Дмитрий Распопов

30 сребреников - 12. Тень в паутине

Глава 1

24 июля 1464 A.D., Венеция, Венецианская республика

Сергио благоразумно не стал рассказывать про чуму, но вот все остальные мои приключения и правда звучали, как смесь невероятного и невозможного, хотя не верить ему было трудно, венецианцы и сами стали свидетелями подобных событий, так что когда завтрак закончился, мы втроём раскланялись и вышли из зала, оставляя их в задумчивом осмыслении услышанного.

Благожелательная улыбка сразу слетела с лица Сергио, и он позвал нас с Бернардом прогуляется. Понимая, что он хочет узнать, что тут случилось, мы со швейцарцем пошли за ним и вскоре стояли в одиночестве у канала, в оцеплении охраны, тихо переговариваясь. В основном говорил Бернард, который рассказал всё, что знал, я лишь изредка его поправлял. Когда же он закончил, граф Латаса задумчиво посмотрел на нас обоих и сказал.

- Бернард, поскольку я буду говорить сейчас Иньиго не очень приятные вещи, можешь дать нам поговорить наедине?

Барон понятливо кивнул и отошёл, присоединившись к остальной охране. Проследив, чтобы нас и правда никто не слышал, Сергио перевёл взгляд на меня.

- Тебе сейчас нужен друг или советник?

Я тяжело вздохнул.

- Я знаю, что ты скажешь мне как друг, Сергио, - ответил я, - так что давай, как советник, мне не нужна жалость.

- Тогда, как советник, я вынужден признать, что ты очень зрело и умно вёл себя, во всём, что здесь случилось, - неожиданно для меня признался он, - если бы только не девушка и нажитый тобой личный враг, можно было бы даже считать, что ты достойный ученик короля Альфонсо V. То великодушие, какое ты проявил по отношению к Морозини и Барбариго, не став мстить или устраивать скандалы, достойно короля.

Я хмыкнул.

- Деньги помирили всех.

- Я понимаю, - кивнул он, - и тем не менее получилось весьма неплохо.

- А почему с Анной плохо получилось? Я сразу был с ней честен, просто не ожидал, что наши отношения так далеко зайдут, - поинтересовался я у него.

- Как твой советник, - Сергио внимательно посмотрел на меня, - я одобряю то, что ты её оставил, поскольку и правда, женившись на венецианке, для всего остального мира ты женился бы на Венеции, а это определённо не тот союз, который тебе нужен, если ты ищешь признания у королевских домов Европы.

- Но опять же, теперь она твоё слабое место и именно через неё на тебя будут давить, - продолжил он, – поэтому было бы лучше, убить её.

- Ты в своём уме?! – у меня даже горло перехватило от возмущения, - я люблю её.

- Давай я пока временно переключусь на роль твоего друга, - он внимательно посмотрел на меня, - насколько всё плохо? Я если честно был удивлён твоему хладнокровию, особенно после той истории с Жюльеттой.

- Если ты о моём душевном состоянии, то мне очень плохо Сергио, - я решил не врать ему, - строительство корабля помогло мне отвлечься.

Граф задумчиво посмотрел на меня и заметил.

- Ну если честно, то твоя женитьба на Анне не выглядит чем-то плохим, - сказал он и пока мои глаза расширялись, - тут против твоей свободы, заговор давно собрался, мы со всеми рыцарями искали тебе достойных кандидаток по всей Европе, но под твои критерии, выбор слишком узок, и почти нереален.

- А какие у меня критерии? – удивлённо поинтересовался у него я и граф стал загибать пальцы.

- Королевская кровь, годятся даже признанные бастарды и боковые ветви королевской крови, в виде тех же Анжу, Валуа или домов Бургундии,

- Так погоди, а чего француженки-то? – удивился я, - у Хуана есть дочь, например, да и Изабелла тоже, если уж мне прям нужна девушка королевской крови.

- Ну например не француженка - Маргарита Йоркская, сестра короля Англии Эдуарда IV, - ответил он мне, - никто в здравом уме тебе её не отдаст, поскольку Иньиго прости, но ты никто для королевских домов.

- Что касается Изабеллы Кастильской, - он покачал головой, - просто выкинь это из головы, - поскольку даже если каким-то чудом или проведением Господа ты женишься на ней, то ты станешь просто мужем Изабеллы.

Я открыл рот, что это же именно то, чего мне и нужно, но закрыл его, поскольку ответ Сергио был с двойным дном.

Он кивнул.

- Никаких маркизов де Мендоса, никаких герцогов и великих завоевателей, всегда лишь муж Изабеллы. Да и к тому же, гранды Кастилии тебя прибьют на крест над её кроватью, и ты там будешь висеть всегда, без права покинуть королевство. В общем забудь о ней навсегда, пусть выйдет замуж, как ты и хотел за Фердинанда Арагонского, это действительно хорошая партия для неё.

- Кто ещё? – проворчал я, нехотя признавая его правоту.

- Бона Савойская и Маргарита Савойская, - продолжил он, - прекрасные варианты, причём обе сестры. Герцогство Савойское богатое, очень значимое для Франции и Милана одновременно и это был бы для тебя идеальный брак, поскольку в их жилах течёт королевская кровь дома Лузиньянов.

- Судя по тому, как ты это говоришь, мне ничего не светит, - понял я.

- Да, мой нетерпеливый друг, - улыбнулся он, - Маргарита Савойская, красавица и недавняя вдова, но как сказал мне сеньор Валеран де Ваврен, идут разговоры о том, чтобы выдать её за Пьера Люксембургского, графа Сен-Поль.

- Какого-то графа? – изумился я.

Сергио тяжело вздохнул.

- Подучить бы тебе все важные рода Европы, Иньиго, - иронично заметил он, - молодой человек принадлежит дому Люксембургов-Сен-Поль, тоже королевской крови, а его отец является коннетаблем Франции и богатейшим человеком.

Я приуныл от таких новостей, на что Сергио усмехнулся и продолжил.

- Идём дальше, её сестра Бона Савойская – роскошный цветок герцогства, за её руку дерутся такие дома, против которых ты маленькая мушка, и реальных кандидатов два: король Англии и наш общий с тобой друг, сын Франческо Сфорца - Галеаццо Мария Сфорца.

- М-да, - я покачал головой, понимая, что со своим деревенским рылом, туда и близко не подойду.

- Что же касается упомянутых тобой Хуаны Арагонской и Бланки Наваррской, - граф иронично посмотрел на меня, - первую ты забыл уже что ли? Сам сосватал за сына Фердинанда Неаполитанского, все договорённости в силе, ждут, когда девочка и мальчик подрастут, а с Бланкой вообще всё странно, после того как Энрике IV от неё отказался, её заперли в монастыре, так что она тоже отпадает.К тому же Иньиго, не льсти себе, как бы хорошо Его высочество Хуан к тебе не относился, есть гораздо более выгодные партии для его дочерей, с политической точки зрения, чем ты.

- Это я уже понял, - я раздосадованно покачал головой, - кто там дальше?

- А всё, - тихо рассмеялся он, - это все, на кого у тебя был хотя бы малейший шанс, остальное тебе просто недоступно ввиду собственной малой значимости.

- Как всё? – изумился я, - а почему так мало-то?

Граф Латаса рассмеялся.

- Думаешь, что ты весь такой красивый, знаменитый и богатый, что за тебя отдадут любую? – сказал он, качая головой, - понижай свои требования, тогда вариантов будет больше.

- Ну, если я женюсь на боковой ветке королевского дома, - спросил я, - пусть и дочери герцога, это ведь тоже будет королевская кровь?

- Без сомнения, - кивнул он, - как и в первом случае, вся аристократия Европы скажет - «проходимец урвал счастливый билет», но для тебя лично это будет слишком мало, поскольку от этого брака ты получишь лишь ещё больше земель и денег, а также весьма смутные перспективы на признание. Вот твои дети, те да, будут весьма высоко котироваться, особенно девочки, но…не ты сам.

Я помрачнел, как-то не так я себе представлял своё будущее. Было понятно, что без жены, мне тоже мало что светит, поскольку всеми буду восприниматься слишком подозрительно, как это взрослый, половозрелый и без жены, значит с этим человеком явно что-то не то, именно такова была логика людей сейчас и я не мог остаться один именно поэтому. Меня бы никто не понял, ни друзья, ни враги, ни союзники, а поэтому жена обязательно была нужна для правильного социального статуса.

- Я, конечно, как-то не думал ещё о свадьбе, - я поднял на него задумчивый взгляд, - считал, что в моём возрасте слишком рано об этом думать, но получается будто с твоих слов, что уже и поздно. Все, кто нужны мне для моего возвышения, либо заняты, либо за них идут торги.

- Я потому тебе и сказал, - Сергио внимательно на меня посмотрел, - что, женившись на Анне, ты хотя бы будешь счастлив сам, поскольку другие варианты под твои требования тебе недоступны, ты слишком малозначимая фигура для старой аристократии, какой-то удачливый выскочка, дорвавшийся непонятно почему до кормушки с квасцами.

Мне было очень неприятно это признавать, но Сергио был прав, всё именно так и было.

- И что? Вообще нет никаких других вариантов?

- Ну сеньор Пьер д’Обюссон говорил ещё, что есть королева Боснии - Катарина Косача-Котроманич, но ей сорок лет, османы захватили её королевство, убили сына короля от первого брака, который правил в тот момент в Боснии и забрали её детей.

- Королева без королевства для тебя кстати идеальный вариант, поскольку тебя интересует королевская кровь, - продолжил он, - и более того, я уверен, что она может теоретически согласиться на этот брак, но в этом случае у тебя нет будущего, она не сможет родить тебе детей.

- Её дети, - я задумчиво посмотрел на него, - кто именно?

- Старший сын Сигизмунд и дочь Катарина, - сначала ответил он и только потом, видя, что у меня на лице появляется широкая улыбка, испуганно отшатнулся.

- Нет! Иньиго, остановись! – тут же стал быстро говорить он, - их забрали турки год назад, никто не знает где они и что с ними.

- Как думаешь, королева без королевства, если я предложу найти дочь, а она отдаст мне её в жёны, она согласится? – с хитрым прищуром посмотрел на него я.

- Именно в такой формулировке нет, - покачал он головой, - но это всё равно безумие! Где и как ты её будешь искать?

- Мы же всё равно плывём к османам, - ответил я.

- Мы плывём к их берегам, делать быстрые пиратские рейды, а не устраивать войну с заходом войск на территорию Османской империи, - сразу ответил мне Сергио, - ты себе хоть представляешь мощь и масштаб осман?

- К сожалению, представляю, - кивнул я.

- Ну вот, - облегчённо вздохнул он, - просто забудь и понизь свои требования, или ещё лучше, женись на Анне и будь счастлив. Поверь мне, для многих людей, даже эта радость при их титулах, недоступна.

У меня перед глазами промелькнули все мои планы, задумки и проекты. Я и без новой информации о бесхозной принцессе не планировал лично возглавлять этот рейд, а отправившись в Константинополь, постараться встроиться внутрь жизни Османской империи, чтобы понять её изнутри. Просмотрев кучу информации про осман этого века, я пришёл к единственному, не очень хорошему для себя выводу, что если попробую напасть на них также, как на мамлюков, лихим наскоком, то с большой вероятностью это обернётся для меня серьёзным поражением и что главное, потерей репутации. Османская империя – это была та сила, которая пожирала государство за государством, и один человек не мог ей противостоять. Так что только обладая знаниями, а ещё лучше маршрутами движения торговых и военных кораблей, я мог осуществить результативный, окупаемый и главнее успешный рейд.

Улыбнувшись своим мыслям, я снова сделал выбор в пользу своих целей, а не своих чувств. Слишком сильно по мне ударил разрыв с Анной, чтобы сейчас возвращаться к ней обратно и делать вид, что ничего серьёзного не произошло. Если я уже решил выбрать будущее вместо настоящего, значит нужно было и дальше не сворачивать с этого пути.

- Допустим, - задумчиво протянул я, возвращаясь к беседе с Сергио, - допустим, боснийская принцесса жива. Кто вообще признает её права на трон уже несуществующего королевства?

Сергио пожал плечами.

- Папа наверняка признает, для Рима она законная дочь королевы Боснии. Многие боснийские дворяне-изгнанники тоже, ну и, разумеется, её мать, тоже признает её права, а это уже многое.

- А родство? – продолжал я расспросы, - есть кто-то ближе неё по крови?

- Только брат по старшинству, но его ты как я понял, не намерен спасать, - хмыкнул иронично Сергио.

- Хорошо, если я найду её и женюсь, права на Боснию перейдут мне? – не обращая на его иронию, спросил я дальше.

- Иньиго, - Сергио посмотрел на меня с подозрением, - мне начинает не нравиться направление твоих мыслей.

- Перейдут или нет?

- Фактически да. Особенно если ты достаточно силён, чтобы эти права защитить мечами своих солдат.

Я задумался и стал поглаживать подбородок

- А кто сейчас вообще считается наследником Боснии?

- Да никто толком. Королевство уничтожено османами, так что королева остаётся единственным легитимным правителем, даже если самого королевства уже нет, - пожал он плечами.

- Слушай, а кто сможет узнать принцессу? – продолжил узнавать я у него важную для окончательного принятия решения информацию.

- Вопрос конечно хороший, но думаю лучше будет узнать об этом у королевы, если она будет заинтересована в том, что ты собираешься ей предложить.

- Значит, подтвердить её личность в принципе возможно, и она будет единственным наследником прямой королевской ветви, после королевы, - я внимательно посмотрел на него.

Сергио прикрыл глаза.

- Господи…, - вздохнул он, - только не снова, эти твои чудесные идеи.

- Что? Почему ты так на меня смотришь? – удивился я его реакции на нормальные, обычные вопросы, не кота в мешке ведь беру, а принцессу.

- Ты сейчас говоришь о Катарине так, словно покупаешь себе новый корабль.

- Не новый корабль, а права на королевство, - спокойно поправил я его.

Сергио несколько секунд задумчиво смотрел на меня.

- Может быть ты спросишь у меня сколько ей лет? Какая она?

Я непонимающе на него посмотрел.

- Сергио, что мне даст знание, сколько ей лет и какого цвета её глаза? Если её признают законной наследницей Боснии, этого достаточно.

Граф открыл рот и посмотрел на меня так, словно впервые видел.

- Знаешь, после того, что ты мне только что сказал про Анну, я было подумал, что ты всё же обычный, нормальный человек, просто с сильной волей и самоконтролем.

- А теперь? – я иронично посмотрел на него.

- Теперь я вижу, что ты и правда выбрал тот путь для себя, в котором нет места для чувств и личного счастья.

- Сергио, давай не будем об этом, - отмахнулся я от него, - лучше скажи мне, где сейчас живёт королева Боснии?

Граф застонал, поскольку по моему взгляду понял, что я уже всё решил, и чтобы он не говорил, всё будет бесполезно.

- Ты серьёзно хочешь отправиться искать принцессу Катарину? – изумился он, - а как же твои обещания венецианцам? Как же сам рейд?

В моей голове выстраивались цепочки различных вариантов, как можно было осуществить то, что мне стало интересно, ведь что может быть лучше для Церкви и Европейских королевских домов, если рыцарь на белом коне спасёт прекрасную принцессу из лап злобных осман? Я только прикинув политические плюсы от подобного, как тут же загорелся попробовать поискать. Главное было договориться с королевой, чтобы она была не против отдать руку своей дочери сейчас, а не потом, когда я её привезу. Я уже неоднократно сталкивался с благодарностью королей и повторение подобного мне было не нужно. Ведь если принцесса Катарина будет у матери, внезапно может найтись кандидат на её руку и получше, чем я, какой-нибудь принц или даже король, мне лично это было вообще не нужно, так что нужны были гарантии.

- Иньиго, ты меня слышишь? – Сергио пытался всё это время воззвать к моему разуму.

- В общем так, - я поднял на него задумчивый взгляд, - я уже всё придумал, а ты поможешь мне правильно провести переговоры с королевой, поскольку от её согласия слишком много зависит.

- И когда ты хочешь этим заняться? – он, видя, что ничего уже нельзя изменить, решил узнать подробности.

- В Венеции у меня осталось лишь два дела, - заметил я, - так что я быстро их закончу, и мы сразу отбудем. Пусть пока венецианцы строят корабли, а мы отправим письмо на Родос, чтобы прислали для них команды, и письмо в Аликанте, чтобы к нам прибыл «Синко Льягас», он нам определённо пригодится.

- Тогда я тебе скажу сразу, чтобы ты не пускал слюни в сторону юной принцессы, - он покачал головой, - королева, в каком бы она плачевном состоянии ни находилась сейчас, остаётся королевой. Если ты придёшь и скажешь, как сейчас мне, я найду вашу дочь в обмен на брак, я тебе даю гарантию, что ты вылетишь из её дома раньше, чем даже успеешь произнести своё имя. Иньиго, род Котроманич – это не боковая ветвь или родственники королей, а главная основная королевская ветвь Боснии, так что, получив в жёны прямую дочь признанных в Европе королей, ты так высоко взлетишь, что даже мне страшно от этого становится. Но Слава Богу, я слабо верю в то, что это возможно, поскольку я уверен, что королева уже подключила все свои знакомства и связи, чтобы найти дочь.

- То есть, мне что, тратить силы и деньги на поиск девочки, а в ответ рассчитывать лишь призрачные надежды? – изумился я, - мне такое не нужно, спасибо. Тогда нечего даже и затеваться.

- Мой дорогой, пылкий друг, - тяжело вздохнул граф, - я расскажу тебе и объясню, что в присутствии королевы говорить, а чего лучше избегать, к тому же, если ты и правда намерен заняться этим делом всерьёз, то мы поплывём к ней вместе и я буду первым, кто будет говорить с ней от твоего имени. А то зная тебя, может выйти что-то неудобное.

- Чего это я неудобный?! – возмутился я, - напомни мне, как из нас двоих договорился в Триполи с наместником о временной базе? А, великий дипломат?

- Иньиго, - он спокойно посмотрел на меня, - я не отрицаю твоей харизмы и владения языками, которые позволяют тебе быстрее находить контакты с теми, с кем мне это сделать трудно, к тому же твой сумасбродный поступок с Мисуратой послужил главной причиной, по которой к твоим словам прислушались мавры. Даже для них это было чересчур.

- Ладно, давай не будем ссориться, - я, видя, что он немного обиделся на мои слова, отступил, - мне главное, чтобы королева меня сразу не послала, а в этом ты точно опытнее, чем я.

- Да, а уже потом, когда я с ней поговорю, ты повиснешь на её ушах, и она не успеет оглянуться, как всё подпишет в твою пользу, - он, поняв, что я не хочу ссориться, улыбнулся, - всё так и будет Иньиго.

- Ну и поскольку я хочу совместить приятное с полезным, - я задумчиво посмотрел на него, - сейчас я начну делать много странных и непонятных вещей для тебя, прошу меня поддерживать и не обращать на это внимания.

- Что за вещи? – тут же насторожился он.

- Увидишь, - загадочно ответил я, заставив его простонать от отчаяния.

Глава 2

- И что теперь? – с видом страдальца, поинтересовался у меня он.

- Теперь, когда у меня есть две цели, и понимание, как к ним идти, мы займёмся с тобой оставшимися делами, - с улыбкой ответил я ему, - давай пойдём поймаем Джорджо Лоредано, пока он не уехал и напросимся к нему в гости.

- Зачем? – лаконично поинтересовался Сергио.

- Мне нужно поговорить с Орнелией, - кратко ответил я и увидев, что и правда синьор Джорджо Лоредан выходит из дворца дожа со своими людьми и слугами, я поспешил к нему навстречу.

- Синьор Джорджо! Синьор Джорджо!

Услышав мой голос, он остановился и подождал меня.

- Да Иньиго, что-то опять случилось за то краткое мгновение, что мы не виделись? – он при этом выделил слово «опять».

- Всё хорошо, синьор Джорджо, - улыбнулся я ему, - я хотел поговорить с Орнелией, а поскольку моя репутация в Венеции не лучшая, для общения пусть и с замужними девушками, я хотел попросить вас, чтобы вы присутствовали при этом разговоре.

- Конечно Иньиго, - кивнул он и показал на свои лодки, - прошу.

Когда мы сели, а за нами отправилась ещё и моя охрана, он поинтересовался, пока мы плыли между каналами.

- Могу я узнать тему этого разговора, Иньиго?

- Я сразу скажу, что она вам и возможно её мужу не очень понравится, - вздохнул я, заставив его сразу напрячься.

- Вы и с Орнелией успели уже? Когда? – ахнул он.

- Синьор Джорджо, - я иронично посмотрел на него, - я очень ценю вашу племянницу, и не сделаю ничего того, чтобы повредило бы её репутации, вообще странно что вы обо мне так подумали.

- Иньиго, - тяжело и в то же время облегчённо вздохнул он, - я уже не знаю, что и думать, когда дело касается тебя. Граф такого сегодня нам про тебя рассказал, что все в шоке.

Он склонил голову в сторону Сергио, который сидел рядом со мной и тот иронично ответил ровно также, наклоном головы.

- В общем случилось так, что все люди, которым я могу доверять, - продолжил я, отвечая на вопрос Джорджо Лоредано, - либо уже заняты, либо скоро будут заняты, так что на самом деле, я хотел предложить Орнелии возглавить один мой беспрецедентный, потрясающий, международный проект.

Сергио при моих словах побледнел, а видя, что побледнел он, испугался уже и сам Джорджо Лоредан.

- Иньиго, можно услышать подробности? – поинтересовался он, тяжело посмотрев на меня.

- Лучше будет, если это вы услышите вместе с ней, чтобы я не пересказывал дважды, - уклонился я от ответа, он поморщился, но настаивать не стал.

Когда мы прибыли к нему во дворец, за Орнелией отправили слуг и вскоре прибыла она, одна, в ореоле свой сияющей красоты счастливого замужества и материнства. Я был уверен, что девушка знала вообще всё про меня, что случилось в этот приезд, и по её любопытному взгляду и так же скорости, по какой она прибыла, ей было интересно, зачем она мне понадобилась.

- Синьора Орнелия, - официально обратился я к ней, поскольку, когда мы поздоровались и сели за стол, рядом с нами сидели ещё Сергио и Джорджо Лоредан, - я уже начал рассказывать вашему дяде, что вы та, кому я полностью доверяю в Светлейшей и также могу говорить прямо.

- У меня ровно такие же чувства и к вам, синьор Иньиго, говорите смело, я вас внимательно слушаю, - склонила она голову в знаке благодарности за комплимент.

- Тогда начну с основного, что вы знаете о «Пути Святого Иакова»? – поинтересовался я у неё.

- Третий по значимости путь паломников, после Рима и Иерусалима, - ответила она сразу, - находится где-то там далеко, где живёте вы. В общем-то это все мои знания о нём, синьор Иньиго.

- Это уже немало, - обрадовался я, что хотя бы это не нужно будет объяснять, - и так получилось, что архиепископ этого города и прилегающих к нему земель, мой друг и друг моего дяди, епископа Калаорры.

Когда речь зашла о церкви, Джорджо Лоредан сразу напрягся, особенно услышав саны тех, с кем я общаюсь.

- Так вот, архиепископ Сантьяго-де-Компостела слёзно просил меня помочь ему, сделать этот путь для паломников более безопасным, более простым и удобным, - вздохнул я, видя, как девушка, услышав о паломниках, заинтересовалась моими словами, - дядя присоединился к этой горячей просьбе и мне, как верному сыну Церкви, а также глубоко верующему человеку ничего не оставалось, как пообещать это.

- Это не только благородно, но ещё и весьма богоугодно, синьор Иньиго! – Орнелия восхищённо посмотрела на меня.

- А также вероятно, очень дорого, - Джорджо Лоредан был более прагматичен в таких вопросах.

- Совершенно верно, синьор Джорджо, - кивнул я, - а потому, мне нужен человек, не только умный, честный и которому я могу полностью доверить, как своё имя, так и свои ресурсы, но ещё и очень набожному, который поместит этот проект в своё сердце, также как это сделал и я.

Я специально больше напирал на веру и масштабность проекта, поскольку у сидящей напротив меня молодой женщине уже горели глаза.

- И на ком вы остановились? – поинтересовалась она у меня.

- На вас, синьора Орнелия, - с улыбкой ответил я, вызвав тройной шок от этого, у самой девушки и двух мужчин рядом.

- На мне? – она изумлённо на меня посмотрела, - почему? Я простая венецианка, синьор Иньиго!

Ну тут она, конечно, скромничала, быть простой венецианкой с фамилией Лоредан, было весьма сложно.

- Вы синьора Орнелия удовлетворяете всем моим высоким требованиям, чтобы возглавить этот проект, - ответил я, и достав папскую буллу, положил её на стол, - я когда думал, что успею заняться этим сам, даже получил благословение папы на осуществление этого проекта, но увы, дела Светлейшей зовут меня в море.

Это конечно был бесчестный поступок с моей стороны, выложить папскую буллу, с такой знакомой для многих свинцовой печатью, скрепляющей не только шнуры, но и документ, который она заверяла. Было видно, что Джорджо Лоредано уже приходилось держать похожие, но вот на девушку, такой предмет так рядом с ней произвёл эффект сильного эмоционального потрясения. Она схватилась руками за лицо, не веря, вся дрожала и только когда я подвинул документ к ней ближе, она дрожащими руками развернула её и прочитала вслух. Всё было ровно так, как я и сказал, папа благословлял того, кто решит улучшить путь для паломников в Сантьяго-де-Компостела и грозил карами тем, кто будет мешать этому человеку.

Когда Орнелия вернула папскую буллу на стол, на меня смотрел уже совершенно другой человек и это поняли Сергио, и даже её дядя.

- Что от меня требуется, синьор Иньиго? – с восторгом посмотрела она на меня.

- Орнелия, - попытался образумить её Джорджо Лоредан, но девушка уже его не слышала.

- Уговорить мужа, взять детей и на время проекта переехать сначала в Арагон, потом по мере его расширения в Кастилию, - с улыбкой ответил я, - у вас будут: поддержка папы, поддержка примаса Кастилии, архиепископа Сарагосы, архиепископа Сантьяго-де-Компостела и епископа Калаорры, и конечно же моя. Более того, вам будут приданы все люди, которые нужны для осуществления данного проекта, ваша задача, следовать моим записям, которые я для вас подготовил и отстаивать их перед другими людьми, поскольку давление на вас будет вероятно очень велико.

- Но я же просто женщина, синьор Иньиго, - Орнелия была умной, так что поняла, в какую задницу я её втягиваю, но именно поэтому я и остановился на её кандидатуре, что она могла включать голову.

- С вами будет Бернард и пятьсот швейцарцев, - улыбнулся я ей, показывая, что понимаю причину её волнения, - с ними за спиной и поддержкой Церкви, я хочу посмотреть на того человека, который захочет вас обидеть. К тому же слова про архиепископов будут не просто словами, дядя клятвенно заверил меня, что тоже будет рядом с вами, чтобы ваши слова были весомее.

Орнелия Лоредан задумчиво посмотрела на дядю, было видно, что она здраво оценивает как само предложение, так и риски: ехать куда-то так далеко, с детьми, противостоять явно не очень дружелюбно настроенным дворянам, которые будут видеть в ней венецианскую женщину-выскочку, скорее всего переспавшую с маркизом де Мендосой. Иначе откуда у неё столько полномочий и доверия.

Я, видя, её внутреннюю борьбу, скромно заметил.

- Разумеется, когда проект будет закончен, ваше имя будет одним из первых, о которых будут говорить во всех церквях королевств Кастилии и Арагона.

Девушка снова посмотрела на дядю.

- Орнелия, ты сама понимаешь, что синьор Иньиго, втягивает тебя в очередной свой безумный проект, - Джорджо Лоредан даже не попытался скрывать того, что он обо мне думает.

- Также я заплачу вам синьора Орнелия, пятьдесят тысяч флоринов, за вашу исключительную роль, как руководителя этого проекта, - скромно добавил я.

Прозвучавшая сумма была настолько огромной и чудовищной, что даже Джорджо Лоредан поперхнулся и изумлённо посмотрел на меня.

- Двадцать тысяч флоринов я заплачу вам сразу, как только вы ответите, что согласны. Эти деньги пойдут вам на организацию переезда, людей, содержание канцелярии и начало работ, - продолжил я, смотря на девушку, которая потрясённо качала головой, - остальные тридцать тысяч после успешного завершения проекта.

Джорджо Лоредан видя, что девушка молчит, не в силах сказать хоть слово, тяжело вздохнул.

- Касалось бы дело не Иньиго, я бы ещё засомневался в реальности этого предложения, но теперь, даже не знаю, решать только тебе Орнелия. Я не могу давать тебе советы, когда дело касается настолько огромных денег.

- Синьор Иньиго, - Орнелия Лоредан подняла на меня взгляд, - я всегда мечтала сделать что-то такое, от чего многие потрясённо замрут на месте и не смогут ничего сказать, так что ваше предложение, это моя тайная страсть, мои давно скрываемые мечты, которые благодаря вам могут осуществиться. И если бы это касалось меня одной, я бы не думая, сразу бы дала вам согласие.

- Какие у вас сомнения, синьора Орнелия? – поинтересовался я, - поделитесь ими со мной.

- Главный, если я возьмусь за это дело и подведу Господа? – она подняла на меня серьёзный взгляд, - я не смогу вынести подобного позора.

- Позор будет на мне, синьора Орнелия, - твёрдо сказал я, - вас выбрал я и все последствия от ваших действий буду нести тоже я. Что ещё?

- Мой муж видимо не захочет оставлять Венецию, - вздохнула она, - да, Никколо меня любит и готов уступать по многим вопросам, но даже для него, это чересчур.

Я показал девушке на буллу, и также попросил принести мне письменные принадлежности, выписав вексель на двадцать тысяч флоринов, вручив всё ей.

- Покажите ему сначала буллу, затем деньги, - спокойно сказал я, - этим вы докажите ему, что это не какой-то блеф или обман, а что всё крайне серьёзно. Вы были выбраны мной для этого сложного дела и он, конечно, как ваш муж, может отказаться или запретить вам уезжать из Венеции, но пусть сначала подумает, что будет думать женщина, которая дала ему любовь, семейный уют и детей, а сама не сможет реализовать то, о чём так давно мечтала.

Орнелия поджала губы, так как мои слова били метко в цель, но вот по лицам Джорджо Лоредано и Сергио я видел, что они мои махинации с мечтами девушки читали и не одобряли то, как я ею манипулирую, но хотя бы молчали об этом и ладно. Понятное дело, что дядя будет потом говорить и с самой Орнелией и с её мужем, отговаривая ввязываться в столь сомнительный проект, но сейчас он молчал и давал мне говорить, понимая, что я, обладая папской буллой, могу ею его и пристукнуть, если он выскажется о проекте против открыто.

- Синьора Орнелия, есть ещё что-то? – поощрил я её, говорить дальше, но девушка вздохнула и покачала головой.

- Синьор Иньиго, - вздохнула она, - это слишком сложное решение, так что я дам вам ответ после того, как поговорю с мужем. Если он будет согласен и поймёт меня, то я скорее всего соглашусь на ваше предложение. Обещаю вам, что как только поговорю с Никколо, я сразу же дам вам знать.

- Спасибо, синьора Орнелия, о большем я не мог даже мечтать, - я, поняв, что разговор окончен, поднялся и протянул руку к молодой женщине.

Она непонимающе на меня посмотрела, так что мне пришлось, как и в случае с графиней Бенедеттой Салимбени, осторожно взять её руку и поцеловать пальчики.

Орнелия от моего жеста покраснела так, будто я её прилюдно поцеловал.

- Буду ждать вашего решения, - отпустив её руку и поклонившись Джорджо Лоредано, мы с Сергио покинули его дворец.

***

Когда мы сели в лодку и поплыли туда, куда я тихо шепнул гондольеру, задумчивый Сергио, тихо сказал.

- Иньиго, тебе совсем не жалко девушку? Ты фактически бросаешь её на съедение к львам.

- Сергио, - я задумчиво посмотрел на него, - давай назови мне имя, кому можно это поручить и кто сейчас не занят.

Граф Латаса задумался, долго жевал губы, но затем вернул на меня свой взгляд.

- Таких нет, - нехотя признался он.

- Тогда нечего и умничать, - я пожал плечами, - Орнелия умная, сама всё прекрасно понимает.

- Куда мы сейчас? – поинтересовался он, видя, что мы плывём не во дворец дожа.

- Одевать тебя, - с улыбкой ответил я, - а также заказать тебе самый лучший доспех, который могут сделать местные оружейники. Я бы, конечно, лучше заказал в Милане, но, к сожалению, время торопит.

Сергио изумлённо осмотрел на меня.

- Зачем меня одевать и делать мне доспех? У меня есть и то, и другое, весьма хорошего качества.

- Мой друг, - я похлопал по его руке, - для моих целей, тебе нужно только лучшее!

Видя, что я не собираюсь больше ничего объяснять, он тяжело вздохнул и смирился, что позволило нам заглянуть сначала к лучшему портному, затем к лучшему оружейнику и обрадовать их большими заказами. Они сняли мерки с Сергио и меня, а затем узнав, что мы живём во дворце дожа, тут же сказали, что начнут работу немедленно, отложив другие заказы, и будут приезжать к нам сами, чтобы делать промежуточные примерки. Оставив им задаток, мы поплыли дальше.

- Здесь меня высадите, - неожиданно попросил граф, когда мы чуть не доплыли до дворца дожа, - я возьму Бернарда и лодку.

- Да хорошо, а куда ты? – поинтересовался я.

- Скажешь, зачем покупаешь мне новую одежду и доспехи, да ещё и одинаковые с твоими? – он прищурил глаза.

Я отрицательно покачал головой, на что он иронично поклонился и показал в сторону дворца дожа.

- Встретимся тогда вечером.

***

Когда лодки с Иньиго уплыли, Бернард повернулся к задумчивому графу.

- Зачем я тебе нужен? – поинтересовался он.

- Покажи мне, где находится дом Морозини, - спокойно ответил тот, заставляя барона открыть в ошеломлении рот.

- Зачем? – изумился он, - если Иньиго узнает, будет злиться на тебя месяц!

- Я поеду туда завтра рано утром, скрыв свою внешность плащом, - тихо сказал Сергио, - а чтобы меня пустили, туда сегодня заглянешь ты, и отдашь слугам записку для Анны Морозини, снова не проронив при этом ни слова. Так все подумают, что ты снова прибыл к ним по делам, связанным лишь с постройкой кораблей.

- И ты туда же! – взмолился швейцарец, на что получил лишь лёгкую улыбку.

- Так нужно Бернард, - спокойно заметил граф, - я не хочу оставлять в этом городе одно разбитое сердце, поскольку если с ней что-то случится, не ты и не я, не сможем предугадать, что тогда будет с самим Иньиго. Ты сам помнишь, каким он вернулся от могилы Жюльетты.

Бернард тяжело вздохнул и согласно кивнул.

- Определённо ничего хорошего не будет, тут я с тобой согласен. Хорошо, я передам записку.

Граф Латаса вытащил из кошелька небольшую свёрнутую бумагу и протянул её ему.

- Рассчитываю на тебя Бернард.

Глава 3

Ранним утром, когда серый туман ещё висел над каналами Светлейший, скрывая всех, кто по своим делам встал в подобную рань, от дворца дожа отчалила одна ничем не примечательная лодка, даже без охраны и с одним-единственным человеком. Закутанный в недорогой плащ, он явно был чьим-то посыльным, скорее всего дож приглашал на утренний завтрак кого-то из знатных нобилей, этим было никого не удивить, так что посланник совершенно спокойно вылез из лодки, оставив мелочь гондольеру и постучался в дверь дома Морозини, которая тут же открылась и его слуги сразу пропустили внутрь.

Лодочник, видя это лишь кивнул своим мыслям, одет небогато, денег дал не очень много, лишь в самый раз, чтобы он не посчитали его жадным, а потому как слуги быстро открыли дверь, его там явно ждали. Ещё один, обычный гонец из дворца дожа, ничего такого о чём стоит судачить с приятелями в минуты отдыха.

***

Граф Латаса по жесту слуги поднялся по лестнице и постучав, вошёл в дверь, которую ему показали. Его ждали, девушка сидела у окна, в красивом платье, но без излишней вычурности.

Он попытался поклониться и представиться, но Анна лишь слабо махнула рукой.

- Не нужно граф, я вас так хорошо знаю со слов Бернарда и Иньиго, что кажется, что мы знакомы с вами лично. Проходите, присаживайтесь, хотя если честно я не понимаю, зачем вы захотели со мной поговорить, да ещё и обставив всё, подобным образом.

Улыбнувшись, Сергио сел на предложенный стул и посмотрел на девушку, которая выглядела устало и чуточку грустно, несмотря на внешнее спокойствие. Но главное, внимательно смотря на неё, он отчётливо понял, почему Иньиго остановил на ней свой взгляд, да ещё и испытывал такие сильные чувства. Девушка была безусловна красива, но чувствовался по её позе, тому, как холодно она смотрела на него из глубины души, твёрдый характер, который сложно было скрыть за макияжем и улыбкой вежливости.

- Вы так рассматриваете меня граф, - Анна покачала головой, - будто хотите сделать мне предложение. Спасибо, но я ищу себе других кандидатов, из Венеции.

- Я осознаю синьорина Анна, что у вас есть повод злиться, как на самого Иньиго, так и на людей его представляющих, - абсолютно серьёзно заметил он, пропустив мимо отпущенную шпильку, - но я приехал не извиняться.

- Да? – Анна впервые за этот разговор пристально посмотрела сама на него, - а для чего?

- Рассказать одну историю, - Сергио пожал плечами, - чтобы вы поняли. Именно поняли, а не простили. Поскольку прощение не нужно никому: ни вам, ни мне, не тем более Иньиго.

Девушка удивлённо на него посмотрела, но кивнула, показывая, что он может продолжать говорить.

- Что вы знаете о Жюльетте? – поинтересовался на всякий случай он и тут девушка напряглась, явно слыша это имя не впервые.

- Иньиго сказал, что она была первой девушкой, которую он полюбил и её отравил её брат, больше ничего, - ответила она.

- Что же, отлично, - кивнул Сергио, - что вы в курсе, тогда я расскажу вам чуть больше об этой истории.

Он начал с Генуи и ничего не пропуская рассказал, как Иньиго позаботился о брате с сестрой, которые не были нужны собственным родителям, как нашёл доктора, который вылечил мальчика-инвалида, поставив его на ноги, как обеспечил будущее Жюльетте, сделав её служанкой своей близкой знакомой баронессе Виларгут и что в итоге из всего этого вышло.

Когда он закончил, девушка напротив смотрела на него тем же холодным взглядом, которым смотрела, когда он начинал рассказ.

- Всё это конечно весьма занимательно граф, но каким образом касается лично меня? – спокойно поинтересовалась Анна.

- Самым прямым, синьорина Анна, - вздохнул Сергио, - о чувствах Иньиго к девушке, мы, самые близкие ему люди, узнали только тогда, когда он приехал спустя месяц к её могиле и плакал.

- Всё ещё не понимаю, как это должно трогать меня, хотя история конечно весьма жалостливая, - Анна спокойно пожала плечами.

- Я и Бернард опасаемся, что если с вами случится что-то похожее, или просто плохое, - Сергио ничуть не обижался холодности приёма, оказанного ему девушкой, ведь он приехал не мириться, а просто объяснить свою позицию, - а это весьма вероятно по тому, что я вижу перед собой, то боюсь проблемы будут не только у вас или вашего дома, но и вероятно у всей Светлейшей. Мне, конечно, глубоко наплевать на это, я лишь защищаю человека, который дорог мне, но мне бы не хотелось, чтобы просто так умерло очень много людей.

- Я не боюсь смертей, граф, - Анна покачала головой, - я уже видела трупы.

- Боюсь столько, синьорина Анна, вы никогда в своей жизни не видели и не увидите, - Сергио пристально посмотрел на девушку, продолжив так тихо, чтобы слышала одна она, - поверьте мне, синьорина Анна, Иньиго способен причинить миру гораздо больше вреда, чем большинство людей могут себе представить, а чтобы не быть голословным, я вам намекну, что некоторые бедствия последних лет, обрушившиеся на Европу, происходят не так случайно, как принято обычно об этом считать.

Девушка улыбнулась, рассмеялась, сочтя слова графа за глупость или неудачную шутку, но затем видя его спокойное, серьёзное лицо, также то, что Иньиго на это и правда был способен, внутри её сердца поселился даже не страх, а настоящий ужас, перед этим человеком.

- Вижу, вы и правда его хорошо узнали, синьорина Анна, - кивнул тот, поняв, что она осознала как то, что он говорит, так и то, что Иньиго на это действительно способен.

- Понятное дело, я вам ничего не говорил и буду всё отрицать, - пожал он плечами, - но думаю я доходчиво до вас донёс то, что будет, если с вами случится что-то плохое и что главнее, может за этим последовать.

Анна кивнула и её злость к графу стала невольно улетучиваться: он не лгал, не защищал Иньиго, не пытался их помирить или вымолить у неё прощение, он просто беспокоился за мир, который окружал маркиза де Мендосу. Причём, став очевидцем того, как он может на него влиять, он явно за него сильно боялся, за мир в смысле, а не за Иньиго.

Девушка тяжело вздохнула, всё ещё не в силах прийти в себя от подобных новостей, но затем подняла взгляд на спокойно сидящего перед ней человека и улыбнулась ему, первой искренней улыбкой.

- Бернард - предан, вы - умны, я рада, что у него рядом есть люди, которые его понимают.

Граф Латаса, видя реакцию девушки и что больше она не холодна к нему, тоже улыбнулся в ответ.

- Кроме нас, есть другие люди, которые ему служат, - спокойно ответил он, - и не все из них, хорошие.

Анна посмотрела на собеседника и по тому, как граф это сказал, решила не уточнять насчёт тех, других.

- И что вы предлагаете делать мне, синьор Сергио? – задумчиво поинтересовалась она, - теперь, когда я кроме него не могу думать ни о ком другом?

- Есть лекарство, синьорина Анна, - ровно и спокойно ответил он, как человек с большим жизненным опытом, - найдите мужчину, который любит не ваши деньги и положение, а лично вас, выйдите за него замуж, родите ему детей, чем больше, тем лучше и займитесь семьёй и бытом. Поверьте мне, дети и домашние обязанности здорово прочищают голову от дурных мыслей.

- А он? – тихо поинтересовалась она.

- А он, как падающая звезда на небосводе в ясную ночь, - пожал плечами граф, - мелькнул ярко, промчался быстро и со временем воспоминания о нём перестанут причинять вам боль.

Девушка задумалась и поняла, что в словах графа, как бы это было не тяжело принять, но были зёрна истины.

- Хорошо, я подумаю, - она подняла на него взгляд, - над вашим предложением.

Сергио поднялся со стула, выверено поклонился и затем перед самым уходом повернулся и сказал.

- И ещё, синьорина Анна, жизнь бывает разной, так что, если у вас всё же случится, что-то плохое и в чём никто вам не сможет помочь, напишите мне, я помогу вам, всеми доступными мне силами.

Граф сказал это просто, без пафоса или гордости, так что девушка поняла, что да, этот человек сделает ровно то, что и сказал, сколько бы времени ни прошло с момента их разговора.

- Спасибо граф, - она смущённо ему улыбнулась, - за всё.

- Прощайте, синьорина Анна, - он кивнул и вышел из её комнаты, оставляя девушку не только в задумчивости, но ещё и в каком-то таком пограничном состоянии между «пронесло» и «возможно в её жизни всё ещё наладится».

Анна вздохнула и покачала головой, стараясь забыть о графе и самом Иньиго, и пусть это получится не сейчас, не с первого раза, но после разговора с графом Латаса ей стало значительно проще принять решение, как ей жить дальше.

***

На завтрак, я зашёл за Лоренцо и Сергио, но последнего почему-то не оказалась в комнатах, и никто не знал, куда он ушёл. Пожав плечами, я попросил Бернарда пригласить его к нам, если он вернётся до окончания завтрака, а сам захватил на завтрак с собой книгу, которую мне как раз вчера вечером принесли переплётчики, когда я им принёс кипу исписанных листов, переведённого на латынь труда Авиценны, и сказал, что это будет подарок для дожа. Они поклонились мне и сделали самый лучший и дорогой переплёт, какой только смогли, так что теперь книга в окончательном варианте смотрелась даже дороже своего оригинала.

Так с ней под мышкой, и подшучивая над Лоренцо, которого я утром застал опять в объятьях Аньес, я и вошёл в малый зал, где уже сидели знакомые мне лица. Правда, сегодня добавились ещё Сильвестро Морозини и Джованни Барбариго, которые при виде меня, внезапно смутились и ответили взгляды.

- Ваша светлость, синьоры, - я чуть поклонился, и Лоренцо рядом сделал ровно тоже.

- Прошу вас, маркиз, синьор Лоренцо, - дож приветливо мне улыбнулся и показал на наши привычные места, - а где граф и барон?

- Сергио ушёл по делам, и я попросил Бернарда подождать, что если он вернётся, чтобы составил нам компанию, - объяснил я и положив книгу на стол, показал на неё слуге, который стоял за спиной дожа.

Тот всё поняв, подошёл и аккуратно взяв её, перенёс к Кристофоро Моро, который аккуратно вытерев руки салфеткой, потянул за кожаный переплёт, чтобы посмотреть на текст.

- Какой у тебя всё же идеальный почерк Иньиго! – покачал он головой, - конечно видеть его в письмах от тебя одно, но тут, такой большой труд, совершенно другое. Благодарю тебя.

- Я старался для друга, ваша светлость, - кивнул я, - надеюсь вам понравиться чтение.

Кристофоро Моро кивнул, закрыл книгу и показал слуге, чтобы унёс её в его покои.

- Слышали, что вы сманиваете у нас всех лучших людей, синьор Иньиго, - обратился ко мне старый нобиль, покосившись на хмурого Джорджо Лоредано, сидящего рядом с ним, - да ещё за огромные деньги.

Было, конечно, наивно полагать, что новости о моём предложении Орнелии, останутся без внимания патрициев.

- На своё предложение я ещё не услышал ответа, синьор, - пожал я плечами.

- Неужели среди вашего круга знакомых нет достойных для этого мужчин? – поинтересовался он.

- Все заняты другими моими проектами, - тяжело вздохнул я, - обустройство острова Мальта, ремонт королевского дворца Алькасар, ведение банковского бизнеса, рейд к османам. Я и так оторвал от своего сердца барона, чтобы он был при синьоре Орнелии, если она конечно согласится на моё предложение, чтобы он был вооружённым напоминанием того, что я за всем присматриваю.

- Барон не столь …исполнителен? – явно хотел меня задеть другой нобиль.

- Бернард мне верен, - я хмуро смотрел в сторону говорящего, - а главнее, не синьоре Орнелии же таскать у себя за плечом мешок с золотом, я не настолько жесток к женщинам.

Мой ответ вызвал лёгкие смешки патрициев и ко мне обратился дож.

- Теперь будешь ждать строительства фуст, Иньиго? – поинтересовался он с явным намёком.

- Нет, ваша светлость, - покачал я головой, - возьму новую фусту, мастера Арсенала как раз должны закончить с её последними проверками, проедусь, загляну в Анкону, проведаю друзей, папу, посмотрю, как идут приготовления к Крестовому походу, заодно проверю фусту на море.

- Отличная идея Иньиго, - обрадовался дож, - я распоряжусь, чтобы Арсенал строил корабли без задержек.

- Спасибо, ваша светлость, - склонил я голову, - я уже отправил послание на Родос с купеческим кораблём, команды для них вскоре начнут пребывать в Светлейшую.

- Я не ослышался Иньиго? – удивился Кристофоро Моро, - они начнут пребывать все сразу, а не по мере готовности кораблей?

- Точнее сказать, ваша светлость, в четыре этапа, - объяснил я чуть более подробно, - сначала для первых десяти кораблей, потом для вторых десяти и так дальше. Поскольку я оплачиваю проживание, то надеюсь рыцарям и послушникам понравится Светлейшая так же, как и мне, ну и заодно они смогут опробовать новые фусты большим количеством команд.

Эта новость стала для них удивлением.

- У вас заключен с родосскими рыцарями какой-то особый договор? – острожено поинтересовался у меня Сильвестро Морозини.

- Да, синьор Сильвестро, - спокойно ответил я, - прошу простить, но о его содержании, я не могу говорить, поскольку это не моя тайна.

- Конечно, синьор Иньиго, - поспешил заверить он меня, что всё в порядке, - просто удивительно, как быстро они отреагируют на ваше письмо.

- Как и я на их, синьор Сильвестро, - заверил я его с лёгкой улыбкой.

- Есть уже дата вашего отплытия? – спросил меня дож, - не то, что мы прогоняем вас, просто хочется ясности о ваших дальнейших планах.

Я, зная, про его слова о том, что Светлейшая меня не переживёт, если я останусь у них надолго, легко улыбнулся.

- Это зависит от мастеров, которые шьют и изготовляют доспех для графа Латаса, - спокойно ответил я, опустив момент, что ровно тоже, они делают и для меня, - как только всё будет готово, мы тотчас отбудем.

- Уверен, мастера будут выполнять свою работу качественно, - заметил дож, - но быстро.

Мы обменялись с ним понимающими взглядами и сменили тему, перейдя на привычные всем цены на железо, пеньку, пиратов и прочему, что было обычным для венецианцев, живущих море, торговлей и перевозками.

Глава 4

27 июля 1464 A.D., Венеция, Венецианская республика

- Синьор Иньиго, с вами хочет поговорить синьор Никколо Маласпина ди Трезана, - ко мне в комнату вошёл Бернард.

Я оторвал взгляд от книги и удивлённо спросил.

- А кто это?

- Муж Орнелии Лоредан, - кратко ответил он.

- Зови, - кивнул я, откладывая книгу и готовясь к непростому разговору, если мужчина пришёл лично, без жены.

Через пять минут в комнату вошёл высокий, статный, красивый мужчина двадцати шести лет, чем-то мне напомнивший Бельтрана де ла Куэва.

Я не стал вставать, а просто пригласил его сесть напротив меня.

- Синьор Никколо, - опередил я его, когда он попытался представиться и извиниться, за то, что пришёл без приглашения или заранее договорившись о встрече, - я человек дела, так что опустите все эти вежливые обороты и перейдите пожалуйста к сути своего прихода, поскольку мы оба знаем, с чем он связан.

Молодой мужчина, облегчённо вздохнул и скромно заметил.

- Орнелия именно так мне вас и представила, - он покачал головой, - но после стольких сплетен и слухов о вас, я не знал, что и думать.

- Слушаю вас, - я пожал плечами, показывая, что мне это не сильно интересно.

- Но всё же, прежде чем перейти действительно к главной теме, я хотел бы поблагодарить вас лично за тот дом, который вы для нас купили, - неожиданно сказал он, - у меня не было возможности сказать вам это лично, но для меня важно то, что вы относитесь к Орнелии, с такой заботой.

- Она важный для меня человек в Венеции, синьор Никколо, - согласился я с ним, - она умна, исполнительная, и главное верна.

- Это именно те качества, на которые я и обратил внимание при нашем первом знакомстве, - согласился он со мной, и наконец переходя к делу.

- Поскольку жена сказала мне, что в разговоре с вами лучшая стратегия – это честность и прямота, то я скажу вам с открытым сердцем, мне ваш проект не нравится и я категорически против того, чтобы Орнелия за него бралась.

Я спокойно кивнул.

- Уважаю вашу честность, синьор Никколо, - ответил я, - но в ваших словах отчётливо слышится «НО».

- Всё верно, синьор Иньиго, - тяжело вздохнул он, - есть это проклятое «НО», которое вот уже второй день не даёт мне спокойно спать. Не секрет, что наш брак с Орнелией был по любви, и уже потом поводом для сближения домов Маласпина и Лоредан. Мы древний маркграфский род, но, к сожалению, с течением времени так разросшийся, что лично у меня осталось только имя.

- Без земель? – уточнил я, на что собеседник только кивнул.

- Тогда понятно, почему Орнелию так легко отдали за вас, - сказал я, - не обижайтесь, синьор Никколо, я не хочу вас обидеть, просто называю вещи своими именами.

- Были бы это были не вы, синьор Иньиго, – спокойно улыбнулся он, - я бы посчитал это оскорблением, но вы правы, Орнелия лишь племянница синьора Джорджо Лоредано, так что наш брак и правда был заключён на небесах.

- Потому я рад за вас обоих, - улыбнулся я ему, - и чтобы вы не продолжали дальше, я предположу, что вы дадите своё согласие на то, чтобы жена осуществила свои мечты, служить Господу, возглавив этот очень сложный, но престижный проект, и будете всеми силами помогать ей в этом, понимая, как сложно будет женщине найти общий язык с Арагонской и Кастильской знатью, в обмен на баронство для вас и ваших детей. Я прав?

Синьор Никколо, удивлённо покачал головой.

- У меня сейчас такое чувство, что я разговариваю с женой, синьор Иньиго, - неожиданно признался мне он, - я говорю слово, а она уже знает, что я скажу дальше. Иногда это меня сильно смущает.

- Мне нравится наш доверительный разговор, синьор Никколо, - я тепло ему улыбнулся, - который мог состояться только благодаря вашей жене и теми теплыми чувствами, которые мы оба к ней испытываем, правда каждый по-своему: вы её искренне любите, я уважаю её ум и верность. Так что даю вам слово, что если вы поможете жене и успешно завершите мой проект, то помимо денежного вознаграждения, которое я ей пообещал, я сделаю всё, чтобы ваша семья обрела землю в одном из двух указанных мной королевств, если вы и дальше продолжите служить мне верой и правдой. Вас устроит такое моё обещание?

- С вашими формулировками Орнелия явно бы поспорила, - тихо рассмеялся он, - но я простой рыцарь, и знаю цену вашему слову, так что согласен.

Я протянул руку, и мы пожали друг другу запястья.

- Сегодня я подготовлю документы, а завтра приезжайте ко мне и мы их подпишем, а также согласуем у нотариуса, - продолжил я, - проект серьёзный, деньги я вкладываю в него громадные, так что и вам тоже нужно иметь письменное свидетельство моей серьёзности.

- Жена ровно также мне об этом сказала, - тяжело вздохнул он и мы с ним невольно рассмеялись.

- До завтра, синьор Никколо, - простился я с ним, - был рад знакомству с вами.

- Это взаимно, синьор Иньиго, - он поднялся, поклонился мне и вышел.

Следом за ним заглянул Сергио, вопросительно посмотрев на меня.

- Готовим бумаги, они согласны, - кратко ответил я.

Граф Латаса тяжело вздохнул и заметил.

- Не уходи никуда далеко, через два часа придёт портной, делать первую примерку.

- Хорошо, - согласился я, возвращаясь к отложенной книге.

***

1 августа 1464 A.D., Венеция, Венецианская республика

В комнатах, отведённых мне дожем, было сегодня не протолкнуться, я собрал почти всех важных людей из своей свиты, с которыми прощался, поскольку они оставались ждать прихода «Синко Льягас» и возвращения на нём в Аликанте, со всеми моими вещами и повозками, а также вещами Беллини, самими двумя художниками, и семьей Орнелии. Я решил, что так будет проще всего, и сразу за один раз перевезу в Аликанте всех, благо габариты и грузоподъёмность вивальди это позволяли.

- Друзья мои, - я вышел вперёд и разговоры сразу же прекратились, - я собрал вас здесь, чтобы поблагодарить за те прекрасные месяцы, что вы сопровождали меня в поездках по делам, создавая мне комфорт и уют, как будто я и не уезжал из дома. К моему сожалению, дела снова зовут меня в море, так что здесь мы с вами расстанемся, вас ждёт поездка на моём флагмане обратно в Аликанте, я же направлюсь в другую сторону.

Люди, замерев, напряжённо слушали меня, поскольку и для них время, проведённое в Венеции, не прошло даром. Став очевидцами событий, которые сопровождали меня здесь, они стали лучше понимать те приключения, в которых я обычно участвую.

Я обвёл взглядом десятки лиц и стал называть имена, ставя им задачи.

- Марта, ты назначаешься старшей за обустройство в городе всех мастеров из Венеции и Флоренции, тебя знают в Аликанте все, так что временное выделение домов и вопросы быта, чтобы у наших гостей не было проблем, на тебе.

- Слушаюсь, синьор Иньиго, - женщина поощрено поклонилась мне.

- Фабио, - я повернулся к лейтенанту швейцарцев, - на тебя вся охрана, Бернард поедет по моим делам, и до того момента как он вернётся, охрана наших гостей полностью на тебе, Ханс будет заниматься общей охраной моего дома, а также домов, где разместят наших гостей.

- Слушаюсь, синьор Иньиго, - молодой человек, тоже склонил голову.

- Пока не приедет Бернард, не спускай глаз с Орнелии и её мужа, их жизни, напрямую связаны с твоей, - я спокойно посмотрел на него, - можешь даже ночевать на пороге их дома, позже Бернард сменит тебя, поскольку он будет отвечать за их безопасность лично.

- Я понял, синьор Иньиго, - серьёзно ответил мне швейцарец.

- Ханс и Бернард говорили мне раньше, что ваши кантоны хотели бы, чтобы я привлёк больше молодёжи в ряды людей, которые мне служат, - добавил я, - скажите им, что я согласен. Проект реорганизации «Пути святого Иакова» очень важен, так что люди нам точно понадобятся.

- Всё сделаю, не волнуйтесь, синьор Иньиго, - заверил он меня.

- Аньес, - я спокойно посмотрел на покрасневшую девушку, - синьор Лоренцо Медичи попросил меня уступить ему твой контакт, я сказал, что это будет сделано на твоё усмотрение.

- Я согласна, синьор Иньиго, - пискнула она, стараясь не поднимать на меня взгляда.

- Тогда Фабио, как доберётесь до Аликанте, пусть Ханс пристроит её к каравану, который идёт во Флоренцию, сопроводительное письмо для родителей, Лоренцо подготовит.

Швейцарец, на которого я перевёл взгляд, лишь кратко кивнул, показывая, что всё понял.

- На этом всё, - закончил я речь, - вы завтра переезжаете из дворца дожа в дом, который я для вас снял, и ждете прибытия «Синко Льягас». Деньги на содержание я передал Марте, все вопросы к ней.

Флорентийка улыбнулась и поклонилась мне.

- Синьор Иньиго, а куда вы? Если это не секрет? – поинтересовался у меня Фабио.

- Это как раз таки секрет, - спокойно ответил я, - но не волнуйтесь, весьма скоро вы обо мне услышите.

- Вообще даже не сомневаюсь об этом, - вздохнула Марта, - вы поосторожнее там, синьор Иньиго.

- Думай лучше за кого отдать Розабеллу, - улыбнулся я, назвав её старшую дочь по имени, - как обещал, я дам за неё приданое.

- Спасибо, синьор Иньиго, - вздохнула женщина, явно переживая обо мне больше, чем о приданом для своего ребёнка.

- На этом всё, - похлопал я в ладоши и люди стали расходиться, внутри комнаты остались только Лоренцо, Бернард и Сергио, которые были беззвучными слушателями этой сцены прощания.

- Настала наша очередь? – иронично улыбнулся мне граф Латаса.

- Да, только говорить я буду с каждым по одному, - хмыкнул я, - начну как раз с тебя. Остальных попрошу подождать нас в комнатах Лоренцо, я позову, когда освобожу Сергио.

Бернард и Лоренцо Медичи поклонившись, ушли, а я пригласил друга сесть рядом со мной.

- Ну, рассказывай, что ты придумал, - тяжело вздохнул он, - поскольку я уверен, что ничего хорошего не услышу.

- Не будь таким пессимистом, - усмехнулся я, - в общем, я, ты и Лоренцо, едем в Рагузу, но вне зависимости от того, что нам скажет королева, дальше твой путь лежит на Родос. Я уже отправил тайное письмо магистру ордена в отношении твоего прибытия, так что готовься, отныне для всех на Родосе и вообще, ты будешь мной, маркизом Иньиго де Мендоса.

Сергио с таким изумлением посмотрел на меня, и затем схватился за голову.

- Так вот для чего нужна одинаковая одежда и доспехи! – понял наконец он, - мы переоденемся и расстанемся!

Я с улыбкой кивнул.

- Так погоди, если я буду тобой и возглавлю рейд на Османскую империю, - тут же вскинулся он, - то где будешь в это время ты?!

- Тебе этого знать не нужно, мой друг, - я тут же поднял руку, видя, как он попытался было начать возмущаться, - тихо! Я всё решил и по-другому не будет.

- Ты даже не дашь мне слова сказать?! – изумился он.

- Я дам тебе двести тридцать листов инструкций и наставлений, а также работающий механизм своего флота, - ответил я, - твоё дело поддерживать его работу, и вести себя, как я, впрочем, тебе это удастся легче, чем если бы мы, наоборот, поменялись ролями. Я бы не смог ходить с вечной улыбкой на губах.

- Хочешь, со мной поссориться? – он поднял бровь.

- Шучу так, - вздохнул я, взяв его руку в свою, - прошу тебя, как мой друг, не задавай вопросов, мне было тяжело принять это решение, но другого выхода нет, османы слишком сильны, и рейд, обречён заранее, если мы будем действовать так, как действовали с мамлюками.

- Мне на ум приходит сейчас такое, от чего по спине бежит холод, - Сергио был не идиотом, чтобы не понимать недосказанное.

- Вот и молчи, - я крепче сжал его ладонь, - особенно, если тебя об этом будут спрашивать остальные.

- Я против, но у меня похоже нет другого выбора, - он покачал головой.

- Ни у тебя, ни у меня, - согласился я с ним, - синьор Морозини предоставил мне команду для фусты, ту, которая была на её испытаниях, так что до Рагузы мы дойдем за три-четыре дня, дальше, уже расстанемся с тобой.

- То есть будем мы спасать принцессу или не будем, суть твоего плана по самому рейду не измениться? – понял он.

- Именно, - кивнул я, - изменятся детали, но не сам план.

- Можно узнать подробности того, что мне предстоит делать? – поинтересовался он.

- Сначала много читать и осознавать, из того, что я тебе написал, - хмыкнул я, - понятное дело я не могу оставить инструкции на все случаи жизни, но главное я там указал, тебе нужно будет строго придерживаться этих руководств, какими бы странными они бы тебе ни показались, со всем остальным ты достаточно умён, чтобы разобраться.

Сергио тяжело вздохнул.

- Чем займутся Лоренцо Медичи и Бернард?

- Этого я тоже тебе не скажу, - улыбнулся я, видя, как он с досады шлёпает себя по лбу ладонью, - вы трое не будете знать, что делает другой, для моей безопасности. Так что прошу тебя, как и потребую этого от других, не одного вопроса остальным.

- Хорошо Иньиго, - он покачал головой, - но как же мне страшно за тебя.

- Лучше скажи, как там дела в твоём новом графстве? – полюбопытствовал я, меняя тему разговора, - почему так быстро вернулся? Нам как-то за круговертью дел в Венеции так и не удалось нормально об этом поговорить.

- Да никак, - он пожал плечами, - решил последовать твоему примеру с Эстельей, - предложил Кортесам жить как жили, я не лезу к ним, они не бунтуют и платят налоги.

- И они согласились? – удивился я.

- Визжали от радости, - вздохнул граф Латаса, - поскольку ты теперь мой сосед, а кто такой граф Аликанте, которому я служу, они знают не понаслышке.

Я тихо рассмеялся.

- Приятно, когда моя репутация работает даже тогда, когда меня нет там физически.

- Ты бы видел их лица Иньиго, когда я первый раз прибыл в город, они приготовились дать мне отпор, заперли ворота и вооружились, а тут оказалось, что их новый сеньор - граф Латаса, который входит в свиту графа Аликанте, знаменитого тем, что любит закапывать людей живьём в землю, - он покачал головой, - ворота тут же открылись, нас пропустили и мы весьма мило побеседовали с испуганными людьми, которые просили в наши новые взаимоотношения сеньории и сеньора не вмешивать тебя. Так что я дал указание перевести туда семью, чтобы обустраивались на новом месте и поспешил к тебе, зная, что моя помощь тебе точно важнее.

- Это так мой друг, благодарю тебя, - вздохнул я, отпуская его руку и показывая на кожаную сумку, - там, все инструкции для тебя.

Он вздохнул, поднялся с дивана, взял сумку и спросил.

- Кого звать следующего?

- Бернарда, ему я скажу всего пару слов, - ответил я.

Граф Латаса кивнул, поднялся, но я его окликнул уже в дверях.

- Сергио!

Он повернулся ко мне с вопросом во взгляде.

- Когда будешь уже на Родосе, сделай пожалуйста так, чтобы знакомые наших знакомых поспрашивали, куда именно уехал из Венеции, Альвизе Барбариго, - попросил я его спокойным тоном.

Он понимающе улыбнулся.

- Конечно Иньиго, - кивнул он и вышел из комнаты с лёгкой улыбкой на губах.

После ухода графа Латаса, вскоре рядом со мной сидел волнующийся швейцарец.

- Для тебя несколько важных заданий, мой верный друг, - я пристально осмотрел в глаза Бернарда, - часть будет в запечатанных конвертах с определённым месяцем вскрытия, о второй части я тебе сейчас расскажу. Первым делом ты отправишься в Сеговию, потом в Аликанте, заберёшь всё, что накопилось в наличности и отвезёшь эти деньги в Геную, где сделаешь большой вклад в банк Святого Георгия на моё имя, не говоря при этом ни про Венецию, ни про рейд в Османскую империю, просто для моих торговых операций, нужен не только банк Медичи.

- А если они всё же начнут задавать вопросы, Иньиго? – хмуро поинтересовался у меня барон, - особенно, потому что деньги будут не маленькими.

- Ответишь, что ты просто исполнитель, - я пожал плечами, - веди себя естественно и спокойно, главное, чтобы они как можно меньше думали о Средиземноморье и мне.

- Что дальше? – поинтересовался он.

- Орнелия и её муж, пока ещё смутно представляют себе, что такое, спесивая кастильская и арагонская знать, - со вздохом сказал я, - так что твоя задача Бернард, быть их живым щитом. Если нужно, привлекай любые ресурсы, любые мои связи, но проект должен двигаться, а не буксовать на месте. Орнелия достаточно умна, чтобы его продвигать, главное ей помочь. Справишься с этим, мой друг?

- Меня смущает только одно, - швейцарец пристально посмотрел на меня, - а куда направитесь вы? Судя по виду Сергио, когда он вышел от вас, вы опять затеяли что-то очень опасное?

- Отвечу тебе то же, что и ему, - я пожал плечами, - об этом никто не будет знать из вас, для моей же безопасности.

Бернард хмуро посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

- Когда мне выезжать?

- Завтра же, - улыбнулся я ему, - я утром передам тебе мощи святого Георгия Победоносца, никому их не показывать, никому о них не рассказывать, просто доставь их в Аликанте, положи в мою комнату, а затем подготовь всё для прибытия гостей, когда они туда прибудут на корабле.

- Хорошо, всё сделаю, - кивнул он.

- Тогда зови Лоренцо, - я похлопал его по колену, - и выше нос Бернард, не из таких передряг выбирались.

- Это меня и пугает, Иньиго, - покачал он головой, но поднялся и пошёл звать наследника Медичи.

Глава 5

Лоренцо волновался больше всех, поэтому чтобы его успокоить, я решил начать разговор о судьбе, которая постигла Боснию и её королеву. Как злые османы разрушили королевство, убили короля, забрали у несчастной матери детей, из которых наверняка сделают мусульман, и она теперь вынуждена скитаться по знакомым, с крохотной свитой, лишённая всего. Девяносто процентов правды, приправленной десятью процентами выдумки, так сильно повлияли на Лоренцо, что к концу моего разговора у него уже от гнева раздувались ноздри, а кулаки сжимались до белых костяшек.

- Бедная королева, - он закачал головой, - бедные дети, я страшусь даже представить себе, какая судьба теперь их ждёт.

Видя, что клиент созрел, я спокойно у него поинтересовался.

- А ты не хочешь помочь мне спасти эту принцессу, Лоренцо?

Изумлённый Медичи посмотрел на меня.

- В смысле спаси? Она же у осман, ты сам только что это сказал.

- Угу, - кивнул я, - я возглавлю рейд на них, чтобы отвлекать их внимание, а некий молодой банкир, под своим именем приедет в Константинополь, развивать бизнес своей семьи, и заодно, негласно, разумеется, слушать и запоминать что говорят его партнёры, особенно, если дело коснётся детей королевы Боснии. Всё абсолютно легально и законно с точки зрения Османской империи. Ты не шпион, не выведываешь никакие секреты, просто ведёшь частный бизнес, ну а то, что слушаешь слухи, что тут такого? Люди любят болтать.

У Лоренцо Медичи широко раскрылись глаза.

- Но синьор Иньиго, для этого нужно понимание как вести бизнес у мусульман! – он отрицательно покачал головой, - этого никто не знает и я в том числе!

Я поднялся, и молча принёс ему кожаную сумку, где лежала кипа бумаг, на написание которых мне потребовалось потратить десять тысяч баллов и изучить два раздела нейроинтерфейса - «Арабский банкинг XV века» и «Арабский банкинг XXI века», а затем несколько дней потратить на то, чтобы перевести эти знания на язык, понятный Лоренцо. Объяснить ему вещи, которые в XXIвеке считались очевидными: как не зависеть от одного торгового пути, почему нельзя вкладывать все деньги в одно дело, как заранее учитывать возможные убытки и почему хорошо налаженный учёт, стоит дороже десятка талантливых приказчиков.

- Здесь всё, что тебе нужно знать, - отдал я ему сумку, - я расписал всё подробно, тебе нужно лишь строго придерживаться этих рекомендаций.

Лоренцо поднял на меня изумлённый взгляд.

- Стартовый капитал для такого дела не может быть меньше десяти тысяч флоринов! – снова попытался спорить он.

Я показал на лежащий в сумке вексель на тридцать тысяч флоринов, в банке Святого Георгия, который ещё только предстояло пополнить Бернарду, поскольку там лежала пока меньшая сумма, оставшаяся после моих недавних трат. Но я был уверен, что банк не откажет погасить вексель, ведь Лоренцо не будет забирать все деньги разом, ему это ни к чему для начала дела. А когда он начнёт работать с большим оборотом, деньги на моём счету уже будут.

Наследник Медичи, поджал губы, поняв, что я подготовился к этой встрече, если у меня есть ответы на все его вопросы.

- Веди бизнес, развивайся, и не лезь ни во что противозаконное, что может привлечь к тебе внимание властей, - спокойно сказал я, - ты наследник Медичи и приехал начать бизнес семьи на Востоке. Я даже скажу тебе больше, я запрещаю тебе в открытую спрашивать про принцессу! Только слухи и разговоры Лоренцо, всё, чтобы ты был в безопасности.

- Говорите так, будто я уже согласился, - проворчал он.

- А разве эти горящие восторгом глаза напротив, от желания спаси прекрасную принцессу из лап огнедышащего дракона, не говорят об этом? – притворно удивился я, - правда о твоей роли в её спасении будешь знать только ты, я и твоя семья, если конечно ты захочешь сохранить тот бизнес, который будешь вести в Константинополе.

- А если я прогорю? – поинтересовался он, - я всё же не дедушка.

- Это мои деньги, пользуйся на здоровье, - отмахнулся я от подобного пустяка.

- А если заработаю? – не сдавался он.

- Честно поделим всё пополам, - пожал я плечами, - но Лоренцо, какие деньги? О чём ты? Принцесса! Дракон! Романтика!

- Умеете вы синьор Иньиго, уговаривать, - тяжело вздохнул подросток, - я согласен.

- Тогда собирай вещи, мы сначала заедем в одно место, а потом уже ты отправишься в Константинополь.

- Один? – уныло поинтересовался он.

- Ну хочешь, дам тебе Аньес в служанки, пока она не уехала, - сыронизировал я.

- Ну уж нет, я её не потащу к османам, - закачал он головой.

- Тогда договорились, - я показал на сумку, - изучай, лучше всего наизусть, чтобы можно было уничтожить эти бумаги, ну и дальше уже время покажет.

- Бернарду и графу Латаса я могу рассказать об этом? – поинтересовался он у меня.

- Нет, - я покачал головой, - и об этом ты сейчас поклянёшься на вот этом кресте.

Лоренцо Медичи тяжело вздохнул.

- Клянусь своей бессмертной душой, что об этом разговоре я не произнесу никому ни слова.

- Аминь, - перекрестил его я, давая поцеловать свой крест.

- Ну, а теперь беги, попрощайся со своей…служанкой, - с усмешкой отпустил я его, - завтра мы отходим, так что прикажу вас сегодня никому не беспокоить.

Лоренцо покраснел, но забрав сумку, поклонился мне и вышел, оставляя в глубокой задумчивости оттого, правильно ли я делаю то, что задумал. Страшно было до дрожи в коленях, тут я Сергио не врал, но другого выбора и правда у меня не было.

***

5 августа 1464 A.D., Рагуза, Республика Рагуза

Рагуза открылась нам на рассвете четвёртого дня плавания, поскольку фуста шла очень быстро даже без сильного ветра. Город медленно поднимался из горизонта, сначала как тёмная полоса на фоне восходящего солнца, затем как нагромождение белых стен и черепичных крыш, плотно сбитых между морем и горами, будто кто-то намеренно втиснул целый город в узкую полосу берега, не оставив там ни сантиметра лишнего пространства.

Когда мы подошли ближе, я смог рассмотреть всё ещё лучше. Городские стены выглядели очень ухоженными, кое-где светлел новый камень, показывая, что их продолжают укреплять и сейчас. Было понятно, что османы научили многих думать о стенах и безопасности иначе, чем несколько лет назад, поскольку даже в этот ранний час на стенах двигались люди. Рагуза не спала и, судя по всему, даже не собиралась.

Сам порт встретил нас тем самым запахом, который везде одинаков, будь то Генуя, Венеция или этот маленький город, умудрившийся сохранить независимость там, где все остальные её давно потеряли. У причалов стояли торговые когги с венецианскими и рагузанскими флагами, несколько греческих судов и одна турецкая галера, присутствие которой здесь никого, судя по всему, не смущало. Рагуза торговала со всеми и это было её главным оружием и главной добродетелью одновременно, как мне объяснили об этом ещё в Венеции.

Сергио встал рядом со мной у борта и некоторое время молчал, разглядывая, как и я, город.

- Небольшой город, это плохо, - тихо заметил он, - большой порт, это, наоборот, хорошо.

- Лучше и не скажешь, - согласился я с ним, также не повышая голоса.

Нам пришлось ждать, пока часть кораблей уйдёт, а часть, наоборот, зайдёт в гавань. За это время я успел рассмотреть, что узкие улицы за портовыми воротами уже были забиты людьми: торговцами, слугами, монахами, матросами, которые брели куда-то по своим делам, не обращая внимания друг на друга.

Когда мы пришвартовались и таможенный чиновник поднялся на борт с привычной миной человека, которого разбудили слишком рано, Сергио достал бумаги и протянул их служащему порта. Тот просмотрел на них с равнодушием, за которым обычно прячут внимательность все опытные портовые служащие, и поднял на него взгляд.

- Маркиз де Мендоса, - прочитал он вслух, уже с уважительными нотками.

- Он самый, - ответил Сергио, стоя рядом со мной. Он был одет в свой привычный костюм, а я в новый, дорогой и яркий.

Чиновник кивнул, спросил есть ли у нас груз, цель прибытия, и когда узнал, что мы прибыли к друзьям, и без груза, тут же потерял к нам интерес. Так что мы ему заплатили стандартную пошлину с пустого корабля и встали у ближнего к городу причала за приличную сумму денег, означающую наш статус. Не успели мы сойти на берег, как вокруг появились посредники, менялы и несколько человек, предлагавших склады, жильё и помощь в ведении дел.

- Найду нам дом, - тихо сказал я ему, поскольку операция прикрытия уже началась, - под твоим именем, только с королевой будем разговаривать под своими настоящими именами.

- Как договорились, - кивнул он, показывая, что подождёт меня в ближайшей таверне, вместе с Лоренцо.

***

6 августа 1464 A.D., Рагуза, Республика Рагуза

Дом, который Рагузанская республика выделила королеве Боснии, стоял на одной из тихих улиц неподалёку от торговой площади перед церковью Святого Влаха. Снаружи был виден потемневший от времени камень, узкие окна под резными наличниками и закрытые от летнего зноя ставни. Дом был добротным, но скромным, скорее жилищем уважаемого гостя республики, чем резиденцией королевы.

У ворот стоял пожилой мужчина в боснийском платье, выцветшем от времени, но тщательно вычищенном и заштопанным, а также паж лет двенадцати, который с нескрываемым любопытством рассматривал, как граф Латаса подходит к ним.

Сергио представился кратко - приезжий нобиль, желающий переговорить с королевой по делу государственной важности. Старик переглянулся с мальчиком и велел подождать, благо это пришлось делать недолго.

Граф Латаса вошёл следом за дворянином в дом и про себя сразу усмехнулся, поскольку внутри тот выглядел ещё беднее, чем снаружи: голые каменные стены, простая мебель, деревянное распятие в нише и небольшая икона Богоматери в скромном серебряном окладе. На первом этаже всего несколько комнат и совсем крохотный зал, где могли встретить гостя. Его ждали в нём священник с усталым лицом и пожилая женщина в трауре, из тех, кто остаётся при госпоже не из-за жалованья, а потому что служил ей всю жизнь.

Королева вошла следом за ним и пока Сергио отвешивал ей поклоны, он успел составить первое впечатление о человеке, которого видел впервые в жизни. Катарине Косаче было немногим больше сорока лет, на лице лежала печать усталости и трагедии, постигшей её саму и её семью, но несмотря на это она держалась прямо, словно по-прежнему стояла перед своими подданными, и была одета во всё чёрное, без единого украшения, если не считать небольшого золотого крестика на тонкой цепочке.

- Граф, - произнесла она по-латыни, чисто и уверенно, - я вас слушаю.

Сесть она ему не предложила, поэтому Сергио спокойно остался стоять.

- Ваше высочество, я прибыл от имени человека, который просил меня прежде всего узнать, возможен ли вообще разговор, между вами, прежде чем мы начнём называть имена. Если моё предложение покажется вам неприемлемым или грубым, мы расстанемся без взаимных обязательств.

Королева едва заметно наклонила голову, позволяя ему продолжать.

- Мой синьор, молодой кастильский дворянин из знатной семьи, но уже достаточно известный своими самостоятельными подвигами. Буквально в этом году он снарядил личный флот из двадцати кораблей и нанёс удар по мамлюкам в Александрии. Порт был взят штурмом, а добыча не только покрыла расходы этого похода, но и принесла ему значительную прибыль. Сейчас по его заказу в Венеции строятся сорок фуст, команды для которых уже вызваны с Родоса, поскольку следующим своим противником он выбрал Османскую империю.

Королева не изменилась в лице.

- Весьма интересная характеристика молодого человека, - заметила она, - но что он хочет от меня?

- Мой синьор желает стать покровителем дома Котроманичей и готов взять на себя содержание вашего двора. Пять тысяч флоринов ежегодно, выплачиваемых два раза в год. Кроме того, он готов финансировать поиски вашей дочери, принцессы Катарины. Все расходы и все риски он принимает на себя. От Вашего высочества не требуется никаких обязательств, кроме одного: если принцесса будет найдена и возвращена вам, её дальнейшая судьба должна решаться совместно, с участием моего синьора.

Королева молчала несколько секунд, обдумывая прозвучавшие слова.

- Что значит совместно? – наконец поинтересовалась она.

- Это значит, Ваше высочество, что ни один брачный договор, касающийся принцессы, не может быть заключён без ведома и согласия моего синьора. Ваше слово и его, наравне, касательно дальнейшей судьбы вашей дочери, если, разумеется, она будет найдена.

Катарина Косача внимательно посмотрела на Сергио, затем медленно подошла к стулу, стоящему неподалёку, села и только после этого жестом предложила сесть ему, на стул, который принесла ему пожилая женщина, по знаку королевы.

- Ваш синьор молод, богат, воюет с мамлюками и собирается воевать с османами, - произнесла она спокойно, - а чего он хочет на самом деле, граф? Я слишком долго живу среди изгнанников и дипломатов, чтобы верить словам, не пытаясь понять их скрытый смысл.

- Он хотел бы, Ваше высочество, чтобы я сначала изложил вам принципы предлагаемого им покровительства. Детали он предпочёл бы обсудить с вами лично, если вы сочтёте сегодняшний наш разговор достаточным основанием для новой встречи.

Королева некоторое время смотрела на графа Латаса молча.

- Хорошо, граф, - наконец сказала она, - я готова выслушать детали, приходите со своим синьором ко мне завтра, после полудня.

- Слушаюсь, Ваше высочество, - поклонился граф королеве, радуясь внутри себя, что хотя бы его не послали сразу.

Вернувшись к Иньиго, он пересказал задумчивому парню всю встречу, не пропуская и собственные выводы о королеве и её положении, особенно состояние дома, в котором её поселили, мебели и крайнюю немногочисленность свиты и слуг, но в то же время и имеющиеся остатки заносчивости, не успевшие выветриться за столь малое время, которое прошло с момента потери королевства, всего полтора года назад.

- Фрукт созрел, но ещё недостаточно, чтобы упасть мне в руки, - покивал его выводам Иньиго, - хорошо, спасибо Сергио, завтра поеду, проверю это лично.

- Будь осторожен, - предупредил его граф Латаса, - королева ещё не лишилась надежды, так что будет рассматривать тебя, как главного, но не единственного кандидата на собственное спасение.

- Спасибо, учту это, - кивнул задумчивый маркиз.

Глава 6

7 августа 1464 A.D., Рагуза, Республика Рагуза

Рагуза к этому времени уже знала о госте всё, что только можно было узнать за сутки в маленьком городе, где новости расходятся быстрее морского ветра. Необычная фуста в гавани: длинная, низкая, с обводами каких местные мастера не делали, привлекала всеобщее внимание. Говорили также, что маркиз де Мендоса снял лучший дом в городе, за всё платит сразу, не торгуясь, но излишне деньгами не сорит. Так что на этот раз королева предложила гостям сесть сразу, как только они вошли в зал.

Пока они устраивались, она внимательно смотрела на молодого человека, пытаясь сопоставить собственные наблюдения с мнением других людей, которые ей рассказали вчера про него то, что смогли найти.

Маркиз де Мендоса был моложе, чем она ожидала, невысокого роста и не отличался красотой, но одет был очень дорого, и эта одежда сильно контрастировала с потёртой перевязью его меча, на которой висел меч со странной гардой с несколькими кольцами и такой же странной дагой, с непропорционально длинными плечами перекрестья. Несмотря на оружие, Катарина Косача всё ещё сомневалась, что дорогая одежда и молодость её гостя сочетаются с образом человека, лично ведущего людей в бой.

Держался молодой человек спокойно, без нарочитой почтительности, которую обычно выставляют напоказ люди желающие произвести впечатление на сильных мира сего, но и без той неловкости, которая бывает у молодых людей, когда они впервые оказываются перед коронованными особами. По его виду было видно, что встреча с коронованными особами у него в порядке вещей.

- Ваше высочество, - сказал он по-латыни, заговорив первым и почтительно склонив голову, - благодарю вас за согласие встретиться со мной и ваше время.

Священник, сидевший неподалёку, поднял на него удивлённый взгляд. Латынь молодого кастильца была безупречной и настолько академической, словно он долгие годы провёл в университете или церковной среде. Ни одной запинки, ни одного неверного окончания.

- Граф Латаса изложил вам общие принципы моего предложения, - продолжил маркиз де Мендоса, - если вы готовы, я хотел бы обсудить с вами детали.

- Готова, слушаю вас, - коротко ответила королева.

- Тогда начну с того, что вчера не было сказано графом. Я хотел бы претендовать на руку вашей дочери.

Катарина Косача никак не отреагировала на эти слова.

- Именно поэтому мне нужны гарантии более серьёзные, чем устные слова, - продолжил он, говоря спокойно и взвешенно, - не потому, что я сомневаюсь в вас лично, Ваше высочество. Просто если я собираюсь потратить деньги, людей, месяцы или возможно годы своей жизни на поиски принцессы в османских владениях, мне важно понимать, что через несколько лет, условия наших договорённостей с вами не изменятся.

- Вы просите руки моей дочери ещё до того, как нашли её? – холодно поинтересовалась Катарина Косача.

- Я именно это и сказал, - кивнул он.

- Вас не смущает то, что вы её даже никогда не видели?

- Почему меня это должно смущать? – удивился он.

- Она уже больше года находится среди османа, и может измениться, сильно измениться, - королева споткнулась о последнее слово, поскольку это снова всколыхнуло в её душе то, от чего она со страхом просыпалась по ночам.

- Я ищу себе не любовь, Ваше высочество. Я ищу союз с королевским домом Котроманич.

В комнате стало очень тихо, поскольку прозвучавшие слова были очень серьёзным заявлением.

- Вы весьма откровенны, маркиз, - задумчиво заметила королева.

- Если мы станем с вами союзниками, смысл мне начинать наши отношения со лжи? – пожал он плечами.

- Значит, вы хотите себе права на королевство Босния? – сухо продолжила она.

- Только на покровительство для дома Котроманичей.

- Я не вижу большой разницы в этих словах, - Катарина Косача покачала головой.

- Тем не менее, Ваше высочество она есть и существенная. Босния сейчас принадлежит османам, а дом Котроманичей всё ещё существует в виде вас и ваших детей.

Королева слегка прищурилась, как ни странно, но он был прав.

- Вы очень молоды для подобных рассуждений и честолюбивы, - заметила она.

- Был бы я не честолюбив, то так и остался бы девятым сыном рода де Мендоса, а не графом Аликанте и маркизом Балеарским, Ваше высочество.

На этот раз Катарина едва заметно усмехнулась.

- И что именно вы предлагаете?

- Я обсудил это со своим советником, графом Латаса, - парень показал на молчавшего спутника, - он посоветовал, что самым оптимальным вариантом для обоих сторон, будет помолвка, оформленная документально и заверенная папскими нотариусами. После этого я беру на себя содержание вашего двора, а также финансирование поисков принцессы. Если она будет найдена и возвращена вам, договор вступает в полную силу.

Катарина Косача покачала головой, и попыталась ещё раз объяснить ему возможные проблемы, связанные с возвращением дочери.

- Вы понимаете, что моя дочь может вернуться совершенно другим человеком? Она может не помнить родину, может даже отказаться выходить за вас замуж, и вы не принудите её к этому.

- Если это будет её решение, я приму его, - совершенно спокойно ответил маркиз.

Королева посмотрела на молодого юношу со всё возрастающим интересом.

- Вас это не беспокоит?

- Беспокоит, Ваше высочество, но отказ Катарины от брака, единственный вопрос из всех перечисленных вами, который действительно имеет для меня значение.

Священник, негромко кашлянул, скрывая улыбку.

- Допустим, - произнесла Катарина, стараясь тоже не улыбнуться, - я соглашусь. Почему именно вы должны участвовать в решении её судьбы?

- Потому что я не вижу у вас перед домом очереди из благородных рыцарей, графов, принцев и королей, которые готовы помочь вам спасти вашу дочь, но вот в чём я точно уверен, они сразу появятся, как только Катарина окажется дома.

Маркиз говорил всё это спокойно, без вызова, но ни у кого в зале не было сомнений в том, что он говорит прямо и то, что думает.

Поскольку королева поджала губы и замолчала, он продолжил.

- Я бываю иногда излишне прямолинеен, Ваше высочество, прошу простить меня за это, но насколько я успел узнать, за последние полтора года никто не вернул вам ни дочь, ни королевство. Я же не обещаю вам успеха, лишь предлагаю попытаться, чётко оговорив все условия, между нами, поскольку будут задействованы большие деньги для выполнения этих поисков. Я слишком дорого зарабатываю свои деньги, чтобы расходовать их без пользы.

Королева долго смотрела на него.

- Вы настолько уверены, что те, к кому я обращалась за помощь, ничего не сделали для её поисков?

- Я вижу только результат, Ваше высочество, а его как раз таки нет.

На несколько секунд в комнате снова воцарилась тишина.

- Пять тысяч флоринов в год, - наконец сказала Катарина, - сумма возврата потраченных вами средств должна быть фиксированной. Я не подпишу обязательство с открытым пределом расходов.

- Это разумно, я согласен.

- Это будет не больше двадцать тысяч флоринов, - сказал королева сумму, которую всё равно никогда бы не смогла найти, но не отступать же перед сидящем перед ней мужчиной.

Маркиз посмотрел на неё спокойно.

- Хорошо.

На этот раз удивление мелькнуло даже на лице священника, да и сама королева ожидала торга, но его не последовало, маркиз принял её условия без колебаний, словно речь шла о нескольких десятков флоринов.

- Вы не спрашиваете, сколько лет моей дочери, красива ли она, какого она характера, - решила она уточнить последнее, что её интересовала от этого странного молодого человека, но который своей уверенностью, спокойствием едва её не заворожил, особенно это контрастировало с тем, что всё говорил он сам, решения принимал сам, а его советник сидел рядом и просто молчал. Такого не бывает у обычных отпрысков больших семей, чтобы их наставники молчали, давая действовать самим.

- Мне это не очень интересно, Ваше высочество, - ответил маркиз.

- Почему? Вам безразлично моя дочь, как человек? – прищурилась она.

- Как я уже сказал ранее, Ваше высочество, если её признают законной наследницей дома Котроманичей, всё остальное для меня вторично.

Катарина несколько секунд помолчала, откровенность маркиза и четкость поставленных перед собой целей её откровенно пугали и в то же время заставляли относиться к нему серьёзнее. Все эти полтора года она видела перед собой только две категории людей: те, кто хотел получить от неё хоть что-то, пользуясь её бедственным положением и вторые, безнадёжные романтики, предлагающие нереальные планы по возвращению королевства или её детей. Сегодня она увидела перед собой третью категорию, правда представленную всего в одном лице.

- Я, кажется, начинаю понимать, почему за вами идут люди, - Катарина Косача задумчиво посмотрела на маркиза де Мендосу.

Парень протянул ей руку, и Катерина впервые за разговор увидела его ладонь. Мозолистая, натёртая десятками тысяч упражнений с мечом рука воина, а не мечтателя.

- Я протягиваю вам руку помощи, Ваше высочество, - сказал просто он, - не отвергайте её.

Королева откинулась на спинку стула.

- Хорошо, маркиз. подготовьте документ. Я готова его рассмотреть.

- Благодарю вас, Ваше высочество, - он поднялся, и следом за ним поднялся граф Латаса. Оба поклонились королеве и вышли, оставив её в глубокой задумчивости от этого непростого разговора.

- Его латынь, Ваше высочество, она безупречна, я сам говорю хуже, - тихо заметил священник, видя, что королева в глубокой задумчивости, - у него прекрасное образование.

- Кольцо на его большом пальце, - тихо заметила пожилая служанка, которая всё время находилась за королевой, - единственный скромный серебряный ободок, на фоне дорогих и вычурных колец на остальных пальцах. Я, кажется, даже разглядела тау-крест на нём.

- Он либо связан с францисканцами, либо помогает пожертвованиями Церкви, - согласился священник, тоже вспомнив эту странную деталь, - скорее втрое, поскольку, как мне сказали братья, он вчера сделал большие пожертвования во все храмы Рагузы. Сегодня братья будут поминать его в своих вечерних молитвах.

- Всем? – удивилась королева.

- Всем, Ваше Высочество. Францисканцам, доминиканцам, монастырям. Даже греческим священникам за городской стеной.

- Странно, но богоугодно, - удивлённо перекрестилась набожная Катарина.

- Все братья удивлены не меньше меня, Ваше высочество, - согласился с королевой священник, - но ещё больше меня удивило то, что греки, услышав его имя, тут же побежали прославлять его. Оказалось, что маркиз де Мендоса, совместно с кардиналом Виссарионом Никейским вот уже несколько лет выкупает их единоверцев из Османского плена. Их привозят в Рим, дают одежду и деньги на обратную дорогу. Они лично знают людей, которые вернулись в родную Рагузу. Я хотел вам рассказать об этом до этой встречи, но не успел.

Эта новость удивила всех, подобная благотворительность была весьма недешёвым удовольствием, а если это ещё и происходит на постоянной основе вот уже несколько лет…это многое говорило о таком человеке в его пользу конечно.

- Фра Матия, сходите поговорите с этими греками, - повелела Катарина Косача священнику, - узнайте у них больше об этом маркизе.

- Слушаюсь, Выше высочество, - склонил старик голову.

***

Вечером священник вернулся только к ужину. Судя по усталому виду, он провёл весь день в городе, выполняя поручение королевы.

- Ну что? - поинтересовалась Катарина, когда он занял своё место за столом.

Старик покачал головой, прежде чем начать говорить.

- Если честно, Ваше высочество, я рассчитывал найти красивую историю, которая приукрашивается с каждым новым пересказом, но похоже, что всё, как раз наоборот.

- Что вы имеете в виду фра Матия? – удивилась королева.

- Я поговорил с греками, не с одним или двумя, а со всеми, кого смог найти. Некоторые из них действительно обязаны маркизу своей свободой.

Катарина Косача отложила ложку, поскольку свидетели дел маркиза, не связанные с ним самим, это было очень серьёзно.

- Даже так? – удивилась она.

- Да, Ваше высочество. Один провёл в плену три года, другой почти пять. Оба утверждают, что были выкуплены людьми маркиза де Мендосы, и их вместе с другими пленниками доставили на его галерах сначала в Неаполь, а затем в Остию.

- И что было с ними дальше?

- Дальше их разместили при церкви францисканцев, выдали одежду, деньги на дорогу и помогли вернуться домой. Один из греков даже показал мне небольшой серебряный крестик, который получил тогда от одного из священников.

Катарина задумчиво посмотрела на священника.

- И они уверены, что всё это происходило за деньги маркиза?

- Насколько вообще могут быть уверены простые люди, Ваше высочество, - кивнул священник, - те люди, кто выкупал их из плена, называли имя маркиза де Мендосы и имя кардинала Виссариона Никейского. Капитаны галер, которые везли их в Остию, говорили то же самое. Поэтому эти люди хорошо знают оба имени, хотя никогда не видели ни маркиза, ни кардинала лично.

- Значит, это правда, - негромко сказала Катарина, понимая, что информация похоже и правда правдивая.

Королева ненадолго задумалась. Выходило, что маркиз занялся поиском и освобождением христиан из османского плена задолго до того, как узнал о ней или её дочери. А это значит, к ней он пришёл не с красивой речью, придуманной ради одного разговора, поскольку для подобных дел нужны были деньги, связи, корабли и люди, готовые выполнять его распоряжения. Это конечно ещё ничего не доказывало, но теперь предложение молодого кастильца выглядело гораздо серьёзнее, чем утром.

- Похоже на то, Ваше высочество. Во всяком случае, я не нашёл ни одного человека, который бы говорил иначе, - спокойно кивнул священник словам королевы, приступая к ужину.

Глава 7

8 августа 1464 A.D., Рагуза, Республика Рагуза

На этот раз наш разговор начался не сразу. Королева отчего-то задумчиво рассматривала меня и только спустя минуту показала куда я могу положить принесённые документы. Сделав пару шагов, я поклонился ей и затем положил на стол толстую кожаную папку с двумя копиями договора.

Катарина взяла кипу листов своего экземпляра, вторую кипу отдала священнику, и они оба начали читать.

Прошло около десяти минут, которые мы с Сергио прождали молча, даже не смотря друг на друга. Я больше косился на королеву, которая иногда резко вскидывала брови, словно удивляясь тому, что видела.

Катарина чем больше читала проект их договора с маркизом, тем больше понимала, насколько он сложен и выверен одновременно. В нём подробно расписывались обязанности каждой из сторон, порядок выплат, условия поиска принцессы, полномочия маркиза как покровителя дома Котроманичей, порядок разрешения споров через папскую курию, условия прекращения соглашения и даже действия сторон в случае смерти одного из участников договора. Причём всё было аккуратно разбито по разделам: отдельный раздел посвящался самой Катарине, второй, её дочери, следующий возможному отказу принцессы от брака после возвращения и так далее, пункт за пунктом.

Королева перевернула очередной лист и невольно покачала головой, понимая, что лазеек в документе практически не было для обоих сторон, каждый спорный вопрос предусматривался заранее, а каждое двусмысленное место сопровождалось отдельным пунктом и пояснением.

У неё создалось впечатление, что человек, составлявший этот договор, сознательно искал любые причины для будущих разногласий и устранял их ещё до того, как они могли возникнуть.

Ожидание затянулось, но наконец королева отложила бумаги и посмотрела на Сергио.

- Должна признать, граф, документ составлен превосходно. Здесь предусмотрены даже те вопросы, о которых я сама ещё не думала.

Граф Латаса усмехнулся.

- Боюсь, Ваше высочество, ваша похвала обращена не к тому человеку, - спокойно и даже чуточку устало ответил он.

Катарина слегка нахмурилась.

- Разве не вы составляли этот договор?

- Нет, Ваше высочество, - он кивнул в мою сторону, - я лишь записывал.

Королева перевела взгляд на меня.

- Вы хотите сказать, что все условия придумали сами, маркиз?

- Разумеется не все, Ваше высочество, - пожал я плечами, - граф зря скромничает, некоторые пункты мне подсказал он, некоторые я позаимствовал из других своих договоров, но общая структура да, моя.

Катарина снова посмотрела на бумаги.

- Я заметила, что человек, составлявший этот договор, заранее искал причины для будущих споров и устранял их ещё до подписания.

- Именно так и следует составлять подобные документы, Ваше высочество, - спокойно ответил я, - поскольку пока люди находятся в добрых отношениях, они обычно не замечают опасных мест, проблемы начинаются значительно позже.

Священник, дочитав, тоже отложил свой экземпляр договора.

- Здесь предусмотрена подпись папы и его нотариусов, а также обращение к Святому Престолу в случае возникновения разногласий между сторонами, - заинтересованно поинтересовался он, - вы так уверены, что папа даст согласие на этот договор?

- Мой друг, кардинал Родриго Борджиа, - ответил я с полным спокойствием, - является по совместительству ещё и вице-канцлером Святой Римской церкви, уверен, он поможет мне получить нужные подписи.

Глаза священника полезли на лоб, но он смог взять себя в руки и продолжил.

- Также в договоре предусмотрен отдельный порядок действий, если принцесса откажется от брака после возвращения.

- Верно, брат.

- И отдельный порядок действий, если её местонахождение будет установлено, но освободить её сразу не удастся и вы берёте себе больше времени на её освобождение.

- Такое тоже возможно, брат, - пожал я плечами.

Священник несколько секунд задумчиво смотрел на меня.

- Вы уже составляли подобные документы раньше, ваше сиятельство?

Я устало улыбнулся ему.

- Мне приходилось заключать соглашения брат, в которых участвовало гораздо больше денег и гораздо больше людей.

Священник кивнул, показывая, что у него нет ко мне больше вопросов.

- Мне понравилось, что вы не забыли вписать фиксированную сумму моего возможного возврата, - заметила королева.

- Было бы странно этого не сделать, поскольку это было ваше требование, Ваше высочество, - я перевёл на неё взгляд.

- Почему тогда вы сделали пункт, - она внимательно посмотрела на меня, - что если моя дочь будет найдена, но откажется выходить за вас замуж, вы всё равно сохраняете статус покровителя дома Котроманичей до конца моей жизни и после неё право на опекунство над ней.

- Потому что это два разных вопроса, Ваше высочество. Брак и покровительство, - я серьёзно посмотрел на неё.

Катарина Косача ответила мне прямым взглядом.

- То есть, если Катарина откажет вам, вы всё равно будете выплачивать нам обещанные деньги?

- Если договор к тому моменту будет исполнен обеими сторонами, то да, так оно и будет, - подтвердил я.

- Почему? Ведь это не слишком выгодно для вас.

- Если бы я оставил только пункт о браке, исключив из него покровительство, то вы могли бы подумать, что я решил купить у вас вашу дочь, а это не так.

В комнате мгновенно стало тихо, а королева еще более задумчиво посмотрела на меня.

- У меня есть замечания по некоторым формулировкам.

- Для этого мы здесь и собрались, Ваше высочество, - улыбнулся я ей.

- Но в целом, документ меня устраивает, - добавила она, после чего мы переглянулись с Сергио.

- Рады это слышать, Ваше высочество, - ответил уже он, склонил голову перед королевой.

***

Когда все пункты были согласованы, я, пока мы ждали нотариуса, всё переписал набело и мы подписали документы, а после его появления ещё и заверили все три экземпляра, один из которых будет у меня, второй у королевы, а третьей в конгрегации папских нотариусов, если у нас возникнут между собой споры.

Когда нотариус закончив свои дела и получив от Сергио деньги удалился с поклоном, я посмотрел на королеву.

- Если можно Ваше высочество, я бы хотел поговорить с вами наедине, - неожиданно для неё попросил я, - вопрос будет касаться безопасности моих людей и вашей дочери, так что я бы не хотел, чтобы кто-то кроме нас об этом услышал.

По моему знаку Сергио молча поднялся и ушёл, королеве ничего не оставалось, как отпустить и своих двоих свидетелей.

- О чем вы захотели со мной поговорить, маркиз? – поинтересовалась она, когда мы и правда остались одни.

- Мне нужен ваш человек, который знает Катарину лично и может её опознать, - тихо сказал я, - причем это должен быть человек опытный, молчаливый и главное оставаться с холодной головой, поскольку он будет находиться в окружении людей, которых он ненавидит всем сердцем.

- Вы просите отправить преданного мне человека в Османскую империю? – изумилась она, - прямиком в лапы врага?

- Он поедет не один, а сопровождая моего друга, в качестве его наставника, который будет вести в Константинополе легальный бизнес, - ещё тише ответил я, - роль вашего человека, просто быть связным между моим человеком в Константинополе и Родосом. Ему предоставят голубей, тайники, так что он мало чем рискует, хотя конечно опасность есть, не буду этого скрывать.

- Ваш человек уже там? Как он его узнает? – прищурилась королева, начиная понимать, что у меня был план ещё до того, как граф Латаса впервые заговорил с ней о спасении дочери.

- О, Ваше высочество, не сомневайтесь, он как его увидит, обязательно узнает, - ответил я с лёгкой улыбкой, - главное, чтобы такой человек у вас был.

- Не сказать, что у меня есть большой выбор, - печально вздохнула королева, - но Радомир, который встречает гостей, давно мне служит и был наставником у Сигизмунда и Катарины, он знает их обоих. Этот человек, как и я, потерял всё: семью, земли, замок, но единственный кто остался по-настоящему верен мне, он подойдёт лучше всех.

- Вы, кстати, маркиз ни разу не упомянули моего сына, - с горечью в голосе добавила она, - если это возможно, я бы хотела, чтобы вы поискали и его.

- Я это буду делать вне нашего договора, Ваше высочество, - ответил я, - и лишь если услышу его имя, рядом с именем Катарины.

- Хорошо, удовольствуюсь этим обещанием, - кивнула она, и позвала служанку, чтобы та пригласила Радомира.

Когда старик пришёл, королева посадила его рядом и тихо рассказала о нашем договоре, об обязательствах и соглашении, а также тому, что нужен человек, который опознает Катарину у осман.

- Я согласен, Ваше высочество, - тут же сказал он.

- Но Радомир, это опасно и может грозить тебе смертью, - попыталась предостеречь она его, но старый босниец покачал головой.

- Если хоть есть малейший шанс на то, что маркизу де Мендосе удастся спасти нашу малышку, я еду.

- Благодарю тебя, мой старый друг, - королева дотронулась до его руки, - и буду молить Бога, чтобы защитил тебя и Катарину.

- Это мой долг, Ваше высочество.

- Что же, если все согласны, - я повернул взгляд на старика, - собирайте вещи, мы отбываем уже через два часа.

Катарина Косача изумлённо посмотрела на меня.

- Так быстро?

- Я закончил все дела в Рагузе, здесь меня ничего больше не держит, Ваше высочество, - пожал я плечами, вытаскивая из кошелька вексель банка Святого Георгия на пять тысяч.

«Боже умоляю, придай коню Бернарда сил, побыстрее оказаться в Генуе, - вздохнул я, передавая вексель королеве, - а то меня проклянут все на этом свете».

- Что это? – удивилась она, но развернув и увидев банковский документ, да ещё и на огромную сумму, подняла на меня удивлённый взгляд.

- Вы же по условиям договора должны будете выплатить мне первую выплату только после того, как его подпишет папа и заверят нотариусы, маркиз! – вскрикнула она, едва не уронив на пол вексель.

- Могу я позволить себе немного юношеской романтики, Ваше высочество? – хмыкнул я и поднялся, не слушая её сбивчивые слова о том, что я вовсе не обязан оставлять ей сразу такую большую сумму, поскольку её потребности крайне малы.

- Если позволите, Ваше высочество, то будет лучше, если вы на эти деньги переберётесь в Рим и купите себе небольшой дом, - обратился я к королеве, - в Риме живёт много моих друзей, так что я смогу за вами присматривать даже тогда, когда меня не будет в городе.

- Кто-то наподобие вице-канцлера Святой Римской церкви? – она улыбнулась и покачала головой, видя, что я отказываюсь принять обратно у неё вексель.

- Кардинал Хуан де Торквемада и кардинал Виссарион Никейский помогут вам в любом случае, если Родриго опять застрянет на своём очередном скучном заседании, - улыбнулся я королеве и перевёл взгляд на Радомира, который с хмурым видом слушал наш разговор.

- Едем?

Он посмотрел на королеву, она его перекрестила, и он ответил, что поскольку ему собирать нечего, все его вещи на нём, то он готов идти со мной прямо сейчас.

- Да хранит вас Господь, - она перекрестила уже нас обоих, и мы с низкими поклонами вышли на улицу.

- Что вы на меня так смотрите, господин Радомир? – поинтересовался я у старика, который шел рядом со мной по узким улочкам в сторону порта.

- Вы мне не понравились с самого первого взгляда, маркиз, - честно ответил он, заставив меня сначала недоумённо посмотреть на него, а затем расхохотаться.

- Мне нравится ваш настрой, господин Радомир, - заверил я его, - теперь, когда я знаю это, мы обязательно с вами сработаемся!

- Я что-то неуверен в этом, - проворчал он, - я много видел в жизни, таких как вы, наглых и дерзких выскочек, думающих, что мир падёт к их ногам, но все заканчивали крайне плохо. Надеюсь только, что хотя бы вы сначала найдете для Её высочества дочь и только потом покинете этот бренный мир.

- О, господин Радомир, - радостно заверил его я, - вы даже не представляете себе, с кем связались. Ничего, за время пути до Анконы, у вас будет много возможностей узнать обо мне больше, заверяю вас.

Старик покачал головой.

- Как вы поимели очередную служанку? Или купили себе новую лошадь или доспех? Зачем мне это знать?

Не слушая больше его ворчания, я засвистел весёлый мотив венецианской песенки, которой меня научили ремесленники Арсенала. Нужно ли говорить, что она была сплошь неприличной, даже в припеве.

Глава 8

10 августа 1464 A.D., Анкона, Папская область

Фуста подошла к небольшому порту ночью, но даже при свете факелов было видно, что кораблей в гавани не то, чтобы очень много, а следовательно всё было пока так, как и в реальной истории – Крестовый поход Пия II, провалился, не успев начаться.

Мы пришвартовались, и я передал капитану кошелёк с золотом.

- Как договорились, вы возвращаетесь в Венецию, - напомнил я ему, - мы остаёмся здесь, и будем ждать начало Крестового похода.

- Хорошо, синьор Иньиго, - поклонился мне капитан, - фусту сразу передам мастерам Арсенала, для осмотра.

- Благодарю вас, - улыбнулся я ему, и он отошёл, заниматься своими делами, поскольку на берег сходили только я, Сергио и Лоренцо с Радомиром. Все остальные свидетели нашей замены, после пополнения припасов и отдыха, отправятся обратно в Венецию, увозя новости о том, что мы все остались в Анконе.

Посмотрев на спящий город, я повернулся к Лоренцо с Радомиру.

- Что же, - я передал дворянину кошель с золотом, а Лоренцо вексель, - вы сходите первыми и ищите караван до Константинополя. Мы всё проговорили, свои задачи вы знаете, не вижу смысла повторять это дважды.

- Удачи вам с Сергио, - кивнул мне Лоренцо, а боснийский дворянин так и вообще промолчал, просто взяв у меня деньги.

- И вам, - перекрестил их я, когда оба сошли на пристань и растворились в ночи.

- Последний шанс для тебя передумать, Иньиго, - когда они ушли, ко мне вышел Сергио, с волнением посмотрев на меня. Он переоделся в копию той одежды в какой я был в Рагузе, с моими кольцами на пальцах и оружием на поясе, я даже ему кольцо францисканцев отдал, не оставив себе ничего, почему меня можно было опознать. Ему ещё и доспех, заказанный мной в Венеции, доставят на Родос, тоже весьма впечатляющий по стоимости и качеству. Всё, чтобы новый маркиз де Мендоса блистал при командовании рейда на Османскую империю, отвлекая внимание всех от настоящего.

- Держи, - я протянул ему кошель с золотом, - найди Родриго, пусть подпишет у папы и нотариусов, договор с Катариной Косача, затем найми корабль, чтобы довёз тебя обратно до Рагузы, где отдашь экземпляр королевы и всё, дальше твой путь только на Родос.

- Я почитал начало твоих наставлений, - он покачал головой, - никто не ведёт так пиратские рейды.

- Ты будешь первым, мой дорогой друг, - улыбнулся я, и подойдя ближе, обнял его, - удачи и тебе, не посрами моё имя.

- Ты безумец, - он покачал головой, тоже обнял меня и затем сразу отстранившись, взял кошель с деньгами и тоже исчез в ночи.

Я подождал полчаса, затем подхватив небольшой мешок, попрощался с капитаном и спустился на пристань, уходя вглубь ночного порта, чтобы переодеться.

В тени неизвестного мне корабля, я полностью разделся, сняв с себя даже дорогое шёлковое исподнее и вытащив из мешка свою новую одежду, переоделся, надев старую дорожную одежду хорошего сукна, какую мог позволить себе любой небогатый идальго, на ноги натянул шерстяные шоссы, подвязав их завязками к дублету, на голову надел небольшой тёмный шаперон без украшений, на талии застегнул потёртый кожаный пояс, кошель, с серебряными монетами, кинжал и простой меч в потёртых ножнах.

Теперь я выглядел как один из сотен кастильских идальго, которых можно встретить на любой дороге Италии. Человек благородного происхождения, но без состояния, без слуг и без причин привлекать к себе лишнее внимание.

Всё, что я снял с себя, я положил в мешок и закинув туда побольше камней, завязал и скинул в море. С глухим «бульк» жизнь маркиза Иньиго де Мендосы утонула в водах Адриатического моря, и теперь на берегу стоял просто Иньиго Кастилец.

Проводив взглядом свою прошлую жизнь, я отправился в противоположном направлении оттого, куда пошли Лоренцо с Радомир. За то, что я встречусь с Сергио я не волновался, он направился не в портовые таверны, а во дворец, который занимал папа, ему по титулу это было можно.

Несмотря на ночь, во многих местах горели факелы, в многочисленные таверны входили и выходили люди, где-то гремела сталь, но главное, на меня никто не обращал внимания, видя оружие на поясе, обходили стороной и на этом всё.

Найдя взглядом постоялый двор поприличнее с виду, я направился к нему, зайдя внутрь и по привычке направившись к лучшему столу, подальше от двери, который стоял пустым. Хозяин сразу заметил, как я направился к лучшему столу, и поспешил ко мне.

- Господин, этот стол для…, - начал он говорить, но я поднял на него спокойный взгляд, он тут же осёкся, мгновенно сменив тон.

- Синьор, что будете заказывать? – залебезил он тут же передо мной.

«Блин, - тяжело вздохнул я, - надо поработать над привычками».

- Я не синьор, - я поднялся из-за стола и поинтересовался у него, - куда я могу сесть хозяин?

- Вот, рядом, прошу, - он показал мне рукой на другой стол, и я пересел туда. Хозяин, заметив, что даже за этим столом я выбрал место спиной к стене, понимающе улыбнулся.

- Немного еды, и комнату на три дня, - сказал я, добавив, - сколько будет стоить?

- Для вас, синьор, всего двенадцать сольдо, и свободная комната есть только на крыше, поскольку город из-за присутствия папы полон рыцарями и паломниками. Устроит она вас?

- Я же сказал, что не синьор, - покачал я головой, - мне чем дешевле, тем лучше, так что устроит.

Хозяин виновато улыбнулся.

- Только деньги вперёд, господин, время неспокойное.

Я опустил руку в кошель, чтобы хозяин не видел, сколько у меня денег, отсчитал пальцами двенадцать серебряных монет и вытащив их, положил перед ним.

- Несите только горячим, пожалуйста.

Деньги тут же были сметены его рукой со стола, он улыбнулся мне и заверил.

- Конечно господин, сейчас раздуем печь.

Через десять минут мне принесли подогретой еды, которую готовили вечером и я поел.

- Завтракать и обедать будете также у нас, господин? – хозяин, видя, что я поел, пришёл убрать посуду.

- Поем на улице, - вздохнул я, - если не найду сегодня корабль.

- А куда вы держите путь, господин? – тут же заинтересовался он.

- Один из покровителей моего синьора дружен с греческими монахами, которые живут в Салониках. Меня отправили доставить письма и пожертвования для них, - спокойно ответил я, понимая, что лучшей легенды мне не найти, кроме как вести письма от кардинала Виссариона Никейского, поскольку по-другому, что делать католику на османской территории было непонятно. Фраза же с письмами от тайного покровителя играла идеально, поскольку можно было легко назвать и имя самого кардинала, его знали многие.

- А-а, понятно, - кивнул спокойно хозяин, - если хотите, я могу поспрашивать для вас среди знакомых моряков, вдруг кто-то идёт в ту сторону.

- Смотря сколько будет стоить ваша помощь, господин, - улыбнулся я ему.

- Закажите у меня ещё завтраки на дни проживания и будем в расчёте, - склонил он голову, тоже улыбнувшись.

- Договорились, сколько с меня тогда?

- Ещё четыре монеты, - быстро ответил он и я их ему отсчитал.

- Вечером будет информация, господин, - кивнул он мне, забирая посуду и крикнул сына, сказав ему провести меня в комнату.

Вихрастый паренёк лет двенадцати появился почти сразу. Судя по заспанному лицу, его только что подняли с постели и для верности ускорили хорошим подзатыльником.

- Прошу за мной, синьор.

- Я не синьор, - ответил я в пустоту и пошёл за парнем, который показал мне на приставную лестницу и мне пришлось карабкаться по ней наверх попадая не в комнату, а небольшой курятник, в котором была только одна кровать и имелось только одно окно, вот и все удобства.

Тяжело вздохнув, я лёг на голые доски, поскольку за бельё видимо нужно было доплачивать отдельно и стал думать, что возможно моя идея не была столь хороша, как я об этом думал вначале. Окунуться в жизнь обычных людей после того, как с младенчества жил в роскоши, оказалось совсем не просто, но что-то менять было уже поздно.

***

Я настолько устал физически и морально за эти дни, что проспал до самого вечера и проснулся только оттого, что у меня всё тело болело от лежания на голых досках.

Ворочаясь, пытаясь разогнать кровь, я протёр глаза и чуть было не позвал Марту, но неокрашенные деревянные стены и унылый вид вокруг напомнили мне, где я и кто я.

- А идея сначала казалась такой привлекательной, - вздохнул я, опуская ноги на пол и делая небольшую разминку, чтобы лучше себя чувствовать.

- Господин? Вы проснулись? – снизу послышался голос сына хозяина, - будете ужинать?

- Спускаюсь, - крикнул я и поддерживая меч, подошёл к люку и стал спускаться по лестнице вниз.

- Отец нашёл вам галеру, которая идёт до острова Корфу, и выходит она через неделю, так что идеально вам подойдёт, - затараторил он, - капитан сказал, что в Корфу много судов идёт дальше до города Салоники, так что вы быстро найдете себе корабль.

Я опустил руку в кошель и вытащил один сольдо, кинув его мальчишке, который расширив глаза, поймал монету и тут же засунул её в рот, под щёку.

- Отцу только не говорите, а то заберёт, - шёпотом попросил он у меня.

Я лишь с улыбкой кивнул.

Внизу было уже многолюдно, так что мне пришлось подойти к столу, за котором уже сидели люди.

- Могу я сесть с вами? – поинтересовался я у них на латыни.

- Конечно, синьор, - один из торговцев показал мне на место с края стола, но я молча обошел и занял более безопасное место, чтобы я видел зал и двери.

- Благодарю вас, - склонил я голову в сторону того, кто меня пригласил. Поправлять то, что я не синьор, я уже устал.

Вскоре появился хозяин, принеся мне горячей еды и пересказал то, что мне поведал паренёк, назвав имя капитана галеры, а также где она стоит. Разумеется, о стоимости перевозки мне нужно было договариваться самому.

- Идите сразу как поедите, они как раз ещё разгружаются, господин, - напутствовал он меня словами, и я, поблагодарив его, приступил к еде.

После ужина, я последовал его совету и ещё раз поблагодарив людей, которые разрешили сесть к ним за стол, отправился в порт, ища нужный мне корабль, который мне тут же указали, стоило только спросить. Небольшая, двадцативесельная старенькая галера, стояла и правда под разгрузкой, и матросы с какими-то тяжёлыми мешками выныривали из трюма и грузили их на подводу, которая стояла на пристани.

Я подошёл ближе и обратился к тому, кто скинул с плеч мешок.

- Как я могу поговорить с капитаном?

Он сначала явно хотел ответить что-то грубое, видя перед собой недорослика, но затем наткнулся на мой взгляд, спокойно лежащую правую руку на рукояти кинжала и передумал.

- Там господин, - буркнул он, показа на нос корабля рукой.

Я поблагодарил его и стараясь не столкнуться на трапе с матросами, взошёл на борт.

Человек, вооружённый мечом и в хорошей одежде и правда стоял на носу, о чём-то оживлённо разговаривая с тремя купцами, судя по их одежде.

Я прошёл ближе, но остановился так, чтобы не слышать их разговора и не мешать им.

Матросы, которые не были заняты разгрузкой, а делами по кораблю, косились на меня, видя, что я просто молча стою, но не подходили, наконец меня заметил и капитан, закончивший жаркие торги с купцами. Они, недовольно качая головами пошли в порт, а он повернулся ко мне и подошёл, нависнув надо мной.

- Что вам угодно, господин? – вежливо поинтересовался он, - что вы уже полчаса стоите на моём корабле, словно статуя?

- Хозяин постоялого двора, где я остановился, господин, - я спокойно посмотрел на него снизу вверх, - сказал, что вы идёте на Корфу, я хотел бы договориться о цене.

Капитан кивнул, подтверждая это и затем задумчиво осмотрел меня.

- Один путешествуете? – неожиданно поинтересовался он.

- С мечом и кинжалом, нас уже трое, господин, - ответил я, с лёгкой улыбкой.

- Простите моё любопытство, но что кастильцу понадобилось на Корфу? – продолжал он расспросы, явно несильно горя желанием сразу соглашаться вести меня.

- Кардинал Никейский попросил моего синьора отвезти письма и пожертвования греческим монахам, находящимся в Салониках, - ответил я полной легендой, понимая, что меня могут и послать, - он выбрал меня.

- Почему? – капитан смерил меня взглядом.

- Потому, что я всегда путешествую не один, капитан, - пожал я плечами.

- Мне бы хотелось это проверить, прежде чем я соглашусь брать вас на борт.

- Не думаю, что это будет хорошей идей капитан, проиграть незнакомцу, ниже себя ростом и весом, на глазах своих людей, - я вздохнул, - над вами будут смеяться потом год.

Капитан посмотрел на меня ещё более задумчиво, ещё раз посмотрев на мой пояс, потёртые ножны и стёртые кожаные шнуры на рукояти меча.

- Шесть дукатов если поедете, как гость, и три, если вступите в сражение, если на нас нападут пираты, - наконец он принял решение.

- Предлагаю бесплатно, и я тогда возглавлю абордажную команду, - дружелюбно улыбнулся я ему, заставив его вздрогнуть.

- Доменико! – крикнул он, поворачиваясь, и к нам подбежал огромный матрос, заросший волосами с головы до ног.

- Сразись, с этим господином, - приказал он ему, показывая на меня, - нужно его проверить.

Тот кивнул, сходил за двумя палками и одну кинул мне, а вторую взял сам, встав напротив меня. Капитан с интересом стал смотреть, что будет, как, впрочем, и многие матросы, побросавшие свою работу.

Перевернув палку, я опёрся ею как посохом на палубу, и матрос дёрнул щекой, видя такое неуважение к себе. С громким криком, который видимо должен был напугать меня, он бросился вперёд, весьма кстати грамотно попытавшись не ударить меня, а уколоть. Я привычно сместился влево и подставив ему под ноги палку, толкнул его рукой, результат был тот же, что и с Альвизе Барбариго. Матрос, споткнувшись, упал на палубу, под всеобщий смех. Он, злясь, поднялся на ноги, но капитан поднял руку.

- Достаточно, можешь вернуться к работе Доменико.

Тот зло посмотрев на меня, кивнул, и я кинул ему палку, которую он поймал и пошёл к своему месту работы, а капитан задумчиво посмотрел на меня.

- Глава абордажной команды, - задумчиво проговорил он, - но ничего бесплатного не бывает, ты лишь не будешь платить за место. Будешь есть и драться вместе с командой.

- С вами приятно иметь дело, капитан, - улыбнулся я.

- Спать будешь как все, на матрасе рядом с грузом, - сказал он, - Доменико покажет тебе место, отходим в воскресенье. Не успеешь, никто ждать не будет.

- Буду прямо с утра, после молитвы в церкви, - кивнул я и спокойно отвернувшись от него, пошёл в сторону трапа.

***

Когда странный кастилец скрылся с палубы, к капитану, потирая бок, подошёл глава абордажной команды.

- Если он простой идальго, тогда я епископ, - пробормотал Доменико Нери, обращаясь к старому другу.

- Ты знаешь, Доменико, я не всегда был капитаном, - вздохнул Николо Сальви, - и служил одному графу.

Доменико Нери кивнул, эта история была общеизвестна на корабле.

- Так вот, когда он был чем-то сильно недоволен, у него был ровно такой же взгляд, как у этого недорослика, - капитан показал рукой в сторону ушедшего дворянина.

- Может не брать его? – поинтересовался тот, - зачем нам проблемы?

- К сожалению, ещё большие проблемы нам доставят пираты, которые сам помнишь не дают спокойно пройти мимо островов, куда мы идем. Так что лишний меч на корабле нам точно не помешает, особенно учитывая то, что три других купца, которым нужно туда же, куда и ему, щедро нам заплатят за перевозку их и их семей.

- Хорошо, капитан, я тогда за ним присмотрю, - кивнул Доменико Нери, принимая решение главного на корабле.

- Конечно, мой друг, - задумчиво кивнул Николо Сальви.

Глава 9

21 августа 1464 A.D., Адриатическое море

После нескольких дней после отплытия, когда я изучил галеру от носа до кормы, и более, менее устроился, как член команды, я решил, что пора начать выполнять те обязанности, ради которых меня и приняли на борт. Нужно было понять, кто состоит в абордажной команде, чем вооружён, какими навыками обладает. С этим вопросом я и подошёл к Доменико Нери, который оказывается и был главой абордажников, когда меня тестировали на эту должность.

- Доменико, - обратился я к нему с этими вопросами, и видя, как у того вытягивается лицо, понял, что всё очень плохо.

- Я не буду отвлекать команду от работы, - послал он меня, - иди к капитану.

Ну я и пошёл, повиснув на нём словно клещ и до хрипоты поспорив два часа, что тренировку провести нужно, а дальше посмотрим, на что способна команда. Видимо больше оттого, что он от меня устал, чем смог я его уговорить, он согласился поменять вахты на галере так, чтобы выделить мне перед ужином всех тех, кто обычно сражался и мог держать в руках оружие.

Узнав, где оно хранится, я пошёл в трюм и пиная ногами крыс, нашёл искомое, хранимое весьма в небрежном виде. Можно было, конечно, оставить всё как есть, поскольку копья и арбалеты были относительно новые, как и кольчуги, но мне в море всё равно было нечего делать, так что я пошёл обратно к капитану, требуя кроме тренировки, ещё и привлечь тех, кто выполняет на галере роль плотников, чтобы из дерева, которое было предназначено для экстренного ремонта, сделать нормальные ящики для хранения оружия, чтобы оно было в быстрой доступности для экипажа, сразу разложенные по комплектам, кто чем владеет. Даже пообещал сделать для каждого ящика красивые таблички с именами матросов, кому принадлежит данный комплект.

Капитан бегал от меня ещё день, смеша всех матросов, тем что пытается скрыться от недорослика на собственной галере посреди моря, но моя настойчивость и главное неповторимая харизма дала результаты, он смирился и разрешил отвлечь двух человек из гребцов, для того чтобы они сделали мне проклятые ящики, а взамен я сам сяду на вёсла.

Я показал освобождённым от вахты гребцам что хочу видеть, нарисовал, как именно надо сделать и только когда заставил их десять раз правильно повторить, что именно я хочу видеть, чтобы они не халтурили, я допустил их к работе, а сам отправился на вёсла. Поскольку мне нужен был второй гребец, я подкупил ещё одного матроса, который сел рядом со мной за весло и грёб вместе всё время, пока гребцы, страшно довольные тем, что можно заниматься чем угодно, кроме тяжёлой гребли, колотили для меня ящики под каждого члена абордажной команды.

Когда всё было готово, мне пришлось самому растаскивать груз глубже в трюм, поскольку никто не собирался мне помогать в том, что моряки считали дуростью, а потом ещё и самому размещать и приколачивать ящики к нижней палубе, разложив затем по ним все комплекты так, чтобы можно было быстро до них добраться.

Также, поскольку я убрал часть груза туда, где раньше лежало вооружение, то этим вызвал недовольство уже купцов, груз которых я переместил ближе к крысам. Они пошли жаловаться к капитану, который только представив, что ему придётся спорить со мной снова, сказал им не отвлекать его от дел: груз на борту, а где он расположен, их не должно волновать.

Отдельное представление и бесплатное шоу началось, когда выстроилась абордажная команда, переодетая в кольчуги, шлемы с копьями и арбалетами в руках.

Мне хватило одного взгляда на них, чтобы понять, что долго мы с ними не проживём. Я повернул взгляд на Доменико.

- Был бы я капитаном, повесил бы тебя на рее, - заметил я, смотря за удручающим состоянием подготовки абордажников.

Тот зло огрызнулся.

- Думаешь, если бы не перебили две трети моих людей при прошлом плавании, тебя бы вообще взяли на борт? Мы это-то мясо едва набрали.

Я погладил подбородок и нашёл взглядом капитана, который заметив, что я пристально смотрю на него, бочком постарался быстрее убежать поближе к купцам.

- Ладно, будем делать из них воинов, - решил я, и стоявший рядом со мной великан тяжело вздохнул.

- К Николо только не подходи, - тихо сказал он, показывая взглядом на капитана, - а то ты ему напоминаешь все те тяготы военной службы, которые он долгие годы пытается забыть.

- Ого! У меня есть доброволец! – обрадовался я, похлопав по его локтю, куда смог дотянуться, - Доменико, ну-ка раздели этих…оборванцев, у меня язык не повернётся их называть даже матросами на две группы и пусть вооружившись палками, покажут, как могут сражаться.

- Хорошо, - ещё тяжелее вздохнул он.

- Доменико, - я холодно посмотрел на него, - отныне, ты поступил в моё распоряжение, так что, как нужно правильно отвечать?

- Слушаюсь, синьор Иньиго, - огромный матрос поправился, вытянулся передо мной и побежал делить людей.

- Я не синьор, - устало повторил я, но он меня уже не слышал.

***

23 августа 1464 A.D., Адриатическое море

- Доменико, - устало вздохнул капитан, черпая ложкой чечевичную похлёбку, и наблюдая, как неугомонный сгусток энергии, зачем-то обязал себя верёвками и свесившись за борт, смотрит на рычаг румпеля.

- Да Николо? – хмыкнул тот, тоже наблюдая за этой картиной.

- Кто капитан этой галеры?

- Я уже даже не знаю, - обречённо вздохнул тот.

- Вот и я думаю о том же, - Николо Сальви, видя, что матросы втянули Кастильца обратно и тот радостно потирая руки, нашёл взглядом их, вздрогнул, - Боже, нет, он опять что-то решил исправить.

- Задумайтесь капитан, где и как вы грешили, и в первом же порту, сходите исповедуйтесь, - с лёгким смешком заметил Доменико, отодвигаясь от капитана, чтобы и его тоже не привлекли к какому-то очень важному делу, - я считаю, что он - это вам кара Господня, за какие-то ваши прегрешения.

- А ещё друг называется, - Николо Сальви, обречённо вздохнул, когда к ним быстрой и уверенной походкой подошёл Кастилец и с улыбкой заметил.

- Капитан, а вы знаете, что у вас разболталось крепление румпеля? А я всё думал, чего мне за скрип по ночам спать мешает!

- Не знал, синьор Иньиго, - капитан прекрасно понимал как критичность рулевого управления, так и сами новости об этом, но как же он хотел, чтобы это бесконечно долгое путешествие уже когда-нибудь закончилось.

- Нужно исправить!

- Конечно, синьор Иньиго, - капитан сидел с чашкой в руках и видя, что Кастилец недоумённо смотрит на него, видимо не понимая, почему он ещё сидит, снова тяжело вздохнул, стараясь не замечать смешков Доменико, понял, что поесть ему сейчас вряд ли удастся.

- Иду, показывайте, что там у меня разболталось, - отложив чашку, поднялся он с ящика, - хотя плотники заверяли, что всё проверяли перед отходом.

- Эти криворукие макаки, которые даже ящики мне сколотили вкривь и вкось? – изумился Кастилец, - да я бы и близко их не подпустил к кораблю, будь мы в Арсе…

Он тут же сбился, поняв, что проговорился, и показал, что ему нужно срочно идти, быстро исчез.

Несколько секунд оба молча смотрели ему вслед.

- Арсенал? - наконец негромко произнёс Доменико.

- Я тоже это услышал, - также тихо ответил Николо, и они, без особого впрочем удивления, переглянулись.

***

25 августа 1464 A.D., к северу от острова Корфу Адриатическое море

- Пираты! – громкий крик на заре всполошил всех, и я, сразу бросаясь к ящикам с вооружением, одел на себя поддоспешник, кольчугу и шлем, которые собрал из комплектов тех людей, кто уже покоился на дне морском. И только после этого выбежал на палубу, увидев всех купцов, их семьи и вообще всех матросов, смотрящих, как к нам приближается большой парус вёсельной галеры, значительно больше нашей по размерам.

Также я увидел, что вооружился я, Доменико и ещё четыре человека, видимо из старой команды, остальные члены абордажной команды, как и остальные зеваки смотрели на то, как их смерть быстро сокращает дистанцию.

- Доменико, всех переодеть и вооружить, - приказал я, показав на тех, кто должен быть в доспехах, как и мы.

Тот молча кивнул и раздавая затрещины, от которых некоторые вскрикивали, хватаясь за головы, погнал их вниз к ящикам.

- Капитан, убрать всех лишних с палубы, - приказал я, пробегая мимо Николо, который приказывал барабанщику нарастить темп гребцам.

Тот кивнул и не споря, стал орать на купцов, загоняя всех ближе к грузу.

Вскоре наверху, за щитами, остались только те, кто мог держать оружие в руках. Слышен был только тяжёлый бой барабана и дыхание гребцов, которые понимали, что ничего хорошего встреча с пиратами не принесёт, и для них в том числе.

Моё подобие войска стояло рядом, и я видел, как люди боятся, а какой-то молодой паренёк, для которого этот бой явно был первым, вцепился в древко копья, а сам трясся так, что вскоре на его штанине появилось мокрое пятно.

Я поймал его взгляд и спокойно улыбнулся.

- Чего ты трясёшься как осенний лист? – удивлённо поинтересовался я у него, - я всех убью. Твоё дело только прикрывать и колоть. Понял?

Парень вытаращил на меня глаза, видимо слабо понимая, что я к нему обращаюсь, но кто-то из соседей ударил его по плечу и он затряс головой, показывая, что понимает.

- Турки, - вздохнул рядом со мной, подошедший Доменико, показывая на парус, - худшее, что могло с нами случиться.

- Я прыгну первым, ты меня прикроешь? – я покосился на него, - нам с тобой нужно будет добраться до арбалетчиков.

- Ты безумен? – удивился мужчина, - нас тут же убьют. Лучше будем дожидаться, когда они полезут к нам.

- Поверь мне, Доменико, - я хмуро посмотрел на него, - нам нужно действовать первыми, иначе нас сомнут. Ты прикроешь меня?

- Их в два раза больше, чем нас, - он задумчиво смотрел на всё ближе и ближе приближающуюся галеру, откуда уже в сторону нас полетели стрелы, впрочем, пока ещё бессильно упавшие в воду, - но, если мы и правда доберёмся до арбалетчиков, у нас будет шанс. Хорошо, я возьму ещё пару человек, хотя бы умрём быстро.

- Бери, - кивнул я, - главное добраться до стрелков, пока остальные наши солдаты отвлекут их от нас.

- Да? – Доменико Нери удивлённо посмотрел на меня, - а я думаю, что они струсят и мы там окажемся одни.

- Как будто у нас с тобой нет выбора, - хмыкнул я и в щит, за которым стоял я с глухим шлепком ударил первый арбалетный болт.

- Скажи капитану, чтобы гребцы бросали вёсла, и брали арбалеты, - приказал я ему, - мы не можем от них уйти.

- Хорошо, - он исчез на пару минут и вернулся, когда бой барабана утих, и вёсла втянулись внутрь. Слышны стали громкие молитвы купцов и их семей, а также клацанье зубов у молодых абордажников, которые только сейчас поняли, для чего их наняли в команду.

Через пять минут галера пиратов догнала неподвижно стоявший корабль и стрелы с болтами засвистели уже чаще, кого-то ранило, раздались крики на ломанной латыни, итальянском, но больше на турецком и арабском, призывающие нас сдаваться и тогда мы возможно останемся живы.

Вскоре наши щиты были похожи на дикобразов, к бортам взлетели абордажные кошки, и пираты стали стягивать два корабля. Я видел, как там готовятся напасть и точно не ожидают, что на них нападут первыми.

«Как же их можно отвлечь, что я не получил болт между глаз?», – мысли в голове проносились так быстро, что я едва поспевал за ними. Внезапно я остановился на одной, самой сумасшедшей и безумной, как сказал бы Сергио идее, но поскольку они чаще всего у меня и срабатывали, да и больше времени на обдумывание просто не было, я выпрыгнув из-за щита, вскочил на борт и с громким криком.

- Интабих!

Прыгнул прямо на первого турка, кинжалом пробив ему горло и сразу же, отпрыгивая от жала копья, всаживая меч ещё кому-то в подмышку.

Несколько ближайших пиратов, несмотря на смерти своих товарищей, изумлённо замерли, расширив глаза, один даже машинально повернул голову, пытаясь понять, кто именно выкрикнул это слово. Он успел только открыть рот, а затем мой меч пробил кольчужный капюшон под его челюстью, и он упал на палубу захлёбываясь кровью.

На пиратах были кольчуги, на некоторых даже шлемы, у многих щиты, но мой крик на арабском и главное внезапность дали мне те драгоценные секунды, которые позволили мне, Доменико и ещё двум людям из его старой команды, прыгнуть следом за мной. Так, коробочкой мы рванули к арбалетчикам, которые стояли за основными бойцами, и я поднырнув под кинжал одного из них, кто стоял с разряженным арбалетом, всадил ему под рёбра свой кинжал, заставляя изумлённо смотреть на меня и хрипя, опуститься на палубу.

Рядом со мной молча бились моряки, стараясь больше прикрывать, чем нападать сами, поскольку я, просто показывал всё, чему меня учили. Если нужно было, падал на колено и бил в пах, если видел просвет, колол мечом или кинжалом, если можно было ударить в колено, тут же бил, кого-то даже броском через себя оставил идущему за мной Доменико, даже не посмотрев, что дальше с ним было.

- Синьор Иньиго! Синьор Иньиго! – до меня через суматоху боя и крики пиратов донёсся отчаянный крик Доменико, - пираты поняли, что на галере люди гораздо слабее и пошли на абордаж!

Я повернулся и бросив взгляд туда, понял, что он прав, но вернуться мы просто не могли, поскольку едва мы повернёмся спинами и дадим время арбалетчикам перезарядиться, то нас застрелят первыми.

- Пусть отрабатывают свои деньги, Доменико, - принял я решение, которое позволит нам выжить, и показал на остатки арбалетчиков, которых прикрыли те пираты, которые не бросились на нашу галеру, - наша цель там.

Он бросил угрюмый взгляд туда, где убивали новичков, но пошёл за мной, как и его люди.

Глава 10

Дыша, словно загнанная лошадь, так что слюна падала изо рта, а у меня не было сил даже чтобы пошевелиться и вытереть её, я опёрся спиной о противоположный борт, видя, что бой начинает затихать, но не потому, что кто-то сдался, а потому, что все понесли огромные потери и просто устали.

Рядом со мной в живых остался только Доменико, но и то, он, как и я был ранен арбалетными болтами, всё же не все арбалетчики были на перезарядке, так что нам с ним досталась по полной. Два его человека, честно выполнив свой долг лежали уже мёртвые, но всё так же крепко сжимали щиты в своих руках.

Вид его, не сильно отличался от моего, так что мы мрачно смотрели, как пираты затаскивают своих раненых обратно на галеру, на которой находились мы с ним.

- Будем очень смешно, - прохрипел он, - если мы отплывём с ними.

Несмотря на состояние, и усталость, его слова заставили мои глаза сверкнуть, и я заинтересованно посмотрел на живых пиратов, их было от силы десяток, многие раненые, от тех сорока человек, которые участвовали в бою, а на вёслах ещё находился десяток, явно рабов, прикованных к своим скамейкам цепями. То есть часть пиратов сами сидели на вёслах, часть это были их рабы.

Идея мелькнула тут же, как это можно использовать, так что, забывая, что я ранен и едва держусь на ногах, я вытер о ближайший труп меч и кинжал, и вернув их в ножны спокойно пошёл к туркам, заговорив на арабском.

- Эй, правоверные! Сдавайтесь! Я обещаю вам жизнь!

Один из них, наверно наименее уставший, не став убирать саблю, пошёл ко мне навстречу.

- Кто ты, и почему разговариваешь на языке правоверных, франк? – хмуро ответил он, - и если ты сам правоверный, то почему убиваешь своих братьев?

- Я христианин! – гордо ответил я и перекрестился, но отвечая также на арабском, - но хочу быть живым христианином, как вы видимо живыми мусульманами.

- Что ты предлагаешь? – спросил он, - мы не наденем цепи, лучше смерть!

- Кто говорил о цепях? – удивился я, - я предлагаю вариант лучше, вы довезёте меня до Салоников, а я вас мало того, что не убью, но ещё и отпущу с Богом.

То с каким изумлением на меня посмотрел турок, и его собратья, нужно было видеть, он мне конечно же не поверил.

- Вас осталось больше, - он покачал головой, - я не верю, что твой капитан отдаст такой ценный приз, как наша фуста.

- Провизия у вас есть? Вода? – тут же деловито поинтересовался я, на что пират кивнул.

- Теперь её хватит надолго, - хмуро ответил он, показав на трупы, лежащие в лужах остывающей крови на палубе.

- Поклянись именем Аллаха, что не попытаешься убить меня, за время путешествия, - я подошёл к нему вплотную, и спокойно посмотрел снизу вверх, - я клянусь, своей бессмертной душой, что опущу вас, как только мы прибудем в Салоники.

- Если галера останется у нас, я тоже клянусь именем Аллаха, - немного подумав, решил он.

Кивнув, я пошёл к группе стоящих, сидящих и лежащих пиратов, потребовав принести мне такую же клятву, сам я давал её первым.

Раненые тут же соглашались, а вот два тех, кто стояли на своих ногах, гордо посмотрев на меня, плюнули в меня слюной.

Всё, что они услышали, это шипение клинка о ножны, и два трупа упали к моим ногам даже не успев понять, что произошло. Не скрывать все свои возможности, когда свидетелей было крайне мало, было для меня настоящим удовольствием.

На палубе воцарилась полная тишина и когда я, с обагрённым снова кровью мечом подошёл к оставшимся пиратам, они быстро принесли мне клятву и тогда я, принеся им такую же, отправился к рабам.

- Эй, христиане! - обратился я к ним на греческом, - кто хочет свободы в обмен на то, чтобы подбросить меня до Салоников?

Рабы, косясь на мой окровавленный меч, и весьма впечатлённые недавним сражением, пугливо сжали в головы в плечи, но один храбрец всё же нашёлся и ответил мне.

- Если с нас снимут цепи и накормят, мы отвезём тебя хоть к самому дьяволу, незнакомец.

- О! Доброволец! – обрадовался я и повернувшись к туркам приказал на арабском, - рабов расковать и накормить. Живо!

Затем повернулся уже к гребцам.

- Не буянить, на турок не нападать, а то отправитесь на корм рыбам, понятно?

- Понятно, господин, - ответил он же и подставил свои руки тому турку, с которым я разговаривал первым. Тот принёс инструменты кузнеца и сбил цепи с него первого сразу же отбежав и хватаясь за саблю.

Грек улыбнувшись, принялся освобождать других рабов, пока тот пошёл за едой, а я вернулся к Доменико Нери.

- Всё, Доменико, я всё решил, так что возвращайся на свой корабль и передай капитану, что я благодарен ему за гостеприимство, но я решил сменить судно, и дальше поплыву на этом.

Я постучал ногой по палубе пиратского корабля.

Рот у Доменико открылся, он помотал головой, словно не веря в то, что услышал, но затем бочком двинулся к соседнему борту и вскоре оказался в руках остатков своей команды.

Пять минут ничего не происходило, потом над щитами появилась голова Николо Сальви, который позвал меня.

- Синьор Иньиго! – стал кричать он и я подошёл к борту, уже окончательно отдышавшись и успокоившись, после тяжёлого боя.

- Да, Николо, что случилось? – спросил я, будто ничего и не было.

- Доменико видимо сильно ударили по голове, поскольку он несёт какую-то ерунду про то, что вы покидаете нас и уходите на пиратской галере.

- Я не знаю Николо, может его чем-то и били, - я пожал плечами, - но он всё сказал верно.

- Фуста состоит денег! Огромных денег! – закачал он головой, - если вы договорились с турками, то может быть мы сможем пригнать её в наш порт и поделим деньги?

- Сколько у вас осталось матросов и гребцов капитан? – поинтересовался я у него, и так видя, что ему команды на его то корабль едва хватает, не то, чтобы на два корабля.

- Турки и их рабы могли бы грести, - предположил он.

- Николо, жадность никогда не доводила никого до добра, - я покачал головой, - вы остались живы, ваши пассажиры и груз тоже, так что плывите быстрее до Керкиры, и не испытывайте судьбу, возясь с тем, что не в силах проглотить.

Он задумался, было видно, что жадность в нём борется с осторожностью, но и правда, пираты хорошо порезвились у него и перебили много людей и гребцов, так что он был не в том положении, чтобы качать права и он это понимал, ведь я теперь мог драться уже не на его стороне.

- Получается прощайте, синьор Иньиго?

- Прощайте Николо, пусть Господь хранит вас! – крикнул я и вытащив меч, стал рубить верёвки к которым были привязаны кошки, они мне лично точно уже больше не пригодятся.

Закончив с этим простым делом, я вернулся к рабам и пиратам, которые схватились за оружие и собирались уже напасть друг на друга.

- А ну по углам! Быстро! – сделал шаг вставая между ними, - гребцы за вёсла, моряки за парус!

- Среди нас раненные, господин, - турок перевёл взгляд с оскаленных в злобе лиц славян на меня.

- Тогда все раненные туда, сейчас я буду их врачевать, - радостно оскалился я, закатывая рукава.

От моего взгляда и тона, что турки, что бывшие рабы опустили оружие и разошлись по своим местам.

Вскоре я занялся ранеными, и их крики от моих не очень гуманных методов правки костей и чистки ран, разнеслись далеко по морю, но зато уже через четыре часа, те кто мог хоть что-то делать, занялись делом, раненные отдыхали, а я отправился обследовать трюм на предмет того интересного, что припас для меня прошлый капитан, которого кстати я оказывается заколол вторым, после прыжка на его фусту.

Услышав невнятный шёпот над головой, я громко закричал.

- Я всё слы-ы-ы-ш-у-у!

Тут же оборвался не только шёпот, но и вообще любые разговоры.

***

Ночью я спал урывками, прекрасно понимая собственное шаткое положение, так что сразу услышал, что ко мне подбираются, явно не с целью прочитать сказку на ночь.

- Я сейчас сломаю вам сначала все пальцы, так что вы даже жопу не сможете сами вытереть, - спокойно сказал я, в темноту, даже не открывая глаз, - а утром, когда увижу по сломанным пальцам, кто конкретно мешал мне спать, ещё и ноги. После чего привяжу за линь и выброшу за борт, протянув пару раз через корпус, чтобы кожа с ваших спин слезла.

- Мы просто принесли вам завтрак, капитан, - произнёс сбивчивый голос на османском, - скоро утро.

- Вы повара?! – фальшиво обрадовался я, - тогда, когда я проснусь, приготовьте на всех еды, я проверю, чтобы все были сыты и довольны.

- Как прикажете, капитан, - голос полный вселенской скорби исчез в ночи.

Утром, я хоть и не совсем выспался, но всё же успел поспать урывками, бегал по кораблю живчиком, пугая всех своей энергией.

Наконец, ко мне, преодолев робость, подошёл тот смельчак из рабов-гребцов, что заговорил со мной первым.

- Капитан, - обратился он ко мне крайне почтительно, - ваши гребцы интересуются, неужели они отправятся на свободу в таком виде?

Он показал на тряпьё и рванину, в какую были одеты бывшие рабы.

Я покивал головой.

- Непорядок какой-то, согласен с тобой. Подберите себе одежду из того, что есть на корабле, и также передай всем, что капитан каждому даст ещё и подъёмные, сколько пока не знаю, ещё пока не ограбил пиратов.

Его глаза расширились, и он низко мне поклонившись, отправился к гребцам, которые сначала явно ему не поверили, но потом он подошёл к турку и тот молча повёл его в трюм, вскоре вернувшись оттуда гружённый разнообразной одеждой.

Вскоре ко мне подошёл и он сам, с вопросом, о моих дальнейших планах, поскольку он оказался кормчим.

- Веди галеру вдоль берега, - я пожал плечами, - мне нужно в Салоники, так что если вздумаешь направить корабль куда-то, где есть твои друзья пираты, я возможно конечно и погибну в бою, но вот тебе лично я отрешу уши и посмотрю на то, как Аллах будет забирать тебя на небеса.

Пират с испугом отшатнулся от меня, заверив, что никогда в жизни не замыслит против меня плохого.

- Да и кстати, - распорядился я, - подели всю наличность, имеющуюся на корабле, между всеми оставшимся людьми, а то мне лень этим заниматься. Мне доля не нужна, дели только между остальными.

Сказав это, я широко зевнул.

Пират открыл рот, смотря на моё безразличие к золоту и серебру, но видимо он уже устал удивляться всему тому, что происходит на его бывшем корабле, так что лишь согнулся в поклоне и ответил.

- Слушаюсь, капитан.

Он оказался очень исполнительным человеком, так что вечером я собрал всех на палубе и пока галера дрейфовала, я приказал ему разделить деньги между всеми присутствующими, вне зависимости от того, кто это был, турок или грек. Люди получали монеты, изумлённо смотрели на них, затем на меня, поскольку я не получил ничего и они это видели.

Когда раздача имеющейся наличности была окончена, я обратился ко всем, меняя языки, чтобы меня понимали все.

- Объявляю турнир! Каждую ночь вы будете пытаться меня убить, а я буду убивать того, кто пытался это сделать, забирая у него его деньги. Так что к приходу в Салоники, я буду самым богатым человеком из оставшихся в живых! Правда хорошо я придумал? Главное честно!

На палубе после моих слов стало так тихо, что стало слышно плеск волн о борта корабля. Турки переглянулись между собой, затем бывшие рабы между собой и турками. Затем все одновременно посмотрели на меня.

Смотря на вытянувшиеся лица вокруг, причём неважно какой национальности, я попытался найти в них поддержку своему плану, но все почему-то отводили от меня взгляды.

- Капитан, а что, если никто не будет пытаться вас убить? – скромно поинтересовался один из бывших рабов, - что будет тогда?

- Это будет очень плохо, мой храбрый матрос, - тяжело вздохнул я, - поскольку в этом случае вы сохраните свои деньги, а я так и останусь бедным. Это будет очень плохо.

Я расстроенно покачал головой.

- То есть вы не будете нас убивать, не будете грабить и мы сможем довести свои деньги до города, где нас освободят? – спросил у меня уже один из пиратов.

- Я предлагаю вам такую интересную игру, вы что?! – изумился я, - вы убиваете меня и становитесь капитаном! Сможете осуществить все свои мечты! Ну же, соглашайтесь! Вы что не хотите, чтобы я стал богатым?

Желающих почему-то не нашлось, как и тех, кто решил испытать судьбу, подкрадываясь ко мне ночью, а с этого дня так и вообще, все кто ко мне подходили, делали это только специально громко топая и ещё зовя меня громко издалека, чтобы не дай бог я не принял их появление за покушение.

Я каждый раз после этого так искренне расстраивался, что турки и греки были объединены только одной целью до конца нашего путешествия, забыв даже ссоры между собой - сохранить свои деньги и выжить, находясь рядом с капитаном, которого они боялись до дрожи в коленях.

Глава 11

28 августа 1464 A.D., Салоники, Османская империя

Когда до нужного мне города остался час плавания, я приказал остановить галеру и собрать всех вместе. Не понимая происходящего, все настороженно собрались, привычно поделившись на две кучки – христиан и мусульман.

- Им, я обещал добраться до Салоников и отпустить, - показал я на пиратов, внимательно меня слушающих, - вам ничего. Так что, понимая, что бывшие рабы, да ещё и с деньгами в турецком порту слишком лакомая цель, я предлагаю вам сойти раньше, в небольшой деревне, где нет администрации и вы сможете подкупить небольшого чиновника, продолжив свой путь дальше. Что скажете?

- Мы уже думали об этом капитан, - с явным облегчением сказал мне лидер гребцов, - но боялись сказать вам, что скоро будет рыбацкая деревня, из которой у нас есть человек, он сможет сделать так, чтобы местные чиновники за бакшиш не задавали вопросы, откуда мы появились.

- Тогда так и сделаем, - решил я, несмотря на недовольство турок, которые поняли, что дальше мы пойдем очень медленно на парусе, поскольку лишимся гребцов.

Вскоре действительно показалась совсем крохотная деревня, где сновало от силы с десяток рыбацких лодок, которые сначала испугались появлению фусты, но её обводы и парус подсказали им, что это турки, которые не будут их грабить, на османской территории, так что высадив греков и попрощавшись с ними, мы отчалили, добравшись до Солонников не через час, а только к вечеру, поскольку ветер не был попутным.

Когда фуста с трудом пришвартовалась, поскольку почти всем пришлось сесть за вёсла и мне в том числе, то я, поднявшись со скамьи, и видя, как на меня устремились все взоры пиратов, демонстративно оббил руки от пыли и подошёл к борту, чтобы просто сойти на берег.

- Капитан! – догнал меня отчаянный крик.

- Ну чего ещё? – недовольно повернулся я на него.

- А корабль? – спросил меня кормчий.

- Так он же ваш, - удивился я, - я просто побыл немного вашим временным капитаном.

- Наш? – лицо кормчего вытянулось, впрочем, как и у остальных пиратов.

- В любом случае, мне он больше не нужен, - я пожал плечами и большим прыжком перепрыгнул на каменную пристань, едва не задавив портового служащего, который спешил подняться на борт явно знакомого ему корабля.

- Простите господин, очень писать хочу, - извинился и поклонился я ему.

Тот проводил меня широко раскрыв глаза, но я уже направился к десяткам кораблей и лодок, стоявшим тут же у пристаней, чтобы найти себе того, кто отвезёт меня поближе к Афону, но не к монастырским пристаням, поскольку когда он вернётся, его будут обязательно спрашивать, куда он меня довёз, а то, что турки будут знать, что я нахожусь там, мне совершенно было не нужно. По этой же причине я не планировал и заходить в османский город, поскольку понимал, что после того, что обо мне расскажут пираты, то у городской администрации будет очень много вопросов ко мне, так что самым верным решением было, как можно скорее свалить отсюда, добраться до одного из небольших прибрежных поселений, там взяв ночью в одной из деревень рыбацкую лодку, оставив вместо неё свой кошель с оставшимися в нём двумя десятками сольдо. По моим прикидкам, этого было более чем достаточно, чтобы выкупить такую лодку, так что совесть моя оставалась совершенно чиста, я ведь не обворовывал бедного рыбака, а просто был, так сказать, его тайным покупателем.

Я улыбнулся собственной шутке и продолжил думать дальше.

«И уже потом на этой лодке доберусь до монастырских земель, поскольку сейчас время и скрытность для меня стоили гораздо дороже серебра и золота».

***

29 августа 1464 A.D., полуостров Афон, Османская империя

Монастырская пристань, пустая и серая была укрыта туманом, так что я едва не проплыл мимо, но вовремя увидел огонь в одном из окон монастыря и повернул румпель старой лодочки, чтобы уже вскоре она уткнулась носом в мелководье у берега. Мне оставалось только спрыгнуть, целиком намокнув в воде, развернуть её и закрепив руль, отправить в море, скрывая все свои следы, которые вели меня сюда.

Когда последний предмет, связывающий меня с миром, где я жил раньше скрылся вдали, а я немного обсох, то поднялся по каменной тропе от пристани и вскоре оказался перед высокими каменными стенами монастыря. Над ними возвышались квадратные башни, а правее, куда вела утоптанная тропинка, виднелись тяжёлые деревянные ворота, окованные железом. Я знал, что на полуострове Афон есть много монастырей, но не знал, какие именно, так что просто пришёл к первому, который увидел.

Подойдя к воротам, я заметил и калитку в них, а также небольшое бронзовое кольцо, затёртое человеческими ладонями до той степени, что метал уже не темнел, а был светлым и ярким. Протянув руку, я с силой ударил им три раза, по небольшой бронзовой площадке под ним. Удары получились неожиданно настолько концентрированные и сильные, что ворота загудели целиком.

- Простите! – крикнул я, - я не хотел! Есть кто живой?

Минут пять ничего не происходило, затем маленькое смотровое окошечко отодвинулось и тихий голос на греческом спросил.

- Кто ты и что тебе нужно в монастыре Дохиар?

- Моё имя сейчас лучше не произносить вслух, так что называйте меня просто Учеником, - с лёгкой улыбкой ответил я на нём же, - что же касается нужды, что привела меня к вам, то я пришёл учиться изографии.

За воротами послышался шум и уже другой голос поинтересовался у меня.

- Назови имя своего учителя, Ученик.

- Кардинал Виссарион Никейский.

Почти сразу стали отодвигаться засовы и вскоре калитка отворилась, открыв мне двух старцев в чёрных одеждах и чёрных круглых шапочках.

- Проходи Ученик, - сказал мне один из них, - тебе здесь рады.

- Спасибо отче, - поклонился я и перекрестившись, перешагнул через калитку внутрь.

Она сразу за мной закрылась, и мы пошли внутрь, я с интересом оглядывался по сторонам, начиная понимать, что внешняя крепость стен, изнутри выглядит куда как печальнее. Всё кругом было либо разрушено, либо обросло кустарником, либо заброшено.

Даже когда мы шли внутри по каменным коридорам, я видел, что большинство келий пусты, двери были открыты, а внутри не было ничего, только голые стены. Ну и, пожалуй, только кошки, коих тут я увидел целых три, худых и очень тощих, которые настороженно прижимая уши, шипели на меня, когда я проходил мимо.

Монахи привели меня в небольшую, очень холодную комнату, но в которой хотя бы была кровать, стол и стул, а также крест на стене и икона Богоматери.

- Дрова тебе придётся нарубить и натаскать самому, Ученик, - старик показал мне на келью, - тоже, касается еды. Я позже покажу тебе, где находится наша кладовая, но готовить тебе придётся самому. В монастыре почти не осталось братии, только десять старцев, погруженных в молитву.

- Спасибо отче, меня это устраивает, - поклонился я, - покажете мне, где их рубят?

Он показал рукой вниз.

- Ты увидишь, а мне нужно доложить о твоём прибытии игумену.

- Спасибо, что сразу пустили, а то я весь вымок и мне надо обсохнуть, чтобы не заболеть, - поклонился я ему ещё раз.

- И ещё, - он показал на мой пояс с мечом и кинжалом, - это положи в кладовой, негоже расхаживать с оружием по Священной горе Афон.

- Всё сделаю, отче, - тут же согласился я, снимая с себя оружие, под его спокойным взглядом.

Он кивнул и оставил меня одного.

Отнеся меч с кинжалом в кладовую, я отправился вниз и действительно нашёл тупой топор и дорогу ведущую в рощу, где были оливковые деревья с ещё зелёными плодами и старые поваленные стволы. Начал я с заточки топора, благо точильный камень у меня был свой, после чего мне пришлось поправить дровницу, как смог, чтобы дрова там сохли, если пойдёт дождь, и только после этого приступить к тасканию деревьев и разрубанию их на чурки, под размер камина, какой был в моей келье, не сильно крупные, но и не сильно мелкие.

Было, конечно, странно, что я так старался сюда попасть, учиться изографии, а занимаюсь рубкой дров, хотя, смотря по сторонам и в утреннем солнце уже хорошо видя, что меня окружает, складывалось впечатление, что обитель переживает тяжёлые времена. Ни одного послушника, ни одного трудника, лишь монахи и старцы, и то в очень небольшом количестве.

От однотипной и простой работы, я как-то даже отключился от реальности: притащил дерево, отрубил сучья, разрубил на чурки, поколол чурки и так раз за разом.

- Выпей воды, отрок, - услышал я голос, и вздрогнув опустил топор, повернувшись на голос.

Позади меня стоял очень старый монах, держа в руке глиняную чашку с водой.

- Спасибо отче, - я отложил топор и с поклоном принял у него воду. Она была очень холодной, но невероятно вкусной, у меня от её холода даже на мгновение свело зубы.

- Спасибо, очень вкусная, - вернул я ему пустую чашу.

- Мы ждали учёного, - улыбнулся он, рассматривая мой голый торс, украшенный как старыми, так и новыми шрамами и ещё не зажившими ранами от моего последнего сражения с пиратами, - но не воина.

- Приходится совмещать отче, - развёл я руки в стороны, - поэтому одной рукой я отнимаю жизни, второй жертвую на церкви и спасаю людей из османского плена.

Старик задумчиво посмотрел на меня.

- Ты тот…, - запнулся он, подбирая нужное слово, - человек, о котором писал Виссарион?

- Если кардинал Виссарион писал вам о молодом латинянине, который прислал деньги на монастыри, то да, это я, - кивнул я и добавил, - он рассказал мне, какие тяготы испытывают его единоверцы под гнётом осман, я не смог остаться равнодушным.

- Я игумен монастыря Дохиар, отец Феоктист, - представился он, - а ты просто трудник без имени и прошлого. Тебя вынесло море, что объяснит твои раны, мы дали тебе кров и еду. Ты ничего не помнишь, не знаешь кто ты и куда идти дальше.

- Я понял, отец Феоктист, - кивнул я, - османы часто тут бывают?

- Сборщики налогов, пираты, которые ещё думают, что у нас есть чем поживиться, - вздохнул он, - так что спрячь подальше свой меч, если не хочешь навлечь на нас беду и на все вопросы, отвечай только одно – «я не помню».

- А если вам будет грозить опасность? – удивился я, - я что, не могу защитить вас?

- Нас защищает Бог, - ответил он, и перекрестился на православный манер, - а обнажив оружие в монастыре, ты привлечёшь внимание властей, с соответствующими последствиями.

Я поджал губы.

- Хорошо, я понял, отец Феоктист, - нехотя ответил я.

- Игумены других монастырей захотят тебя увидеть, прежде чем принять решение о твоём ученичестве, - продолжил он, - не навреди себя, необдуманными поступками.

- Я, постараюсь, отче, - вздохнул я.

Он тепло мне улыбнулся.

- Я вижу огонь твоей юности и веры, он обжигает меня даже, когда я просто стою рядом с тобой, но Ученик, прошу тебя, здесь время течёт по-другому, мы принадлежим Господу и тебе нужно будет научиться терпению и смирению.

- Это будет весьма непросто сделать, отче, - я покачал головой, - поскольку я пытался другой одеждой скрыть себя, но внезапно оказалось, что сменить одежду можно, а спрятать себя под ней нельзя.

Он снова улыбнулся и показал на почти полный дровяник.

- На пару дней нам хватит дров, пойдем я провожу тебя, покажу кладовку и продукты, свари себе еду.

- Может быть мне лучше тогда сварить на всех, если заводить печь? – поинтересовался я у него, - другой инок сказал, что вы готовите каждый себе, а это не очень рационально.

Отец Феоктист тихо рассмеялся.

- Теперь я лучше понимаю смысл твоих слов о том, что спрятать себя под другой одеждой очень сложно, - старик кивнул, - приготовь еду на всех, только пожалуйста не горелое и не пересолёное.

- Постараюсь, - улыбнулся я ему в ответ, и он провёл меня в кладовку, где находилось ещё несколько кошек, и куча дохлых крыс, которых я конечно же сразу выкинул, поморщившись от стоявшего тут запаха.

- Вы не против, если я приберусь здесь и проветрю? – спросил я у сопровождающего, на что тот показал на монастырь и тихо сказал.

- Делай то, к чему ведёт тебя сердце и Господь, чадо, никто тебе не скажет плохого слова.

- Хорошо, спасибо отче, - поблагодарил его я и пошёл наверх, чтобы надеть дублет, который уже высох, и растопить камин, чтобы просушить комнату. Да, на дворе сияло солнце, но вот что-то пока камни оно плохо прогревало и в келье для меня было слишком сыро.

***

Два старца задумчиво смотрели, как сгусток энергии таскал вещи на просушку, затем выносил ящики с продуктами, связки сухарей, при этом успевая ещё ругаться с кошками, которые сопровождали его, шипя на него за то, что он покусился на их обитель, потом вытряхивал половики, некоторые сразу выбрасывая и затем стал затаскивать дрова, чтобы просушить погреб, после чего надышавшись там дыма, выбежал кашлять и отдышаться.

- Интересно, он спалит нам монастырь или нет? – задумчиво поинтересовался первый старец.

- Меня больше беспокоит, что он не похож на того человека. про которого нам говорили, - покачал головой второй, - хотя отец Феоктист подтвердил, что это он и есть.

- Да нет, - первый не согласился с ним, - как раз таки именно этот человек полностью подходит под описание. Игумен заговорил с ним на старом книжном греческом и тот даже не понял, как сам на него переключился. Он и правда ученик Виссариона.

- Господь молю, - вздохнул второй, видя, как сгусток энергии стал затаскивать всё обратно, откусывая большой кусок сухаря прямо со связки и подманивая им кошек, резко им заинтересовавшимися, - дай нам всем сил и терпения.

Глава 12

12 сентября 1464 A.D., Святая гора Афон, монастырь Дохиар, Османская империя

Монах склонил голову перед игуменом.

- Отче, можно сделать так, чтобы его наконец стали учить изографии? – попросил он, - иначе я не выдержу и накричу на него.

Отец Феоктист, улыбнулся, сразу поняв о ком идёт речь. За две прошедшие недели их новый Ученик переделал на свой лад едва ли не всё хозяйство монастыря, до которого смог дотянуться, готовил на братьев, убирался, протирал пыль в храме, но с каждым днём у него оставалось всё больше и больше свободного времени, отчего монахи и старцы начинали страдать, причём в прямом смысле этого слова. Тысячи вопросов, споры о древних текстах причём он знал такие, о которых старцы даже не слышали, особенно их поразил рассказ, что он сделал копию древних текстов возможно ещё времён императора Константина в Коптском храме Святого Марка в Александрии, и привёз её в Рим, чтобы научные люди подтвердили и опровергли его предположение. То, что он декламировал вслух изумляло их и неверие поселялось в их души, и монахи всё чаще старались не попадаться ему на глаза после того, как Ученик заканчивал дневные труды и принимался искать, с кем бы поговорить.

- Игумены ещё не решили его судьбу, - покачал головой отец Феоктист, - но зато придумали, чем его занять. Игумен Ксенофонта просил прислать к нему нашего Ученика, он услышал о нём от других братьев и желает взглянуть на него сам.

- Соглашайтесь отец Феоктист, молю вас! – монах протянул руки к старцу в мольбе.

- Я подумаю, - улыбнулся тот в бороду и жестом руки отпустил монаха.

***

16 сентября 1464 A.D., Святая гора Афон, монастырь Дохиар, Османская империя

- Сын мой, можно тебя на минуту? – вечером ко мне подошёл отец Феоктист, когда я игрался с кошками, поскольку они уже привыкли ко мне, а ещё я не был таким жадным как другие жители монастыря и подкармливал их, правда пока этого никто не видит.

- Да, отче, - спрятал я руку с сухарём за спину и поднялся с чурки, на которой до этого колол дрова.

- Игумен монастыря Ксенофонта, заинтересовался тобой, - спокойно сказал он, - ты можешь с ним увидеться?

- А у них библиотека больше, чем у вас? – тут же заинтересовался я.

- Конечно, и братьев у них больше, чем у нас, - подтвердил он.

- Тогда, конечно, а то всё, что нашлось в вашей библиотеке, я уже перечитал, а некоторые книги и по второму разу, - вздохнул я.

- Я попрошу брата Гавриила проводить тебя, как раз он успеет вернуться к вечерне.

- Спасибо, отец Феоктист, - я поклонился ему и он ушёл, а вскоре и правда ко мне подошёл монах, который пригласил меня идти за ним и торопился уж как-то слишком быстро, хотя до Ксенофонта было меньше часа пути.

Дорога и правда оказалась недолгой. Мы шли вдоль побережья минут сорок не больше, после чего впереди показались стены монастыря Ксенофонт.

На первый взгляд он мало чем отличался от Дохиара, те же каменные стены, те же башни и следы долгих лет бедности, но стоило подойти ближе, как различия стали заметны сами собой.

На пристани несколько монахов вытаскивали на берег старую лодку с сетями, а в двух корзинах внутри виднелись хвосты рыб. Возле одной из хозяйственных построек один из братьев колол дрова, а поленица рядом была раза в три больше той, что успел сложить я в Дохиаре.

Тяжёлые ворота были открыты и внутрь кто-то нёс корзину с инжиром, а ещё я увидел, как несколько братьев там перебирали виноград, раскладывая его на просушку. В общем, этот монастырь выглядел куда более обжитым, чем Дохиар.

Когда мы вошли внутрь, я увидел ещё больше людей и за несколько минут мне встретилось больше монахов, чем за всё время пребывания в Дохиаре.

Мы стали подниматься по лестницам наверх, в рабочий кабинет игумена, как навстречу нам попался старец с толстой книгой под мышкой. Чуть дальше другой монах нёс несколько свитков, а возле открытого окна какой-то брат переписывал текст, не обращая внимания на происходящее вокруг.

- По сравнению с Дохиаром, тут можно сказать, что кипит жизнь! – воскликнул я, не выдержав подобную разницу.

- И работы тут значительно больше, - коротко буркнул мой провожатый, отказавшись объяснить свои слова.

Он лишь ускорил шаг, явно торопясь выполнить поручение и вернуться обратно.

- Отец Филофей, это тот самый ученик, - представил он меня старцу, который сидел за столом с бумагами, и тот поблагодарив его, разрешил идти обратно.

Не кинув на меня даже взгляда, монах вышел из комнаты.

- Прошу, сын мой, - старец заинтересованно рассматривал меня и указал рукой на простой деревянный табурет, явно сделанный руками братьев.

- Спасибо, отче, - поклонился я ему и присел.

- Ты моложе, чем я думал, - он покачал головой, - это интересно потому, что о тебе говорят.

- Кто говорит? – удивился я, поскольку в Дохиаре почти ни с кем не общался, так спросил пару вопросов у старцев и всё.

- Рассказывают, ты нашёл старую книгу в Александрии? - проигнорировал он мой вопрос, - и даже можешь цитировать её?

- Это так, отче, - кивнул я.

- А ты помнишь какие-то отдельные строчки, или целые Писания? – продолжал допытываться у меня он.

- Отче я помню весь Александрийский кодекс, - улыбнулся я, - если хотите, я перепишу его вам, только нужны будут чернила, много перьев и бесконечное количество бумаги.

- Всю? – его седые брови поднялись, – на греческом оригинале?

- Можете сами проверить, отче, - улыбнулся я ему.

Старец некоторое время смотрел на меня, словно пытаясь понять, шучу я или нет.

- Тогда начало Евангелия от Иоанна, - сказал он.

Я пожал плечами.

- *Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ Λόγος, καὶ ὁ Λόγος ἦν πρὸς τὸν Θεόν, καὶ Θεὸς ἦν ὁ Λόγος...

Он почти сразу поднял руку.

- Достаточно. Послание к Евреям, одиннадцатая глава.

- **Πίστις δέ ἐστιν ἐλπιζομένων ὑπόστασις, πραγμάτων ἔλεγχος οὐ βλεπομένων...

На этот раз я успел произнести ещё несколько строк, прежде чем он снова меня остановил, но только теперь старец, уже не выглядел удивлённым, а скорее задумчивым.

- Второе послание Климента, - продолжил он.

Я вопросительно посмотрел на него.

- С какого места, отче?

Он несколько секунд задумчиво разглядывал меня, но потом ответил.

- Давай сначала.

Я кивнул и начал читать по памяти, поскольку строки, которые я видел, да ещё и к тому же переписывал, легко было достать из нейроинтерфейса.

Сначала старец слушал спокойно, затем отложил перо, а ещё через несколько строк поднял руку, заставив меня замолчать.

- Достаточно.

Отец Филофей стал разглядывать меня, поскольку явно принимал какое-то сложное решение.

- Большинство людей не способны запомнить даже одну из этих книг, – мягко нарушил он тишину, которая царила в комнате, после прозвучавших слов Писания.

- Большинство людей не являются учениками кардинала Виссариона Никейского, - спокойно пожал я плечами, - а если мне не изменяет память, любимый ученик у него всего один.

- Это заметно…, - задумчиво пробормотал он, - ты можешь взяться за копирование этой книги? Мне бы хотелось увидеть все тексты Писаний.

- На это потребуется много времени, - задумчиво проговорил я, поскольку одно дело когда я переписывал огромный Александрийский кодекс для себя, и меня поджимало время, другое, если я за неделю или две напишу весь текст тут, меня сочтут либо святым, либо демоном. Ни то, ни то, мне было совсем не нужно, так что, прикидывая время, нужное даже самому квалифицированному переписчику для этой работы, на это у меня уйдет никак не меньше месяца.

- А ты куда-то спешишь? – снова поднял он седую бровь.

Я, конечно, много мог ему что ответить, а ещё больше перечислить список своих дел, но остановился на одном, самом для меня сейчас важном.

- А взамен вы попросите, чтобы меня наконец начали учить изографии? – прищурился я.

На лице старца появилась блаженная улыбка.

- Мирянин, ты попал в нужный кабинет, - ласково заверил меня он.

___________________________________________________________________

* - «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…».

**- «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом…».

***

28 августа 1464 A.D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Никто не ожидал, что маркиз де Мендоса прибудет один, на простой торговой галере, так что когда он сошёл на берег, никто особо и не обратил внимания на дорого одетого дворянина лет сорока, с холодным и спокойным лицом, который, не задерживаясь ни на мгновение, сразу направился в сторону главной крепости рыцарей-госпитальеров. Он уже видел, что большинство вивальди были отремонтированы и трепещущиеся на ветру флаги Арагонской Ост-Индской Компании было видно отовсюду, поскольку эти корабли в порту были самыми большими. Приземистые галеры, и даже английские и португальские каравеллы не доставали своими бортами даже до середины высоченных бортов крупных кораблей АОИК, да и в целом они смотрелись здесь как нечто инородное. Но одно было точно, даже несмотря на то, что они стояли тут уже не один месяц, они неизменно приковывали внимание всех вновь прибывающих в порт людей.

Родос тем временем жил своей обычной жизнью: матросы разгружали мешки с зерном и бочки с вином, несколько купцов спорили возле складов, а чуть дальше рыцари в чёрных плащах с белыми крестами проверяли прибывшие суда.

Маркиз прошёл через ворота морской стены и оказался на широкой мощёной улице, здесь каменные дома были выше и богаче тех, что можно было встретить в большинстве городов Восточного Средиземноморья. Над многими зданиями развевались знамёна различных лангов ордена: где-то виднелись французские лилии, где-то красные кресты англичан, а над другими домами висели гербы итальянских княжеств, германских рыцарей Священной Римской империи и дворян Арагонской короны.

Вскоре между крышами домов показались высокие стены дворца Великого магистра, которые даже среди всех укреплений острова выделялись своими размерами. Массивные башни поднимались над городом, а толстые стены выглядели так, словно могли выдержать удар любой армии Османской империи.

Возле входа во дворец стояла стража в орденских плащах. Один из рыцарей скользнул по маркизу равнодушным взглядом и поднял руку, не давая пройти ему дальше.

- Кто? Откуда? Зачем пожаловали, синьор?

Дворянин поднял спокойный взгляд на рыцаря.

- Доложите Великому магистру, что прибыл маркиз Иньиго де Мендоса.

При звуках имени, лицо рыцаря изменилось мгновенно. Он сначала изумлённо осмотрел за плечо дворянина, имя которого было известно всему острову и даже за его пределами, но нет, он был один, без свиты, несмотря на то, что за последние месяцы его имя успело обрасти на острове десятками историй, после того, как о нём рассказывали вернувшиеся из рейда братья. Но видя, что маркиз недоумённо смотрит на него, рыцарь тут же отодвинулся, давая проход и на его лице появилась приветливая улыбка.

- Проходите, ваше сиятельство, наконец-то вы прибыли, - сделал он приглашающий жест.

- Благодарю вас, брат, - на отрешённом лице маркиза на миг появилась лёгкая улыбка и он протянул рыцарю несколько золотых монет.

- На улице становится жарковато, выпейте с ребятами холодного вина, за моё здоровье.

Деньги тут же исчезли, а на лицах уже всех рыцарей появились довольные улыбки, когда же маркиз скрылся в коридоре, один из них тихо заметил.

- Слухи о его щедрости похоже были даже преуменьшены, он швыряет золото налево и направо.

- Может себе позволить, - вздохнул второй, - после Александрии на его кораблях столько золота привезли, что хозяева таверн и домов терпимости до сих пор за него молятся.

- Это да, я к своей Летисии, не могу уже вторую неделю попасть, всё время занята, - признал его правоту третий страж.

Пока за спиной маркиза шептались рыцари, сам виновник торжества, провожаемый главным поста рыцарем, шёл по каменным проходам и лестницам, привлекая к своей персоне всеобщее внимание.

- Прошу, ваше сиятельство, один момент, я доложу о вас, - рыцарь показал на скамью, но маркиз остался стоять, и вскоре вернувшийся из кабинета иоаннит, с поклоном показал ему на открытую дверь.

- Великий магистр ждёт вас, ваше сиятельство.

- Благодарю тебя брат, можешь вернуться на свой пост, - кивнул тот, даже не заметив, как отдал команду человеку, который даже не является его подчинённым.

Но тот лишь поклонился и заспешил обратно, ничуть этому не удивившись.

Маркиз вздохнул и пошёл в гостеприимно распахнутую перед ним дверь.

Внутри явно был какой-то совет, поскольку сидело над картами больше десяти человек.

- Синьоры, доброе утро, - поприветствовал он всех.

На мгновение наступила немая сцена, поскольку Сергио видел, как выпучиваются глаза у Пьера д’Обюссона, Аймоне ди Савойя и остальных, кто лично знал Иньиго.

- Граф? – потрясённо ахнул Пьер д’Обюссон, но Сергио тут же прижал палец к губам, повернувшись к Великому магистру, не узнать которого по облачению было невозможно.

- Монсеньор, позвольте представиться, граф Аликанте и маркиз Балеарский, сеньор Иньиго де Мендоса.

Пьеро Раймондо Дзакоста хмуро посмотрел на графа, только не Аликанте, а Латаса и ответил.

- Я получил ваше письмо, сеньор Иньиго, но только оно вызвало у меня больше вопросов, чем ответов. Может быть теперь, когда вы прибили лично, вы наконец развеете тень тумана, который вы сами и напустили?

- Мой друг, - Сергио старательно не называл имён, - сказал, что от этого зависит его жизнь, а также успех рейда, а я так давно с ним, что не буду ставить под сомнение его слова. Так что либо мы соблюдаем правила, которые он устанавливает, либо каждый из нас будет действовать дальше по своему усмотрению.

- Он не доверяет нам? Тем, с кем сотрудничает вот уже столько лет? – холодно поинтересовался Великий магистр.

- Монсеньор, о чём вы говорите? – Сергио наоборот спокойно улыбнулся, - он не доверяет даже мне, поскольку не сказал, куда направится и чем будем заниматься.

Лица у всех рыцарей, кроме тех, кто был с маркизом в Александрийском походе вытянулись, и Пьер д’Обюссон вмешался в разговор, видя, что его собратья начинают хмуриться.

- Братья, я предлагаю тем, кто не верит словам лично мной уважаемого маркиза, поспорить на пятьсот дукатов, о том, что когда-то мы всё поймём и будем изумляться его идее, которая сейчас бы нам показалась безумной и опасной.

- Я готов тоже спорить! – быстро сказал и Аймоне ди Савойя, - я тоже нисколько не сомневаюсь в том, что этот ваш друг опять в своём репертуаре. Даже скажу больше, если бы он сейчас явился сюда сам, и стал бы рассказывать нам о своих мыслях о предстоящем рейде, я был бы даже немного разочарован простотой его поступка, а так, всё на месте. Он отправился опять куда-то в безумное мероприятие, что-то вроде чумного города Мисураты и как раз к этому у меня нет никаких вопросов, поскольку в этом весь он.

- Я тоже, готов принимать ставки против моего друга, - улыбнулся Сергио, почувствовав поддержку от двух уважаемых рыцарей Ордена.

- Сеньоры, не спорьте с ними на золото, эти двое ещё ни разу не проиграли, когда речь заходила об этом человеке, - вздохнул рыцарь, который до этого сидел молча, и он склонив голову, представился Сергио сам.

- Сеньор Иньиго, меня зовут Джованни Баттиста Орсини, и хоть мы раньше с вами не были знакомы, в моей семье ваше имя за вечерним столом, занимает не последнее место.

- Сеньор Джованни, приятно познакомиться, уверен, что мы с вами ещё не раз сами встретимся за вечерним столом, - граф Латаса склонил голову перед незнакомым рыцарем.

Когда уже и третий пользующийся уважением в Ордене рыцарь, да ещё и не знакомый лично с Иньиго, встал на его сторону, остальные почему-то резко передумали рисковать такой крупной суммой, посмотрев на Великого магистра.

- Если ваш друг не сказал даже вам синьор Иньиго, куда он направился, - тот тяжело вздохнул, - но вы нам хотя бы можете шепнуть, что вы сами думаете об этом?

- Скажу так, монсеньор, - вздохнул Сергио, - если то, что я думаю правда, чумной город будет просто цветочками по сравнению с тем, куда сейчас он сунул свой любопытный нос.

Идиотов за столом не было, так что все после слов Сергио побледнели, а Великий магистр покачал головой и поставил точку в этом деле.

- Передайте мой тайный приказ по острову и всем кораблям. Если кто-то не узнает в нашем госте, маркиза де Мендосу, ему сначала отрежут язык, а затем повесят, особенно это касается тех, кто был с ним в Александрийском походе.

- Монсеньор, спасибо за понимание, - с лёгкой улыбкой поклонился Великому магистру Сергио, - ну а теперь, я бы хотел рассказать вам главное, с чего мы начнём.

- Прошу вас, маркиз, - Пьер д’Обюссон поднялся и лично принёс ему стул, - мы вас внимательно слушаем.

Все рыцари за столом и правда с большим интересом посмотрели на графа, тот же чувствуя всеобщее внимание, тяжело вздохнул.

- Сеньоры, заранее приношу свои извинения тону и распоряжениям моего друга, поскольку многое вам из этого не понравится и возможно даже весьма сильно, но он выразился весьма чётко, оставляя мне подробные инструкции. За деньги, выделенные Светлейшей на этот рейд, отвечает он, так что ни годы дружбы, ни его личная признательность и благодарность Ордену, не станет между ним и ответственностью за эти деньги, поскольку речь идёт о весьма больших суммах.

Сергио посмотрел на часть удивлённых и часть задумчивых лиц вокруг себя.

- Мы так и не услышали, синьор Иньиго, ради чего развелось вокруг столько тумана, - тихо заметил Пьер д’Обюссон.

- Как? Вам ещё не сказали? – удивился Сергио, - мы хотим ограбим Османскую империю, нарушить её торговлю, спалить их самые важные верфи и дать Венеции время на накопление собственных сил.

- Если бы это было так просто, маркиз, - хмыкнул один из рыцарей, - мы бы сами это давно сделали.

- Именно поэтому я здесь, - Сергио спокойно посмотрел на рыцаря, - а также мои двадцать три корабля, к которым вскоре присоединятся ещё десять вивальди, после которых в течение полугода Арсенал построит ещё сорок быстроходных фуст.

- Новости о новом корабле, который ходит быстрее ветра, добрались даже до нас, - задумчиво проговорил Великий магистр, - для первой партии, как вы и писали, мы уже набрали команды, сейчас набираем ещё для тридцати кораблей.

- Семьдесят четыре корабля, достаточно грозная сила, для вас, сеньор? - Сергио снова повернулся к тому рыцарю, который высказал своё недоверие, - чтобы к мнению моего друга вы прислушались?

- Подождите..., - запнулся тот, - то есть, сеньор Иньиго, у вас будет суммарно семьдесят четыре боевых корабля? Тридцать четыре больших вивальди и сорок быстрых фуст?

- Я именно это сейчас и сказал, - пожал плечами Сергио.

В комнате после этих слов повисла напряжённая тишина, поскольку прозвучавшая цифра больше подходила размеру флота какого-нибудь государства, чем частного лица, но не верить графу было сложно, в пристани Родоса уже стояла двадцать три больших корабля. И вот уже за пару минут, за столом не осталось людей, которые смотрели на графа Латаса с недоверием или пристрастием, поскольку весь флот, которым располагали рыцари, был не больше тридцати кораблей, то есть появление семидесяти четырёх кораблей с поддержкой их обеспечения Светлейшей республикой, переставало быть просто обычным пиратским налётом на Османскую империю, а превращалось в настоящую морскую кампанию, как в общем-то об этом недавно им и сказал граф.

- А вот теперь маркиз, мы вас все, крайне внимательно слушаем, - Великий магистр, тоже осознав это, подвинул свои карты ближе к гостю.

Глава 13

24 августа 1464 A.D., Галата, Османская империя

Торговая галера пришла поздно ночью, так что Лоренцо ничего толком и не увидел, пока они шли по пристаням и затем искали приличный постоялый двор, достойный наследника дома Медичи. Экономить смысла не было, поскольку Иньиго, отправляя его сюда, сразу сказал, чтобы он вёл себя, как Медичи, а не бедный торговец, а поскольку Лоренцо не тратил при этом свои деньги, то и смысла ограничивать себя не было.

Радомир, с которым они за всё время пути хорошо, если перебросились парой фраз и то, только чтобы состыковать их общую легенду, выполнял роль его наставника, так что платил и договаривался сам, освобождая своего якобы нанимателя от бытовых забот.

Было немного удивительно, что даже по меркам Флоренции цены в постоялом дворе, где они остановились, весьма кусались, но Лоренцо не собирался жить здесь, поскольку по выданным ему Иньиго инструкциям следовало купить лучший дом, где второй этаж будет жилым, а на первом будет его небольшая меняльная конторка.

Ночь прошла спокойно, словно он и не находился прямо рядом с сердцем страшной Османской империи, которая пугала своим существованиям все Европейские государства.

- Синьор Лоренцо, - обратился к нему вошедший в комнату боснийский дворянин, когда, зевая, он только поднялся с постели.

- Слушаю вас, господин Радомир, - он сразу же повернул голову к старику.

- Завтрак нам накрыли, а также я узнал, где находится фактория флорентийцев, всё, как вы и просили.

- Хорошо, спасибо господин Радомир, - кивнул он, натягивая на себя одежду, а на ноги, мягкие кожаные пулены.

Одевшись и умывшись в тазу с водой, который также заботливо ему предоставили, он спустился вниз и сел за стол, с накрытой на нём серой скатертью. Постоялый двор, конечно, оправдывал, как сервис, так и цены.

Они с Радомиром позавтракали и вышли на улицу, сразу попадая в море различных звуков и запахов. Лоренцо даже на какое-то время замер, видя кругом столько людей различных национальностей, но в основном европейцев, а не осман, как он сначала думал, здесь встретить.

Они неспешно зашагали по улице, а Лоренцо продолжал с интересом смотреть по сторонам, поскольку Галата совершенно не походила на то, что он ожидал увидеть рядом со столицей осман. Если бы его привезли сюда с завязанными глазами и не сказали, где он находится, то он вполне мог бы принять Галату за один из богатых портовых городов Италии или даже за отдельную республику вроде Рагузы.

Поскольку было уже позднее утро, то вокруг них сновали купцы, грузчики, матросы и слуги, из открытых дверей лавок доносились разговоры на десятках языках, а среди прохожих по-прежнему было очень много европейцев.

В какой-то момент улица вывела их к месту, откуда открывался хороший вид на бухту, и Лоренцо невольно остановился, посмотрев туда. Золотой Рог был плотно заставлен судами, а по воде непрерывно сновали лодки, фусты, галеры и торговые корабли, а дальше, на противоположном берегу, поднимался сам Константинополь. Город выглядел огромным и даже отсюда было видно, как его дома и дворцы поднимаются по холмам один за другим. Над ними всеми возвышался громадный купол храма Святой Софии, рядом с которым теперь стояли минареты.

Лоренцо некоторое время молча рассматривал открывшийся перед ним вид.

Всего одиннадцать лет назад этот город принадлежал ромеям, а теперь являлся столицей Османской империи. Впрочем, если бы он не знал этого заранее, то по самому городу это было сложно понять, поскольку Константинополь не выглядел покорённым или разорённым. Наоборот, казалось, что он живёт своей обычной жизнью и продолжает расти.

- Погибла частичка Рима, Римская империя, - тихо произнёс стоявший рядом Радомир, не сводя взгляда с города, - а теперь над тем, что осталось, развеваются знамёна султана.

Лоренцо повернул голову к боснийцу.

За всё время пути старик почти не показывал своих чувств, но сейчас в его голосе отчётливо слышалась ненависть.

- Вы так сильно не любите осман, господин Радомир?

- А за что мне их любить? - пожал плечами тот, - они пришли в христианские земли с огнём и мечом, разрушили королевство, лишили меня дома, земель и всего, что было мне дорого. Конечно, я буду их ненавидеть за это.

Лоренцо понял, что ему и сказать на это нечего, поскольку и нужных слов то было не подобрать.

- Идёмте, - кивнул он, сворачивая в сторону к тому дому, на какой им указали прохожие.

- Синьор, вы к кому? – взгляд незнакомого ему флорентийца, который безошибочно узнал в нём соотечественника, был полон любопытства и интереса.

- Кто сейчас глава фактории? – спокойно поинтересовался Лоренцо Медичи тоном, от которого молодой приказчик сразу подобрался.

- Формально факторией руководит синьор Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи, но все серьёзные вопросы решают сообща старшие купцы, синьор…, - тут приказчик сделал паузу, намекая, что неплохо бы и самому представиться.

Лоренцо не успел даже открыть рот, как из соседней комнаты быстро вышел высокий статный мужчина. Судя по дорогой одежде и тому, как при его появлении вытянулся приказчик, это и был сам синьор Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи.

- Синьор Лоренцо? - заметно удивился он, увидев его, - вот уж кого точно, я не ожидал встретить в Галате.

Затем он резко повернулся к приказчику.

- Вина и что-нибудь на стол, живо.

Молодой приказчик, впервые в жизни видевший, чтобы глава фактории лично встречал незнакомых людей, а потому выпучив глаза, бросился исполнять приказ, поскольку решил, что лучше позже узнает, что за странный гость прибыл к ним, чем вызовет гнев человека, который дал ему работу.

- Доброе утро, синьор Томмазо, - Лоренцо склонил голову, - простите, что нарушаю ваш распорядок дня…

- Синьор Лоренцо, перестаньте, мы знакомы с вашим отцом, и даже вы как-то были у нас в доме на ужине, - отмахнулся глава фактории от его извинений и тогда Лоренцо, получив зацепку, тут же вспомнил и тот вечер и маленькую голубоглазую дочь этого человека.

- А-а-а, это когда синьорина Катерина назвала меня надутым гусем? – улыбнулся он, - как же, помню, помню.

- А я вот, синьор Лоренцо, как раз наоборот, очень старался забыть именно этот момент, c того вечера, - рассмеялся, синьор Томмазо, провожая их к себе в кабинет.

- Мой наставник, господин Радомир, - спокойно бросил Лоренцо, указывая статус своего сопровождающего.

- Приветствую вас в Галате, господин Радомир, - Томмазо ди Бартоломео приветливо кивнул незнакомому дворянину, но сразу же переключился обратно на главного гостя, которому предложил стул.

- Признаюсь честно, синьор Лоренцо, ваше появление здесь, для меня и я уверен для многих из флорентийцев, будет большим сюрпризом, - продолжил он разговор, когда они оба сели.

- Как раз это именно то, о чём я вас хотел попросить, - улыбнулся Лоренцо, - наоборот никому ничего не рассказывать. Я не собираюсь скрываться, это было бы странно, но и трубить в фанфары и размахивать флагами, что наследник семьи Медичи находится в Османской империи, мне ни к чему. Отец отправил меня только с одной целью - учиться, так что я не собираюсь афишировать своё присутствие здесь, без большой на то надобности.

Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи удивился, и покачал головой.

- Вы не будете открывать филиал банка?

- Таких планов у меня пока нет, - честно ответил Лоренцо, - для начала куплю дом и открою на первом этаже небольшую обменную лавку, мне нужно будет учить османский, разговаривать с людьми, понять, как здесь ведётся бизнес, в общем пока у меня весьма скромные запросы.

Глаз у Томмазо ди Бартоломео дёрнулся, покупка дома, даже в Галате была весьма недешёвым удовольствием и понятное дело, что наследник семьи Медичи мог себе это позволить, но вот его заявление, что он собирается учить османский здорово его удивило и напрягло.

- А зачем вам османский? – поинтересовался он вроде буднично, но слушал внимательно, - вести дела в самом Константинополе вам никто не даст, их вера не приветствует ростовщиков.

- Вот видите, синьор Томмазо, - Лоренцо склонил голову, - вы из-за своего опыта это знаете, а я нет. Так что мне ещё многому предстоит учиться.

Томмазо ди Бартоломео не понял, ответил ему Лоренцо на вопрос или нет, но вроде как бы и похвалил даже его опыт, так что и придраться было в общем-то не к чему.

- Мы, разумеется, окажем вам всю возможную помощь, - заверил он Лоренцо Медичи.

- Синьор Томмазо, - улыбнулся тот, - вы ворочаете такими суммами, такими гигантскими сделками, что я вам буду только мешаться под ногами. Что там пара десятков флоринов от обмена денег? Для вас просто пыль. Но вот что я с удовольствием от вас приму, это наставничество и рассказы о том, как правильно вести тут бизнес.

- Это всегда пожалуйста, синьор Лоренцо, - заявил Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи, - приходите в любое время.

Приказчик как раз принёс вина и закусок, и флорентийцы, пригласив за стол и Радомира, перестали разговаривать о делах, вернувшись к воспоминаниям о любимом городе, а также общих знакомых, которых у них оказалось просто пруд пруди.

Настроение Томмазо ди Бартоломео, по мере количества выпитого вина и времени общения с умным и уважительным наследником дома Медичи, только росло, так что окончив посиделки во второй половине дня они расстались если не друзьями, то очень благожелательно настроенными друг к другу людьми.

***

1 сентября 1464 A.D., Галата, Османская империя

Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи, когда узнал, какой именно дом купил Лоренцо Медичи, сначала не поверил своим ушам. Для простой меняльной лавки достаточно было небольшого домишки, но не двухэтажного капитального строения с личной пристанью и складом! К этому дому многие купцы давно присматривались, но покидающий Галату и в принципе Восток генуэзец отказывался сбивать цену, так что все ходили вокруг и только облизывались на этот дом. И то, что его не торгуясь купил Лоренцо Медичи, тут же эхом разнеслось по Галате. Но ладно бы он обманул Томмазо ди Бартоломео, открыв там филиал банка или что-то крупное, нет, он сделал то, что и сказал при их первой встрече, открыл в таком огромном доме маленькую обменную лавку, сам сидел за прилавком, а к нему теперь каждый день приходил турок, который хорошо знал латынь и флорентийский. В общем вроде бы никакого обмана не было, Лоренцо Медичи сделал ровно то, что и говорил, но тогда было непонятно, зачем ему понадобился один из лучших домов Галаты с собственной пристанью и большим складом? В общем, вопросы к появлению в Галате наследника Медичи пока не убывали, а только росли.

***

3 сентября 1464 A.D., Аликанте, королевство Арагон

Громада флагмана графа Аликанте снова прибыла в порт, закрыв собой все остальные корабли, что были в гавани, но никто даже не удивился, когда вместо него самого, на пристань стали спускаться люди, которых в городе никто не знал. Граф давно отучил людей удивляться его поступкам.

- Ого! Какой большой город! – Орнелия с изумлением смотрела на огромный порт, в котором кого только не было, причём кораблей мавров тут было, пожалуй, даже больше, чем в самой Светлейшей.

- Синьора Орнелия, - рядом с ней кроме мужа находился бессменный Фабио, - вы бы видели его, до того. как синьор Иньиго сюда приехал, поскольку это уже результат его многолетнего труда.

- А где живёт сам маркиз? – поинтересовался у швейцарца Никколо Маласпина, сам удивлённый размером города, - далеко до его замка?

Фабио, и швейцарцы, понимавшие венецианское наречие внезапно хрюкнули.

- Я сказал, что-то смешное? – удивился муж Орнелии Лоредан.

- Синьор Никколо, вы скоро всё сами узнаете, - улыбнулся Фабио, не став отвечать на этот вопрос, - я вот только думаю, показать вам дом маркиза до того, как покажу Собор или после него.

Швейцарец задумался, но Орнелия тут же решила за него.

- Я хочу посмотреть Собор, над которым будут трудится сами Беллини!

Когда прозвучало имя художников, то Джентиле и Джованни Беллини подошли ближе.

- Мы бы тоже хотели бы сначала посмотреть на Собор, - улыбнулся Джентиле - к тому же нам уже сказали, что мастер Донателло с учениками, и фра Филиппо Липпи уже начали работы.

- Тогда едем к Собору, - кивнул Фабио, и показал на повозки, которые подогнали для уважаемых гостей.

На каменном пирсе Орнелию и её мужа приветствовал незнакомый им дворянин.

- Синьор Арсенио Алькальде, позвольте вам представить, синьору Орнелию Лоредан и её супруга, синьора Никколо Маласпина ди Трезана, - представил Фабио самым необычным образом пару. Назвав сначала женщину, а только потом её мужа, но встречающего дворянина это нисколько не удивило.

- Синьора Орнелия, синьор Никколо, - представил Фабио дальше самого арагонского дворянина, - синьор Арсенио, управляющий всем производственным комплексом, что работает в Аликанте и одно из самых доверенных лиц синьора Иньиго. А поскольку он ещё и один из самых влиятельных людей в городе, то поможет вам наладить контакты с теми людьми, которые вам нужны.

- Синьор Арсенио, - Орнелия Лоредан перешла на латынь, - рада с вами познакомиться.

Тот поклонился ей и её мужу.

- Синьор Иньиго прислал мне донельзя странное письмо, - с улыбкой сказал он, - написав, что помощь вам, для меня отныне будет в приоритете над выплавкой серебра, так что я даже стесняюсь спросить у вас, чем конкретно он поручил заняться вам, если серебро для него стало не так важно. Сам он видимо по причине занятости, как-то опустил этот момент, написав только то, с кем и как мне контактировать.

Орнелия тяжело вздохнула, но ответила.

- Синьор Иньиго попросил меня реорганизовать «Путь святого Иакова», переделав его маршрут начиная от Эстельи, затем до Аликанте, и только потом до Сантьяго-де-Компостела.

Лицо арагонского дворянина стало стремительно вытягиваться.

- М-м-м, - промычал он, - а зачем паломникам, проделывать такой длинный путь? Если от перевала в Эстелье, ближе сам Сантьяго-де-Компостела, чем путь на юг к Аликанте?

- А вот тут уже, синьор Арсенио, - ещё раз вздохнула Орнелия, - и будет заключаться наша работа. По задумке синьора Иньиго, отныне «Путь святого Иакова» будет разделён на две части: первая от Эстельи до Аликанте, будет называться - Via Misericordiae, и вторая от Аликанте до Сантьяго-де-Компостела - Via Apostolica. Везде нужно будет построить мосты, укрепить дорогу, сделать её безопасной, а также разместить госпитали и постоялые дворы.

По мере того как венецианка говорила, синьор Арсенио Алькальде всё отчётливее понимал, что подобный замысел действительно мог родиться только в голове у графа Аликанте. Никому другому такое и в голову не могло прийти, поскольку проект затрагивал десятки городов, множество сеньорий Арагона и Кастилии, требовал согласия духовенства, дворян, городских советов и Кортесов. Любой разумный человек назвал бы его невозможным, и лишь граф Аликанте сначала решил, что хочет это сделать, а уже потом стал думать, как именно это осуществить.

- Был бы это не синьор Иньиго, - впервые за разговор тяжело вздохнул и сам синьор Арсенио Алькальде, - я бы подумал, что это сумасшествие, но ладно, предлагаю детали оставить на потом. Прошу, садитесь в повозку, мы покажем вам город.

Орнелия переглянулась с мужем. Они много думали за время пути, как их примут в городе с таким невероятным проектом, а тут оказалось, что и местные дворяне думают ровно также, как они, но в то же время, все вынуждены смириться с тем, что это нужно будет делать, боясь перечить графу Аликанте.

- Спасибо, синьор Арсенио, - Орнелия склонила голову, - за встречу и поддержку.

Они прошли к повозке, которую приготовили для них с мужем и сели в неё втроём, остальные расселись по другим.

Пока они ехали к Собору, Орнелия Лоредан успела оглядеться по сторонам, и ещё раз убедиться, что город жил очень бурно, поскольку везде велась стройка или ремонт, дороги прямо при ней подметали дети и ругали тех, кто бросал что-то на каменную мостовую, швыряя обратно то, что пытались кинуть на землю.

- Как-то слишком много детей на улицах, - заметил Никколо Маласпина, - почему не сидят дома?

- А, это ученики школ, - отмахнулся синьор Арсенио Алькальде, - у них обучение начинается после обеда, а утром они убирают город.

- Что такое школы? – удивился Никколо Маласпина незнакомому слову.

- Очередная идея, синьора Иньиго, - вздохнул синьор Арсенио Алькальде, - при монастырях францисканцев и клариссинок открыты две большие школы, для мальчиков и девочек соответственно, обучение бесплатное, и доступно любому ребёнку, правда количество мест ограничено, так что там целые очереди желающих туда попасть.

- Любому? – Орнелия услышала главное, - как это?

- Так и есть, - кивнул синьор Арсенио, - главное правило – хорошо учиться, потому что всё бесплатно, начиная от самого обучения, одежды, бумаги, чернил и даже еды, их представляете даже кормят два раза в день за счёт средств синьора Иньиго, так что детей к нам везут даже с далёких деревень, но к сожалению, попасть туда сейчас, задача малореальная, слишком много желающих.

- Может быть тогда делать отсев по принципу знатности? – продолжил удивляться Никколо Маласпина странной школе.

- Синьор Иньиго запретил, - кратко ответил Арсенио Алькальде, - но поскольку знатные люди обучают своих детей с помощью приглашённых учителей, так что это по большей части школы для детей бедноты и ремесленников, но думаю, вы представляете себе, что бывает, если кого-то отчисляют из школы за плохое поведение или неуспеваемость, на это место сразу сотни кандидатов.

- И сколь долго длится обучение? – поинтересовалась Орнелия Лоредан.

- Заявляли три года, синьора Орнелия, - ответил Арсенио Алькальде, покачав головой, - три года бесплатного обучения и кормёжки… уму непостижимо.

За разговорами они вскоре увидели огромный купол Собора, а также его звонницы, кроме того, высились две громады монастырей с крестами на своих больших башнях, а потом и каменная ограда, окружающая гигантский комплекс с садом, фонтанами, ухоженными дорожками и огромным количеством деревьев, которые стояли с ещё зелёными листьями и зреющими плодами, заполоняя собой всё свободное пространство как вокруг Соборного комплекса, так и внутри него.

- Это что? Миндаль? - удивился синьор Никколо Маласпина, показывая на тысячи деревьев, высаженных так часто везде, что за ними даже не видно было дорожек, которые вели к монастырям и Собору, - почему так много?

- Угадайте с одного раза, синьор Никколо, - вздохнул рядом Арсенио Алькальде и все без лишних слов поняли, чья это прихоть.

Когда они подъехали вплотную к воротам, их перед процессией повозок тут же открыли и спускаясь на неширокие каменные дорожки, гостям из Светлейшей стал понятен размах стройки, которая действительно поражала воображение.

- Нечто подобное я и ожидал от маркиза де Мендосы, - хмыкнул Никколо Маласпина, осматриваясь, - он никогда не мелочится.

- Это да, денег вложено в этот проект просто куча, - согласился с ним синьор Арсенио Алькальде, - но признаюсь вам честно, в глубине души у меня сидит гордость за то, что это происходит в моём городе.

- Я вас прекрасно понимаю, синьор Арсенио, - согласилась с ним Орнелия Лоредан, видя, как в Собор постоянно что-то везут и увозят.

- Одну минутку, я сейчас представляю мастеров Беллини, другим мастерам, - извинился синьор Арсенио Алькальде, отходя от супружеской пары и вскоре они увидели, как флорентийцы и венецианцы с любопытством рассматривают друг друга и раскланиваются. Всё же в обычное время, они бы никогда не встретились, слишком уж из разных миров они были.

Через десять минут к ним вернулся синьор Арсенио.

- Ещё раз прошу меня простить, оставил всех на синьора Леона Батисту Альберти, он ответственный за координацию всех мастеров.

- Куда дальше, синьор Арсенио? – поинтересовалась у него Орнелия, когда их провели по монастырям, Собору, пока ещё только начавшему украшаться и показали те самые школы, о которых говорили по пути сюда.

- Для всех гостей синьора Иньиго был срочно возведён небольшой квартал, - ответил Арсенио Алькальде, - так что у вас тоже есть свой дом, правда он пустоват, но если вы скажите, что вам привезти или установить, мы всё сделаем. Едем туда? Я вижу ваши дети уже устали.

- Да, если можно, синьор Арсенио, - кивнула Орнелия, посмотрев на полусонных чад, которые остались в повозке, - но прежде мы можем хотя бы глазком увидеть замок самого маркиза? Мне просто не терпится посмотреть на место, где он сам живёт.

Арсенио Алькальде закашлялся, как тогда на пристани Фабио и несколько швейцарцев.

- Боюсь синьора Орнелия, вас ждёт большое разочарование, - покачал он головой, ведя их обратно к повозкам, - но, впрочем, если вы желаете, то мы проедем мимо его дома.

- А где он? – Никколо Маласпина закрутил головой, ища вокруг высокие стены замка, когда они тронулись и поехали по городу.

- Ближе, чем вы думаете, синьор Никколо, - хмыкнул Арсенио Алькальде и вскоре показал в окно.

- Вот, собственно, говоря дом, где живёт наш синьор.

После большого порта, широкого города, огромного монастырского комплекса, тысяч высаженных непонятно зачем миндальных деревьев, и в целом весьма масштабных затей маркиза де Мендосы, оба супруга бросились смотреть на что-то монументальное, огромное, и какого же было их недоумение, когда они увидели три небольших двухэтажных дома, стоящих за высокой каменной стеной.

- Это что, какая-то непонятная мне шутка, синьор Арсенио? – холодно поинтересовалась у сопровождающего венецианка, - как ЭТО, может быть домом маркиза? Где замок? Где хотя бы дворец? Это больше похоже на три конюшни, поставленные вместе.

- Ну, конюшни там и правда есть, - хмыкнул Арсенио Алькальде, не изменив даже тона в ответе, - но синьора Орнелия говорю вам, никакой шутки в этом нет, маркиз и правда живёт здесь, если конечно появляется в городе.

- Но…но…, - Орнелия Лоредан никак не могла прийти в себя, видя три небольших дома, которые были малы даже для приличного барона, не то, чтобы для человека, масштаба маркиза де Мендосы.

- Скажу вам честно, синьора Орнелия, - вздохнул Арсенио Алькальде, видя реакцию гостей, впрочем они были не одни такие, так реагировали все, кто видел дом, в котором жил синьор этих земель и все оставались в глубоком шоке от увиденного, - мы даже предлагали построить ему дворец за деньги дворянства Аликанте, который бы соответствовал его статусу, но он показал на Собор и сказал, что лучше потратьте свои деньги туда.

Супруги переглянулись, поскольку да, это было так в духе синьора Иньиго.

- Едем к нашему дому, я не могу смотреть на это, - покачала головой Орнелия Лоредан, всё ещё будучи под впечатлением оттого, что увидела.

Второй шок был в том, что в новеньком квартале, где ещё не было каменных мостовых и куда они приехали, чтобы выбрать себе дом, в котором они будут теперь жить, все строения были огромными, трёхэтажными и очень просторными, будучи даже больше тех трёх домишек, где обитал сам маркиз, со слов синьора Арсенио Алькальде.

- Выбирайте любой, они все построены одинаковыми для гостей маркиза, - синьор Арсенио Алькальде, показал на десяток больших домов, больше похожих на маленькие дворцы, даже по венецианским меркам.

- То есть даже для гостей, маркиз построил дома лучше, чем для себя? – Никколо Маласпина поднял бровь, пока жена осматривала первое из предложенных жилищ.

- Он тут пару месяцев назад выкупил землю из королевского домена, для своего друга, рядом с нами по соседству, - абсолютно спокойно сказал Арсенио Алькальде, показав рукой куда-то на запад, - за тридцать тысяч флоринов, так что синьор Никколо, здесь давно уже перестали удивляться его поступкам. Чего я и вам желаю, если хотите сохранить свой рассудок в порядке.

Никколо Маласпина ди Трезана посмотрел на спокойного дворянина и понял, что да, здесь уже принимают любые безумные поступки маркиза как просто за черту его характера.

- Пойду помогу жене, - решил он, и синьор Арсенио поклонился, показывая, что полностью в их распоряжении.

Глава 14

14 сентября A.D., Флоренция, Флорентийская республика.

- Лукреция, - две повозки остановились друг напротив друга, и подруги улыбнулись друг другу.

- Катерина, - Лукреция Торнабуони прикрыла глаза, показывая, что рада видеть подругу, но место людное и не очень уместно им занимать проезд надолго.

Но та была явно взбудоражена какой-то новостью, так что вместо того, чтобы просто поприветствовать её и поехать дальше, показала, что хочет перебраться в её повозку. Лукреция Торнабуони так удивилась этому, что конечно же пододвинулась, давая слугам обоих домов открыть дверки и помочь госпоже пересесть.

Повозка Медичи тронулась, а вторая, не менее пышная, поехала следом, хоть и пустая.

- Что-то случилось Катерина? – поинтересовалась Лукреция.

- Дорогая, - та даже взяла её за руку, - я так горжусь вами, так горжусь, после смерти уважаемого всеми синьора Козимо, отправить наследника так далеко, это надо было набраться смелости! Хотя конечно, торговля с Константинополем может в перспективе принести огромные прибыли. Муж, так и сказал – огромные!

Лукреция Торнабуони понимая, что её подруга знает что-то, чего не знает она сама, тем не менее не стала показывать своё удивление, а улыбнулась и поджала руку взволнованной женщине.

- Ты права, дорогая, это было сложное и не простое решение, но откуда ты об этом узнала? Предполагалось, что это будет тайной.

- Лукреция, - улыбнулась та, - ну ты же знаешь, какие тайны могут быть, если Лоренцо купил в Галате огромный дом, с пристанью и складом, а сам занимается простым обменом денег. Чтобы наследник дома Медичи занимался подобной ерундой? Кто в это поверит?! Признавайся честно, вы хотите там открыть свой филиал банка?

С каждым новом словом Лукреция Торнабуони обогащалась такой информацией, которая в обычной жизни просто не могла произойти, поскольку ряд Лоренцо-Галата-Константинополь-Османская империя-покупка дома, да ещё и со складом и пристанью, и чтобы об этом сама семья не то что ничего не знала, но ещё и ей об этом рассказывали посторонние люди, тут явно должно было произойти что-то необычное и безумное.

Лукреция Торнабуони сразу осеклась, поскольку необычное и безумное обычно ассоциировалось в их семье только с одним человеком, которому они, к тому же, сами этого наследника и вручили на обучение.

- «Иньиго, - поняла она, что без маркиза де Мендосы тут точно дело не обошлось».

Поскольку уже с его участием, всё становилось более-менее понятно, и она поговорив с подругой, которая так и не поняла, что Лукреция услышала новости впервые, отправилась домой, чтобы обрадовать мужа информацией о том, где сейчас находится их сын. Его реакция была предсказуема, но не удивительна.

- Где? – изумился он, когда Лукреция пересказала мему недавний разговор с подругой, - в Галате? Где это вообще?

- Напротив Константинополя, - Лукреция Торнабуони едва не улыбнулась, видя реакцию мужа ровно такой, какая была у неё самой, когда она об этом узнала.

- Какого Константи…, - начав говорить, тот сам себя оборвал и его глаза округлились, - того самого Константинополя, что захватили османы?

Жена лишь вымученно кивнула, подтверждая.

- Что он вообще там делает? – продолжал изумляться он.

- Ну, у меня только одно внятное предположение, - вздохнула она, - и звать его – Иньиго де Мендоса.

- А-а-а, - лицо флорентийца и нынешнего главы дома Медичи тут же стало проясняться, поскольку да, именно это конкретное имя объясняло всё и сразу.

- Кстати, напомни мне, когда разговор шёл про обучение у него Лоренцо, была речь про Османскую империю?

- Я точно помню, что говорили о внешней сети банков маркиза, - припомнила она.

- Ага, значит Иньиго видимо просто забыл упомянуть, как далеко находится его сеть? – иронично заметил Пьеро Медичи, теперь не сильно волнуясь за сына, поскольку если маркиз рядом с ним, то дела были ещё не столь плохи. Иньиго де Мендоса обладал одним удивительным свойством, приносить деньги самим фактом своего существования и семья Медичи в этом уже неоднократно убеждалась. Конечно, нахождение сына так далеко удивляло, но не настолько, чтобы отряжать для его срочного возвращения домой спасательную экспедицию.

- Напишу сыну, надеюсь, известие о смерти дедушки уже дошло до него, но всё равно напишу, а также поинтересуюсь у него, как надолго он там, чтобы никто не подумал, что он там без нашего разрешения, - решила Лукреция Торнабуони.

- Да, и спроси, не нужно ли ему чего от семьи, мало ли, - пожал Пьеро Медичи плечами, - хотя если он купил там дом с пристанью и складом, в деньгах он явно не нуждается.

- Катерина акцентировала на этом свой интерес, так что сумма сделки явно была очень значительной, если вести из Галаты об этом проникли даже во Флоренцию, - согласилась с мужем Лукреция Торнабуони, - также её очень интересовало то, за чем он туда поехал.

- Ну этого мы в письме точно у него спрашивать не будем, - вздохнул Пьеро Медичи, - спроси лучше, чем занят маркиз де Мендоса, я не верю, что он там просто оставил Лоренцо перебирать монеты, а сам куда-то уехал.

- Да, в этом совершенно точно невозможно поверить, - кивнула Лукреция, - хорошо, я напишу и покажу тебе письмо перед отправкой.

- Спасибо, дорогая, - тот улыбнулся жене, - заплати за то, чтобы оно было сразу отправлено.

- Конечно, - улыбнулась Лукреция Торнабуони, наклоняясь, чтобы поцеловать мужа в лоб и пойти писать письмо, которое они только что обсудили.

***

20 сентября 1464 A.D., Святая гора Афон, монастырь Ксенофонт, Османская империя

По договорённости с отцом Филофеем мне предоставили отдельную келью, Ксенофонт хоть и был побольше и поживее, умирающего Дохиара, но при ближайшем рассмотрении у него тоже было всё не очень хорошо. Трудников не было, послушников тоже, а всё хозяйство поддерживали сами иноки, которые здесь были среднего возраста и могли работать, в отличие от монахов монастыря Дохиар. Но даже с учётом этого, всё равно монастырь явно видел времена и получше. Сейчас же заброшенный дальний оливковый сад и пустые кельи говорили о том, что не до всего у братьев доходят руки.

Что меня особенно порадовало, так это библиотека Ксенофонта, которая была более обширнее, чем в Дохиаре, так что я мог отдыхать между переписыванием кодекса и трудовыми обязанностями, от которых меня конечно же никто не освобождал. Так что, кроме того, что приходилось возвращаться в монастырь Дохиар, делая там работу, так ещёпотом помогать братьям и в монастыре Ксенофонта. Но благо, я смог сам выбрать себе занятие по душе, и им стало, как ни странно - рыбалка.

Очень рано утром, когда солнце ещё даже не встало, я поднимался, делал зарядку и затем шёл за сетями, поскольку, когда снимал их с просушки и сложив, нёс к пристани, брат Христофор, который когда-то давно был рыбаком, учил меня премудростям этой науки.

Так что погрузив сети и столкнув лодку в море, мы три-четыре часа ловили рыбу, чтобы привезти потом этот улов в монастырь. Как я уже знал, мясо здесь не ели совсем, рыбу сами монахи ели редко, но поскольку пристани были не у всех монастырей, то иноки Ксенофонта меняли рыбу на другие продукты у соседних монастырей, а также солили и сушили её. Так что когда мы с братом Христофором приходили с уловом, то дальше уже им занимались другие иноки, мы же с ним вытаскивали лодку и сети на берег, чтобы всё хорошо просушить для завтрашней рыбалки.

Для моих целей, не писать быстро, всё это подходило просто идеально, а поскольку на меня ограничение в еде не распространялось, то я обычно жарил себе пару небольших рыбин, и со свежевыпеченным хлебом и оливками, плотно завтракал, чтобы у меня были силы вернуться в Дохиар, сделать там хозяйственные работы и затем, вернувшись уже в полдень в Ксенофонт, приступить к переписыванию Александрийского кодекса. Причём я не мог сделать этого просто так! Приступить к работе сразу мне не позволяли, сначала следовала долгая молитва, затем отец Филофей проводил со мной личную беседу, проверяя мои знания из различных глав разных Писаний и только после этого, вымыв руки, я мог пройти в комнату, которую мне выделили, как и отдельную келью, и начать писать. Причём тут же написанное, у меня сразу забиралось, и листы уносились в неизвестном мне направлении, мне было конечно всё равно, я и так всё помнил, что написал, а что ещё нет, но поведение монахов было немного раздражающим, они как-то слишком уже сильно прониклись этим кодексом, даже больше, чем католики в Риме, когда я им его показал. Хотя конечно кардинал Никейский много раз говорил, что верит мне и эти Писания и правда древние, но вот Хуан де Торквемада был более скептичен и настаивал на множественных проверках, ради которых, собственно говоря, мне и пришлось оставить у него переписанную в Александрии книгу.

***

27 сентября 1464 A.D., Святая гора Афон, монастырь Ксенофонт, Османская империя

Поскольку рыбалка мне действительно нравилась, то я старался проводить с братом Христофором как можно больше времени. Старый грек оказался человеком немногословным, но терпеливым, а потому довольно быстро понял, что мне интересно не просто грести или вытаскивать сети, а разобраться в том, как вообще люди находят рыбу в море.

Первые дни я думал, что мы каждый раз выходим наугад, но оказалось, что это не так. Брат Христофор обращал внимание на десятки мелочей, которых я просто не видел: направление ветра, течение вдоль берега, то, где кружат чайки, цвет воды и даже на то, как ведут себя мелкие рыбёшки возле поверхности.

- Здесь пусто, - говорил он иногда, глядя на совершенно одинаковое для меня море.

Я оглядывался по сторонам и не понимал, как он это определил.

- Почему вы так решили брат?

- Потому что, сын мой, - его ответ всегда был одинаковым.

Лишь спустя какое-то время я начал замечать некоторые закономерности и понимать, что старик и правда не шутит. Там, где вода выглядела немного темнее, чаще держалась рыба. Там, где течение менялось возле скал, сети обычно приносили лучший улов, а если над каким-то местом начинали собираться птицы, то стоило хотя бы проверить его.

Брат Христофор даже показывал на участок моря и спрашивал, где бы я искал рыбу: я выбирал одно место, он другое, и через час моя сеть приносила лишь несколько мелких рыбёшек, а его, пару крупных кефалей.

Не меньше времени наблюдения за морем, ушло и на обучение работе с сетями. Сначала я считал, что достаточно просто бросить их в воду, но брат Христофор быстро объяснил мне, насколько я ошибаюсь. Так что закономерно, что первую сеть я запутал ещё до того, как она коснулась воды, вторую умудрился порвать о борт лодки, третью же пришлось почти час распутывать на берегу.

Брат Христофор ни разу не выругался и не повысил на меня голос, только качал головой и заставлял делать всё заново.

Для меня было, конечно, это всё было странно, но постепенно я научился правильно складывать сеть перед забросом, держать её нужным образом и выпускать так, чтобы она раскрывалась над водой ровным кругом. Получалось далеко не всегда, но чем больше я кидал, тем реже брат Христофор поправлял мои ошибки, задумчиво смотря при этом в мою сторону.

Иногда, когда мы уходили довольно далеко от монастыря, и пока лодка медленно покачивалась на волнах, брат Христофор рассказывал мне о своей прошлой жизни. Немного, без подробностей и почти всегда только после моих долгих уговоров. Так я выяснил, что большую часть жизни он провёл в море, знал каждый залив и бухты вокруг Афона, потому неудивительно, что даже после принятия пострига, именно ему поручили заботиться о монастырской рыбалке.

Эти неспешные разговоры, выход в море на утлой лодочке и небольшой улов, были для меня своеобразной отдушиной, позволяя хотя бы на несколько часов забыть о рукописях, и бесконечных разговорах о древнем кодексе, поскольку, когда я намекал отцу Филофею о нашем соглашении, он неизменно отвечал, что ещё не время. Это начинало откровенно раздражать, но я терпел, не желая ссориться с единственным человеком на Афоне, который хоть что-то мне пообещал и дал своё слово.

***

- Брат Христофор, - остановил монаха игумен, видя, как-то передаёт пару рыбин соседям из монастыря Ватопед.

- Да отче? – тот протирая руки старой тряпицей, подошёл к старцу.

- Говорят ты проводишь с нашим гостей много времени, - отец Филофей внимательно посмотрел на монаха, - что ты о нём скажешь?

Старый грек задумался, но ответил довольно быстро.

- Это непростой человек, отче.

- Брат Христофор, - тяжело вздохнул игумен, - мы это и так знаем, я поэтому и хотел узнать, может быть, ты что-то подметил, что-то увидел? Что-то приметное или необычное?

Монах пожал плечами.

- Единственное, что я увидел в нём отче это то, что он может быть тем, кем сам хочет быть.

Седые брови старца взлетели вверх, это было очень необычная рекомендация от человека, который был самым молчаливым даже среди монастырской братии монастыря Ксенофонт.

- Не спрашивайте больше отче, у меня не будет для вас другого ответа, - пожал плечами монах и пошёл к лодке, где суетился его подопечный, передавая братьям остальной их улов.

- И что мне сказать другим игуменам про это? – пробормотал отец Филофей, уходя к себе.

***

10 октября 1464 A.D., Святая гора Афон, монастырь Ксенофонт, Османская империя

Неспешная, размеренная жизнь монастырей, в конце концов повлияла и на меня, нет, я не стал ленивым и толстым, занимаясь только переписыванием кодекса, а всё остальное время ничего не делая, просто я перестал спешить, но успевал делать ровно столько же, что и раньше.

Когда я поймал себя на данном факте, я очень сильно удивился, даже несколько раз проверял, что если не спешу куда-то, а просто делаю то, что привык, то укладываюсь в те же сроки. Одна, вторая и даже третья проверка неизменно давали тот же результат, я всё успевал, но ещё при этом не так сильно уставал, как раньше, у меня даже появилось время посидеть в кабинете вечерами с отцом Филофеем, помучить его изучением церковнославянского, который я взялся изучать по рукописям, которые он приносил почитать мне из славянских монастырей Хиландара и Зографа, просто почитать книги, а также даже вялить рыбу, которую кошки из Дохиара, едва видя меня с ней, вопили так, словно я принёс им валерьянки.

Вот и сейчас, я думая о своем, неторопливо распутывал сети, после очередной рыбалки, поскольку отец Христофор ушёл отдавать рыбу, внезапно почувствовал позади себя чей-то тяжёлый взгляд. Реакция была моментальная и не зависела от моего желания. Я отпрыгнул, выхватил нож и пригнулся, готовясь к бою.

Какого же было моё удивление, когда я увидел трёх турков, приплывших на небольшой лодочке рыбака, который ждал их, и сейчас они изумлённо смотрели на меня и мой нож. Первый был скорее всего чиновником, оружия при нём не было кроме небольшого кинжала, а вот двое сопровождающих его янычар в высоких белых войлочных шапках, потянули из ножен сабли.

- Господин Челеби! Стойте! Господин Челеби! – услышал я голос и к нам бегом побежал перепуганный отец Христофор.

- Ученик, убери нож, это уважаемые люди, - бросил он мне на ходу и я, с трудом заставляя себя это сделать, вообще отвернулся от них, вернувшись к работе с сетями, но сам слушая всё, что творилось за моей спиной.

- Кто это? Я не видел у вас его раньше! – послышался скверный, но понятный греческий с сильным османским акцентом.

- Господин Челеби, мы сами не знаем, море выкинуло его на берег две недели назад, - зачастил с ответами отец Христофор, судя по голосу всё ещё очень испуганный, - ничего не помнит, ни своего имени, ни прошлого, так что мы дали ему кров и еду.

- Судя по его реакции, не всё он забыл с прошлой жизни, - хмыкнул чиновник и я услышал, как сабли людей, его сопровождающих, снова вернулись в ножны, - я сам хочу с ним поговорить, на каком языке он с вами заговорил?

- На греческом, господин Челеби, - ответил отец Христофор и позвал меня, - Ученик, иди сюда.

Понимая, что от моего поведения сейчас будет зависеть не только моя жизнь, но и жизнь монастырей на горе Афон, власти осман накажут всех, если их чиновник пострадает, я надел на себя каменную маску с пустым взглядом и повернулся.

Монах, словно ребёнка поманил меня к себе, и я подошёл на негнущихся ногах.

- Кто ты? – я ощутил на себе очень внимательный взгляд османского чиновника.

- Когда отвечаешь, кланяйся и говори, господин Челеби, - сразу сказал мне отец Христофор и я это сделал.

Низко поклонился чиновнику, подставляя открытую шеи и покорно ответил.

- Простите, но я не помню, господин Челеби.

- Смотри мне в глаза, когда отвечаешь! – приказал он и я, разогнувшись посмотрел в его внимательные глаза, но ему явно было далеко до отца Иакова, который зная меня давно, мог сказать, что сейчас я притворяюсь.

- Слушаюсь, господин Челеби, - ответил я, продолжая смотреть не на чиновника, а за него, делая свой взгляд ещё более пустым и бессмысленным.

- Как тебя зовут? – продолжил допрос он.

- Простите, но я не помню, господин Челеби, - ответил я, не меняя тональности.

- Покажи ладони! – приказал он и я вытянул вперёд руки.

Увидев слишком характерные мозоли на правой, он присвистнул, что сделали и янычары его сопровождающие.

- А вот и ответ, откуда у него такая реакция, на чужой взгляд, - довольно кивнул он, повернувшись к монаху.

- Оружие? Документы? Деньги? Хоть что-то при нём было?

- Нет, господин Челеби, только эта одежда, - монах показал на то, во что я был одет.

Тот поманил меня, и я подошёл к нему вплотную.

- Не итальянская, - он потрогал материю и оценил её потёртость, - Кастилия или наверно больше Португалия...

- Скорее всего бедный идальго, господин Челеби, - сказал один из янычаров, - я видел их на службе у Родосских рыцарей.

- На этом нет плаща или знаков ордена, - тот покачал головой, отпустив мой дублет. – ладно, это не моё дело, если не опасен, пусть живёт у вас, только налог тогда увеличится.

- Но, господин Челеби! – брат Христофор низко поклонился турку, - он не послушник, не монах, почему налог должен быть увеличен?

- Он трудник, - ответил тот, показывая, что разбирается в правилах православных монастырей, - так что попадает под законы. Пойду обрадую игумена этим.

Он с довольным видом и больше не обращая внимания на меня, отправился к монастырю, а отец Христофор показав мне кивком на рыбака, который ждал осман в лодке, показал мне следом взглядом на сети в нашей лодке, и я понимающе кивнув, вернулся к привычной работе.

Через полчаса чиновник с сопровождающими вернулся, их провожал лично отец Филофей, и в руках у очень довольного турка был увесистый мешочек явно с монетами.

По мне он скользнул лишь мимолётным взглядом, видя как я расправляю сети на просушку и сказал отцу Филофею.

- Если кого ещё море к вам вынесет, тоже принимайте, вы же монахи, должны помогать страждущим.

- Мы хотели, как только заживут его раны, отпустить его с Богом, господин Челеби, - ответил тот.

- Э, нет, - тут же закачал тот головой, - я считаю, что он должен полностью прийти в себя, вспомнить кто он, и только после этого покинуть монастырь. Это понятно, тебя монах?

- Понятно, господин Челеби, - вздохнул отец Филофей.

- И приготовь на две акче налога больше и в следующий месяц, за этого вашего трудника, - довольно кивнул тот, отворачиваясь и возвращаясь к ожидавшей их лодке.

Отец Филофей подождал, когда парус станет маленьким и только после этого подошёл ко мне.

- Спасибо Ученик, - он очень серьёзно посмотрел на меня, - Мехмед Челеби не самый лучшей человек, что я встречал в жизни, но даже у него осторожность могла преобладать над жадностью, если бы ты дал ему причину усомниться в своей легенде.

- Я понимал, отче, что на кону, - кивнул я, - я могу убежать, гора Афон – нет.

Он подошёл и дотронулся до меня.

- Приходи вечером, как обычно, буду ждать тебя.

- Конечно отец Филофей, - кивнул я, - сегодня я хотел бы почитать житие Афанасия Афонского, что вы попросили для меня прислать из Великой Лавры.

- Они были рады твоему интересу, - улыбнулся он, - сказали, чтобы просил всё, что тебе о нём ещё интересно.

- До вечера, отче, - кивнул я и вернулся к сетям.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге