30 сребреников - 2. Путь Скорби

Глава 1

7 апреля 1455 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Вызывать архиепископа повесткой было явно моветоном, к тому же мы с ним на фоне взаимных финансовых махинаций даже чуточку сблизились, так что я попросил инквизиторов составить мне компанию, идя на ужин к архиепископу Неаполя. Он правда не знал, что мы будем у него в гостях, но когда слуги доложили, кто к нему явился в дом без приглашения, но благоразумно пригласил нас внутрь и даже не сильно возмущался при этом.

- Ваше преосвященство, - я был на руках Бернарда, поскольку Алонсо был занят начавшимся ремонтом монастыря францисканцев, а поскольку я не сильно доверял его настоятелю, то мой управляющий был там постоянно, ведя переговоры с главами цехов тех, кто этот ремонт осуществлял. Так что последнее время Бернард, несмотря на свою заживающую руку и невозможность сидеть, был моим постоянным носильщиком, что впрочем не было ему в тягость.

- Братья, прошу присоединиться к моей скромной трапезе, - Ринальдо Пишичелло пригласил нас за стол и приказал слугам принести дополнительные приборы.

- Ваше преосвященство, - пока все рассаживались и ждали приноса столовых принадлежностей, я обратился к нему, - мы с братьями решили, что можем поговорить с вами об одном деле, касающимся вас, без приглашения вас в магистрат.

Уши архиепископа сразу навострились.

- Несомненно правильное решение брат Иньиго, но о каком деле идёт речь? – осторожно поинтересовался он.

- В ваших разночтениях с Лоренцо Валла, - мягко ответил отец Иаков, - как вы знаете, после отъезда из Неаполя, он помирился с покинувшим нас недавно папой Николаем V и занимал при нём должность апостолического секретаря и каноника Латеранской базилики.

- Он в своих работах высказывал мнение, что возможно кровь Христова, пролитая во время Страстей, не соединилась с божественной сущностью Христа в течение трёх дней его погребения, - склонил в упрямом жесте голову архиепископ, - что является явной ересью и я не могу оставить это без внимания.

- Ваше преосвященство, - мирно поднял я свою дрожащую руку, - я встретился в Риме со многими известными богословами и все меня заверили, что это сложный дискуссионный вопрос, ответ на который может дать как минимум большая встреча специалистов или как максимум Собор. Никто не смог сказать однозначно - ересь это или нет, так как в каноничных текстах нет однозначного ответа на этот вопрос. Другое дело апокрифы…

Тут я сделал паузу, а инквизиторы при этом слове сразу напряглись.

- В них есть упоминания об этом, но вы правда хотите, чтобы мы погрузились в их изучение? – поинтересовался я.

Архиепископ дураком точно не был. За изучение и главное проповедование «серых» текстов, вне каноничных четырёх Евангелие можно было с лёгкостью попасть на костёр.

- Таких мыслей у меня не было брат Иньиго, - быстро ответил он.

- Я в свою очередь, когда был в Риме, разговаривал с Лоренцо Валла, - неожиданно для меня признался брат Иаков, - он сказал, что напишет письмо папе, где откажется от этих слов, если они вызывают смущение в его творчестве. Уверен, что такое письмо было написано, ведь прошло столько времени с нашего отъезда.

- Если такое письмо действительно существует, - архиепископ схватился за подданное ему монахом бревно, - это решит все разногласия между нами.

- Брат Иньиго, - на меня вопросительно посмотрел отец Иаков.

- Сегодня же гонец уедет в Рим, - кивнул я, - если письмо есть, он привезёт ответ, и мы все с радостью закроем этот вопрос.

- Согласен, - архиепископ кивнул, и показал на накрытый и подготовленный стол, - тогда если дела решены, прошу всех поужинать.

Не отказался из вежливости никто, даже отец Иаков, который стал есть только хлеб, к остальному даже не притронулся, но все просто не стали обращать на это внимание.

- Брат Иньиго, - ко мне обратился архиепископ Ринальдо, чтобы заполнить тишину за столом, - вы очень интересны не только мне, но и многим в этом городе. Не могли бы вы немного рассказать о себе?

- Ваше преосвященство за малостью лет, мне особо нечего и рассказывать, - улыбнулся я, - милостью божьей пришёл я в этот мир таким, какой я есть и если бы не доброта кардинала Торквемада, то я бы так и остался затворником Гвадалахарского дворца Мендоса в Кастилии.

- Он привёз вас в Рим? – поинтересовался он.

- Совершенно верно ваше преосвященство, - согласился я, - он и монсеньор кардинал Борджиа были так любезны, что приютили меня у себя и нашли мне учителей, так что я им обоим обязан тем, что сейчас имею.

- Ваша скромность брат достойна похвалы, - в разговор вмешался брат Иаков, - мне же многие говорили как раз обратное.

Архиепископ Ринальдо заинтересованно посмотрел на него, но тот с улыбкой отказался объяснять свои слова.

- В общем ваше преосвященство, - попытался я закончить разговор о себе, - я не та фигура, которая достойна обсуждения за таким столом, на котором присутствуют такие священники, как вы и мои братья по расследованию.

Я не стал перечислять поимённо, чтобы не было кому-то обидно, что его забыли, так что продолжил.

- Не могли бы вы, кстати, ваше преосвященство просветить и мне один непонятный момент, - обратился я к нему.

- Какой же брат? – поинтересовался он.

- Папа Николай V, мир его душе, - перекрестился я, - как я понял не был дружен с королём Арагона, нынешним правителем Неаполитанского королевства?

- Дружен? – тот даже фыркнул, - они друг друга ненавидели. Так что ваш приезд стал очевидным продолжением этой взаимной ненависти друг к другу.

- Так и думал, что вопрос веры был лишь предлогом этой поездки, - я искоса посмотрел на брата Иакова, но тот сделал вид, что ничего не знает.

- В это в Неаполе никто не поверил, - поморщился архиепископ Ринальдо, - все прекрасно поняли, что это месть королю Альфонсу за закрытие филиала инквизиции.

- Простите братья, - он обратился к священникам, - но не в моих силах было отменить этот приказ.

- Ваше преосвященство, - с поклоном ответил отец Стефан, - мы это прекрасно знаем, и не можем вас осуждать за это. К сожалению мирские дела, бывают выше божьих.

- Истинно так брат. Аминь, - со вздохом тот перекрестился, и мы все тут же повторили этот жест за ним.

Дальше отец Стефан перешёл на какие-то местные вопросы, которые были понятны только им и архиепископу Ринальдо, так что ужин закончился можно сказать в спокойной и дружеской обстановке, уж точно лучше, чем начинался. Так что мы засобирались, когда поняли, что пора уходить. Архиепископ даже пошёл нас провожать, видимо так ему понравилась беседа и компания. Монахи вышли за дверь, а я прощался с ним, сидя в кенгурятнике за спиной Бернарда. Он неожиданно сделал два шага ближе и тихо поинтересовался.

- Как идёт наше дело?

- Прекрасно ваше преосвященство, - на моём лице расплылась блаженная улыбка.

Поскольку все инквизиторы были согласны сотрудничать с королём, их люди знали, что им заплатят за небольшие нарушения записей в протоколах допросах, так что маховик расследования крутился с такой скоростью, что было любо дорого смотреть. И если остальные не столь значимые дела расследовались с определённым скрипом, то допросы дворян, которые попали в опальный список короля Альфонсо, теперь шли каждый день, вызывая массу недовольства среди них.

- Город полнится слухами и тревогами, многие мои знакомые из ближайшего круга Его высочества переживают, как бы и их не затронули эти допросы, - признался он мне с явным намёком.

- Ваше преосвященство, - я внимательно посмотрел на него, - если их нет в кое-каком списке, можете их заверить, что максимум что им грозит в этом расследовании, это возможность лицезреть меня на недолгой с ними беседе.

- Тогда я завтра их успокою, поскольку рассчитываю на вас брат Иньиго, - он внимательно посмотрел на меня, - и ваше слово.

- Ваше преосвященство, я придерживаюсь договорённостей с вами и с королём, - я не понял почему его эта тема так беспокоила, когда всё было обговорено и условлено, - у вас есть сомнения в этом? Можете открыто мне о них сказать, поскольку я не чувствую за собой какой-то вины.

- Завтра на допрос вы вызвали всю семью маркиза де Орена, - смущённо сознался он, - я бы хотел знать, что с ними обойдутся достойно.

- Мой дорогой друг, - я облегчённо выдохнул, - вы могли не ходить вокруг да около и просто меня попросить об этом. Я тогда завтра лично буду присутствовать на их допросе и прослежу, чтобы маркизу не задавали никаких компрометирующих вопросов.

- «Чего ради ты так из-за него заволновался? – удивился я про себя».

Мой ответ его не успокоил и он протянул мне руку, аккуратно пожав мою небольшую кисть.

- Я вчера написал в Рим, - медленно сказал он, - где высоко оценил вас и ваши старания в проводимом расследовании.

- Вашу помощь в нём же, я также высоко оценил в своём письме-отчёте неделей раньше ваше преосвященство, - поклонился я, - поэтому прошу вас, если у вас есть ко мне вопросы, смело задавайте их мне напрямую, у меня и в мыслях нет причинить вам какой-либо вред. Скажу вам откровенно, мне нужно выжать из Неаполя пятьдесят тысяч флоринов, чтобы задобрить нового папу, кого бы ни избрали на этот пост и успешно завершить расследование, чтобы к нему не было вопросов ни у нового папы, ни у короля Альфонсо. Так что плести какие-то интриги или оставаться здесь надолго, не в моих намерениях.

- Тогда если это так, то у меня будет личная просьба к вам, синьор Иньиго, - слабо улыбнулся мне архиепископ Ринальдо, - с другими братьями я договорюсь, но прошу вас сделать так, чтобы на этом допросе не присутствовал брат Иаков. Вы с ним близки, уверен он вас послушает.

Тут в мою голову стали закрадываться подозрения.

- Вас беспокоит допрос самого маркиза или кого-то конкретно в его семье? – невинно поинтересовался я.

- Его дочери, синьорине Франчески, - кивнул он, внимательно смотря за моим поведением.

- Тогда я делаю всё, что в моих силах ваше преосвященство, доброй ночи, - я поклонился и показал Бернарду, что теперь мы точно уходим.

На улице меня ждали монахи, и швейцарец позаботился о повозках, чтобы мы доехали до монастыря на них. Поскольку уже было сильно поздно, то не стал артачиться по этому поводу даже отец Иаков, который молча сел на своё место в одной из них и не стал говорить, что пойдёт пешком.

- Вы грустны отец Иаков? – поинтересовался я у него, благо что в нашей повозке были только мы с ним и огромный швейцарец, занявший со своей раненой попой всю вторую часть сиденья напротив.

- У меня чувство, что я предаю себя, оговаривая невинных людей, - ответил он тихо, чтобы это слышал только я, - новые имена попадают в опросные листы просто так.

- Почему же вы говорите об этом только сейчас? – я остро посмотрел на него, - а не тогда, когда мы совместно принимали об этом решение?

- Я думал, что мои мысли о судьбе мальчика и других детей, которые смогут жить в монастыре после ремонта, смогут заглушить мою совесть по этому поводу, - признался он, - но это оказалось не так.

- М-да, - задумался я и понял, что это может стать большой проблемой, так что нельзя было спускать его слова на тормозах, а в свете сказанного мне только что архиепископом Ринальдо, так и вообще опасно.

- Давайте тогда скажем остальным, чтобы ускорить процесс расследования вы отойдёте от дел, связанных с дворянами, - предложил я, - будете заниматься другими делами, коих у нас тоже накопилось порядочно. Я помню есть неразобранные дела по поводу монахов и их пьянок в церкви, а также наёмника, который напал с ножом на статую Девы Марии.

- Нет смысла обманывать, - улыбнулся он моим словам, - когда можно обойтись правдой.

- Вы против отец Иаков? – удивился я.

- Нет, - он покачал головой, - просто скажем остальным, что у меня стала прогрессировать мигрень, что является правдой и поэтому я решил заняться делами попроще.

- Я ровно это же и предложил минутой раньше, - проворчал я и сразу убирая голову от чужой руки, которая попыталась взъерошить мне волосы на голове.

- Отец Иаков, - возмутился я, - я вам не ребёнок!

Со стороны соседнего сиденья послышалось сдержанное фырканье, а сам инквизитор хоть и убрал руку, но также сидел, улыбаясь всю оставшуюся дорогу, начав меня снова этим бесить.

Раздражение было таким сильным от самой сложившейся ситуации, что когда мы стали расходиться по своим келиям и Бернард спустил меня на кровать, чтобы переодеть, я с размаха хотел пнуть кошку, которая нагло разлеглась прямо на моей кровати, но тут отец Иаков бросился и подставил под мой удар своё тело, закрывая собой кошку. Понятно моих невеликих сил не хватило на то, чтобы причинить ему вред, но сама ситуация мне не понравилась. Словно маленькая трещинка появилась, между нами, из-за того, что я его пнул.

Мне не стало стыдно, лишь было неприятное чувство, что обидел близкого для себя человека, которого я считал другом, так что приказал Бернарду быстро подойти к старику, чтобы ему помочь, извиняясь за то, что произошло.

- Простите отец, простите, но это просто животное, я хотел пнуть кошку, а не вас, - бормотал я, чувствуя себя крайне неудобно.

Швейцарец помог монаху сесть и опереться спиной на кровать.

- Благодарю тебя сын мой, - отец Иаков обратился к нему, - а сейчас оставь нас ненадолго одних.

Швейцарец кивнул и быстро отодвинулся, а сидящий на кровати и поглаживающий взъерошенную от злости кошку монах, остро посмотрел на меня.

- Иньиго, - он мягко посмотрел на меня, - позволь мне рассказать тебе одну историю.

- Да отец, конечно, - кивнул я, не совсем понимая, как в случившемся нам поможет его история.

- Жил на свете один мальчик и был у него друг, близкий друг, - он не сводил с меня взгляда, - они дружили так сильно, что казалось не было сил, которые могли их разлучить. Они мечтали вырасти, стать сильными и смелыми, чтобы покорить весь мир.

- Начало уже не очень отец Иаков, - признался я, когда он сделал паузу в своём рассказе, - обычно после такого следуют печальные события и ещё более плохой финал.

Он пристально осмотрел на меня.

- Эта история не станет исключением из твоего правила, - кивнул он, - в деревне, где они жили начали пропадать кошки и собаки, а вскоре жители начали находить их растерзанные кем-то тела. И если вначале подумали о диких животных, но прибывший в деревню священник сказал, что это всё дело рук человека, поскольку на их телах виднелись раны, оставленные железом.

- Эта история мне продолжает не нравиться, - моё сердце отчего-то сильно забилось в груди.

- Животные продолжали пропадать ещё пару лет, пусть и не так часто, как раньше, поскольку все стали пристальнее следить за своими питомцами, - продолжил он, - пока однажды не пропала дочь мельника.

Я нахмурился ещё сильнее, а он продолжил.

- Её тело всплыло в реке две недели спустя, истерзанное, искалеченное, имевшее те же раны, что раньше видели на животных, - тихо продолжил он, - это так взволновало людей, что они написали барону, который владел этими землями и уже через месяц в деревню приехал инквизитор.

- Что было дальше отец? – хмуро поинтересовался я, так как давно в себе чувствовал желание кого-то помучить или жестоко наказать, и только по причине ума, железной воли и главное своей телесной немочи не мог этого сделать.

- Правда раскрылась быстро, опытный инквизитор установил виновника всех смертей и его отправили на виселицу, с тех самых пор в деревне перестали пропадать животные, - он сделал паузу.

- Что случилось со вторым мальчиком? – хмуро поинтересовался я, - вы же не зря начали эту историю с двух друзей.

- Он сам стал монахом, а потом инквизитором, - отец Иаков посмотрел мне прямо в глаза, - как и твои учителя Иньиго, я вижу твоё блестящее будущее. Никто из нас не сомневается, что тебя ждёт что-то грандиозное с таким умом и способностями. И понимаю, что я никто для тебя, и не вправе давать советы.

- Отец Иаков - это не так, - я хмуро посмотрел на него, - я думал мы стали с вами друзьями.

- Я до сих пор так считаю, ты стал близок мне, словно сын, которого у меня никогда не было, - кивнул он, - но заклинаю тебя Господом нашим Иньиго. Подави в себе это! Всё всегда начинается с животных, поверь мне, я видел это не один раз. Всегда одно и то же - растерзанные животные, затем растерзанные девушки и женщины.

Я сглотнул комок накопившейся слюны, и пусть в глубине души никаких моральных терзаний за случившееся у меня не возникло, но мнение этого человека для меня было важно. Я никогда до него не видел столь сильной веры в Бога и главное таких людей, что на фоне развращённого и утопающего в похоти и разврате Рима для меня стало настоящим шоком. При взгляде на действия и поступки отца Иакова хотелось и самому стать чуточку лучше.

Он поднялся с кровати и подошёл ко мне, опускаясь на колени.

- Помолимся Иньиго, я прошу тебя.

Монах стал молиться за меня и спасение моей души, а я много думал за эти небольшие пять минут, что мы шептали молитву. Когда он закончил, я посмотрел на него и сказал.

- Даю вам слово отец Иньиго, я не стану таким, каким был ваш первый друг. Клянусь вам в этом своей душой.

Он счастливо улыбнулся и обнял меня, а я не стал уклоняться от чужих объятий, хотя обычно они были мне противны. Старик осторожно отодвинулся и поцеловал меня в лоб.

- Я верю тебе Иньиго, верю твоему слову.

- Бернард! – крикнул я, чтобы скрыть неловкость момента, - чего встал словно дерево в поле. Мне нужно переодеться.

Тот быстро подбежал и видя, что между мной и отцом Иаковым что-то произошло, но мы вроде как помирились, быстро поднял кошку с кровати и пересадил её на стул.

- Всё хорошо синьор Иньиго? – тихо спросил меня он.

- Да, Бернард, я извинился, он меня простил. Это же отец Иаков, - тяжело вздохнул я и больше не проронил ни слова пока он готовил меня ко сну, а швейцарец, видя, что я в глубоких раздумьях, не стал меня трогать, а лишь оставив мне книгу и две горящие свечи, мышкой выскользнул из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 2

Когда в комнату, испуганно озираясь на родителей, которые также пришли на допрос и с беспокойством посматривали на спокойных инквизиторов, вошло юное, прекрасное создание, у меня окончательно испортилось настроение. Девочка была слишком юна, чтобы архиепископ так сильно за неё беспокоился, но зато стала понятна причина его волнения и нервозности.

- Присаживайся дитя, не волнуйся, - отец Стефан, явно проинструктированный архиепископом не задавать ненужных вопросов, с улыбкой, показал девочке сесть на стул.

- Спасибо отец…, - она запнулась.

- Отец Стефан дитя, - улыбнулся он, видя, как она ёрзает и всё время смотрит на закрытую дверь, где её ждали родители.

- Спасибо отец Стефан, - перекрестилась она.

- Франческа де Орена? – поинтересовался он, начав допрос.

- Да отец Стефан, - кивнула она.

- Есть ли за тобой грех, в котором ты хотела бы признаться? – поинтересовался он.

В глазах девушки тут же выступили слёзы, но она покачала головой.

- Нет отец Стефан, - едва слышно сказала она.

Инквизитор обеспокоенно посмотрел на меня, поскольку, проведя вместе тысячи допросов мы знали, что последует за всем этим. Ровно через пару вопросов, она начнёт рыдать и всё расскажет нам сама, даже без особых нажимов с нашей стороны. А это явно был не тот случай, когда нам нужно было знать чужие тайны.

- Прошу всех выйти кроме инквизиторов, я сам буду вести записи допроса, - приказал я и удивлённые писцы с нотариусами сложив свои письменные принадлежности покинули комнату.

- Я виновата, я согрешила отец Стефан, - слова, как и слёзы вырвались из её глаз, как только мы остались с ней наедине с тремя инквизиторами, - архиепископ был так добр ко мне.

- Отец Стефан, братья, - я повернулся к инквизиторам, - я не хочу вешать этот груз вины на ваше сердце, поэтому прошу вас позволить провести допрос мне одному. Архиепископ вам наверняка говорил об этом, и он ещё раз подтвердит мои полномочия если это потребуется.

- Брат Иаков поэтому внезапно слёг с мигренью? – хмуро поинтересовался у меня отец Стефан, сразу всё понявший.

- Вы знаете отец Стефан, что у меня идеальная память, я запишу слово в слово разговор с допрашиваемой, - не стал я отвечать на вопрос, ответ которого и так был всем понятен.

- Конечно брат Иньиго, - кивнул тот, давая знак остальным, чтобы они тоже покинули комнату, и мы остались с девочкой одни.

- Возьми вон тот пустой лист и подпишись внизу, - сказал я рыдающей девушке, - и число поставь, я сам потом всё туда напишу, что ты мне рассказала.

Юное и наивное чудо сделало всё беспрекословно, заставив меня лишь тяжело вздохнуть от подобной беспечности.

- Рассказывай и не бойся, - я показал на свою рясу доминиканца и свой деревянный крест, с которым не разлучался даже во сне, - я, пожалуй, единственный, кто не хочет причинить тебе вреда.

Франческа закивала и вывалила на меня то, что я и так уже догадался, заставив меня глубоко задуматься. Выговорившись, девушка стала на глазах меняться, ей явно стало лучше оттого, что она мне всё поведала.

- Родители знают? – поинтересовался я у неё.

- Пока нет, но мы с Ринальдо боимся за мою беременность, - тяжело вздохнула она.

- Ты ещё и беременна?! – воскликнул я, - какой месяц?

- Примерно третий, - она показала мне три пальца, - хорошо, что на мне это никак не будет видно даже на поздних сроках. Моя мама такой же комплекции, как и я.

Я бросил взгляд на тонюсенькую Франческу в широком платье и был вынужден с ней согласиться.

- Если с этим всё, то позволь тебя поспрашивать о том, ради чего тебя сюда позвали, - обратился я к ней.

Девушка открыла рот и изумлённо на меня посмотрела.

- Я думала ради этого! – воскликнула она.

- Не совсем, - хмыкнул я и вернул разговор во встречи с Франческо Морозини в которых она участвовала вместе со своими родителями и подругами, которым было интересно учение вальденсов.

Девушка всё подтвердила, наговорив себе и родителям на обвинение в ереси и минимум на конфискацию имущества. Вот правда сам король Альфонсо вычеркнул их фамилию из списка, который я ему подавал, так что выспросив её обо всём, что она знала, я решил закончить разговор. Мне и так было всё понятно с нею и её родителями.

- Мне это теперь засчитается, что я исповедалась, синьор священник? – Франческа посмотрела на меня, - я бы не хотела рассказывать о своём позоре ещё одному монаху.

- Да конечно дочь моя, - кивнул я, хотя на это не имел никакого права, - именем господа отпускаю тебе все грехи. Аминь.

Она радостно перекрестилась.

- Об этом разговоре ты тоже можешь никому не рассказывать, - сказал я.

- Конечно синьор священник, - она ещё больше обрадовалась моим словам.

- Тогда на этом всё, позови своих родителей, а сама подожди нас со своими служанками, - отпустил я её и вскоре в комнату вошли весьма молодые мужчина и женщина.

Они удивлённо посмотрели на меня, но молча сели на стулья, которые им поставил Бернард.

- Насколько я знаю, допрос должен проводить трибунал инквизиторов не моложе сорока лет и каждое наше слово должно записываться, - с вызовом сказал он, обращаясь ко мне, - чтобы потом ничто не свидетельствовало против нас.

Я понял, что он это говорит, боясь за то, что раскроют его новую веру, а я же целиком был в мыслях, что же мне делать с малышкой Франческой и её беременностью. Я поднял на мужчину взгляд.

- То что вы вальденсы уже давно установлено и есть многочисленные свидетели ваших встреч и проведения богопротивных ритуалов, - спокойно заговорил я, копируя речь отца Иакова, - но этот вопрос к вам церкви, закрыл Его высочество Альфонсо, вычеркнувший вас из нашего списка обвиняемых в ереси.

Глаза мужчины после моих слов расширились, а его супруга стала без чувств сползать со стула, на котором сидела. Пришлось прерваться, чтобы принесли воды, позвали врача и только спустя час мы снова смогли вернуться к допросу. Только сейчас передо мной сидели совершенно другие люди, не те, что ко мне зашли сначала. Оба были растеряны, подавлены, а маркиза постоянно ещё и рыдала.

- Продолжим, - я хмуро посмотрел на обоих, - ваше покаяние в ереси и том, что вы вернулись снова в истинную веру вы напишите мне позже и мы поставим дату, что вы пришли с этим покаянием в дни прошения, а не сегодня.

- Конечно синьор, даю слово, что мы всё подпишем, - подтвердил мои слова мужчина, который явно был поражён всем услышанным.

- Этим мы займёмся позже, поскольку меня сейчас волнует другой вопрос, - решил я перейти к мучавшей меня проблеме.

- Какой синьор? – они удивлённо посмотрели на меня.

- Ваша дочь беременна, - наконец я принял решение, - вам нужно срочно найти ей мужа и устроить консумацию брака, пока не стал виден её живот.

Женщина молча рухнула со стула, а хватающий ртом маркиз, схватился за сердце. Нам снова понадобился доктор, только в этот раз для них двоих, и даже городские палачи, видя случившееся, задумчиво стали посматривать в мою сторону.

- Соберитесь, у нас есть более серьёзные проблемы, - хмуро продолжил я, когда мы снова остались одни.

- Вы знаете, кто этот подлец? Кто обесчестил мою дочь?! – маркиз, отойдя от первого шока, сидел уже с ровной спиной и стиснутыми зубами.

- Знаю, но возьму с вас три обещания, прежде чем назову его имя, - кивнул я.

- Я обещаю вам синьор, что выполню всё, не затрагивающее мою честь, - сначала сказал он, но затем помотал головой, - и этим я не могу теперь клясться, поскольку опозорен. Так что просите о чём угодно.

- Первое, - я загнул палец, - ни слова вашей дочери о том, что вы знаете об этом. Она слишком переживает и боится вашей реакции. Если бы она не была беременна, я бы ещё мог позволить выплеснуть на неё ваши эмоции, но сейчас, это слишком опасно для её здоровья. Франческа слишком доверчива и наивна.

- Так было всегда синьор, - тяжело вздохнул маркиз, - это моя вина, я хотел чтобы она была добра к людям. Даже её духовником я попросил быть его преосвященство Ринальдо.

- К этому мы ещё вернёмся, - кивнул я, загибая второй палец, - свадьба должна быть как можно скорее, придумайте что угодно, я думаю не будет проблем найти ей мужа.

Маркиз кивнул.

- Желающих больше, чем нужно, - подтвердил он, - я богат.

- Ну и последнее, - я загнул третий палец, - имя этого человека вы узнаете в день моего отъезда из Неаполя, я не хочу становиться свидетелем кровавых сцен. Поклянитесь оба спасением своей души, что выполните мои просьбы.

Маркиз и его жена были слишком подавлены свалившимися на них бедами, чтобы спорить со мной, так что оба поклялись на моём кресте.

- Тогда на этом всё сегодня, я подготовлю ваши признательные показания, которые вы подпишите, а пока занимайтесь свадьбой Франчески, - закончил разговор, который меня совершенно вымотал.

Когда они попрощались со мной, я на пороге добавил.

- Да и замените её духовника, не понимаю, как он мог это проворонить.

- Первым же делом синьор, - хмуро ответил мне маркиз, кланяясь и прощаясь.

Когда они ушли, в комнату вошли инквизиторы. Отец Стефан без всяких слов по моему виду всё понял.

- И что мне теперь с этим делать брат? – я поднял на него задумчивый взгляд.

- То, что подсказывает тебе вера и совесть брат Иньиго, - ответил он, - а мы благодарны тебе за то, что наша осталась, хотя бы немного чиста.

- Позовите писарей, надиктую им дословно наш разговор с допрашиваемыми, -вздохнул я.

- Конечно брат Иньиго, - кивнул он, зовя людей. Листок же с подписью Франчески я приказал Бернарду спрятать, чтобы его никто не видел.

***

10 апреля 1455 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Расследование медленно, но неуклонно шло к концу. Отец Иаков, освободившийся от дел с дворянами, все допросы по оставшимся делам провёл всего за несколько дней, так что мы собрались вместе, чтобы подбить всё в один свиток, а также определиться с днём аутодафе и епитимиями, вынесенными по каждому рассмотренному делу. Самые строгие наказания касались вальденсов из нашего списка с королём, им грозило тюремное заключение и лишение всего имущества, все остальные либо получали 2-3 года тюрьмы, либо распоряжение о необходимости паломничества в Святые места, либо же ношение крестов на одежде, означавших как раз получение наказания от церкви для согрешившего. На костёр не отправили никого, поскольку инквизиторы не нашли для этого оснований.

В разборки с дворянами и их арестами я не влезал, этим занимались префекты и гвардия короля, я сильно был рад, что хотя бы этот процесс прошёл без моего участия, а то судя по тем молчаливым и ненавистным взглядам, которыми меня теперь провожали на улицах города неаполитанцы, меня почему-то невзлюбили за время проведения расследования. Но хотя бы никто не кричал больше вслед о «монстре», «ублюдке» и «уроде» и то я был этому рад.

- Брат Иньиго, передайте в магистрат дату проведения праздника – 15 апреля, - попросил меня брат Стефан и я кивнул, принимая поручение.

Дверь в нашу комнату внезапно открылась и внутрь вошёл архиепископ, который держа в правой руке письмо, радостно вскрикнул, обращаясь почему-то только ко мне.

- Благая весть брат Иньиго! Выбрали нового папу!

Мне было непонятно его воодушевление по этому поводу, ну выбрали и выбрали, нам то, что сейчас до этого.

- Это безусловно нас радует, - осторожно сказал я.

- И для вас наверняка будет хорошей новостью узнать, что новый папа, выбравший себе имя Каликста III – это кардинал Альфонсо де Борджиа, - преувеличенно возвышенно продолжил он.

- Его преосвященство Альфонсо, новый папа? – мне стало понятно, чего он пришёл туда, где ни разу за всё расследование не был.

- Да, ваш наставник брат Иньиго, - довольно покивал архиепископ, словно это был не мой наставник, а его.

- Думаете теперь моя карьера на духовном поприще пойдёт вверх? – хмыкнул я, поняв его намёки.

- Как может быть иначе брат Иньиго?! – изумился он, - может даже вы и за нас шепнёте своему наставнику доброе словечко?

Под «нами», он явно подразумевал себя.

- Разумеется, - не стал я его разочаровывать, - как может быть иначе.

- Я всегда знал брат Иньиго, что мы сможем быть друзьями, - кивнул он и полностью довольный, откланялся, сказав, что идёт к королю, чтобы сообщить и ему тоже прекрасную новость о смерти его врага.

Когда он ушёл, инквизиторы внимательно посмотрели на меня.

- Если про кого и скажу хорошее слово, то только про вашу работу, - спокойно сказал я, видя, что они явно ждут от меня какого-то комментария, - вы единственные, кто этого достоин.

Все четверо мне улыбнулись, и мы вернулись к нашим делам, не сказав про произошедшее событие больше ни слова.

Глава 3

15 апреля 1455 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство

Sermo Generalis была назначена на воскресное утро не просто так. Поскольку это был праздник веры, то нужно было собрать больше народу, а в нерабочий день это было сделать проще, так что как мне объяснили инквизиторы всегда для него выбирался праздничный день, но не совпадавший с церковным, чтобы их не мешать между собой. Для меня это было впервые, так что я больше участвовал на нём как наблюдатель, хотя конечно стоял вместе со всеми инквизиторами вместе.

На центральной площади возле центрального собора Святого Януария воздвигли заранее два деревянных помоста и когда мы прибыли к собору, народу там было не протолкнуться. Первыми к самому большому помосту направились герольды в сопровождении вооружённой городской стражи, затем мы, вместе с местными епископами и священнослужителями, а последним прибыл сам король с большой свитой. Все стали занимать положенные им места на этом помосте. На другой же понуро взбирались еретики, которые должны были выслушать приговор папской инквизиции, каждому свой.

Церемония открытия началась службой, которую проводил отец Иаков. Он рассказал о главном принципе веры, упомянул извращённую натуру ереси вообще и тех еретиков, которые предстали сегодня перед нами, в частности. Закончил он эту службу словами предостережения и проповедью о силе веры и необходимости служить нашему господу.

Следом за ним отец Стефан зачитал слова о папской индульгенции на сорок дней, которая была гарантирована всем присутствующим. Народ принял эти слова восторженно, многие как я видел, даже плакали от радости.

Когда он закончил, вперёд вышел архиепископ Ринальдо, огласивший об акте веры – собственно говоря по этому аутодафе так и называлось – со стороны короля, дворян, судебных приставов, магистратов и других официальных светских лиц. Они все поднялись на ноги и положив руку на сердце поклялись в верности церкви и вере, а также дали клятву преследовать еретиков и оказывать всевозможную поддержку миссии папской инквизиции сейчас и впредь. Эту церемонию архиепископ завершил быстро, объявив анафему всем, кто стремился противостоять инквизиции.

Ну и наконец настал последний акт сегодняшнего праздника - наказание еретиков, которые под взглядами народа всего города ждали своей участи всё это время. Многие из них плакали, в основном девушки и женщины, но большая часть лишь хмуро смотрела в помост перед собой. Поскольку каждый из них знал о предстоящих наказаниях и епитимьях для себя, то особых истерик у них по этому поводу не было, не считая конечно тех, кто находился закованный в кандалы и потерял всё своё имущество или был лишён дворянского титула.

Первым для этого действия вышел в этот раз отец Стефан и объявил о помиловании и смягчении некоторых приговоров. Он своим решением выпустил из тюрьмы пятьдесят семь человек и освободил тридцать от наказания в виде ношения крестов. Что было встречено многими радостно и народ остался доволен его милостью.

Вслед за ним, к помосту с еретиками вышел отец Иаков и они по очереди, один за одним, начали признаваться инквизитору в своих прегрешениях и высказывали желание воссоединиться с церковью. Для этого они вставали по очереди на колени и положив руки на Евангелие, произносили слова покаяния и клятву об отступничестве от ереси.

Поскольку он начал с самых простых прегрешений, я заскучал, ведь каждого из них я помнил по допросам.

- Синьор Иньиго, - к нам с Бернардом, у которого я был за спиной, подошёл знакомый мне дворянин.

- Граф Латаса, какая честь видеть вас, - склонил я голову перед человеком, который однажды нёс меня на руках к королю, - чем я могу вам помочь?

- Его высочество хочет вас видеть синьор Иньиго, - улыбнулся он мне и немного смущённо продолжил, - если вы не против моих рук, то он бы хотел поговорить тет-а-тет.

- Я был вам благодарен прошлый раз за помощь, почему я должен отказываться от неё сейчас? Конечно, если вам будет нетрудно, я согласен.

- Вы пушинка синьор Иньиго, - он аккуратно принял меня от Бернарда, - моему младшему сыну сейчас два года, но весит он точно больше вас.

- Надеюсь он вырастит таким же большим и сильным, как его отец, - улыбнулся я, и граф поблагодарив меня, понёс к местам, которые были лучше обставлены и покрыты тканью, а над местом короля и вовсе даже имелся небольшой навес. К моему удивлению, а ещё большему дворян, которые его окружали, Альфонсо попросил всех отойти от нас, кроме советников и граф опустил меня прямо рядом с ним, на соседнее с троном место.

- Доброе утро Ваше высочество, - поприветствовал я Альфонсо.

- Да, сегодня, пожалуй, оно такое и есть, - кивнул он, доставая свиток и показывая его мне.

- Здесь доля Святого престола в виде векселя в банк Медичи на триста тысяч флоринов, - тихо сказал он, помахивая им, - всё, что мне удалось собрать за такой короткий срок с продажи имений и титулов, выявленных инквизицией еретиков. Он выписан на Святой престол, а конкретно на нового папу, поручителем вписан ты. Кстати, поздравляю тебя, мне сказали, что это твой наставник, так что думаю тебя ждёт теперь блестящая духовная карьера. Возможно, когда мы встретимся с тобой в следующий раз, ты будешь уже кардиналом.

- Возможно Ваше высочество, - пожал я плечами, поскольку сам в этом не был так уверен.

Я протянул руку к векселю, но он отклонил документ в сторону, а я недоумённо на него посмотрел.

- Или же, - тут Альфонсо советники подали два свитка, и он показал их мне, - второй вариант. Пятьдесят тысяч флоринов для Святого престола, как они этого и хотели, пятьдесят тысяч для тебя лично, а остальное я оставлю себе, отправив при этом благодарственное письмо папе за работу трибунала в моём городе и тебя лично.

Его поступок меня откровенно удивил, я сам последними ночами мучался, думая, как присвоить себе деньги, предназначавшиеся для папы, ведь было ясно, что мне с них ничего не достанется, поскольку я просто не смогу приехать с меньшей суммой, чем мне даст король. Одно дело продажа индульгенций, где я неплохо наварился, другое же откровенное воровство, на котором меня было легко поймать. И когда я уже смирился с тем, что придётся деньги, отданные мне королём передать папе, от него последовало такое щедрое предложение. Пятьдесят тысяч флоринов – просто какая охрененная куча денег. Немыслимая и невозможная для любого, кроме самых богатых людей мира.

- Сколько людей знает о втором варианте Ваше высочество? – поинтересовался я у него.

Альфонсо рассмеялся и показал документами на нас пятерых.

- Ваших советников в принципе можно и отравить, - задумался я вслух, но увидев разом побледневшие лица дворян, тут же поправился, - это шутка сеньоры! Я просто пошутил!

- С вашей репутацией синьор Иньиго, которую вы создали себе в нашем городе, лучше не шутить о таком, - спокойно попросил меня король, на что я лишь кивнул, - ну так что?

- Мне нужно будет оплатить работу многих людей, кто помогал нам в расследовании, - честно сказал я, - инквизиторы, священники, монахини, префекты, палачи, стражники, писцы. Я хочу всем выплатить премии за их хорошую работу.

- Хотите поспорить с моим прозвищем «Великодушный»? – удивился Альфонсо, - чтобы вас прозвали «Щедрым»?

- Ну, после «демона несчастья», я согласен и на «Щедрого», - хмыкнул я, - но нет, мне безразлично мнение людей в отношении меня, но мне нужно будет оплатить работу тех, кто этого достоин. Так что моё предложение такое: пятьдесят тысяч папе, сто тысяч мне и сто пятьдесят тысяч вам, а учитывая, что примерно половину из своей доли, я раздам людям в качестве премий и деньги останутся в городе, вернувшись вскоре к вам в виде налогов, это будет просто отличная сделка для нас обоих.

- Ты готов потратить столь многое? – король посмотрел на меня другим взглядом.

- Не хочу прослыть «Неблагодарным» Ваше высочество, - я пожал плечами, - к тому же только один бог знает, может мне когда-то придётся побывать в вашем чудесном городе ещё раз. Я бы хотел, чтобы здесь остались люди, которые будут мне благодарны за прошлый приезд, а не только те, кто запомнил меня с плохой стороны.

- Это весьма разумно, - согласился король, - если ты и правда раздашь половину всем, кто участвовал, я не против этой сделки.

Он повернулся к своим советникам.

- Переделайте векселя, как сказал этот молодой человек, и привезите их сюда как можно быстрее.

- Слушаюсь Ваше высочество, - поклонился один из них и забрав те свитки, которые он держал в руках, быстро направился к секретарям, которые стояли неподалёку.

Пока мы ждали, я решил попросить совета от короля, который явно лучше разбирался в местной кухне, чем я.

- Ваше высочество, если вы не против, то у меня есть к вам личная просьба, - повернулся я к нему всем телом, поскольку шея у меня как таковая отсутствовала из-за горба.

- Какая? – удивился он, тоже поворачиваясь ко мне.

- Мне нужен совет от короля с прозвищем «Великодушный», - спокойно попросил я, чем ещё больше изумил его.

- Ну он перед тобой, так что говори, - хмыкнул Альфонсо.

- Помогите мне Ваше высочество разрешить проблему, которая меня мучает вот уже множество дней, - я достал свиток с подписью Франчески де Орена и написанными там её показаниями, но уже одним из писцов под мою диктовку.

Альфонсо взял свиток, стал читать и по мере прочтения его лицо становилось всё суровее и суровее.

- Я дал слово маркизу, что назову одно имя в день своего отъезда из Неаполя, - дополнил я то, что содержалось в свитке, - и я намерен сдержать его.

Альфонсо протянул свиток двум оставшимся советникам и те стали читать, и их лица по мере прочтения становились тоже не очень довольными.

- Ринальдо дорог мне, он свой, выполняет мою волю, - король вернул свой взгляд на меня, - новый архиепископ может и не быть таким же покорным. Маркизу же я обязан, ты видел сам, что я вычеркнул его имя из тех списков.

- Именно поэтому я и решил просить совета у Его высочества Альфонсо V Великодушного, - я прямо посмотрел на короля, - я ещё не настолько опытен, чтобы принимать подобные решения, не зная всех его последствий.

- Что говорит о тебе, не только как об пусть невероятно умном, но капризном маленьком человеке, которым я считал тебя до сегодняшнего дня, но и как о возможно хорошем сеньоре для своих вассалов, - неожиданно признался мне король, удивив меня.

- Так каков же будет ваш совет, Ваше высочество? – поинтересовался я у него.

- Ринальдо мой, так что я в том числе несу ответственность за его поступки, - задумался он, затем повернулся к советникам, - позовите ко мне маркиза де Орена, я видел его герб где-то рядом с помостом.

С поклоном один из советников тут же исчез, но вскоре он вернулся уже со знакомым мне взрослым мужчиной. Увидев нас, сидящих рядом, он сильно удивился, но низко поклонился королю, а мне лишь кивнул головой, показывая, что узнал и приветствует.

- Ваше высочество, вы искали меня? – поинтересовался он у Альфонсо.

- Да, маркиз, - король кивнул и показал жестом, что он может встать ровно, - я поинтересовался у синьора Мендосы отчего он грустен в сегодняшний праздник и он был довольно откровенен со мной, поделившись тем, что очень переживает за судьбу вашей дочери.

- Это делает ему честь, а меня его неоплатным должником, - склонил голову маркиз.

- Судьбы всех моих подданных для меня важны, особенно ваша маркиз, я никогда не забуду ту помощь, которую оказал мне ваш отец и ваша семья при захвате Неаполитанского королевства.

- Для нас честь служить вам Ваше высочество, - поклонился королю маркиз.

- Благодарю, - кивнул Альфонсо, - поэтому могу я попросить вас об одолжении?

- Каком Ваше высочество? – удивился дворянин.

- Думаю, на самом деле их будет два, - задумчиво произнёс король, - вы ведь не будете против, если я лично найду достойного мужа для вашей дочери и позабочусь о том, чтобы она была в этом браке счастливой?

Глаза маркиза широко открылись, он снова низко поклонился.

- Мы нашли ей достойного кандидата Ваше высочество, но я конечно же отменю эту свадьбу, поскольку для меня будет честью, если это сделаете вы, - ответил он, - ни один отец не был бы более счастлив, если бы его король предложил подобное.

- Тогда решено, о судьбе малышки Франчески позабочусь лично я, - кивнул довольно Альфонсо, - ну и второе, вы ведь не будете против, если синьор Мендоса скажет имя этого негодяя не вам, а мне и я лично его накажу.

- Но тогда я не узнаю его имя? – уточнил маркиз.

- Так как накажу его я, вы не сможете маркиз, - хмуро покачал головой король, - но мне бы не хотелось, чтобы из-за этого человека в моём королевстве разгорелась кровная месть. Я несу ответственность за происходящее в своём королевстве и я покараю всех, кто нарушает его спокойствие.

Он сказал это таким голосом и тоном, что холод пронёсся у меня по спине и заставил вздрогнуть. Видя, что подобный эффект от его слов настиг не только меня, поскольку маркиз тоже вздрогнул, то его ответ не стал для меня неожиданным.

- Ваше высочество, я не колеблясь ни минуты вручаю вам свою честь, поскольку знаю, что никто не обойдётся с ней так же деликатно и справедливо, как вы. Даю вам в этом слово дворянина.

- Благодарю вас маркиз, - кивнул Альфонсо, - тогда я завтра же пришлю вам кого-то из своих советников обговорить всё.

- Конечно Ваше высочество, как пожелаете, - поклонился тот и поняв, что аудиенция окончена, поклонился королю и коротко кивнул мне.

- Ты доволен? – когда он ушёл, король повернулся ко мне.

- Нет Ваше высочество, пока не узнаю, что это будет за наказание, - покачал я головой, а когда он удивлённо на меня посмотрел, я со вздохом уточнил.

- Я же должен знать, как мне поступать в подобном случае самому.

- Ты хочешь стать королём? – хмыкнул Альфонсо.

- Ваше высочество, - я вспомнил свой недавний разговор с отцом Иаковым, - для меня откровением недавно стало то, что нужно учиться даже тому, чтобы быть просто хорошим человеком.

Король изумлённо на меня посмотрел, но ответил на первый вопрос.

- Вызову его на конюшню, запрусь там с ним вдвоём и буду пороть кнутом до тех пор, пока у него кожа не слезет со спины, - ровно и спокойно сказал он, и я моментально поверил, что так оно и будет, - кругом куча доступных женщин и мне не хватало ещё, чтобы он залезал на тех, на кого ему нельзя даже смотреть.

- Об этом наказании будут слухи, но никто не станет свидетелем его унижения, - задумчиво проговорил я, покивав головой, - благодарю вас Ваше высочество, вы полностью удовлетворили мою просьбу.

- Но это была не твоя просьба, - он внимательно на меня посмотрел, - ты помог мне с проблемой, которая вызвала бы ещё большие проблемы. Так что я готов выслушать действительно твою личную просьбу.

Я пожал плечами, с этого города я вынес всё, что только можно было, просить короля о ещё одной милости было явным перебором.

- Вы обещали написать письмо папе, о моём беспристрастном и честном труде на ниве проведения расследование инквизиции, - ответил я, - упомяните ещё в этом письме ваше приятное впечатление от отца Иакова и ещё трёх ваших инквизиторов, а также безмерной помощи двух настоятелей монастырей и архиепископа Неапольского, которые своей бескорыстной помощью позволили осуществиться этому расследования в кратчайшие сроки.

Альфонсо V задумчиво на меня посмотрел.

- Если его участие упомянешь и ты в своём отчёте, то Ринальдо может стать кардиналом Неаполя при новом папе, с которым я и без того в хороших отношениях, что для меня будет отличным подсобьём регулирования работы церкви моего королевства.

- Ну и нелишним будет к вашему письму об этом добавить ещё десять тысяч золотых, - заметил я, - чтобы до папы ваша просьба дошла как можно быстрее.

- Кардинальские звания нынче столь дёшевы? – удивился король.

- Если заплачу я эти десять тысяч, то мне его не присвоят, а если вы, Ваше высочество, у которого Альфонсо де Борджиа был секретарём и помощником, а главное вам он обязан своей кардинальской мантией, то думаю вопрос о красной шапочке для вашего протеже будет решён на ближайшей консистории единогласно, - пожал я плечами, поскольку вольно невольно был в курсе внутренней политики царившей в Папском дворце.

К нашему разговору присоединился его вернувшийся советник, который с поклоном передал королю три свитка, тот прочитал, кивнул и показал их мне. Я, убедившись в правильных суммах, взял свой вексель и взмахом руки привлёк внимание стоящего неподалёку знакомого префекта, чтобы не напрягать советника короля ещё больше. Тот заметил мой жест и подошёл ближе, низко поклонившись королю и нисколько не удивившись тому, что я сижу рядом с ним.

- Сеньор Амандо, могу я попросить вас об одолжении, доставить меня к моим людям, - обратился я к нему, - а то мне уже совестно из-за собственной немощи, просить графа Латаса быть моей нянькой.

- Ваше высочество, - префект повернулся к королю, - вы разрешите?

- Конечно префект, - тот не знал его, но видел его одежду и пояс с шёлковым шнуром, показывающим его должность, - мы будем благодарны вам за помощь.

Когда сеньор Амандо аккуратно поднял меня на руки, я вспомнив о ещё одной вещи, достал из-за пазухи бумагу, подписанную королём и дающую мне право распоряжаться от его имени на время проведения расследования.

- Возвращаю, как и обещал Ваше высочество, - вручил я её советнику короля и тот кивнул, показав, что оценил мою честность.

Префект ещё раз со мной на руках поклонился королю и понёс к инквизиторам, заканчивающим церемонию вынесения эпитимий еретикам.

- Нисколько не удивлён синьор Иньиго, увидев вас сегодня рядом с Его высочеством, - когда мы отошли дальше от короля, заметил мне префект.

- Я не только ради помощи мне позвал вас сеньор Амандо, - я посмотрел на него, чувствуя, что он старается не сжимать меня слишком уж сильно, но и боится уронить, - я хотел попросить вас составить списки всех людей, кто участвовал в расследовании со стороны магистрата.

- Всех? – удивился он, - зачем синьор Иньиго?

- Расследование окончено и скоро мы с отцом Иаковым покинем город, - спокойно объяснил я, - напоследок мне бы хотелось отблагодарить всех за работу в том количестве, в каком мы с вами обсудим, когда вы принесёте мне эти списки.

Если он и удивился, то вида не подал, лишь поинтересовался.

- Себя в него включать, синьор Иньиго?

- Ваше имя сеньор Амандо, - хмыкнул я, - должно стоять там самым первым.

Он улыбнулся.

- Сколько у меня есть времени на это?

- Чем быстрее, тем лучше, сеньор Амандо, моя работа у вас окончена, так что не хотелось бы задерживаться здесь более необходимого.

- Я понял синьор Иньиго и постараюсь вас не задерживать, - кивнул он и донёс меня до Бернарда, который поклонился и поблагодарил префекта за то, что он вернул меня ему.

- Ещё раз благодарю вас сеньор Амандо, - поблагодарил я чиновника, - и жду у себя в гостях.

- Буду как можно скорее синьор Иньиго, - он склонил голову и пошёл к своим людям.

- Куда? – поинтересовался у меня швейцарец.

- В банк Бернард, нужно проверить один вексель.

В филиале банка Медичи меня встретили, только что не поцеловав при этом в зад. Директор филиала лично встретил, привёл в свой кабинет и рассыпался в тысячи комплементах, заверив меня, что, разумеется, я могу по полученному векселю от Его высочества Альфонсо V, получать небольшие суммы денег, но от сумм в пять тысяч нужно уведомлять банк за месяц. Ещё большие суммы требовали большего времени для сборов.

- Сколько могу я снять через неделю? – поинтересовался я, - мне нужно оплатить работу магистрата и префектов.

Директор филиала задумался и ответил.

- Если вы дадите мне две недели синьор Иньиго, то я смогу собрать для вас тридцать тысяч флоринов.

- У вас неделя, - заметил я, поднимая руку и показывая, что спорить с ним не намерен, - деньги мне нужны не для собственных нужд, а для оплаты работы префектов, судей, городской стражи и палачей, или мне сказать этим весьма достойным людям, что банк Медичи не может найти для них денег?

Тут директор побледнел и весьма красноречиво заверил меня, что нет, конечно же недели будет ему достаточно для поиска денег. На том мы с ним и расстались.

Глава 4

Если с большой суммой наличных всегда были проблемы, то с векселями нет. Так что собрав за столом в своей келье четырёх инквизиторов, я молча раздал каждому по векселю на пять тысяч флоринов. Было ли мне жаль этих денег? Безусловно. И если в самом начале, когда я только услышал от короля сумму, которая перепадёт мне, жадность захлестнула меня с такой силой, что я не хотел делиться вообще ни с кем, то сделав несколько глубоких вдохов, я снова вспомнил разговор с отцом Иаковым и сжав собственную жадность в тиски воли, решил премировать всех, кто мне помогал, а самым главным людям, которые проводили расследование, выдать действительно достойную награду. Так что теперь видя их разом побледневшие лица, когда они увидели суммы в векселях, я лишь хмыкнул.

- Это огромные деньги брат Иньиго, - на меня первым поднял взгляд брат Стефан, оторвавшись от цифр, которые были прописаны в векселе.

- Мы все хорошо поработали для этого, - я перевёл взгляд на молчаливого отца Иакова, - кое-кому пришлось ради этого переступить через собственные взгляды.

- Во сколько тебе обошёлся ремонт монастыря, - тот почувствовав на себе мой взгляд, также посмотрел на меня.

- Если вы посмотрите векселя других братьев отец Иаков, - я показал на его документ, - то увидите, что ваша сумма там меньше ровно на семьсот тридцать восемь флоринов.

- Настоятель подходил ко мне сегодня, - кивнул он, - Джакопо остаётся в монастыре и станет монахом. После закончившегося ремонта появилось ещё двадцать новых келий, так что я могу сам выбрать тех бездомных детей, которые могут занять эти места.

- Вы уже нашли кандидатов брат? – посмотрел на него отец Стефан.

- Это к сожалению не заняло много времени, - вздохнул тот, - порт полон бездомных мальчиков и девочек, умирающих от голода.

- Тогда на оставшиеся деньги можете организовать приют, - предложил я, - но для этого вам придётся остаться здесь, вряд ли бы я доверил тут кому-то распоряжаться подобной кучей золота.

Отец Иаков задумчиво посмотрел на меня, и протянул мне свой вексель.

- Могу я его пока оставить у тебя брат? – попросил он, - я не могу остаться в Неаполе, а твоё предложение весьма интересно, я смогу организовать этот приют в том месте, куда меня направит папа. Ты прав, деньги просто огромные, чтобы их доверить кому-то кроме тебя.

- На самом деле и мне не нужно, - улыбнулся я, - я тоже просто слабый человек.

Все до единого инквизиторы скептически на меня посмотрели, вгоняя меня в смущение.

- Вы братья, - обратился я к местным, - снова можете занять свои места при монастыре, документ, возвращающий финансирование неапольского филиала инквизиции короной, подписан королём Альфонсо и находится у архиепископа.

- Мы благодарны тебе брат за помощь в этом, - все трое склонили головы.

- По договорённости с королём, порт и город открывается завтра, - добавил я, - так что лично мне осталось в городе всего одно дело, и мы можем отбывать с отцом Иаковым обратно.

- Да, сегодня прибыл гонец из Рима, - кивнул он, - привезя письмо раскаяния от Лоренцо Валла, так что архиепископ Ринальдо также не имеет к нам больше вопросов. Расследование и правда полностью завершено.

- Все опросные листы и журналы мы отправим в Рим, как и положено, - заверил его брат Стефан.

- Нисколько в этом не сомневаюсь брат, - поклонился отец Иаков второму инквизитору.

- Тогда предлагаю пройти в столовую, - показал я пальцем в направлении нового помещения, которое настоятель монастыря попросил меня устроить по принципу того, что работало у нас во время расследования.

- Идём братья, - поднялся отец Стефан перекрестившись и мы последовали его примеру. Только меня взял к себе на руки отец Иаков, показав Бернарду, что сам меня донесёт до места.

Я удивлённо посмотрел на него, когда он понёс меня по коридорам монастыря, погружающегося в сумерки заходящего солнца. Последние лучи гасли в пустых проёмах окон, там где ещё не успели поставить ставни или стеклянные рамы.

- Что случилось брат? – поинтересовался я.

- Переживаю за тебя Иньиго, - он посмотрел на меня, - я знаю, как много жалоб ушло отсюда в Рим и все в основном о тебе и твоём вызывающе неправильном поведении.

Я хмыкнул.

- У меня почему-то есть твёрдая уверенность, что один документ с пятьюдесятью тысячами флоринов защитит меня от этих нападок, - объяснил я ему своё спокойствие, - ну или Рим в конец меня разочарует.

Против его воли, на отце монаха появилась слабая улыбка.

- Я знаю ты писал каждую неделю отчёты кардиналам Орсини, Торквемада и нынешнему папе, когда он ещё был Альфонсо де Борджиа, - не спросил, но просто указал он реальный факт.

Я кивнул.

- Без подробностей естественно, только ход расследования и суммы заработка золота, - подтвердил я.

- Перед тем как я вручу папе свой отчёт, я хотел спросить тебя, не хотел бы ты его увидеть? – он явно с большой осторожностью у меня это спросил.

- Нет, зачем? – удивился я, - я знаю вас и доверяю вашим суждениям.

- Мне бы твою уверенность, - вздохнул он, - в нём есть и нелестные мои отзывы о тебе и твоих методах продажи индульгенций.

- Зачем вы тогда предлагаете мне его прочитать? – удивился я.

- Если ты попросишь меня, я готов убрать эти пункты из своего отчёта, наступив на горло своей совести, - тихо сказал он.

- Я и так потребовал от вас многого отец Иаков, заставив включить в список еретиков тех, кто там не должен был быть, - я внимательно посмотрел на старика, который явно разрывался между чувством ответственности и чувством привязанности ко мне, - просить у вас больше было бы неправильно. Так что пищите в своём отчёте всё, что считаете правильным отец Иаков.

- Ты тоже можешь написать обо мне правду, - мои слова его явно немного успокоили.

- Я уже отправил свой отчёт брат, - отмахнулся я, - и конечно же я на его страницах вылил всё про вас, что во мне накопилось. Так что не смущайтесь, мы с вами будем в расчёте.

Ему сразу полегчало, он повеселел и до столовой мы дошли молча. Зачем я ему соврал? Ведь я о нём написал в отчёте только хорошее и в таких возвышенных тонах, что не понять, что он просто святой в теле человека было нельзя.

Всё просто, я не думал, что я надолго задержусь в Риме, поскольку отец явно хотел и неоднократно намекал, что я вскоре вернусь домой. Так что какая награда не ждала бы меня в Риме, это не сильно отдалит мой отъезд оттуда, как бы я этого не хотел.

К тому же я никому не собирался говорить, сколько у меня теперь денег, а хотел прикидываться до конца о том, что я завишу от семьи и их средств. Чем меньше людей будут знать, что я богат, тем большее будет моё маленькое, уродливое тело в сохранности до тех пор, пока я не подрасту достаточно, чтобы заявить о своей самостоятельности.

***

- Кардинал Тревизано прочитайте нам пожалуйста письмо от Его высочества Альфонсо V, - попросил уставший Каликст III, которого поставили просто перед фактом, что его выбрали как независимую фигуру, да к тому же достаточно старого для того, чтобы оставаться папой долгое время. Такие новости не могли улучшить его настроение, но отказаться он просто не мог. Грандиозные планы по улучшению мира, сразу зароились в его голове, так что готовность надеть тиару на свою голову у него сформировалась мгновенно, и он дал положительный ответ на выбор кардиналов. Вот поэтому сейчас он и разбирал дела, доставшиеся ему от прошлого папы, к тому же они напрямую касались человека, которого он хорошо знал, его давнего знакомого и покровителя - короля Арагона.

Камерленго достал пришедшее письмо и зачитал его полностью, стараясь при этом, чтобы собственное удивление не передалось в его интонациях. На его и всеобщее удивление король Арагона, Сицилии и Неаполитанского королевства весьма лестно отозвался о работе трибунала инквизиции в его городе, поблагодарил за то, что прислали лучших, отметив поимённо восьмерых, кто по его мнению приложил больше всего сил в работе и первым в его списке был Иньиго де Мендоса, вторым брат Иаков, который по старшинству и опыту по идее должен был стоять там первым.

- Его высочество также просит нового папу не идти путём Николая V, - продолжил читать камерленго, - и надеется продолжить со Святым престолом крепкие и дружественные отношения, которые были между ними ранее, основанные только на взаимном уважении и вере в Господа.

- На этом всё Святой отец, - закончил чтение кардинал.

- Я удивлён, - Каликст III задумчиво посмотрел на огромную стопку жалоб и гневных писем от священнослужителей и дворян Неаполя, которые завалили канцелярию Святого престола о вопиющем нарушении всех церковных правил, которые совершил всего один человек, при этом же они весьма мирно отзывались о брате Иакове из Мерке, который и проводил расследование, а также выносил наказания для еретиков. Обычно на главного инквизитора и был направлен гнев тех, кого эти наказания коснулись, но видимо не в этот раз.

- Мы все удивлены Ваше святейшество, - заметил кардинал Орсини, - все жалуются вовсе не на отца Иакова, как это обычно и бывает из-за его строгого, но признаем все, справедливого подхода к делу.

- Какое именно Николай V давал поручение этим двоим? – поинтересовался Каликст III.

- Официально, провести расследование в Неаполе, Святейший отец, - ответил камерленго за всех, - неофициально, наказать короля за строптивость, закрытие филиала инквизиции, а также изыскать с города средства в размере пятидесяти тысяч флоринов на борьбу с османами.

- А-а-а, теперь понятны эти жалобы на беспринципные продажи индульгенций и даже угрозы жизни для тех, кто не хотел по своей воли их покупать, - понял Каликст III причину массовых жалоб на своего протеже, - и каков результат?

- По отчётам самого Иньиго, который их присылал нам с постоянством, достойным для всех других наших посланцев, - заметил кардинал Тревизано, - он выполнил всё, что ему поручили: филиал инквизиции в Неаполитанском королевстве восстановлен, король Альфонсо его по-прежнему финансирует, расследование проведено, задокументировано и главное, он везёт с собой обратно вексель на пятьдесят тысяч флоринов.

Кардиналы на курии стали переглядываться и шептаться. Это были огромные, немыслимые деньги для любого правителя, не то, чтобы одного человека!

- Вчера я читал письмо от архиепископа Ринальдо, - задумчиво сказал Каликст III, нарушая шепотки в зале, - того, кого упомянул король в помощи нам. Судя по всему, это достойный человек и мы можем рассмотреть его кандидатуру на сан кардинала.

Камерленго, которому вместе с этим же письмом папа вручил вексель на десять тысяч флорентийских флоринов с наказом перевести их на счёт самого Каликста III в римском филиале банка Медичи, тут же быстро добавил.

- Я лично знаю архиепископа Ринальдо, Святейший отец, лучшей кандидатуры нам просто не сыскать для этого.

- Согласен, - покивал головой Каликст III, - и он тоже в весьма возвышенных тонах отзывался об Иньиго де Мендоса, немного только попеняв на его излишнюю жестокость в ведении дел.

- Его, а не инквизиторов, которые допрашивали людей под пытками? – со своего места раздался удивлённый голос одного из французских кардиналов.

- Прошу отметить ваши преосвященства, Святейший отец, - со своего места заметил и кардинал Орсини, - никто даже вскользь не упомянул про его возраст или уродство. Только деловые качества и железную хватку.

- Мы об этом и сами прекрасно знали кардинал, когда отправляли его в Неаполь, - хмыкнул кардинал Тревизано.

- Мы его знаем давно, а это всё же посторонние люди, - кардинал Орсини был страшно доволен, что предложенный им для этой миссии заместитель прекрасно справился с заданием, а жалобы людей на его недостойное звания священника поведение? Ха, да кого они волновали. Вся эта встреча сейчас проходила только потому, что в этот раз жалоб было ну слишком уж много на действия Мендосы, который, не стесняясь ничего и никого, массово продавал и даже заставлял покупать индульгенции.

- Предлагаю отложить этот вопрос до возвращения брата Иакова, - заметил кардинал Тревизано, - всё же я хотел бы услышать ответ на этот вопрос от человека, который был там рядом с Иньиго.

- Вы как всегда мудры кардинал, - Каликст III, согласно кивнул, - отложим этот вопрос до их возвращения, а пока…

Тут он повернулся к камерленго.

- Прошу вас составить смету на военную кампанию по отбитию у османов островов в Эгейском море. Имея пятьдесят тысяч флоринов, я думаю мы уже можем начинать приготовление к ней. Остальные деньги соберём под моей буллой о Крестовом походе.

- Слушаюсь Ваше святейшество, - поклонился кардинал Тревизано, - я лично этим займусь.

- Благодарю вас Лудовико, а теперь мне нужно отдохнуть, - распорядился Каликст III, которого бесконечные заседания курии и различных конгрегаций сильно утомляли.

Кардиналы поднялись со своих мест и кланяясь папе, пошли на выход.

- Поздравляю Латино, - кардинал Орсини выходил бок о бок с камерленго, и он же тихо с ним заговорил, - вы приобрели себе отличного заместителя.

- Мой опыт и прозорливость позволили заметить этот алмаз, - с улыбкой кивнул Орсини, - так что для меня нет ничего удивительного.

- Исполнительность, ум и твёрдая воля - лучшие качества для прекрасного проводника воли Святого престола, - согласился с ним кардинал Тревизано, - может быть уступите его мне? Мне недостаёт хорошего организатора для бесконечных встреч и банкетов, которые устраивает новый папа, а ведь впереди ещё его коронация.

- Она уже назначена? – поинтересовался кардинал Орсини.

- Да, на двадцатое число, - кивнул кардинал Тревизано.

- Боюсь они не успеют вернутся к этому сроку, - отрицательно покачал головой Орсини, хотя был доволен, что мог отказать камерленго, без особого ущерба для себя.

- Жаль, - разочарованно вздохнул тот, поняв, что Орсини не собирается делиться таким ценным кадром.

- До встречи ваше преосвященство, - склонил голову кардинал Орсини и поспешил свернуть в другую сторону, пока настойчивость камерленго не заставила бы его сказать более грубые слова.

Глава 5

- Что вас тревожит Святой отец? - со времени избрания друга папой, кардинал Торквемада обращался к нему только по правилам, никакого панибратства по отношению к наместнику бога на земле он не мог допустить ни сам, ни от кого бы то ни было. Даже когда они были только вдвоём.

- Иньиго, он меня начал тревожить Хуан, - ответил Каликст III, - ты читал и жалобы, и отчёты, мне начинает беспокоить то, кем он вырастет.

- С его внешностью и той злобой, которую на него обрушивают из-за этого люди вокруг, нет ничего удивительного в том, что его сердце очерствело. Я рассказывал вам Святейший отец, каким забрал я его из родного дома, - пожал плечами Торквемада, - к тому же, не было бы приказа выжать с Неаполя пятьдесят тысяч флоринов, ничего бы не было, он просто качественно сделал бы свою работу в рамках расследования. Так что кто виноват в том, что меч поразил врага? Само оружие или же рука, которая его направляла?

- Конечно рука, Хуан, ты сам это прекрасно знаешь, - покачал головой Каликст III, - но всё же, я теперь не хочу, чтобы он взрослел такими стремительными темпами, да ещё на подобных заданиях.

- Вы не наградите его Святейший отец? – удивился кардинал Торквемада.

- Награда будет, тем, чем он давно хотел – доступ в папскую библиотеку, - кивнул Каликст III, - но у него не будет новых должностей или новых миссий, я считаю, ему нужно немного подрасти и набраться терпения, иначе мы можем вместо талантливого ученика и хорошего человека, получить в итоге жестокого монстра в сутане.

- Я выполню всё, что вы пожелаете Ваше святейшество, - с небольшим разочарованием в голосе ответил Торквемада, который был удивлён, как внезапно друг изменил их общие намерения вести Иньиго по пути становления главой ордена доминиканцев. Причём ранее Альфонсо свои сомнения не озвучивал, а только сейчас, когда стал папой.

- Я помню, о чём мы говорили Хуан, - Каликст III посмотрел на явно разочарованного друга, - но после случившегося, я думаю его нужно научить терпению и смирению.

- Другой вопрос, насколько он будет к этому готов Святейший отец, - выразил терзавшие его сомнения Торквемада, - он может не понять вашего решения.

- Он и не будет знать наших сомнений, так что прошу оставить это втайне, между нами, - Каликст III внимательно посмотрел на друга, - к тому же у меня впереди важное дело – остановить турков, которые движутся к Белграду, так что просто поверь в моё решение.

- Я выполню всё, как вы скажете Святейший отец, - Торквемада поклонился, он всё же остался недоволен решением друга, но не спорить же ему с папой!

***

30 апреля 1455 A.D., Рим, Италия

Отец Иаков ехал со мной в одной повозке с самого выезда из Неаполя, а на мой удивлённый вопрос почему он поменял своё решение идти пешком, он смиренно заметил.

- Ты получил урок смирение Иньиго, я тороплюсь в Рим, так что незачем усложнять нам путь сверх меры.

И если бы ещё пару месяцев назад такой ответ заставил бы меня взорваться в негодовании, то сейчас я лишь пожал плечами. Нам так было проще, так что я был только рад, что он поменял своё решение.

За время поездки мы много разговаривали, поскольку больше было особо нечем заняться, и я ещё лучше узнал о нём и его жизни, поскольку рассказом о собственной можно было уложиться всего за час. Жизнь действительно его сильно потрепала, так что его выбор примкнуть к францисканскому ордену становился понятным. Мне было очень интересно послушать его рассказы о работе инквизитором, а также многочисленные примеры разбора ереси. Так что ещё лучше стал понимать решение кардинала Торквемады, пристроить меня в канцелярию папской инквизиции.

Но как бы я ни был доволен собеседником, проклятая дорога выматывала и убивала меня. Повозка трясла временами по плохим дорогам так, что приходилось останавливаться и отдыхать, благо что отец Иаков не был также теперь против и ночёвок там, где нас заставал закат. Если это была деревня, значит ночевали в доме старосты, если это был постоялый двор, то ночевали в нём, поскольку за постой нас всех платил я.

Передвигаясь таким способом, мы весьма быстро достигли Рима, много быстрее, чем прошлый раз прошли то же расстояние до Неаполя.

- Как поступим, прибыв в город? – поинтересовался у меня отец Иаков, когда впереди мы увидели долгожданные стены Вечного города.

- Я был бы счастлив, если бы вы остановились у меня в доме, - я перевёл взгляд с движущихся вместе с нами по дороге в город десятка крестьянских телег и повозок, на монаха, - смыли дорожную пыль, отдохнули и отправили запрос к папе на аудиенцию. Живя в одном доме нам будет проще отправиться в Апостольский дворец, если нас попросят прибыть немедленно.

- Хорошо брат, - неожиданно для меня согласился он, - думаю ты прав.

Я тяжело вздохнул, а он улыбнулся.

- Говори, я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать, - попросил он.

- Ваше бы смирение отец Иаков, да в нашу первую встречу, - вздохнул я ещё раз, признаваясь в своих мыслях, - но я не ропщу, что сделано, то сделано.

Он улыбнулся и перекрестившись, помолился за меня.

Наш отряд лишь один раз привлёк внимание людей - это были стражники на въезде, и то только потому, что нужно было заплатить пошлину, а так ни самой повозкой, ни небольшим отрядом охраны здесь нельзя было никого удивить. Из города и в город постоянно въезжали конные отряды, большие делегации, не говоря уже о торговых караванах, которые длинными вереницами сновали туда-сюда.

А вот сам Рим меня удивил, на улицах сновало слишком много вооружённых людей, чем это было обычно. Впрочем как и отрядов городской стражи. Где-то виднелись сгоревшие дома, а кое-где слышался лязг железа, когда вооружённое люди сцеплялись друг с дружкой. Видя всё это, наша охрана напряглась и достала сама мечи из-за ножен, готовая к нападению в любой момент.

- Что тут произошло? – удивился я, но пока некому было ответить на этот вопрос.

К счастью, на нас никто не напал, и мы всё ближе и ближе приближались к моему дому, по которому я определённо соскучился. Всё же налаженный быт в кругу своих слуг был намного лучше жизни в монастыре, хоть и окружённый заботой Алонсо и Бернарда.

Наконец показался знакомый дом. Алонсо не выдержал и пришпорив коня, поехал быстрее нас и когда мы добрались до ворот, где нас уже встречали слуги и сеньор Альваро, на лице которого сияла широкая улыбка.

- Сеньор Иньиго! Какая радость, что вы вернулись! – вскрикнул он, когда мы остановились и первым вышел Бернард, за время поездки раны которого практически зажили, и он вынес на руках меня, прямо к моему управляющему.

- Сеньор Альваро, эта радость взаимна, - улыбнулся я кастильскому управляющему, - Алонсо подтвердит вам, что не было и дня, чтобы я не вспоминал вас и наш дом, который стал нам временным прибежищем в Риме.

- Будут какие-то поручения сразу сеньор Иньиго? – спросил он меня.

- У нас будут гости, отец Иаков точно, - я повернулся к швейцарцу, - отдохнёшь у меня Бернард?

Тот с сожалением покачал головой.

- Вынужден отказаться от столь щедрого предложения синьор Иньиго. Мне нужно посмотреть, как идут дела в отряде и не было ли новых заказов за время моего отсутствия.

- Как хочешь, - ответил я, - но не забудь только о сделанном мной предложении.

- Конечно синьор Иньиго, - ответил он и простившись со мной, Алонсо и отцом Иаковым, направился к той вилле, которую он арендовал для штаб-квартиры своего отряда.

- Разрешите я сеньор Иньиго, - Альваро взял меня на руки и понёс в дом, давая слугам распоряжение по ходу.

- Письма из дома были сеньор Альваро? – поинтересовался я у него.

- Не только, - кивнул он, - вас дожидаются сообщения от ваших учителей, которые интересовались, когда вы вернётесь обратно.

- С дома что-то серьёзное было? – поинтересовался я, видя, что он замялся при первом вопросе.

- Его высочество Энрике IVначал войну с Гранадским эмиратом, - ответил он, - часть дворян в том числе и ваш род присоединились к этой войне, так что ваш отец ещё раз написал о том, чтобы вы не ждали от него денег ни в этом, ни в следующем году. Род не намерен оплачивать вашу шикарную жизнь в Риме.

На последнем предложении сеньор Альваро смутился, было видно, что он цитирует это письмо.

- Мы шикарно живём? – удивился я, посмотрев на дом, который явно требовал ремонта, на нескольких слуг и весьма скромную обстановку вокруг себя.

- Сеньор Иньиго, я честно писал ему и не раз, что ваши повседневные расходы невелики, - обречённо ответил мне управляющий, - но дон Диего ничего и знать об этом не хочет.

- А дедушка? – поинтересовался я, - ты писал ему?

- К сожалению, дон Иньиго не ответил мне ни разу сеньор Иньиго, - обречённо выдохнул он.

- Что произошло с Римом в моё отсутствие сеньор Альваро? – поинтересовался я о ситуации в городе, раз родственники похоже на меня окончательно забили, - я не узнаю его.

- Беспорядки сеньор Иньиго, - вздохнул управляющий, - на коронации нового папы Орсини сцепились с Колонна. Как я понял кого-то даже убили и захватили один из домов Колонна, так что в городе очень неспокойно сеньор Иньиго, если будете куда-то выезжать, берите с собой пожалуйста побольше людей.

- Спасибо за предупреждение, - поблагодарил его я, - что же касается денег, будем жить здесь до тех пор, пока у нас они не кончатся.

- Как прикажете сеньор, - грустно ответил мой управляющий.

Час слуги грели нам воду, после чего мы с отцом Иаковым наконец смогли помыться и отдохнуть. Причём я не дал ему напялить на себя грязную робу после мытья, а приказал её сначала постирать. Тут он не стал противиться и в выделенную ему комнату пошёл в нижней сорочке сеньора Альваро, которая была ему немного великовата. Я же, предупредив его о позднем обеде через два часа, на руках управляющего, который не отходил от меня ни на минуту, направился в свою комнату, занявшись вместе с ним разбором почты.

- Эх и Бартоло нет, писать ответы, - вздохнул я, - нужно будет искать себе нового секретаря.

- Молодой человек в Риме сеньор Иньиго, - внезапно огорошил меня Альваро новостью, - он приходил неделю назад, осведомлялся о вас, я ему сказал, что вы в отъезде, чем весьма сильно его расстроил.

- Что он здесь делает? – удивился я, - он должен же быть в институте Феррары.

- Не знаю сеньор Иньиго, я тогда был занят разгрузкой продуктов и не мог уделить ему много времени, - пожал плечами мой управляющий.

- Надо его найти, - обрадовался я тому, что не придётся искать никого нового, - вы знаете, где он жил до того, как переехал к нам?

Сеньор Альваро кивнул.

- Я отправлял гонцов в дом его родителей, так что да, знаю сеньор.

- Немедленно отправьте кого-то на его поиски, пусть приезжает ко мне, - попросил я.

К моему удивлению, посланный слуга вернулся ни с чем, поскольку выяснилось, что молодого человека выгнали из дома и где он проживает сейчас им не известно и не сильно хочется знать об этом.

- Алонсо, - поскольку мы обедали все вместе, за одним столом, то я обратился к своему второму управляющему, - после того как поедим, прошу тебя съезди к ним, узнай, где он может быть. Не может же парень жить на улице, скорее всего остановился у кого-то из друзей.

- Конечно сеньор Иньиго, - кивнул Алонсо, - я поищу его.

- Я отправил письмо в Папскую канцелярию, - уведомил меня отец Иаков, - будем ждать ответа оттуда.

- Думаю пятьдесят тысяч флоринов заставят их ответить немедленно, - хмыкнул я и оказался прав, уже через два часа прибыл ответ от камерленго лично, что папа будет готов нас принять завтра в одиннадцатью часов утра.

Практически одновременно с ответом от папы в дом вернулся Алонсо и весьма-таки грязный Бартоло, с осунувшимся лицом и громкими звуками из живота, говорившими о том, что он голоден.

- Синьор Иньиго! Я так рад, что вы вернулись! – увидев меня, Бартоло искренне этому обрадовался, - когда меня нашёл синьор Алонсо, я даже сначала не мог поверить, что вы меня ищете.

Я критически осмотрел на него самого, его порванную одежду и показал наверх.

- Слуги ещё не вылили воду, которая осталась после моего купания, она хоть и остыла, но вполне ещё нормальная. Иди вымойся и выкинь эту одежду.

- Но синьор Иньиго, другой у меня нет, - смутился он.

- Вы с сеньором Алонсо одной комплекции, он поделится с вами своей, - я повернулся к управляющему и тот кивнул.

- Позже купим тебе свою, - решил я.

- Но синьор Иньиго у меня нет денег, - тихо сказал парень.

- Сеньор Алонсо, вы где его нашли? – поинтересовался я у управляющего.

- Как раз таки под одним из мостов сеньор Иньиго, - Алонсо пожал плечами, - в компании других оборванцев, которые хотели снять с него остатки одежды и возможно избить при этом.

Я покачал головой.

- Позже расскажешь мне о своих злоключениях, а пока можешь занять ту же комнату, которую ты занимал раньше.

- Спасибо вам синьор Иньиго! – из глаз парня брызнули слёзы, - спасибо вам! Я всё отработаю! Обещаю вам!

- Разберёмся, - отмахнулся я от него, отдавая его снова в руки Алонсо.

Встретился я с Бартоло уже только вечером, когда он умытый, причёсанный и в одежде Алонсо, появился за ужином и рассказал свою весьма незатейливую историю. Оказалось, что его мама и кардинал, бастардом которого он был, запретили ему уезжать в Феррару, ослушавшись их и сам заработав нужную сумму он отправился в путь, встретив по пути веселую компанию студентов, к которым и присоединился, думая, что вместе путь будет гораздо безопаснее. Вот только подпоив Бартоло за ужином, они его ограбили и не оставив ничего из денег, бросили в придорожной таверне, где ему ещё пришлось месяц отрабатывать их постой, поскольку они ничего не заплатили хозяину.

Но нужно отдать парню должное, до Феррары он всё же добрался, поскольку до города оставалось недалеко, где и узнал, что писавшая ему нежные письма Лусия, уже давно вышла замуж за своего соседа-портного и писала Бартоло письма только с той целью, чтобы он продолжал высылать ей вместе со своими любовными посланиями ещё и векселя в банк Медичи. Его же появление в Ферраре стало для неё неприятным сюрпризом, как, впрочем, для её мужа и самого Бартоло. Итогом встречи этого любовного треугольника стала драка и городская стража, вмешавшаяся в неё, выкинула пылкого влюблённого за стены города с запретом больше в нём появляться.

- Мне ничего не оставалось, как вернуться обратно в Рим синьор Иньиго, - грустно закончил свой рассказ парень, - где и узнал, что родители, злые на меня, отправили меня без средств жить на улицу, чтобы я поумнел.

- А если бы тебя убили, во время этого? – удивился отец Иаков, - Рим весьма опасный город, особенно по ночам.

- Я несколько недель скитался по своим друзьям отец Иаков, - тяжело вздохнул Бартоло, - но как нахлебник быстро надоедал их родителям, так что на улице я всего третий день и да, я многое понял за это время. Жизнь на улице, оказывается хорошо прочищает мозги.

- То есть ты теперь без дома и денег, - не спросил, а подтвердил я факт случившегося.

- Всё так синьор Иньиго, - грустно кивнул молодой парень.

- Что же, мне всё ещё нужен секретарь, - я прямо посмотрел на него, - и если хочешь, то можешь вернуться к своим обязанностям на тех же условиях, что и раньше.

- Конечно хочу синьор Иньиго! – горячо заверил меня парень, - но я готов работать просто за кров и еду!

- Давай обойдёмся без лишних жертв, - отмахнулся я от его слов, - к тому же тебе нужна будет одежда и прочие предметы быта, так что скажем двадцать флоринов в год думаю будет для тебя отличным окладом.

- Синьор Иньиго! – парень без сил упал со стула на колени и низко мне поклонился, - вы просто спасаете меня.

- Бартоло, - скривился я, давая ему знак подняться, - мои требования тебе известны – это преданность и старательность. Так что продолжай придерживаться этих правил и всё для тебя будет как прежде.

- Слушаюсь синьор Иньиго! – радостно вскрикнул он, поднимаясь на ноги.

- Раз ужин и интересные истории закончились, - я посмотрел на то, что все уже поели, - то пойдём поработаем, есть неотвеченные письма, которые нужно разобрать.

Бартоло быстро закивал головой и подбежав ко мне, протянул руки. Я охотно протянул свои и он, аккуратно подняв меня, понёс наверх, в мою комнату, совмещённую с рабочим кабинетом. Пока площадь дома не позволяла разделить эти две комнаты, поскольку жильцов было больше, чем свободной площади для всех моих хотелок.

Глава 6

Следующим утром несмотря на то, что встреча с папой была в одиннадцать я встал очень рано, и вместе с Бартоло разобрал и подготовил на отправку все письма, которые скопились за время моего отсутствия. Сеньор Альваро обещал их отправить сразу же, как найдёт гонцов.

К тому же он ничуть не преувеличивал, говоря о письмах отца, всё было ровно так, как он и сказал и если раньше это вывело бы меня из себя, то теперь я лишь усмехнулся и отписал домой письмо, полное сыновей любви к отцу и матери, без единого упоминания про деньги. Испытывал ли я эти чувства на самом деле? Разумеется нет, но что-то же нужно было ответить домой, чтобы меня не посчитали неблагодарным.

- Ты готов брат? – ко мне зашёл отец Иаков, отрывая от раздумий.

- Да, пора, - кивнул я и он поднял меня и отнёс вниз, где передал Бартоло который отнёс меня в повозку и усадил на скамью. Сам монах взобрался и сел напротив.

- Бартоло, передай отцу Иакову вексель, - показал я секретарю на монаха.

- Ты ведь сам хотел его отдать, это больше твоё достижение, - удивился отец Иаков моему решению.

- Кардинал Торквемада оставил мне короткую записку, - я поднял на него взгляд, - где дал намёк на то, что мне не стоит ждать милости от сильных мира сего.

- Что это значит? – удивился францисканец.

- Папа меня ничем не наградит за расследование и привоз денег, - уверенно ответил я, поскольку знал, что наставник не стал бы писать об этом просто так. Он хоть завуалированно, но пытался меня подготовить, чтобы я не ждал многого от этой встречи. Я был не тупой и намёки ловил на лету.

- Он ведь твой наставник, - всё ещё не верил мне монах, - как это возможно?

- Это мы скоро сами узнаем отец, - не стал я с ним спорить, а показал жестом взять вексель, что монах и сделал, но всё ещё был недоволен моим решением.

Хоть мы и приехали за час до встречи, нас встретили и провели к залу приёмов, где она и должна была состояться. Вскоре стали подходить кардиналы, которые участвовали на курии, посвящённой нашему прибытию.

- Мой мальчик! – услышал я радостный возглас и когда повернулся в направлении его, то с изумлением увидел кардинала Орсини и его быструю поступь, чтобы быстрее дойти до нас и обнять меня.

- В бесконечной благодати господа нашего, рад вас видеть в полном здравии ваше преосвященство, - смиренно заметил я, недоумевая, откуда у начальства появилось ко мне внезапно столько любви.

Он кивнул и протянул руку с перстнем, который поочерёдно поцеловал я, Бартоло и отец Иаков, который также поприветствовал кардинала.

- Ваше преосвященство, можно вас на минутку? – попросил я Орсини и тот кивнул, позволяя Бартоло вместе со мной на руках отойти чуть дальше от всех.

Я достал из внутреннего кармана рясы перстень. Сам карман я приказал пришить своей служанке к моей рясе доминиканца, поскольку, не имея даже кошеля на верёвке её опоясывавшей, не мог ничего при себе хранить. Карман хотя бы это позволял делать.

- Ваше преосвященство я не мог вернуться из Неаполя без подарка для своего начальства, - улыбнулся я, протягивая его кардиналу, - примите пожалуйста его, это лучшее что я нашёл в этом городе.

Глаза Орсини блеснули жадностью, он явно сразу оценил сам массивный перстень и главное большой рубин, который был в него вставлен.

- Боюсь ошибиться, я не большой специалист в камнях, но похоже он дорогой Иньиго, - кардинал взял перстень и надел его на один из своих пальцев, отклоняясь чтобы полюбоваться на рубин.

- Ювелир запросил за него триста флоринов ваше преосвященство, - улыбнулся я, - но я не смог устоять, он так хорошо подходит под цвет вашей кардинальской одежды.

- Согласен, - Орсини окинул меня оценивающим взглядом, - должен поблагодарить тебя Иньиго за отчёты, которые ты присылал о ходе расследования. Они были просто идеальны.

- Благодарю вас за похвалу ваше преосвященство, - я спрятал улыбку в наклоне головы, - я не мог подвести вас.

- Идём, я вижу, что подошли и другие твои наставники, - он показал мне на знакомых мне кардиналов и епископов.

Я вместе с ним вернулся и радостно поприветствовал учителей, которые были мне так же рады, как и я им, так что пока не началась встреча, я с каждым быстро договорился, когда смогу посетить их. Пока я делился новостями, пока договаривался, подошло время приёма и нас запустили в зал, где папы пока не было, но стоило всем занять свои места, как он пришёл, тяжело опираясь на посох. Не только мне было видно, что Альфонсо де Борджиа недолго пробудет на этом свете, поскольку груз папской тиары пригибал его к земле сильнее, чем кардинальская шапочка ранее.

Сев на трон и дождавшись, когда епископы расправят его одежды, он посмотрел на меня уставшим взглядом, в котором я не заметил даже толики теплоты, которая там была во время наших встреч, когда он был кардиналом. Взглянув ему в глаза, я сразу понял, что кардинал Торквемада ещё сильно преуменьшил то, что возможно мне не стоит ждать какой-либо награды за свою службу.

- Слушаю вас, - тихо произнёс он.

Отец Иаков посмотрел на меня, но я отрицательно покачал головой, показывая, что говорить должен он. Монах вздохнул и просто достал вексель на пятьдесят тысяч флоринов и передал его послушнику, который принёс его папе.

- Расследование, порученное нам в Неаполе прошлым папой завершено Святейший отец, - ровно сказал он, - отчётность по нему будет вскоре прислана нашими братьями из Неаполя. Мой отчёт, а также отчёт брата Иньиго, были отправлены в канцелярию сразу по завершении расследования, чтобы у вас была полная информация о том, что там происходило.

- Мы ознакомились со всеми документами, и благодарны за тщательное, а главное справедливое расследование, - кивнул Каликст III ему, переведя взгляд на меня, - тебе есть что добавить к словам брата Иакова, брат Иньиго?

- Нет Ваша святость, - я скромно склонил голову и перекрестился.

- Что же, тогда я отменяю приказ о расследовании ереси в Милане, - тяжело произнёс он, - отношения с герцогом Сфорца у нас сейчас не самые лучшие, чтобы портить их ещё сильнее проводимым расследованиям. Так что на этом ваше задание завершено, мы вам благодарны за проделанную работу.

- Благодарим вас Святой отец, - мы с отцом Иаковым поклонились.

- Как и всякая хорошая выполненная работа, она заслуживает награды, - Каликст III первым посмотрел на отца Иакова, - ваш хороший друг Иоанн Капистранский попросил меня помощи в том, чтобы помочь ему в сборе средств против турок, которые по весьма достоверным сведениям вскоре двинуться на Белград. Я поручаю вам эту задачу, вы будете моими глазами и ушами в Венгрии. Выезжать можете, когда отдохнёте, документы для вас готовы.

- Слушаюсь Ваше святейшество, и благодарю за доверие, - поклонился отец Иаков.

- Что касается тебя брат Иньиго, - взгляд Каликста III перевёлся на меня, - мы решили дать тебе доступ в архивы библиотеки, для продолжения твоих научных трудов в изучении греческого и латыни.

- Благодарю Ваше святейшество, о лучшем я не мог даже мечтать, - подготовленный кардиналом Торквемада, я смиренно поклонился папе.

А вот на курии такая награда явно вызвала удивление. Кардинал Орсини изумлённо заметил.

- Святой отец, сопоставима ли награда свершённому? Мне казалось, что вы довольны проведённым расследованием.

- Это так кардинал, - Каликст III кивнул, - как и выданной за него наградой.

Тут уже Орсини не стал дальше спорить, но удивление, которое было написано на его лице, как и лицах других кардиналов было понятно. Пропуск в библиотеку за пятьдесят тысяч флоринов, когда весь годовой бюджет доходов папской канцелярии равнялся восьмидесяти тысячам, выглядело не сильно достойной наградой. И дело тут даже было не во мне, а в том, что стоило кому-то из них рвать себе жопу на порученных папой заданиях, если результатом его качественного выполнения будет подобная награда?

- У тебя есть что сказать брат Иньиго? - обратился ко мне папа.

- Нет Святейший отец, - смиренно поклонился я, полностью копируя поведение отца Иакова, - благодарю вас за предоставленную мне возможность.

- Тогда ты свободен брат Иньиго, а к брату Иакову у нас есть ещё несколько вопросов, - сказал он.

Мне ничего не оставалось, как выйти из зала, где меня встретил возмущённый Родриго Борджиа.

- Иньиго! – он расстроенно качал головой, - я всё слышал! Не переживай, я поговорю с дядей, это просто неблагодарность с его стороны, так тебя недооценивать! Я читал отзывы короля Арагона и архиепископа Неаполя, все они отзываются о тебе крайне положительно.

- Не стоит сеньор Родриго портить отношения с папой по пустякам, - смирно улыбнулся я, - я ведь всё равно хотел туда попасть, так что всё хорошо, не переживайте за меня.

- Уверен? – удивился он.

- Конечно, - я улыбнулся как мог, чтобы не гримасничать, поскольку уродство сильно искажало моё лицо, - лучше посмотрите, какой я для вас привёз подарок.

- Подарок? Мне? – удивился он, но заинтересовался.

- Да, - я снова полез в карман и выудил оттуда наугад ещё один перстень, которыми закупился в Неаполе. В этот раз в золотом перстне оказался крупный сапфир.

- Зашёл к лучшему ювелиру Неаполя, - вдохновенно продолжал врать я, поскольку всё это купил у того иудея, у которого нашли Лауру, по большой скидке и он был счастлив, что продал все свои украшения мне и даже пригласил делать это и впредь, когда я буду в городе, - и попросил изготовить для своего хорошего друга что-то на память о Неаполе.

- Это дорого Иньиго, - покачал головой Родриго, но перстень разумеется взял. Кто бы отказался на его месте?

- Мне хотелось бы, чтобы у вас сеньор Родриго было что-то напоминающее обо мне, - спокойно и миролюбиво в тоне отца Иакова сказал я, - вы так сильно помогли мне в Риме.

- Благодарю тебя Иньиго, - он внимательно посмотрел на меня, - я не забуду этого подарка.

- Тогда прошу вас ещё раз, ни слова обо мне при папе, - попросил я его, - это решение Святого отца, будем его уважать.

- Ты изменился Иньиго, - Родриго удивлённо покачал головой, - не думал, что в тебе есть столько смирения.

- Влияние отца Иакова сеньор Родриго, - развёл я руками, - это воистину великий человек и священник.

- Я с ним мало знаком, но если ты так говоришь, - Борджиа покачал головой, - хорошо, обещаю, но взамен, давай пообедаем вместе вне стен дворца дяди, и ты расскажешь мне о проведённом расследовании, мне страсть как хочется узнать подробности.

- Конечно сеньор Родриго, - кивнул я, - как только разберусь с делами, коих накопилось за время моего отсутствия немало, то сразу отправлю к вам гонца с посланием.

- Договорились, - кивнул он и пошёл через другой вход обратно в зал, где проходило собрании курии, откуда меня попросили уйти.

Глава 7

Поскольку мне нужно было дождаться отца Иакова, то я остался ждать окончания заседания, и сидеть пришлось прилично, почти час были какие-то обсуждения без меня, так что мы с Бартоло успели проголодаться, пока наконец не открылись двери зала и оттуда не стали выходить кардиналы, последним же вышел отец Иаков.

- Ты ждёшь меня? – удивился он.

- Мы же всё равно домой возвращаемся, - я пожал плечами, - а поскольку в городе волнения, я лучше буду уверен, что с вами будет всё в порядке. К тому же мы с Бартоло проголодались и его живот снова ревёт Иерихонскими трубами, требуя, чтобы его накормили.

Сидящий рядом парень стремительно стал краснеть.

- Простите синьор Иньиго, - проговорил он едва слышно, - ничего не могу с ним поделать.

- Ты молод Бартоло, - сказал я тоном, с каким ко мне всегда обращался отец Иаков, - твой организм требует пищи для роста.

Оба тут же скептически посмотрели на меня самого, который-то ходить самостоятельно не мог. Но меня чужие взгляды давно уже не могли смутить, так что я показал рукой в сторону выхода.

- Если дел больше в Апостольском дворце нет, то поедем подкрепимся.

Внезапно Бартоло стал уменьшаться в размерах и хотел было спрятаться за мной, но вряд ли бы у него это конечно вышло, а я повернулся чтобы посмотреть, что его так напугало.

По холлу зала шёл кардинал в весьма почтенном возрасте, тяжело опираясь на посох, а рядом с ним шла его немногочисленная свита.

- Твой знакомый? – повернулся я снова к парню.

- Отец, - пискнул он и почти в этот самый момент кардинал остановился рядом с нами.

- Что ты здесь делаешь Бартоло, - не поздоровался он ни со мной, ни с отцом Иаковым, а сразу наехал на парня.

- Синьор я…, - замялся парень, так что я бросился ему на выручку.

- Сеньор Бартоло, мой секретарь ваше преосвященство, если что-то хотите спросить у него в рабочее время, то можете обращаться ко мне, - миролюбиво заметил я.

Взгляд кардинала перевёлся за меня, его взгляд излучал изумление и непонимание.

- Ты вообще кто такой? – презрительно бросил старик, - что такой урод как ты, вообще делает в Апостольском дворце?

Говно внутри меня попыталось было закипеть, но присутствие рядом отца Иакова снова сказалось на мне самым благоприятным образом, так что я перешёл с итальянского на латынь и процитировал слова Григория Богослова:

- «Если терпим оскорбление справедливо, то нам самим более стыдиться должно, и стыдиться не столько потому, что нас бесчестят, сколько потому, что достойны мы бесчестия. Если же терпим несправедливо, то виновны в сем оскорбляющие нас, и потому о них должно более скорбеть, нежели о нас, ибо они терпят зло».

Сказав это, я смиренно перекрестился.

Глаза у Бартоло полезли на лоб, отец Иаков задумался и только один кардинал разозлился.

- Как смеешь ты червь, попрекать иерарха церкви?! – изумился он, - кто твои родители неразумный?!

Я смиренно опустил глаза в пол и перешёл на древнегреческий, немного сократив часть проповеди Августина Аврелия:

- «Пусть отец говорит: «Люби меня». Пусть мать говорит: «Люби меня». На эти слова я отвечу: «Умолкните».

- Отец говорит: «Я породил тебя». Мать говорит: «Я родила тебя». Отец говорит: «Я обучил тебя». Мать говорит: «Я вскормила тебя».

- Давайте ответим отцу и матери, справедливо говорящим: «Люби нас», давайте ответим: «Я люблю вас во Христе, но не вместо Христа. Будьте со мной в Нем, но я не буду с вами без Него»…

Вокруг меня повисла тяжёлая пауза, поскольку меня никто не понял.

- Так что я творение Божье ваше преосвященство, по образу Его и по подобию, - продолжил я уже на латыни, так построив свою речь, что придраться ко мне с точки зрения схоластики было просто невозможно. Ведь не будет же он отрицать мои слова о том, что хоть родители и дали мне жизнь, но создал всех людей господь и я почитаю его больше, чем своих отца и мать. Уроки с кардиналом Торквемада давали о себе знать и такие простые словесные ловушки я строил без малейшего труда.

Все вокруг замерли, поскольку древнегреческий не знал никто, но вот окончание на латыни они поняли и не знали, что ответить мне. Кардинал же стиснул зубы, бросил на ходу, уходя от нас.

- Ты заплатишь за свою дерзкую выходку, щенок.

Когда он ушёл, отец Иаков обратился ко мне.

- Что ты сказал Иньиго? Я не знаю этого языка, но судя по произношению – это древнегреческий?

- Всё верно отец Иаков, - склонил я голову, и перевёл всё на латынь, чтобы было понятно.

Выслушав меня, он покачал головой.

- Господь всемогущий, неужели ты и этому у меня научился? – перекрестился он, став выглядеть печально, - показать кардиналу что он недалёк в своих суждениях, не сказав при этом ничего плохого в его сторону.

- О, ну тут отец Иаков у меня были учителя и до вас, - хмыкнул я, показывая Бартоло, чтобы забирал меня и сажал в кенгурятник, - но вы скажем так, определённо поспособствовали тому, чтобы я лучше отточил этот навык на других людях по вашему примеру.

- Мне нужно будет сегодня исповедаться, - тяжело вздохнул он, - тяжкий грех я совершил, показав тебе эту возможность.

Тут его слова поразили меня.

- Священники исповедуются у других священников? – навострил я уши.

- Да брат, что тебя в этом удивило? – он изумлённо посмотрел на меня, - и чаще всего в Папском дворце для этого выбирается один человек. Самый достойный, самый богобоязненный и тот, кто держит язык за зубами, поскольку ему достаются тайны, знать которые другим весьма опасно. Даже папа ему исповедуется.

- Кто этот человек отец Иаков? – невинно поинтересовался я, а чтобы он ничего не заподозрил добавил, - если я захочу ему сам исповедаться.

- Кардинал Доменико Капраника, главный духовник Николая V, - ответил тот, - если хочешь я тебя с ним познакомлю.

- Да, если можно, я бы хотел с ним поговорить, - склонил я голову.

- Я напишу ему, если он сможет принять тебя, то съездим к нему, я не очень хорошо его знаю, но он точно достойный человек.

- Договорились, - я показал Бартоло идти на выход и видя его побитый вид заметил, - не переживай, если родители выкинули тебя на улицу, я этого точно не сделаю.

- Спасибо синьор Иньиго, - вздохнул он, - но мне не хотелось бы, чтобы гнев отца навлёк на вас беду.

- Сложности закаляют людей, - отмахнулся я, - будет даже интересно узнать, чем он сможет мне нагадить.

- О чём кстати вас так долго расспрашивали отец Иаков? – повернулся я к задумчивому монаху, - и почему без меня?

- Вопросы в основном касались расследования и продажи тобой индульгенций, - ответил он явно нехотя, - я ответил правду, что считаю это излишним давлением на верующих, поскольку прощение должно быть на первом месте, а не прибыль.

- И многие вас поддержали? – я нисколько на него не обиделся, поскольку он неоднократно и открыто говорил мне, что не согласен с моими поступками, - в этом утверждении.

- Не все, - вздохнул он, - но многие при этом осудили твоё рвение на этой части задания.

- Осудили?! – изумился я, - то есть следующий раз мне нужно наплевать на негласные поручения?

- Это сложный вопрос Иньиго, - отец Иаков косо посмотрел на меня, - камерленго и кардинал Орсини выступили с категоричными заявлениями, что осуждая тех, кто приносит деньги в казну Святого престола, пусть и не совсем правильными с моральной точки зрения методами, они больше никогда этих денег не дождутся от тех, кто эти задания выполняет.

- Большинство высказались против, говорите, - задумчиво повторил я его слова, на что отец Иаков кивнул.

- Но эти нечестно с их точки зрения заработанные деньги они всё же взяли? – уточнил я и второй момент, на что отец Иаков лишь расстроенно развёл руками.

- Благодарю вас брат за честность, - я поднял на него взгляд, - я сделал выводы.

- Я даже не хочу тебя спрашивать какие брат Иньиго, - отец Иаков тяжело вздохнул и замолчал, и молчал до ближайшей таверны, где мы пообедали и только там он хоть немного разговорился и рассказал мне, о чём ещё шла речь на заседании курии.

***

На следующее утро мне доставили на дом разрешение на посещение папской библиотеки и я быстро понукая Бартоло, помчался к своему учителю, который мне ответил на письмо, что он в городе и хотел бы тоже со мной увидеться.

Кардинал был жаворонком, так что раннее утро обычно встречал за работой, поэтому мой набег на свой дом встретил с радостью.

- Учитель! Что нужно первым мне почитать в библиотеке?! – едва меня Бартоло занёс в его кабинет, всё так же заваленный свитками и книгами, как и в первый день моего с ним ученичества, сразу с порога спросил я у него.

Кардинал Виссарион, оторвался от свитка, над которым работал и улыбнулся.

- Ну во-первых, доброе утро Иньиго, - ответил он и жестом руки, в которой держал перо пригласил меня сесть в кресло на против, затем поздоровался с Бартоло, который низко поклонился кардиналу.

- Во-вторых, зная тебя, я уже составил этот список, - он показал на лежащий свиток передо мной, - как только я получил известия о том, что тебе сделают допуск, то набросал перечень, что обязательно ты должен увидеть в оригинале.

- А-а-а! – радостно завопил я, хватаясь за указанный документ и пробегая взглядом по нему. Список действительно был обширный, даже очень, что меня сильно порадовало.

- Вы лучший учитель! – горячо заверил его я, снова вызвав у него улыбку, но в этот раз печальную.

- Мне навязали недавно ученицу, - нахмурился он, - и как жаль, что она далеко не в таком же восторге от моих заданий, как ты.

- Вам?! Навязали?! – изумился я, - как такое возможно?

- Новый папа, - поморщился кардинал, - «попросил» меня об этом. Её отец почему-то решил, что из этой молодой девушки можно сделать образованного человека.

- И кто эта счастливица? – поинтересовался я.

- Анна Колонна, дочь декана кардиналов Просперо Колонна, - ответил он.

- Колонна? Те, кто устроили драчку с Орсини?

- Эти рода давно враждуют между собой, - кивнул кардинал, - так что это столкновение не первое и главное не последнее.

- Меня удивляет с каким спокойствием относится к этому папа, - недоумённо поинтересовался я у учителя, - в городе беспорядки, огромные толпы вооружённых людей, преступность возросла до небес, а он это никак не остановит, хотя в его подчинении префект города и городская стража вместе с папской гвардией.

- Не всё так просто Иньиго, - кардинал Виссарион грустно улыбнулся, - Орсини недолюбливают Борджиа, и голосовали против его избрания папой, так что у него не особенно много вариантов, каких союзников против них выбрать.

- А-а-а, враг моего врага, мой друг? – понял я.

Кардинал с удивлением посмотрел на меня.

- Это совершенно точное и главное ёмкое описание ситуации мой мальчик, браво!

В ответ на похвалу, я лишь скромно перекрестился, поскольку и сам не знал как эта фраза из меня вырвалась, она слетела с языка так просто, словно я всегда её знал.

- Что же, тогда если вам нужна моя помощь, я в полном вашем распоряжении учитель, - сменил я тему на более приземлённую, - и к тому же я хотел вам сказать, что готов буду продлить ученичество у вас за те же шестьсот флоринов на следующий год.

Кардинал изумлённо посмотрел на меня и рассмеялся.

- Ты переводишь для меня тексты и ещё предлагаешь за это деньги? – в глазах его появились искры веселья, - где мне ещё найти таких же учеников?

- Учитель! – возмутился я, - я не так хорош, как вы говорите! В моих переводах есть ошибки!

- Но с каждым разом всё меньше и меньше, - он покачал головой, - вот что, я обещал тебе давно уже встречу со своими друзьями, давай-ка приходи ко мне в эту субботу в обед. Мы решили устроить посиделки с вином и новыми текстами, соревнуясь в лучшем переводе, так что приходи и ты, я хочу посмотреть на лица этих синьоров, когда они увидят тебя в деле, а не с моих хвастливых фраз о своём ученике.

- Конечно учитель, я только с радостью! – закивал я.

- Вот и договорились, - довольно кивнул он, показывая мне на свитки, что лежали справа от меня, - если нетрудно переведи их для меня.

- Конечно, - кивнул я и позвал Бартоло, чтобы он записывал за мной на латыни, то что я переводил с древнегреческого.

- Сеньор Иньиго, - смущённо сказал парень, показывая на пакет у себя подмышкой, - подарок.

- Точно, спасибо Бартоло, - я повернулся к кардиналу, - привёз вам подарок из Неаполя.

Виссарион улыбнулся.

- Скорее же покажи, судя по размеру пакета, книга?

- Что я ещё мог для вас купить, - улыбнулся я, - не золотые же побрякушки.

Кардинал усмехнулся и взял аккуратно в руки поданную ему Бартоло книгу. Виссариону хватило одного взгляда, чтобы ахнуть.

- Иньиго?! Как?! – удивился он, осматривая оглавление и затем пролистывая страницы, - я её искал последние пять лет!

- Вы столько раз мне об этом оговорили, что когда я увидел труд этого греческого мыслителя, то сразу же купил, - улыбнулся я.

- Это же безумно дорого! – возмутился он, - мне стыдно будет разорять тебя! Я же помню, что у тебя проблемы с финансированием от родителей.

- Учитель, она куплена не на деньги моих родителей, а на мои личные сбережения, - спокойно ответил я, - я хотел бы, чтобы даже если мы расстанемся, у вас осталось хоть что-то от меня на память.

Старый грек прикоснулся к глазам тыльной стороной руки и перекрестился.

- Бог даёт мне то, чего у меня никогда не было, - тихо сказал он и прижал книгу к груди, обращаясь ко мне, - беру этот подарок с радостью сын мой, обещаю его хранить и беречь.

- Я в этом нисколько не сомневаюсь учитель, - улыбнулся я ему, - и раз с подарками мы закончили, давайте скорее же займёмся переводом.

Он кивнул, отложил книгу, правда недалеко от себя и в кабинете настала тишина, только был слышен мой тихий монотонный голос, переводящий свитки и скрип перьев по бумаге.

Глава 8

- Ваше преосвященство, - в дверь постучался и заглянул слуга кардинала, - прибыла синьорина Колонна.

Я вскинулся, поскольку за переводом забыл смотреть на часы.

- Простите учитель, я забыл о времени, - повинился я перед ним, - моё время истекло.

- Прекрати, ты и так делаешь больше, чем я прошу, - отмахнулся он и обратился к слуге, - зови её.

Я продолжил перевод и вскоре в комнату вошла молодая девушка, одетая по последнему писку Римской моды. Парча из синего шёлка с золотыми вышитыми на ней цветами оттеняла её тёмно-карие глаза, а заплетённые волосы в причудливую причёску, скрепляла золотая проволока. Девушку сопровождали четыре служанки, которые низко поклонились кардиналу и сели в дальний угол комнаты, на явно для них стоявшие там стулья.

Взгляд девушки заинтересованно остановился на мне и Бартоло, которому я надиктовывал текст. Я увидел, как щёки парня вспыхнули красным, когда он бросил на неё всего один взгляд и в принципе я понимал его реакцию на девушку, поскольку отпрыск рода Колонна была красива. Даже возможно очень красива, учитывая её молодость.

- Анна Колонна, Иньиго де Мендоса, - кратко представил кардинал Виссарион нас, и обратился к девушке, - садись пока рядом со мной и начинай рассказывать то, что я задал тебе на дом, Иньиго же закончит перевод и уйдёт. Мы позанимаемся с тобой чуть больше с учётом этой заминки.

- Как скажете ваше преосвященство, - раздался милый голос, и я увидел, как у Бартоло краснеют не только щёки, но и уши.

Девушка опустилась рядом с кардиналом и изящным жестом поправила подол платья, чтобы он не мешал ей и на секунду мелькнули белые чулки на щиколотках девушки. Бартоло скосив в этот момент на неё взгляд, сразу уткнулся носом в свиток, сделав большую кляксу на почти готовом переводе.

Колонна стала повторять то упражнение, которое я когда его учил, сделал за пять минут, оно же ей явно не давалось. Бартоло же начав переписывать текст на новый свиток, снова посадил огромную кляксу, отвлёкшись на девушку.

- Если ты ещё раз посмотришь в её сторону, - холодно пригрозил я ему, - я оставлю тебя без обеда и ужина.

Парень закивал, смутился ещё сильнее, стал заново переписывать текст, и поскольку против природы не пойти, его глаза кинули робкий взгляд вправо, где сидела девушка, что кончилось ещё одной кляксой.

- Учитель, простите что прерываю вас, но похоже мне лучше закончить в другой раз, - сказал я вслух, когда понял, что мы так просто переводим дорогую бумагу.

- Почему Иньиго? – не понял кардинал, поворачиваясь ко мне. Вместе с ним на нас посмотрела и девушка, и Бартоло тут же посадил на лист ещё одну жирную кляксу.

- Мой секретарь сломался, - показал я на парня, - красота вашей ученицы не даёт ему сосредоточиться, и он портит бумагу.

Лёгкая улыбка показалась на губах девушки, она заинтересованно посмотрела на меня.

Кардинал посмотрел на красного, словно рак Бартоло, безуспешно шепчущего извинения и улыбнулся, попросив девушку.

- Я обещал твоему отцу сделать эти переводы сегодня и отдать вместе с тобой, не будешь против, если я сам их запишу, вместо секретаря Иньиго?

- Ваше преосвященство я буду только рада, смотреть за работой двух учёных, - мило кивнула она.

- Иди пока на улицу, водички холодной там попей, - прогнал я парня жестом, и он стрелой метнулся из комнаты.

Кардинал сам взял новый лист и с улыбкой мне сказал.

- Я готов.

Поскольку это уже был пятый раз, когда я переводил одно и то же, то даже не смотря в оригинальный свиток диктовал ему, смотря чтобы он успевал записывать. Так что последний перевод вместе с кардиналом мы закончили буквально за десять минут.

- Вот, - я собрал трясущимися руками всю стопку переведённых листов и передал её кардиналу, - теперь точно всё, ещё раз прошу простить меня за лишнее время, которое я отнял у вас обоих.

- Прекрати Иньиго, - отмахнулся кардинала, - я уверен для Анны это тоже было полезным уроком.

Девушка, чьи щёки слегка стали розовыми, кивнула.

- Ваше преосвященство, - в комнату низко кланяясь всем нам, быстро вошёл слуга, - гонец из папской канцелярии, вас срочно вызывает Его святейшество.

Кардинал Виссарион тяжело вздохнул и повернулся к Анне.

- Прости дитя, но похоже сегодня урок сорвался полностью, так что завтра мы позанимаемся в два раза дольше.

- Ваше преосвященство, - девушка задумчиво на него посмотрела, - а синьор Иньиго, не может продолжить этот урок? Я неоднократно слышала, что он ваш лучший ученик. Так что для такого начинающего человека как я, его знаний точно будет более, чем достаточно.

Кардинал удивлённо посмотрел на неё, затем на меня.

- Я не против, - пожал я плечами, - тем более чувствую за собой вину за то, что этот урок начал срываться по моей вине.

- Ты уверен? – кардинал явно был в замешательстве.

- Идите Ваше преосвященство, - помахал я руками, - Святой отец не любит долго ждать, я сделаю срез её знаний, спрошу всю домашнюю работу и на дом задам втрое больше, чем вы.

Девушка схватилась за щёки в испуге, а кардинал Виссарион улыбнулся.

- Что же тогда оставляю тебя Анна в надёжных руках, - кивнул он девушке и та благовоспитанно встала и поклонилась ему, когда он вышел. Мы остались в кабинете под присмотром её служанок.

- Что же, - я показал ей сесть на место ушедшего кардинала, поскольку я не мог встать самостоятельно со своего места, - приступим.

Она кивнула, и я стал спрашивать основы греческого, пробегаясь по всем темам, которые обычно преподавал кардинал и понял, что Анна находится в самом начале своего пути изучения этого языка. Так что сразу сбавил напор и постарался как-то систематизировать то, что ей нужно изучить в первую очередь.

- Так возьми лист, сейчас мы запишем то, что ты будешь изучать, - сказал я, а она послушно сделала.

Я стал диктовать, она записывать и на это ушло около получаса, пока наконец я не закончил, поняв, что и сказанного более чем достаточно для начинающего изучение. Мы записали с ней алфавит, основные правила древнегреческого, а также с каких книг ей стоит начать, чтобы читать что попроще.

Я задумчиво постучал пальцем себе по лбу.

- Пожалуй на этом всё, - покивал я головой, довольный собой, - придерживайся этих правил даже при следующих уроках с кардиналом и у тебя обучение пойдёт точно быстрее, мне это помогло, думаю поможет и тебе.

Анна, перепачкав руки чернилами и задумчиво смотря на написанное, подняла на меня сияющий взгляд.

- Синьор Иньиго, давайте и вы тоже будете моим учителем?! – предложила она, - отец заплатит вам половину оттого, что он пообещал кардиналу Виссариону.

- Это сколько? – поинтересовался я, поскольку учитель как-то забыл упомянуть о том, что за просьбу папы ему ещё и платят.

- Две тысячи флоринов, - не моргнув глазом огласила она огромную сумму.

Я задумался. Деньги, разумеется, были большие, но я же позиционировал себя в первую очередь дворянином, а не учёным, так что начать обучать за деньги, было бы явным понижением собственного статуса в глазах других аристократов. К тому же, я не знал, сколько ещё буду жить в Риме, чтобы сковывать себя столь обременительными обязательствами, в отличие от кардинала, с которым я мог общаться письмами. А возвращать деньги, если я буду вынужден уехать, всё равно тогда придётся.

Я поднял на неё взгляд, и увидел, что девушка явно ждала моего ответа.

- В первую очередь я дворянин синьорина Анна, - решил я придерживаться главной отмазки, - так что честь не позволит мне брать деньги с вас за свои услуги. Поэтому одно дело помочь своему учителю в благодарность за его терпение ко мне, другое, брать за это деньги.

Колонна явно была разочарована моим выбором, но настаивать не стала.

- Вы хотя бы проводите меня до дома? – поинтересовалась она, - в городе неспокойно, а рядом с дворянином, одинокая молодая девушка чувствовала бы себя спокойнее.

Я скептически посмотрел на неё, поскольку сильно сомневался, что в городе найдётся хоть один идиот кроме членов дома Орсини, который решится поднять руку на дочь рода Колонна. Но тут выбора у меня точно не было, поскольку как дворянин я не мог отказать женщине в такой просьбе.

- Конечно синьорина, это в моих силах, - кивнул я и крикнул слугам, чтобы мне позвали Бартоло.

Когда он появился и аккуратно посадил меня в кенгурятник за своей спиной, я смотрел в это время на неё, но во взгляде не увидел ни капли брезгливости или отвращения. Она с теплотой и жалостью смотрела на моё тело и меня, что точно делало ей честь.

Мы вслед за девушкой вышли на улицу, и я увидел, что кроме десяти швейцарцев моей охраны, возле дома дежурит ещё сорок вооружённых наёмников, которые явно были её сопровождением. Родители Анны позаботились о её охране точно лучше, чем это мог сделать я.

- Одинокая девушка? – обратился я к ней, показывая на её огромную охрану.

- Это просто наёмники синьор Иньиго, - она спокойно на меня посмотрела и я вздохнув, показал Бартоло лезть на лошадь, чтобы сопровождать её в поездке, поскольку самой девушке поднесли деревянную подставку, с помощью которой она поднялась и села в низкое седло в женской посадке, а её служанки поправили платье, чтобы у приличной сеньориты ничего лишнего не было видно из-под него, для жадных мужских взглядов.

Наши лошади поехали бок о бок, и девушка повернула ко мне голову.

- Я столько слышала о вас синьор Иньиго, но никогда не думала, что вы такой.

- Да? – удивился я, - интересно что вы слышали обо мне?

- Разное, - она вздохнула, - от сверстников в основном язвительное и нехорошее, а вот взрослые вас чаще хвалят, чем ругают.

- Когда я успел пересечься в Риме со своими сверстниками? – удивился я, - я же ни с кем не общаюсь.

- Может это стоило бы и исправить синьор Иньиго? – она посмотрела на меня своими пронзительными карими глазами, - я лично была сегодня поражена вашим умом и тактом, поэтому полностью поменяла о вас своё мнение. Так что, если бы и другие узнали вас ближе, может быть и не стали говорить о вас плохо?

Я легко улыбнулся и тут же убрал улыбку, представив как исказилось моё лицо, если встреченная нам по пути молодая пара с ребёнком шарахнулась от меня в сторону, крестясь при этом.

- Если бы это меня волновало, то возможно, - пожал я плечами, - а поскольку чужое мнение меня никак не затрагивает, то пусть думают то, что думают.

- Жаль, - вздохнула Анна, - мне было бы интересно узнать вас лучше.

- Это вряд ли синьорина, - хмыкнул я, видя, какого красного цвета шея и уши Бартоло, который слушал наш разговор, - если я буду встречаться с вами чаще, мой секретарь окончательно сломается и мне придётся искать себе нового, чего бы ни хотелось делать.

Звонкий, весёлый смех серебряными колокольчиками разнёсся по улице. Многие мужчины повернули голову, чтобы увидеть, откуда он раздался, а лица охраны посмурнели от избыточного внимания на нас от посторонних.

- Вы нас с ним не познакомили синьор Иньиго, - обратилась она ко мне, - что признаюсь не очень вежливо с моей стороны.

- Анна Колонна, - склонила она голову перед Бартоло, который от волнения чуть сам не свалился с лошади, и я вместе с ним.

- Бартоло, - представил я его ей, вместо крайне смущённого парня, - внебрачный сын кардинала Мессины, что ничуть не умаляет того, что он честный, образованный и крайне порядочный человек.

На Бартоло было смешно и одновременно с этим страшно смотреть, поскольку его ошибка в управлении скакуном грозила неприятностями и мне.

- Уверена, что другой бы не задержался рядом с вами надолго, - девушка стрельнула смешливым взглядом в его сторону и мы едва не рухнули с лошади.

- О чём я и говорю, - когда парень с трудом выровнял своё тело, с досадой произнёс я.

Смех Анны снова разнёсся по улице, и в этот раз он привлёк к себе не то внимание, какое бы мне хотелось. Окружая нас, со всей округи стали сходиться небольшие вооружённые отряды итальянских наёмников. Их становилось всё больше, пока мы не остановились, поскольку на нас и наших лошадей смотрели острия пик и жал арбалетных болтов. Вся охрана вытащила мечи, арбалеты, пытаясь заслонить нас от них.

Вперёд вышел явно дворянин, судя по одежде и хорошему мечу на поясе, который обратился к Бартоло.

- Синьор, мы не хотим драки с вами, - крикнул он ему, - нам нужна только Колонна. Так что забирайте свою охрану и уезжайте подобру, поздорову.

Я посмотрел на побелевшее лицо Анны, которая явно узнала говорившего.

От её охраны выделился главный, чтобы вести переговоры, но я поднятой рукой остановил его. Швейцарец посмотрел на Анну, и та кивнув, сказала.

- Делайте, что говорит синьор Иньиго.

- С кем имею честь говорить синьор, - я обратился к нему, выглядывая из-за спины своего секретаря.

- С кем я точно не буду говорить, так это с тобой уродец – рассмеялся он, поворачиваясь, чтобы к его смеху присоединились и другие люди из его сопровождения.

- У вас нет особого выбора синьор, - я показал Бартоло слезь с лошади и взять меня на руки. Что он и сделал, подойдя близко к говорившему, чтобы тот лучше меня рассмотрел.

- Я сеньор Иньиго де Мендоса, - гордо и чётко сказал я, - и вы будете разговаривать либо со мной, либо с нашими клинками.

Улыбка с лица дворянина стала медленно сползать, поскольку он понял, что я не шучу, а наёмники за моей спиной явно готовы были по моему знаку дать им отпор.

- Синьор Джованни Орсини, - представился он.

- Кем вам приходится синьор, кардинал Латино Орсини, мой начальник по папской инквизиции? – спокойно поинтересовался я у него.

Мужчина явно понял, что дело пошло не по его первоначальному плану, поскольку растерянно оглянулся назад, словно ища поддержки у стоящих позади, но там явно не было никого выше его по статусу.

- Он мой дядя, синьор, - нехотя признался он.

- Кардинал в курсе вашего желания ближе познакомиться со мной и сеньоритой Анной, которая сейчас находится под моей защитой? – мирно, копируя голос, тон и манеру держаться отца Иакова, поинтересовался я у него, убирая из голоса первоначальные стальные нотки, когда нужно было, чтобы он признал меня за ровню себе.

Орсини поджал губы и я понял, что это его личное спонтанное решение, когда он увидел на улице девушку рода Колонна. Поскольку я не собирался выпячивать собственную значимость и накалять обстановку, то решил дать ему возможность выйти из ситуации с честью.

- Сеньор Джованни, - снова мирно обратился я к нему, - если хотите поговорить, то мы можем с вами встретиться и позже, за ужином в приятной компании вашего дяди. Если у вас есть ко мне вопросы, я с радостью готов буду вам на них ответить, но не на весьма прохладной улице, где я боюсь подхватить насморк из-за этой проклятой погоды.

Орсини, который в непонятной ситуации с непонятным человеком явно не хотел вмешивать в семейные разборки ещё и третью сторону, тут же схватился за поданную ему соломинку.

- Это отличная идея синьор Мендоса, - важно кивнул он, - как насчёт этого воскресенья? Я предупрежу дядю, что вы будете у нас в гостях, уверен, он будет рад вас видеть.

- Договорились сеньор Джованни, - я склонил голову перед ним, и он сделал ровно тоже, - я обязательно буду.

Он тут же показал жестом своим людям уступить нам дорогу и отошёл в сторону сам. Я показал едва живому от страха Бартоло, сесть обратно на лошадь. Когда я оказался на высоте с молчавшей весь наш разговор с Орсини девушкой, то меня встревожил её взгляд, которым она посмотрела на меня. Он был задумчиво-восхищённо-оценивающий, тот каким обычно себе кошка выбирала жертву из копошащихся, но ничего не подозревающих о зависшей над ними угрозе мышей.

- До встречи сеньор Джованни, был рад знакомству с вами, - вежливо попрощался я с Орсини, который лишь задумчиво кивнул мне, показывая, что услышал меня.

Остаток дороги до дворца рода Колонна мы проделали молча, поскольку были слишком встревоженные случившемся и не желая этому повторения. Я молчал по тому, что сейчас отвечал за девушку и эта ответственность висела на мне, как её провожатым, поскольку был бы я один, то всё было гораздо проще. Но наконец мы проехали открывшиеся перед нами ворота, и я доехал до самого крыльца, провожая девушку.

- Вы дома синьорина, - обратился я к ней, - так что прощайте, был раз знакомству с вами.

- Я в безопасности, только благодаря вашей храбрости синьор Иньиго, - она улыбнулась мне, - вы настоящий рыцарь.

- Я позор рода, синьорина Колонна, - мне даже стало смешно от её слов, - не вздумайте сказать эти слова рядом с кем-то из рода Мендоса, не то вас поднимут на смех.

- С вашего позволения, я останусь при своём мнении синьор, - обиделась она на меня.

- Доброго вечера синьорина Анна, - попрощался я с ней, показав Бартоло и охране, что мы уезжаем.

Девушка кивнула и направилась в дом, мы же повернули в сторону ближайшей таверны, чтобы подкрепиться. Живот Бартоло просто призывал к этому, а я и сам был не прочь перекусить. Разумеется, охрану я кормил теперь тоже из своего кармана, чему они были бесконечно признательны. Бернард говорил мне, что служить мне рвались теперь почти все из его отряда и парни даже бросали теперь жребий, кто пойдёт ко мне, когда я просил прислать себе солдат для моего сопровождения или охраны.

Глава 9

Вечером встревоженный Алонсо принёс мне письмо со словами.

- Прибыл гонец сеньор Иньиго, - он обеспокоенно посмотрел на меня, - сказал, что ему приказали дождаться ответа.

Я протянул руку и взял письмо из рук управляющего, первым в глаза бросился герб с одинокой колонной, который был оттиснут на сургуче.

- Пока я читаю, прикажи посадить гонца на кресло, дать вина и еды, а мне позови Бартоло, - попросил я его и он бросился выполнять мой приказ.

- «Добрый вечер синьор Иньиго де Мендоса, - началось послание, - прошу простить меня, что обращаюсь к вам так, словно мы знакомы, но, к своему несчастью, я не был знаком ранее со столь доблестным человеком, как вы, поэтому прошу простить меня заранее».

Я от такого количества вежливых оборотов хмыкнул, но вернулся к чтению.

- «Чтобы устранить это недоразумение, прошу вас принять моё приглашение, прибыть к нам в гости, в тот день и час, когда вам это будет удобно. О дате прошу сообщить вас с гонцом, который передаст вам это письмо. С уважением и почтением, Просперо Колонна».

- Ни слова о сегодняшнем происшествии или Анне, - улыбнулся я про себя, - ни титулов, не одной фразы про себя. Я начинаю заочно уважать вас кардинал.

В комнату вошёл Бартоло, вопросительно посмотрев на меня.

- Нужно написать ответ, - показал я ему на письменные принадлежности, и парень кивнул, сел за стол и приготовился меня слушать.

- Добрый вечер ваше преосвященство, - стал диктовать я ему, - я много слышал о человеке столь много сделавшего для Святого престола и Рима, как вы, но никогда даже не надеялся иметь чести быть знакомым с вами. Поэтому с благодарностью и поклоном принимаю ваше приглашение. К сожалению, на эти выходные у меня уже назначены встречи с кардиналом Виссарионом Никейским и сеньором Джованни Орсини, которые я не могу отменить даже из уважения к вам. Поэтому если вас устраивает суббота следующей недели, я с радостью и благодарностью посещу ваш дом. Иньиго де Мендоса.

- Написал синьор Иньиго, - Бартоло посмотрел на меня.

- Запечатай и отдай гонцу, он ждёт внизу, - приказал я, - и возьми у Алонсо два флорина, дай ему в награду.

- Слушаюсь синьор, - парень быстро и споро всё сделал, запечатав письмо и поставив оттиск моим перстнем, на котором пока ничего не было, кроме фамильного герба и пошёл вниз. Вскоре он вернулся и доложил, что всё сделано, как я и приказал. Гонец награждён, довольный, унёс ответ.

- Спасибо Бартоло, - поблагодарил я парня, - можешь быть свободен.

Кивнув, он оставил меня наедине с книгой.

***

- Кардинал Просперо, ваше мнение о дате начала объявления Крестового похода против турок? - Каликст III специально выделил на собрании курии имя своего нового союзника, чтобы лицо кардинала Орсини при этом передёрнулось от гнева. В день коронации папы, жестокий спор из-за графства Тальякоццо между графом Эверсо д’Ангвиллара и Наполеоне Орсини перерос в стычку, во время которой один из слуг Орсини был убит. В отместку Орсини разграбили дом графа на Кампо-дель-Фьори, но всё вывести оттуда не успели, поскольку появились пятисот человек от людей Колонна и отбили часть украденного. С тех пор в городе каждый день вспыхивали тут и там стычки между людьми, поддерживающими одну из фракций, что, конечно, не добавляло ни порядка в городе, ни сбавляло накала вражды между двумя домами.

- Ваше святейшество, - задумчиво заметил кардинал, - 15 мая 1455 года – прекрасная дата для этого богоугодного дела, я полностью поддерживаю ваше решение.

Каликст III спрятал усмешку в углу губ, видя, как снова дёрнулся кардинал Орсини. Заседание курии продолжилось и закончилось только поздно вечером, когда все вопросы по кандидатурам легатов, которых планировались отправить на сбор денег по всей Европе наконец закончили, и списки передали в канцелярию для оформления всех необходимых документов, а также писем, для оповещения королей о прибытии в их страны легатов папы.

Кардиналы стали устало расходиться, но неожиданно кардинал Колонна подошёл к греческому кардиналу Виссариону Никейскому, которого знал, но последнее время они не очень ладили из-за одной его просьбы.

- Ваше преосвященство можно вас на минуту? – вежливо попросил он.

- Да ваше преосвященство, - остановился тот, будучи не очень довольным этой встречей.

- Я хотел бы узнать ваше мнение о вашем ученике Иньиго де Мендосе, - попросил он, - каков он?

- Он что-то опять натворил? – насторожился кардинал, заставив удивиться Колонну.

- А он может? – тут же заинтересовался Колонна.

- К сожалению или счастью, но да, - с усмешкой вздохнул старый грек, - но об этом вам лучше спросить у его наставника кардинала Торквемады. Что же касается меня, то для меня Иньиго как сын, точнее такой, каким бы я хотел иметь своего. Он умён, жаден до знаний, гибок умом, набожен, в общем лучшего сына вы вряд ли бы смогли себе пожелать.

Кардинал Колонна удивлённо покачал головой.

- Есть ли какие-то но? Или он так идеален, как вы говорите? – задумчиво поинтересовался он.

- Эту сторону его личности я не видел, но другие люди, чьему мнению определённо стоит доверять, говорят, что мальчик ещё жесток и беспринципен, - вздохнул кардинал Виссарион, - вас не было на том заседании, но история с его расследованием в Неаполе наделала изрядного шума в тот день.

- Я слышал, но не вникал в детали, - кивнул кардинал Колонна, - благодарю вас ваше преосвященство.

- Могу я поинтересоваться, чем мальчик заинтересовал вас? – Виссарион внимательно посмотрел на римлянина, - это из-за того, что он дал урок Анне? Ей что-то не понравилось?

- Нет что вы, ваше преосвященство, - покачал головой Колонна, - она была в полном восторге и благодарна вам за предоставленную возможность познакомиться с вашим лучшим учеником. Именно поэтому я хочу узнать о нём больше.

Кардинал Виссарион улыбнулся и вопросительно посмотрел на своего визави.

- Это всё, что меня интересовало Ваше преосвященство, - поклонился кардинал греку и они расстались.

- Значит Торквемада и Иаков из Мерке, - задумчиво проговорил он, - нужно поговорить вначале с последним, пока он не уехал из города.

Кардинал, как и всегда, когда его судьба сводила с новым человеком, прежде всего узнавал о нём мнение от других людей, потом составлял собственное при первой встрече и итоговое, которое он потом никогда не менял, он составлял из суммы этих впечатлений. Ровно также он поступил и в этот раз, когда дочь с восторгом в глазах рассказала ему о происшествии на улице с участием Орсини и этого молодого человека, а точнее ребёнка, если знать его настоящий возраст. Нужно было перед встречей с ним самому убедиться, что Орсини всё это не подстроили вместе с ним, тем более что Мендоса работал под началом его злейшего врага.

***

- Эх, мне правда будет вас не хватать брат, – вздохнул я от печальной новости.

А расстроился я из-за того, что за завтраком отец Иаков сказал мне, что назначена дата его отъезда из Рима, так что он хотел поблагодарить меня за кров и еду, а также предупредить, что через три дня он уезжает в Венгрию.

- Я тоже с сожалением в сердце покину твой дом Иньиго, - улыбнулся мне францисканец, - но приказ папы зовёт меня в дорогу.

- Что же, если вы можете уйти в любой момент, то лучше мой подарок вам подарить сейчас, - решил я, делая жест сеньору Альваро.

Тот кивнул, вышел из-за стола, но довольно скоро вернулся, неся в руке посох отца Иакова, который я попросил своего управляющего отдать в лучшую плотницкую мастерскую города, которая его подбила железом, укрепила металлическими полосами, чтобы он не разбивался и отшлифовала полностью, чтобы скрыть все, даже малые шероховатости.

Отец Иаков удивлённо посмотрел на посох, явно его узнавая, но повернулся ко мне.

- Ты ведь сам мне напомнил, что монахам моего ордена нельзя иметь посохи, - сказал он.

- Иметь да, а вот носить…, - я сделал паузу, - в общем почитал тут на досуге все ранее выпущенные буллы и оказалось, что в 1230 году папа Григорий IX буллой «Quo elongati» позволил францисканцам через доверенных лиц пользоваться материальными благами без права обладания ими в качестве собственности.

На лице старика показалась лёгкая улыбка.

- Хочешь сказать, что это твой посох, но ты даёшь мне им попользоваться на время? – уточнил он, конечно же всё поняв.

- Да, лет на сорок-пятьдесят, но потом точно заберу назад, - кивнул я, стараясь не улыбаться при этом.

- Что же, дорога, которую мне предстоит пройти будет весьма длинной, - кивнул он, - я возьму этот предмет на время в своё пользование. От всей души благодарю тебя за подарок, особенно за то, что ты хранил его для меня столь долго.

- Ну, я подумал, ничего другого вы бы и не взяли отец Иаков, - пожал я плечами, - так что остановился на надёжном и проверенном варианте.

Священник мне улыбнулся и перекрестил.

Мне стало как-то грустно от его скорого отъезда, поскольку я привык, что вечерами мы собираемся вместе за ужином и все слушают его жизненные истории, коих за его долгую жизнь и работу инквизитором было предостаточно. Каждая была поучительнее другой, так что терять этот кладезь житейской мудрости не хотелось, а главное его присутствие рядом поселяло мир в моей весьма непростой душе, поэтому я быстро поел и пошёл к себе, чтобы он не видел, как я расстроен.

***

12 мая 1455 A.D., Рим, Италия

К первым серьёзным посиделкам со взрослыми я подошёл со всей ответственностью. Первым делом я отправился к портному-иудею, который меня обшивал и знал моё тело до сантиметра и заказал ему что-то дорогое, но не вычурное, и у него же заказал костюм для Бартоло, который должен был меня сопровождать. Ему я попросил пошить что-то не сильно дорогое, но чтобы все видели, что у парня есть вкус. Портной блестяще справился с задачей, так что в субботу, мы с Бартоло отправились разодетые в пух и прах: на мне был бархатный чёрный костюм и дутые штаны до колен, прошитые шнурами из переплетённых серебряных нитей, а невысокое шёлковое жабо, накрахмаленное до деревянной жёсткости, хоть чуть-чуть, но показывало мою отсутствующую из-за горба шею. Бартоло же страшно довольный подаренной ему одеждой, щеголял в красивом сером костюме из испанского сукна.

Из драгоценностей я не стал ничего надевать на себя, кроме пояса из покрытых эмалью серебряных блях с затейливым орнаментом, всё же не на бал к королю еду.

- Надеюсь твоих сил хватит носить меня весь вечер, - задумчиво обратился я к нервничавшему парню, который постоянно поправлял свою весьма дорогую одежду.

- Может вам тогда стоило взять вместо меня Бернарда, синьор Иньиго? – спросил он, разглаживая очередную несуществующую складку на камзоле, - я боюсь не справиться из-за волнения.

- Ты знаешь латынь и итальянский, - я покачал головой, - Бернард только их матерные версии, так что швейцарца оставим для других случаев, а не светских раундов.

На встречу мы отправились в повозке, чтобы не помять или не испачкать свои дорогие костюмы, обошедшиеся мне в приличную сумму. Благо ехать было недалеко, поскольку центр Рима, где обитали только самые богатые и знатные представители знати как дворян, так и священников, был не сильно большим и вскоре мы оказались возле дома моего учителя, где перед входом уже было несколько повозок и суетящихся слуг кардинала.

Поскольку я тут был очень частым гостем, то знакомый слуга подбежал к кучеру и показал, где лучше встать.

- Синьор Иньиго, - открыл он с улыбкой дверку повозки, - мне даже стыдно говорить, что рад вас видеть, поскольку мы видимся с вами почти каждый день, на ваших уроках с его преосвященством.

- Доменик, просто покажи куда идти, - хмыкнул я, - много уже людей приехало?

- Двенадцать синьор Иньиго, - он помог выйти Бартоло, который взял меня со скамьи на руки, поскольку для солидности сегодня у нас не было кенгурятника.

Я сделал жест и Бартоло привычно достал из кошеля с мелкими монетами пару гроссо и вручил их слуге, который помог нам с выгрузкой.

- Благодарю вас синьор Иньиго, - поклонился Доменик, - вы как всегда щедры.

Он побежал впереди нас показывать дорогу и вскоре я на руках Бартоло был доставлен в зал, где уже стояли столы, ломящиеся от еды, небольшое количество красиво одетых людей и куча слуг, которые сновали туда-сюда.

Увидев меня, от них отделился мой учитель, одетый сегодня в свои ярко-алые кардинальские одежды и подошёл к нам с улыбкой.

- Ты приехал Иньиго, - протянул он руку и прикоснулся к моему плечу. Я мало кому позволял себя трогать, так что он, зная это, показывал этим прикосновением тёплые отношения между учителем и учеником.

- Вы мне столько рассказывали про своих друзей-гуманистов, как я мог отказаться учитель, - улыбнулся я ему, а он уже знал, что вот такая косая гримаса на моём лице и есть улыбка, так что широко улыбнулся в ответ, повёл к первой небольшой группе людей, которая стояла и громко общалась.

- Синьоры, - обратился он к ним и четверо взрослых тут же заинтересованно повернулись к нему, прерывая свой спор, - позвольте представить моего лучшего ученика, синьора Иньиго де Мендоса.

Я поклонился им и сказал на латыни, как и учитель меня представил.

- Добрый день синьоры, я бесконечно счастлив познакомиться с теми людьми, про которых учитель рассказывает мне на каждом уроке, называя вас умами поколения и величайшим сокровищем Рима.

На лицах взрослых появились улыбки, а кардинал немного смутился.

- Иньиго, как обычно преувеличивает, - проворчал он, - почти все жуткие лентяи.

- И тем не менее, его латынь совершенна Виссарион, - ответил ему довольно пожилой человек, переходя на древнегреческий, - кардинал столько раз нам показывал ваши работы синьор Иньиго, что мы просто жаждали с вами познакомиться лично и выразить вам наше общее восхищение.

- Моего успеха в этом крайне мало синьор, - с улыбкой ответил я на нём же, - всё что я умею, в меня вложил труд моего учителя.

Старый грек улыбнулся и покачал головой, а взрослые явно оценили и мой древнегреческий.

- Давай я тебе представлю этих господ, - он стал показывать рукой на каждого, а они склонять голову, когда он называл их имена.

- Флавио Биондо – лучший археолог Рима, вклад которого в открытие тайн древности этого города просто неоценим, - показал он на первого мужчину, небольшого роста с живым лицом и мы с ним поклонились друг другу.

- Веспазиано да Бистиччи – единственный в своём роде флорентийский библиотекарь и книготорговец, который составляет библиотеки папам и королям. Так что если тебе нужна редкая книга или свиток Иньиго, смело обращайся к синьору Веспазиано. Если она существует в мире, он её найдёт.

Светловолосый и чуть полноватый мужчина улыбнулся такой характеристике и склонил голову.

- Профессор Павийского университета, чьи работы мы с тобой неоднократно разбирали в качестве лучших примеров подхода переводчика к своей работе – Лоренцо Валла.

- Синьор, - склонил я голову, заинтересованно посмотрев на взрослого с таким римским профилем носа, что о месте его рождения не могло быть сомнений.

- Ну и наконец человек, с которым ты будешь ближайшее время видеться чаще чем со мной, секретарь Святейшего отца - Франческо Филельфо, - с улыбкой, кардинал представил мне высокого, красивого пожилого мужчину, - и по совместительству библиотекарь папы, который служил им ещё при Николае V.

- Мне доставили ваше разрешение на посещение библиотеки папы синьор Иньиго, - улыбнулся мне он, - если будет время, то хотел бы узнать, что вас интересует в первую очередь, чтобы я сказал помощником отобрать вам нужные книги или свитки.

- Моя благодарность за вашу помощь синьор Франческо, - я потёр большой и указательный палец в международном жесте, - будет безмерной.

Он кивнул в понимании.

- Простите синьоры, прибыли другие гости, - извинился кардинал и отошёл от нас.

На меня перевелись взгляды взрослых.

- До меня дошли слухи синьор Иньиго, что вы интересуетесь старинными монетами? Вы коллекционер? – заинтересованно спросил у меня Веспазиано да Бистиччи.

- Не совсем сеньор Веспазиано, мой отец собирает одни конкретные монеты, - я снял со своего пояса небольшой кошелёк и достал оттуда серебряную монету, - так что с готовностью скупает их у всех, кого только возможно.

- Тирские шекели, - тут же кивнул он, узнавая монету, - некоторые историки считают, что именно ими было оплачено Иуде предательство Христа и я знаю много людей, которые их собирают и у кого они есть. По какой цене ваш отец готов их скупать?

- А какова их цена с вашей точки зрения сеньор Веспазиано? – я говорил спокойно, хотя моё сердце радостно забилось при его словах, - если учесть то, что вы купите их все для меня?

Он задумался, но довольно быстро ответил.

- Я с радостью займусь их сбором для вас в Риме, с курсом один папский дукат за пять шекелей, сразу с учётом моих комиссионных, - озвучил он мне свою цену.

Это было дорого, но, с другой стороны, он был всем знаком и известен, так что я с трудом представлял, как этим буду заниматься я, бегая по домам владельцев и предлагая выкупить у них монеты. К тому же деньги, было делом наживным и главное, они у меня были.

- Тогда сделка заключена сеньор Веспазиано, - я протянул к нему свою трясущуюся конечность, которую он осторожно пожал, - жду вас в гости с нотариусом для заключения письменного договора.

- Постараюсь всё выполнить как можно быстрее синьор Иньиго, - кивнул он явно довольный заключённым соглашением.

Глава 10

Внезапно послышался шум, затем многие люди, которые были в зале, в том числе и из тех, что стояли и со мной, весьма прытко устремились к одному месту у входа.

- Что случилось сеньоры? – удивлённо поинтересовался я у оставшихся со мной Лоренцо Валла и Франческо Филельфо.

- Прибыл человек, который обеспечивает заказами практически всех здесь присутствующих, - улыбнулся сеньор Валла, - так что нужно обязательно показаться ему на глаза.

Я попросил Бартоло повернуться в сторону столпотворения и увидел, как в зал твёрдой и уверенной походкой вошёл мужчина с чёрными волосами и пристальным взглядом карих глаз, одетый вроде бы и небрежно, но поскольку я только недавно оплачивал работу портного, то примерно оценил стоимость его парчовой одежды в две тысячи флоринов. Не считая, разумеется, широкой золотой цепи, усыпанной драгоценными камнями и других украшений, которые на нём были.

- Сеньор Франческо, - увидев, что мне было нужно, я вернулся к секретарю папы, - учитель составил для меня перечень документов, с которыми я обязательно должен ознакомиться, сколько будет стоить, если вы подготовите всё для меня сразу?

- Всё будет зависеть от количества книг и их сохранности, - он понизил тон голоса, - правда не все их можно брать, есть те, чтение которых запрещено.

- А вам можно? – тут же поинтересовался я, - ведь судя по тому, что вы сказали ранее, мы с вами можем договориться о том, что эти книги вы возьмёте почитать для себя, а я просто зайду к вам в это время в гости.

На лице библиотекаря появилась широкая улыбка.

- Просто покажите мне ваш список синьор Иньиго, - ответил он.

Бартоло достал бумагу и передал его ему.

Тот стал бормотать и морщить лоб.

- Не всё из этого я знаю синьор Иньиго, - он поднял на меня взгляд, - но думаю сто флоринов будет достаточно для моей работы и моих помощников.

Глаза Бартоло полезли на лоб, я же, прекрасно зная местные расценки даже не изменился в лице.

- Думаю для такого занятого человека, как вы сеньор Франческо, - спокойно сказал я, - лучше будет сто пятьдесят, ведь я планирую, как правильно сказал мой учитель, бывать у вас часто.

На лице секретаря папы появилась хитрая улыбка.

- Синьор Иньиго, я буду теперь всегда рад видеть вас в своей вотчине, - кивнул он, но тут же слегка нахмурился, - да, забыл сказать, что вынос книг и свитков строжайше запрещён, но вы можете заказать снятие с них копий в любом количестве, за дополнительные деньги. Работа хорошего переписчика стоит приличных денег, но из-за популярности этой услуги, они, к сожалению, бесконечно заняты.

- Не думаю, что для меня это станет проблемой, - улыбнулся я ему, - они находятся под вашим началом, а судя по тому, что мы оба понимаем, как тяжёл ваш труд и как малооплачиваем, то мы сможем договориться лично с вами сеньор Франческо, чтобы мои запросы становились для переписчиков чуть более приоритетными, чем другими.

- Всё больше убеждаюсь синьор Иньиго, что лестные характеристики, которые вам давал наш общий знакомый кардинал Виссарион, - тонко улыбнулся и он, - полностью подтверждаются.

- Сеньор Франческо, - я достал из своего внутреннего кармана один из неапольских перстней и протянул его библиотекарю, - вас не затруднит, утром в понедельник устроить для меня экскурсию по библиотеке?

Глаза мужчины хищно прищурились, он быстро оценил тяжесть золотого перстня и размер камня, и предмет за секунду исчез в его руке.

- Когда вас ожидать синьор Иньиго? – поинтересовался он, - я с радостью проведу вас по коридорам этого удивительного места.

- Когда вам было бы удобно это сделать? – поклонился я ему.

- Считаю, что одиннадцать часов лучшее время для прогулок синьор Иньиго, - склонил и он голову.

- Тогда договорились сеньор Франческо, - довольно кивнул я, вдруг заметив, что лица обоих мужчин удивлённо вытянулись и посмотрели куда-то за меня.

Бартоло, следуя движению моей руки, развернулся тоже, чтобы и я увидел, что привлекло их внимание, сам с удивлением заметив, что к нам движется тот мужчина, прибытие которого привлекло всеобщее внимание и рядом с ним идёт хозяин дома, позади же, огромная толпа остальных гостей.

Учитель остановился рядом со мной.

- Иньиго, его преосвященство Просперо Колонна выразил желание познакомиться с тобой.

Я, тщательно скрывая собственное изумление, склонил голову и с умиротворением в голосе, мягко ответил.

- Для меня это честь ваше преосвященство.

Взгляд карих глаз смерил меня от макушки до кончиков пальцев, замеряя и каталогизируя словно бабочку для своей коллекции. Что-то похожее я видел недавно в исполнении его дочери, но это было бледной тенью по сравнению с его исполнением.

- Странно синьор Иньиго, - обратился он ко мне так, будто мы тысячу лет были знакомы, - я со слов дочери представлял вас немного иначе.

Кардинал Виссарион улыбнулся и объяснил присутствующим, что Анна, является его ученицей тоже и мы с ней видимся у него. Мужчины вокруг понятливо покивали, давая мне время на обдумывание своего ответа.

- Каким же ваше преосвященство? – с улыбкой, а для окружающих с гримасой на лице, поинтересовался я у него.

- Судя по словам Анны, вы в разговоре с тем проклятым Орсини, были на метра полтора повыше, - холодно улыбнулся он, своим ответом ставя меня в небольшой тупик. Непонятно было, он сейчас комплемент мне сказал или же оскорбил.

- Уважаемый сеньор Джованни Орсини, - вежливо и мягко ответил я ему, - пригласил меня в гости в свой дом, так что для меня, как дворянина, было бы крайне невежливым обсуждать, как его оскорбляют, даже его заклятые враги.

Взгляд карих глаз стал тяжёлым.

- А что же тогда насчёт вашего роста синьор Иньиго? – поинтересовался он.

- Мои мысли в тот момент были полностью поглощены красотой моей спутницы ваше преосвященство, так что прошу меня простить, но я не запомнил кто был какого роста в тот момент, - до меня наконец дошло, что он меня провоцирует намеренно, следя за моей реакцией на свои слова, а потому полностью перешёл в режим - «отец Иаков на максималках» - мягкость, покорность и доброта.

- Моё приглашение к нам в гости в силе синьор Иньиго, - взгляд карих глаз мгновенно стал спокойным, будто он узнал всё, что хотел, - с нетерпением жду вас у нас, чтобы познакомиться лучше.

- Как и заверил вас в своём письме ваше преосвященство, - с покорностью согнул я свою слабо сгибаемую спину, - для меня это честь и я, разумеется, буду.

Он кивнул и отошёл от меня в другую часть зала, и прихлебатели тут же пошли за ним. Со мной остались те же два человека, с кем я разговаривал до его прихода и кардинал Виссарион.

- Кардинал Колонна пригласил тебя в гости? – удивлённо переспросил у меня он.

- Да учитель, - кивнул я, - прислал письмо с приглашением, я не стал отказывать.

- Правильно мой мальчик, - с облеганием вздохнул он, - помни только пожалуйста две вещи.

- Какие учитель? – заинтересовался я.

- Худшего врага, чем Просперо Колонна вы вряд ли себе найдёте во всём Риме синьор Иньиго, - ответил за него Лоренцо Валла, - так что будьте пожалуйста очень осторожны. Слова кардинала обычно полны мёда, но его попробовав, выживают далеко не все.

Кардинал Виссарион кивнул, подтверждая слова профессора.

- Его преосвященство главный меценат всех гуманистов и поэтов города, так что слухи о поступке неугодных ему, по городу разносятся за секунды, а проверять было ли это или не было на самом деле, уже никто не будет, - кивнул он, - так что будь с ним как можно более осторожным, а лучше вообще избегай.

- Обязательно последую вашему совету учитель, - я очень серьёзно отнёсся к предупреждению кардинала.

Он кивнул, отошёл от нас к другим гостям, а мы вернулись к разговору на древнегреческом, который понимали оба моих собеседника.

- Кстати заметил у вас необычную особенность синьор Иньиго, - отметил Лоренцо Валла, - зачем вы на своём идеальном итальянском слово «синьор» говорите по кастильским правилам в виде произношения «сеньор»? Это так режет ухо и сбивает, если честно.

- Хочу тем самым подчеркнуть свои корни, сеньор Валла, - улыбнулся я.

- Вы, разумеется, можете не прислушиваться к нашему совету синьор Иньиго, но лучше говорить все слова на том языке, на котором вы говорите с другим собеседником, иначе это режет слух и портит впечатление о вашем образовании, - мягко заметил Франческо Филельфо.

Их слова заставили меня задуматься. Я всегда старался выпятить свою нездешность а также то, что принадлежу к кастильской знати, но вот насколько это действительно нужно было делать? Тут я не мог дать себе однозначного ответа на этот вопрос, так что принял решение последовать их совету, данному явно с благими целями.

- Синьор Лоренцо, синьор Франческо, - я низко поклонился обоим, - умоляю вас именем господа нашего, если видите в моём поведении или словах то, что выбивается из привычных правил поведения настоящего римлянина, то сразу дайте мне об этом знать. Я полностью доверяю таким светилам и учёным, как вы в этом вопросе и конечно же последую вашему совету.

Лица взрослых расплылись в широких улыбках, они явно были очень довольны моим ответом, и мы переключились на другие темы, больше об этом не вспоминания. В дальнейшем же мне этот добрый совет помог так, что я и не знал, как благодарить своих невольных учителей.

В остальном же кроме не очень приятной встречи с кардиналом Колонной, вечер в доме учителя был просто чудесным. Я перезнакомился с кучей людей, повидался с уже знакомыми, которым рассказал про своё путешествие в Неаполь, заключил несколько весьма интересных сделок, а также услышал расценки на всё, что меня интересовало, узнав людей, к кому можно было за этим обратиться. В общем всего за один вечер я узнал столько, для чего другим понадобились бы годы, так что я ещё раз порадовался за то, что родился в знатной семье испанской знати, а не каким-нибудь ремесленником или бастардом пусть даже из кабальеро.

***

- И?! – взгляд требовательных карих глаз встретил возвращение главы дома, так что кардинал даже усмехнулся тому, как дочь была сейчас похожа на него.

- Весьма невежливо встречать подобным образом родителя Анна, - Просперо Колонна отдал слугам свой берет и плащ, - мне сказать твоим учителям, чтобы дали тебе дополнительные уроки этикета?

- Отец! – девушка выпрямилась и став на сантиметр выше, требовательно на него посмотрела, - не увиливайте от ответа!

Кардинал вздохнул.

- Хорошо, он достоин, чтобы вы с ним общалась, - нехотя вынес он свой вердикт, - я разрешаю.

- Серьёзно?! – девушка изумлённо посмотрела на отца, который круг её знакомств контролировал весьма жёстко, не допуская в него посторонних или не понравившихся ему детей, даже самых знатных семейств Рима.

- Ну, он карлик, уродлив, да к тому же ребёнок, поэтому за твою честь рядом с ним, я точно могу быть спокоен, - легкомысленно сказал он, смотря за реакцией дочери.

- Не говорите о нём так! – мгновенно разозлилась Анна, - он умён, бесстрашен и к тому же умеет себя вести с девушками!

Взгляд кардинала потяжелел.

- А также хитёр, изворотлив и жесток, - добавил он и свои характеристики того, о ком они разговаривали, - это будет очень опасный человек, но …в будущем. Пока же он просто маленький мальчик с большими амбициями.

- Но я могу с ним встречаться? – уточнила Анна.

- Да, - кивнул кардинал, погладив дочь по голове и уходя к себе.