изумление, которое проступило на лице человека.

- Ваше сиятельство, это слишком много! – изумился он.

- Это плата не только за операцию, - спокойно ответил я, - вы будете приходить и менять ему повязку каждый день. Когда Бернард поправится, получите столько же. Вы согласны?

- Конечно ваше сиятельство, - закивал он головой, - это очень щедрое предложение!

- Тогда жду вас завтра у нас дома, - кивнул я, - Ханс, пусть Бернарда перевезут, а мы едем дальше по делам.

- Слушаюсь синьор Иньиго, - кивнул капитан и вскоре шестеро человек аккуратно вынесли из дома врача огромного швейцарца. Я показал Бартоло поднести меня к нему.

- Бернард, - обратился я к нему, видя, что он увидел меня, - как себя чувствуешь?

- Словно проткнутая свинья на вертеле мясника, синьор Иньиго, - вздохнул он, белый от потери крови, - простите меня, я похоже на время выбыл из дела. Пробовал вставать, но ноги меня совсем не держат.

- Лежи! – приказал я, - врач сказал, что ты потерял много крови, так что скажи повару, чтобы готовил тебе больше мяса и также давали лучшее вино.

- Тоже себя что ли подстрелить? – задумчиво произнёс рядом с нами Ханс, - с такой-то заботой и обслуживанием.

- Уверен дорогой друг, - ответил ему Бернард, - тебе не придётся это делать самому, так что береги сеньора Иньиго, похоже на него открыли охоту.

- Конечно, - кивнул капитан, став сразу серьёзным, - потеря нанимателя вне боя, ляжет на отряд несмываемым пятном позора.

- Ладно, увозите его, а мы едем к епископу, посмотрим, что его преосвященство нам поведает, - распорядился я и снова все забегали, выполняя мой приказ.

***

Самое удивительное, что епископа Аликанте мы нашли не в центральном соборе, а у него дома. О котором стоит упомянуть особо, поскольку величественный трёхэтажный особняк, скорее мог принадлежать графу или герцогу, а никак не скромному епископу весьма бедного региона, судя по налоговым поступлениям в казну короля.

- Богато живёт епископ, - присвистнул капитан, вынося меня наружу из повозки и сам оглядывая всё это великолепие.

- Может он тайный принц крови? – сыронизировал я, и когда на меня изумлённо осмотрел швейцарец, я со вздохом ответил, - это шутка Ханс, конечно бенефиция местной епархии не смогла бы дать ему доход, который позволил бы содержать подобный дворец.

- А-а-а, - понятливо протянул швейцарец и понёс меня в дом.

- При наших теперь выездах, особенно там, где я задерживаюсь надолго, - тихо говорил я ему, пока мы шли по отсыпанной песком дорожке, окружённой зеленью, - отправляй арбалетчиков на крыши домов, чтобы видели выход и дорогу, где мы будем садиться в повозку.

- Это займёт время синьор Иньиго, - предупредил меня он, - не все будут рады пускать нас в дома.

- Возьми у Алонсо на мелкие расходы серебро, те кто будет согласен, плати, кто нет, применяй силу, - спокойно ответил я, - безопасность дороже.

- Слушаюсь синьор Иньиго, - не стал он со мной спорить, но по той неохоте, по какой он это сказал, я понял, что нужно искать заместителя Бернарду, пока тот будет выздоравливать. Всё же наёмники больше для поля боя, на не для слежки и роли телохранителей.

Встречал меня сам епископ, по лицу которого было понятно его состояние: он был напуган, растерян, но явно не собирался просто так мне всё рассказывать.

- Ваше преосвященство! – я натянул на лицо самую широкую улыбку, какую только мог, но видимо переусердствовал, поскольку священник испуганно вздрогнул при виде моего лица.

- Ваше сиятельство, - он показал на вход, - прошу вас быть моим гостем.

- Ваше преосвященство, к чему такой официоз между братьями по вере, – мягко ответил я, - вы можете обращаться ко мне просто брат Иньиго.

Он с трудом сглотнул ком слюны, который стоял у него в горле и несмело заметил.

- То есть вы тоже священник брат?

- Церковнослужитель, ваше преосвященство, - отрицательно покачал я головой, - то есть в церковной иерархии вы стоите выше меня. Так что я смиренно прошу ваше преосвященство обращаться ко мне брат Иньиго.

Он осторожно согласился и провёл нас в шикарную гостевую комнату, заставленную позолоченной мебелью, а также кругом лежащими на полу толстыми арабскими коврами.

- Что привело вас…, - тут он споткнулся и с трудом поправился, - тебя брат Иньиго в мой скромный дом.

На этом моменте закашлялся Ханс, который поймав мой суровый взгляд, быстро стал кашлять в кулак, показывая, что просто подавился.

- Желание познакомиться с епископом этого чудесного города, - улыбнулся я, понимая, что он ещё не знает о совершенном на меня покушении.

- Последнее время у нас как-то неспокойно брат Иньиго, - вздрогнул он, - люди стали пропадать ночами.

- А городские власти ничего не хотят с этим делать, - согласился я с ним, - похоже придётся всё брать в свои руки.

Епископ снова вздрогнул.

- Что вы под этим подразумеваете брат Иньиго? – осторожно поинтересовался он.

- Наведение порядка в городе, что же ещё, - улыбнулся я ему, - или вам известно что-то, о чём бы вы хотели мне поведать?

Священник испуганно посмотрел на меня, но покачал головой.

- Я простой служитель церкви брат Иньиго, забочусь только о душах своей паствы и всё.

- Да? – задумчиво протянул я, - я надеялся получить у вас больше ответов на свои вопросы.

- Ваше сиятельство, я ничего не знаю! – слишком быстро ответил он.

- Вы ведь понимаете ваше преосвященство, - спокойно заметил я, - что всё тайное, рано или поздно становится явным. Просто если это тайное мне поведает человек, которому я могу доверять, ну вот как вам, например, я полностью доверяю, как своему брату по вере.

Я показал на него правой рукой, заставив его вздрогнуть.

- То никакие ставшие мне известными прегрешения этого человека не уйдут от меня в Рим или Неаполь. Наоборот, я напишу хвалебное письмо с защитой этого человека, что его запугивали, угрожали пойти против совести, но он устоял и с огнём веры в груди не пошёл на преступление.

- Ведь так ваше преосвященство? – поинтересовался я у него.

Епископ вжал голову в плечи, было видно, что страх борется в нём с опасением, что всё вскроется и он лишится всего.

- Ваше сиятельство, я не могу, они меня убьют, - жалобно простонал он, - меня и всю мою семью.

Если ещё вчера я бы легкомысленно отнёсся к его словам, то после сегодняшнего происшествия я прекрасно понимал его.

- Ваше преосвященство, - я посмотрел на него, - а если мы сделаем вид, что я вас арестовал? Вас поместят в тюрьму, но не посадят в камеру к остальным преступникам, а выделят отдельную комнату, куда поставят кровать, постелют чистое бельё и будут приносить вам свечи и еду три раза в день?

Епископ удивлённо посмотрел на меня.

- Горожане взбунтуются ваше сиятельство, - задумчиво заметил он, - меня любят в народе.

- Это я возьму на себя, - спокойно сказал я, - ну так что? Если хотите, я могу вам дать письменные гарантии от своего имени, что дарую вам прощение за всё, что вы совершили, в обмен на чистосердечное признание.

Епископ задумался, но затем кивнул.

- Я могу сам составить перечень того, что у меня будет в тюрьме? – видимо его это беспокоило, сразу после своей безопасности. Я же был готов сам заплатить ему за то, что наконец узнаю, что же здесь твориться, так что кивнул.

- Я человек слова ваше преосвященство, так что поверьте мне, как только я доберусь до тех, кого вы опасаетесь, все побегут ко мне сдавать друг друга. Вы же, поскольку пришли ко мне первым, то будете иметь всё, что хотите.

Он впервые несмело улыбнулся.

- Тогда сначала гарантии ваше сиятельство, - решился он, - потом я вам всё расскажу.

Мы потратили какое-то время на согласование пунктов договора, его подписание, заверение иудейским нотариусом, для безопасности сделки, но после того, как формальности были утрясены, все вышли из комнаты и мы остались с епископом одни, то продолжили разговор.

- Слушаю тебя брат мой, - обратился я к нему.

- Работорговля христианами, ваше сиятельство, - тихо сказал он, даже несмотря на то, что мы были в комнате одни, - сеньор Карлос Сан-Мигель-де-Салинас имеет знакомства среди знати мавров в Гранаде.

- Это Гранадский эмират в Кастилии, - кивнул я, показывая, что в теме.

- Да, всё верно ваше сиятельство, - кивнул он, - мавры устраивают набеги на ближайшие христианские города, похищая оттуда людей, особенно ценятся при этом молодые девушки, а затем через Малагу их везут к нам. Здесь их содержат в загородном имении сеньоры Инэс Гордо де Сантос, пока не проходит аукцион, и затем всех купленных, пираты с которыми знаком Аббас ибн Фазих, отвозят туркам в Османскую империю.

- Ваша роль в этом? – поинтересовался я.

Епископ замялся, так что пришлось его успокоить.

- Ваше преосвященство, у вас есть моё слово.

- Да брат, - он кивнул, - я был просто прикрытием этого всего со стороны церкви, поскольку большое движение людей из порта в имение и затем обратно, невозможно скрыть от горожан, то я говорил всем, что это паломники, которые совершают путешествия в Святую землю. Мне верили.

Я задумался. По меркам светских властей, а тем более церкви, подобная схема тянула на смертную казнь и возможно даже через сожжение на костре. Торговля рабами не была запрещена в Европе, но это касалось только не христиан, а тут же, всё было наоборот. К туркам, злейшим врагам церкви и всего христианского мира вывозилась крещёная паства и особенно молодые христианки, так ценимые в гаремах Османской империи. Становились понятны причины богатства местных дворян и купцов, а также того, почему королю ничего из этого не доставалось. Официальный грузопоток через порт Аликанте был крайне низким, поскольку основной бизнес был, мягко говоря, нелегальным.

- Продолжайте называть имена ваше преосвященство и то, какая роль у них была в этой схеме, - я снова посмотрел на епископа, который молчал, видя, что я думаю, - на улице уже поздно, а я бы хотел ещё проследить, чтобы вы хорошо устроились в тюрьме, дабы ко мне не было претензий с вашей стороны.

Епископ закивал и стал сыпать именами, датами и событиями, так что я всё запоминал и впитывал в себя, сразу сортирую в голове людей по степени их значимости и опасности.

Когда он закончил, нам пришлось разыграть сценку его ареста и под вой его любовницы, грустного и печального епископа со связанными верёвкой руками провели по улице так, чтобы это было видно многим. Спектакль удался, жители даже вышли и повозмущались на самоуправство наёмников, которые арестовывают священников. Пара ударов по спинам плетью и возмущение улеглось, так что мы отправились в тюрьму, где устроили епископа с максимальной роскошью и удобствами прямо в комнате нового начальника тюрьмы, который недавно заменил старого, который почему-то внезапно решил покончить с собой, спрыгнув со скалы в море.

По оставленной записке было понятно, что муки совести за свои преступления привели его к этому. Так что человек, который пришёл на весьма хлебное место только благодаря мне, теперь был готов на всё, только чтобы на нём остаться. И такая необычная просьба, как поселить у себя на время целого епископа и никому об этом не рассказывать, ничуть его не удивила, а даже обрадовала. Так что, оставив двух довольных обществом друг друга мужчин в окружении еды и вина, я отбыл домой, поскольку и самому пора было поужинать.

Глава 9

Во дворе наших домов, обнесённых растущей вверх каменной стеной, меня дожидался всадник, который при виде моей повозки направился к нам, едва не попав на копья весьма недружелюбно настроенных швейцарцев.

- Ваше сиятельство! – закричал испуганно он, - я просто хочу с вами поговорить! Это срочно и не терпит до завтра.

- Пропустите, - махнул я рукой и когда он подъехал я узнал старейшину еврейской общины города, и по совместительству их же раввина.

- Исаак Яглом, - сказал я, показывая, что узнал его.

- Совершенно верно ваше сиятельство, - радостно вскрикнул он, косясь на копья наёмников, - я тот человек, который благодарен вам за участие в деле Давида.

- Что вы хотите Исаак? – поинтересовался я, - время позднее, что такого не может потерпеть до завтра?

- Мой родственник нотариус, ваше сиятельство, - тихо сказал он, - рассказал мне совершенно удивительные вещи об одной заключённой недавно сделке.

Я тяжело вздохнул. Как я не уговаривал епископа не привлекать к нашему соглашению нотариуса, он настоял на своём и мне пришлось согласиться, поскольку в противном случае он отказывался вообще со мной говорить. И вот теперь я пожинал плоды болтливости этого нотариуса.

- Мне казалось ему заплатили достаточно, чтобы он держал язык за зубами, - спокойно сказал я, показывая Бартоло, чтобы вынес меня из повозки.

- Это так и есть, ваше сиятельство, - закивал головой иудей, - просто это дело касается всей иудейской общины города, а вы знаете как к нам относятся христиане, чтобы я мог пустить подобное на самотёк.

- Ханс, найдите этого нотариуса и отрежьте ему язык, - попросил я спокойно швейцарца, смотря за реакцией на это иудея.

Тот вздрогнул, но лишь на мгновение.

- Ваше сиятельство я сэкономлю вашим людям время, - сказал он, - я попросил Иосифа отправиться в длительное путешествие в Кастилию, так что думаю он уже как пару часов находится в пути.

- Проверь, - кинул я капитану и тот отошёл к своим людям, отдать приказ.

- Что же Исаак Яглом, - заметил я, показывая ему в сторону моего дома, - вы определённо завладели моим вниманием. Ужин?

- Не откажусь, но не буду есть не кошерную еду ваше сиятельство, прошу меня просить, - склонил он голову.

- С этим в моём доме проще, - хмыкнул я, - Бартоло позови Иосифа.

Парень кивнул и бросился внутрь, так что когда мы зашли в дом, нас уже ждал мой учитель.

- Синьор Иньиго, - он поклонился мне с вопросительным взглядом.

- Поделишься едой со своим братом? – спросил я его.

- Конечно сеньор Иньиго, попрошу вашего повара приготовить тоже, что он обычно готовит для меня, - поклонился он и пошёл на кухню, чтобы предупредить повара о необходимости дополнительной порции еды.

- Весьма необычно видеть в свите кастильского дворянина иудея, - осторожно заметил Исаак, пока мы проходили в гостиную и устраивались за столом.

- Это мой учитель, - ответил я переходя на иврит и видя, что это не стало для него удивлением.

- Прекрасное произношение, ваше сиятельство, - покачал головой Исаак, - мой дядя был прав.

- Дядя? – поднял я бровь.

- Авраам Сениор, или как мы его ласково называем Авраам-старший, - улыбнулся Исаак, - прислал мне письмо, где весьма красочно описал, какой вы замечательный человек ваше сиятельство и как он был рад знакомству с вами.

- Если вы были столь же рады, как и он знакомству со мной, - хмуро заметил я, вспомнив дедушкиного знакомого, с которого поимел сто двадцать шесть флоринов за перевод записки, - почему не пришли ко мне в первый же день?

- Ваше сиятельство, вы должны понимать, - еврей растерянно развёл руками, - мы все здесь в Аликанте связаны одной цепью. Так что я не мог прийти к вам первым, не рискуя всей общиной, а жизнь моих людей для меня является главным смыслом жизни.

- Какая ваша роль в этой схеме? – поинтересовался я.

- Банкиры, ростовщики, аукционеры, не более того, - спокойно ответил он.

Нам пришлось замолчать, поскольку стали вносить разогретую для меня еду, а ему принесли ещё горячую, только что приготовленную. И хоть мы разговаривали на иврите, я не хотел, чтобы была хотя бы малейшая возможность, что нас могли подслушать. Так что дождавшись, когда мне всё приготовят, я выпроводил людей из комнаты, снова оставшись один на один с евреем.

- Имена? – попросил я и он без запинки перечислил всех, кого мне упомянул епископ, добавив к ним ещё несколько неизвестных мне.

- Последний – это тоже мудехар? – решил уточнить я.

- Младший брат главы общины, отвечающий за связь с пиратами, ваше сиятельство, - кивнул он.

- Они как оба, вменяемые? – задумчиво поинтересовался я у него.

- Если вы о том ваше сиятельство, что они не захотят становиться на вашем пути, то да, они сразу вышли из дела, как только по городу поползли слухи о том, что ночам стали пропадать люди, - спокойно ответил иудей, - мне и им стало понятно, что рано или поздно вы подобными методами докопаетесь до правды. Так что уверен, что они тоже хотели бы получить от вас прощение.

- Как и вы Исаак, - задумчиво произнёс я.

- Конечно ваше сиятельство, это и есть цель моего разговора с вами, - согласился он, - я готов заплатить выкуп, чтобы роль евреев не была оглашена на суде. Скажите только вашу цену и я уверен, что мы можем с вами договориться.

- Да уж, представляю, если это вскроется, - хмыкнул я, - еврейские погромы по всей стране, выселение общин из городов и прочие прелести.

- Дядя меня об этом также предупредил, - спокойно согласился он, - и сказал, что не будет меня покрывать, поскольку своя община ему дороже.

Его слова заставили меня задуматься. Я и так собирался открыть в Аликанте одно дело, которое сулило стать началом моего капитала, а если уж привлекать к нему людей, то лучше сразу тех, кто на этом деле собаку съели, точнее ягнёнка. Так что перспективы подобного сотрудничества обещали быть весьма выгодными.

- Вот что я решил Исаак, - я перевёл на него взгляд, - ваша община заплатит мне выкуп в размере двадцати тысяч флоринов, чтобы я забыл о ваших прегрешениях в этом деле. Но это будет потом, после расследования и суда, а прямо сегодня вы разрываете любые связи с этой работорговлей и залегаете на дно. Можете говорить что угодно, главное держитесь от всего этого как можно дальше.

- Слушаюсь ваше сиятельство, я согласен, - серьёзно кивнул он, поняв, что сейчас решается не только его судьба, но и всех евреев в городе.

- А когда я разгребу эти Авгиевы конюшни, то мы и поговорим о награде, - закончил я, вызвав у него огромное удивление тем, что я отказался от лёгкого золота, которое он готов был мне отдать прямо сейчас.

- Вы пугаете меня ваше сиятельство, - его лицо окаменело.

Он тут явно намекнул, что я могу потом изгнать всех евреев из города, завладев их собственностью и имуществом.

- Даю вам слово Исаак, что если вы не разочаруете меня, то эта встреча запомнится вам на всю жизнь, - хмуро улыбнулся я, откладывая от себя ложку и нож, показывая тем, что встреча окончена. Он это сразу понял и поднялся.

- Поговорите с Аббасом ибн Фазихом, - попросил его я, - скажите, что я готов поговорить с ним и даю слово, что он останется живым после этой встречи.

- Конечно ваше сиятельство, - поклонился еврей, прежде чем я позвал Алонсо, чтобы его проводили до ворот, - был рад, что познакомился с вами лично.

Я лишь кивнул, отпуская его, поскольку мне нужно было подумать, что делать дальше.

***

Едва Исаак, вытирая холодный пот со лба, направил свою лошадь в сторону дома, как из подворотни вышли две тени, укутанные в плащи. Лошадь испуганно заржала, шарахнувшись в сторону и едва не сбросила всадника из седла. Только крепкие бёдра и природная ловкость позволила ему удержаться, и почти сразу лошадь схватили за сбрую, не давая ей шевелиться.

- Ты спросил за нас? – раздался голос с горловым акцентом.

Исаак облегчённо выдохнул, поскольку узнал его.

- Да Аббас, он готов поговорить с тобой и дал слово, что не тронет тебя, - тихо ответил он мавру, - но хочу дать тебя совет.

- Да Исаак? – удивился мужчина.

- Едва взойдёт солнце, будь у его дома, - ответил иудей, которого разговор с этим крайне странным ребёнком испугал до животного ужаса, - он и правда всё знает, так что как только об этом станет известно остальным, к нему помчатся предавать нас, все его братья по вере.

- Шакалы! – выплюнул ругательство араб, - а нас выкинут из города, если не мы поторопимся.

- Я с ним договорился, - ответил иудей, - желаю тебе того же.

- Спасибо Исаак, я этого не забуду, - кивнул араб, отпуская лошадь и снова уходя со вторым мужчиной в день подворотни.

Когда всадник уехал, он повернулся к брату.

- Ты слышал его, остаются дни до того, как все побегут каяться в своих грехах к новому хозяину города.

- Мы узнали брат, куда пропадают люди, - тихо ответил тот, - малыш Адиль ночью прокрался мимо патрулей и проследил, как люди графа вывозят какого-то человека к скале за городом. Он увидел, как после пыток, мёртвое тело сбросили затем в море.

- Тогда после сегодняшнего покушения, время пошло не на дни, а на часы, - кивнул головой Аббас, - послушаюсь совета неверного и утром буду у порога этого карлика.

- Будь осторожен брат, - смуглая рука легла на плечо мужчины, - я не хочу, чтобы и ты пропал.

- Все говорят, он человек слова, будем просить Аллаха, чтобы это коснулось и нас, - ответил Аббас, - идём, у нас ещё есть дела.

***

Утром, едва мне доложили, что у ворот меня ждут два мудехара, я сразу сказал, чтобы меня одели, а их провели в дом. И вскоре лично встретил безоружного высокого араба, который осторожно, словно загнанный в ущелье волк, озирался по сторонам.

- Тебе нечего бояться в моём доме Аббас, я сам пригласил тебя, - сказал я на арабском, обращаясь к нему, - и как говорил пророк Мухаммад, да благословит его Господь и приветствует: - «О люди! Приветствуйте друг друга миром, кормите и угощайте, молитесь ночью, когда другие спят, — и вы благополучно войдете в Рай».

Если бы сейчас из соседней двери вышел Папа и прочитал краткую молитву перед ним, он не был бы так поражён, как от моих слов. Всё его изумление, и просто ошеломление было написано на лице и понятно без слов.

- Прошу за мной, - показал я в сторону гостевой комнаты и араб, с трудом приходя в себя, пошёл за Бартоло, у которого я сидел на руках. Бернард был ещё очень слаб и пока отлёживался у себя в комнате, страдая, что не может быть мне полезным.

- Садись Аббас рядом, - показал я ему место рядом собой за столом, поскольку сел на стул лицом к двери.

Тот вздрогнув сел, куда я сказал. Вошедшие слуги, испуганно косясь на мавра, расставили тарелки с нарезанными и очищенными маринованными фруктами и овощами, что ещё больше вызвало его удивление.

- Я попросил повара приготовить телятину специально для гостя, - сказал я, - так что можем пока покушать фрукты и поговорить.

Он, подражая мне взял пару долек замоченных в рассоле яблок, поскольку на дворе была зима и свежих было неоткуда взять, и осторожно их пожевал. Я последовал его примеру, больше налегая на капусту.

- Вы знаете наш язык господин Иньиго, наши обычаи, - медленно заговорил он, - это непривычно для меня.

- Я человек мира Аббас, - пожал я плечами, насколько это мне позволил горб, - учусь то тут, то там, чтобы лучше понимать людей.

- Вчера я говорил с иудеем, господин Иньиго, - араб внимательно посмотрел на меня, - он сказал, что вы хотели говорить со мной.

- Да, если хочешь, чтобы с твоей общиной в этом городе ничего не случилось, - улыбнулся я ему, - то расскажи мне пожалуйста обо всём, чем ты занимаешься. Меня интересуют имена, дни поставок живого товара, капитаны пиратов, с которыми вы работаете. В общем всё, чтобы понять, где я оказался, а главное, как мне с этим поступить.

- Сначала я бы хотел получить от вас гарантии того, что с правоверными ничего не случиться, - покачал он головой, - ставки слишком высоки.

- Именно поэтому всё что я тебе дам Аббас, это моё слово, - мило улыбнулся я ему, - и то я считаю, что это возможно слишком много, поскольку ты пришёл ко мне даже не вторым. Я могу всё узнать от вас в застенках палача.

Араб вздрогнул от моих слов, и кивнул.

- Тогда я согласен на ваше слово господин Иньиго, - согласился он и почти сразу стал рассказывать, открывая мне многие детали, о которых почему-то «забыл» упомянуть иудей. Роль евреев сводилась не только к разруливанию денежных потоков, но ещё и подделке документов. Что добавляло к их сожжению на костре за работорговлю христианами, ещё и вначале смерть через повешение.

Нам пришлось прерваться, когда принесли куски мяса молодого телёнка, затомлённые в рагу из муки и собственных мясных соков, а также хлеб. Мы поели немного, успокоив желудки и затем продолжили разговор, макая хлеб в подливку и подъедая куски мяса руками. Точнее одной правой, как я помнил, и видя сейчас как ест он, ещё раз убедился, что не зря учил арабский и эту культуру у сеньора Жозе. Эти знания мне пригодились в совершенно неожиданном месте.

Аббас всё видел и всё замечал, даже то, что пью я из уважения к нему не из своего привычного кубка, а наливая настой в пиалу.

- Всё очень вкусно господин Иньиго, - поблагодарил меня он, наконец отодвигая от себя блюдо, где не осталось ни крошки хлеба, - благодарю вас за еду.

- В общем так Аббас, - я посерьёзнел, - ваша община мне должна двадцать тысяч флоринов, за свои преступления и связь с работорговцами. Готовьте деньги, а пока разрывайте пока все связи с местными, но не с пиратскими капитанами и залегаете на дно, причем так глубоко, что когда я всё дерьмо подниму на поверхность, вас среди него не должно быть.

- Я всё понял господин Иньиго, - кивнул он, - а почему мне не нужно разрывать отношения с пиратами?

- У меня для тебя и них будет другое предложение, - улыбнулся я, - путь и не такое прибыльное, как торговля рабами, но зато абсолютно законное.

- Понял господин Иньиго, я предам им это, - согласился он.

- Тогда приходи ко мне в гости снова Аббас, - сказал я, - когда всё закончится.

Он тут же поднялся и поклонился мне.

- Погоди я провожу тебя, - остановил я его, - побуду для тебя гостеприимным хозяином до конца.

- Я это уважаю господин Иньиго, - кивнул он и я позвал Бартоло, вскоре пошёл с ним вниз.

- Это тебе и брату, что с таким волнением ждёт тебя за воротами, от меня подарок, - я показал Бартоло передать арабу два серебряных неапольских перстня с рубинами.

Тот удивился, но с поклоном взял их.

- Хочу, чтобы ты знал Аббас, - мой голос похолодел, - я всегда добрый с теми, кто со мной честен, а вот с другой стороной моего характера, как говорил один мой хороший друг, я никому не советую познакомиться.

- Я понял господин Иньиго, благодарю вас за гостеприимство, - араб поклонился, поблагодарил меня ещё раз за приём в столь ранний час и вышел, спокойным шагом идя к воротам. Где одним движением вскочив на коня и они с братом быстро поскакали вдоль улицы в сторону порта.

***

- Брат? – мужчина краем глаза смотрел на бледное лицо едущего рядом с ним всадника, - ты напуган?

- Он говорит на нашем языке, знает сунну Пророка, мир ему и благословление Аллаха, у него много золота и крепких воинов, - Аббас хмуро посмотрел на брата, - это самый опасный кафир, которого я знаю Наиль.

Мужчина удивился.

- Я не узнаю тебя брат, не ты ли водил на абордаж всего десяток правоверных, когда вам противостояло пятьдесят трусливых христианских собак?

- Ты не говорил с ним, - покачал тот головой, доставая два перстня и показывая их брату, - подарок. Как видишь, он даже знает, что нам нельзя носит золото и шёлк.

- Я не оставлю его у себя брат, да и думаю ты тоже, - покачал головой Наиль, - лучше продадим и выручим за них золото. Я даже отсюда вижу, что они дорогие с большими камнями.

- С подарком от другого кафира, я бы так и поступил брат, - покачал головой Аббас, надевая один из перстней себе на палец, - но с ним, лучше сделаю вид, что принял его дар. Ты если не хочешь, можешь продать свой, я не буду тебя неволить.

- Не понимаю тебя брат, - Наиль взял дорогую вещь и спрятал её в кошель, - не понимаю.

- Я сам пока не понимаю, но чувствую сердцем, что поступаю правильно, - ответил Аббас, поскольку, как только перстень оказался на его пальце, ему сразу стало легче, а своим инстинктам он привык доверять.

- Смотри сам, я продам свой, не хочу иметь ничего общего с этим карликом, который отчего-то тебя напугал, - легкомысленно сказал Наиль и пришпорил своего скакуна, радуясь, что удалось раздобыть драгоценность, не прилагая к этому никаких усилий. Перстень тянул не меньше, чем на триста полноценных флорентийских флоринов, а это значило, что сегодня он с ребятами знатно повеселиться. Настроение сразу от этих мыслей пошло вверх.

Глава 10

Пара дней у меня ушло на то, чтобы разобраться с привезёнными портовыми документами. Я их все отсканировал, пролистав и довольно долго потом разбирался, хоть как-то пытаясь отсортировать нагромождение цифр. Никакой системности в записях не было, а только желание скрыть истинные веса и количества ввозимого товара, чтобы заплатить меньше пошлины короне. Разумеется, никаких рабов в них указано не было, обычные стандартные товары в виде продовольствия, шерсти, металла и прочего.

Потратив на каталогизацию всех записей восемь часов, я по итогу стал представлять объём проходящих через порт товаров, и он был крайне мал, похоже город и правда богател только от нелегальной работорговли, поскольку на том официальном товаре, что был отражён в документах разбогатеть было нельзя.

- Похоже настала пора встретиться в давно ожидающими меня людьми, - решил я, приказывая Бартоло подготовиться к выезду.

Меня переодели, завернули в толстое одеяло и понесли к выходу. После последнего покушения у меня завелась привычка сразу осматривать те крыши, которые я видел, так что и этот раз не стал исключением. Первым же делом я быстро пробежался внимательным взглядом по всему сектору, откуда мог быть произведён выстрел. Небольшой горящий огонёк привлёк моё внимание, а в голове сначала возникло непонимание, что маленький огонь делает на крыше, но затем быстро простроилась логическая цепочка вида: огонь-фитиль-огнестрельное оружие-аркебуза или мушкет.

- Бартоло упал на землю, - приказал я одновременно с прозвучавшим грохотом выстрела.

Парень привыкший мне повиноваться во всём, даже не раздумывая рухнул вниз, придавливая меня сверху своим телом, а я почти сразу за этим услышал глухой удар чего-то тяжёлого в косяк двери, где мы недавно стояли. Подняв голову, я увидел, как там расщепилось дерево от попадания пули большого калибра и щепки торчат, образуя небольшую воронку.

Всё это произошло буквально за секунды, так что швейцарцы опять стояли столбами, не понимая почему Бартоло со мной валяется на земле, и только капитан быстро сообразил и указал на крышу, откуда был слышен грохот выстрела и главное виднелось большое дымное облако от сгоревшего пороха.

- Быстро туда ослы! – заорал он и первым бросился за ворота, чтобы в этот раз попытаться поймать убийцу.

- Синьор Иньиго? – на меня сверху посмотрел испуганный парень.

- Знаешь Бартоло, - я тоже задумчиво на него посмотрел, - я планировал тебя высечь. Причём так, чтобы ты не мог ходить несколько дней.

- За что синьор Иньиго? – расширившиеся глаза парня и навернувшиеся слёзы на них показали мне, что он и правда не понимает причину.

- Инэс Гордо де Сантос, использует тебя, чтобы собирать сведения обо мне, - ответил я, - эта женщина спит сразу с тремя мужчинами, от каждого получая что-то нужное ей.

- Нет! Инэс любит меня синьор Иньиго! – отшатнулся парень от меня, - это неправда!

- Ханс проводит тебя к её дому, в те часы, когда к ней приходят другие, - спокойно ответил я, - убедишься сам. Но не это главное. Теперь, когда ты спас меня от пули, и порка видимо отменяется до лучшего времени, хочу тебе сказать главное. Отныне тебе запрещается встречаться с женщинами, кроме тех, что я подберу тебе сам, поскольку свой язык в отношениях с женщинами, ты не в состоянии держать на замке. Поэтому хочешь оставаться у меня на службе, будешь спать с тем, с кем я скажу, иначе можешь собирать вещи и проваливать, расчёт я тебе дам.

- Но синьор Иньиго …, - он замолчал, видимо вспоминая, что такого наговорил Инэс и опустил голову, понимая правдивость моих слов.

- Можно хотя бы подобрать ту, что мне самому понравится? – жалобно спросил он, видимо принимая новые условия работы на меня.

- Как тебе Глория? – я, всё ещё лёжа на земле показал ему взглядом на высыпавших испуганных слуг, а также на новенькую служанку, которую по заданным мной параметрам нашёл Алонсо, пока Бернард лечился от ранения.

Парень настороженно посмотрел на красивую, одетую в новую, чистую одежду девушку, которая очень старалась, будучи на испытательном сроке, поскольку оплата, которую ей предложили была по местным меркам заоблачная.

- Она симпатичная, - с трудом выдавил из себя Бартоло.

- Сегодня же начнёшь за ней ухаживать, - приказал я, - никакого насилия, всё только по взаимному согласию.

- Синьор Иньиго! - возмутился он, - я не насильник!

- Да, - согласился я с ним, - ты болтун. Так что поднимай меня с земли, пока я не простудился и давай подождём результатов погони.

К нам все боялись подойти, видя, как мы тихо разговариваем, но зато когда парень поднялся на ноги, аккуратно поднимая меня тоже, нас обступили швейцарцы и слуги, обеспокоенно разглядывая меня.

- Я цел, благодаря нашему герою Бартоло, - громко сказал я, - он увидел огонь фитиля и упал на землю. Так что у нас новый герой, устроим сегодня праздник. Слугам и швейцарцам выплатят в качестве подарка по месячному жалованию, так что благодарите за это Бартоло.

Радостный гомон тут же пошёл от людей.

- Да здравствует синьор Иньиго! Да здравствует Бартоло! – крикнул кто-то и под эти скандирования мы вернулись в дом.

Лицо парня было таким красным, что он всё время молчал и лишь слабо улыбался, только когда мы остались в комнате одни, он стыдливо заметил.

- Синьор Иньиго, это вы увидели огонь, а не я, зачем вы всех обманули?

- Чтобы ты стал героем, - хмыкнул я, - а Глория обратила на тебя внимание.

- Это не правильно синьор Иньиго, я должен сам завоевать её расположение, - нахмурился он.

- Вот это и делай, - кивнул я, - а чтобы ты перестал думать о своей прошлой возлюбленной. Алонсо!

Управляющий вошёл в комнату и поклонился.

- Ханс не вернулся? – поинтересовался я у него.

- Капитан швейцарцев сеньор Иньиго, - ответил он, - разговаривает сейчас на конюшне с человеком, которого они притащили туда пять минут назад.

- Неужто поймали убийцу?! – не поверил я, поскольку в расторопность наёмников не сильно-то и верил ещё после первого покушения.

- Не знаю сеньор Иньиго, выяснить? – поинтересовался у меня управляющий.

- Пошли лучше сами посмотрим, - решил я и он взял меня к себе на руки.

Мы спустились вниз, и подходя к свежему строению, которое построили для наших лошадей, услышали крики боли. Зайдя внутрь, я увидел, как капитан избивает человека, привязанного верёвками к столбу. У того уже виднелись кровоподтёки по всему телу, а также резаные раны на ногах и руках. Тем не менее, он пока ничего не говорил, лишь кричал от боли, когда удары или порезы были особенно болезненными.

Когда Алонсо со мной на руках подошёл ближе, Ханс остановил экзекуцию и повернулся ко мне. Он выглядел очень довольным.

- Синьор Иньиго, в этот раз бегунок оказался не таким быстрым, - с улыбкой объяснил он, показывая на него и на огнестрельное оружие, которое стояло прислонённое тут же рядом к загородке. Судя по короткому стволу, это была всё же аркебуза, хотя я ни разу в жизни их пока здесь не видел, только из воспоминаний Евгения Орлова мне пришло это название.

- Не нужно устраивать бесплатное представление Ханс, эти крики пугают слуг и привлекают к дому ненужное внимание, - тихо и мирно сказал я, - свяжите его, покормите чтобы восстановил силы и ночью вывезете к скале, подальше от города. Возьмите у кузнеца молот и разбейте ему им все суставы, а если продолжил молчать и дальше, то точильным камнем для правки меча, спилите все зубы.

Моя тихая, даже монотонная речь пробрала не только швейцарцев, которые изумлённо посмотрели на меня, узнавая новое для себя, но даже пленник осознав, что его ждёт, забился в путах.

- На этом всё, заканчивайте балаган, - приказал я, обращаясь затем к Алонсо, - уходим, у меня ещё куча дел назначено на сегодня.

- Я всё расскажу, только прошу убить меня без этих пыток, - неожиданно заговорил пленник.

- Вот Ханс, - я улыбнулся удивлённому швейцарцу, - видишь, как нужно разговаривать с людьми, а ты сразу избивать, резать.

- С вашими методами синьор Иньиго, и правда это кажется детскими играми, - немного обиженно признался он, - часто общаетесь с палачами?

- Познакомился к Неаполе с двумя мастерами короля Альфонсо V, - кивнул я, видя, что пленник внимательно слушает наш диалог, - просто профессионалы, нет слов. Представляешь из более чем двух сотен допрашиваемых ни один не промолчал.

- Да уж, представляю себе, - он покачал головой и перевёл взгляд на пленника, - говори.

- Меня нанял сеньор Карлос Сан-Мигель-де-Салинас, - сказал тот, - меня и ещё троих человек. Мы всегда работаем вместе.

- В какую цену оценили мою голову? – заинтересовался я.

- Пятьсот флоринов сеньор, - чуть тише ответил он.

Я всплеснул руками.

- Почему так дёшево-то?! – искренне изумился я, - я определённо стою дороже!

- Это мы тоже поняли сеньор, - кивнул он, - когда стали пытаться подобраться к вам ближе. Но ваши слуги шарахаются от всех незнакомцев, денег не берут, а охраны всегда кругом столько, что близко не подобраться для того, чтобы дать вам яд. Пришлось прибегнуть к более рисковым средствам, которые подставляют нас.

- Арбалет и аркебуза, - кивнул я, задумавшись, - как она попала к вам? Я не видел огнестрельного оружия в Кастилии и Италии.

- Из Нюрнберга сеньор, - ответил убийца, - немцы называют их ручной кулевриной.

- А где твои сообщники? – поинтересовался я.

Он замолчал и склонил голову, явно не собираясь об этом говорить. Я разумеется не сомневался, что он заговорит под пытками, но другое дело зачем? Люди, которые так оригинально подходят к убийству других людей, мне определённо могли пригодиться и самому.

- Вот что, - решил я, показывая всем, кроме Ханса выйти из конюшни. А когда территория очистилась, я продолжил.

- Напишешь записку своим дружкам, и предложишь им убить этого Карлоса Сан-Мигель-де-Салинаса, - сказал я, - если справятся, я заплачу вам тысячу флоринов и отпущу тебя на волю.

Изумление на лице Ханса и даже самого убийцы было неподдельным.

- Вы хотите перекупить контракт сеньор? – удивился он, - но мы так не работаем. У нас есть честь!

- Честь у убийц?! – настала моя очередь удивляться, - вот уж новости, так новости.

- И тем не менее сеньор, - он даже с какой-то гордостью об этом говорил, - именно поэтому мы лучшие в Кастилии и берём за работу дорого.

- Так вы ещё и не местные, - хмыкнул я, - что же, тогда я дам вам пятьсот флоринов, верните их нанимателю, если вы такие уж щепетильные. Скажите, что убить меня не получилось, после чего убьёте его и получите ещё тысячу.

Капитан наёмников с огромным удивлением посмотрел на меня, а убийца задумался.

- Выглядит справедливо, - наконец принял он решение, - я согласен сеньор.

- Ханс ночная прогулка пока отменяется, - обратился я к швейцарцу, - обеспечь написание записки и доставки туда, куда он скажет.

- Слушаюсь, ваше сиятельство, - склонил он голову.

- А тебе мой новый друг, лучше начать молиться богу, - повернулся я к убийце, - поскольку если твои дружки решат тебя кинуть и пропадут с моими пяти ста флоринами, я тебе сильно не позавидую. Твоя смерть растянется на недели, я прикажу отрывать от тебя щипцами мясо каждый день по кусочку и залечивать раны. Причём всё это будет продолжаться до тех пор, пока ты не сдохнешь от боли или инфекции.

Сказал я ему мирным, спокойным тоном, заставившим его вздрогнуть и сразу же мне поверить.

- Я постараюсь написать им об этом сеньор, - хмуро заметил он.

- Ну вот и отлично, - согласился я, - Ханс оставлю всё в твоих руках.

- Слушаюсь сеньор Иньиго, - поклонился мне швейцарец.

Когда мы вышли из конюшни, нам навстречу ковылял обеспокоенный Бернард.

- Сеньор Иньиго! – он обеспокоенно посмотрел на меня, - как вы?! Не ранены?

- Так, - я поманил свободных наёмников к себе, и показал пальцем на Бернарда, - этого связать и унести в его комнату, а будет сопротивляться ещё и не развязывать пару часов.

Видя, как к нему с широкими и добрыми улыбками на лицах направляются друзья, швейцарец испуганно отступил назад.

- Бернард, - ласково позвал его один из друзей, - просто стой на месте и дай нам выполнить приказ сеньора Иньиго.

Несмотря на рану и зная бывших своих людей, огромный швейцарец мухой метнулся обратно в дом, под громкий ржач наёмников.

- Позовите ему доктора, пусть осмотрит рану, - приказал я, - если разойдутся швы, я действительно прикажу привязать его к кровати, чтобы не шатался по дому и не бередил её.

Меня со смешками заверили, что всё это сделают и я с Алонсо наконец смог погрузиться в повозку и направиться к тюрьме, где меня ожидали встречи с разными людьми.

Глава 11

- Ваше сиятельство! Ваше сиятельство, молю вас о пощаде! Я всё осознал и во всём готов покаяться! – в ноги мне, едва его ввели в кабинет, повалился итальянский дворянин, ассимилировавшийся в Аликанте, который тыкал мне на первом кортесе за опоздание.

- Сеньор Николо Гатти, - с мягкой улыбкой приветствовал я его, - я рад, что вы готовы к разговору.

- Ваше сиятельство, спрашивайте меня о чём угодно, - едва не рыдал он, протягивая ко мне в мольбе руки, - я готов на всё.

- Ваши прегрешения в мошенничестве с налогами, сеньор Гатти, - спокойно заверил я его, - будут прощены в обмен на ваши письменные показания на всех людей, которые замараны в схожих преступлениях. Вы готовы получить свободу в обмен на показания против преступников, обманывающих короля?

- Да ваше сиятельство! – быстро закивал он, - я обвиню всех негодяев!

- Не сомневаюсь сеньор Гатти, - поскольку я знал, что он не участвовал в работорговле, то был мне не сильно интересен, я наказал его за длинный язык, и ладно. Может что и напишет интересного.

- Оставляю вас в руках начальника тюрьмы, а как нотариус заверит ваши показания, можете быть свободны и идти домой.

- Благодарю вас ваше сиятельство! – он зарыдал от радости при этих словах, всё время мне кланяясь.

- До встречи сеньор Гатти, - я помахал рукой и его вывели из кабинета.

- Всего несколько недель в тюрьме, а какие результаты, - вздохнул я, когда мы с Алонсо и начальником тюрьмы остались одни.

- Я сделал, как вы и просили сеньор Иньиго, - обратился ко мне сеньор Габино, - я узнал, что он боится крыс и посадил его в ту камеру, которая ими кишит.

Пока мы тихо переговаривались, в комнату к нам вошёл епископ. Довольный, счастливый и даже слегка пьяный.

- Ваше преосвященство! – я натянул на лицо улыбку, - рад видеть вас в добром здравии! Я был по делам в тюрьме и не мог не увидеться с вами. Как вы? Всем ли довольны?

- Сеньор Иньиго! Конечно! – всплеснул он руками и посмотрел с благодарностью на меня и начальника тюрьмы, - моя вечная благодарность вам и сеньору Габино. Никто лучше не заботится обо мне, как он.

- Мы с епископом подружились, - с улыбкой кивнул начальник тюрьмы, - так что он не испытывает в моём заведении ни малейших трудностей.

- Рад это слышать мои друзья, - улыбнулся я обоим и обратился к епископу, - просите ваше преосвященство, но мне нужно поговорить ещё с настоящими преступниками, а не как вы – честным борцом с несправедливостью.

Епископ быстро закивал и попрощавшись с нами, сам ушёл из комнаты.

- Что делать с остальными сеньор Иньиго? – спросил меня начальник тюрьмы.

Я показал жестом выйти следом за епископом и Алонсо, оставшись один на один с сеньором Габино.

- Они дали показания? – поинтересовался я.

- Все до единого. Выписанный вами палач из Сарагосы, чудо как хорош, - кивнул он, - так что всё записано при свидетелях и заверено нотариусом. Любой суд вынесет по ним приговор, преступление слишком серьёзно.

- Значит они сами нам больше не нужны? – уточнил я, поскольку мы говорили о тех помощниках, которые служили дворянам, участвующих в работорговле. Все фамилии я знал из показаний епископа, иудея и мудехара, так что мне оставалось только набрать фактуру для суда. Поэтому всеми этими длинными зимними ночами мои швейцарцы методично выкрадывали помощников дворян, или тех, кому было известно о происходящем, отвозя их в тюрьму. А с прибытием палача и дыбы, которых я выписал себе из столицы, направив туда запрос, подкреплённый мешочком золота, дело с допросами завертелось быстрее в прямом смысле этого слова. Показания и признания лились рекой, так что теперь, когда сеньор Габино сказал, что и эта работа окончена, можно было захлопывать капкан и арестовывать всех основных участников действия.

- Да сеньор Иньиго, иначе могут на суде начать говорить, называя те имена, которые вы не хотели, чтобы они говорили, - подтвердил он.

- Что же, тогда пришлю к вам Ханса, - кивнул я, - пусть займётся их ночными прогулками.

- Людей много, боюсь за одну ночь он не управится, - покачал головой начальник тюрьмы.

- Есть ещё пара событий сеньор Габино, которые я жду, - успокоил я его, - так что у нас ещё как минимум неделя есть в распоряжении.

- За неделю мы с ним, несомненно со всем управимся, - облегчённо вздохнул он.

- По главному судье сеньор Габино, что думаете? – поинтересовался я у него.

- Сеньор Арсенио Алькальде был точно в курсе происходящего, - кивнул начальник тюрьмы, - но у него знатная и богатая семья сеньор Иньиго, нужно ли вам делать из них врагов?

- Они уже приходили ко мне, - кивнул я, - предлагали выкуп за его свободу.

- Это конечно хорошо сеньор Иньиго, но как местный могу сказать, что в семье Алькальде десять судей и пять глав магистратов городов. Было бы неплохо, если бы всё так и осталось, но они при этом были вам благодарны.

- Я учту ваше мнение сеньор Габино, благодарю вас, - кивнул я, радостный оттого, что сделал правильный выбор в своём первом же самостоятельном назначении. Сеньор Гамбино помог мне многое понять в местных порядках, а также кто за кем стоит и на чьей стороне.

- А я ваше сиятельство рад, что Его высочество прислал вас в наш грешный город, - абсолютно серьёзно ответил он, - работорговля христианами…не знаю, что может быть хуже.

- Согласен с вами сеньор Габино, - согласился я, - но мне пора. Собираюсь посетить ещё сегодня нашего главного судью, и узнать его намерения в отношении продолжения службы королю.

- Сеньор Алькальде умный человек, - заверил меня начальник тюрьмы, - он наверняка поймёт ваши доводы и готов будет сотрудничать.

- Посмотрим, - кивнул я, зовя в кабинет Алонсо, - до встречи сеньор Габино.

- До встречи ваше сиятельство, - мужчина поклонился мне, и проводил до самых ворот тюрьмы.

***

Дом судьи, как впрочем у всех, кто участвовал в работорговле был шикарен. Большой дворец, а не дом, с кучей пристроек и слуг. Так что садя его под домашний арест, а не в тюрьму, я и надеялся, что он поймёт при нашем следующем разговоре, какое одолжение я ему сделал. Впрочем, сеньор Габино оказался прав, главный судья едва мы зашли в дом, лично встретил меня, поклонился и предложил поговорить наедине. Что я согласился сделать.

- Я знаю ваше сиятельство, что вы уже всё знаете, - когда мы остались наедине, он не стал вилять вокруг да около и начал с главного, - так что я готов выкупить свою свободу, а также чтобы моё имя не появилось в опросных листах.

- Вы лучше всех понимаете сеньор Алькальде, - мирно заметил я, - что грозит преступникам.

- Конфискация имущества и смертная казнь через отрубание головы для дворян и повешение для всех остальных, - кивнул он, - закон в отношении подобных преступлений весьма строг.

- Вот видите, - я пожал плечами, - что мешает мне просто лишить всех причастных имущества и поживиться на этом?

- Мне сказали ваше сиятельство, что вы разумный человек, - пожал он плечами, - а разумные люди, если хотят править в Аликанте долгое время, должны опираться на плечи верных им людей. Например, я и моя семья готовы вам присягнуть на верность, в обмен на безопасность.

- Моя доброта меня однажды погубит, - тяжело вздохнул я, - что же, какова цена этой безопасности?

- Тридцать тысяч флоринов, - без колебаний озвучил он огромную сумму.

- И ваша лояльность, - добавил я.

- Я готов ваше сиятельство даже вести этот процесс, - цинично улыбнулся он, - и с удовольствием отправлю своих бывших подельников на смерть, лишь бы они не заговорили.

- Весьма здравая мысль сеньор Алькальде и нам даже в этом случае менять ничего не нужно будет, - мне и правда понравилась его идея. Я не хотел ничего рушить в работающем механизме города, лишь перенаправить финансовые потоки с местных дворян, на себя, а тут ещё такое шикарное предложение.

- Если вы решите вопрос с сеньором Карлосом Сан-Мигель-де-Салинасом, - он поджал губы, - который является самым опасным человеком в этой сделке, то мы можем начать хоть завтра.

- Им уже занимаются, - улыбнулся я, - и в любом случае до несчастного случая, который вскоре с ним случится, ради вашей безопасности вы побудете пока под домашним арестом. У меня нет желания рисковать людьми, которые на моей стороне.

- Наличные, вексель? – улыбнулся мне главный судья.

- Неважно сеньор Алькальде, главное наша дружба, - я протянул ему правую руку и он поднявшись с места, её пожал.

- Что же, тогда до встречи, - кивнул я ему, - можете приглашать в дом кого считаете нужным, для начала судебного процесса, но желательно ночью, чтобы этого не видели горожане, я отдам приказ.

- Благодарю вас ваше сиятельство, - склонил он голову, - это сильно поможет мне подготовиться к судебному процессу.

- Алонсо! – позвал я своего управляющего и тот сразу вошёл в дверь, - мы уезжаем. До встречи сеньор Алькальде.

- До встречи ваше сиятельство, - склонил голову главный судья.

***

Закончив все дела на сегодня в городе, я отправился домой, узнав там, что Бернард дуется на меня за утреннюю шутку и не показывается из своей комнаты, впрочем, как и Бартоло, который как мне сказал Ханс, заливал сейчас слезами подушку, поскольку тот его сводил и показал, как какой-то незнакомый ему мужчина входит в дом к его любимой Инэс, где проводит там весьма длительное время, после которого она провожала его в весьма растрёпанной одежде. Так что Бартоло наконец сам убедился, что мои слова в отношении этой женщины оказались правдивыми и сейчас топил своё горе слезами.

- Позови мне Глорию, - попросил я Алонсо и тот хоть удивился этому, поскольку я практически никогда сам не разговаривал со слугами, предоставляя этим заниматься управляющим, но безмолвно выполнил приказ.

Так что уже через пять минут, испуганная и трясущаяся от страха девушка стояла передо мной, боясь поднять взгляд и руками сминая накрахмаленный передник. Алонсо встал за мной.

- Как тебе служба у меня, дитя? – мягко поинтересовался я у неё.

- Ваше сиятельство это лучшее, что случилось за мою жизнь, - она с трудом заговорила со мной, - всего за пару недель работы у вас, я рассчиталась со всеми накопленными долгами и даже смогла начать откладывать.

- То есть ты хотела бы и дальше работать у меня? – поинтересовался я.

Глория покосилась на Алонсо и осторожно ответила.

- Сеньор Алонсо нанимал меня с условием, что контракт закроется, когда вы уедете из Аликанте, ваше сиятельство.

- Сеньор Иньиго говорит тебе о том, что готов продлить твой контракт, если ты поедешь с ним, - спокойно уточнил для неё мой управляющий.

- Я готова ваше сиятельство, - закивала она, - в этом городе у меня никого нет.

- Что же, тогда можешь быть спокойна, ты показала себя прилежной работницей, ответственной, - заметил я, - и если продолжишь работать так и дальше, то я позабочусь о твоём будущем.

- Я буду вечно молить Бога за ваше здоровье, ваше сиятельство, - она низко мне поклонилась, а на глазах показались слёзы.

- Ты ведь не откажешь мне в одной небольшой просьбе? – спросил я, приступая к главной теме нашего разговора.

- В любой, ваше сиятельство, - быстро сказала она и покраснела.

- Одна нехорошая женщина, разбила сердце моему секретарю, Бартоло, - мягко сказал я, - парень он хороший, но уж сильно влюбчивый.

- Сеньор Бартоло всегда добр ко мне, эта женщина точно плохая, - она было видно расстроилась от этой новости.

- Так вот моя просьба к тебе, помоги ему преодолеть этот сложный жизненный этап, - улыбнулся я ей, - не прошу от тебя никаких неприличных вещей, просто не отталкивай пожалуйста человека, у которого разбито сердце, особенно если он сам придёт к тебе за советом.

- Конечно ваше сиятельство! – вскрикнула она и молитвенно сложила руки, - я как добрая христианка сама хочу помочь ему с этим горем!

- Вот и хорошо, - улыбнулся я, - тогда для начала, можешь от моего имени, принести ему ужин. Парень не ел с самого завтрака, и я беспокоюсь за его здоровье. В любом случае у тебя есть моё благословение на помощь ему.

- Ваше сиятельство, я сразу же приступлю к выполнению вашего приказа, - тут же низко поклонилась она мне.

- Благодарю тебя дитя, - я показал Алонсо на кошелёк с двадцатью флоринами, который находился на столе рядом со мной и тот передал его девушке, - возьми дорогая, купи себе красивую одежду, благовония и что там ещё нужно, чтобы девушке выглядеть красиво.

Глория не осмелилась мне перечить, взяла кошель с двумя своими годовыми жалованиями и низко мне кланяясь, вышла из комнаты.

- Может лучше его всё же выпороть сеньор Иньиго? – предложил мне Алонсо, когда она ушла, - он разболтал не так уж и мало той женщине.

- Разрываюсь мой друг, - тяжко вздохнул я, - между выпороть и наградить. Если бы он не послушался меня беспрекословно, я мог бы уже лежать в виде трупа с пулей в груди. Так что как я могу его пороть за верность мне?

- А за болтливый язык? - предложил управляющий.

- Давай так, до первого же проступка, - решил я, - выпорем за всё сразу, но не сильно. Мне дорог этот оболтус, да и мнение обо мне его отца тоже.

Алонсо улыбнулся и склонил голову.

- Тогда пороть буду я, а не Бернард, - согласился он.

- Пусть подают ужин, - вздохнул я, - устал я что-то за сегодня.

- Так вы постоянно в делах сеньор Иньиго, - всплеснул руками Алонсо, - все просто поражаются вашему трудолюбию, и как только сил на всё хватает, особенно после того, как вас дважды чуть не убили.

- Как раз поэтому и находятся силы мой друг, - серьёзно ответил я, - чтобы больше подобного не повторялось.

- Распоряжусь об ужине, - склонил голову он и пошёл к выходу.