30 сребреников - 11. Но ты не станешь королём

Глава 1

29 октября 1463 A.D., Триполи, Хафсидский султанат

- В общем всё началось так, - Валеран де Ваврен, как настоящий рассказчик стал дополнять слова жестами, - как вы и приказали, сеньор Иньиго, мы подошли к Дамьетте ночью, и встали подальше от гавани, дожидаясь начала рассвета, после чего спустили лодки с десантом, который доплыл до гавани и перерезал спящую стражу, позволив остальным занять крепость порта, отрезав её от города. Пока солдаты размещались в крепости, зачищая её от стражников, корабли первой группы прошли в порт и тут же забил колокол тревоги. Мы стали захватывать корабли, стоявшие в гавани, и отбили первую атаку, организованную наместником Дамьетте, ещё не понимающим, что наши силы весьма велики. Понеся большие потери, мавры отступили, и мы начали грабить порт, обнаружив там огромные запасы сахара и зерна. Как было условлено, мы забрали только самое ценное и подпалив остальное, отступили сразу же, как только весь сахар перегрузили на корабли. Так что пряностей и остального там было очень мало, наша основная добыча из Дамьетты, как раз таки сахар.

- То есть всё прошло успешно? – обрадовался я.

Рыцарь покачал головой.

- Мамлюки явно готовились к нашему прибытию сеньор Иньиго, и оставили нам несколько неприятных сюрпризов. Ночью один наш корабль пытались поджечь с помощью старой лодки, гружёной смолой, но дозоры заметили и застрелили тех, кто на ней плыл, а также в гавани стали появляться неприятные сюрпризы в виде нескольких брёвен, скреплённые канатами. Они явно пытаются сделать в гавани, лишь несколько судоходных фарватеров.

Реакция мамлюков была ожидаемая, они же не идиоты, чтобы позволить нам безнаказанно грабить себя и дальше, так что я спокойно воспринял такие новости.

- Нужно будет усилить охрану кораблей, увеличив ночные вахты, - приказал я и рыцари кивнули, соглашаясь, - также у нас есть теперь пираты, будем их первыми отправлять на разведку, до подхода наших основных сил.

- Вы хотите придать их к первой группе, сеньор Иньиго? – поинтересовался у меня Валеран де Ваврен.

- И да, и нет, они будут использоваться там, где будут нужнее всего, - покачал я головой, - будем разделять их и соединять по мере надобности.

- Весьма разумное решение, - заметил Жоффруа де Туази.

- Это не все плохие новости на сегодня, - заметил граф Латаса, и когда все повернулись к нему, он добавил, - склады в Тире и Сидоне, переносятся вглубь территорий мамлюков. В Бейруте эти работы так же уже начаты. Боюсь таже ситуация после Дамьетты будет теперь везде.

- Нас хотят лишить добычи, - я покачал головой, - а мы не можем уходить далеко от кораблей.

В зале воцарилось напряжённое молчание.

- В Триполи прибыл султан Абу Умар Усман, - задумчиво произнёс Аймоне ди Савойя, - вы наверно видели в гавани его корабли, он наверняка прибыл сюда ради вас, сеньор Иньиго. Может быть у него можно будет получить больше поддержки?

- Сомневаюсь, - пожал я плечами, - наверняка мамлюки шлют к нему уже послов с требованиями изгнать нас со своей территории, так что я был лично не рассчитывал на то, что он пойдёт на открытый конфликт с ними.

- Тогда, если все товары будут убирать с прибрежных городов, - задумчиво проговорил Пьер д’Обюссон, - у нас остаётся только перехват торговых судов?

- Как сказал граф Латаса, работы только начаты, сеньор Пьер, - ответил я ему, - так что давайте все три группы отправим по разным городам, вместе с пиратами, чтобы захватить то, что ещё не успели перенести.

- Мысль хорошая, сеньор Иньиго, но как нам командовать пиратами? Мы не знаем их язык, а они латынь, – поинтересовался у меня Валеран де Ваврен.

Я широко улыбнулся бургундцу, заставив его вздрогнуть.

- У меня для вас отличная новость, сеньор Валеран, - вкрадчиво ответил я ему, - вы сдадите командование первым отрядом сеньору Жоффруа, а сами возглавите флот пиратов, переводить же вам будет мой секретарь - Джованни да Кастро.

- Не будет ли проблем с субординацией между мной и ими? – поинтересовался он, не сильно обрадованный подобными новостями, - это же пираты, да ещё и нехристи.

- О, я уже придумал, как решить этот вопрос, - успокоил его я, - так что после встречи с султаном, когда я пойму, ради чего он прибыл в Триполи, мы начнём готовиться к большому рейду по нескольким городам сразу. Тактика, с появлением у нас разведки поменяется, сначала пираты будут разведывать ситуацию в городе, и лучше всего именно их будем использовать для доставки десанта в порт.

- Хорошо, сеньор Иньиго, - согласились со мной остальные участники совещания, - тогда ждём, что скажет нам султан.

- Всё верно, - кивнул я, переводя взгляд на бургундца, - а вы сеньор Валеран, прикажете своим оруженосцам принести вам полэкс, мы идём к пиратам.

Он прикрыл глаза, показывая, что понял и мы, поднявшись с мест, пошли на выход. Валеран кликнул одного оруженосца и поместив полэкс на плечо, в сопровождении остальных рыцарей направился в нашу гавань, где на волнах покачивались фусты пиратов.

На берегу стояли шатры, горело множество костров, на которых что-то варилось и смолилось, так что наше приближение заметили и когда мы подошли ближе, к нам выдвинулись пять групп пиратов, численностью каждая до десяти человек. Двух глав этих групп я знал, это были капитаны пиратов, которым я лично вручил золотые помеченные монеты. Они тоже меня узнали, так как руки с оружия убрали и сказали своим людям, успокоиться.

- Эмир Инико, - когда я подошёл ближе, они спокойно приветствовали меня.

- Приветствую доблестных воинов Аллаха, - ответил я также ровно, - я только вернулся из поездки, и сразу отправился к вам, чтобы поинтересоваться, всем ли вы обеспечены? Продовольствие и припасы вовремя ли доставляются моими людьми?

- Всё отлично, эмир Инико, - ответил один из капитанов, - всё как ты и говорил. Мы ждём только когда, ты укажешь нам на добычу.

- Прекрасно! – воодушевился я, - для координации вас с моим основным отрядом я поставлю вашим общим командиром, своего доблестного рыцаря сеньора Валерана. Он прекрасный моряк и командир.

- Мы не знаем его, - безразлично пожал плечами один из арабов.

- Для этого я и привёл его, познакомиться, - показал я на хмурого бургундца с полэксом на плече, - выставляю его против вашего самого сильного воина. Кто не струсит сразиться с ним?

Пираты удивлённо переглянулись, затем стали переговариваться и один из капитанов сказал.

- Джафар – наш сильнейший воин, сейчас он прибудет сюда. Какие условия этого поединка?

- Никаких, как и нет никаких правил, - заверил я их с широкой улыбкой.

Пока мы ждали их воина, я заметил Валерану де Ваврену.

- Сеньор Валеран, вы главное не убивайте его, а в остальном можете делать всё, что захотите.

На лице бургундца появилась довольная улыбка.

- Вы уверены, сеньор Иньиго? Я могу быть весьма жёстким бойцом.

- О, это я полностью прочувствовал на себе, сеньор Валеран, - заверил я его, - так что понимаю, что говорю.

- Тогда Господь, помоги этому мавру, - хмыкнул он.

Вскоре с одного из кораблей пришла лодка и к нам вальяжно подошёл настоящий гигант, с большим топором. Он был выше и крепче моего рыцаря, но я, зная таланты сеньора Валерана, никогда бы в жизни не поставил на мавра, так что пригласил их встать друг напротив друга и сказал на двух языках.

- Проиграет тот, кто не сможет встать с земли.

Тот радостно заорал, его криками подбодрили остальные пираты и по знаку, он бросился к рыцарю, спокойно стоявшему с полэксом в руках, чтобы смести его со своей дороги.

Едва видимое смещение влево, удар древком по коленной чашечке здоровяка и вот уже мавр упал лицом в песок, под спокойный вопрос сеньора Валерана, который я тут же конечно перевёл.

- И это ваш сильнейший воин?

- Джафар не позорь нас! – все подумали, что тот споткнулся и стали криками заставлять его встать, что тот, впрочем, и сделал, но уже чуть прихрамывая, уже более осторожно пошёл на рыцаря.

Колющие удары, от которых пират уклонялся, заставили его держаться на расстоянии от длинного полэкса, а бургундский рыцарь с такой лёгкостью менял своему оружию положения для атаки, словно оно было невесомым. Даже мне, открыв рот, оставалось только поражаться его таланту и возможностям. Впрочем, скоро и алжирцам стало понятно, что франк просто играется с их воином, как кошка с мышкой. Он ронял его на песок, подбивал ноги, заламывал руку в болевом приёме, отчего тот орал от боли, и последним ударом железного бойка полэкса, отправил того в беспамятство.

Смотря на лежащего на песке гиганта, пираты угрюмо молчали и смотрели на даже не вспотевшего рыцаря.

Я вышел вперёд, с лёгкой улыбкой обратился к ним.

- Теперь вы знаете, сеньора Валеран, - представил его я им снова, - и если у вас есть ещё сильные воины, он готов сразиться с любым.

- Мы поняли эмир, что твой воин очень силён, - глухо ответил один из пиратов, - мы признаём его силу.

- И командование, - добавил я, - поскольку он будет на своей фусте впереди вас всех, и будет передавать вам, что нужно будет делать. Возражения есть?

- Возражений нет, эмир, - заверил меня второй капитан.

- Тогда пара приятных новостей для вас, чтобы сгладить вот это, - я показал на всё ещё лежащего в беспамятстве соперника сеньора Валерана, - кроме ваших долей в добыче, которую я вам гарантирую, я решил организовать призовой фонд в тысячу пятьдесят флоринов. По результатам каждого месяца, по триста пятьдесят флоринов будут получать лучшие корабли в следующих категориях: первая – наибольшая польза для всего рейда, ей будет награждаться корабль, принёсший максимальную прибыль, вторая категория – больше всего абордажей, ну тут понятно, кто захватит больше всего купеческих судов, тот и выиграл, ну и третья категория – лучший разведчик, кто принесёт больше и качественней информации по тем городам или портам, на которые мы собираемся напасть, то и получит этот приз. Условия понятны для всех?

Пираты очень удивились, услышав такое необычное соцсоревнование, которое я для них придумал, чтобы ещё больше простимулировать их сражаться за добычу, но услышав сумму и главное понятные для себя условия, мне ответил один из капитанов.

- Да эмир, понятно и даже более, команды будут рады получить эти призы.

- Тогда до встречи, - ответил я, - готовьте корабли, не сегодня завтра, мы выступаем.

- Будем ждать вашей команды эмир, - кивнули они и пошли к кострам, откуда вскоре раздались радостные крики. Пиратам видимо рассказали о дополнительном фонде вознаграждений.

- Чего эти нехристи так радуются, сеньор Иньиго? – поинтересовались у меня мои рыцари, когда мы отправились обратно в нашу крепость.

Я кратко пересказал им то, что только что придумал, заставив их задуматься.

- Если такое вознаграждение вы решили сделать пиратам, то правильно наверно будет сделать такой же фонд и для нас? – поинтересовался у меня Фелипе Вивес де Каманьяс.

Поняв, что он прав, я тут же сделал лицо, как будто оскорбился.

- Ну конечно же, сеньор Фелипе! – вскрикнул я, всплеснув руками, - приказ об этом уже лежит у меня на столе! Просто я решил потренироваться сначала на пиратах.

- А с чьей доли будет организован этот фонд, сеньор Иньиго? – справедливо заметил Аймоне ди Савойя, - с общей?

- Конечно нет, сеньор Аймоне, - покачал я головой, - с моей доли. Я хочу поощрить команды кораблей, которые внесут наибольшую пользу для рейда.

- Да за эти деньги, каждый месяц будут нешуточные драки разгораться, сеньор Иньиго, - задумчиво проговорил француз, - триста пятьдесят флоринов на экипаж, очень неплохой заработок.

- А солдаты? – поинтересовался у меня Валеран де Ваврен, - они получат что-то? Или только команды кораблей в этом участвуют?

И тут я понял, что изначально казавшаяся хорошая идея уже перестаёт быть таковой. Фонд и выплаты стремительно разрастались, ударяя по моему кошельку, но отступать всё равно было некуда, давая стимул одним, было бы несправедливо лишать его других.

- Разумеется, сеньор Валеран! – бодро ответил я, - я правда ещё не придумал критерии наград для солдат, может вы поможете мне в этом?

Все рыцари как один радостно заверили меня, что они ради доброго дела на всё готовы.

- Да здравствует, сеньор Иньиго! Самый щедрый и добрый командующий! – в воодушевлении закричал Жоффруа де Туази, и его вопли подхватили все рыцари, которые вроде были солидными и взрослыми мужчинами, но идея дополнительного призового фонда, да ещё и с моей доли им так понравилась, что мы вернулись в мой дом и засели оформлять всё письменно, чтобы приказ прикрепить к доске, на которой вывешивались по моему приказу всё, что касалось нашего рейда: доли распределения добычи от капитана, боцманмата до солдата и матроса, сколько захватил каждый корабль, и сколько он принёс в общий вклад, сколько и когда будут выплаты за это. В общем любой, кто знал латынь и счёт, мог подойти и подсчитать, сколько в конце месяца получит лично он с учётом своего жалования, а также вклада своего корабля в общее дело.

Рыцари сначала отговаривали меня делать настоль прозрачные расчёты добычи, но я наперекор им сделал это и как показало время, люди, видя, что никто их не обманывает, а каждый получает ровно столько насколько он заработал, стали сами следить за тем, чтобы добыча учитывалась верно. Приписки на кораблях тут же закончились и мне меньше требовалось теперь времени, на повсеместный контроль всего и вся. Конечно все эти расчёты и приказы, приходилось сначала делать мне самому, но я постепенно всё больше это делегировал Джованни да Кастро, который становился понемногу и бухгалтером.

***

Султан Абу Умар Усман ибн Масуд сидел на малом троне, взятом в дорогу из Туниса, а перед ним склонились его сын, вали Триполи Абу-Салим, и его кровный брат, регент Абу-Абдаллах.

- Значит, - тихо сказал он, когда услышал весь их рассказ о произошедшем в городе, - вы дали чужеземному командиру гавань, склады и право действовать против мамлюков?

- Временно, отец, - ответил юноша, сильно волнуясь под грозным взглядом султана.

- Временно, - повторил халиф, - так обычно начинается то, что потом требует оправданий.

Регент, в защиту вали города, а также и своего решения помочь племяннику, спокойно заметил.

- Он не получил от нас ни знамени, ни договора, ни титула, правитель, только возможность действовать под нашим присмотром.

Халиф повернул взгляд на брата и справедливо заметил.

- И всё же он действует из Триполи. Почему вы ему это разрешили, не дождавшись моего ответа?

Абу-Салим сделал шаг вперёд.

- Отец! Мы писали, четырежды! Но ответа всё не было, а время утекало стремительно, грозя последствиями для нас самих.

Халиф медленно покачал головой.

- Справедливое замечание, но этого мало, для тех последствий, какие нам грозят со стороны мамлюков.

Регент снова вмешался.

- Тогда позвольте добавить в эту сделку расчёт, мой господин.

Халиф вернул взгляд на наиба города.

- Он без споров, допустил на свои корабли наших учётчиков добычи, чтобы наша доля всегда была учтена, и в казне города уже стоят сундуки, полные золотом от пятнадцати процентов добычи, которую он добывает, - продолжил Абу‑Абдаллах.

- Он пустил учётчиков на свои корабли? – удивился султан, - не боится, что мы прознаем его секреты?

- Видимо нет, повелитель, но как мы успели узнать с вашим сыном, он в целом ведёт свои дела иначе, не так, как мы привыкли с другими франками.

- Иначе – это как? - поинтересовался Абу Умар Усман.

- Он нигде надолго не задерживается, соединяет и делит свои силы, когда это выгодно ему и всегда уходит до того, как его могут ударить, даже если добыча ещё не вся загружена на корабли, - спокойно перечислил Абу-Абдаллах, - это необычный налётчик, я никогда не сталкивался с мышлением, какое увидел у него.

Юноша добавил, уже увереннее, видя, что султан больше не злится, а внимательно их слушает.

-К тому же, он договорился с пиратами и привлёк к себе на службу тридцать алжирских фуст.

Халиф удивлённо вскинул брови и показал рукой в сторону гавани.

- Их?

- Да повелитель, - подтвердил регент, - лёгкие, быстрые суда, которые дадут ему глаза, скорость и возможность бить в нескольких местах сразу.

В зале на мгновение повисла пауза.

- Значит, - после раздумий, халиф продолжил разговор, медленно цедя каждое слово, - вы впустили в Триполи не одного человека, а силу, которая может держать в напряжении всё побережье Магриба?

- Именно, государь, - тихо ответил Абу-Абдаллах, - но именно мы дали ему убежище, а не другие. Именно поэтому мы не могли больше ждать, видя его нестандартные шаги и решения. Ответ нужно было давать сейчас, пока он не отправился искать себе другую базу, а под его ударами оказалось бы уже наши города.

Халиф посмотрел на регента при младшем сыне внимательно.

- Ты странно рассуждаешь брат, по-твоему, он нам полезен, потому что опасен?

- Он опасен для мамлюков, а не для нас, - уточнил Абу‑Абдаллах.

Юноша тут же добавил.

- Он не просто грабит, отец, он ломает торговлю, уходит до ударов и возвращается туда, где его не ждут.

Халиф всё ещё не мог понять, правильное ли решение приняли его сын и брат, или же нет. Последствия от такого шага могли быть слишком непредсказуемыми. Он даже не сомневался, что мамлюки рано или поздно узнают, где именно находится база этого дерзкого франка.

- Почему вы решили, что такой человек не повернёт эту силу против вас?

Абу-Салим ответил честно.

- Мы решили, отец, что, если он будет не у нас, он будет намного опаснее.

Регент согласно кивнул.

- В Триполи мы его видим, его корабли заходят в наши воды, его люди покупают у наших купцов товары, мы знаем его силу и его слабости. Если бы он был вне города, он был бы для нас лишь тенью и внезапным ударом.

Халиф усмехнулся, брат говорил в целом разумные вещи.

- Вы предпочли риск под крышей, риску за стенами? – уточнил он.

- Да, повелитель, - сказал регент, - и ещё эта история с чумным городом сделала его приемлемым для города, люди не видят в нём опасность, его воины не устраивают дебошей, за всё платят звонкой монетой, так что это сильно снижает напряжение между правоверными и франками.

Халиф внимательно посмотрел на сына.

- Ты дал ему базу ещё и потому, что он спас детей?

- Я дал ему базу потому, что он не бросает тех, кто слабее, повелитель, - твёрдо ответил юноша, - и способен держать своё слово.

- Или умеет произвести впечатление, - холодно сказал халиф, пожав плечами.

Абу‑Абдаллах снова пришёл на помощь смутившемуся племяннику, которого расстроила холодность отца.

- Возможно, повелитель, но даже это становится инструментом, поскольку такой человек умеет удерживать дисциплину среди разных людей, включая алжирских пиратов.

Халиф медленно провёл рукой по бороде.

- Тридцать фуст... – вернулся он к численности пиратов, - это и правда уже не просто рейд, а постоянная подвижная угроза.

- Да, мой господин, - с поклоном ответил Абу-Абдаллах, - и мы с Абу-Салимом сделали так, чтобы она была направлена не на нас.

Тишина снова затянулась, но доносившиеся даже несмотря на позднее время громкие звуки работы порта, показывали всем, что Триполи уже жил принятым решением.

- Вы понимаете, - сказал халиф наконец, - что если мамлюки свяжут это с нами, это станет не выгодой, а причиной долгой войны?

- Прямой связи в этом нет, поскольку всё оформлено как торговля, аренда и обычное морское движение, - пожал плечами Абу‑Абдаллах, - мы не идиоты, чтобы оформлять письменные договоры с нашими подписями и печатями.

Султан задумался. Решение было сложным и вело к непредсказуемым последствиям, но то, что он услышал и сундуки с золотом в подвале дворца было слишком сильным аргументом в пользу неизвестного пока ему командира франков. Тот совершенно точно умел вести свои дела, если убедил помогать себе не только его пылкого юного сына и осторожного прагматичного брата, но еще и алжирских пиратов, которых кроме добычи вообще больше ничего не волновало.

Халиф Абу Умар Усман, наконец кивнул своим мыслям, принимая решение.

- Моё решение будет таким, - он поднял взгляд на вали и наиба города Триполи, - пребывание в городе франка ограничено сроком договора, без знамени, без письма и без наших людей.

- Будет исполнено, повелитель, - быстро ответил Абу‑Абдаллах, обрадовавшись тому, что султан подтвердил их решение.

Абу Умар Усман продолжил.

- Также его корабли и фусты не заходят в гавань Триполи все сразу, поскольку я не хочу видеть здесь его силу целиком. Пусть стоят в гавани его временной базы.

- Понимаю и принимаю, мой господин, - поклонился регент.

Халиф перевёл взгляд на сына.

- Ты дал ход этому делу, и ты же будешь первым, кто его остановит, если оно выйдет из-под контроля, иначе ответишь за это.

Юноша спокойно кивнул.

- Да, отец, я понимаю.

Халиф улыбнулся, впервые он был горд младшим сыном, поскольку тот становился не только мужчиной, но и хорошим правителем.

- Вы сделали опасный выбор, - продолжил он, но уже без холода в голосе, - но неглупый. Пусть он бьёт по мамлюкам, но если вдруг решит, что Триполи тоже берег для его грабежей…

- Мы остановим его отец, - продолжил Абу-Салим то, что недосказал султан.

- И устройте мне встречу с ним, - кивнул тот, - я хочу лично с ним поговорить.

- Да, мой господин, - поклонился Абу‑Абдаллах, - завтра же я отправлю ему приказ явиться к вам.

- А теперь, - Абу Умар Усман лукаво посмотрел на обоих, - я хочу увидеть то, ради чего вы рисковали.

Абу-Салим и Абу‑Абдаллах переглянулись и на их лицах появились широкие улыбки.

- Ваше золото, ждёт вас внизу, повелитель, - с усмешкой ответил наиб Триполи, - позвольте мы вас к нему проводим.

Халиф довольно кивнул и поднялся с трона. Золото ему определённо не помешает, траты последнее время для отражения атак мамлюков, которые были не сильно довольны его усилением в тех регионах, где раньше правили они, становились только больше, так что неожиданно свалившееся на него словно с неба, золото от добычи франка, было как никогда кстати.

Глава 2

30 октября 1463 A.D., Триполи, Хафсидский султанат

Приказ прибыть во дворец принёс мне лично глава гвардейцев личной охраны Абу-Салима, с которым я не раз уже встречался, он с поклонами и извинениями попросил не обращать внимания на приказной тон этого письма, поскольку по-другому просто не могло быть. Всё же это я гостил в Триполи, в котором султан был полновластным правителем, а не наоборот.

- Эмир Абд ар-Рахман, - остановил я поток его извинений, - я всё прекрасно понимаю, вам не стоит говорить больше.

- Благодарю за понимание, эмир Инико, - улыбнулся мне араб, - и простите, но мне приказано подождать вас и вместе явиться во дворец.

Я снял с пальца перстень и протянул ему, а видя непонимание в его взгляде, сказал.

- Вы давно на службе у султана, явно служили ему ещё в столице, уважаемый Абд ар-Рахман, - вежливо сказал я, - не подскажите мне, чтобы порадовало его, в качестве даров?

Воин взял перстень у меня и задумался.

- Из того, что я знаю о нашем повелителе, сахиб Инико, - он явно размышлял, желая мне помочь, - ему чужда погоня за женщинами, красота лошадей ненадолго пленит его взгляд, блеск стали тоже лишь на мгновение порадует его взор. Трудно, очень трудно угодить султану, я с трудом припоминаю послов, которые его по-настоящему радовали.

Я молчал, не мешая ему перебирать варианты.

- Наверно всё же редкое и ценное оружие, достойное султана или что-то научное, сахиб Инико, - наконец вздохнул гвардеец, - ничего другого не приходит мне на ум.

Времени на то, чтобы ехать на «Синко Льягас» и искать там оружие, которое мне натаскали рыцари, из того, что мы захватывали, времени конечно не было, а потому я вздохнул и пошёл в зал переговоров, откуда взял нарисованную мной лично карту Средиземноморья. Я потратил много времени на её рисование, она приводила всех моих рыцарей и капитанов в священный восторг, особенно когда они видели степень точности береговых очертаний и расстояний, но видимо другого варианта у меня сейчас как будто и не было. Идти к султану с просто золотом или драгоценностями изначально зная, что он отнесётся к ним с прохладой, явно не стоило. Всё же от этой встречи многое зависело, в том числе и наше дальнейшее нахождение в Триполи.

- Джабари! Укутай шёлком карту, - приказал я негру, отдавая её ему, - и пусть позовут рыцарей, мне нужна свита.

- Всё сделаю, сеньор Иньиго, - кивнул тот и побежал к оруженосцам, чтобы они позвали своих рыцарей, и только потом убежал искать ткань, для карты.

- Щербет? Сладости? – я вернулся к ожидавшему меня Абд ар-Рахману, поскольку ещё самому нужно было переодеться во что-то приличное для встречи с султаном.

- Благодарю, сахиб Инико, - вежливо оказался он, - с вашего разрешения я подожду вас на этом диване.

Он показал на мебель, рядом с которой стоял.

- Конечно, - кивнул я ему, но не доверяя, чтобы оставить его одного в своём доме дождался, когда появится Сергио, и только после того, как оставил их вдвоём, отправился переодеваться сам.

Так, через час, в сопровождении свободных от дел рыцарей я отправился во дворец наместника, который бурлил из-за приезда султана и его многочисленной свиты. Я видел много новых людей, которые с большим любопытством смотрели на нас.

Абу Умар Усман не стал держать нас долго у дверей зала, и мы вошли почти сразу, как он сам вошёл в зал для переговоров.

- Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного. Да приблизится сахиб Аликанте ва-джазаир аль-Баляяр Инико ибн Мендоса к стопам повелителя всех правоверных, - представили меня тут уже привычно, устав выговаривать мои кастильские имена и титулы, поскольку просто эмир – это было бы умаление моего ранга дворянина и полководца, под началом которого такой большой флот, а вот владыка Аликанте и островов Балеарских самое то в местной табели о рангах, это мне объяснили сразу, чтобы я понимал, что ни у кого нет желания меня принизить или обидеть. Да и в целом ко мне в Триполи относились, как почти своему, поскольку я говорил на их языке, цитировал Коран, и в целом, мне уже не раз делали намёки, что почему я, зная так много об исламе, ещё сам не стал правоверным.

После того, как меня огласили, я вошёл в зал, в сопровождении своей многочисленной свиты, ведь кроме рыцарей, нас сопровождали ещё и оруженосцы, поскольку для такого человека, как я, шесть сопровождающих было мало, так что мы добирали из тех, кто хотя бы выглядел прилично.

Остановившись перед троном, на котором сидел мужчина сорока пяти лет, с волевым лицом, очень цепкими глазами и взглядом, который словно говорил – «я не верю никому». Позади него стояли кадии и охрана, а визири и остальные советники находились по правую руку.

Поклонившись султану, я поприветствовал его крайне учтиво, подчёркивая его не только главную роль на территории, где нахожусь, но и ещё главы всех правоверных, раз уж его так представил сам глашатай.

- Ас-саляму ‘аляйкум ва рахмату-Ллахи ва баракатуху, - проговорил я на арабском языке, - да продлит Всевышний дни Амира аль-му’минина, опоры веры и покровителя правосудия среди народов его владений. Я, Инико ибн Мендоса, слуга короны Кастилии, прибыл по вашему приказу и имею честь предстать перед вашим благородным лицом и прошу принять моё почтение и слова мира.

Наместник и регент, привыкшие к тому, что я свободно говорю на арабском, а ещё могу и на магрибском наречии, на котором разговаривали в городе, улыбнулись, увидев реакцию тех, кто приехал с султаном. Придворные из Туниса были, мягко говоря, ошарашены моими словами, но не сам султан.

Абу Умар Усман спокойно кивнул и ответил мне.

- Ва ‘аляйкум ас-салям ва рахмату-Ллахи ва баракатуху. Мы принимаем твоё приветствие и даруем тебе безопасность на наших землях.

- Благодарю вас Амир аль-му’минин, - склонил я голову, - ваш сын, достопочтенный Абу-Салим и ваш брат уважаемый Абу‑Абдаллах, приложили много усилий, чтобы наше соглашение о торговле было заключено ко всеобщей выгоде и процветанию.

- Я обсудил уже это с ними, - кивнул султан, - они тоже были высокого мнения о тебе.

- Пошли Аллах им здоровья и процветания, - я едва сдержался, чтобы не перекреститься, поскольку многолетние привычки иногда были сильнее меня, - если мне будет дозволено, я бы хотел преподнести халифу дар.

Абу Умар Усман безразлично кивнул, словно его это не очень интересовало, но я уже знал, что его мало что способно заинтересовать, так что вперед вышел Сергио и отдал одному из визирей султана замотанную в шёлк карту.

Тот донёс предмет до трона, размотал ткань и развернул рулон, показывая карту Средиземноморья. Кто-то стоявший рядом ахнул, а с султана тут же слетело спокойствие, его глаза зажглись интересом, и он показал принести её ближе. Когда визирь встал перед ним, держа карту на раскрытых в сторону руках, Абу Умар Усман жадно стал всматриваться в очертания берегов и названия на латыни. Найдя Тунис и Триполи, он поднял на меня взгляд.

- Это поистине ценный подарок, сахиб Инико, - сказал он, - и он был бы бесценным, если бы был на арабском.

- Если так пожелает Амир аль-му’минин, - я склонил голову, - я нарисую её заново и сделаю подписи на арабском.

В зале приёмов раздались изумлённые возгласы, а султан наклонил голову.

- Хочешь сказать, что её нарисовал ты?

Я вместо ответа, лишь скромно поклонился.

Абу Умар Усман задумчиво посмотрел на меня.

- Я хотел уехать из Триполи сразу, как завершу это дело, - сказал он, - но теперь у меня появился повод остаться. Будет ли тебе удобно рисовать её в моём присутствии?

- Все нужные знания, у меня здесь Амир аль-му’минин, - я постукал пальцем себе по голове, - конечно, если султану будет удобно, я могу рисовать её во дворце наместника Триполи.

- Можешь приступать завтра, - кивнул он, показывая, что приём закончен.

С поклонами и пожеланиями здоровья, я попятился назад, уводя свою ватагу за собой, за весь приём не проронившей ни слова. Только когда мы вышли из зала приёмов, на меня устремились любопытные взгляды.

- Султан попросил нарисовать ему карту на арабском, - объяснил я, - так что завтра готовьтесь к отплытию, а я на несколько дней задержусь в Триполи.

- Не слишком опасно отдавать нехристям подобные знания, сеньор Иньиго? – задумчиво спросил у меня Валеран де Ваврен.

- А кто вам сказал, сеньор Валеран, - улыбнулся я ему, - что я рисую вообще всё, что знаю?

На лицах рыцарей появились хитрые улыбки.

- Получается, мы получили одобрение у султана? – поинтересовался у меня Сергио.

- Да, официально они, конечно, ничего подтверждать не будут, - подтвердил я, - но добро дано. Ещё раз проинструктируйте тех, кого по графику отпускают в город, первая же драка и зачинщики до конца этого рейда останутся на корабле.

- Зная ваш характер, сеньор Иньиго, - хмыкнул Пьер д’Обюссон, - никто не хочет это проверять на себе.

- Отлично, значит сеньоры – по делам! – обратился я сразу ко всем, - завтра вы выходите, ваша цель Тир, Бейрут и Сидон. Постарайтесь выгрести оттуда максимум, пока все склады не перенесли в глубь территории.

- Конечно, сеньор Иньиго, - заверили меня рыцари.

Мы, обсуждая дальнейшие планы пошли из дворца, а ко мне подошёл ближе Сергио.

- Ты не сказал, что делать мне, - напомнил он, - опять куда-то ехать?

Я усмехнулся.

- В этот раз мой друг, ты поедешь со мной. Или я с тобой, это уже как мы придумаем.

- Куда? – лаконично поинтересовался он.

Я прижал палец к губам.

- Тише. Пока рано об этом говорить, но я хочу последним городом, перед отплытием назад выбрать тот, что принесёт нам много золота.

Прислушиваясь к нашему разговору, рыцари перестали говорить друг с другом.

- Что за город, сеньор Иньиго? – удивился Валеран де Ваврен, - он что богаче Александрии?

- Он и есть Александрия, - улыбнулся я, видя, как вытягиваются в удивлении лица рыцарей, - я хочу на неё напасть второй раз.

- Это чистой воды самоубийство, сеньор Иньиго! – покачал головой Жоффруа де Туази, - нас там будут ждать и переловят как крыс.

- Именно поэтому я хочу сам поехать и посмотреть, будет ли эта операция безопасна, - заверил я его, прерывая разговор, - но об этом пока никому, может быть и правда охрана будет слишком серьёзной, и мы не станем нападать.

Рыцари недоверчиво качали головами, а Сергио у меня поинтересовался.

- Ты серьёзно хочешь напасть на Александрию второй раз? Несмотря на риски?

- Тут мой друг слишком много плюсов, - я стал загибать пальцы, - там нас не ждут, склады снова будут полными перед концом навигации, и также мамлюки под нашими атаками на другие города сильно распылили свои силы. Это слишком лакомая цель, чтобы я мог спать спокойно.

- Ты безумен, - граф покачал головой, и поинтересовался, - когда мы с тобой отплываем?

- Сначала нарисую карту султану, потом обсужу эту поездку с венецианцами, и только после этого мы решим с тобой, поедем туда или нет.

- Дай-то Бог, - вздохнул он и перекрестился.

Я последовал его примеру.

***

Следующим утром гавань как Триполи, так и нашей базы опустела, все корабли кроме двух резервных ушли, а я же, помывшись и переодевшись, отправился во дворец, справедливо полагая, что уж бумагу и кисти с красками там мне точно найдут. И правда, всё было уже готово, мне выделили солнечную большую комнату с прямоугольным столом, где лежали большие листы бумаги, а также целые корзины кистей и красок.

Отобрав только то, что мне нужно, я расстелил большой лист на столе и принялся за работу. С моими навыками плоттера, я рисовал не как обычные люди, а сразу несколькими слоями, держа в голове конечный результат.

Вскоре дверь в комнату открылась и сначала вошла охрана, затем визири и только после этого султан, который сел напротив меня, на возвышении, и перед ним слуга открыл Коран. Я видел, как он читал его, и косился на мою работу, явно не понимая, почему рисуемая карта выглядит как-то странно. Наконец он не выдержал.

- Сахиб Инико, может сделаешь перерыв? – поинтересовался он, отодвигая от себя Коран, - я вижу твоё усердие, но Аллах завещал и давать себе отдых.

- «Он сделал для вас ночь покровом, сон - отдыхом, а день - временем пробуждения и деятельности», - процитировал я со вздохом аят из суры Аль-Фуркан, откладывая при этом кисти, - кто мы, чтобы противиться его заветам.

Султан удивлённо покачал головой, и пригласил меня к дивану, который стоял у другого стола, на который стали приносить закуски. Я дождался, когда он прикоснётся к еде первым, только потом стал аккуратно отщипывать мясо и заедать его лепёшками, запивая фруктовым соком.

- Мои купцы, сегодня утром пожаловались мне, - он тоже стал есть и начал разговор, - что все свои товары, ты продаёшь только венецианцам. Скажи, справедливо ли это, когда на склады города, которые принадлежат им, разгружается твой товар, также эти люди привозят тебе провизию и припасы, а когда приходит время продажи, ты неизменно обращаешься только к Венеции, словно других покупателей для тебя не существует?

Я спокойно пожал плечами.

- Я продаю тем, кто платит сразу, и берёт всё, - ответил я, - ваши купцы султан, не смогут выкупить у меня всё разом.

- Никто и не говорит о том, чтобы брать всё, сахиб Инико, - улыбнулся Абу Умар Усман, - речь лишь о справедливости.

- Мы говорим с вами открыто, повелитель? – поинтересовался я у него, - или в рамках придворного этикета?

Абу Умар Усман хмыкнул и жестом отправил всех из комнаты, кроме троих визирей, которые остались.

- Теперь мы говорим открыто, - прокомментировал он то, что мы остались почти одни.

- Меня интересует информация, государь, - я прямо посмотрел на него, - города мамлюков, в которых есть забитые склады товаром, время отхода караванов и богатых купцов, охрана городов, насколько там готовы к нападению и прочее, что я не могу добыть сам. В общем на это и восемьдесят процентов от реальной цены товаров, я готов рассмотреть их просьбу.

Абу Умар Усман поманил к себе визиря и что-то тихо сказал ему, тот поклонился и вышел, а скорее вернулся со стариком в богато украшенной одежде.

- Абу Яхья, присоединяйся к нашей трапезе, - пригласил его султан за наш стол.

Тот низко поклонился султану и проговорил.

- Для меня огромная честь быть рядом с повелителем и вкушать еду за одним столом с ним.

- Сахиб Инико – это Абу Яхья Ибрахим аль-Андалуси аль-Тарабулуси, один из тех, кто помог с переходом Триполи под мою власть, - представил мне он старика, чтобы я понимал, с кем я говорю и его уровень влияния в этом городе.

- Как я уже сказал Амир аль-му’минину, меня интересует информация о портах мамлюков и восемьдесят процентов от цены товара, - кратко сказал я, беря виноградину и отправляя её в рот, - это минимум, на который я согласен, уважаемый.

- Венецианцам вы продаёте за семьдесят пять процентов, сахиб, - улыбнулся мне старик, поняв, для чего его позвали, - почему такая несправедливость к нам? Только потому, что мы не той веры?

- Оставьте это уважаемый, монахам и имамам, - скривился я, - мы честные торговцы мыслим только понятиями «прибыльно или нет», никакие другие критерии нас не интересуют.

Старик сухо рассмеялся.

- Ваши люди говорят о вас с таким восхищением сахиб, - польстил он мне, - особенно то, как справедливо вы делите всю добычу, так что я готов вам поверить и даже предложить больше.

- Больше? – заинтересовался я и султан тоже.

Абу Яхья кивнул, став серьёзным.

- Вы привязаны к морю, мы же люди берега. Вы не можете отойти далеко от своих кораблей, мы легко.

- Намекаете уважаемый, что мы можем пощипать мамлюков не только на море? – удивился я, - как это возможно?

- Слава о вас идёт не только на море, сахиб Инико, - серьёзно заметил мне арабский купец, - берберы и бедуины также слышали о вас и том, что вы отмечены Аллахом. Особенно после той истории с городом Мисурата. Так что ко мне обратились старейшины трёх больших племён с вопросом, не могли бы и они как-то поучаствовать в захвате добычи у мамлюков.

Султан Абу Умар Усман был явно удивлён не меньше меня, услышав такое, но он молчал и лишь слушал.

- Хм, всадники пустыни, - я задумчиво погладил подбородок, - быстрые, неутомимые, они есть везде.

- Они могут быть вашими глазами и ушами, где нужно сахиб, - с лёгкой улыбкой подтвердил мои слова Абу Яхья Ибрахим, - если вы договоритесь с ними о цене.

- Мамлюки стали переправлять товары вглубь территории, боясь наших атак с моря, - задумчиво продолжил я, - мне бы не помешали знания о том, куда именно они их переносят, а главное, насколько эти племена готовы участвовать в моём рейде? Одно дело просто информация, другое, совместные действия на море и на суше.

- Вы можете встретиться с ними и обо всём переговорить сами, они разбили шатры неподалёку от Триполи, - заметил старик.

- Передайте им уважаемый, что я встречусь с ними, - кивнул я, - мне это интересно.

- А что касается нас? – поинтересовался он.

- Если вы поедете со мной к ним, и поможете заинтересовать их быть не только моими информаторами, то цена продажи части товара будет такой же, как и у венецианцев, - спокойно ответил я, - а если вы готовы будете мне постоянно приносить очень ценную информацию по всем городам мамлюков, то получите и право первого доступа к товарам.

- Я обсужу эти условия с другими купцами и принесу вам ответ, сахиб, - он поклонился мне и посмотрел на султана.

- Можете говорить уже без моего присутствия Абу Яхья Ибрахим, - кивнул тот.

Купец поднялся, низко поклонился халифу и задом вышел из комнаты.

- С вашего разрешения повелитель, я продолжу работу, - поднялся и я с дивана, на что султан кивнул, и мы разошлись, он обратно к Корану, я к столу с кистями и красками.

Ближе к обеду он встал и тихо ушёл, я же неутомимо трудился до самого вечера и только когда село солнце, прервал работу и отправился к себе, чтобы завтра вернуться сюда обратно.

Глава 3

3 ноября 1463 A.D., Триполи, Хафсидский султанат

Смотря на готовую карту, полностью с арабскими названиями и девственно-чистую от потёков вина, чем страдала прошлая, Абу Умар Усман поднял взгляд на меня.

- Воин, моряк, учёный, торговец, как много в тебе переплелось, сахиб Инико, - уважительно сказал он, показывая на результат моего труда, - это настоящий бриллиант, которого нет ни у кого.

- И не будет, повелитель, - улыбнулся я, чуть склонив голову, - это дань моего уважения к правителю, который предоставил моему флоту убежище. Никто другой не удостоится подобной чести.

- Мы за эти дни, пока ты был во дворце не говорили с тобой только об одном, сахиб, о будущем, - Абу Умар Усман пристально посмотрел на меня, - мне не помешали бы такие люди как ты. Я дам тебе должность визиря, земли, осыплю золотом.

- Как говорил один мой знакомый, повелитель, - я покачал головой, - для сахиба Инико - это было бы слишком много, а для султана Инико - слишком мало.

Абу Умар Усман с таким изумлением посмотрел на меня, что я улыбнулся и поклонился ему.

- Не думал, что ты таких высоких кровей, - он сделал совершенно не те выводы, какие хотел сказать я, но я не стал его переубеждать, так как это было бы странно.

- Тогда понятно, мне нечего предложить тебе, - вздохнул он, - что же, я узнал и получил в Триполи всё что хотел, так что завтра отбываю обратно в Тунис.

- Пусть Аллах даст вам спокойное море и гладкую дорогу, - поклонился я ему.

- Напоследок, я бы хотел наградить тебя, за эту работу, - он показал мне на карту, - чего ты хочешь? Проси, я разрешаю.

Я задумался. Просить банальности, после прозвучавших слов было принижать себя, так что я улыбнулся и показал на его Коран, с которым он не раз приходил ко мне.

- Если будет на то ваша воля, повелитель, - сказал я, - я бы предпочёл эту книгу, вместо золота, наложниц, коней и оружия.

Глаза Абу Умар Усмана распахнулись так широко, что он сначала удивлённо посмотрел на меня, затем на Священную книгу и тихо сказал.

- Ты ведь знаешь, что просишь.

- Да, повелитель, - качнул я головой.

- Это не просто вещь.

- Именно поэтому я и прошу её у вас, государь, - улыбнулся я, - не всё берётся мечом, и эта книга тому пример.

Султан не стал звать слуг, лично подошёл к постаменту, на котором лежала Священная книга и взял её в руки. Вернувшись ко мне, он протянул её мне двумя руками, не даря, а передавая. Я тоже взял её в две руки, наклонился, прикоснулся лбом к кожаному переплёту и поцеловал её.

- Ты достоин её, - султан довольно кивнул, поскольку я всё сделал правильно, - если в будущем воля Аллаха приведёт тебя в Магриб, Триполи снова предоставит тебе убежище.

- Я благодарен Аллаху, за тех людей, которых он посылает мне на моём пути, - поклонился я султану, и процитировал аят, - «И Мы сделали одних из вас испытанием для других…».

Абу Умар Усман кивнул.

- Так и есть, - произнёс он, - Аллах делает одних людей испытанием для других, и ни одна встреча не приходит к человеку просто так, без смысла, даже если этот смысл не сразу ясен тому, кто его проживает.

Я продолжил его слова с поклоном.

- Один приходит, чтобы научить терпению, другой, чтобы проверить жадность, третий, чтобы показать человеку границы его собственной силы, я согласен с вами повелитель.

Султан внимательно посмотрел на меня.

- Ты и правда хорошо понимаешь Священные тексты, сахиб Инико, - вздохнул он, - только помни, главное - тебе нужно уметь различить людей, чтобы понять кто из них приходит как дар, а кто, как испытание, даже если внешне они выглядят одинаково.

- Мудрость Амир аль-му’минина, просто невероятна, я благодарен Аллаху, что он послал мне вас, как дар, - я низко поклонился халифу.

Тот улыбнулся и показал жестом, что я могу идти. Аккуратно обернув подарок тканью, я пошёл из комнаты к себе, поскольку накопилась уйма дел, пока я рисовал карту и общался с султаном, которому было крайне интересно видеть весь процесс её создания.

Вернувшись из города в дом, я положил Коран на стол и развернул ткань, чтобы лучше рассмотреть подаренную книгу: тяжёлый переплёт из тёмной кожи был туго натянут на деревянные дощечки и украшен золотым тиснением, образующим строгий геометрический узор, а в центре книги поблёскивал медальон, слегка потускневший от времени и частых прикосновений.

Я пошёл помыть руки и, вернувшись, легко потянул за кожу переплёта, открывая Коран, чтобы посмотреть, как выглядят страницы. Они были плотные, с ровными линиями магриби-каллиграфии, написанные определённо профессиональной рукой. Сами заголовки сур выделялись золотом и киноварью, а поля каждой страницы оставались широкими и чистыми, подчёркивая важность содержащегося внутри них.

Это определённо был Коран, чтобы показать статус и власть, её хозяина, а главное, то что он опирается не только на меч, но и на священный текст для всех правоверных мусульман.

- Дорисовал? – прерывая мои мысли о книге, в комнату вошёл Сергио, и застыл, когда увидел меня рядом с Кораном.

- Только не говори мне, что решил стать мусульманином, - полушутя, полусерьёзно сказал он, подходя ко мне ближе и тоже рассматривая книгу, - такого даже я от тебя не ожидаю.

- Подарок султана, - ответил я, аккуратно коснувшись орнамента на обложке, - с ним мои переговоры у берберов и бедуинов пройдут намного более успешнее.

- А-а-а, - облегчённо вздохнул он, - опять всех надул?

- Это не отменяет того факта, что это и правда для них Священная книга, - заметил я, - как и для нас с тобой Библия. Мы не можем не уважает их веру, особенно пролив столько их крови.

- Ты главное смотри, чтобы ты её читал не чаще, чем Библию, - улыбнулся он, - а то здесь ладно, а дома этого могут и не понять.

- Твоя идея, кстати, хорошая, - покивал я, - надо попросить будет сеньора Веспазиано да Бистиччи купить мне дорогущую Библию, чтобы всегда теперь лежала рядом с Кораном.

Граф Латаса застонал.

- Я не это тебе сказал, Иньиго!

Я улыбнулся ему.

- Всё равно, идея хороша.

- Султан уезжает? – сменил он тему.

- Да, завтра, - ответил я, - ты переговорил с купцами?

- Да, я согласовал все пункты вашего соглашения, мы отправимся в Александрию с ними, на их корабле, - кивнул он, - также они вскоре отправят свои глаза и уши в другие города, которые ты озвучил.

- Как они нас там представят?

- Как своих партнёров, трудно скрыть тот факт, что мы не местные.

- Ну мы так с тобой тут загорели за это время, - я покачал головой, смотря на свою тёмную кожу, и это притом, что я в основном возился в доме с бумажками, бухгалтерскими книгами и отчётами, сам же Сергио, рыцари и моряки, были уже давно, как коричневые головёшки, - что уже и не понять.

- Завтра в обед, за нами заедут, - предупредил он меня.

- Я буду готов, - заверил его я.

***

Три огромных племени заняли гигантскую территорию, расположившись далеко за городом, там, где верблюдом, овцам и лошадям можно было найти пропитание. Мы ехали тайно, переодевшись в арабские одежды в сопровождении всего двадцати человек охраны.

Ехавший рядом со мной Абу Яхья Ибрахим, тихо рассказывал мне о старейшинах, их характерах и тому, с чего лучше было начать разговор.

- Времена сейчас сложные, сахиб Инико, дождей давно не было, - говорил он так тихо, чтобы слышал один я, - так что пастбища хиреют, скот начинает голодать, а впереди зима.

Зима в Африке была конечно не чета зиме в Кастилии, всё же тут сезоны были более сглаженными, чем у меня на родине, но это не отменяло того факта, что берберы и бедуины беспокоились о будущем.

- То есть старейшины будут заинтересованы? – поинтересовался я у него.

- Только в том, чтобы получать, - улыбнулся мне купец, - но не давать. Никому не нравится, когда его соплеменники умирают.

Я помолчал, потом поинтересовался тому, что меня волновало больше, чем разговор со старейшинами.

- Сергио сказал вам, что меня интересует в Александрии помимо информации о войсках?

- Да, сахиб Инико, - улыбнулся купец, - не волнуйтесь, я уже отправил письмо своим партнёрам, они перевернут весь город, но найдут вам ваши книги.

- Я лишь примерно знаю, что в них и где они могут храниться, - вздохнул я, - и поскольку у нас не так много будет времени на то, чтобы искать их, я и попросил вас снять копии всех первых страниц древних коптских книг, которые хранятся в их храмах.

- Плата, которую вы предложили за них, слишком велика сахиб, - улыбнулся Абу Яхья, - так что поверьте мне, искать будут все.

- Я благодарен вам, - склонил я голову перед сединами собеседника, - кстати, если уж за это зашла речь, то почему вы не пришли с предложением о сотрудничества ко мне сразу, а решили действовать через султана?

Абу Яхья внимательно на меня посмотрел, но видя, что я и правда заинтересован, он ответил.

- Вы не такой, как остальные франки, сахиб Инико, - старик покачал головой, - чем больше я узнавал о вас, тем больше боялся. Так что осторожность, вот, что не давало мне поговорить с вами напрямую.

- Боялись? Почему? – удивился я.

- Вы ведь заболели чумой, там в Мисурате, - он не спросил, а утверждал.

- Да, но поправился, - пожал я плечами, - сейчас, как видите, я здоров.

- Многие до конца жизни благодарили бы Аллаха за то, что остались в живых, вы же воспринимаете это, как будто просто один из эпизодов своей жизни, - осторожно заметил он, - и что более странно, все ваши люди говорят об этом так же. Будто для вас это действительно пустяк.

- Ну не пустяк, - покачал я головой, - я тоже усердно молился своему Богу, чтобы он защитил меня, но вы правы Абу Яхья, моя вера и правда сильна, чтобы я воспринимал случившееся, словно чудо.

- Сахиб, - старик споткнулся о свои же слова, - а вы не могли бы посмотреть мою маленькую внучку, когда мы вернёмся в город? Она медленно умирает и ни доктора, ни имамы не могут помочь моей семье. Я не знаю, к кому могу ещё обратиться за помощью, если Аллах не слышит мои молитвы. Я в таком отчаянии, что готов заплатить вам за это сколько скажете…

- Абу Яхья, остановитесь, - я поднял руку, - я посмотрю вашу внучку, бесплатно и только потому, что она ребёнок.

В глазах старика показалась влага и он кивнул, меняя тему.

***

Переговоры со старейшинами двух племён бедуинов и одного берберского оказались настолько лёгкими, что даже Абу Яхья слушал нас, открыв рот. Я не сказал ему причину того, что старики кочевников увидев меня, стали вести себя, словно маленькие, скромные мышки, а всё потому, что мне сразу же при приезде в становище встретился старый знакомый - Саид аль-Бадри. Увидев меня, без горба, спокойно слезающего с лошади посреди купцов из Триполи и собственной охраны, он стрелой помчался в шатёр своих старейшин и уже через пять минут, меня с глубокими поклонами и великим почтением провели в большой шатёр, где мы всего за час обо всё договорились. Я посмеивался про себя, когда при разговоре с ними, словно невзначай дотрагивался до орнамента Корана, который лежал под моей правой рукой, и при виде него, все до одного, становились послушнее овечки. Нечестно? Возможно, но зато я здорово сэкономил себе время, поскольку не жадничал, не давил на них, разговаривал как с равными и давал большие возможности заработка, особенно упирая на то, что зима близко.

Результатом этих переговоров было то, что в обратный путь со мной отправился Саид аль-Бадри, которого назначали связным между мной и племенами. Мужчина, который хотел меня изначально обратить в рабство, сейчас был страшно горд доставшейся ему миссией, и это он ещё не знал, сколько у меня кораблей и воинов точно.

Старейшины просили меня остаться у них, хотя бы на день, но я посмотрев на купца, который беспокоился о своей внучке и почему-то решил, что я могу ей помочь, ответил.

- Мне нужно ещё сегодня осмотреть больного ребёнка, уважаемые, она умирает от неизвестной болезни.

Все просьбы и вопросы ко мне тут же исчезли, мне выдали Саида аль-Бадри и с почестями проводили за изгородь их стойбища.

- Едем к вам домой, Абу Яхья, - обратился я к старику.

- Но уже поздно, сахиб Инико, - он лишь попытался проявить вежливость, но я видел, с какой радостью вспыхнули его глаза.

- Если я не потревожу сон ваших близких, я готов осмотреть ребёнка ночью, - ответил я и он тут же сказал, что любой сон ничто против жизни невинной души.

До Триполи мы добрались действительно сильно за полночь и сразу направились к дому купца, который находился неподалёку от дворца наместника и сам выглядел словно небольшой дворец, с кучей построек, конюшен и даже большим садом с фонтанами. Только сейчас, когда я это увидел, то понял, насколько Абу Яхья богат.

Абу Яхья Ибрахим вошёл в дом первым, и отметая слуг, словно пыль, зашагал к женской половине, я следом за ним, а всем остальным с нами прибывшим, внутрь было запрещено входить, и они остались на мужской половине дома. Богатый купец двигался быстро, и в этой спешке я видел отчаяние человека, который боится опоздать.

- Это ведь женская половина, Абу Яхья Ибрахим, - попытался остановиться его я, когда мы вошли на половину дома, где на стенах висели одни ковры, но старик отмахнулся, словно была причина, много важнее этого.

В глубине дома, куда он меня привёл, в окружении кучи женщин, лежала девочка - пятилетняя, хрупкая, тонкая, словно веточка граната, на которой уже почти не держатся листья. Её лицо было бледным, а под глазами залегли тени, которые не должны были появляться у ребёнка её возраста. Даже стоя рядом, я видел, что она дышит неглубоко, и дыхание её было неровным.

Я приказал принести мне воды и чистое полотенце, а также всем выйти из комнаты, кроме конечно купца. Женщины попытались возмутиться, но под тяжёлым взглядом хозяина дома, поклонились и исчезли.

Вымыв руки и вытерев их о полотенце, я опустился к девочке. Абу Яхья сел рядом, не как купец, привыкший распоряжаться караванами и кораблями, а как старик, у которого из рук выскальзывала последняя надежда. Его пальцы перебирали чётки, и я видел, как он шепчет молитву.

- Давно это с ней? – начал я опрос, сам в это время осматривая проснувшуюся девочку, осторожно её переворачивая.

- Третий месяц, сахиб, она гаснет, как лампа, в которой ещё есть масло, но фитиль будто не хочет гореть.

- Как её зовут? - поинтересовался.

- Аиша, - ответил Абу Яхья Ибрахим.

Я, закончив первичный осмотр, осторожно взял её руку и почувствовал тонкий, слабый пульс. Приложил ладонь к её лбу, я почувствовал, что её кожа была тёплой, но жара не было, что меня удивило.

- Она жалуется на боль? – я посмотрел на купца, считая пульс.

- Чаще всего на живот, - быстро ответил Абу Яхья, - иногда она плачет, и никто не понимает, почему. Иногда не ест, иногда просит еды, но потом отворачивается. Иногда пугается без причины.

Он говорил слишком много, слишком быстро, как человек, который надеялся, что среди всех его слов найдётся для меня нужный ключ к загадке болезни.

Я слушал не перебивая, а сам полез в нейроинтерфейс и задал ИИ-помощнику все параметры и состояние девочки, а также то, что сказал мне купец.

Ответ был быстрым и однозначным, поразившим меня.

- Хроническое отравление свинцом

И дальше перечень мер, как его устранить.

Выйдя из нейроинтерфейса, я стал оглядываться, переводя взгляд по всему, что видел: по подушкам, по кувшинам с водой, по блюду с финиками, которое стояло нетронутым.

- Она много пьёт, - не спросил, а утвердительно сказал я, чтобы окончательно проверить предположение от ИИ-помощника.

- Постоянно, - ответил мне купец, смотря на меня расширившимися от появившейся искорки надежды глазами, - она просит воду чаще, чем раньше.

Я наконец нашёл взглядом стоящий у стены кувшин с водой. Он был красивый, высокий, с зелёной глазурью, с блестящими узорами, привезённый явно из Европы, как дорогая статусная вещь, которая должна радовать глаз ребёнка.

- Из него? – поинтересовался я, показав на кувшин.

Абу Яхья нахмурился, поскольку мой вопрос показался ему странным.

- Да. Он дорогой, его привезли с кораблём из западных земель. Как раз незадолго до того, как Аиша…

Старик недоговорил и открыл рот. Я хмыкнул, поднялся и подошёл к кувшину, вылив из него воду в ближайший ночной горшок, и поднёс его к свету лампы, чтобы внимательно осмотреть внутренние стенки. Зелёная глазурь внутри была густой и блестящей, но в одном месте она была более потёртой, чем в других, будто её много раз касалась вода и чьи-то губы.

Я поднёс горлышко к носу, вдохнул, затем коснулся пальцем внутренней поверхности и поднёс палец к языку, затем к своему кресту. Движение было почти незаметным, но купец увидел и вздрогнул.

- Что ты делаешь? - спросил он с тревогой.

- В составе глазури обнаружено высокое содержание свинца.

- Зафиксировано высокое содержание меди, использовавшейся как красящий пигмент зелёного оттенка.

- Структура глазури соответствует свинцово-силикатному типу низкотемпературного обжига.

Выдал мне результат анализа Транслятор, и я вернул кувшин на стол, снова сполоснул руки и медленно вытер пальцы полотенцем, посмотрел на взволнованного купца.

- Я понимаю, что не могу забрать твою внучку с собой, это будет урон дому и твоей чести, - сказал я, - поэтому выдели мне отдельно стоящий гостевой домик, на одной половине буду жить я, на второй твоя внучка. Всем вашим слугам и родным вход будет запрещён, найдите в трактире у нижнего рынка служанку, которая присматривала за детьми, с которыми я прибыл в город, наймите её, она будет кормить и переодевать девочку, поскольку я мужчина. За всем остальным буду присматривать я сам.

- Но Аиша? Она будет жить? – с едва слышимым дыханием, спросил у меня Абу Яхья Ибрахим.

- Я не Бог, чтобы твёрдо гарантировать успех, но шансы у неё ещё есть, - на всякий случай сказал я, подстраховываясь от неожиданностей, всё же я не был врачом, - ты принимаешь мои условия?

- Да конечно! – он тут же поднялся на ноги и пошёл отдавать приказы, я же, видя, как на меня смотрит любопытным взглядом девочка, подмигнул ей и сказал.

- Не переживай, ты будешь жить.

Ребёнок тепло мне улыбнулся и кивнул.

Глава 4

9 ноября 1463 A.D., Триполи, Хафсидский султанат

Сидящий напротив меня граф Латаса был недоволен, или точнее сказать, взбешён и не скрывал это.

- Иньиго, - он цедил слова, - я конечно всё понимаю, но ты хочешь сказать, что я, фуста, два купца и ещё сорок человек всё это время ждут, пока поправится одна маленькая девочка?

Я, лёжа словно халиф на диване, и поедая виноград, к которому пристрастился здесь, лениво кивнул и кратко ответил.

- Ага.

- Мы могли бы уже быть в Александрии и найти там твои чёртовы книги! – продолжал возмущаться он, - если хочешь, жди здесь, но мы тут при чём?

- Я так хочу, - снова спокойно заметил я.

- Да ты понабрался уже этой восточной мудрости здесь столько, что я уже боюсь с тобой возвращаться обратно! – взревел он словно раненый слон, - ты и раньше был не подарок, сейчас же вообще стал просто невыносим.

Я отложил виноград и сел на диване, начав разговаривать с ним нормальным тоном.

- Так нужно мой дорогой, но такой вспыльчивый друг.

Мои слова и тон оказали на него эффект холодного душа. Граф Латаса с изумлением посмотрел на меня.

- Ты опять придуряешься?

- Ну что за слова такие, граф, фу, - я поморщил нос, - провожу политическую и религиозную пропаганду среди мусульман, так звучит много лучше.

Сергио сделал несколько тяжёлых вздохов, затем пересел на мой диван и сам взял виноград.

- Объясни, я не понимаю.

- Девочку умышленно или нет, отравили свинцом, - кратко ответил я, - я это увидел и лечу её. Аиша явно идёт на поправку и это видят все, даже доктора, которые её осматривают, они теперь смотрят на меня, со священным ужасом в глазах.

Сергио успокаиваясь, посмотрел на меня, поедая новую ягоду.

- Ты не мог сразу мне об этом сказать, чтобы не бесить всех своим молчанием?

- Сергио, я только минуту назад тебе сказал, что провожу политическую и религиозную пропаганду, - лениво пожал я плечами, подтягивая от него к себе ближе чашку с виноградом, - все думают, что я отмечен Аллахом, так что зачем мне звать тебя и разрушать всё тут происходящее?

- Там этот твой бедуин молится уже по пять раз в день, - буркнул он, - особенно когда узнал, что ты лечишь умирающую внучку купца и представляешь, моё удивление, что об этом я узнал от него, а не от тебя.

Дверь комнаты открылась и внутрь вошла, опираясь на руку служанки, Аиша, выглядящая значительно лучше от того, какой я нашёл её неделю назад.

- Дяди Инико! – улыбнулся мне ребёнок, - мы погуляли, как вы и сказали, и ели много фруктов! Очень много!

На моём лице расплылась похожая широкая улыбка и я засюсюкал, видя, как расширяются глаза у Сергио. Да, он слабо понимал арабский, но ласковые интонации трудно было не понять.

- Да ты же радость очей моих! Какая послушная и хорошая девочка! – поднялся я с места и подойдя, поцеловал её в прохладный лоб, заодно убедившись, что у неё нет температуры, - дедушка уже приехал? Видел, что ты идёшь на поправку?

- Папа говорит, что должен вернуться вот-вот, дядя Инико, - закивала она, - я так по нему соскучилась!

- Я пока разговариваю с одним сердитым дядей, так что иди пока, поиграй радость моя, - покивал я, - я тебе там ещё игрушек купил, проверенных и экологически чистых!

- Ура! – ребёнок радостно закричал и хоть не понял половины того, что я сказал, но поволок улыбающуюся служанку в комнату, которую я отвел для её игр.

Едва она вышла, я повернулся к графу, меняя выражение на лице с придурошно-радостного на обычное недовольно-хмурое.

- Я начинаю тебя бояться, - неожиданно признался он, увидев эту трансформацию, - ты словно та местная ящерица, которая меняет свой цвет под то, что её окружает.

- Главное Сергио, что это работает, - спокойно ответил я и добавил, - я вернусь, как только приедет Абу Яхья Ибрахим, и сам убедится, что ребёнок выздоровел, не раньше. Иначе мои усилия будут напрасными.

- Я уже понял, - кивнул он, - хорошо, жду тебя на нашей базе.

С этими словами он повернулся и покинул отведённый нам с Аишей гостевой домик.

Едва он ушёл, как с улицы послышался громкий шум, затем радостные вопли и уже через десять минут счастливый и заплаканный старик, держа внучку на руках, зашёл ко мне. Внучка, тараторя, вываливала ему всё, что было за эту неделю, пока он отсутствовал: прогулки на свежем воздухе с няней, обильное питьё, а также много фруктов и винограда, которые она очень любит. Добрый дядя Инико, в отличие от родителей, разрешал их ей есть в любом количестве. Абу Яхья слушая её, кивал и косился на меня, но я лишь легко улыбался. Аиша пошла на поправку и это было видно всем, а не только докторам.

- Отец, поговорите, а я пока заберу Аишу, - к нам вошёл отец девочки и забрав недовольного этим поступком ребёнка с рук старика, вышел из комнаты, оставив нас одних.

Вытерев рукой слёзы с глаз, Абу Яхья посмотрел на меня.

- Причина болезни, тот кувшин? – тихо спросил он.

- Он и ещё три чашки, которые я нашел в вашем доме, - кивнул я, - продайте их и не держите в своём доме такую посуду.

- Посуда, - старик покачал головой, - кто бы мог подумать.

Он остро посмотрел на меня.

- Чем я могу вас отблагодарить за спасение Аиши? У меня нет слов передать вам, свою благодарность.

- Выполняйте условия нашего с вами договора Абу Яхья Ибрахим, - улыбнулся я, - это всё, что я у вас прошу.

Он тяжело вздохнул, вернусь к больной для него теме.

- Но внучка, она уже поправилась?

- Выздоровление будет очень долгим, - не стал я его заверять, что всё хорошо, - я оставил свои рекомендации к тому, что ей можно есть, что нет, а также чего лучше не делать. Соблюдайте режим и думаю через год всё вернётся в норму.

- Год?! – изумился он, - так долго?!

- Отравление свинцом медленное, но очень коварное, - ответил я, - вам просто повезло, что я уже встречался с похожим случаем.

- Вы врачевали? – он остро посмотрел на меня.

Я хотел ответить, что нет, я же дворянин, а не доктор какой-то, но вспомнив случай с девочкой и корью, я не стал ему врать.

- Я почему-то спасаю всё время только детей, - улыбнулся я, - похоже Аллах дал мне такое поручение в этой жизни.

- Это не худшее поручение, сахиб Инико, - серьезно ответил мне старик, - и я рад, что Аллах привёл вас на порог и моего дома.

- Я тоже, Аиша хорошая девочка, вырастит, станет настоящей красавицей, - улыбнулся я и встал с дивана, - я ждал только когда вы вернётесь Абу Яхья, чтобы передать вам её из рук в руки, как и обещал.

- А я выполнил то, что вы у меня попросили, - ответил он с поклоном, - все купцы прибрежных городов присоединились к нашему договору. Условия те же, что и у нас, приоритетный доступ к захваченным товарам и семьдесят пять процентов от реальной цены в Европе.

- Отлично, - кивнул я, - будем держать с ними связь через вас.

- Конечно, сахиб Инико, - кивнул он, - двери моего дома отныне навеки открыты для вас. Приходите, когда заходите.

- Постараюсь не злоупотреблять этим, - кивнул я, - если только навестить Аишу.

Купец мягко улыбнулся.

- Когда отплаваем? – поинтересовался он.

- В Александрию? – удивился я, - вы ведь не хотели плыть туда.

- Теперь хочу, - просто ответил он, - я должен хоть чем-то отблагодарить вас за помощь.

- От этого не буду отказываться, - я склонил голову, благодаря его, - с учётом того, что вы только что вернулись, даю вам ещё два дня на то, чтобы поиграть с внучкой.

- Я буду у вас на рассвете третьего дня, - просто ответил он и мы с ним простились.

***

17 ноября 1463 A.D., Средиземное море

- Сеньор Валеран, снова тот купец, которого мы ловили в море неделю назад, а до этого две недели назад, а до этого ещё раз на выходе из Сирта, - к задумчиво стоящему у борта бургундцу подошёл смущённый Джованни да Кастро, - даже пираты уже стесняются его грабить, послали к вам, спросить, что с ним делать.

Валеран де Ваврен изумлённо посмотрел на учёного.

- Пираты стесняются грабить? – удивился он, - Солнце взошло на западе?

- Ну он никогда не сопротивляется, всегда отдаёт груз добровольно, а его корабль так плох, что пираты его всегда с миром отпускают, - пожал плечами Джованни да Кастро, - но четыре раза подряд! Это просто у него какое-то огромное невезенье.

Бургундский рыцарь согласился с учёным и пошёл к борту, где пираты начали таскать груз с захваченной галеры, команда которой и правда спокойно ждала, когда их ограбят. На палубе же, сидя на коленях, рыдал старик.

- Бадр ад-Дин, - подсказал бургундцу Джованни да Кастро имя несчастного старика.

- Уважаемый, - Валеран де Ваврен попросил переводить, когда он обратился к купцу, - ну вы же видите, что вам не везёт, зачем вы выходите в море?

- О великий эмир, - тот, не переставая рыдать горючими слезами, ответил ему, - это были мои последние деньги и последняя надежда выдать мою Захрию замуж.

Бургундец заинтересовался ответом и жестом приказал пиратам перестать таскать товары и не шуметь. Те, зная его силу, тут же послушались. Желающих получить от него по спине полэксом резко поубавилось с последнего недавнего случая, когда он в одиночку избил целую команду фусты, капитан которой решил ему не подчиниться.

- Почему вы с такой настойчивостью пытаетесь выдать свою дочь замуж, Бадр ад-Дин? – крикнул он и Джованни да Кастро всё быстро перевёл, - что ради этого не боитесь выйти в море полное нас и других опасностей.

- Ах, добрый эмир, - всплакнул тот, - Аллах не дал моей дочери ни красоты, ни стройного тела, так что только богатое приданое может привлечь к ней хоть каких-то женихов. Я уже нашёл даже одного, но он загнул столь много, что только успешная торговая поездка могла мне позволить достать столько денег.

- А у вас есть её портрет или изображение? – Валеран де Ваврен настолько проникся историей старика, что сам уже не хотел его грабить.

Тот кивнул, сходил в трюм и уже скоро стоял рядом с бургундцем, протягивая ему небольшой портрет, сделанный эмалью на серебре. Валеран де Ваврен только глянув на эту красавицу, которая была страшнее его жизни и ростом видимо под два метра, судя по широким плечам, что он вздрогнул сам и задумался.

«Этот карлик точно бы отчебучил в такой ситуации что-то невероятное, - пришла в голову ему шальная мысль, - а я чем хуже?».

- Вот что уважаемый, - решил он, забирая себе портрет дочери купца, - я верну вам ваш груз, идите куда шли, но обещайте мне больше в этом году не выходить в море.

Мир вокруг бургонского рыцаря замер, и даже вездесущие чайки попадали с неба, видимо услышав то, что невозможно было услышать с палубы пиратского корабля. Даже сам купец подумал, что Джованни да Кастро ошибся с переводом.

- Что эмир? Я не понял? – переспросил он.

- Эй вы лентяи! – Валеран де Ваврен, веселясь в душе от того, как будет рассказываться эту чудесную историю друзьям, повернулся к пиратам, - грузите всё обратно! Я отдам вам за груз этого старика со своей доли!

Алжирские пираты переглянулись, кто-то покрутил пальцем у виска, показывая, что их командир видимо перегрелся на солнце, но поскольку денег они не теряли, они стали носить товары обратно. Уже через десять минут, кошки были сняты с борта купеческого корабля и оставляя его в полном недоумении, как впрочем и всю команду, пиратская фуста, не взяв себе ничего, кроме портрета восточной красавицы, рванула словно стрела за следующим караваном в попытке отбить у него корабль, где гребли слабее всего.

- О Аллах, что это сейчас было? – без сил произнёс Бадр ад-Дин Бектут аль-Турки, опускаясь без сил на колени на палубу своей старенькой галеры.

***

25 ноября 1463 A.D., Александрия, Мамлюкский султанат

- И представляете себе уважаемые…

Мы, сидя в дорогом караван-сарае, где могли позволить себе остановиться только солидные купцы, слушали удивительную историю старика, который взахлёб рассказывал то, что с ним случилось, но ему никто не верил.

- Этот франк отпустил меня и оставил весь груз! – закончил он, пересказывая её наверно уже в десятый раз, тем кто только подошёл к общему столу, - чудеса и только!

- Вы, конечно, простите меня уважаемый Бадр ад-Дин, - сказал хмурый египтянин, который вернулся с моря без товара и без корабля, чудом выжив, - но я в это не поверю. Пришлые франки объединились с алжирскими пиратами и обнаглели настолько, что нападают даже на целые караваны. Я лично видел, как три военные галеры, сопровождавшие нас, были взяты на абордаж, и всех воинов на них убили, не пощадив никого.

- Слава Аллаху, хотя бы нас не убивают, если не оказывать им сопротивление, - вздохнул ещё один потерявший груз и корабль купец, - когда же это уже закончится?

- Я слышал у них база в Триполи, - заговорил молчавший до этого купец, - так что боюсь, если султан больше ничего не предпримет, они здесь надолго.

- Нам уже сказали переносить склады дальше от берега, - хмуро заметил купец из Египта, - теперь ещё тратиться на караваны и перевозку товаров.

- О, Аллах, дай нам сил пережить всё это, - стали причитать большинство купцов, сидящих с нами за столом.

Мы с Сергио и Абу Яхья сидели и слушали эти разговоры, поскольку три дня назад прибыли в город, который отошёл от первого грабежа порта и походив якобы в поисках склада для своего товара, увидели, что он снова забит товаром, поскольку в Александрию, везли всё из других городов, считая её сейчас самым безопасным местом в нынешний непростой период. Так что я своими глазами видел, как битком набитые склады, иногда не могли вместить в себя больше. Видел это и Сергио, начавший понимать, почему я хочу в качестве финального аккорда нашего рейда, посетить второй раз именно Александрию. Но с другой стороны, город и правда сильно укрепили, на портовой крепости находился усиленный в три раза гарнизон, так что о том, чтобы взять его с наскока, как прошлый раз не могло быть и речи. И это я уже не говорю про сам город, в который пригнали до пяти тысяч солдат. Так что Александрия была заманчивым, но всё же крепким орешком, лезть сюда просто так и правда было равносильно самоубийству.

- Уходим, - тихо сказал я своим спутникам и мы, расплатившись, пошли на улицу.

- Морские караваны всё больше усиливают, господин Инико, - заметил Абу Яхья, когда мы пошли в сторону города, - весь флот мамлюков уже выведен на патрулирование. Я впервые такое вижу.

- Надеюсь наши пустынные друзья не подкачают и начнут перехватывать те товары, которые переносят из портовых городов, - задумчиво ответил ему я, - иначе здесь нечего будет больше делать.

- Вы не хотите рисковать кораблями, - кивнул головой купец, - это разумно.

- Каждый стоит пятнадцать тысяч золотых, - пожал я плечами, - редкая добыча может перекрыть потерю хотя бы одного.

Он кивнул и мы, пройдя через охраняемые ворота, вышли с широких портовых улиц, на узкие городские улочки. Город словно сомкнулся вокруг нас, а дома нависли сверху, закрывая небо. Мы шли медленно, стараясь не задевать прохожих, но поток людей был таким плотным, что я начал жалеть, что рядом нет моей привычной охраны. Меня толкали, обходили, задевали плечом и ни один человек не обернулся и не извинился.

- Сейчас будет центральный базар, - предупредил нас Абу Яхья, - берегите свои кошельки.

Глава 5

Только он это сказал, как дома резко раздвинулись и цвета ударили мне прямо в глаза: холмы специй, красных, жёлтых и почти чёрных. Многочисленные рулоны различной материи свисали с лавок, торгующих тканями, переливаясь при каждом движении воздуха. После тёмных городских улочек, здесь всё казалось слишком ярким.

- Мне нужно купить много подарков, - вздохнул я, - и очень недешёвых.

- Вам не стоит беспокоиться, господин Инико, - улыбнулся мне старик, - как только вы окажетесь в лавке, торгующей дорогими вещами, к вам будет особое отношение, поверьте мне. Вы сможете обо всём договориться, даже об оплате на корабле, и доставке туда товара.

- Хорошо бы, - вздохнул я, - а то ходить с сундуком золота было бы весьма накладно.

- А что вы хотели купить? – поинтересовался он у меня.

Я тяжело вздохнул и стал загибать пальцы.

- Для короля Арагона нужно какое-то статусное арабское оружие, для короля Кастилии, что-то блестящее, золотое и пафосное, для их жён красивые драгоценности, для принцев и принцесс, тоже нужно что-то подобрать. Ещё не забыть для папы и Родриго найти подарки.

- Что ваш отец предпочитает? – глаз у Абу Яхья Ибрахима задёргался, когда я перечислил королей, королев, которым нужно найти подарки.

- Римскому папе, уважаемый Абу Яхья, - поправил его Сергио с улыбкой, - а тот, кого наш юный сахиб называл просто, Родриго – это кардинал Борджиа, вице-канцлер Святой Римской церкви.

- Знакомства господина Инико, просто поражают, - склонился передо мной купец из Триполи.

- Да, и ещё нужно герцогу Милана что-то купить, - напомнил мне граф Латаса, - я ему обещал, что ты приедешь к нему в гости.

- Траты, одни лишь траты, - горестно вздохнул я, - что думаешь ему понравилось бы?

- Я точно знаю, поскольку спросил об этом его секретаря - Франческо Симонетто, - с улыбкой ответил мне Сергио, - он сказал, что астролябия мамлюков, была бы лучшим подарком для герцога, который любит полезные подарки.

Я повернул взгляд на Абу Яхья, который кивнул.

- Можно начать с неё, я знаю, где продают лучшие.

Мы пошли вдоль многочисленных рядов, где гомон человеческих голосов на разных языках мира сливался в единый гул. Внезапно среди сотни различных запахов, мой обострённый нюх уловил то, чего я никогда ещё не слышал ни у себя в Европе, ни здесь.

Понюхав воздух, словно собака, я отмахнулся от удивлённых взглядов своих спутников и пошёл на чудный запах обжариваемых кофейных зёрен, и он привёл меня в небольшую лавку, где молодой человек, как раз и жарил кофейные зёрна. Как они попали сюда, я даже себе не представлял, поскольку ни чая, ни кофе, на рынках Александрии ещё не было. Войдя внутрь, я сразу понял, что запах был правильный, а от всё остальное нет. Память Евгения Орлова, который обожал кофе и знал о нём всё, тут же возмутилась, видя, как портят столь ценный продукт.

Молодой человек сидел у жаровни, склонившись над чашей с зёрнами. Он торопился и жарил прямо на пламени. Зёрна внутри лежали неровно: одни уже потемнели до почти чёрного цвета, другие оставались бледными, поскольку их едва коснулся жар. К тому же он мешал их слишком резко, время от времени подбрасывая, не следя ни за цветом, ни за звуком. Видеть такое и не вмешаться, оказалось сильнее меня, поэтому я шагнул к нему ближе.

- Ты что творишь? Ты же их сжигаешь! – возмутился я.

Он вскинул голову, удивлённо глядя на незнакомца, который мало того, что вошёл без спросу в чужой дом, так ещё и возмущался при этом. На лице восемнадцатилетнего юноши мелькнуло раздражение.

- Кто ты и чего тебе нужно? – спросил он.

Я подошёл к нему и внаглую забрал лопатку, которой он мешал зёрна. Затем протянул руку к жаровне и, тоже не спрашивая разрешения, раздвинул угли железным прутом, приглушив пламя. Остался ровный, глубокий жар, который работает лучше всего для обжарки зёрен.

- Смотри, как нужно, - я скосился на ошарашенного парня и на Сергио с Абу Яхья Ибрахимом, которые были в шоке от моего поступка.

Я взял его чашу и пересыпал зёрна, отобрав часть тех, что ещё не были испорчены, остальные просто выкинул. Юноша нахмурился, открыл было рот, но видя, что я всё делаю уверенно, промолчал.

Хмыкнув, я вернул чашу на угли, но не прямо на них, а чуть выше, чтобы тепло обволакивало, а не обжигало и начал медленно перемешивать зёрна.

Зёрна сначала были тихими, потом, спустя время, я услышал лёгкий, сухой треск - первый знак, того, что я был на правильном пути. Я наклонился ниже и вдохнул.

- О да! – едва не простонал я от удовольствия непривычного вкуса.

Юноша невольно тоже подался вперёд и вздохнул этот самый первый, тревожащий ноздри запах правильной обжарки.

Цвет зёрен тем временем стал меняться, теперь уже он был более равномерным, без пятен. Запах стал глубже, мягче, без горелой резкости. Когда треск стал чуть чаще, я сразу снял чашу с жара и пересыпал зёрна в широкое глиняное блюдо, которое стояло рядом.

- Почему так рано? - не выдержал он.

Я не отвечал, а быстро перемешивал зёрна руками, остужая их.

Дав зёрнам немного остыть, я взял ступку. Не стал дробить их в пыль, я перетёр их лишь до состояния крупного песка.

- Сосуд, - я показал ему на медную посуду для варки, и он уже безропотно принёс её мне. Я высыпал в него смолотое кофе и по моему знаку он потом налил туда воду, поставив на угли, где до этого жарились зёрна.

Юноша смотрел, не отрываясь за моими точными и выверенными движениями рук.

Пена поднялась медленно, тонким краем. Я снял сосуд прежде, чем она перелилась, дал ей опасть и снова вернул к жару.

- Готово, - наконец вздохнул я, когда, сняв повторно и дав напитку минуту отдохнуть, я разлил напиток по чашкам и протянул одну ему, вторую взял сам.

Он сделал глоток и замер.

На его лице мелькнуло сначала недоумение, потом удивление. Он посмотрел на чашу, затем на меня.

- Он другой! – его глаза округлились, - лучше!

Я чуть улыбнулся, поскольку сил отвечать не было, я пил свежесваренный кофе мелкими глотками и мир вокруг меня практически остановился.

- А можно и нам попробовать? – попросили мои спутники и получив чашки себе в руки, сделали по глотку. Трипольский купец замер, чувствуя во рту новый вкус, а Сергио сразу выплюнул и стал удивляться, как мы можем пить эту невкусную гадость.

- Он не понимает, - я улыбнулся парню, который смотрел на меня словно на святого.

Как и всё в мире, всё когда-то заканчивается, кончился и мой кофе, который я с сожалением допил и поставил чашку на стол, повернувшись к парню.

- Как тебя зовут? – поинтересовался я у него.

- Ахмад аль-Мухави, господин, моя семья из города Моха, - ответил он.

Память мне тут же подсказала, что это за город такой и я понял, что видимо сама судьба привела меня сюда, в эту небольшую лавку, вдали от основного базара. Люди, торговавшие здесь были явно не богаты, торговали мелкой ерундой, на которой не остановился бы взгляд взыскательного покупателя, а потому это было мне тоже на руку.

- Ахмад аль-Мухави – ты хочешь стать богатым? – поинтересовался я у него.

Юноша удивлённо на меня посмотрел, но ответил.

- Кто же этого не хочет, господин.

- Поговори с отцом, - продолжил я, - вам нужно будет съездить в Моху и купить там все зёрна кофе, которые есть на продаже у всех продавцов. Денег на это я вам дам.

Лица как у парня, так и у моих спутников вытянулись от удивления.

- В-в-ссё, господин? – он даже начал заикаться.

- Все и даже скажи им, что и следующий раз выкупишь у них тоже всё, - кивнул я, - ещё лучше, чтобы они садили больше деревьев с кофе.

- Но это огромные деньги, господин, - тихо сказал он, - вы не боитесь давать их мне?

- Мы, разумеется, заключим договор, подтвердим его у кадия, - отмахнулся я от его слов, - чтобы всё было честно. Но главное, я хочу, чтобы вы привезли эти зёрна сюда в Александрию, это возможно?

- Да, но потребуется много времени чтобы скупить всё, господин, - продолжил он удивляться.

- Завтра, найдите меня в караван-сарае у первого ряда складов в порту, - сказал я, вставая на ноги, - мы заключим договор, и я оставлю вам инструкции, как нужно правильно перевозить зёрна, чтобы они не испортились. Буду ждать тебя Ахмад аль-Мухави.

- Я буду у вас господин, - закивал он и потрясённым взглядом смотрел за тем, как мы уходим.

Выйдя из лавки, я поймал на себя два изумлённых взгляда.

- Только не говори мне Иньиго, что ты кому-то сможешь продать эту горькую гадость, - поинтересовался у меня граф Латаса, - это просто невозможно.

- Мой друг, - улыбнулся я ему, похлопав его по руке, - только что ты лицезрел начало новой эры в торговле. Запомни хорошо этот поистине исторический момент.

Абу Яхья Ибрахим, видя, что я ничуть не шучу, скромно у меня поинтересовался.

- Господин Инико, а можно и я стану ещё богаче?

- Конечно можно, - я повернулся к нему, - ведь именно вы будете тем поверенным, кто будет вести в Александрии мои дела, принимая кофе у этих купцов, и отгружая его затем на корабли венецианцев.

Купец вздохнул.

- Я так люблю Триполи.

- Тот огромный поток золота, который вскоре пойдёт через ваши руки, вы полюбите ещё больше, уважаемый Абу Яхья, - усмехнулся я, - и я абсолютно не шучу.

- Тогда я не могу сопротивляться подобному искусу, - вздохнул от тяжко, - я ваш, господин Инико.

- Вечером обсудим подробности, - кивнул я, - а сейчас вернёмся к покупкам. Подарки сами себя не купят.

***

Купец оказался прав, во всех богатых лавках, где стоимость товара начиналась от ста динаров, при виде меня и моих перстней на пальцах, хотя я сам был одет в скромную одежду, двери передо мной открывались, и продавцы низко стелились, предлагая скидки, доставку товара, а также любую удобную мне оплату. Закупив в разных лавках подарков на гигантскую сумму, я договорился со всеми о доставке их на наш корабль и там же расчёт за всё, после чего налегке отправился в таверну, где должна была состояться встреча с купцами, которые искали для меня в Александрии нужные книги.

Нас уже ждали в глубине зала, подальше от любопытных глаз.

- Мы нашли то, что вы искали, господин, - поприветствовав нас, перешли они сразу к делу, - самые древние трактаты на греческом хранятся в трёх действующих коптских церквях Александрии. Монахи отказались продавать их нам, но сделали для нас копии с первых листов книг. Вот они.

На столе появилась большая стопка рукописных листов, написанных с большим количеством ошибок, поскольку те, кто их переписывал, определённо точно не знали древнегреческого, а просто старались воспроизвести буквы так, как было в первоначальном варианте.

Наконец нужный мне текст попался на глаза. Отложив остальные листы, я показал на него.

- Откуда этот?

- Патриархальная церковь святого Марка, главный храм Коптской православной церкви, - тут же ответил мне один из них.

- Купить книгу нереально? – я поднял задумчивый взгляд на араба.

- Боюсь, что нет, господин, - с досадой покачал он головой, - монахи не дадут даже вынести её за порог храма. Конечно, можно это обойти…

Тут он внимательно посмотрел на меня.

- Кража будет не лучшим выходом, - покосившись на Сергио, ответил я, - тень пропажи столь древнего текста не должна упасть на меня.

Граф Латаса облегчённо выдохнул, показывая этим, что вести мне подобные разговоры с арабами в его присутствии весьма опасное занятие. Он частично понимал разговорный арабский, и каким бы другом он мне ни был, но кражу священных реликвий из церкви, пусть и православной, он бы точно не понял, я ведь в его глазах был настоящим фанатиком веры, чтобы даже думать о подобном.

- У вас есть связи, чтобы меня приняли в церкви и за щедрое пожертвование разрешили переписать эту книгу? – я показал на нужный мне лист.

- Смотря насколько щедрым оно будет, господин, - улыбнулся мне один из купцов, - Александрия – мусульманский город, копты здесь живут весьма скромно. Паствы у них практически нет, а нет паствы - нет и пожертвований.

- Суфийские ордена есть в Александрии? – поинтересовался я у него.

- Да, господин, Шазилия самый известный и у нас есть хорошие знакомые в нём, которым мы покровительствуем.

- Найдите тогда через них ключи к тем, кто принимает у коптов решения, - попросил я, - представьте меня, как путешественника, который ищет редкости и заинтересовался этой книгой. Я не прошу её продать, лишь переписать за щедрое вознаграждение.

- Хорошо, господин, не думаю, что с этим будут проблемы, - кивнул мне араб.

- И конечно, - улыбнулся я ему, - не забудьте о своих комиссионных за эти труды.

- Можете не волноваться господин, всё уже оплачено уважаемым Абу Яхья, - он вежливо поклонился сидящему рядом со мной старику, - мы давно знакомы.

- Отлично, тогда последнее, раз уж мы заговорили о доверии, - я понизил голос, - ближайший месяц-два проведите время со своими семьями вдали от Александрии.

Глаза всех купцов тут же сузились, и стали колючими.

- Можем мы ли узнать причину этого отдыха? – осторожно поинтересовался у меня один из них.

- Я даю лишь добрый совет, - я пожал плечами, - последовать ему или нет, решать только вам.

- Мы поняли, господин, - они все мне поклонились, так что я встал, и мы пошли из таверны и города, обратно в порт.

- Благодарю вас, сахиб, что дали моим друзьям такой совет, поскольку я не посмел нарушить вашу тайну, - тихо проговорил купец, когда мы пошли по темнеющим улицам обратно, - теперь никто из них потом не сможет обвинить меня в том, что их не предупреждали.

- Думаете, они ему последуют? – удивился я.

- Все до единого, - тот остро улыбнулся, так что его скулы заострились, - они знают кто вы, и знают, что за сила стоит за вами. Не прислушаться к вашему совету они не могут, поскольку глупцов среди людей, достигших такого положения и богатства, как они - нет.

Я улыбнулся ему.

- Может быть тогда им прибыльнее сдать меня властям? Если они знают, кто я.

- Они не настолько безумны, господин Инико, - улыбнулся мне в ответ Абу Яхья, - сейчас они единственные из торговцев, которые почти ничего не теряют, поскольку после того, как они стали сотрудничать с вами через меня, вы заранее предупреждаете их, куда плыть не нужно. К тому же, все сильно переживают, как бы вы не приплыли к нам и в следующем году.

Купец посмотрел на меня явно с вопросом, ответа на который у меня пока не было и самого. Все мои радужные мысли о богатстве, добыче, грабеже портов и кораблей, разбились о суровую реальность – содержание кораблей и команд, выплаты венецианцам, Хафсидам и пиратам, съедало почти всё, что мы добывали, я ещё пока не подводил общих расходов, но уже сейчас видел, что я балансирую на пределе окупаемости. Потеря одного-двух кораблей или пара неудачных нападений на города, и всё, весь бюджет полетит в минус, как и мои траты. Если честно, я уже начинал подумывать о том, что после этого рейда, либо продать все корабли и распустить команды, либо заняться простыми морскими перевозками. Риски существенно ниже, чем военные действия, а прибыль явно больше. Но, конечно, ни с кем подобными мыслями я не делился.

- Я сам пока этого не знаю, - ответил я старику честно, - но я зарабатываю здесь значительно меньше, чем у себя на родине. Так что буквально ищу причины, которые позвали бы меня снова в подобный поход.

Глаза купца от такого признания расширились.

- Вы вывели весь флот мамлюков в море, вы заставили целое государство напрячься, чтобы отражать ваши набеги, - ахнул он, - купцы впервые за десятилетия боятся выйти в море даже в составе каравана, а вы говорите, что ничего не зарабатываете?

Я развел руки в стороны.

- Увы, без сухопутной армии мои успехи весьма скромны.

Абу Яхья качал головой, явно не веря мне, а Сергио поинтересовался, чего это старик вдруг запричитал. Я ему пересказал наш разговор, и вот он сразу мне поверил.

- А я тебе говорил, что корабли - это недешевое увлечение.

- Лучше тебе не знать, сколько я потратил до того, как стал сам всё считать, - тяжело вздохнул я, - мы могли бы на эти деньги точно тебе купить герцогство где-нибудь в Неаполитанском королевстве.

- Сейчас уже лучше идут дела? – поинтересовался он.

- Ещё не считал, на пути домой выведу общую сумму доходов и расходов, - ответил я.

- Расскажешь потом, мне прям интересно, - попросил он и мы дошли до караван-сарая, где остановились в Александрии.

Глава 6

28 ноября 1463 A.D., Александрия, Мамлюкский султанат

Церковь, а точнее сказать Собор святого Марка, несмотря на размеры, был пуст. Мы, сопровождаемые одним из суфиев ордена Шазилия, прошли внутрь и заметили только братьев, которые занимались работой. Прихожан внутри не было, хотя опять же, яповторюсь – это был центральный храм Коптской православной церкви. Мне сказали, что община тут есть и по праздникам храм полон людей, но сейчас, он будто вымер и наши шаги по каменным плитам, отражались гулкими звуками по стенам и пололку.

Едва мы прошли ближе к алтарю, как к нам поспешил навстречу грустного вида сорокалетний мужчина, в облачении священника.

- Сахиб Инико – это ал-куммус Гиргис, настоятель церкви святого Марка, - представил мне суфий мужчину.

- Я сайиди абуна Гиргис, - вежливо обратился я к священнику на арабском и склонил голову, и тот изумлённо на меня посмотрел.

- Приятно видеть столь образованного человека в нашем скромном храме, - ответил он мне также на арабском, который был для всех здесь разговорным языком.

- Это тот самый сахиб Инико, о котором я вам говорил при встрече, ал-куммус, - продолжил наше знакомство суфий, - он хочет получить доступ к вашей библиотеке.

- Мы всегда рады людям, тянущимся к знаниям, - склонил голову священник и показал в сторону жилых помещений, - прошу в мой кабинет.

- Тогда я вам больше не нужен, - суфий поклонился и получив от меня утвердительный кивок, пошёл по своим делам.

Я с Сергио и Абу Яхья прошли за настоятелем храма и сели на предложенные нам стулья внутри небольшого, по-спартански обставленного кабинета с минимумом мебели и украшений.

- Я сайиди абуна Гиргис, - начал я, видя, что он готов меня слушать, - прежде чем обсуждать вопросы доступа к вашей библиотеке, я бы хотел сделать два пожертвования.

По моему знаку Сергио встал и вытащив из перекинутого через плечо кожаного мешка, два кошелька, один побольше, второй поменьше и поставил их перед настоятелем, который вскинул брови, когда услышал звук монет.

- В первом, - я показал на больший кошель, - пятьсот динаров, пожертвование вашему храму.

- Во втором, - мой палец перевёлся на чуть меньший кожаный предмет, - сто динаров, на ваше усмотрение для нужд братии, переписчиков и других бедных людей.

Я так привык уже давать взятки, ой, то есть конечно же пожертвования, что у меня это получалось так легко и непринуждённо, особенно подбирая нужные формулировки, чтобы взятки взятками не казались, что даже отец Георгий, с изумлением посмотрел на меня, затем потянулся к завязкам и развязав их убедился, что речь идёт действительно о золоте, а не серебре.

Сумма была огромная, по любым меркам, но для местной Коптской церкви она была просто запредельной. Это было видно и по его виду, поскольку он вспотел, смотря на целое состояние перед собой и вытер лоб рукавом сутаны. Затем прокашлявшись, он поднял на меня ошарашенный взгляд.

- Не скрою сахиб, я впервые вижу столько золота, - осторожно ответил он, - но, вы должны понимать, что даже несмотря на такое щедрое пожертвование, я не могу оставить вас без присмотра при работе в нашей библиотеке, всё же там есть весьма ценные книги.

- Я сайиди абуна Гиргис, - я склонил голову, - я с уважением отношусь к знаниям и тому, что их несёт. Поэтому не прошу вас о каких-либо поблажках или нарушениях устава. Всё, что я хочу – это прочесть книги и переписать то, что меня заинтересует.

- Вы знаете древнегреческий? – с ужасным акцентом спросил он меня.

- Да, мой учитель, кардинал Виссарион Никейский, - ответил я ему, вызвав ещё большее удивление.

- Поразительно, - он вернулся на арабский, - тогда, если вы будете читать книги, хранящиеся у нас, могу я попросить вас об одном одолжении?

- Всё, что в моих силах, - склонил я голову.

- Вы не могли бы переписать хотя бы названия тех книг, что вы прочитаете и перевести их на арабский? – он молитвенно сложил руки, - я давно хотел этим заняться, но всё хлопоты о храме не давали этого сделать.

- Конечно, я сайиди абуна Гиргис, - кивнул я, - это меньшее, что я могу для вас сделать в благодарность за такую помощь.

- Что вам для этого будет нужно? – поинтересовался он у меня.

- Чернила, бумага и письменные принадлежности у меня будут свои, - я показал на сумку, за спиной у Сергио, - так что только отдельную комнату, где меня не будут отвлекать и, собственно говоря, доступ ко всей библиотеке.

- Еда и келья для сна вам потребуется? – поинтересовался он.

- Чтобы не стеснять вас и братьев, еду будет приносить мой друг, - я показал на Сергио, - а спать я буду в той же самой комнате, где и трудиться, так что попрошу вас поставить ещё к стулу и столу, скамейку или кровать.

- Всё сделаем сахиб, - наклонил он голову, - когда вы хотите приступить к работе?

- Прямо сейчас, - улыбнулся я ему, - к сожалению у меня не так много времени, чтобы надолго у вас остаться, так что всё отведённое мне Господом время в Александрии, я бы хотел провести с пользой.

- Конечно, я сейчас всё для вас организую, - он убрал оба кошеля в стол и поднявшись, показал мне идти рядом с ним.

***

5 декабря 1463 A.D., Александрия, Мамлюкский султанат

- Ну и? Как тебе наш благодетель?– на столе настоятеля впервые за долгое время стояли роскошные блюда. Его конечно не обманули слова чужеземца, о предназначении второго кошелька с золотом, так что он пустил его ровно на то, что и хотел – впервые за долгое время купил себе столько дорогой еды и напитков, сколько хотел.

Так что молоденький переписчик, стоявший с поклоном напротив его стола, мог только облизываться от запахов, которые исходили от пиршества настоятеля.

- Он прочитал все книги, отец Георгий, - парень тяжело вздохнул, - абсолютно все, что были. Всего за неделю и составил, как вы и просили, перечень прочитанного на древнегреческом и арабском.

- Как это возможно? – жареная ножка нежного цыплёнка зависла в воздухе, - может быть он просто их пролистал, ища нужное себе?

- Я спрашивал его, отец Георгий, - переписчик покачал головой, - он с лёгкостью цитирует то, что я читал и о чём могу его спросить. Впервые вижу столь учёного человека, настоятель.

- Чем он занят сейчас?

- Переписывает работу какого-то греческого автора, помните такая большая книга на дорогом пергаменте с золотыми буквами.

Отец Георгий пожал плечами.

- И как у него получается? – поинтересовался он.

Парень покраснел.

- Что? Так плохо? Я говорил ему, лучше бы доверил переписку кому-то из наших переписчиков, - улыбнулся настоятель.

- Наоборот, отец Георгий, - вздохнул монах, - он делает это на такой отличной бумаге и так идеально, что все бегают смотреть за тем, как он работает. Ни одной помарки, ни одного пятна, словно неутомимый раб на галере, он работает без отдыха, создавая настоящий шедевр.

- Ты серьёзно? – удивился настоятель, - он так хорош?

- Никто из нас и близко не сможешь так сделать, - огорчённо вздохнул парень, - поэтому мы и подглядываем за ним украдкой, пытаясь перенять навыки.

- Ты меня заинтриговал, - еда больше не лезла в рот, так что отец Георгий поднялся и пошёл вместе с переписчиком в библиотеку, где в отдельной комнате и трудился их гость.

Книга, которую он переписывал лежала на постаменте слева, но казалось, что он даже её не смотрел, записывая всё на чистые листы, которые потом получат обложку. Стараясь не шуметь, отец Георгий подошёл ближе и заглянул на то, что выходило из-под пера чужеземца. Ровные, идеальные буквы древнегреческого просто стелились потоком из-под кончика пера, а переведя взгляд на оригинал, настоятель не смог увидеть отличия, если только то, что буквы были тут не золотыми. Челюсть у священника медленно опустилась вниз, переписчик был прав, тот работал на чистовую, не совершая ни одной помарки или лишнего движения, словно всю жизнь только и занимался, как переписыванием книг.

Услышав движение позади, сахиб дописал страницу и только после этого повернулся, а увидев настоятеля, легко ему поклонился.

- Отец Георгий, - он обратился к нему не торжественно, а как и остальные монахи, - рад вас видеть. Пришли посмотреть, как я работаю?

- Да, сахиб Инко, - настоятель улыбнулся, всё ещё не веря тому, что видит перед собой, - чем вас заинтересовала именно эта книга?

- Мне кажется она древнее, чем думают ваши братья, - задумчиво ответил тот, - но сам я не уверен в этом, поэтому хочу показать копию своему учителю.

- Древнее? Насколько? – удивился отец Георгий, поскольку книга и раньше считалась весьма ценной, но с новыми данными, можно было и написать патриарху об этом.

- Возможно даже написанная при императоре Константине, но опять же, я не уверен в этом, - ответил тот, снова изумляя священника своими познаниями.

- Если это так, то наверно мне стоит написать об этом самому патриарху, - задумчиво проговорил настоятель, - это важная находка для всей нашей церкви!

- Отец Георгий, - чужеземец задумчиво посмотрел на него, - если вы всё равно будете писать патриарху, то можно как-то получить от него подтверждение того, что эта книга, которую я прописываю, подлинная и всё время хранилась только в вашем храме? Мне бы это сильно помогло в Риме доказать то, что я не придумал о её древности.

- Хм, - настоятель задумался, - патриарх живёт в Каире и обычно сильно занят, я не уверен, что он прочитает ваше письмо так быстро, как и моё.

- Если бы вы взяли на себя заботу о том, чтобы такое письмо было им написано, - улыбнулся понятливой улыбкой чужеземец, - то я готов пожертвовать на нужды настоятеля этого прекрасного храма двести динаров, что же говорить о патриархе, разумеется сумма пожертвования может дойти и до тысячи.

- Тысяча динаров за простое письмо? – ахнул настоятель, с трудом представляя себе подобную сумму.

- За время уважаемого патриарха и, разумеется, на благо Коптской православной церкви, - благочестиво перекрестился на католический манер чужеземец.

- Хм, - отец Георгий задумался, и с прищуром заметил, - если честно признаться, я давно хотел посетить Каир.

- Тогда если вы лично возьметесь за столь ответственное дело, думаю сумму пожертвования для настоятеля этого храма можно будет увеличить, - тут же ответил сахиб, а глаза отца Георгия расширились.

- Давайте так, я сайиди абуна Гиргис, - продолжил чужеземец, - если я, закончив работу по переписке этой книги, буду иметь письмо от вас и патриарха, что эта книга оригинал и хранилась только у вас, и что я именно с неё переписал эту копию, мы с вами договоримся о размере моей признательности. Вы сами видите, что я человек не бедный, и главное нежадный.

- Именно так сахиб, - улыбнулся настоятель.

- Тогда договорились, - кивнул тот, возвращаясь к работе, а отец Георгий в глубокой задумчивости поспешил к себе. Нужно было продумать, как лучше заинтересовать патриарха суммой в пятьсот динаров.

***

15 декабря 1463 A.D., Александрия, Мамлюкский султанат

Проснулись мы с Сергио от залпов аркебуз и громких звуков колоколов. Караван-сарай, где мы ждали нападения моего флота на Александрию, почти сразу пришёл в движение, купцы, хватая только самое ценное побежали наружу, мы же с ним переглянувшись, стали ждать.

Абу Яхья и Саид аль-Бадри, давно уплыли в Триполи, увозя собранные нами знания о городе, а также распорядке караулов и нахождении войск, не говоря уже о том, что прибывшие после этого по моему приказу в город берберы должны были этой ночью подпалить город с разных сторон, усиливая всеобщую панику. Так что нападение на порт послужило им сигналом и выглянув в окно, я увидел, как зарево многочисленных пожаров в самом городе, начинает разгораться сразу в нескольких местах.

- И не жалко тебе город? – поинтересовался у меня граф, одеваясь и вооружась.

- Корабли ещё жальче, - я пожал плечами, делая то же самое, - сам знаешь сколько мамлюки нагнали войск, нам нужно создать панику и усилить эффект нападения, пока берберы и бедуины будут делать вид, что на город напали с суши и изнутри.

- Думаешь им удастся открыть ворота? – скептически поинтересовался у меня граф.

- Это не важно Сергио, - вздохнул я, - они лишь отвлечение от моря.

Ждать нам пришлось недолго, уже скоро загрохотали тяжёлые шаги, и в дверь вломились солдаты.

- Сеньор Жоффруа, сеньор Иньиго здесь! – увидев меня, они радостно оскалились и заорали в коридор, подзывая к нам рыцаря.

Вскоре передо мной оказался бургундец, одетый в свой латный доспех, но с открытым забралом бацинета.

- Маркиз, прошу! – шутливо поклонился он мне, показывая на дверь, - ваша свита прибыла.

Я ему улыбнулся и подошёл ближе.

- Признайтесь, сеньор Жоффруа, что это была наверно самая странная часть моего плана, что именно так, вы будете забирать меня из города? – поинтересовался я у него.

- О, сеньор Иньиго, - стал отмахиваться он от меня, - все уже перестали удивляться, когда дело касается вас. Вы и порядок, вещи несовместимые. Все приняли как должное, увезти вас на корабле из Александрии, при самом нападении, а не до него.

- Идём, - я ещё раз посмотрел на свои вещи, убедившись, что переписанная книга и купленное мной недавно, лежат в мешке у Сергио.

Выйдя из караван-сарая, я направился к лодкам, которые должны были увести нас с графом Латаса на мой флагман, поскольку здесь моего участия больше не требовалось. Рыцари благодаря мне знали, что где хранится, куда идти, куда нет, так что в этот раз грабёж был целенаправленным и более того, целевым. Я нарисовал карту порта и пометил крестиками, куда им идти при нападении, чтобы они тратили меньше времени на грабёж, и поэтому сейчас идя по пристани среди грохотов выстрелов, криков сражающихся и начинающих подниматься и здесь зарева пожаров тех складов, в которых лежал ненужный нам товар, я улыбался. Дело было сделано полностью: духовная энергия из Александрийского кодекса перекочевала на Станцию и Оракул №5 был настолько рад тому, что всё случилось так быстро, а книга дала ему столь большой прогресс в навыках, что меня даже повысили до должности смотрителя за роботами-уборщиками №9. Так что я уже не был самым младшим сотрудником на Станции, если этим вообще можно было хоть как-то гордиться.

Лидер №10, тоже очень довольный тем, что Оракул приказал ему продолжать сотрудничество со мной, дал мне новое задание и новую цель – найти в этом времени Синайский кодекс, а узнав о его существовании, я искренне обрадовался, поскольку он нужен был и мне самому, ведь в Александрийском я не нашёл ничего, что касалось бы моей основной цели – поиска всех тридцати сребреников, и лишь намёки, что в книгах, которые реально заказывал император Константин были отдельные главы, посвящённые этому. Так что моя следующая цель на будущее посещения Синая - это поиск следующей важной книги, но когда я туда отправлюсь, было под большим вопросом, поскольку я сильно сомневался, что после того, что я устроил тут у мамлюков, смогу где-то путешествовать, не привлекая к себе большого внимания. Как мне поделился Абу Яхья Ибрахим, перед тем как отплыть из Александрии, имя человека, который был ответствен за весь случившийся здесь бардак - графа Аликанте и маркиза Балеарского, Иньиго де Мендосы, стало известно мамлюкам и как следствие этого, представляться мне своим настоящим именем было на этих территориях больше небезопасно.

Погрузившись в лодку, я сел лицом к горящему порту и городу, которые оставлял за собой.

- М-да, не так я себе представлял паломничество на Святую Землю, - вздохнул рядом со мной Сергио под плеск вёсел.

- Ничего мой друг, мы ещё поедем с тобой в Иерусалим, - попытался успокоить его я.

- Главное, чтоб он пережил наше появление, - хмыкнул он, показывая рукой на зарево разгорающихся пожаров.

- За это, я ручаться не буду, - тоже вздохнул я и перекрестился.

Сергио покосился на меня и тоже осенил себя крестом. Так молча мы и доплыли до «Синко Льягас», где нас радостно встретили капитан и Джабари.

Глава 7

25 декабря 1463 A.D., Триполи, Хафсидский султанат

Вся временная база замерла в ожидании, поскольку до моего возвращения и проверки ведомостей и отчётов квартирмейстеров, доли с добычи не выплачивались, потому что я лично подтверждал каждую платёжку. Так что меня в прямом смысле ждали, словно евреи Моисея.

Захваченные товары в Александрии тут же разобрали местные купцы и венецианцы, не сильно кстати довольные тем, что перестали быть единственными скупщиками краденого, но я им прямо сказал, что только благодаря местным у нас и появилось столько добычи, так что Марко Контарини был вынужден принять это.

В дверь постучали и заглянул Сергио. Я оторвал взгляд красных, воспалённых от недосыпа глаз от сотни бумажек и четырёх уже толстенных бухгалтерских книг.

- Что-то срочное? – хмуро поинтересовался я у него, - я тут немного занят.

- Прибыл Абд ар-Рахман, - ответил граф, - говорит наместник просит тебя прибыть к нему во дворец. Срочно.

Посмотрев на тонну бумаги, лежащую у меня на столе, я вздохнул.

- Не сказал зачем?

Сергио развёл руки.

- Скажи Джабари пусть несёт одежду, - попросил его я, - и пусть кто из рыцарей свободен, сопроводит меня.

- Да Иньиго, все свободны, ждут только тебя, - улыбнулся он, - ты же у нас главный, кто раздаёт золото.

- Ну, теперь пусть ждут ещё, - хмуро ответил я, - видишь же, постоянно все отвлекают.

- Поручил бы кому, - предложил он, - Джованни да Кастро например вроде толковый у тебя.

Я поднял на него удивлённый взгляд.

- Ты предлагаешь доверить всё добытое за последний месяц человеку, который не отличит приход от расхода? – поинтересовался у него я, - к тому же я доверяю только тебе, а ты не хочешь мне помогать.

- Упаси Господь, - открестился от меня Сергио, - я не хочу как ты сидеть безвылазно, закопавшись в бумажки.

- Тебе хорошо, у тебя есть я, - проворчал я, когда негр принёс мне одежду и стал меня переодевать, - а у меня просто нет другого выбора.

Закончив переодевание, мы пошли наружу, где меня ждал глава охраны наместника Триполи Абд ар-Рахман и все рыцари, которым и правда было скучно, поскольку ждали окончания моих расчётов по разделу последнего из захваченного. Впрочем, не они одни, пираты тоже уже пару раз вежливо интересовались, когда будет выплачена их доля и конечно же награда с призового фонда.

- Приветствую вас, эмир Абд ар-Рахман, - поздоровался я с арабом, - я готов.

- Благодарю вас, сахиб, за понимание, - он склонил голову, - вали вас ждёт.

Мы сели на лошадей и поехали к дворцу наместника, и я поинтересовался у него по ходу.

- К чему такая срочность?

- Из Туниса прибыл посланник султана Абу Умара Усмана, вместе с послом от мамлюков, - тихо ответил мне Абд ар-Рахман, - они взбешены вашим последним налётом на Александрию.

- Это да, добычу мы там взяли знатную, - улыбнулся я, - конец сезона, склады ещё не опустели, так что мы хорошо там порезвились.

- Как я понял, ещё при этом сгорела половина города, тысячи жертв среди мирного населения, - намекнул мне он причину недовольства посла от мамлюков.

- Они сами виноваты в этом, - ответил я, - нагнали войск, усилили охрану, мне нужно было их как-то отвлечь от высадки десанта.

- Спалив город и его жителей? – воин иронично посмотрел на меня.

- Предлагаете мне рисковать кораблями и моими людьми? – поднял я бровь.

Он вздохнул.

- Ваше сердце сахиб и правда вырезано из камня, - он покачал головой, - мы не поймём друг друга.

Я пожал плечами, на одной чаше весов здесь были человеческие жизни, на другой окупаемость рейда и моя репутация, как командира. Выбор для меня лично был слишком очевиден, и явно не в пользу первого.

Завершив на этом разговор, дальше мы ехали молча и вскоре предстали перед наместником и регентом, которые ждали нас не в зале приёмов, в небольшой комнате, за столом с едой, вместе с двумя хмурыми гостями.

- Присаживайтесь, - нас также позвали присоединиться к застолью, но я тихо сказал всем своими, чтобы они ничего не ели и не пили. Это было слишком подозрительно, что нас позвали на ужин, вот так сразу, без предварительного приглашения.

- Прошу простить нас, сахиб Инико, - обратился ко мне юноша, - что позвали вас без приглашения и так поздно, но у нас сложилась ситуация во время разговора с гостями, которая не разрешается без вашего присутствия, а помня наши с вами хорошие отношения я решил не дожидаться утра, и позволил себе пригласить вас на ужин.

- Благодарю, это честь для меня, – ответил я, краем глаза замечая, что мамлюк, буквально сверлит меня взглядом, запоминая мою внешность, - а что за проблема, уважаемый вали?

- Султан обещал вам предоставить Триполи в качестве временной базы, и в следующем году, - ответил мне Абу-Салим, - это ведь так?

- Халиф был добр ко мне и даровал такую честь, - склонил я голову.

- Именно поэтому он и прислал своего посланника к нам, вместе с гостем из Каира, - продолжил наместник, - это эмир Яшбак мин Махди, один из самых приближённых людей при дворе султана Аз-Захир Хушкадама.

- Эмир, - я вежливо склонил голову в сторону мамлюка.

Тот явно с трудом заставил себя мне ответить.

- Сахиб.

- В общем, ситуация следующая, - продолжил Абу-Салим, - султан не может взять обратно своё слово, так что оставил право за вами, сахиб Инико дать ответ, по вашим планам на следующий год.

- Если честно, мне у вас понравилось, - ответил я, хоть и не планировал ещё один рейд на следующий год, с этого бы ещё получить прибыль, - ласковое солнце, вкусный щербет, красивые кони, отличное оружие, что ещё может себе пожелать мужчина?

- Султан Аз-Захир Хушкадама, да прославит его имя в веках Аллах, - хмуро ответил мне Яшбак мин Махди, - хочет вас убить за сотворённое зло, но…

Тут он сделал паузу и понизил голос.

- Многие мамлюкские семьи, имеющие в государстве власть, решили попробовать договориться с вами, если это конечно возможно.

Я удивлённо посмотрел на него и вспомнил, что да у мамлюков султаны были условной единицей, поскольку вся полнота власти принадлежала полководцам, представляющим различные родам мамлюков. Яшбак мин Махди был видимо представителем именно такой.

- Возможно всё, - ответил я, - главное, чтобы условия понравились обоим сторонам, или не понравились, такое тоже может быть.

Военачальник остро посмотрел на меня и ответил.

- Ваша деятельность сахиб, нанесла большой вред экономике, султанат недополучит треть налогов за этот год, и многие семьи, пострадавшие от вас, крайне не хотели бы, чтобы вы прибыли к нам с повторным визитом, а те, кто ещё не пострадал, предложили направить вашу деструктивную деятельность подальше от нас, куда-нибудь на северо-запад.

- Вы предлагаете мне напасть вместо вас, на Османскую империю? – изумился я, словно мне предложили купить Троянского коня, - да она меня в порошок сотрёт и не подавится.

- Мы уверены в ваших талантах, которые вы нам недавно так ярко продемонстрировали, - сухо ответил он, показывая тем, что и этот вариант развития событий их тоже устроит, - к тому же, в этом году мы не были готовы к подобной необычной тактике, что показали нам вы, но на следующий год, поверьте мне, вас ждёт достойный отпор. Так что наше предложение простое, оставьте нас в покое, взамен мы готовы договориться на то, чтобы вы получили свободный доступ ко всем портам султаната с пятнадцати процентной скидкой всех портовых сборов, отсутствием досмотра ваших кораблей, а также беспрепятственный проход в Иерусалим. Как нам стало известно, вашей первой целью было – паломничество.

- Конечно, - соврал я, глядя ему прямо в глаза, - мы прибыли как мирные путники, с глазами горящими от миссии, посетить Священный город, но в нас начали стрелять и нам ничего не оставалось, как только обороняться.

Наместник и регент подавились шербетом, который пили, а Яшбак мин Махди посмотрел на меня с таким видом, что и без слов стало понятно, что никто в здравом уме в это не поверит.

- Вы отправились в паломничество на двадцати четырёх кораблях с тремя тысячами воинов? – ехидно поинтересовался у меня Абу‑Абдаллах.

- Времена нынче опасные, господин наиб, - тяжело вздохнул я, - всегда нужна надёжная охрана.

Арабы и мамлюк мне, конечно, не поверили, но по факту я был прав, первыми стрелять начали именно они.

- Как вам такое предложение, сахиб Инико? – поинтересовался у меня мамлюк.

- Меня в дополнении к прозвучавшим пунктам, интересует ещё и следующее, чтобы я подумал про второе ваше предложение, про Османскую империю, - ответил я, выкатив целый список пунктов, от которые лица у всех присутствующих вытянулись от удивления.

- Льготная продажа добычи через доверенных факторов,

- Негласная защита от ареста и конфискаций в мамлюкских портах,

- Дешёвое снабжение в мамлюкских портах (вода, лес, смола, зерно, канаты и прочее),

- Возможность ремонта кораблей в портах султана,

- Право скрытого сбыта добычи без полной уплаты пошлин,

- Тайный кредит через купцов и посредников, для подготовки рейда на осман,

- Предоставление кораблям убежища в случае неудачного рейда,

- Разрешение зимовки флота в подконтрольных мамлюкам портам,

- Передача сведений о маршрутах османской торговли,

- Невмешательство мамлюкских гарнизонов и чиновников в дела рейда,

- Помощь посредников в перепродаже османских трофеев,

- Неофициальное право охоты на османские суда в водах султаната,

- Закрытие глаз на контрабанду,

- Гарантия сохранения всех договорённостей при смене власти в султанате, при соблюдении моего нейтралитета к Египту.

Мамлюк долго молчал, пытаясь оценить масштаб моих хотелок. Пока наконец не ответил.

- Это слишком много сахиб Инико, мы не можем на такое согласиться.

- Как я понял, за этим вы меня сюда и позвали, чтобы торговаться, - я радостно потёр руки о друг друга.

- Я думал, вы воин, а не торговец, сахиб, - в ответе мамлюка прозвучало слабо скрытое презрение.

- Я, многогранная личность эмир, - я ласково ему улыбнулся, - если вы хотите решить этот вопрос, как воин, то я предлагаю поединок между вами и мной. Если победите вы, то я буду согласен только на те условия, что озвучили вы, если я, то вы выполните все мои условия. Согласны? Ну разумеется, если вы боитесь меня, то мы можешь продолжить говорить и дальше.

Это был шах и мат. Он сам загнал себя в эту ситуацию, пытаясь принизить меня, а сейчас если откажется от моего предложения, значит выставит себя трусом в глазах всех присутствующих, ведь он сам начал разговор о воинской доблести, а если согласиться, то как потом объяснять султану то, что он согласовал такое количество уступок? Это понял он, а также вали и наиб, которые заинтересованно посмотрели на мамлюка, ожидая его ответа.

Тот поджал губы.

- Я согласен, - сухо произнёс он, чтобы не потерять своё лицо.

- Отлично, - я поднялся из-за стола и следом поднялись мои рыцари, - приготовьте к завтрашнему утру два варианта договора, мы подпишем оба перед поединком, победитель возьмёт нужный ему.

- Да будет так! – заключил Абу-Салим, с усмешкой смотря на мамлюка, который уже не выглядел столь уверенно, как тогда, когда пытался оскорбить меня.

- До завтра, - я поклонился наместнику, и вышел из зала.

- Что случилось, сеньор Иньиго? – поинтересовался у меня Валеран де Ваврен, - чего у этого мавра стала в конце разговора такая кислая рожа?

- Завтра утром мы с ним деремся, - сообщил я эту новость будничным тоном, - победитель получит всё.

- Всё, это что? – повисшей тишине раздался голос Сергио.

- Мамлюки предложили мне мир, чтобы я держался как можно дальше от их берегов, также ещё попросили рассмотреть вариант нападения на Османскую империю, - ответил я, - я поставил ряд условий, и предложил обсудить их. Мамлюк имел наглость усомниться в том, что я хороший воин, за что я вызвал его на поединок. Ставки, как раз условия этого договора.

- Вы снова сильно рискуете, сеньор Иньиго, - вздохнул Жоффруа де Туази, - с виду он крепкий воин.

- Мне нужно было проглотить оскорбление, сеньор Жоффруа? – изумился я, - вы в своем уме?

Бургундец мне не ответил, но все рыцари пригорюнились.

- Иньиго, ты ведь понимаешь, что не уснёшь сегодня, пока не рассчитаешь все выплаты? – раздался задумчивый голос графа Латаса, - если ты погибнешь завтра в поединке, эти расчёты никто кроме тебя правильно не произведёт.

- Об этом я как-то не подумал, - мои глаза расширились, признавая его правоту, - ладно, придумаю что-нибудь.

Благо большинство расчётов я уже провёл, так что по факту мне оставалось лишь не поспать до двух ночи и закончить всё распределение добычи, подведя для себя лично итоги этого рейда.

Всего мы захватили добычи на четыреста тысяч флоринов, продав всё со скидками венецианцам и местным купцам на триста тысяч, а дальше пошли только расходы: доля Хафсидов, комиссия фактории, доля пиратов, жалования, доли капитанов, доли рыцарей, фонд призов, санитарный фонд, плюс выплаты семьям погибшим.

Деньги после каждого вычета стремительно уменьшались и когда я посмотрел на остаток, который уйдет лично мне, как бенефициарию этого рейда, у меня перед глазами всё внезапно расплылось. Коснувшись рукой глаз, я понял, что плачу. Весь тот кошмар что я пережил, едва не умерев от чумы, терпя все лишения и невзгоды, лишая себя минимальных условий жизни и комфорта, всё это я делал за какие-то тридцать три тысячи флоринов, из которых я уже потратил на подарки всем своим знакомым правителям почти тридцать тысяч. Поэтому получалось, что все мои труды стоили всего три тысячи флоринов, деньги, для многих сейчас показались бы сказочным богатством, но не для меня. За потерянные месяцы здесь, я мог заработать намного больше, занимаясь развитием, например, серебряных шахт.

Мысли об этом заставили слёзы градом покатиться у меня из глаз и в таком виде меня застал Сергио, который зашёл напомнить мне, что пора спать, поскольку завтра утром у меня вообще-то поединок.

- Иньиго? Ты плачешь? – искренне удивился он, - что случилось?

Я показал на ведомости.

- Я заработал за все эти месяцы всего лишь три тысячи флоринов, - горько признался я.

- Ого, огромные деньги! – удивился он, - а я?

- Сергио, - я посмотрел на него сквозь слёзы, - ты не видишь, у меня горе?

- А, да? То есть для тебя три тысячи золотых, не деньги?

- Друг мой, я ради трёх тысяч жопу от дивана даже не оторвал бы, - с тяжёлым вздохом признался я, - больше на квасцах и серебре заработал бы.

- Зачем ты тогда согласился подумать про осман?

- Я ведь ничего конкретного им не обещал, просто на мамлюков я и так не собирался больше нападать, поскольку с такими результатами, даже и не знаю, зачем мне теперь весь этот флот, - признался я ему честно.

Граф Латаса подошёл ко мне и заглянул в ведомость, найдя там взглядом фонд рыцарей.

- Ого! Я заработал почти тысячу триста флоринов, всего за несколько месяцев? – удивился он, увидев цифры, - для меня это очень много Иньиго! Ты просто уже зажрался по моему мнению, привыкнув к лёгким деньгам.

- Чуть не умереть от чумы, это, по-твоему, было легко? – изумился я.

- Иньиго, - граф Латаса тяжело вздохнул, - поверь мне, если ты сейчас выйдешь из дома и любому человеку скажешь, что у тебя горе из-за того, что ты заработал всего три тысячи флоринов за несколько месяцев, на тебя посмотрят, как на сумасшедшего. Многие люди, даже дворяне, таких денег за всю жизнь не видели.

- Ты предлагаешь мне ровняться на других людей? – скептически посмотрел я на него, - чтобы меня радовала эта мелочь?

- Ты не выносим Иньиго, и вообще иди-ка ты уже лучше спать! – он подошёл и чуть ли не силой утянул меня из-за стола, передав в руки Джабари, который занялся моей безвольной тушкой и переодев, уложил спать, заботливо подоткнув одеяло.

Глава 8

Проснувшись раньше всех, я приказал со всех кораблей позвать мне капитанов вместе с их командами квартирмейстеров. То же самое касалось и пиратов. Так что позавтракав и позёвывая, я сел за свой стол, начав заполнять бланки расчётных платёжек. Через двадцать минут к моему дому выстроилась огромная очередь ничего не понимающих людей.

Первым вошёл капитан моего флагмана, не зная, чего от меня ждать.

- Сеньор Адемар, - я подвинул ему ведомость о приёмке денег, - здесь последние выплаты за долю добычи на весь ваш корабль. Посмотрите, распишитесь и раздайте людям по списку.

Рыцарь-госпитальер потрясённо посмотрел на сумму, затем на меня.

- Вы хотите сказать, вы со всеми рассчитываетесь прямо сейчас, сеньор Иньиго? – спросил он.

- У меня через пару часов поединок, - объяснил я, лениво позёвывая, - если меня убьют, то я хотя бы никому не буду должен.

Адемар де Пюи на мгновение замер, так что я его поторопил.

- Подписывайте, забирайте золото, но сами не уходите, мне ещё лично с вами нужно рассчитаться, вы ведь помните, что у капитанов отдельный фонд?

Он закивал, позвал своих людей и они, отсчитывая количество золота из моей кладовой, погрузили его в сундук и пошатываясь от тяжести, пошли на улицу.

- Так, теперь вы, сеньор Адемар, - я протянул ему новую платёжку, - с учетом премии и предыдущих выплат, я вам остался должен двести пятьдесят флоринов, отчитайте из того сундука.

Я ткнул пальцем в отдельно стоящий сундук и снова зевнул.

- И зовите следующих.

Капитан, словно сомнамбула отсчитал деньги и потрясённо смотря на кошель в своих руках переспросил.

- Сеньор Иньиго, вы уверены? Вы мне уже заплатили двести флоринов.

- У меня всё, как в аптеке, - шикнул на него я, махая кистью, и выгоняя его. - Кыш-кыш. Следующий!

Адемар де Пюи покачиваясь вышел, и с улицы послышался рёв радости людей, которые узнали, что так рано утром их позвали ради одного, крайне приятного дела. Так что все остальные капитаны, быстро смотрели платёжки, подписывали приёмку денег и забирая золото, счастливые уходили. Вскоре я закончил со своими кораблями и настала очередь пиратов, которые словно скромные студенты, терпеливо ждали, когда их позовут, а получая золото на свои команды конечно много меньше, из-за меньшей численности людей на фустах, чем на вивальди, плюс бонусы из отдельного призового фонда, всё равно радовались словно дети, узнавая какая сумма была им положена. Каждому капитану персонально я вручал ещё по пятьдесят флоринов от себя лично и говорил, что это на укрепление наших отношений, если я приплыву к ним ещё. Все как один меня заверяли, что они без лишних слов встанут под мои флаги, если такое снова случится.

Закончив с большими тратами, я позвал всех рыцарей, и расплатиться с ними тоже, каждый видя конечную сумму своего заработка за несильно большое время рейда, радостно улыбался и благодарил меня за щедрость. Пока они уносили деньги под охрану своим оруженосцам, которые, разумеется, получали свою долю из общей корабельной, я позвал Джабари, чтобы он взял мой доспех и приготовил коня, после чего приказав забрать деньги для наместника и венецианцев, отправился в Триполи.

Заглянув в факторию, я рассчитался с Марко Контарини, который потрясённо смотрел на сундук с золотом, который я ему привёз, и попрощался на всякий случай с Алоизием Када-Мосто, который сказал мне, что уплывает в Венецию, поскольку на этот год Александрия точно не годится для продолжения его торговли.

Простившись с ними, я поспешил во дворец наместника, и из рук в руки передал регенту их последнюю долю, за нашу временную базу.

- С вами всегда приятно иметь дело, сахиб Инико, - второй раз за всё время нашего знакомства, улыбнулся мне он, - а та точность и скрупулёзность с какой вы ведёте свои финансовые дела, выше всяких похвал.

- Зачем мне обманывать своих бизнес-партнёров, господин Абу‑Абдаллах? - я склонил голову, - я ведь рассчитываю, что если на то будет воля Аллаха, продолжить это сотрудничество.

- Вам всегда будут здесь рады, - кивнул он, затем посерьёзнел, - ваш соперник уже ждёт вас. Мы позвали всех знатных людей города, чтобы были свидетели этого поединка, и никто не смог обвинить нас в предвзятости к гостю из Каира.

- Благодарю вас, господин наиб, - снова я чуть поклонился ему, - всегда буду с теплотой вспоминать наше знакомство и ваше гостеприимство с вали Абу-Салимом.

Он поклонился мне и пошёл уносить золото в сокровищницу, а меня слуги провели на площадку на заднем дворе дворца, где уже стояли скамейки и сидели люди, очень много людей к моему удивлению.

Для моей свиты выделили отдельные места, и рыцари сели туда, а Джабари помог надеть мой доспех. Сегодня я решил по совету сеньора Валерана взять полэкс, поскольку он сказал, что он лучше поможет мне противостоять хорошо защищённому мамлюку, да и ещё и с шитом в левой руке. Послушав своего постоянного напарника по спаррингам, поскольку назвать его учителем у меня язык не поворачивался, ведь он меня не учил в прямом смысле этого слова, а показывал во время наших поединков приёмы, чаще всего после того, как я лежал на земли и пытался глотнуть хоть каплю воздуха. Для меня, конечно, обидным и досадным было осознание того, что выкачав все силовые параметры своего тела на максимум, я так и не смог выиграть у него пока ни одного поединка. Проклятый бургундский монстр был слишком силён, слишком опытен в боях, так что приходилось признать, что супер тело подростка, ещё не повод чувствовать себя подобно Богу. Как мне наглядно доказал Валеран де Ваврен, до настоящего воина мне ещё было, ой как далеко.

- Прошу вас, подойдите и подпишите договор, - когда я одоспешился, ко мне подошёл кадий и провёл к столу, где уже стоял мамлюк, одетый в полный кольчужный доспех, усиленный пластинами, и как и говорил сеньор Валеран, с саблей в правой руке и небольшим железным щитом в левой. Едва глянув на него, я тут же стал серьёзным, поскольку, понимая, что стоит на кону, мамлюк пришёл меня убивать.

Поэтому поставив подпись, мы вернулись на площадку и по знаку наместника, встали друг напротив друга.

Впервые я посмотрел на него, как на человека, которого мне возможно придётся сегодня убить. Мой противник был старше меня лет на двадцать. Настоящий мамлюкский воин: сухой, жилистый, с движениями человека, выросшего среди оружия.

Когда наместник подал знак, весь двор затих, а Яшбак мин Махди сразу пошёл вперёд, уверенный, что задавит меня опытом и силой взрослого мужчины. Сабля мелькнула к моей голове. Я встретил удар древком полэкса, усиленного железными полосами и тут же отступил в сторону, не принимая тяжёлого столкновения.

Он ударил снова и снова, но клинок его лёгкой сабли лишь пару раз скользнул бессильно по моей бригантине, пропоров лишь верхний слой ткани и один раз даже звенел о сталь салада. Он явно хотел покончить со мной быстро, так что загнал в оборону, заставить пятиться, и отступать. Я ему не отвечал, а присматривался и привыкал к его стилю боя, тяжёлым ударам и…ждал.

Он усилил давление и тогда я подключил ноги, став кружить вокруг него по начинающим нагреваться от утреннего солнца плитам, вынуждая всё время поворачиваться вслед за мной. Мой полэкс если и двигался, то только коротко и экономно, древко отбивало саблю, нижняя часть топорища иногда цепляла край щита, заставляя мамлюка раздражённо дёргать рукой, чтобы сбросить захват.

Молчавшая до этого толпа начала шуметь, осмеивая мою трусость и подбадривая мамлюка, чтобы он наконец покончил со мной. Они явно определились со своими симпатиями, за кого им сегодня болеть.

От этих криков Яшбак мин Махди стал смелее, он пошёл на меня быстрее, начал вкладываться в удары всем телом. Один удар пришёлся мне вбок так крепко, что я почувствовал боль даже сквозь бригантину, кольчугу и поддоспешник.

Внезапно он отступил на шаг, и споткнулся, потеряв равновесие, я тут же двинулся к нему, чтобы воспользоваться этим моментом, но в тот же миг он выпрямился и швырнул мне в лицо пригоршню пыли, подхваченную рукой в то время, когда он якобы споткнулся.

Чтобы сберечь глаза, я инстинктивно зажмурился, и он тут же воспользовался этим мгновением, когда я на миг потерял его из вида, шагнув вбок и вместо обычного рубящего удара, резко выбросил саблю остриём вперёд, как короткое копьё. Укол пришёлся под левую руку, в раскрытую подмышечную впадину, как раз в тот миг, когда я начал поднимать полэкс, чтобы отреагировать на его удар.

Сталь вошла в рукав бригантины, и я услышал скрип клинка о металл кольчуги. Пришедшая за этим скрипом боль была резкой и горячей, словно мне в тело вогнали раскалённый гвоздь. Я пошатнулся, а под кольчугой быстро стало растекаться тепло от полившейся крови.

Толпа вокруг тут же радостно взревела.

Яшбак мин Махди понял, что ранил меня, и радостно ощерившись, пошёл добивать. Его сабля замелькала ещё быстрее и один из ударов пришёлся по саладу так сильно, что в ушах у меня зазвенело. Внезапный ложный замах и вместо лезвия, я получил удар в шлем краем щита, отчего голову знатно встряхнуло, и я почувствовал, как внутри сердца начинают вспыхивать первые ростки тёмного пламени.

Я поднял взгляд на своего противника, он улыбался, и теперь уже не скрывал этого. Я видел его окрепшую уверенность, что победа уже в его руках.

Тогда я впервые за бой сделал шаг навстречу, показывая ему, что якобы бросаюсь в последнюю отчаянную атаку. Он улыбнулся ещё шире и привычно подставил саблю под удар той части полэкса, что была выполнена в виде топора, но я лёгким движением развернул полэкс в полёте и как учил Валеран де Ваврен ударил ему под рёбра, колющим острием копья на верхушке и довернул древко вверх, усиливая удар. Удар лёг очень хорошо, так что он качнулся и в тот же миг я стороной топора, зацепил его щит и рванул его в сторону.

Ошеломлённый ударом и сразу захватом щита, он не смог удержать его в руке и на одно мгновение его грудь раскрылась, я тут же сделал шаг вперёд и толкнул его древком плашмя в грудь, подставив при этом подножку. Мамлюк стал падать, и я сверху на него, мгновенно переместив древко полэкса ему на шею, закрытой не как у меня стальным горжетом, а лишь кольчужной бармицей и всем телом навалился на него сверху.

Словно два пыльных пешка, мы рухнули на каменные плиты двора вместе.

Боль под левой рукой от этого падения вспыхнула так сильно, что у меня потемнело в глазах, я тут же почувствовал, как кровь сильнее потекла по боку под кольчугой. Мамлюк тоже понял это и лёжа подо мной, он начал бить туда же всем, чем мог дотянуться - локтем, кулаком, краем щита. Один удар пришёлся прямо в рану.

Я вскрикнул от боли, так ярко ударила эта вспышка мне в голову.

Он тут же попытался воспользоваться этим преимуществом, вывернуться и дотянуться до выпавшей из его руки сабли. Чтобы не допустить этого, я отпустил полэкс одной рукой, перехватил его руку в кольчужной перчатке и сильно ударил её о камень. Яшбак мин Махди зашипел от боли, и я видел его глаза напротив своих, они пылали яростью и желанием убить. Тяжело начав дышать, от моего веса на себе и борьбы на земле, мамлюк попытался сбросить меня силой, но я сместился чуть ниже и перпендикулярно, одним коленом заблокировал ему руку с щитом, чтобы он больше не бил меня им, затем, и как учил меня сеньор Валеран переместил древко полэкса ему под шею под самый край остроконечного шлема.

Яшбак мин Махди тут же захрипел и стал сильно дёргаться, а я чисто физически ощутил, как напрягаются мышцы взрослого мужчины под кольчугой, как он пытается перевернуться вместе со мной. Несколько раз ему почти удалось перевернуть меня, но я был быстрее, всё больше усиливая давление на его шею. Если бы он был в латном доспехе, как мои рыцари, конечно, ничего такого бы у меня не получилось, но на этот вариант у сеньора Валерана имелись другие приёмы, так что сейчас я применял то, что было больше всего эффективно против такого воина и такого доспеха, какой был у мамлюка.

Пыль с каменных плит липла к поту и крови, а наше дыхание с ним стало хриплым, тяжёлым и прерывистым, мы оба с ним сильно устали.

Мамлюк внезапно перестал бить меня свободной рукой и дернулся влево, выхватывая неизвестно откуда взявшийся у него кинжал. Я едва успел отпустить древко полэкса и схватить его за запястье обеими руками. Острое лезвие остановилось у самой кромки смотровой щели моего салада. Несколько мгновений мы лежали почти неподвижно, пытаясь продавить кинжал каждый в свою сторону, а толпа вокруг уже просто ревела от восторга, подбадривая сразу меня и мамлюка убить друг друга.

И тогда он сделал ещё одну подлость, как тогда с броском пыли мне в глаза. Вместо того чтобы продолжать давить кинжал вперёд, мамлюк дёрнулся, освободил правую руку и резко ткнул большим пальцем мне в смотровую щель, прямо в глаз. Мир мгновенно вспыхнул белой болью. Я дёрнулся назад, почти выпуская его левую руку из захвата.

Этого мгновения ему хватило, чтобы просунуть кинжал глубже и острое лезвие прошлось прямо рядом с моим левым глазом вскрывая кожу на виске, словно тонкую кожицу апельсина. Тёплая кровь тут же потекла под салад и трепетавшая до этого чёрная ярость внутри сердца, яростно вспыхнула во мне, словно второе солнце.

Оставив любые правила поединка, я дёрнул голову влево убирая из шлема лезвие и оставив любую рыцарскую честь развернулся на его теле, словно гигантский паук, захватывая его руку с кинжалом на излом и тут же ломая её в локтевом суставе. Послышавшийся хруст заставил меня счастливо улыбнуться и несмотря на то, что я едва видел, поскольку кровь заливала мне лицо и обзор, я тут же перехватил его руку и сломал её ещё и в плечевом суставе.

Мамлюк заорал от боли, перекрывая даже крики толпы, а я пользуясь тем преимуществом, которое дал мне его болевой шок, от дважды сломанной руки, нащупал рукой древко полэкса, и стороной молота, взявшись почти за оголовья оружия, ударил ему коротко в переносицу, защищённую лишь небольшой полоской металла.

Раздался ещё более приятный моему слуху хруст, и я стал бить его ещё и ещё, получая наслаждение от каждого удара. Поэтому даже не понял, почему внезапно несколько рук перехватили меня и стали поднимать, отрывая от врага, которого нужно было раскромсать и убить.

- Сеньор Иньиго! Сеньор Иньиго! Хватит, вы его убьёте! – слышал я знакомые голоса, но практически ничего не видя, и с пылающей тёмной яростью в груди, я попытался броситься на тех, кто меня держал.

- Сеньор Валеран, обездвижьте его, вы же видите, он никого не узнаёт, - последнее, что я услышал, это был отчаянный крик Сергио, прежде чем удар по затылку окончательно не выключил мне сознание.

***

Когда два бесчувственных тела освободили от доспехов и унесли внутрь дворца наместника, чтобы ими занялись лекари, провожавший взглядом носилки, Фелипе Вивес де Каманьяс задумчиво сказал.

- Сеньор Валеран, надеюсь вы отчётливо понимаете, какого монстра вы вырастили из сеньора Иньиго, занимаясь с ним методами, подобным вашим? Он готов был напасть на нас, за то, что мы не дали ему убить посла мамлюков.

Арагонец после этих слов повернул взгляд на совершенно счастливое лицо бургундского рыцаря, который плакал от радости и явно имел противоположные взгляды на этот поединок.

- Мой лучший ученик! - рыцарь, не скрывая, вытирал льющиеся слёзы радости рукой, - вот увидите, он будет блистать на рыцарских турнирах, как огранённый брильянт. Даю вам в этом своё слово! Скорость, ум, холодный расчёт, а вы видели, как он без колебаний сломал мавру дважды руку? Ах, моё сердце просто трепещет, как можно скорее представить его на любом турнире Бургундии. Он произведёт фурор! Обещаю вам это!

Сеньор Фелипе, тяжело вздохнул, он явно не к тому человеку обратился, взывая к его голосу разума. Рыцарь Девы Монтесской повернулся к графу Латаса.

- Не смотрите на меня, сеньор Фелипе, - сразу стал отнекиваться тот, - вы не лучше меня знаете, что остановить Иньиго, когда он чего-то хочет, практически невозможно.

- Поговорите хотя бы с его духовным наставником про это, - сделал рыцарь последнюю попытку, - вы говорили он доверяет отцу Иакову.

- Хорошо, сеньор Фелипе, для вашего успокоения, я это сделаю, - склонил голову Сергио и облегчённо вздохнувший рыцарь ордена Девы Монтесской, улыбнулся.

- Но, в остальном я согласен с сеньором Валераном, бой и правда был потрясающим.

- Предлагаю его обсудить, за кубком славного вина, - заговорщицким тоном тут же сказал Жоффруа де Туази, - я тут закупил как раз парочку бочонков у венецианцев, чтобы было за чем коротать время на пути домой.

- О, сеньор Жоффруа, вы так предусмотрительный! – тут же рыцари, обсуждая перипетии поединка, отправились обратно на базу, приказав Джабари и двум оруженосцам, дежурить у кровати сеньора Иньиго, и дать им знать, когда он придёт в себя. Ни у кого из них даже тени мысли не возникло, что с их предводителем может что-то случиться, поскольку, узнав его лучше, они уже давно поняли, что для его смерти, и правда нужно нечто особенное и уж тем более этим необычным, не являются две колотые раны, одна к тому же всего лишь на голове.

Глава 9

Пробуждение было тяжёлым. Настойчиво мигала красным иконка в углу глаз, голова раскалывалась, а под рёбрами болело так сильно, что я не мог даже пошевелиться и нормально вздохнуть.

Во рту было сухо, так что я облизал губы и открыл глаза, сразу увидев, что надо мной склонился доктор.

- Сахиб, вы пришли в себя? Слышите меня? – поинтересовался он.

- Пить, - прошептал я и он кивнул, сходил за небольшой пиалой и налив в неё воды, приложил к моим губам, давая напиться.

Прохладная влага пробежала по рту и принесла облегчение.

- Как? – поинтересовался я у него, но он меня понял.

- Серьёзная рана на боку, задето лёгкое, - стал перечислять он, - сотрясение и рана на лице. Последнюю я зашил, но останется шрам, кожу пришлось стягивать, так сильно она разошлась.

- Жить-то буду? – прохрипел я.

- На всё воля Аллаха, - развёл он руками.

- Это да, - согласился я с ним, - а мой соперник?

- У него всё намного хуже, - врач вздохнул, - сложные переломы правой руки, будут очень долго заживать, также мне пришлось отрезать ему часть кишок, чтобы залатать то, что вы ему проткнули, ну и лицо пришлось буквально лепить заново. В общем мне пришлось применить все свои навыки, чтобы у него хотя появился шанс на то, чтобы он выжил.

- Хорошо, спасибо доктор, - кивнул я, удовлетворённый тем, что мамлюку хуже, чем мне сейчас.

- Ваш слуга просил уведомить его, как вы очнётесь, пустить его? – поинтересовался он.

- Да, конечно.

Через минуту у моей кровати стоял на коленях Джабари, он взял мою руку и прижался к ней щекой.

- Вы живы, господин! Слава Богу!

- Нашёлся кто-то, кто поставил на мою смерть? – притворно удивился я.

- Рыцари хоть и сильно напились после вашего поединка, - он покачал головой, - но настолько безумных людей среди них не нашлось.

- Жаль, - вздохнул я, - становлюсь слишком предсказуемым.

- Граф Латаса просил сказать ему, когда вы придете в себя, могу я сеньор Иньиго отправить оруженосца сеньора Валерана, в гавань? – поинтересовался у меня Джабари.

- Конечно, - кивнул я, откидываясь на кровати, - мне всё равно нужно отдохнуть.

***

14 января 1464 A.D., Триполи, Хафсидский султанат

Спустя две недели, я впервые смог встать с кровати и опираясь на руки Джабари, доковылять до комнат, где лежал мамлюк. На его лицо и правда без вздрагиваний нельзя было смотреть, но и правда, на чёрной и вспухшей поверхности, подобие носа всё же имелось.

Увидев, кто вошёл, он отвернулся от меня. Джабари опустил меня в кресло, и по моему жесту вышел.

- Ах, - вздохнул я, словно не замечая, что он не хочет меня видеть, - прекрасный бой. Вы Яшбак мин Махди были просто великолепны - повредили мне лёгкое, наградили сотрясением головы и распороли висок, так что я надеюсь шрамы от этого боя останутся со мной навсегда. Буду сидеть вечерами, и рассказывать внукам с какими великими воинами я сражался за свою жизнь и показывать им эти шрамы. Ах, как же прекрасно всё, я полностью доволен этим боем!

Голова мамлюка повернулась ко мне.

- Вы уверены, что переживёте все подобные бои? – удивлённо прошепелявил он.

- На всё воля Аллаха, - я пожал плечами и стал серьёзен.

- Расскажу вам небольшую историю, приключившуюся со мной недавно. Я попросил у своего султана награду, которая была по моему мнению достойна того, что я для него делал, и он мне её пообещал, но потом оказалось, что я попросил больше, чем он мог мне дать.

Я замолчал, дальше не продолжая и Яшбак мин Махди проговорил сам.

- Занятная история, прямо как та, что случилась и у нас с вами, тоже недавно.

- Вы первый усомнились в моей доблести, эмир, - напомнил я ему, - и как военачальник вы должны понимать, что я не мог спустить это вам на глазах своих воинов, иначе они перестали бы меня уважать.

Он кивнул.

- Я был неосторожен и поплатился за свои слова, - нехотя сказал он вслух.

Я достал договор, который он подписал и на его глазах порвал его.

- Поправляйтесь и составим новый, который не ущемит ваше достоинство, эмир, - мирно заметил я, - а также позволит сохранить лицо перед султаном.

Мамлюк долго молчал, затем заметил.

- Если бы я знал, кто вы сахиб, я бы приехал к вам, значительно раньше.

- Как будет достаточно сил, позовите и мы перепишем договор, - ответил я и позвал Джабари, который помог мне встать и вернутся в свою комнату.

***

Когда франк вышел, в комнату мамлюку вошли представитель султана Абу Умар Усмана и регент города Триполи.

Вопрос о том, что здесь делал сахиб Инико они задать не успели, поскольку заметили на полу обрывки бумаги, со знакомыми словами.

- Он порвал договор выгодный себе? Почему? – удивился посланник султана, поняв, что именно лежит на полу, порванное мелкими клочками.

- Чтобы я сохранил лицо перед султаном, - глухо ответил Яшбак мин Махди, - я не смог бы появиться перед ним и своим родом с такими условиями, меня ждала бы позорная смерть.

- Почему он тогда пощадил вас?

- Сказал, что ему понравился наш бой, - хмыкнул Яшбак мин Махди, - я никогда не встречал такого странного франка.

- Ну, мы тоже эмир, - вздохнул регент, - я с ним познакомился, когда он пришёл из зачумлённого города Мисураты, занимаясь там две недели тем, что хоронил трупы и спасал оставшихся людей. Когда я спросил его, зачем он это делал, он спокойно ответил, что так ему повелел сделать Аллах в его сердце.

- Он правоверный? — удивился мамлюк.

- Нет, он франк и поклоняется своему Богу, причём этого ни от кого не скрывает. Но при этом знает Коран, уважает Аллаха и говорит с мусульманами так, словно вырос среди нас, потому люди и не знают, что о нём думать, - пожал плечами Абу‑Абдаллах.

- Скажу более того, что вместо золота, оружия и наложниц, этот франк попросил себе вместо награды, Коран султана, - вздохнул посланник Абу Умар Усмана ибн Масуда, - и как мне рассказали вчера купцы, он лежит у него на столе, рядом с их Священной книгой. Они своими глазами видели это, когда он рассчитывался с ними.

- А его люди? Они как к этому относятся? – удивился и Яшбак мин Махди, - они же против правоверных.

- Его люди, его боятся и в то же время восхищаются им, - ответил уже регент, - поскольку как мне сказали, эта история с чумным городом была далеко не первой в его приключениях.

- Странный франк и опасный, - покачал головой посланник, - нужно держать его подальше от наших берегов. Эмир Яшбак мин Махди, если ваш договор с ним будет переписан, то и наш султан в знак мира между нашими государствами предлагает обменяться посольствами, чтобы обсудить горячие вопросы.

- Я передам султану, слова достопочтенного султана Абу Умар Усмана, - ответил мамлюк.

- Тогда поправляйтесь эмир, мы вас ещё навестим, - оба мужчины кивнули воину, вышли из комнаты, оставляя его в глубокой задумчивости.

***

20 января 1464 A.D., Триполи, Хафсидский султанат

- Сеньор Иньиго.

Ко мне, лежащему под навесом, и укутанному в плед, подошли рыцари.

Я повернул к ним голову.

- Что такое?

- Завтра мы отплываем домой, и поэтому хотели у вас попросить об одной милости.

- Слушаю? – удивился я.

- Я от лица Ордена госпитальеров, прошу вас сеньор Иньиго, отпустить всю эскадру, кроме вашего флагмана на Родос, - смущённо сказал Пьер д’Обюссон, - люди давно не были дома, а тут и плыть не так далеко, как из Арагона, и все в приподнятом настроении из-за того, что товары продавать не нужно, а имеются наличные на руках. В общем, люди просят вас разрешения повидать родных.

- Я планировал загнать корабли на ремонт в Венецию, - удивился я его просьбе, - как быть с этим?

- Ремонт кораблей, а также провиант и припасы, обеспечит наш Орден, - ответил он, - а также все дополнительные расходы, связанные с логистикой эскадры до Родоса и обратно в Аликанте.

- Хм, - задумался я, что если и правда так, то мне даже лучше, меньше проблем с ремонтом, - тогда я не против. Сеньор Жоффруа и сеньор Валеран, поплывут со мной?

- Да, мы бы хотели, чтобы вы нас подбросили поближе к берегам Франции, - улыбнулся мне Валеран де Ваврен.

- Конечно, без проблем, - заверил его я, поскольку уж что-то, а помощь двух бургундцев в этом походе была просто неоценимой.

- Тогда я прикажу оповестить всех, что мы идем домой? На Родос? – переспросил у меня Пьер д’Обюссон.

- Да, можно, - улыбнулся я ему и уже скоро в гавани раздался слитный радостный рёв тысяч глоток.

Рядом со мной остался только Сергио, поскольку остальные рыцари пошли собирать вещи и перебираться с флагмана на другие корабли, кроме него, сеньора Фелипе и бургундцев, разумеется, которые плыли со мной на «Синко Льягас».

- Я тут был недавно на рынке, покупал подарки семье, - нейтрально заметил он, - и услышал твоё прозвище, которое дали тебе местные. Как ты помнишь, свидетелей вашего поединка с мамлюком было слишком много, чтобы информация о нём тут же не разлетелась повсеместно.

- Что-то наподобие «лев Арагона»? Или погоди, лучше «Беспощадный франк»? – радостно поинтересовался я у него.

- Они называют тебя Инико Зу-ль-Кальб аль-Асвад, - широко улыбнулся он, - представь себе моё удивление, когда Джованни да Кастро перевёл мне это.

- Обладающий Чёрным Сердцем? – искренне изумился я, - почему? Это прозвище мне совсем не нравится!

- Ну, на это ты повлиять теперь точно не сможешь, - пожал он плечами, - вряд ли тебе дадут решать это самому.

- Чёрное Сердце, - повторил я, пытаясь разжевать прозвище на зубах, - как-то не очень звучит. Я спас столько людей, стольким помог, а они меня - Чёрное Сердце. Это как-то вообще несправедливо.

- Как я уже сказал, у тебя нет выбора, - цинично заметил граф Латаса.

- Ладно, тогда оставим это, - вздохнул я, - прикажи пусть с города привезут повозку, я хочу проститься с детьми перед отбытием.

- Хорошо, распоряжусь, - кивнул он. отходя от меня.

- Да почему - Чёрное Сердце-то? – продолжил недоумевать я, не понимая причину подобного странного прозвища.

***

Моё прибытие к большому дому купца, который взял на попечение Юсуфа и Фатиму, вызвало небольшой шок у слуг, но хозяин быстро вышел мне навстречу, низко кланяясь.

- Я бы хотел проведать детей, что спас в Мисурате, - объяснил я ему свой визит, - чтобы попрощаться с ними.

- Конечно сахиб, сейчас я их позову, подождите здесь вместе со мной, - он показал на гостевой домик, и мы прошли туда, пока звали детей.

- Аллах не дал нам с любимой женой своих детей, - стал отвечать он на мой вопрос, почему он согласился взять их к себе, - так что просьба наместника была для нас словно воля свыше, мы конечно же согласились принять их, как своих.

- У вас доброе сердце уважаемый, - кивнул я, - благослови вас Аллах за это.

Он кивнул, мы продолжили обсуждать уже новости, а слуги привели Юсуфа и Фатиму, которых явно приодели для нашей встречи. Я внимательно осмотрел их, ища следы побоев или недоедания, но нет, они и правда оба выглядели сытыми, довольными и очень обрадовались, увидев меня. Бросившись ко мне, они обняли меня и стали задавать кучу вопросов, особенно касающихся моего боя с мамлюком, их интересовало вообще всё.

- О вас хорошо заботятся? – на всякий случай спросил я их прямо в присутствии купца, когда закончил рассказ о поединке.

- Да, господин Инико, - дети синхронно кивнули, - не переживайте, у нас сейчас всё хорошо, только много уроков.

Я сделал жест и Джабари сделав два шага вперёд, поставив на стол два кошеля

- Здесь, приданное для Фатимы, - показал я купцу на первый, - двести динаров.

- Там, - мой палец перевёлся на второй кошель, - столько же для мальчика. Когда Юсуф вырастит, купите ему то, что он сам захочет.

Глаза купца расширились, это были огромные деньги.

- Конечно сахиб, я выполню вашу просьбу и сберегу деньги детей, - поклонился он мне.

- Тогда спасибо за гостеприимство, я просто не знаю, когда мы увидимся следующий раз, - я поднялся и ещё раз обнявшись с детьми, поковылял с помощью Джабари к повозке, чтобы сделать последнюю поездку по городу и вернутся на корабль. Завтра мы уже отплывали.

Глава 10

1 марта 1464 A.D., Аликанте, королевство Арагон

Колокола на колокольнях храмов начали звонить, когда первый корабль вошёл в гавань, но почти тут же перестали, поскольку кроме него не было больше ни одного. Жители города, из тех, что были свободны бросились в порт, чтобы увидеть возвращение их сеньора, и какого же было их удивление и печаль, когда они увезли одинокий вернувшийся корабль и раненого графа с замотанным лицом, которого спустили на носилках с корабля и быстро погрузив в повозку, увезли в его дом.

Горожане подождали ещё, думая, что остальная эскадра появится после флагмана, но время шло, а других кораблей не было и пересуды о том, что всё прошло плохо, пошли по городу, переплетаясь в весьма причудливые предположения, до самых невероятных.

Дворяне города Аликанте тут же напряглись, не понимая, чего им ожидать и отправили на разведку сеньора Арсенио, который вернулся задумчивый и печальный, сказавший, что сеньор Иньиго никого не принимает и что всё очень плохо, он почти разорён и не знает, как дальше жить. Новости об этом тут же стремительно разлетелись во все стороны, в том числе и в столицы обоих королевств.

Прошло три дня с прибытия корабля и люди в городе осторожно опрашивая моряков с «Синко Льягас», которые спокойно тратили деньги в тавернах и не сильно переживали за провал рейда, выяснили, что им всё выплатили до последней монеты и в целом они были всем очень довольны и прославляли воинское мастерство графа. Второй причиной волнений дворян города стало то, что граф Латаса купил себе дом, и тоже спокойно тратил деньги, как будто тяжёлое поражение сеньора Иньиго его не коснулось.

Чувствуя некий диссонанс от поведения самого графа Аликанте и его людей, сеньор Арсенио отправился встретиться уже с самим графом Латаса, который встретил его в своём новом доме, занимающимся его ремонтом, ну точнее, отдавая приказы архитектору, что и где он хочет видеть.

- Сеньор Сергио, могу я отвлечь вас на минуту? – поинтересовался Арсенио Алькальде, у него.

- А, сеньор Арсенио, - повернулся на звук голоса Сергио, - разумеется! Простите что не могу пока принять вас достойно, сами видите какой тут бардак.

- Ничего страшного, я всё равно ненадолго, - ответил тот и осторожно спросил, - сеньор Сергио, а как так получилось, что все моряки и солдаты с корабля довольны этим рейдом, вы тоже тратите весьма солидные суммы, а наш граф заперся у себя и никого не хочет видеть?

- Да он тонны писем разбирает, что скопились у него за время его отсутствия, - спокойно ответил граф Латаса, и сердце у сеньора Арсенио впервые тревожно дрогнуло.

- Это единственная причина? – ещё более осторожно спросил он.

- А какая должна быть ещё? – удивился Сергио.

- Ну, например, - сеньор Арсенио, старательно подбирал слова, - неуспешный рейд, потеря всей флотилии…

- С чего вы взяли, что рейд прошёл неуспешно? – удивлённо посмотрел на бледнеющего дворянина, граф Латаса, - всё прошло просто прекрасно!

- Но…но, сеньор Иньиго сказал мне что всё очень плохо, и он разорён, - попытался дословно вспомнить слова графа, Арсенио Алькальде.

Глаза графа Латаса расширились, и он иронично посмотрел на собеседника.

- Сеньор Арсенио, вы знаете Иньиго, столь же долго, как и я, и вы что, ему поверили?

- Но корабли?! Его раны?! – бледнеющий сеньор Арсенио, пытался подобрать другие аргументы.

- Остальные корабли пошли на Родос для ремонта и зимней стоянки, - терпеливо объяснил ему граф Латаса, - а раны его вызваны только тем, что он сражался с одним знатным воином мамлюков, за лучшие условия мирного договора между ним и их султаном.

- Он проиграл?

- Он победил, так что я не понимаю, с чего вы вообще взяли, что всё плохо?

- Так сказал сам сеньор Иньиго! – не выдержав, закричал Арсенио Алькальде.

Граф Латаса тяжело вздохнул.

- Сеньор Арсенио, я лично видел, что он заработал с этой экспедиции три тысячи флоринов, так что скажите мне пожалуйста сами, в каком королевстве и уголке мира, заработать столько денег всего за полгода – это бедность и разорение?

Сеньор Арсенио в отчаянии схватился за голову.

- Он мне с этим нытьём о своей бедности, ещё в Триполи надоел, - кивнул граф Латаса, - так что больше его слушайте и верьте тому, что касается его финансов. Сеньор Арсенио, ну что вы как маленький ребёнок, нашли кому верить.

Дворянин, почувствовав, что он опустошён, поскольку новости, отправленные всем знакомым, дожидавшимся прибытия графа, оказались не совсем верными, а точнее сказать полностью противоположными от правды.

- Простите граф, мне нужно срочно рассказать об этом остальным, - сеньор Арсенио откланялся и быстрее стрелы бросился останавливать раскручивающийся маховик плохих новостей и грустных писем.

***

5 марта 1464 A.D., Аликанте, королевство Арагон

Я лежал в кровати, терпеливо ожидая, когда оба врача закончат делать перевязки, параллельно рассказывая о своих успехах в больнице, которая за самое короткое время обрела такую популярность, что люди в Аликанте ехали даже из Кастилии, а всё потому, что лечение было в ней полностью бесплатным.

- Вы даже не представляете себе, сеньор Иньиго, - мазал рану на боку какой-то вонючей мазью Хаким Шукуруллох, чтобы она заживала быстрее, - сколь велика очередь в больницу и какая огромная практика теперь у меня с Амирдовлатом.

Армянин, занимающийся моим лицом, согласно кивнул.

- У меня никогда не было столько много возможностей для изучения разных болезней, - согласился он, - я почти закончил второй том своих медицинских записок о глазах.

- Если вы не против мэтр Амирдовлат, то мы и его издадим, - сказал я, показав рукой на стеллаж, где были разложены письма по странам и по степени важности, - мне написал Веспазиано да Бистиччи, говорит пришлось допечатывать дополнительный тираж вашей первой книги, поскольку его заказали ему даже из Османской империи.

- У меня уже столько денег, что не знаю, куда и тратить, - улыбнулся старик, - мне много не нужно, а тут разом столько.

- Тогда, может быть, откроете школу для обучения врачей? – предложил я, - докторов всегда не хватает, а уж хороших и подавно. Если вложите свои деньги, я могу помочь вам с выбором места в городе и покупкой земли.

Руки армянина замерли, он удивлённо посмотрел на меня.

- Вы сейчас серьёзно, сеньор Иньиго? Это была моя вторая мечта, после публикации трудов – передавать свои знания другим.

- Скажу даже больше, я выделю вам землю бесплатно, нанимайте строителей и стройте школу, власти вас поддержат, - пожал я плечами.

- Если так, то да, я согласен, - обрадовался он, - вы снова даёте мне свободу?

- Ну трупы не выкапывайте только на кладбищах, - попросил его я, - а в остальном, да.

- А зачем мне выкапывать трупы? - удивился он.

- А как вы тогда изучаете строение человеческого тела? - в свою очередь удивился я и в тот же миг понял, что похоже совершил ошибку.

В глазах двух врачей появились такие знакомые мне нотки научного безумия, что наверно зря я им про это сказал.

- В общем, начинание хорошее, я поддерживаю, - продолжил я, чтобы отвлечь их от мыслей о выкапывании трупов.

- Благодарю, сеньор Иньиго, я поговорю с сеньором Антонио, - с поклоном заверил меня Амирдовлат Амасиаци.

Дверь в комнату открылась, вошёл Сергио и поинтересовался у меня.

- Ты где деньги хранишь, на мелкие расходы?

Я сначала показал рукой на сундук, а потом спохватился.

- А тебе зачем?

Он молча подошёл, открыл его и стал нагребать себе в кошелёк золото горстями.

- Эй! Сергио! – возмутился я, - это моё золото!

- Было твоё, станет народным, - философски заметил этот революционер, продолжая опустошать мой сундук, - нужно праздник организовать, а то все в городе думают, что твой рейд провалился.

- Так пусть за деньги муниципалитета организуют! – продолжал возмущаться я, - ты берешь мои последние накопления!

- Иньиго, - граф повернулся ко мне, - я разговаривал сегодня с сеньором Арсенио, он сказал сколько серебра чеканят на твоём монетном дворе. Так что можешь о своей бедности, кому-то другому рассказывать, но не мне, а все налоги города и графства идут на твою дорогу, расходы сильно выросли из-за горной местности. Сеньор Арсенио сказал, что сначала они планировали снизить качество, чтобы уложиться в смету, но граф Косентайна, узнав об этом, добавил ещё и свои сбережения, чтобы дорога продолжила строиться такой же, как и в Аликанте.

- А, да? – удивился я, - как хорошо, я ещё не дошёл до муниципалитета, никак письма не разгребу.

- Есть что-то серьёзное? – он наконец набрал два кошеля золота, унёс и передал их кому-то в коридоре и вернулся ко мне обратно в комнату, сев на кресло.

- Из самого печального - умерли Джованни Медичи и Просперо Колонна, - тяжело вздохнул я, - Козимо Медичи и Антонио Колонна просят меня приехать к ним. Так что из ближайших поездок у нас с тобой – это Флоренция и Рим.

- А, ещё Венеция, - вспомнил я о письме дожа, - хотят обсудить со мной недавнее сотрудничество.

- И ещё сеньор Валеран, очень звал тебя посетить Бургундию, - напомнил мне он, - обещал представить тебя на турнире. Также я обещал герцогу Франческо Сфорца, от твоего имени, что ты посетишь Милан.

- Хм-м-м, - я задумчиво потёр подбородок, - как-то слишком много поездок.

- Это да, поездок впереди снова тьма, - согласился он со мной, - но политически правильно будет съездить сначала в Сарагосу и Сеговию, к своим сюзеренам.

- Ещё бы найти время Эстельей заняться, - вздохнул я, - только когда?

Врачи закончили со мной и с поклонами вышли, но вместо них вошли два священника.

- Отец Иаков! Отец Стефан! – обрадовался я, увидев их, - рад вас видеть!

- Эта радость взаимна, сын мой, - тепло улыбнулся мне францисканец и перекрестив меня, сел на кровать, а отец Стефан сел рядом с графом Латаса, - твои люди рассказывают чудные вещи, говорят, ты спас людей в городе, поражённым чумой, после чего излечился от горба на своей спине.

Я спокойно кивнул.

- Моё сердце и вера подсказали мне, что так нужно сделать, отец Иаков.

- И ещё ты спас животных? – он остро посмотрел на меня.

- Вы уже видели Панурга? – обрадовался я, - зверь, а не ослик! Видели бы вы, в каком состоянии я его нашёл!

- Поскольку здесь все свои, - он показал глазами на Сергио и отца Стефана, - также граф рассказал мне о твоём поединке.

- Наябедничал уже, - я перевёл недовольный взгляд на невозмутимого Сергио.

- Просто выполнял просьбу, сеньора Фелипе, - ответил он мне крайне спокойно.

- Сейчас с тобой всё хорошо? – отец Иаков посмотрел мне не в глаза, а в самую душу, так что я не смог ему соврать.

- Не очень, - вздохнул я, - этот мамлюк задел те струны моей души, которые задевать определённо не стоило.

- Мы с отцом Стефаном поможем тебе, - спокойно кивнул отец Иаков, кладя мне на лоб сухую ладонь, - удели пожалуйста время и на себя, пока ты опять куда-то не уехал, сын мой.

- Да с такой раной, - я показал на бок, - я ещё минимум месяц буду здесь.

- Вот и отлично, - кивнул он, - будем молиться три раза в день, и поможем тебе снова обрести себя.

- Хорошо, отец Иаков, - не стал я с ним спорить, - молитвы, значит молитвы. Как у вас кстати дела с собором и монастырями?

- С твоим способом блочного строительства, - запнулся он на сложном слове, - просто прекрасно. Как раз хотели спросить тебя, что поскольку стены и потолки готовы, то кого нам нанять для украшения собора фресками и работой над алтарями, поскольку объём работ будет очень большой.

- Хм, мой собор должен быть лучшим, - задумался я, - так что определённо его должны украшать лучшие. Я еду во Флоренцию и попрошу мастера Донателло - заняться скульптурами и бронзовыми деталями интерьера для храма, фра Филиппо Липпи - заняться фресками, а что касается алтарей, то, пожалуй, попрошу семью Беллини, приехать в Аликанте, мне очень понравилась их работа.

- Это и правда лучшие, - изумился Сергио, услышав имена, - уверен, что они согласятся?

- Я умею уговаривать людей, - хмыкнул я.

- Также, пора принять решение, кого вы пригласите в монастыри, - заметил отец Стефан, - мы с отцом Иаковым, получили более десяти запросов от орденов, но окончательное решение оставили за вами.

- Ну, - заметил я, - мужской, конечно, францисканцы.

Оба монаха мне улыбнулись.

- Женский думаю клариссинки, только у меня ко всем им будет всего одно условие.

- Какое Иньиго? - удивились они.

- Вы видели, те большие помещения, что построены рядом с монастырями?

- Конечно, но их предназначение осталось для нас тайной.

- Это школы, для любых детей, кто захочет учиться, - спокойно сказал я, - любых сословий, и конечно обучение будет полностью бесплатное. Будем обучать их счёту, письму, и конечно Слову Божьему.

Глаза у обоих монахов дрогнули и отец Иаков взял мою руку, и поцеловал её, чем удивил меня.

- Отец Иаков? – попросил я объяснить его столь странный жест.

- Я так люблю тебя, сын мой, - на его глазах показались слёзы, - ты воплощаешь все мои мечты, хотя я ни разу не называл их вслух.

Я улыбнулся.

- Ну вы мой духовный наставник, - пожал я плечами, - и многое для меня делаете, должен же я вам как-то отплатить, а если вы не берёте деньги, то хотя бы так.

- Мы с отцом Стефаном благодарны тебе, - кинул он и второй священник подтвердил это.

- Ладно, отдыхай, набирайся сил, и как будешь готов, зови нас, мы станем вместе молиться, чтобы погасить в твоей груди, это тёмное пламя.

Я так удивился тому, что он угадал, что творится у меня внутри, что даже не попрощался с ними, когда они с поклонами ушли, Сергио же улизнул следом, сказав, что нужно распорядиться о праздновании моего возращения, если я сам от этого отлыниваю.

К сожалению, остаться одному мне не удалось, поскольку в комнату со стуком вошёл Антонио Беккаделли.

- Уделите время, сеньор Иньиго? – поинтересовался он.

- Сеньор Антонио, - вздохнул я, - ну как я могу отказать вам? Вы мои глаза и уши.

Он улыбнулся и сел рядом.

- Я нашёл двух людей, из старой гвардии, - сразу начал он с главного, - один согласен представлять ваши интересы в Венгрии, второй во Франции.

- Что они попросили взамен?

- Два баронства, - спокойно ответил он, - они люди уже не молодые, а титулов так и не нажили, хотя служили своему правителю верно.

- Их выкинул Ферранте? – поинтересовался я.

- Так же, как и графа Латаса, - кивнул тот.

- Ну, у Сергио хоть графство есть, - вздохнул я и наткнулся на недоумённый взгляд неаполитанца.

- Что вы на меня так сморите, сеньор Антонио? – поинтересовался я.

- Вы не знаете? – поинтересовался он.

- Не знаю чего?

Старик тяжело вздохнул.

- Фердинанд почти всех, кто долго служил его отцу отдалил от себя, первыми конечно пострадали ближайшие советники, которые знали слишком много. Граф, был самым первым, у него забрали все земли и ему пришлось искать убежище в Арагоне, где король Хуан, с которым они были давно знакомы, предоставил ему убежище, а чтобы сохранить его графский титул, отдал один небольшой городок в Наварре, сделав новое крохотное графство, которое в обычное время даже на отдельную сеньорию слабо тянуло.

Я замер.

- Городок, без земель? – нахмурился я.

Сеньор Антонио кивнул.

- И насколько он мал? – задал я второй вопрос.

- Боюсь, сеньор Иньиго, что кроме гор и овец, там мало кто живёт из людей, - вздохнул он.

«И Сергио молчал? – я попытался удивиться, но не смог, теперь стало понятно, почему он пришёл ко мне, но всё это время молчал и даже ни слова не говорил, в каком бедственной ситуации находится его семья. Это нужно было исправить, помня сколько он мне помогал и продолжает помогать».

- Я разберусь с этим, спасибо сеньор Антонио, что сказали, - вздохнул я, - насчёт ваших людей, пусть едут во Францию и Венгрию и наводят мосты с королями, а главное заводят полезные знакомства, я планирую вскоре посетить эти королевства, так что к моему приезду, короли должны знать обо мне.

- Хорошо, сеньор Иньиго, я скажу им, что вы согласны, - кивнул он, - что касается всего остального, оно есть в отчётах, на том стеллаже.

Он показал на тот, где лежала и неразобранная почта.

- Благодарю вас, сеньор Антонио, - вздохнул я, - вы очень мне помогли, Бартоло и Бернард говорят о вас только в возвышенных тонах.

- Это моя работа, сеньор Иньиго, - улыбнулся он, и поднявшись, с поклоном вышел.

Глава 11

2 апреля 1464 A.D., Сарагоса, королевство Арагон

- Граф Аликанте, маркиз Балеарский, сеньор Иньиго де Мендоса! – огласил мой вход в тронный зал глашатай, и небольшая делегация из меня и моей свиты вошла внутрь, а слуги следом внесли подарки.

Огромный зал, вмешал в себя сотни людей, которые собрались здесь только ради этого визита. Я хотел приехать, по-быстрому всучить королю подарки и отправиться в Кастилию, но он, едва узнав, что именно я хочу подарить ему, решил устроить из этого целое шоу, чтобы другие вассалы и послы видели его значимость, поскольку на приёме находились не только арагонские дворяне, но и послы из Франции и Кастилии, так что стало понятно, почему Хуан хотел подчеркнуть перед всеми, чьим вассалом я явлюсь.

- Маркиз, рады вас видеть, говорят ваш путь был очень нелёгким, - ласково обратился ко мне король, когда я подошёл ближе и преклонил колено.

- Да Ваше высочество, - ответил я и по его знаку поднялся, - но знамя Арагона никогда не падало на землю и всегда гордо веяло на мачтах моих кораблей, неся силу вашего оружия и закона.

На моих кораблях, конечно, всегда были только флаги Арагонской Ост-Индской Компании, но кто это будет проверять?

- Побывав столь далеко на Востоке, - продолжил я, - я хотел бы преподнести вам дары, которые надеюсь будут достойны моего короля.

- Конечно маркиз, мы с радостью их примем, - кивнул он, а Хуана, сидящая рядом с ним, тоже ласково мне кивнула.

- Сабля восточного султана, - продолжил врать я, пока Бернард разматывал из шёлка дорогущее, как по стали, так и по украшениям из золота и драгоценных камней оружие, и преподнёс её ближе к трону на мягкой подушке из бархата.

Любому, даже несведущему в оружии человеку, по позолоченным ножнам, чеканке и драгоценным камням, было понятно, что стоит она не меньше иного городка. Хуан, всегда нуждавшийся в деньгах, бросил на неё такой вожделенный взгляд, что я не сомневался, что тут же после приёма, она отправится прямиком в мой ломбард.

- Также я привёл мамлюкские динары, чтобы Его высочество увидел, какие деньги чеканят на Востоке, - вперёд вынесли небольшой сундучок с пятью тысячами динарами, и Хуан при виде блеснувшего золота, взбодрился ещё сильнее.

- Её высочеству, - я поклонился королеве, - я привёз редкие восточные ткани, дабы она смогла заказать себе платья, достойные королевы.

Бернард натаскал рулоны дорогущего шёлка, бархата, парчи и Хуана благосклонно на меня посмотрела.

- Ну и необычный подарок, - улыбнулся я королю, когда солдаты внесли утеплённый ящик с одной стеклянной стенкой, где находился хамелеон.

- Данный зверь имеет длинный язык, которым ловит мух и кузнечиков, а также меняет цвет своего тела, - объяснил я, и Бернард осторожно открыл вверх, чтобы его не напугать, запустил хамелеону живых мух, пойманных на кухне и тот продемонстрировал то, что я и сказал, вызвав всеобщие ахи и вздохи.

- Содержите его в тепле и без волнений, и он проживёт у вас долго, Ваше высочество, - закончил я дарение подарков, низким поклоном.

Король и королева, я видел, были очень довольны, особенно оттого, что все присутствующие были свидетелями очередного подтверждения их статуса правителей, от их верного вассала, да ещё и с такими дорогими и необычными подарками.

- Благодарю вас маркиз, - благосклонно ответил Хуан, посматривая по сторонам, и видя, какой эффект произвели мои подарки на остальных гостей, - мы конечно всё с радостью принимаем и благодарим вас. Также мы решили, дать ужин в вашу честь, так что завтра ждём вас вечером во дворце.

Я низко поклонился и заверил, что конечно же буду. На этом приём, устроенный только ради одного меня, закончился и люди потянулись на выход, косясь на дорогие подарки.

Мы с Бернардом и Сергио тоже заторопились, так что я едва не сбил мальчика, который бросился ко мне.

- Сеньор Иньиго! - с этими словами в меня врезался Фердинанд.

- Принц, - я скривился от боли, поскольку рана не до конца зажила, - как я рад вас видеть.

- Королевство полнится слухами о вас, - словно заговорщик зашептал он, хватая меня за руку и утаскивая подальше от людей, - то сначала все говорили, что вы не преуспели и потеряли все корабли, то, что всё хорошо, поэтому никто не знает, чему верить. Мне даже инфанта Изабелла написала, с вопросом, не появлялись ли вы у нас.

- С кораблями всё хорошо, - заверил я его, хмыкнув, услышав про Изабеллу, - с деньгами правда не столь отлично, но хотя бы прокатился не в убыток.

- Расскажите, сеньор Иньиго? – глаза мальчика горели фанатичным блеском. – я так хочу услышать обо всём от вас лично!

- Не вы один, принц, - рядом появился барон Марсилья, и поклонился мне, - Его высочество хочет с вами поговорить, маркиз.

Видя, как расстроился Фердинанд, я решил его ещё больше привязать к себе.

- Идём вместе.

- Но меня не звали, - удивился он, - это будет неприлично.

- Вы будущий король, Фердинанд, - я пристально посмотрел на него и взяв за руку потянул за собой, - я заступлюсь за вас, если Его высочество будет ругаться.

Глаза мальчика снова радостно зажглись и так втроём мы вошли в рабочий кабинет Хуана, который ещё даже не переоделся и сидел в кресле в той же одежде, в какой был в тронном зале. Увидев принца, он удивлённо посмотрел на меня, сразу поняв, что это только я мог его привести с собой.

- Он будущий король, Ваше высочество, - напомнил я, показав, где тот может есть, и принц замер тихой мышкой в углу кабинета, - заодно посмотрим, умеет ли он держать язык за зубами.

Хуан улыбнулся и не стал его прогонять, хотя, разумеется, тут мы оба понимали это, особых тайн не могли обсуждать при нём.

- Как съездил? Поклонился Гробу Господнему? – поинтересовался он у меня, когда я сел напротив него, а барон Марсилья замер за его спиной.

- Да какой Иерусалим, Ваше высочество, - вздохнул я, - рыцари сразу проголосовали за то, чтобы начать грабить, так что начали с Александрии, ну и дальше там по всему побережью, куда смогли достать.

- Я почему-то даже не сомневался в этом, - хмыкнул король, - мы тут, смотря на цены пряностей и шёлка, всё время тебя вспоминали.

- Это да, - улыбнулся я, - торговля почти встала, я продавал всё венецианцам, а они как потом я узнал, устроили ещё и дефицит товаров, не продавая всё сразу. Ну кто бы сомневался в этом.

- Я слышал, ты был ранен? – поинтересовался у меня Хуан, - а также болел чумой и после этого у тебя пропал горб?

Я коснулся длинной полоски заживающего шрама на лице и показал на бок.

- Ещё заживает, но доктора что там, что тут хорошие. Что касается чумы, да, как ни странно, но это пошло мне даже на пользу, после выздоровления и правда пропал горб.

- Я заметил, - спокойно кивнул он, будто горбы у людей пропадают каждый день, особенно после смертельной болезни.

- Что-то интересное произошло, без меня? – поинтересовался я у него.

- У меня всё по-прежнему, полыхает гражданская война, - спокойно сказал он, показывая, что для него это уже суровые будни, - впрочем в Кастилии не лучше обстоят с этим дела, в этом мы с Энрике похожи.

- Моя помощь в чём-то нужна? – поинтересовался я у него.

- Если только денег занять, - ответил мне король, уже зная ответ на этот вопрос.

- Занять не могу, но вот я тут на днях, к своему стыду, узнал, что Сергио, имеет крайне бедственный надел, - заметил я, - могу я купить ему какие-нибудь земли из домена короны, размером с баронство или графство, желательно поближе ко мне?

Хуан посмотрел на меня с большим удивлением.

- У тебя есть лишние тридцать тысяч флоринов? Дешевле я тебе сейчас земли размером с графство не продам, сам нуждаюсь, - заметил он.

- На такое дело, я найду, - улыбнулся я ему.

Король оглянулся, посмотрел на барона Марсилья и тот осторожно заметил.

- Сразу говорю, это будут не лучшие земли.

- Я придумаю, чем занять крестьян графа, - рассмеялся я, - главное, чтобы эти земли у вас были.

- Мы тут с мятежниками воюем, земля по немного освобождается, правда там не сильно будут рады его видеть, - хмыкнул король.

- Если Сергио не разберётся сам, я ему помогу, - улыбнулся я такой улыбкой, что даже сидящий тихо в углу принц Фердинанд вздрогнул.

- Оформим конечно не как покупку, а как выделение земель за его верную службу Арагону, - кивнул король, - я не против, но только деньги вперёд!

- Если прямо сейчас принесут наличные, вы подпишите указ тоже сейчас? – поднял я бровь.

Король переглянулся с бароном.

- Иньиго, - наконец вздохнул тяжело Хуан, - ты единственный человек, кого я знаю, кто может предложить принести тридцать тысяч наличными, конечно я согласен!

- Сеньор Педро, могу я вас попросить, передать эту просьбу барону Форментерскому? – попросил я дворянина и тот кивнув, исчез за дверью.

Через двадцать минут в комнату стали затаскивать сундуки с моими талерами, на сумму как раз таки равной тридцати тысячам флоринов. Когда их открыли, и король полюбовался на высокопробное серебро, он вздохнул.

- Почаще ко мне так приезжай Иньиго.

Следом он обратился к Педро де Перальта-и-Эспелета.

- Подготовь всё прямо сейчас, пусть Иньиго уйдёт от нас тоже с бумагой, так будет честно.

- Благодарю, Ваше высочество, - склонил я голову, - я планировал ещё Хуана навестить с Виленой, тоже привёз им подарки.

- Потом сразу в Кастилию? – поинтересовался у меня король.

- Да, потом оттуда скорее всего во Флоренцию, потом в Рим и Венецию, - вздохнул я.

- В общем скоро тебя не ждать, как обычно, - улыбнулся король.

- Это точно, Ваше высочество, - печально согласился я с ним.

Мы с ним еще немного поговорили о моих приключениях в Александрии, пока барон Марсилья не принёс готовый указ, о выделении земли из домена короны и наделения её графу Латаса в пользование, за верную службу Арагону и проявленное мужество.

Низко поклонившись королю, и попрощавшись с ним и Фердинандом, я вышел за дверь кабинета, где меня ждали Сергио и Бернард, которые сгорали от любопытства.

- И на что ты обменял у короля столько серебра, Иньиго? – поинтересовался у меня граф Латаса, - ты ведь хотел потратить его на покупку кораблей у венецианцев.

- Нашлась причина получше, - улыбнулся я, протягивая ему королевский указ, - на, держи, похоже теперь ты с нами не поедешь, у тебя будет чем заняться в Арагоне.

Не понимая меня, Сергио взял свиток, раскатал его и попытался прочитать. Я увидел, как он споткнулся взглядом о своё имя, замер и его глаза расширились, он попытался сделать это ещё раз, но слёзы, потекшие из его глаз, не дали ему этого сделать.

- Что там Сергио? Почему ты плачешь? – удивился Бернард.

- Иньиго купил мне графство, - сквозь слёзы ответил тот, - на это он потратил свои деньги.

Лицо швейцарца вытянулось.

- Наш скромняжка граф, как-то забыл нам рассказать о том, что его феода не хватает даже на то, чтобы он достойно содержал себя, согласно своему титулу, - объяснил я свой поступок Бернарду, - так что я решил устранить этот недостаток, договорившись с королём выделить ему земли из королевского домена за тридцать тысяч флоринов.

Услышав астрономическую сумму, оба ахнули.

- В общем, владей мой друг и служи мне также верно и дальше. Не забывай, что тебя ждёт ещё и герцогская корона! – напомнил ему я и словно подарил безделушку, посвистывая мотив весёлой песенки, пошёл на выход из дворца.

Нужно ли говорить, что вся таверна и люди вокруг неё гуляли целый вечер, отмечая то, что король наградил графа Латаса, ещё одним графством, и только я и Бернардом знали, что одно из них настолько крошечное, что только курам на смех.

Глава 12

12 апреля 1464 A.D., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

- Сеньор Иньиго! – встречали меня прямо у замковых ворот, сеньор Альваро и сеньор Гонсало.

- Сеньоры, - Джабари помог мне спуститься с повозки, поскольку на лошади я ещё не мог ездить из-за раны, а проклятая регенерация, на которую я потратил ценную монету, так и не работала, как я надеялся. Выпрямившись, я улыбнулся встречающим.

Сеньор Альваро, увидев меня, побледнел и показал пальцем на мою спину.

- Сеньор Иньиго, ваш горб! Он пропал!

Гонсало Чакон тоже изумлённо смотрел на мою изменившуюся фигуру, которая без горба и с начавшим изменяться ростом, стала приходить в возрастные нормы обычного ребёнка этих лет.

- Представляете, сеньор Альваро, - спокойно ответил я, - я заболел чумой, а когда поправился, то горб исчез вместе с болезнью.

Оба побледнели.

- Вы болели чумой и поправились?

Я развёл руками.

- Вот так получилось. У вас как дела?

- У нас всё по-прежнему, сеньор Иньиго, - вздохнул Гонсало Чакон и переглянулся с алькайдом королевского замка, - Его высочество пытается пристроить инфанту кому угодно, лишь бы она оказалась подальше от Кастилии, а Хуан Пачеко ищет себе сторонников, чтобы заставить его изменить статус наследника с Хуаны, на Альфонсо.

- Ну хоть у вас, ничего не меняется, - пошутил я, - я привез и вам подарки тоже, но можете сначала через Бельтрана де ла Куэва устроить мне встречу с королём? Хочу подарить ему дары, привезённые с Востока.

- Дары? Кто сказал дары? – раздался сильный, звонкий голос и к нам широко улыбаясь, подошёл человек, которого я только что упомянул.

- Граф, - я повернулся и улыбнулся ему, приветствуя наклоном головы, - вы, как всегда, вовремя.

- Это да, это я могу, - заверил он меня, и продолжил, - Его высочество услышал шум во дворе, послал меня проверить, что случилось.

- Скажите королю, что случился я, - хмыкнул я, - а также не сможет ли он уделить мне время, поскольку я хотел бы засвидетельствовать ему своё почтение, и преподнести подарки, привезённые мной из далёкой Александрии.

- Сеньор Иньиго, - Бельтран де ла Куэва вздохнул, - вы сами знаете, как король любит всё восточное, он с радостью примет вас прямо сейчас.

- Прямо сейчас? – я изумлённо на него посмотрел, - но я с дороги, пыльный и не переодетый!

- Лицо вытрите и хватит, - то ли пошутил, то ли серьёзно ответил он.

- Сеньор Бельтран, не шутите со мной так, - вздохнул я, - вы сами видите, что я только приехал.

Я показал ему на свой длинный караван, полный охраны, слуг, вещей и повозок.

- Да я и не шучу, сеньор Иньиго, - вздохнул тот, - берите дары и идём к королю.

Покачав раздосадованно головой, я тем не менее приказал взять то, что приготовил для Энрике IV и действительно мы поднялись в замок, в личные покои короля, который встретил нас возбуждённый и одетый в домашнюю одежду. Он даже на небольшом троне сидел, нетерпеливо ёрзая, так сильно ему хотелось увидеть, что я привёз.

- Маркиз, - он нетерпеливо махнул рукой, когда я преклонил перед ним колено, - рады вас видеть.

- Благодарю Ваше высочество, что сразу приняли меня, потратив на это своё бесценное время, - склонил я голову, - я прибыл доложить вам, что моё паломничество окончено и я снова готов служить вам.

- Мы рады, маркиз, - кратко ответил он, кидая жадные взгляды на закрытые тканью предметы, которые находились за мной, так что я понял, что нужно быстрее дарить ему всё и выметаться, оставляя его играть с игрушками. Как сильно эта встреча контрастировала с приёмом устроенным мне Хуаном II, что у меня чуть глаз не задёргался, но взяв себя в руки, я начал с первого предмета.

- Помня, что Его высочество страстный охотник, - начал я, показывая Бернарду на первый предмет, чтобы он подал мне его, - я достал прямо из дворца султана мамлюков, прекрасный охотничий лук.

Швейцарец распутал ткань и передал лук мне, а я в свою очередь отдал его королю, который взял его в руки и с потрясением стал осматривать. Тут я не совсем врал про султана, лук явно делали для какого-то правителя, поскольку хоть он был выполнен с накладками из слоновой кости, в красивых восточных рисунках и орнаментах, но всё равно это было оружие, пусть и для охоты.

Я посмотрел на короля, который от этого подарка был в полнейшем восторге, впрочем, лук действительно был хорош и стоил бешеных денег.

- Далее, я обыскал все лавки восточных мудрецов и специально для своего короля, - тихо сказал я, показывая Бернарду принести мне следующую шкатулку, - приобрёл три уникальные и редкие книги, которых нет ни у кого здесь.

Глаза короля только что не загорелись, и он приподнялся на троне, пытаясь заглянуть, что в принесённой шкатулке.

- Здесь цветной Бестиарий различных животных, восточный атлас звёздного неба, - я понизил голос до шёпота, - а также манускрипт с рецептами тайных древних восточных эликсиров, которые говорят способны сделать из мужчины настоящего льва, если вы понимаете, о чём я.

Тут я растянул губы в пошлой улыбке, но король и так всё понял.

- Главное не показывайте его, Ваше высочество, архиепископам, - также тихо заметил я, и он быстро закивал в понимании щекотливости ситуации.

Закрыв коробку с книгами, я показал Бернарду принести следующий подарок, небольшую шкатулку, которую я поднёс королю и открыл её перед ним.

Ахнул не только Энрике, но и Бельтран де ла Куэва, который до этого лишь просто заинтересованно смотрел на подарки для короля.

Внутри, на бархатной красной подушечке, лежал золотой браслет, сплошь усыпанный рубинами, сапфирами и изумрудами, которые составляли картинку охоты на слонов. Браслет стоил просто немыслимых денег и долго не продавался у торговца, у которого я его купил. Тот так впечатлился моими тратами, что сделал мне огромную скидку на все купленные в его лавке предметы, ведь я сразу заприметил этот браслет, поскольку Энрике любил именно такое – блестящее и безумного дорогое.

Я не прогадал и в этот раз, король счастливо вскрикнул, встал с трона, подошёл ко мне и взяв с подушечки браслет, тут же надел его себе на руку, подняв её вверх и смотря как заиграли камни на солнце.

- Ну и последнее, но не менее важное, Ваше Высочество, - я показал на клетку, с которой Бернард скинул ткань и король тут же забыв про браслет, кинулся к ней, поскольку там испуганный шумом, сидел прижавшись спиной к стенке, небольшой котёнок гепарда.

Король словно большой ребёнок несмотря на то, что тот шипел на него, засюсюкал и переключился только на него. Нам пришлось ждать, когда он наиграется.

Встав с пола, Энрике выглядел самым счастливейшим человеком в мире, было видно, что я сделал его день и возможно даже месяц. Счастливо щурясь, он вернулся на трон и посмотрел на меня.

- Маркиз, - обратился он ко мне, - вы превзошли себя, все подарки крайне ценны, и достойны меня. Мы с радостью принимаем их и готовы рассмотреть любую вашу просьбу.

- Ваше высочество, - я поклонился королю, - служить вам, это всё, что мне нужно.

- Всё равно, - закачал он головой, и задумался явно думая, чтобы мне такого вручить, не сильно для него затратного.

- Вот, вспомнил! - он обрадованно вскрикнул. - Я видел, вы прислали мне налоги с Эстельи в виде прекрасных серебряных монет. Поговорите с архиепископом Толедо, на какие ещё рудники, корона может выдать вам лицензии на использование, можете взять вообще всё, что есть сейчас и у чего заканчивается срок аренды.

- Благодарю вас Ваше высочество за щедрость, - я, разумеется, не стал отказываться от подобного, - конечно, я с радостью выполню ваш приказ, чтобы ещё больше обогатить вас.

«Ну и себя немножко, - хмыкнул я про себя».

Он кивнул и перевёл взгляд на подарки, и я понял, что мне самое время уйти.

- Простите Ваше высочество, но мне нужно устроить моих людей, - я поклонился ему, прося разрешения уйти, и король довольно закивал, показывая графу Ледесма проводить меня.

Когда мы вышли из покоев короля, который тут же бросился к котёнку гепарда, едва за нами закрылась дверь, Бельтран де ла Куэва задумчиво посмотрел на меня.

- Граф? – я вопросительно посмотрел на него.

Он вздохнул, прежде чем ответить.

- Вы угадали со всем, сеньор Иньиго, король только вчера жаловался мне на беспросветную скуку, а тут вы с такими дорогими и главное полезными подарками.

- Я не стал дарить Его высочеству то, что купил для Её высочества, - ответил я, - подарю ей лично, если она завтра меня примет.

- Мне договориться? – он прищурил глаз.

- Граф, - я заинтересованно посмотрел на него, - вы тоже хотите восточный подарок?

Бельтран де ла Куэва удивлённо на меня посмотрел, а затем громко рассмеялся.

- Скажу честно, сеньор Иньиго, я бы не стал отказываться.

- Тогда давайте так, - предложил я ему, - я отдохну, завтра встречусь с Её высочеством, а потом мы поговорим с вами наедине. Я поищу, что могу подарить вам.

- Если можно, сеньор Иньиго, какую-нибудь умную и красивую книгу, - скромно попросил он меня.

- Поищу для вас, - улыбнулся я ему, поскольку чего-чего, а вот книг я вывез из Александрии целую кучу, мне самому нечего было уже читать, так что новые знания для меня были сродни эстетическому удовольствию.

Идя в окружении своей сильно уменьшившейся свиты, поскольку сеньор Аймоне уплыл на Родос, сеньор Фелипе остался в Аликанте с женой и ребёнком, Сергио же уехал в своё новое графство, и у меня, по сути, стался только Бернард, ну и сейчас в Сеговии ещё, сеньор Альваро.

- Есть какие-то интересные новости, сеньор Альваро? – поинтересовался я у него.

- Загляните обязательно к Иосифу Колону, сеньор Иньиго, - улыбнулся мне барон, - у нас тут цены на пряности и шёлк достигли безумных высот, так что он стал продавать всё, что вы поручили ему купить до своего отъезда.

- А, да? – удивился я, поскольку забыл про это, за круговертью дел с рейдом, - спасибо за совет, обязательно навещу.

- Принц Фердинанд, прислал два письма инфанте, и она ему ответила, - продолжил перечислять он.

- Это хорошо, - кивнул я, - не видели, что там было?

- Видел, одним глазком правда, - мой барон немного покраснел, - в основном о том, чем они занимались, ну ещё обсудили немного вас.

- Какой я замечательный? – улыбнулся я, на что сеньор Альваро смутился ещё сильнее и быстро ответил.

- Ну, почти, сеньор Иньиго.

- Что-то ещё?

- Епископ Калаорры трижды спрашивал, когда вы вернётесь, - продолжил вспоминать он, - ещё архиепископ Сантьяго-де-Компостела вами интересовался, когда ненадолго приезжал в Сеговию.

- Поговорю с дядей, - кивнул я.

- Архиепископ Толедо тоже спрашивал, не знаю ли я, когда вы вернётесь, - сказал он об Каррильо де Акунья.

- К нему второму загляну, сразу после королевы, - заверил я его.

- В остальном, - задумался он, - всё как обычно. Только что королю не стало хватать денег на покупку пряностей из-за высоких цен на них.

- Купите с моих запасов, по прежним ценам, сеньор Альваро, - спокойно заметил я, - нам не нужно, чтобы Его высочество был вами недоволен.

- Он и был недоволен, сеньор Иньиго, - со вздохом признался мне барон, - к счастью, мне помог Авраам Сениор, сказав, что вы сделали запасы.

- Надо будет тоже к нему заехать, - решил я, - раз он помог вам.

- Хороший человек, - кивнул в подтверждении моим словам, сеньор Альваро.

За разговорами мы дошли до апартаментов, что выделил мне сеньор Альваро, и я увидел, как Марта и Аньес уже распаковали вещи, приготовили мне сменную одежду и также торопили королевских слуг, чтобы те несли деревянную ванну и горячую воду.

На руке флорентийки был виден браслет, который я привёз для неё, и она плакала несколько дней после того, как я ей вручил его, а Аньес красная, словно спелый виноград тискала в руках колечко, которое она носила на бечёвке на шее, боясь его потерять, тоже мой подарок. Впрочем, я всем своим близко знакомым, или тем, кого я знал давно, не забыл привезти хоть маленькие, но подарки, чем удивил всех просто неимоверно своим поступком. Но видя удивлённые и счастливые лица, я лишь внутренне хмыкнул. На подарки для слуг я потратил очень мало, зато пользы от этого будет явно больше, чем от подарка тому же королю Энрике.

- Сеньор Иньиго, почти всё готово, - с улыбкой встретила меня Марта, - мы с Аньес можем вас помыть.

- Приготовь мне лучше чего-нибудь вкусного дорогая, - стал раздеваться я, - с мытьём справиться и Аньес.

Женщина поклонилась и пошла с сеньором Альваро, который допускал её на королевскую кухню без слов, зная, как она вкусно готовит.

Аньес, когда горячая вода в кувшинах была доставлена, сняла с себя платье и осталась лишь в лёгкой льняной нижней рубашке.

Я поднял бровь.

- За эти месяцы я смотрю, ты осмелела?

Девушка покраснела ещё сильнее.

- Платье стоит денег, сеньор Иньиго, - она тем не менее с вызовом посмотрела на меня, - к тому же мы уже спали вместе, что мне от вас скрывать?

Я мог бы ответить, что, но не стал смущать её ещё больше, а сняв с себя одежду, опустился со вздохом в деревянную широкую бадью.

К моей спине прикоснулись узкие девичьи руки, и стали катать по моему телу твёрдый кусок кастильского мыла, сделанного на основе оливкового масла и золы.

- Сеньор Иньиго? – руки перешли на мою грудь.

- М-м-м? – промычал я, поскольку наслаждался горячей водой и спокойствием.

- Могу я стать вашей любовницей? – услышал я её голос, заставивший слететь с меня всё умиротворение.

Я открыл глаза, поймал её руку и завёл из-за спины, поставив перед собой.

- Это ты чего ещё придумала? – я изумлённо посмотрел на крайне смущённую девушку.

Она снова подняла на меня взгляд и выпалила.

- Я вас люблю и жить без вас не могу!

Смотря на её заострившееся лицо, и напрягшееся тело, ожидавшее моего ответа, я понял, что всё и правда видимо слишком серьёзно и шутить тут определённо не стоило.

- Я подумаю, но ничего не обещаю, - сказал я, отпуская её руку, снова закрывая глаза.

После секундной паузы, к моим губам ненадолго прикоснулись чужие губы.

- Аньес, не наглей, - ответил я, не открывая глаз, на что девушка пискнула и снова зашла за спину, продолжив меня намыливать.

Когда вернулась Марта, с подносом чего-то одуряюще вкусного, то нашла меня в кровати, а Аньес делал вид, что вытирает пол, находясь в мокрой нижней сорочке, которая вообще всё просвечивала.

- Бесстыжая девка! – ахнула флорентийка, поставив поднос и схватив мочалку, стала бить ею Аньес, - а ну оделась быстро и не смущай мне, сеньора Иньиго.

Та под её ударами стала уворачиваться и умоляюще смотреть на меня, но я отвернулся и сделал вид, что меня это вообще никак не касается, и при этом старался не рассмеяться. Так что, заставив её надеть платье, Марта выгнала Аньес из комнаты, и ворча на то, что у современных девушек нет ни капли стыда, стала кормить меня, сев рядом с кроватью.

- Ко мне подходили служанки знатных кастильских женщин, - рассказывала она мне, - интересовались вами, сеньор Иньиго.

- Говори всем, мы здесь ненадолго, - буркнул я, открывая рот и получая на ложке кусочек мяса с бульоном, - к тому же сама знаешь, от этих девиц одни проблемы.

- Совершенно точно, сеньор Иньиго, - поддакнула мне флорентийка, уже весьма сносно разговаривающая на кастильском языке, - я от одной Аньес, устала, а там ещё и вторая на подходе.

- Это кто? – удивился я,

- Ну та, из Генуи которую вы привезли, - объяснила она мне, - спелась с Аньес на фоне того, как попасть к вам в койку.

Я покачал головой.

- Лучше бы с таким усердием работали по дому, - буркнул я.

Марта посмотрела на меня с умилением.

- Вы говорите сеньор Иньиго, точь-в-точь мои слова.

- Дальше мы отправимся во Флоренцию, - продолжил я, - если хочешь, могу снова дать тебе выходные на несколько дней там.

- Если можно, сеньор Иньиго, - покраснела она, - я была бы очень вам признательна.

- Так и сделаем тогда, - кивнул я, - у Бернарда по приезду возьмёшь двадцать флоринов, скажешь от меня тебе на расходы.

- Спасибо, сеньор Иньиго, - женщина мне поклонилась, промокая мне губы полотенцем, - вы лучший сеньор, какого я знаю. Нам все так завидуют, что мы у вас служим.

- Ты знаешь, для меня главное верность, - ответил я серьёзно, - за неё я готов поощрять людей, которые мне служат.

Марта кивнула, собрала чашки и ложки на поднос и подав мне книгу на арабском языке, которую я показал ей, тихо вышла.

Глава 13

Следующим утром когда я умылся и оделся в весьма поношенный костюм, очередной раз поняв, что свой гардероб нужно обновить, а то уже становится неприличным ходить в поношенном и отправился к королеве, чья фрейлина отиралась у моих покоев с самого утра, говоря Марте, что Её высочество с нетерпением ждёт маркиза на завтрак, а та говорила, что маркиз устал с дороги и она не пойдёт меня будить. Так они и спорили, в итоге меня разбудив. Поняв о чём речь, я не стал испытывать терпение Жуаны, с которой у меня установились вроде бы ровные отношения и выполнив обязательные утренние процедуры, пошёл, позёвывая в её покои, сопровождаемый португалкой, которая кидала на меня весьма заинтересованные взгляды.

- Сеньора? – улыбнулся я ей, перейдя на португальский, - я вас чем-то заинтересовал?

Девушка мне кокетливо улыбнулась и поправила локон волос, прежде чем ответить.

- Ах, ваше сиятельство, после тех поистине королевских подарков, которые вы привезли Его высочеству, из своего далёкого путешествия, - заметила она, - вы интересуете всех.

- Даже вас?

Она кинула на меня заинтересованный взгляд и ответила.

- Конечно, ваше сиятельство.

Я покачал головой и сменил тему.

- Как здоровье у принцессы Хуаны?

- Всё хорошо, ваше сиятельство, - немного разочарованно ответила она, видя, что не заинтересовала меня собой, - растёт крепкая и здоровая.

- Отлично, короне сейчас нужна именно такая наследница, - вздохнул я, и мы поболтали о мелочах, пока не пришли в крыло дворца, отведённое королеве и её свите.

Зайдя внутрь личных покоев, фрейлина поклонилась королеве и по её знаку покинула комнату, и мы остались с Жуаной Португальской одни. Челюсть у меня едва не упала на пол, поскольку то, в чём меня встречала Жуана, с большим трудом можно было назвать приличным, даже для обычной женщины, что уж говорить про целую королеву.

- Ваше высочество, - низко поклонился я ей, - вы только встали, и ещё не оделись? Я могу подождать вас снаружи.

Жуана Португальская рассмеялась, подошла ко мне и взяла меня под руку, так что у меня по всему телу побежали мурашки.

- Ах, маркиз, как же я скучала без вас и вашего остроумия, - с придыханием сказала она, провожая меня за столик, с уставленными на нём лёгкими закусками, фруктами и травяным настоем.

- У вас закончились деньги, Ваше высочество? – понял я возможную причину столь тёплого приёма.

- Это же не отменяет того факта, что я по вам соскучилась? - португалка нахально посмотрела на меня, - к тому же вы давно доказали, что настоящий рыцарь и можете держать язык за зубами.

- По поводу чего? – удивился я.

Королева неопределённо поводила рукой вокруг.

- Весь дворец только и говорит о ваших подарках Его высочеству, - она сменила тему и с придыханием наклонилась ближе ко мне, показывая верхнюю часть своей открытой груди.

Я сглотнул слюну, поскольку Жуана явно провоцировала меня, ведь за подобное легкомысленное поведение в присутствии чужого мужчины, её бы всё местное дворянство осудило за распущенность и чесало бы языками потом ещё год про это. Но я был не они и королева это поняла ещё с момента нашей первой встречи.

- Я и вам привёз подарки, Ваше высочество, - заметил я, - как и обещал.

- Простите за моё нетерпение маркиз, - едва не замурлыкала она, - но могу я их увидеть?

- Прямо сейчас? – удивился я и видя, что она кивнула, вздохнул и послал её фрейлину за Бернардом и подарками.

Через десять минут молчаливых переглядок с королевой, внутрь стали заносить сундуки и коробки, вскоре снова оставив нас одних.

Я поднялся со стула и стал открывать всё, рассказывая, что в них.

- В этом шёлк, тут парча, тут тончайший египетский хлопок и восточные накидки, - тыкал я рукой в рулоны тканей, - закажите себе любые платья, какие захотите Ваше высочество, вся материя только превосходного качества.

Королева тоже встала, подошла ко мне и дотронулась до пары рулонов.

- Да, вижу, - покивала она головой, поскольку была явно знатоком дорогих тканей.

Я поднял небольшую шкатулку, открыл её и достал ожерелье из крупного морского жемчуга, вставленного в тонкие ажурные золотые оправы.

При виде него, глаза королевы засияли.

- Ах, оно по виду такое безумно дорогое, маркиз, вы меня балуете, - промурлыкала она, подходя ко мне ближе, так что я почувствовал запах её кожи, - наденете же скорее его на меня.

Она присела на стул, и я зашёл за её спину, и стал застёгивать ожерелье на шее. Внезапно её руки поднялись и задержались на моих.

- Ваше высочество? – замер я на месте.

- У вас такие крепкие, мозолистые руки, - задумчиво сказала она, отпуская меня, - вы хороший мечник, маркиз?

- Ещё только учусь, Ваше высочество, - честно признался я, - а что, есть кто-то кто вам докучает?

- Признаюсь да, - вздохнула она, трогая крупные жемчужины рукой, - я просила Бельтрана наказать его, но он сказал, что ему запретил это делать король.

Я замер на месте, королева только что сказала о графе Ледесма, как о близком человеке, назвав его только по имени.

- Что вы так замерли маркиз? – она повернулась ко мне, внимательно посмотрев на меня, - да, мы близки с ним, не делайте вид, будто этого не знали.

Я закашлялся и покачал головой.

- Ваше высочество, это не та информация, о какой я хотел бы знать.

Жуана Португальская пожала плечами, и показала на себя.

- Я взрослая женщина маркиз, я хочу страсти, любви, плотских утех со своим законным мужем, который не может мне всего этого дать, - неожиданно продолжила она откроенный разговор, который затеяла непонятно зачем, - и не хочу жить жизнью монахини.

- Вы ею обязательно станете Ваше высочество, если продолжите действовать так неосмотрительно, - вздохнул я, - гранды Кастилии не простят вам измены королю.

- А вы? – она пристально посмотрела на меня, - теперь, когда я открылась вам? И полностью в вашей власти? Как поступите вы?

- Пока мы соблюдаем заключенные, между нами, договорённости, мы с вами друзья, Ваше высочество, - я пожал плечами, - я останусь нем в любом случае, поскольку это ваша жизнь, а не моя. Вы сами совершаете поступки и несёте за них ответственность.

Жуана Португальская лукаво посмотрела на меня.

- И что, вы даже не воспользуетесь тем, что я вам рассказала? Сейчас я полностью беззащитна перед вами. Одно ваше слово отцу или королю, и я пропала.

Я вообще не понимал смысла этого разговора и главное, её откровенности, а потому был предельно осторожен в своих ответах.

- Ваше высочество, давайте закроем эту опасную тему, - предложил я, возвращаясь к шкатулкам, - я не буду вмешиваться в вашу жизнь, пока вы не вмешиваетесь в мою, давайте на этом с вами и условимся. Что же касается того дворянина, что вас обидел, скажите мне кто это?

Королева пристально посмотрела на меня и не сказала, а выплюнула имя.

- Архиепископ Толедо, выставляет меня перед всеми в плохом свете, интригует против меня и моей дочери.

- Я поговорю с ним, - улыбнулся я ей, и доставая тончайшую шаль из сундука и накидывая её на плечи королевы, добавил, - не беспокойтесь об этом.

Королева снова взяла мои руки в свои и ласково их погладила.

- Я бы ещё не отказалась от пяти тысяч флоринов, - призналась она, - король и правда забыл про меня.

- А как же Бельтран? - удивился я, - он не обеспечивает вас?

- Помогает, - пожала она плечами, - но этого мало.

- Ладно, будут вам деньги, Ваше высочество, - вздохнул я, - только не тратьте быстро, я нескоро вернусь в Сеговию.

Жуана отпустила мои руки и встав, села на другую сторону стола.

- Маркиз, - она снова стала обычной, холодной королевой, - я благодарю вас за подарки, они много для меня значат.

- Был рад вас порадовать, - удивился я её столь быстрому переходу к другому состоянию, а потому поклонился и пошёл на выход, и она меня даже не остановила.

***

Едва дверь за маркизом закрылась, из соседней комнаты вышел задумчивый Бельтран де ла Куэва, который подошёл, сел на место, которое предназначалось для маркиза де Мендосы, и взяв с блюда яблоко, захрустел им.

- Он не перейдёт на мою сторону и Хуаны, если с королём что-нибудь случится, - спокойно обратилась к мужчине Жуана Португальская, - вычёркиваем его из наших союзников.

- Но и из врагов, слава Богу, тоже, он слишком самостоятелен, - кивнул граф.

- Он стал бы в моих руках идеальным оружием, - согласилась королева, - но увы.

- У меня вопрос, зачем ты была с ним настолько мила? – поднял бровь Бельтран де ла Куэва, - я конечно понимаю, что без горба он уже смотрится не так некрасиво, как раньше, но всё же.

- Ты ревнуешь? – королева удивлённо посмотрела на мужчину, который только утром сношал её фрейлину прямо рядом с её спальней.

- Ну, было немного неприятно, - признался он.

- Подумай об этом следующий раз, когда будешь сношать моих служанок, - мстительно заметила королева, на что граф лишь развёл руками.

- Я не виноват, что они все на мне виснут, - спокойно заметил он, - и слишком хорошо воспитан, чтобы отказывать девушкам.

- Ну тогда не обижайся, если я затащу к себе в кровать маркиза, - спокойно посмотрела королева на своего любовника, - крайней мере денег с него за это получу побольше, чем от тебя.

- В порту бы вас назвали, одним нехорошим словом, Ваше высочество, - покачал головой Бельтран де ла Куэва, на что королева поднялась, подошла к нему и спросила на ухо.

- Скажешь, каким?

Мужчина улыбнулся и с силой сжал королеве грудь, она застонала и сильнее прижалась к нему.

- Не только скажу, но ещё и сделаю то, что обычно делают с такими женщинами, - пообещал он и Жуана Португальская, растворяясь в руках сильного и уверенного в себе мужчины, позволила отнести себя в спальню, хотя было утро и много желающих встретиться с ней.

***

Выйдя в глубокой задумчивости из покоев королевы, поскольку не понимал, что это сейчас было, я попал в руки дяди, который увидев меня, страшно обрадовался.

- Иньиго! Твой горб! – изумлённо вскрикнул он, обнимая меня.

Я в сотый раз за сегодня стал ему рассказывать историю, как спас чумной город, как заразился чумой и как у меня пропал горб после того, как я излечился от неё.

Он слушал, качал головой, крестился и ахал.

- Сеньор Альваро сказал мне, что вы хотели меня видеть с архиепископом Сантьяго-де-Компостела, - вспомнил я, когда закончил рассказ и перешёл к делу.

- Да, если ты не занят, я бы хотел поговорить с тобой, - закивал он.

- Для вас дядя, я всегда свободен, - улыбнулся я и мы пошли в его покои.

- В общем, дело касается моего друга, Алонсо, - начал он рассказ, когда мы закрылись в комнате и сели друг напротив друга, - ты его знаешь.

- Алонсо де Фонсека-и-Ульоа, архиепископ Севильи, - кивнул я, - только я не понял почему он вдруг стал архиепископом Сантьяго-де-Компостела.

- Сейчас объясню, - вздохнул он, - собственно из-за этого и случилась проблема.

- Я внимательно слушаю, - улыбнулся я ему.

- В общем у него есть племянник, Алонсо, - епископ Калаорры тяжело вздохнул, - которого он воспитал, дал образование, посодействовал в его назначении архиепископом Сантьяго-де-Компостела, в общем дал всё, что тот имеет.

- О, я обожаю эти истории, - перебил я его, - поскольку то, что обычно начинается заботой о ближнем, потом заканчивается чёрной неблагодарностью.

- Этот случай не стал исключением, - кивнул дядя, - в Галисии, его вздорный племянник за весьма короткое время поссорился со всеми феодалами и священниками, и более того, воспользовавшись своим духовным саном, совратил дочь одного из баронов, который пожаловался на это королю.

- Ваша история, ваше преосвященство, всё больше и больше мне нравится, - улыбнулся я ему, на что он скривился.

- Его высочество проигнорировал эту просьбу, и тогда терпение феодалов Галисии стало стремительно кончаться, - продолжил он, - чтобы спасти непутёвого племянника, Алонсо предложил ему временно поменяться кафедрами. Он поедет и успокоит знать в Сантьяго, а племянник пока побудет в спокойной Севилье.

Против моей воли на лице стала расплываться широкая улыбка. Я поднял руку и спросил.

- Дядя, дайте я дальше сам догадаюсь, что произошло. Ваш друг умиротворил всех в Галисии, а когда настало время поменяться обратно кафедрами, его племянник отказался это сделать?

Педро Гонсалес де Мендоса тяжело вздохнул.

- Всё так Иньиго, теперь Алонсо не знает, что ему делать. Затевать войну с племянником и всеми родственниками? Жаловаться королю? Нанимать войска?

- Я, конечно, тронут этой историей, но чем, я могу ему помочь? – удивился я.

- Севилья – богатый, процветающий город, - снова тяжело вздохнул он, - Сантьяго-де-Компостела конечно духовный центр паломничества, но очень уж нищий и зависящий от количества паломников, потому восстания феодалов там вспыхивали с завидным постоянством даже без плохого архиепископа, который всех сплотил против себя.

- Всё ещё не вижу своей роли в этом, - улыбнулся я, и правда не понимая.

- Ты умеешь делать деньги буквально из воздуха, - он остро посмотрел на меня, - я и Алонсо, знаем это и просим тебя сделать что-то, чтобы мой друг увеличил свой доход. Ему остро сейчас нужны деньги на противостояние с племянником и остальными родственниками, которые не хотят, чтобы тот уезжал из Севильи.

Я почесал затылок и полез в нейроинтерфейс, чтобы узнать о двух городах побольше. И правда Севилья, огромный шестидесятитысячный город на юге королевства был жемчужиной Кастильской короны, чего не сказать о Сантьяго-де-Компостела, который хоть и был третьим духовным центом католического мира после Рима и Иерусалима, благодаря захороненным там остаткам апостола Иакова, но вот с остальным ему точно не повезло. Вся экономика пятитысячного города строилась только вокруг паломников и обслуживающей их инфраструктуры. И в те года, когда их было мало, как раз и вспыхивали мятежи местных феодалов, поскольку денег всем переставало хватать, так что я прекрасно понял причину возмущения друга моего дяди, которого так нагло кинул любимый племянник. Кафедры были совершенно несоизмеримы по богатству и значимости.

Пока я думал, дядя скромно молчал, но, когда я вынырнул из нейроинтерфейса, он сложил даже руки, умоляюще смотря на меня.

- Появилась у меня одна идея, но она потребует полного доверия ко мне, моим словам, а главное полное сотрудничество от вас двоих, - сказал я, - проблема только одна, мне некогда этим заниматься самому.

- Неужели у тебя нет никого, кто мог бы нам помочь, кроме тебя? – удивился он, - например, твой друг граф Латаса?

- Он сейчас занят в своём новом графстве, - отрицательно покачал я головой.

- Сеньор Алонсо?

- Он занят на Мальте, - вздохнул я, - ещё одно место, куда мне нужно будет поехать.

- Сеньор Альваро, здесь в Сеговии, его не отпустит король, - забраковал и второго кастильца дядя, - Бернард?

- Слишком прямолинеен, - я отрицательно покачал головой.

- Иньиго, ты же такой умный! – подлизался ко мне родственник, - неужели ничего нельзя сделать?

Я почесал затылок, но что-то свободных крутых исполнителей под этот весьма непростой глобальный проект у меня под рукой и не было. Паула тоже не годилась, поскольку мне нужен был человек, не занятый проблемами с роднёй бывшего мужа.

- М-м-м, - перед глазами отчего-то всплыла Орнелия Лоредан, которая была просто идеалом в выполнении распоряжений, но имела один громадный недостаток для XV века – она была женщиной.

Дядя умоляюще продолжал на меня смотреть.

- Плохой вариант, она женщина, - вздохнул я, но дядя вцепился в меня.

- Паула?

Я отрицательно покачал головой, на что он ещё больше взбодрился.

- Замужем? Дети есть?

- Да и да, с этим всё в порядке, - кивнул я.

- Знатная?

- Ну венецианские нобили приравнены к аристократии, - задумчиво покивал я, - она из знатного рода Лоредан.

- Иньиго, мы с Алонсо согласны на неё, если ты говоришь, что она справится! – тут же сказал он мне, - и конечно поможем ей во всем!

Я скептически посмотрел на него.

- Другой вопрос, захочет ли она променять Светлейшую на ваш Сантьяго-де-Компостела, - иронично заметил я, - тот ещё вопрос.

- Иньиго, ситуация настолько критическая, что я могу сам поехать с тобой в Венецию и встать перед ней на колени, - твёрдо сказал он, - Алонсо и правда в отчаянии, а я так многим ему обязан, что не могу не помочь.

Я тяжело вздохнул. Видя, как отчаянно дядя пытается помочь своему давнему другу, я понял, что и правда им нужна моя помочь, иначе он бы не стал соглашаться на женщину во главе этого пока ещё сомнительного проекта, да ещё и венецианку. Их дела с этим обменом кафедрами видать и правда были плохи.

- Никуда вам ехать не нужно, и становится на колени тоже, - решил я, - я поговорю с Орнелией и попробую её убедить.

- О, Господь Всемогущий, благодарю тебя! – радостно выдохнул он, подняв руки к полотку и стал креститься, - напишу Алонсо тотчас, о том, что ты согласился, дам ему надежду!

Я хотел было сказать, что пока рано радоваться, но не смог ему об этом сказать, а потому переключился на другую тему.

Глава 14

После разговора с дядей, забот у меня добавилось, и я отправился на встречу с архиепископом Толедо, который с момента нашей последней встречи стал ещё больше и сильнее, это я почувствовал по его объятьям, в которых он меня едва не задушил.

- Ваше преосвященство, - придушенно промычал я, - вы меня задушите.

- Ничего страшного, - радостно заверил меня Каррильо де Акунья, отпуская и приглашая внутрь дома, - проходи, ты здесь тот гость, которому всегда рады.

- Да? – удивился я, его хорошему настроению, - а почему?

- Потому что ты хороший человек, Иньиго, - ответил он с улыбкой, - а ещё больше, потому что твой друг - кардинал Родриго Борджиа.

- А-а-а, - протянул я в понимании, - он вам в чём-то помог?

Каррильо де Акунья улыбнулся и кивнул.

- Сразу же, как только узнал, что мы с тобой близкие друзья! Сказать, что я был удивлён и поощрён, ничего не сказать!

- Вы ездили в Рим? – удивился я.

- Пришлось, король попросил меня лично привести ему буллу папы, разрешающую брак с несовершеннолетней инфантой, - кивнул он, - он хотел иметь козырь на переговорах, чтобы Изабелла опять не учинила скандала.

Я удивлённо открыл рот.

- За кого в этот раз? И что она сделала?

- Король хочет выдать её за Эдуарда IV, короля Англии.

- А что Изабелла сделала? – повторил я.

- В присутствии посла португальского короля, сказала, что не выйдет за Его высочество Афонсу V, - покачал головой Каррильо де Акунья, - представь себе, как все были шокированы и какой был скандал после этого.

Я представил, а ещё более того был удивлён, что инфанта послушала моего вредного совета и правда сказав при всех, твёрдое «нет». Сказанное прилюдно, оно связывало королю руки, поскольку церковь не одобряла брак, заключенный без согласия обоих сторон. Это «нет», имело огромные политические риски, если бы он всё же силой выдал Изабеллу за португальского короля, и Энрике не рискнул этого сделать.

- Именно поэтому Его высочество и решил озаботиться буллой, чтобы иметь больший вес на переговорах? – понял я и Каррильо де Акунья кивнул.

- Булла, подписанная папой, делает любой проект брака Его высочества Энрике канонически готовым и подтверждённым церковью, имеет сильное давление на инфанту, которая пойдёт теперь не только против короля, но и папы, тем самым лишая её части юридических аргументов против брака, предложенного королём.

- М-да, дела, - покачал я головой.

- А ты с чем приехал? – поинтересовался у меня Каррильо де Акунья, когда мы вошли в его логово и он закрыл дверь на засов, - весь двор гудит от подарков, что ты привёз королю.

- Как всегда, по делу, ваше преосвященство, - улыбнулся я ему, - король в благодарность за эти подарки предложил мне аренду любые серебряные шахты, а поскольку я несколько занят сейчас, визитами по всем своим знакомым, то не могли бы вы с маркизом де Вильена выбрать самое ценное, что принесёт нам ещё больше денег?

- Конечно, не беспокойся, я слышал об этом и сам хотел предложить тебе помощь, - кивнул он, - эти твои новые талеры просто прекрасны, мы с племянником очень довольны сотрудничеством с тобой, так что с радостью отберём лучше, после того, чем мы владеем сейчас.

- Только в этот раз мы не будем отбирать шахты у текущих владельцев, - предупредил его я, - точнее не так, мы предложим им партнёрство за то, что они дадут деньги на ремонт шахт под наши стандарты, а также поддержание их работы и охраны, за это они будут получать от нас прекрасные, свеже отчеканенные серебряные монеты.

- А-а-а, не хочешь как в случае своей семьи влезать в конфликт с их нынешними владельцами, - мгновенно понял он мой замысел, - хочешь оставить им процентов десять? Чтобы они радовались, что у них не отобрали всё?

Я улыбнулся, приятно было разговаривать с умным человеком.

- Не совсем так, ваше преосвященство, - покачал я головой, поскольку уже много раз думал об этом, - я предлагаю создать «Серебряную лигу», где главными партнёрами будем мы с вами, Хуаном Пачеко и Педро Хироном, и также пригласим других вкладчиков. Мы вкладываем в дело доходы уже с существующих наших трёх основных шахт, а также королевские лицензии на аренду других, то есть козырь, которого нет ни у кого. Другие вкладчики же вкладывают свои нынешние шахты, охрану, рабочих и всё что понадобиться, чтобы руда переправилась из Кастилии на наш рудный комбинат в Аликанте.

- Ты хочешь разделить даже текущие доходы на всех? – изумился Каррильо де Акунья моему предложению, - но зачем?

- Я предлагаю делить тридцать на семьдесят на все доходы Лиги, - кивнул я, - это разово даст нам небольшую потерю доходов, но зато работает на перспективу. Мы с вами можем получить вообще целиком монополию на королевские лицензии аренды рудников и принимать в Лигу всех, у кого есть шахты.

- Не только наших друзей, но и врагов? – архиепископ наконец стал понимать размах моей задумки.

- Именно, ваше преосвященство, наша задача принимать в Лигу всех, у кого есть серебряные шахты. Доходы мы будем делить так: нам четверым, как главным держателям основных шахт и королевских лицензий пятнадцать процентов за переработку, десять процентов за лицензии, пять процентов за использование нашей ртути, и всё это от всего добытого. Вкладчики же обеспечат работу своих шахт, логистику, охрану и будут получать на всех семьдесят процентов, согласно своим долям вклада в общее дело. Это убьёт сразу несколько зайцев, главный из которых – мы из врагов, отнимающих собственность, превращаемся в партнёров, с которыми лучше договариваться, чем ссориться. Поскольку лучше иметь семьдесят процентов со всего и спокойно, чем сто процентов, которые могут в любой момент отнять. К тому же это ведь поможет вам, в том числе, навести мосты даже с теми людьми, которые вас сейчас на дух не переносят. Согласитесь, это стоит небольшой временной потери денег?

Змий-искуситель по имени Иньиго де Мендоса, со знаниями о совместном распределении рисков и экономики двадцать первого века, посмотрел наивным взглядом на архиепископа Толедо, который явно понял весь размах и суть предлагаемой идеи, но даже для такого умного человека как он, размах показался слишком грандиозным.

- Это как-то слишком масштабно Иньиго, и я не уверен, что Хуан на это согласится, - покачал он головой.

- Тогда я сразу говорю, что в этот раз я не буду втягиваться в противостояние с другими грандами, - просто ответил я, - оставим текущие доходы и будем смотреть, как истощаются со временем наши шахты.

Каррильо де Акунья задумчиво посмотрел на меня.

- Я не спорю, твоя идея безусловно хороша, - вздохнул он, - но уж как-то слишком нова, не знаю, согласятся ли на это остальные держатели шахт.

- Первыми позовите своих друзей, - подсказал я ему, - потом, видя то, как их не лишают шахт, подтянутся и все остальные. Прелесть ещё будет в том, что нам и следить не нужно будет за тем, как они делят свои проценты, они сами будут за друг другом следить лучше любой собаки.

- Это да, эти за серебро глотки порвут любому, - согласился со мной священник.

- Ну и не стоит забывать о двух важных моментах: первый – у меня в Аликанте всё производство и я беру пятнадцать процентов от всего переработанного из руды в металл, чтобы обеспечить работу завода, второй - ртуть, нужная для производства серебра, тоже у нас, - заметил я с улыбкой, - так что используя два этих рычага мы в случае чего, не просто будем задерживать выплавку серебра самым строптивым, но ещё я готов поделиться с вами частью процентов от переработки, если вы будете активнее привлекать владельцев серебряных шахт в образуемую нами «Серебряную лигу».

- Сколько именно процентов ты готов уступить мне за каждого приведённого владельца шахты? – тут же заинтересованно спросил он у меня, услышав о возможности раздела моих процентов по переработке руды в серебро.

- По два процента с каждой шахты, которую вы лично приведёте в Лигу, ваше преосвященство, и по три, если её владелец поможет привлечь новых участников. Разумеется, это только с тех рудников, что войдут в Лигу по вашему посредничеству.

Каррильо де Акунья удивлённо смотря на меня, покачал головой.

- Твой ум, Иньиго, - тяжело вздохнул он, - с каждым годом изобретает всё новые и новые способы заработка денег. Страшусь уже что будет, когда ты вырастешь.

- Мы с вами тогда будем ещё больше зарабатывать? – предположил я, на что он усмехнулся.

- Я в принципе не против попробовать, - ответил он, после минутного раздумья, - главное теперь убедить в этом Хуана.

- А вы намекните ему, что привезли буллу от папы, сильно развязывающую королю Энрике руки в выборе кандидатов на роль мужа инфанты, - я понизил тон, - а также то, что, например свадьба Педро Хирона на инфанте королевской крови, здорово бы способствовала укреплению связей вашего рода с династией Трастамара и не только в Кастилии

Архиепископ Толедо с таким изумлением посмотрел на меня, что мне даже на мгновение стало стыдно, что я торгуюсь Изабеллой налево, и направо, хотя точно знаю, что она достанется только Фердинанду. Главное конечно, чтобы инфанта меня потом за такое не убила.

- Ты серьёзно? – произнес он с волнением, - это была бы огромная победа для нашей семьи и честь, породниться с королевским домом!

- Ну, Арагон не сильно торопится со свадьбой Изабеллы и Фердинанда, почему бы ей не выйти за моего достойного партнёра? – соврал я, - сеньор Педро показался мне порядочным человеком и хорошим феодалом.

Каррильо де Акунья покивал головой, его моя идея поразила и попала в самую цель.

- Всего десять минут с тобой и ты полностью перевернул мой мир, - наконец с тяжёлым вздохом, он вернулся ко мне, - да, в таком случае нам нужны будут союзники и много денег. Я поговорю с Хуаном и попробую убедить его, к тому же Педро явно будет на твоей стороне, ему давно нравится корона Кастилии.

- К счастью, это не всё, чем я могу вас ещё порадовать, ваше преосвященство, - лукаво улыбнулся я, протягивая руку к шее и доставая оттуда две монеты на цепочке.

Каррильо де Акунья напрягся и даже придвинулся ко мне чуть ближе.

- Горб?! – не спросил, а утвердительно поинтересовался он, - этим ты смог его убрать?

- Конечно, ваше преосвященство, - кивнул я, - неужели вы поверите в рассказы про какую-то чуму, которыми я потчую всех, кто про него спрашивает.

Он улыбнулся и довольно покачал головой, показав пальцем на одну из монет, поскольку вторая, как он думал, усиливала мой ум.

- Что она может? Будет полезна мне?

- Я ещё не до конца разобрался с её свойствами, ваше преосвященство, - чуть расстроенно покачал я головой, - из того, что смог найти, это при сильном стрессе, можно чуть улучшать своё тело, поскольку чумой я всё же болел и исчезновение горба было приятной неожиданностью после того, как я едва не умер.

- Хм, она не так проста, - задумчиво покачал он головой.

- В любом случае, ваше преосвященство, - заверил его я, - я продолжаю эксперименты, и если монета будет иметь свойства, которые помогут достичь вам то, чего вы хотите, я вам её просто отдам. Наш уговор с вами в отношении монет, разумеется, действует.

- Конечно Иньиго, у меня в этом нет сомнений, - спокойно кивнул он, подтверждая наши прошлые договорённости.

Пока я прятал монеты обратно под одежду, он остро посмотрел на меня.

- Хотел ещё тебя спросить об одной вещи, если мы уж затронули в разговоре политику, почему ты отказался присоединиться к принцу Альфонсо? Мальчик так тяжело переживает вашу разлуку.

- Как я вам сказал ещё при первом нашем разговоре, ваше преосвященство, политика меня мало интересует, поскольку я хочу стать очень богатым человеком, - легко снова соврал я, - а ввязываясь в дрязги и интриги, я не зарабатываю и теряю время. Не спорю, когда-то мне придётся делать выбор, на чьей я стороне, но пока я не могу себе этого позволить.

- Я так и думал, - кивнул он, словно мои слова подтверждали его мысли, - и полностью поддерживаю.

- Да, я тоже кстати хотел попросить вас, - вспомнил я разговор с королевой, - понятное дело, что вы хотите убрать Хуану, как наследницу короля, сделав при этом принцем Астурийским снова Альфонсо, но можете это делать хотя бы не так прямолинейно и враждебно по отношению к Жуане, как сейчас?

Каррильо де Акунья заинтересованно посмотрел на меня.

- Причина твоей поддержки этой португальской распутницы?

- Король меняет свои решения в зависимости от своего настроения, - объяснил я, свои мотивы, - если с ним что-то случится до того, как Альфонсо официально утвердят наследником короны Кастилии, королевство расколется на две половины: часть грандов будет поддерживать королеву и Хуану, вторая принца Альфонсо. Вы понятное дело будете на стороне принца, я же хочу остаться на стороне короля и королевы, чтобы знать, что они задумали и говорить потом об этом вам.

- Как коварно, - улыбнулся Каррильо де Акунья, - но понятно мне, хорошо Иньиго, не буду прилюдно больше её обличать.

- Спасибо, ваше преосвященство, - склонил я голову, - пусть королева думает, что я на её стороне.

- Да, кстати, - я засуетился и достал из внутреннего кармана камзола небольшой кожаный мешок и протянул его архиепископу Толедо, - чуть не забыл, привёз вам подарок из Александрии.

Он удивлённый, взял его и раскрыл, затем стал вытаскивать чётки, сделанные из жемчуга среднего размера, и венчал чётки небольшой золотой крест со вставленными в него рубинами по краям каждого луча.

- Принадлежал кому-то из правителей Византии, - соврал я, - попал к маврам после падения Константинополя.

Каррильо де Акунья изумлённо рассматривал дорогую вещь и поднял на меня взгляд.

- Спасибо Иньиго, я вижу, что предмет очень дорогой.

- Не дороже того уважения, что я испытываю к вам, ваше преосвященство, - серьёзно ответил я, - так что примите от меня на память.

- Конечно, - он сразу надел их на запястье и крутанул жемчуг, явно испытывая удовольствие от прикосновения к нему, - ещё раз благодарю тебя.

- Тогда, - заключил я, - жду от вас вестей по созданию «Серебряной лиги».

Архиепископ кивнул и встал проводить меня до коридора, а дальше уже меня провели вниз его слуги.

- Во дворец? – поинтересовался у меня Бернард.

- Нет, заедем сначала поблагодарим Иосифа Колона и Авраама Сениора, - решил я, - сегодня всё равно уже поздно с кем-то во дворце встречаться. Продолжим лучше завтра.

Швейцарец кивнул и помог мне сесть в повозку, сам вернувшись на лошадь.

***

Поздно вечером, вернувшись во дворец и войдя в свои комнаты, я с изумлением посмотрел на сидящую на моей кровати Изабеллу, которая, скрестив руки, тут же надула губы при моём появлении.

Я повернул взгляд к Марте, а та лишь развела руками.

- Как я могла отказать инфанте Кастилии, сеньор Иньиго? - спросила у меня флорентийка.

- Инфанта, если кто-нибудь увидит вас в покоях мужчины, будет скандал и вас ждут большие неприятности, - сказал я, обращаясь к юной девушке.

- Не больше, чем когда я отказала королю Португалии, - фыркнула она.

Я тяжело вздохнул и повернулся к флорентийке.

- Скажи сеньору Альваро, чтобы он предупредил, сеньору Клару Альварнаэс, что инфанта у меня и пусть она придёт и подежурит у двери, а то и правда будет большой скандал, если Изабеллу кто-то увидит у меня.

- Хорошо, сеньор Иньиго, - женщина поклонилась мне и вышла, а за ней также тихо вышел Бернард, оставляя нас с Изабеллой наедине.

Вернув взгляд на сердитую девушку, я спросил.

- А вы почему обижены на меня инфанта?

Глаза Изабеллы широко распахнулись.

- А мне быть довольной оттого, что ты приехал, встретился уже со всеми, кроме меня? Почему я должна узнавать о том, что у тебя пропал горб и про твои приключения, не от тебя? Весь двор уже гудит от твоих похождений на Востоке.

Я подошёл ближе и сел в кресло, как раз напротив кровати.

- Я разговаривал только с королём, королевой, своим дядей и примасом Кастилии, - покачал я головой, разумно опуская встречи с евреями, - кто все-то? К тому же я планировал встретиться с вами завтра, оповестив вас заранее, как и положено по правилам и всё подробно рассказать.

- Иньиго, я скучаю! – возмутилась она, - а ты игнорируешь меня, занимаясь своими делами.

- Хорошо, следующий раз, когда я приеду, приду к вам, сразу после посещения короля, - примирительно ответил я, - как у вас дела? Готовитесь к поездке в Англию?

Изабелла изумлённо на меня посмотрела.

- Какая Англия? Ты о чём?

- А-а-а, - протянул я, - ваш брат не сказал вам, что отправил послов к Эдуарду IV, чтобы он рассмотрел вас в качестве своей будущей жены?

Инфанта посмотрела на меня изумлённо, но поняв, что я не шучу, стала возмущаться и грозить королю различными карами.

- Ну ничего, я и ему откажу, как и королю Португалии, я не хочу уезжать из Кастилии, - закончила она возмущаться.

- Боюсь в этот раз ваше «нет» будет гораздо тяжелее сделать, - обрадовал я её, - архиепископ Толедо съездил в Рим и привёз буллу, разрешающую брак с несовершеннолетней.

Девушка посмотрела на меня удивлённо, замолчала и на её глазах появились слёзы.

- Почему ты так спокойно об этом говоришь мне? – сквозь слёзы спросила она.

- А чего мне переживать, если и эту свадьбу я тоже сорву, - сказал я, зевая, словно это было для меня пустяком, - как, впрочем, и многие другие.

Изабелла изумлённо посмотрела на меня, слёзы на её глазах мгновенно высохли, и она поинтересовалась.

- А что? Есть ещё и другие кандидаты на мою руку? – холодно поинтересовалась она.

Я кивнул.

- Педро Хирон – говорят хороший любовник, хотя и немного жесток со своими женщинами, - ответил я.

- Кому в голову пришла подобная идиотская мысль, что мы можем быть с ним мужем и женой? – инфанта изумлённо посмотрела на меня и когда я с гордостью показал пальцем на самого себя, она с громким криком гнева, бросилась на меня с явным желанием расцарапать мне лицо.

- Изабелла! Остановитесь! – я с трудом держа её на вытянутых руках, стал укорять её, - вы же девушка! Инфанта королевства! Ребёнок королевский кровей!

- Я ненавижу тебя, Иньиго! – она пыталась дотянуться до моего лица хоть одним пальцем, - я сижу, переживаю тут, а он меня сватает всяким сволочам!

- Педро Хирон – отличный рыцарь, храбрый человек и вообще, родственник влиятельных людей, - стал я рекламировать ей предполагаемого жениха.

На устроенный инфантой шум, в комнату заглянула Клара Альварнаэс, но увидев, как Изабелла пытается всего лишь меня убить, обречённо вздохнула и снова скрылась за дверью.

Наконец устав и выдохнувшись, инфанта злобно посмотрела на меня и вернулась на кровать.

- И зачем? – хмуро поинтересовалась она у меня.

- Мне нужно, чтобы он был на моей стороне, при создании «Серебренной лиги», - не стал я скрывать от неё правду, - а с вами на крючке, он заглотит наживку целиком.

Изабелла, услышав ответ, попыталась на меня рассердиться, но затем хмуро поинтересовалась.

- А если эта твоя шутка зайдёт слишком далеко? Ты не подумал о последствиях? Ты же тогда не сможешь выдать меня за принца Арагона.

Я посмотрел на сердитую Изабеллу, и моё лицо на мгновение окаменело.

- Боюсь в таком случае, сеньору Педро придётся отправиться к праотцам.

Девушка посмотрела на меня с широко распахнутыми глазами и поёжилась, словно от холода.

- Я иногда тебя по-настоящему боюсь, - вздохнула она, мгновенно остывая, - мне вообще все мои знакомые и учителя, советуют перестать общаться с тобой, поскольку ты двуличная, бездушная сволочь.

- Почему двуличная-то? – искренне изумился я, - у меня много личин, каждая под свои задачи!

- Иньиго, я серьёзно, - девушка внимательно посмотрела на меня, - даже твоя семья тебя опасается, я узнавала.

Я пожал плечами.

- Мне всё равно, - признался я.

- Ответь тогда мне честно, - она пристально посмотрела на меня, - ко мне ты хоть капельку теплоты испытываешь? Или просто используешь в своих играх, так же как и мой брат.

Я сделал вид, что задумался, но видя, что она начинает снова закипать, сдвинул большой и указательный палец вместе, оставив малюсенький зазор между ними.

- Ну, если только вот на столечко, - ответил я.

- Ты - бездушная сволочь, - констатировала она, осуждающе при этом смотря на меня.

- На том и стоим, - склонил я перед ней голову.

- Ладно, хотя бы ты один из немногих, кто говорит мне правду, хоть она и ранит меня, - Изабелла тяжело вздохнула, меняя тему, - куда поедешь дальше? Видишь, я даже не спрашиваю, останешься ли ты у нас, поскольку знаю, что это невозможно.

- Флоренция, Рим, Венеция, - перечислил я города, - пока планы были такими.

- Ах, как бы хотела ненадолго уехать с тобой, - вдохнула она, - повидать разные страны, города, людей, а потом вернуться в Кастилию и понять, что я люблю её больше всего остального.

- Ну, это только в рыцарских романах, юная и красивая принцесса влюбляется в прекрасного рыцаря и уезжает с ним, жить в шалаше, - я пожал плечами, - реальность же совершенно другая.

- Король меня никуда не отпустит, - кивнула она, поскольку мы оба это знали.

- Сейчас, - уточнил я, - но это не может продолжаться вечно.

Изабелла замерла, затем удивлённо посмотрела на меня.

- Ты что-то знаешь? – осторожно поинтересовалась она.

Я лишь улыбнулся ей и промолчал.

- Опять, одни тайны, - вздохнула она, меняя внезапно тему, - подарки мне хоть привёз?

- Это да, конечно, - закивал я и позвал Бернарда и Клару Альварнаэс заодно.

Женщина вошла, тепло со мной поздоровалась, и швейцарец стал затаскивать, открывать сундуки и вытаскивать подарки, которые я купил для Изабеллы. Разумеется тут были ткани, для пошива платьев, разные ювелирные украшения под её возраст и под конец я подарил ей миниатюрный изогнутый кинжал, в серебряных ножнах и усыпанный драгоценными камнями.

- Смотрите только не порежьтесь, он очень…, - начал я говорить, но Изабелла уже вытащила клинок и коснувшись его пальцем, конечно же порезалась, - острый.

Клара Альварнаэс засуетилась, чтобы перевязать инфанте палец, а я добавил.

- Выглядит как детская игрушка, но способна вспороть горло любому.

Посасывая рану, Изабелла зло посмотрела на меня.

- Жаль, что ты мне его не подарил десятью минутами раньше.

- Я такой предусмотрительный! – с гордостью сообщил я девушке.

Её наставница перевязала девушке палец, и сообщила ей, что время позднее и пора ложится спать. Я показал Бернарду, чтобы он с моей охраной перетаскал подарки в покои инфанты, и девушка, захватив с собой кинжал, взяла с меня слово, что завтра прямо утра мы с ней встретимся и я ей всё подробно расскажу о своём путешествии, гордо удалилась из моей комнаты.