3. Эльфийская диаспора

Пролог

- Это произвол и вмешательство в научно-образовательный процесс! - возмущался, бурно жестикулируя, невысокий худощавый мужчина средних лет в поношенном толстом свитере. - Это… это я даже не знаю как назвать… это просто невыносимо! Мы живем в свободной демократической стране, мы строим правовое государство, мы имеем гарантированные Конституцией права! Наша экспедиция согласована с региональными властями, у нас есть все документы, все разрешения! Наша археологическая экспедиция, наконец, финансируется по гранту из фонда Сороса! Мы не позволим каким-то солдафонам лезть грязными руками в археологический памятник пятнадцатого века до нашей эры, будь вы хоть из ФСБ, хоть из КГБ, хоть масонами, хоть опричниками! Мы будем жаловаться в Академию Наук, в администрацию президента, в ЮНЕСКО, наконец!

- Да хоть в лигу сексуальных реформ жалуйтесь, - высокий капитан в испачканном камуфляже встал с импровизированной скамьи и положил тяжелую руку на плечо возмущенному археологу. - Доцент Жулянов, вы, кажется, не поняли, что ваши слова уже ничего не меняют. У меня есть приказ, согласно которому вы и ваши студенты должны немедленно покинуть зону проведения раскопок. Вы можете добровольно подчиниться, аккуратно свернуть лагерь и убраться отсюда в обозначенные сроки, напомню, в течение суток. Вы можете пойти на принцип, и тогда вам предстоит увлекательное знакомство с условиями содержания в местном СИЗО, причем в этом случае мы не гарантируем сохранности вашего оборудования и имущества. Но прежде чем вы сделаете окончательный выбор, гражданин доцент...

- Товарищ капитан, вызывали? - из-за тканевой выгородки, снимая репьи с брюк, выбрался невысокий коренастый мужчина. - Уфф… ну и дубняк тут у вас на раскопе, товарищи, и как только вы тут выживаете…

- Тамбовский волк вам товарищ, - огрызнулся доцент, стряхивая с плеча руку офицера. - Не нравится, так валите к едрене фене, вы тут совершенно лишние! Добровольно я отсюда никуда не уйду, и все! Хотите, тащите силой, но я этого так не оставлю! Все газеты, все новостные сайты узнают, как вы обходитесь с древними курганами и законопослушными людьми…

- Людьми ли? - холодно усмехнулся капитан. - Гребаный стыд…

Доцент дернулся, словно получив пощечину. В его глазах мелькнуло чувство растерянности, но он быстро справился с собой.

- Если быть человеком, - отчеканил он, - означает для вас разорять археологические памятники, препятствовать научной работе и хамски разговаривать с теми, кто превосходит вас морально и интеллектуально, - можете считать меня нелюдью, дозволяю! Хоть домовым, хоть снежным человеком…

- Хоть эльфом? - усмехнулся капитан. - Мирон, у тебя монитор с собой? Проверь-ка нашу жертву антиконституционного произвола… а вы, Жулянов, куда намылились? - он ухватил за локоть доцента, начавшего аккуратно пятиться назад. - Обождите, это недолго, один небольшой неинвазивный анализ, и мы вернемся к нашей интеллектуальной беседе. Или начнем другую, еще более… интеллектуальную. Мирон, ты долго там?

- Эрик, не торопись, - недовольно ответил Мирон, подкручивая тумблеры на устройстве, напоминающем чуть уменьшенную в размерах рацию с двумя антеннами. - Сейчас, настрою чувствительность и дистанцию, тут раскоп фонит как не в себя…

- Какого черта,... - растерянно пробормотал доцент, пытаясь высвободиться из хватки капитана. - Какие еще мониторы? Что вы делаете?!

Археолог нервно пошевелил пальцами и в неожиданном ужасе уставился на свои малость поломанные грязные ногти, будто впервые их увидел. Мирон, наконец, справился с тумблерами, нажал несколько кнопок на устройстве и прикоснулся антеннами ко лбу ошарашенного археолога.

- Потенциал шестьдесят три, навык тридцать семь, - сообщил он. - Экая у нас тут археология продвинутая! Очаровательная, просто волшебная! Пробуждается российская наука, скажу я вам, от летаргического сна…

- Проверь, кстати, заодно и его студентов, - посоветовал капитан.

- Уже проверил. Двое полукровок, потенциалы десять и тридцать один с половиной, нулевой навык у обоих. Остальные чистокровные люди. Не наша целевая аудитория, брат Экзекутор.

- Вы психи, - обреченно констатировал доцент. - Впрочем, чего я мог бы еще ожидать от продолжателей дел Дзержинского и Берии…

- Копайте глубже, гражданин археолог, - усмехнулся Мирон, демонстративно теребя воротник рубашки, на котором блестел небольшой металлический значок: серебристый сжатый кулак на черном фигурном щите. - От продолжателей дел Агасфера!

Доцент пригляделся к значку и с полувздохом-полустоном опустился на скамью. Лицо археолога приобрело цвет несвежего кабачка.

- Этот спекся, - констатировал Мирон. - Несите следующего.

- Орден?.. - глухо пробормотал доцент. - Как?.. Откуда?... Вас же не существует…

- Мирон, ты существуешь? - ехидно поинтересовался капитан, и сам же и ответил. - Он существует. И я существую. И даже эльфы существуют, но об этом вы, гражданин Жулянов, знаете и сами. Брат Деструктор, - обратился он к товарищу, - возвращайся на раскоп и выгоняй студентов. Как выгоните, приступайте к сбору артефактов и дезактивации могильника. Да, еще скажи Гэллестару: пусть откладывает лопату и подгоняет автозак. И чтобы не забыл, как в тот раз, блок-генератор включить! А то сам будет ловить этого ученого эльфа по местным буеракам.

Глава 1. Столкновение с реальностью

Пассажирский поезд “Москва - Санкт-Петербург” мерно стучал колесами по стыкам рельс, немного покачиваясь на поворотах. За окном сгущались сумерки раннего зимнего вечера, и на фоне темнеющего неба вершины елок казались мрачным конвоем, сопровождающим изгнанников к неведомому и не очень-то оптимистичному будущему. В купе было душно и жарко, окно не открывалось, и Ирина ворочалась на верхней полке, пытаясь найти удобную позу, чтобы забыться нестойким, нервным сном. На столике позвякивал стакан в узорчатом подстаканнике, тихо плескался остывший чай. Сон все не шел.

Ирина приподнялась на локте и окинула взглядом тесное купе. На второй верхней полке тихо сопела Мэллас, леди наместница, сестра королевы-голубки. Что ей снилось? Светлые, радостные дни прошлого, когда королева, еще не ставшая голубкой, жила вместе со своим народом, разделяя с ним все добрые радости и незначащие печали, под древним стягом Серебряного Единорога? Ушедшее счастье, как больно о нем думать даже непробужденной Ирине… что уж говорить о ее Пробужденных друзьях!

Или, может быть, леди наместница переживала в дремотном забытьи времена, когда Холм, отрезанный по воле прежней пророчицы-отступницы от внешнего мира, жил на положении осажденной крепости, опасаясь каждого шороха, каждой неверной тени? Снится ли ей инквизитор Антон, пришедший в Холм, чтобы обманом отправить эльфов на смерть, плененный сам и сбежавший в компании еще одного предателя - юного эльфа Аллерона - по трупам бывших сородичей? Может, ей грезится, что эльфам удалось поймать и казнить негодяев, и Московский Холм до сей поры стоит в своем прошлом величии и славе под гордым знаменем королевы-голубки?

А может, ей снится другое, жуткое черное знамя, на котором изображен грозно сжатый кулак, знак вечной ненависти смертных фанатиков к светлой волшебной расе? Знак, развевавшийся над кострами, что сжигали обреченных на кошмарную смерть несчастных эльфов, попавших в руки мерзавца Агасфера и его жестоких инквизиторов? Но нет, тогда бы дыхание Мэллас не было таким спокойным. Нет, она не видит этого кошмара, и ее счастье. Даже врагу не пожелала бы Ирина увидеть этот сон - потому что видела его однажды, и проснувшись, истово благодарила королеву-голубку и всех поднебесных духов за то, что это всего лишь дурное ночное видение.

Ирина взглянула вниз. На полке наискосок от нее лежала целительница Аллья, неловко подогнув ноги. Очень высокая, ростом почти в сто девяносто сантиметров - и при этом, как ни странно, обладающая завидным изяществом пропорций - эльфийка не могла вытянуться на сидении старого вагона. Дыхание Алльи было почти неслышным, и в тусклом свете ночника ее тонкое лицо было исполнено неземного покоя. Что снится ей? Может, она видит во сне саму королеву-голубку? Вот бы было хорошо, если бы голубка, которую обманывала ее прежняя пророчица Кореллин, а затем и отреклась от нее, избрала бы своим новым медиумом целительницу! Она не стала бы кичиться своей избранностью, не стала бы хамить и унижать сородичей, нет! она бы с прилежанием целила тела и души своих друзей, воскрешая в них желание жить и славить доброту королевы-голубки…

На полке снизу зашевелилась четвертая обитательница купе - Исфеллин, когда-то начальница охраны московского Холма, одна из немногих эльфиек, пожелавших - и оказавшихся достойными - рыцарского посвящения. Когда-то… Теперь это несчастная, искалеченная проклятыми инквизиторами женщина. Оружие клевретов Агасфера лишило ее зрения - и пусть враг поплатился жизнью за это злодеяние, это слабое утешение. Да, Исфеллин - непревзойденный мастер иллюзий, она сумела наложить на свое лицо заклятие, зрительно вернувшее ей прежний облик. Но даже магическое искусство не способно убрать с лица ужасающие ожоги, обезобразившие лицо эльфийки, и тем более вернуть ей способность видеть. Ирина поежилась, ощутив, как по ее спине пробежал холодок. Как Исфеллин удалось не отчаяться, не сойти с ума? Видно, рыцарское посвящение, принятое из рук королевы… тогда еще не голубки… видно, это не пустые слова, оно действительно укрепляет дух и волю. Будет ли когда-нибудь Ирина достойна такого посвящения? И пожелает ли королева-голубка даровать его непробужденной эльфийке?

- Ирина, - тихо позвала ее ослепшая подруга. - Ирина, ты не спишь?

- Нет, - почти шепотом отозвалась Осознавшая. - Не идет сон. Второй час уже ворочаюсь, заснуть не могу.

- Я тоже, - поделилась с ней Исфеллин. - Извини, что беспокою… мне нужна твоя помощь. Мне бы до туалета дойти, боюсь, что не найду… и не найду дороги обратно в купе. Можно тебя попросить…

Как тут отказать?

- Конечно, Исфеллин, - не задумываясь, отозвалась Ирина. - Сейчас, секундочку, я накину куртку…

Спускаясь с верхней полки, Ирина не удержала равновесия от резкого толчка, и задела колено Алльи.

- Что такое? - сон целительницы оказался чутким. - Мы приехали уже?

Аллья спустила ноги на пол, нашаривая обувь.

- Нет-нет, - успокоила ее Ирина. - Спи, все нормально. Просто надо помочь Исфеллин до уборной сходить, я помогу, спи.

Аллья почесала щеку.

- Давайте я с вами схожу, - сказала она. - Если вдруг что-то случится…

- Да что может случиться в поезде? - скептически хмыкнула Исфеллин. - Нет, я не к тому, я благодарна вам… сородичи, но правда, я бы и сама справилась, просто боюсь заблудиться…

- Я все-таки схожу, - решила целительница. - Все равно уже проснулась. Заодно посмотрю твое лицо, Исфеллин, там надо промыть ожог и обновить целительное заклятие на левой щеке, я чувствую, оно ослабевает…

- Идите уже, не мешайте спать, - послышался хмурый голос с верхней полки. - До второго открытия Врат будете спорить… Валите и болтайте снаружи, а?

- Да, леди наместница, - вздохнула Ирина. Исфеллин и Аллья не сказали ничего, лишь обернули лица в направлении ложа сестры королевы-голубки. Лицо Алльи было мрачным… а на лице Исфеллин застыла приклеенная заклятьем иллюзии улыбка.

Путь до туалета прошел почти без приключений. Почти - потому что ближайшая уборная оказалась занята, обе уборные в следующем вагоне - тоже, и только в третьем по счету вагоне место оказалось свободным. Исфеллин выполнила гигиенические процедуры, Аллья - медицинские, и эльфийки поспешили обратно в свой тесный закуток. И вот тут удача, сопутствующая девушкам со времени бегства из Холма, повернулась к ним задом.

- Йоу, какие девочки тут ходят! - выход в тамбур преградила широкая туша. Туша была невысокой, сильно ниже Алльи и чуть повыше Ирины и Исфеллин. На туше были дырявые, не очень чистые трусы и растянутая футболка с изображением голой русалки. От туши разило мощным перегаром. - Какие девки! И без охраны! Да еще такие красотки, аж дух захватывает! Меня Витя зовут, а вас как? Сколько за ночь берете?

Эльфийки опешили и не сразу сообразили, как реагировать на неожиданного “клиента”. Ирина окинула тушу Вити испуганным взглядом. Несмотря на невысокий рост и явное ожирение, силой пьяный искатель ночных приключений был определенно не обделен.

- Мы тут не за этим, мужчина, - решилась она. - Мы просто идем, пропустите нас!

Витя почесал в затылке. На его красноватом, покрытом редкой щетиной лице отразилась напряженная работа мысли.

- А, понял! - осенило его. - Вы забесплатно! Круто, и выбор есть! Я выбираю вот ее, - толстый волосатый палец, дрожа, указал на Исфеллин. - Она вот точно нормальная, не то что ты, дылда… и ты, шмакодявка мелкая! Вы меня не уважаете, смотрите нехорошо… А она вон улыбается мне, понимает, значит, мужскую силу и красоту... ик! Давай, красотка, как тебя зовут-то, скажи, не люблю безымянных трахать!

- Отвали, мужик, - прошипела Исфеллин.

Мужик снова ненадолго завис, обрабатывая новые сведения.

- А, понял, блин, - обрадовался он. - Валя тебя зовут! Валентина, Валечка! Круто, у меня сеструху так же зовут! Валентина, пойдем, пойдем, а твои подруги пусть катятся в жопу, не любят мужиков, эти…. как их там… не, не голубые, а как… розовые, во! Настоящего мужика.. ик... не видели, вот и воротят хари! А ты вот правильная, лыбишься, значит, знаешь, что такой классный перетрах!

Туша неотвратимо двинулась вперед, без труда вытесняя троих хрупких эльфиек в коридор.

- Давай, не стесняйся, я один в купе, нам никто мешать не будет. Отымею тебя вдоль и поперек, на карачках уползешь, даже не сомневайся!

Он ухватил Исфеллин за талию и запустил лапищу ей под футболку.

- Блин, зачетная сиська! - оценил Витя. - А вы чё замерли, розовые? Катитесь отсюда на хрен, не мешайте нормальным людям!

Исфеллин попыталась отпихнуть от себя пьяного скота, но даже ее сил не хватило, чтобы поколебать монументальную тушу Вити.

- О, классно, - отметил тот. - Любишь пожестче? Вижу, любишь, эвон как лыбишься… ик! Ну так и я люблю, давай, не разочарую, - он крепко шлепнул эльфийку по ягодицам. - Идем, идем, вон мое купе, второе от нас…

- Отпусти ее, - крикнула Аллья. - Отпусти, скотина пьяная, мразь, а не то я…

- Завали хлебало, дылда, - ответствовал Витя. - Ревнуешь, что ли? Не, обломись, я Валю буду. Нахрен, не люблю баб выше меня. Вот если б тут Дима был, корефан мой, он бы тебя и так, и эдак… ты что, охренела совсем? - вдруг заорал он, видя, как “дылда” протягивает к его лицу тонкую ладонь с длинными ногтями, в явном намерении расцарапать пьяную харю. - Совсем екнулась, сучка плоская? Да я тебя щас…

Витя со всей дури толкнул целительницу, и та, пролетев несколько метров по коридору, запнулась за сиденье и грохнулась на пол.

- Аллья,.. - испуганно выдохнула Ирина, не в силах пошевелиться от ужаса. - Исфеллин!

- Вот так, блин, - Витя брезгливо вытер руку об штаны. - Нехрен тут ревновать и клешни тянуть. Валя моя, а ты мне ваще не нужна, мотай отсюда… Алла, блин, Пугачева, нахрен! И ты, мелкая, че встала, как тумбочка, давай, ик, тоже уматывай. Верну вам подругу, как мы натешимся… - он подумал и поправился, - а если хорошо натешимся, так и не верну нахрен, пусть при мужике кайфует, а не с вами, сучками…

- Ирина, - простонала Аллья, - я… не… беги, позови на помощь…

Ирина с трудом отлипла от стеночки и побрела, держась за поручень, в сторону купе проводника.

- Даже не думай, Ирка, - Витя уже затолкал Исфеллин в купе и обернулся, задвигая тяжелую дверь. - Она со мной по любви, ик, Валька, блин? А если скажешь кому, найду и зашибу нахер, до конца жизни под себя ходить будешь, шмакодявка!

Стукнула дверь, и лязгнул купейный замок. Аллья громко застонала, но если в соседних купе и были какие-то пассажиры, они никак себя не проявляли. Видимо, соседи уже познакомились с Витей и желанием продолжить знакомство не горели. Из купе послышалось натужное пыхтение, перемежаемое матерными междометиями.

- Ирина, быстрее, - простонала Аллья. - Я ничего не могу… Я ногу подвернула, встать не могу… Быстрее, девочка, ради королевы-голубки… позови на помощь, Ирина!

Воззвание целительницы к королеве вернуло Ирине способность соображать. Все еще не очень уверенно переставляя ноги - отвыкла девочка, жива в Холме, среди сородичей, от некоторых реалий мира смертных, - Осознавшая добралась до купе проводника и заколотила в запертую створку, взывая о помощи сквозь начавшие прорываться слезы ужаса.

- Помогите! На помощь! Помогите, спасите, пожалуйста!

Дверь приоткрылась на узенькую щелку, откуда выглянуло испуганное лицо проводницы - невысокой пожилой женщины с круглым лицом. Она внимательно посмотрела на перепуганную эльфийку.

- Витя? - полуутвердительно спросила она.

- Да,.. - Ирине уже было все равно, что проводница - человек, что она явно не из тех, кто может справиться с пьяным отморозком. - Да, спасите… помогите…

- Заходи, скорее, - проводница быстро открыла дверь, впустила девушку и снова закрыла на замок. - Он тебя обидел? Ругал?... Ударил…

- Да… нет,.. - залепетала эльфийка. - Не меня… там… он мою подругу… в купе затащил… и еще подругу, толкнул, она теперь встать не может… помогите!

- Да чем тут помочь-то, девонька? - грустно спросила проводница. - Этого скота даже наш милиционер остановить не может…

- Бабушка… моя подруга… помогите, она инвалид, слепая, ее утащил Витя…

- Вот ведь сволочь жирная, - грустно вздохнула проводница, - но ничего, ничего, скоро Бологое, я свяжусь со станцией, пусть наряд милиции вышлют, они с ним справятся, не бойся… сейчас, я позвоню начальнику! - проводница нажала кнопку на переговорном устройстве и быстро заговорила в микрофон, описывая происходящее.

- Все, - закончила она, - Бологое через двадцать минут, надеюсь, он не успеет сделать ничего страшного… козел пьяный…

- Бабушка… - всхлипнула Ирина, - он ее… изнасилует… он злой!

- Все мужики такие, - обреченно вздохнула пожилая женщина, погладив по головке перепуганную эльфийку. - Такова наша горькая доля, маленькая, тут ничего не поделаешь, от нее не увернуться, нам, бабам, только терпеть, от первых месячных до старости… Пойдем, пойдем… заберем твою вторую подругу, посадим вас в свободное купе, запирайтесь и ждите, милиция придет, как только на станции будем!..

* * *

- …Мне страшно, - всхлипнула Ирина, обессиленно опускаясь на мягкое сиденье двухместного купе. - Страшно! Что он с ней сделает?

- Мне тоже страшно, - вздохнула целительница. - Очень. Мы слишком привыкли жить в Холме, среди сородичей, в безопасности, я уже и забыла, какие ублюдки эти смертные бывают… Надо было кого-то из ребят разбудить, но кто ж знал…

Ирина обняла подругу за дрожащие плечи.

- Аллья, почему ты не заколдовала его? Ты же умеешь, почему?

- Я не умею, Ира… Я ведь целительница, не боевой маг. Мои плетения лечат раны, успокаивают страдания тела и души… Я не умею убивать, не умею причинять боль… и не хочу учиться, если честно.

- Даже сейчас? Даже чтобы спасти Исфеллин?

- Сейчас почти захотела… Но только почти. Из-за этого скота отказаться от своей сути, своего призвания? Все равно что отдаться ему, даже хуже - он ведь изнасилует, получается, искалечит даже не тело, а душу, личность… не смогу, прости. Эгоистично звучит, правда? Как будто я жертвую Исфеллин, чтобы не пожертвовать собой. Мне самой от себя противно, но… я не смогла бы, правда. Я ничего не могла сделать, понимаешь? Даже усыпить, даже приворожить - и того не могла! Этот ублюдок нажрался, как свинья, а заклинания, подавляющие волю, не действуют на пьяных. Я… я здесь бессильна, милая, я никак не могла ей помочь…

- А она?..

- И Исфеллин не могла, - вздохнула Аллья. - Она воин, рыцарь, мастер иллюзий - но тоже не боевой маг. Будь у нее меч, или хотя бы нож, этому мужлану бы не поздоровилось. Но мы ничего такого с собой не взяли…

- Как же страшно, - тихо проговорила Ирина.

Поезд притормозил, остановился, и вскоре по коридору загрохотали тяжелые шаги.

- Откройте, милиция! - глухо послышалось из-за запертой двери. - Считаю до трех, потом мы вскрываем дверь! Раз, два… Серега, вскрывай… твою ж мать! - в голосе прозвучало изумление. - Твою ж мать… охренеть, пацаны, вы гляньте на это! Во девка дает! Зашибись порнуха… - хохот на три мужских голоса.

- Ну давайте, что ли, поучаствуем! - выдавил из себя кто-то сквозь смех.

Эльфийки в ужасе переглянулись.

- Вот сволочи,.. - прошептала Ирина. - Они тоже, значит… Правду говорила проводница, козлы они все… А потом ведь они и нас… а-а-а-а!

- Тише, тише, - Аллья зажала ей рот. - Не шуми, проводница нас спрятала, не показывай им, где мы!

В коридоре кто-то пыхтел, кто-то подвывал, кто-то тонко застонал. Через несколько минут в дверь их купе грохнул тяжелый кулак.

- Откройте! - прозвучал голос из-за двери. - Откройте, это милиция!

- Нашли,.. - обреченно выдохнула Аллья.

Ирина тоненько заскулила.

- …Откройте же! Все в порядке, девочки, не бойтесь, приняли мы этого пьяного козла. Открывайте, все в порядке. Серега, дай мне ключ, у нас потерпевшие в шоке походу!

Дверь отодвинулась вбок, и в проеме нарисовался высокий… полуэльф, смутно определила Ирина, непробужденный полуэльф в милицейской форме. Он окинул внимательным взглядом перепуганных девушек и сделал шаг назад, пропуская в купе Исфеллин. Бывшая охранница Холма казалась целой и даже не особо помятой.

- Проходите, девушка, присаживайтесь, отдыхайте, - он помог Исфеллин опуститься на сидение рядом с Алльей, - все в порядке, все кончилось, вы молодец, герой просто, супермен! - он, усмехнувшись, обернулся к испуганным эльфийкам и козырнул. - Сержант Александр Дубасов, ОВД станции Бологое. Ну и подружка у вас, девочки! Рыцарь, даром что в юбке. Представьте, вламываемся мы в это долбаное купе, там тихо, ну, думаем, наигрался да порешил девчонку, падла,… а там картина, мы до сих пор отсмеяться не можем! - он негромко хохотнул. - Лежит, значит, пьяное тело пузом кверху, хозяйством наружу - а ваша подружка на нем верхом, одетая… и причиндалы козла в кулаке держит. И сжимает накрепко, так что глаза у мужика на лоб вылезли. И улыбается еще так… радостно, словно близкого друга встретила. А в другой руке - бутылка, в розочку разбитая и к пузу этого козла прижатая. А тот трясется, как желе, даже стонать боится, задержанию и не сопротивлялся, только умолял убрать ее куда подальше…

- Дайте полотенце, что ли, - добавила Исфеллин. - Руку вытру хотя бы. Вымыть бы, и с мылом… Так себе удовольствие, знаете ли, держать эти потные… тьфу.

- Исфе,.... - Аллья осеклась. Не стоит при чужаке-милиционере, хоть и полуэльфе, называть друг друга истинными именами. - Ис… ффых… ты цела! Жива! Вот, возьми полотенце!

- Жива, - с завидным спокойствием ответила Исфеллин, вытирая руку. - И цела. Что я вам могу сказать, подруги? Хорошо, что ему приглянулась именно я, а не кто-то из вас. Теперь, наверное, жалеет. И будет жалеть… сколько лет будет, товарищ сержант?

- Лет пять-шесть, - просветил ее сержант Дубасов. - А то и больше, по отягчающим. Я смотрю, вам тоже досталось, девочки? Все, все хорошо, можно уже расслабиться… и вы тоже расслабьтесь, красавица, а то вы своей застывшей улыбкой не только подруг, но и меня пугаете… Хотя улыбка обаятельная, не примите комплимент за желание пойти по стопам этого Вити. Все в порядке, может, вам успокоительного дать?

- Тут успокоительное не поможет, - вздохнула Аллья, постепенно приходя в себя. Придется врать этому симпатичному полуэльфу - неприятно, но неизбежно. - Она… инвалид. Травма головного мозга, автомобильная авария. Необычная очень травма. Личность сохранилась, память, речь не пострадала, но… она больше ничего не видит. И на лице судорога, в виде такой вот “обаятельной улыбки”. Лучше ее сейчас не беспокоить лишний раз, я даже боюсь представить, в каком она состоянии, товарищ сержант.

- Понимаю, - милиционер с сочувствием покосился на Исфеллин. - Кошмар, врагу такой судьбы не пожелаешь… А вы сами-то в порядке? Целы?

- Частично… - вздохнула Ирина. - Вот Аллья… Алла ногу подвернула. Витя толкнул ее со всей дури, вот она и…

- Я в порядке, - поспешно возразила Аллья. - Растяжение щиколотки, и не очень сильное, скоро пройдет. И пара синяков. Мелочи.

- Все равно в медпункт надо, - Дубасов почесал в затылке. - Снять побои, получить медицинское заключение. Вам так или иначе придется сейчас сойти с поезда. Надо записать ваши показания, заявление принять, а состав десять минут всего стоит.

Аллья и Ирина с испугом переглянулись. Сойти с поезда? Оторваться от сородичей?

- Но… товарищ сержант, мы не можем… мы торопимся, нам надо быть в Питере уже завтра утром! - воскликнула Ирина. - А можно как-нибудь без показаний и травмпункта?

- Можно-то можно, - покривился милиционер. - Но понимаете ли, какая закавыка получается… Если вы откажетесь заявить на этого… Витю, тогда и у нас, выходит, на него ничего нет. Ну развлекался мужик с подружкой, ну вот она, - он кивнул на Аллью, - случайно запнулась и потянула щиколотку, бывает, это не уголовка и даже не административка. Нам придется вернуть его обратно в поезд, принести извинения за необоснованное задержание и пожелать счастливого пути. И как вы полагаете, девушки, чем он займется в первую очередь, оставшись без нашего присмотра? Вот-вот, - подтвердил сержант, увидев выражение лица Ирины. - Так что для всех будет лучше, если вы поможете нам показать этому ублюдку небо в клеточку. Да, паспорта у вас с собой?

- У меня с собой, - ответила Исфеллин, роясь в кармане куртки. - Вот, пожалуйста…

Сержант полистал паспорт эльфийки.

- А справка об инвалидности есть? - спросил он. - И что насчет ваших паспортов, девушки?

- Нет, - начала Исфеллин, - они в…

Ирина пихнула ее в бок, пользуясь тем, что сержант отвернулся, доставая из планшета карандаш и лист бумаги. Вот чего точно ментам не надо знать, так это где они едут. Вернее, не они, а остальные эльфы. Если сородичи узнают, что девушек снимают с поезда - могут запаниковать, сделать какую-нибудь глупость. Нет. Если они втроем так встряли - придется выпутываться самим. А если не получится - хотя бы не впутывать друзей.

- Они в туалете, - быстро завершила Ирина фразу подруги. - То есть на шпалах где-то, если никто не унес. Этот Витя… он отобрал наши паспорта, спустил их в унитаз, мол, чтобы мы вам не настучали. А паспорт,.. - она с ужасом поняла, что здесь надо назвать человеческое имя Исфеллин, а она же его не знает! и придумать на лету тоже не может - документы подруги в руках у сержанта. Надеясь, что милиционер не заметит неловкую паузу, она всхлипнула, маскируя замешательство, - а ее паспорт оставил почему-то… а справку тоже выкинул.

- То есть вы еще и без документов остались, - понимающе кивнул сержант. - Тогда вам так и так придется выйти из поезда. Надо справки об утере оформить. За вещи не волнуйтесь, в Питере их сохранят, пока вы не приедете, я попрошу, чтобы проследили, у меня там приятель работает. Пойдемте уже, вон, поезд гудит, скоро тронется…

* * *

На завтрак в орденской столовой собрался почти весь присутствующий в Москве личный состав одиннадцатого отдела, и все столики были заняты. Антон Рыбаков, опоздавший к началу раздачи питания, отошел с подносом в руках от стойки и осмотрелся. Свободное место было только за столиком в углу у колонны, и второе место было занято Лерочкой, сосредоточенно поглощающей сырник, густо намазанный сметаной.

- Не возражаете, сестра Дубликатор, если я присоединюсь? - спросил Рыбаков, пристраивая поднос с тарелкой овсяной каши напротив Лерочки.

- А если возражаю, - ухмыльнулась та, - будешь стоя завтракать? Садись уж, ладно, так и быть. Как твои эльфы?

- Пока никак, - Антон присел на шаткий, чуть потертый стул. - Думаем, как организовать их быт. Ничего более толкового, чем переселить их в коттедж к наставнику, не придумывается.

- Видела я тот “коттедж”, - хмыкнула Лерочка. - Думаешь, они туда все влезут? Там и для самого-то Гаэллора с ученицей места маловато…

- Гаэллор, конечно, недоволен, что его налаженный быт пойдет к лешему, - вздохнул Антон. - Но тут куда деваться, не переселять же его в Люберцы, там места еще меньше. А надо, чтобы мои эльфы были у него на виду.

- Прикиньте, может, удастся для них более просторное жилище подыскать? Ты с братом Экономом поговори, наверняка у него есть что-то на примете.

- Говорил уже, - ответил Рыбаков. - Товарищ Никсандров предложил нам занять развалюху под Бронницами, не ремонтировавшуюся, наверное, с хрущевских времен. Мол, сделаете ремонт своими силами, в процессе сработаетесь и сдружитесь, трудотерапия и им, и мне полезна. Как будто мне больше заняться нечем! Придется, видимо, Агасфера Ароновича побеспокоить, а то ведь не выдержу, сорвусь на более доходчивые для Никсандрова методы дискуссии…

- А и сорвись, - ухмыльнулась его собеседница. - Желание стукнуть брата Эконома временами возникает у всех, так что мы тебя поддержим… и посочувствуем, когда брат Магистр на тебя взыскание наложит.

- Добрые вы, братья… и сестры, - Антон зачерпнул ложкой кашу и отправил ее в рот. Проглотив склизкую субстанцию, он поморщился. - Остыла уже. Ладно… А ты чем занята, если не секрет?

- Секрет, конечно, - покосилась на него Лерочка. - Предъяви допуск за подписью шефа, тогда, может, и расскажу.

- А может, и нет?

- А может, и нет, - кивнула девушка. - Как настроение будет.

- Экая ты язва.

- Сам такой. Надо спросить у Агасфера Ароновича, нет ли у нас местечка, где новых братьев выдают…

- Может, и есть, - рассмеялся Антон, - но кто сказал, что новые будут лучше старых?

- Это да. Ты вот относительно новый, но точно не лучше. Но и не хуже, это уже радует. Я, собственно, разбираю доклады смежников. Иногда коллеги из других отделов получают информацию по нашему профилю, моя задача - отследить такие вещи и передать аналитикам или оперативникам.

- А пример можно?

- Можно и пример. Вот, скажем, сегодня в ночь нам пришла сводка от куратора ФСБ на Ленинградском вокзале. В Бологое с поезда сняли троих девчонок, которых угораздило на пьяного насильника нарваться…

- Как, сразу троих? - удивился Антон. - Силен мужик!

- Не совсем. Докопался он до одной из них, а остальных просто перепугал до усрачки. А вот его избранница оказалась девицей не промах, так его оприходовала наедине, что тот ментам добровольно сдался, лишь бы они эту фурию подальше убрали.

- Молодец, - одобрил Антон. - Но причем тут наши дела?

- Менты опросили свидетельниц. И те им такого наговорили, что хоть стой, хоть падай. Мол, героическая девчонка - слепой инвалид, ничего не видящий после аварии, но при этом внешне - никаких признаков, кроме приклеенной улыбочки, на вид даже естественной, но по словам свидетельниц - судорожного происхождения. Паспорт оказался только у нее, остальные утверждают, что насильник отобрал их паспорта и в вагонный сортир спустил, и ты понимаешь, что задача это не самая тривиальная: паспорт в слив не пролезет.

- Угу, пьяный насильник, тратящий ценное время на уничтожение паспортов - феерическая картина. Что-то крутят девицы…

- Он, по их словам, еще у своей несостоявшейся жертвы документы зачем-то отобрал. При этом выкинул только справку об инвалидности, а паспорт вернул владелице.

- Врут, и неумело. Легенду на лету сочиняли?

- Да наверняка. Скорее всего, девчонки не пожелали светить то ли свое барахло, то ли своих спутников. Но и этим странности не исчерпываются. Девочки не знают имен друг друга, неумело пытаются замаскировать свое незнание то кашлем, то слезами, но при этом остерегаются и называть друг друга как-то иначе. Проводница в вагоне утверждает, что у одной девушки была вывихнута нога, и вывих был сильный, но медосмотр на станции показал лишь небольшой синяк и явно напускную хромоту.

- А проводница не могла ошибиться? - предположил Рыбаков, доедая кашу.

- Навряд ли, там отек на пол-ноги был, девица едва могла встать, - Лерочка допила чай. - В общем, крайне интересные девочки оказались. Паспортных имен не знают, клички, если они есть, светить не хотят. Или не клички, а имена по Пробуждению, которые не положено знать недостойным смертным? Вывих вылечен почти моментально. Ошибка проводницы? Или магическое целительство? Одна девчонка вроде как слепой инвалид, но при этом выглядит совершенно здоровой. Необычная травма? Или наложенная иллюзия? Про паспорта неумело врут. Шок? Или осознанное нежелание засветиться перед властями?

- Любопытно, - согласился Антон. - Каждый отдельный признак может иметь и более простое объяснение, а вот в сочетании..

- Вот и я думаю, что есть смысл проверить, - кивнула Лерочка. - Сейчас вернусь на рабочее место и скину доклад Мирону, пусть разбирается. Это по его аналитической части. Почитает повествование, на фотографии девочек посмотрит…

- Работа мечты - фотографии девочек рассматривать, - Антон промокнул губы салфеткой. - А что, симпатичные девочки-то?

- Ну, в целом отвращения не вызывают, - ответила сестра Дубликатор. - Да вот, они у меня с собой, взгляни сам, - она покопалась в планшете и выудила распечатку. - Качество, конечно, препаршивейшее, фото передавали по факсу, но различить можно.

Антон взглянул на портреты девушек и усмехнулся.

- Опаньки, - протянул он. - Знакомые все лица, как говаривал классик…

* * *

За окном светало. Исфеллин, Аллья и Ирина сидели в зале ожидания, мрачно созерцая серое марево зимнего утра. Было скучно и муторно. Отставшим от сородичей эльфийкам пришлось пропустить уже четыре поезда: все были забиты под завязку, и найти три смежных места в одном хоть купейном, хоть плацкартном вагоне не удавалось.

- Думаю, - поделился с ними милицейский капитан, принимавший у эльфиек заявление, - вам сейчас не стоит, да и не захочется разделяться. Лучше подождите, днем пойдет фирменный поезд, там обычно свободных мест много бывает.

- Почему? - уныло поинтересовалась Ирина. Ей вариант с фирменным поездом не нравился совершенно: вряд ли он останавливается в Рябово, привезет пассажирок прямо в Питер. И как оттуда добираться до пункта назначения - только королева-голубка ведает. Но как это прикажете разъяснить милиции?!

- Дорогущий больно, - вздохнул капитан, отводя глаза. - Один билет стоит как три моих зарплаты. Но на вас места найдем, не волнуйтесь. Доберетесь до Питера, заберете вещи на вокзале, и забудете это происшествие как страшный сон. Просто подождите немного, хорошо?

И вот уже который час три эльфийки ерзали на неудобных жестких креслах в холодном зале ожидания, стараясь не стучать зубами слишком уж откровенно. Тоненькие футболки, даже под зимними куртками, почти не защищали от стылого, промозглого сквозняка. Не простудиться бы, подумала Ирина. Аллье и Исфеллин хорошо, они Пробужденные, не заболеют. А вот она, Осознавшая, может и подхватить какую-нибудь заразу.

- Аллья, - спросила она, чтобы отвлечься от грустных размышлений, - а как это так получилось, что у тебя с ногой все в порядке? Когда мы с проводницей тащили тебя в купе, я же видела, у тебя нога так распухла, просто кошмар! Ты же сама идти не могла!

- Не могла, - подтвердила Аллья. - Но я же все-таки эльфийский целитель, правда? Когда нас оставили наедине в купе, я сразу же сплела лечебное заклятие. Вот кто тебя за язык тянул, Ира?

- В смысле?

- Зачем ты сказала милиционеру, что у меня травма? Вот приходится теперь симулировать, хромать напоказ…

- Ой, - смутилась Ирина. - Прости, Аллья, я все время забываю…

- Что мы эльфы? - закончила ее реплику Исфеллин. - Понимаю, вам, Осознавшим, трудно избавиться от человеческих привычек и эмоций. Я и сама сколько времени привыкала…

- А кстати, сколько тебе лет, Исфеллин? - поинтересовалась Ирина. - Я вот как-то раньше не задумывалась, но вот если так прикинуть - такое впечатление, что ты в Холме всегда была…

- Сколько лет? - задумчиво протянула бывшая охранница. - Я, если честно, уже и не помню точно, давно со счета сбилась. Лет двести, наверное, или чуть более того…

- Двести? - вытаращилась на нее Осознавшая. - Офигеть… никогда бы не подумала! Думала, лет тридцать, сорок от силы… Так ты, получается, даже старше Фареллоса! А я-то считала, что это он самый старший эльф в нашем Холме!

- Так и не ошибалась, - с легким смешком ответила слепая охранница. - Он самый старший эльф, я - самая старшая эльфийка. Просто он не свыкся еще с долгой жизнью, вот и гордится своим возрастом напоказ. Лет через пятьдесят приспособится, конечно… как привыкла когда-то и я. И ты привыкнешь, когда Пробудишься.

- Если Пробужусь, - вздохнула Ирина. - Я все время боюсь, что ошиблась, что я на самом деле человек… боюсь, вы не захотите ждать и выгоните меня, - девушка всхлипнула.

Аллья придвинулась к ней и обняла за плечи.

- Пробудишься, милая, - прошептала она. - Обязательно Пробудишься, вот увидишь! Тебя ведь сама королева пригласила в Холм, она увидела в тебе эльфа. Она никогда не ошибалась, ты же знаешь!

- Хотелось бы верить…

- Верь, - отозвалась Исфеллин. - Я однажды поверила, и не жалею. Даже сейчас не жалею.

- Расскажи, Исфеллин, - попросила Ирина, - а почему в нашем Холме… вот так было? Почему у нас так мало стари… тьфу, долгожителей? Почему самые старшие эльфы - вы с Фареллосом, почему нет никого старше? Наверняка, когда ты появилась в Холме, он же не пустой стоял? Жили же там эльфы, с давних времен жили по идее…

- Кое-кто и до сих пор живет… вернее, жил, до последнего времени, - ответила Исфеллин. - Но больше не живет, стараниями агасферовой сволочи… и некоторых предателей. Миалл погиб на той игре про индейцев - он был старше, нежели даже я, четыре сотни лет с гаком. Галлаэдору, бедняге, в этом мае должно было исполниться семьдесят два года. Деллиар сгорел в библиотеке… ему было за восемьдесят. Повар Ллиан, погибший при штурме… он был ровесником Фареллоса, может, чуть помладше.

- А другие были? Раньше?

- Были и другие, и раньше, - кивнула эльфийка-долгожительница. - Прежний барон Холма, лорд Инллохар, сын Ауллана, ему было под три тысячи лет… вместе с женой Эллерен и с дочерьми, Нэллас и Деллией, он поехал в гости к сородичам, в Ингерманландский Холм… а потом к нам пришел Фареллос и рассказал, что Холм уничтожен. Кем - неизвестно. Я думаю, инквизиция виновата, больше некому. Лорд Инллохар с семьей, вероятно, погибли в бою, или, не приведи голубка, на костре… Жаль их, особенно Деллию, мы с ней были близкими подругами, а вот с ее сестрой, напротив, не ладили. В Холме остался сын Инллохара, лорд Рофеллан, он, кстати, саму Мэллаин в Холме принимал и рассказал ей, кто она такая… Рофеллан не верил, что его родители и сестры погибли, и однажды ушел их искать. Я не знаю, что с ним сталось. Многие из старших эльфов разъехались по другим Холмам в начале прошлого десятилетия, когда люди открыли границы - у них родные и друзья в Европе, в Америке, на Ближнем Востоке. Семьдесят лет не видеть близких - долго даже для эльфа. Это у меня вот заграничных друзей как-то не образовалось… Нас мало было, с самых давних пор мало. Многие обитатели нашего Холма погибли еще на той, древней Великой Войне с атлантами, и с тех пор… пока к нам не пришла королева, редко бывало в Холме больше двадцати-тридцати эльфов…

- Девушки! - послышалось из дальнего конца зала ожидания. Эльфийки обернулись на голос и увидели спешащего к ним знакомого сержанта-полуэльфа. - Доброго вам утра, отдохнули хоть немного? У меня хорошие новости, сейчас подойдет поезд, там нашлось свободное купе. Вот проездной, покажете проводнику, он вас разместит. Одиннадцатый вагон, третье купе. Поезд через пять минут, как раз до платформы добежать успеем, - произнеся эту долгожданную новость, сержант смутился и отвел взгляд. От него немного попахивало - видимо, тоже продрог и глотнул водки или, возможно, самогону.

- Простите, - извинился он. - Не сообразил, что тут такой холодильник. Не замерзли?

- Замерзли, конечно, - вздохнула Аллья. - Но что уж там, сами хороши, что не догадались попроситься в тепло. Мы можем идти?

- Да-да, - неловко произнес сержант. - Идемте, скорее, поезд стоит недолго, ждать не станет.

Аллья и Ирина поежились от зябкого сквозняка, и поддерживая Исфеллин под локти, поспешили к выходу на платформу. Вскоре эльфийки стояли на платформе, и поезд, скрипя тормозами, замедлял ход.

- Это же направление на Москву? - спросила Ирина, обратив внимание на указатель, прикрепленный к решетке ограды платфомы. - Товарищ сержант, нам же в Питер надо, почему…

- Не обращайте внимания, девушки, все в порядке, поезд пойдет куда надо, - заверил их сержант-полуэльф, помогая Исфеллин пройти в двери одиннадцатого вагона. - Доброго вам пути… наверное… и простите, если сможете.

- За что? - удивилась Аллья. - Вам не за что извиняться, вы ведь спасли нас…

- Вот за это, - вздохнул милиционер. Он пропустил вперед целительницу и неожиданно толкнул эльфийку к стенке, придержав, вернее, аккуратно вывернув назад ее тонкую руку. Щелкнул замок наручников, и Аллья обнаружила себя прикованной к трубе стоп-крана. - Я… я не могу иначе, у меня приказ.

- Подлец,.. - изумленно выдохнула Ирина, но не успела и дернуться - с обеих сторон тамбура, из коридора и межвагонного перехода, появились два человека в камуфляжной форме, и такие же наручники сковали запястья Осознавшей эльфийки и слепой охранницы. - Предатель!

Исфелллин громко вскрикнула, словно холодный металл наручников обжег ей кожу. Она обернулась к сержанту-полуэльфу, и тот нервно втянул воздух, увидев лицо эльфийки… ее собственное лицо, обезображенное полузажившими ожогами, лицо с темными провалами слепых глазниц…

- Гребаный карась, - глухо выдохнул он. - А я-то думал, это шутка какая-то дурацкая…

- Да какие уж тут шутки, товарищ сержант, - хмуро ответил человек, надевший наручники на Исфеллин. - С этими гипнотизершами шутить можно только на нетрезвую голову, иначе недолго и жизнь в дурке закончить.

- На нетрезвую голову? - непонимающе пробормотал милиционер.

- А вы думали, мы вас по доброте душевной вискарем угощали? - спросил второй, придерживая за локоть сжавшуюся от вновь накатившего ужаса Ирину. - Крепкий алкоголь - это противоядие, универсальная защита от их воздействий.

Ирина обернулась на своего пленителя и увидела на его рукаве нашивку - сжатый кулак на черном фигурном щите.

- Инквизиция? - в страхе выдохнула девушка и потеряла сознание.

* * *

- …Передали сведения в оперативный отдел, - завершила Лерочка свой доклад, - Алекс отправил на задержание сержанта Лопарева и рядового Акимова. Часа через три или четыре будут в Москве и поместят арестованных в камеру под блок-генератор. Доклад окончен.

- Любопытно, - Агасфер отпил глоток чая из высокого граненого стакана. - Три эльфийки, обитательницы Московского Холма, которым, как мы ранее предполагали, положено сидеть в под завалами в родном подземелье и трястись от ужаса в ожидании нашего повторного визита, обнаруживаются в обычном человеческом поезде, по пути из Москвы в Санкт-Петербург. О чем это нам говорит, брат Комиссар?

- О чем говорит? - пожал плечами Рыбаков. - О том, что им удалось бежать из Холма, тут других вариантов как-то не просматривается. Вряд ли только им, конечно. Ушли наши эльфы, скорее всего, всей остроухой толпой. Вот как им это удалось - вопрос отдельный; когда я жил в Холме, предполагалось, что выход наружу у них только один, тот, который был перекрыт обвалом. О других выходах эльфы или не знали…

- Или, - предположил Эрик, - знающие о его существовании не светили свои знания разным там Осознавшим.

- Вряд ли, товарищ капитан, - усомнилась Лерочка. - Тогда они бежали бы еще во время штурма, не устраивая представление с безнадежной атакой, с ловушками на лестнице и так далее. Да и Кореллин вряд ли пошла бы сдаваться, знай она о другом выходе.

- Тоже верно, - кивнул брат Экзекутор. - Следовательно, второй выход они обнаружили уже после штурма и, по всей видимости, случайно. Во время хозяйственных работ, к примеру. Да, вы списки пассажиров проверили?

- Само собой, - кивнула Лерочка. - Проверили, нашли их купе, посмотрели соседей… в общем, если опустить детали, предположительные эльфы ехали компанией в двенадцать человек, - она усмехнулась, - в трех соседних купе. Билеты взяли до Питера, но до пункта назначения не доехали, вышли по пути. Проводница сообщила, что высадились “туристы” в Рябово, это небольшая станция недалеко от Любани, в Ленинградской области.

- Занятно, - отметил Агасфер. - Кто-то может предположить, зачем их понесло в любаньские леса?

- Да кто их, остроухих, знает, - осторожно ответила Лерочка. - Понятно, что они ищут, где бы укрыться от нашего настойчивого внимания. А почему именно там? Может, в тех местах есть ускольнувшая от наших поисковиков диаспора, или вовсе одиночка, как-то связанный с Московским Холмом?

- Скорее всего, - согласился Эрик. - Вряд ли они ушли в леса, не те нынче погоды, чтобы в снегах выживать, значит, сидят где-то в гостях. Антон, - он обратился к Рыбакову, - насколько опасны наши беглецы? Есть ли среди них опытные бойцы или маги, способные нанести вред мирному населению?

- В принципе, могут быть, - подумав, ответил Антон. - Маги точно имеются, например, Мэллас, Ллиан, Фареллос. Этих эльфов я совершенно точно не видел среди убитых в Холме. Бойцы… разве что Кэллаган и, возможно, кто-то из молодежи. Насчет опасности сложно сказать – когда я жил в Холме, особой агрессивностью перечисленные эльфы не отличались, кроме Мэллас, пожалуй… но после «королевы-голубки», штурма и многодневной жизни в подземелье они не могли не измениться.

- А что насчет арестованных эльфиек? - поинтересовался брат Анафематор. - Ты их хорошо знаешь?

- Более или менее, - кивнул Рыбаков. - Это одаренные ворожеи, но с узкой специализацией. Исфеллин, - он указал на одну из фотографий, лежащих на столе перед Агасфером, - опытный мастер иллюзий и неплохой боец, кажется, даже с рыцарским посвящением. А вот эта высокая остроухая красавица с выправкой профессиональной манекенщицы - Аллья, она квалифицированный маг-целитель, единственный специалист такого рода в Холме, так что наши эльфы остались без нормальной медицинской помощи. Несмотря на гламурную внешность, мозги у нее, кстати, работают…

- Помечу себе, - Эрик черкнул пару строк в блокноте, - что при поиске надо будет опросить еще и аптечные пункты. А третья эльфийка кто?

- Вот тут ничего сказать не могу, - развел руками Антон. - Пару раз ее видел, но ничем особенным она в моих приключениях не проявилась, так что даже имя не знаю. Я не всех жителей Холма в лицо и по именам запоминал, только тех, с кем часто общался. Возможно, она даже не пробужденная, в Холме жило несколько осознавших.

- Кстати, а что мы с нашими арестантками планируем делать, товарищи командиры? - спросила Лерочка. - Сразу на дезактивацию?

- На дезактивацию, конечно, - поморщился брат Экзекутор. - Но не сразу. Их допросить для начала следует, наверняка они знают или хотя бы примерно предполагают, куда подались в Рябово их сородичи.

- Добровольно они не заговорят, товарищ капитан, - возразил Антон. - Не того склада девицы, к людям они и раньше были не очень-то благосклонны, а после задержания и ареста - в отказ уйдут, никаких сомнений.

- Значит, будем давить, - пожал плечами капитан. - По методике Алекса, а то и пожестче…

- Даже не знаю, - вздохнул Антон. - Конечно, Эрик, ты можешь меня снова уличить в излишнем чистоплюйстве, я даже спорить не стану, но идея выколачивать показания из троих девчонок…

- Троих эльфиек, - хмыкнула Лерочка. - Брось, Антон, они тебя, окажись ты на их месте, точно не пожалели бы.

- И не пожалели, - согласился Рыбаков. - На их месте я, как ты помнишь, побывал уже. Но мстить за мои злоключения трем, в целом, не худшим в мире эльфийкам - это уподобляться тому медведю, который чижика съел. Да и не думаю я, что нам нужно спешить с выявлением их укрытия.

- Почему это? - удивился Эрик.

- Эльфы знают, или хотя бы предполагают, что мы их ищем. А значит, первое время будут крайне осторожны, и светиться среди людей поостерегутся. Будут искать надежное убежище подальше от людских глаз, и если наши предположения, что им помогает кто-то из местных, верны, - укрыть их могут так, что мы хрен найдем. Причем мы можем наших арестанток хоть наизнанку вывернуть - они нам ничего толкового не скажут, потому что не знают ничего. Заброшенных деревень в тех лесах без счета, задолбаемся искать.

- Допустим, - согласился брат Экзекутор. - И что с того? Предлагаешь на них забить?

- Временно, - кивнул Антон. - Мы примерно знаем, где они скрываются, этого пока достаточно. Срочности особой я не вижу, дюжина… вернее, уже девятеро пробужденных, старающиеся лишний раз не отсвечивать, вряд ли представляют серьезную угрозу. Дадим им время, пусть расслабятся, решат, что пропали с наших радаров. Рано или поздно они себя как-то проявят, вот тогда и возьмем их тепленькими. Народ там живет замкнуто, чужаки видны невооруженным глазом. Конечно, поставить там постоянное наблюдение мы не сможем, нехватка людей штука такая… Но периодически навещать Рябово и опрашивать население - раз в месяц-два - вполне потянем.

- Допросить эльфиек все равно есть смысл, - возразила Лерочка. - Возможно, они знают имена и адреса местных эльфов…

- Возможно, и знают, - перебил ее Антон. - Только знают они, скорее всего, имена по пробуждению, а нам эти знания бесполезны. Насчет адресов тоже сомнительно: такие сведения обычно не запоминаются, а записываются, и если при наших эльфийках нет бумажки с названием улицы и номером дома, то надеяться на их память - дохлый номер. Они знают, конечно, что их сородичи направляются в Рябово, но это нам известно и без них. А вытащить из них что-то большее мы даже под угрозой костра не сумеем. Разве что нафантазируют чего-нибудь с перепугу.

- Пожалуй, ты прав, - медленно произнес Агасфер. - Допрос нам не даст ничего, это будет пустая трата времени. Как я понимаю из твоих слов, Антон, рассчитывать на добровольную дезактивацию с нашими арестантками не приходится, так что…

- Мне позвонить в медблок, чтобы готовили операционную? - деловито спросила Лерочка.

- Звони, - согласился глава Ордена. - Сделаем из них людей, раз в эльфийском качестве они нам бесполезны.

- А бесполезны ли?.. - задумчиво произнес Антон. - Мне бы они, возможно, пригодились в нашей диаспоре.

- Зачем тебе в диаспоре две закоренелые колдуньи? - удивился Эрик. - Даже если ты их уговоришь отказаться от магии - они соврут и не поморщатся. Да и к людям, как ты говорил, они не испытывают большой любви.

- Примерно за этим и нужны, - ухмыльнулся Рыбаков. - Я хочу продемонстрировать своим подопечным, что мои слова о примерном наказании за использование магии и проявления эльфийской идеи головного мозга - не пустое сотрясение воздуха. А то расслабились они у меня, не дай бог, сорвутся… а мне этого не надо, Веллаэн и Эллиш - девчонки хорошие, жалко их будет на дезактивацию отправлять. Да и Аэллай огорчится. А вот Аллья и Исфеллин мне не особенно близки, на их счет я колебаться не стану.

- Экий ты хитроумный инквизитор, - рассмеялась Лерочка. - Значит, заранее цинично планируешь их в жертву принести?

- С паршивой овцы хоть шерсти клок, - пожал плечами Рыбаков. - Но намеренно провоцировать их на нарушение я не буду, конечно, напротив, перевоспитывать будем с полной самоотдачей. Чтобы любому остроухому скептику было ясно: мы сделали все, что могли, но эльфийская дурь оказалась неизлечимой.

- А если и в самом деле перевоспитаются? - поинтересовался Агасфер. - Могут, как думаешь?

- Если перевоспитаются, - Антон поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, - их счастье. Это будет означать, что даже самых на первый взгляд безнадежных эльфов можно сделать относительно безопасными для мира и человечества, и разве не в этом предназначение нашей диаспоры? Могут ли? Тут неясно. Исфеллин, как мне кажется, вполне может - в Холме она пару раз продемонстрировала нетипичное для эльфов человеколюбие, возможно, приключения последних месяцев не вовсе вытравили из нее адекватное восприятие реальности. Про их третью подругу вообще ничего спрогнозировать не могу - тут надо разбираться по ситуации. А вот целительница Аллья - случай тяжелый, эта может и на костер попроситься, лишь бы нам в пику. Ее, боюсь, даже на словах уговорить не получится. Да и, честно сказать, не очень-то хочется, мне и одной Исфеллин вполне достаточно будет.

- А уговаривать придется, - вздохнул брат Анафематор. - Вот представь, поговорил ты с этими эльфийками, нашел, что одна из них, или даже две, Исфеллин и эта “третья”, согласны на твои условия, а Аллья пошла в отказ… Что ты им предложишь? Чтобы договороспособные эльфийки перешли в твою диаспору, бросив свою подругу на произвол злобных инквизиторов?

- Хм,... - задумался Антон. - Тут не поспоришь, Исфеллин ее в беде не оставит и потребует, чтобы мы или всех троих принимали, или хоть на костер, зато вместе.

- А подруга, в свою очередь, будет убеждать Исфеллин, чтобы она не жертвовала своей эльфийской жизнью и судьбой ради того, чтобы спасти ее, обреченную на ужасную участь, - кивнул Агасфер. - Если она, конечно, не полная эгоистка, но вообще-то эльфийским целителям эгоизм обычно не свойственнен.

- Неудобно получится, - согласился Рыбаков. - Тут я даже не знаю, как решать такую проблему. Подумать надо.

- Что тут думать, гребаный стыд, - вмешался Эрик. - Хотят на костер? Будет им костер. Вернее, хирургическая дезактивация, но это детали.

- Возможно, этим дело и закончится, - сказал Агасфер, делая глоток остывшего чая из стакана. - Но можно предложить и другое решение, и если твои эльфийки, Антон, не совсем безнадежны, они на него согласятся.

- И что это за решение, брат Анафематор? - спросила Лерочка.

- Есть, ребята, один интересный способ…

* * *

Пятничное утро было стылым и промозглым, и оконное стекло в деревянной раме слегка дребезжало под порывами сильного ветра. Аэллай поежилась в своей постели: все-таки дом Гаэллора был не столь защищен от капризов погоды, как квартира в панельной пятиэтажке - родном жилище юной эльфийки, - и по утрам, несмотря на отопление, бывало прохладно. Девушка со вздохом потянулась, протерла глаза, и решительным движением откинула ватное одеяло: пора было вставать, снимать пижаму (бррр!), одеваться и приступать к утренним гигиеническим процедурам.

- …Sicut erat in principio et nunc et semper et in saecula sæculorum. Amen [1], - донеслось из соседней комнаты: учитель заканчивал читать утреннее правило. Аэллай уже привыкла просыпаться под размеренный речитатив латинских молитв, хотя иногда и ощущала некоторую неловкость оттого, что не могла разделить с наставником эту, безо всяких сомнений, немаловажную, если не ключевую, часть его многовековой жизни. Нет, конечно, Гаэллор не настаивал на том, чтобы его ученица приняла католическую веру, даже ни разу не заговаривал о ней, разве что к слову приходилось, но девушка временами все равно чувствовала неловкость, словно бы она оказывалась “третьей лишней” в обществе наставника и его Бога.

К счастью, неловкость быстро проходила, затушевываясь повседневными делами и заботами.

- Аэллай, ты проснулась?

- Да, учитель, - девушка зевнула, не сдержавшись. - Прошу прощения, я вчера засиделась за подготовкой домашнего задания…

- Сделала?

- Не получается что-то, - вздохнула Аэллай. - Никак не могу добиться, чтобы раствор стал прозрачным, все время какой-то осадок выпадает…

- Я приготовил гречневую кашу, - отозвался учитель, - на кухне стоит, думаю, остыть не успела. Поешь, потом покажешь, что у тебя не получается. Попробуем вместе разобраться. У нас сегодня ожидается насыщенный день, гости придут…

- Надеюсь, не Агасфер? - поежилась эльфийка. - Я еще с прошлого его визита не отошла… Вроде бы и знаю, что он не собирается меня на костер тащить, а все равно боязно как-то.

- Нет, у него и без нас дел достаточно, - Гаэллор выглянул из комнаты. - И не скажу, что я этому не рад, все-таки мой соученик - человек очень непростой, и без надлежащей привычки в общении, надо признать, невыносимый.

- Так кого мы ждем? - еще раз уточнила эльфийка. - Антона? Или кто-то из его коллег решил нас навестить? Или…

- Разве я тебя не предупредил? - удивился Гаэллор. - Хотя да, что это я… В общем, ждем мы именно лейтенанта Рыбакова, а вместе с ним и троицу моих новых подопечных. Антон мне звонил вчера вечером, сообщил, что они придут.

- Ура, - улыбнулась эльфийка. - Я по ним уже немного соскучилась. Хочется поболтать, повспоминать прошлое, обсудить настоящее и будущее. Все-таки, вы уж простите, учитель, не хватает мне общения с сородичами-одногодками…

- Рад это слышать, - ответил Гаэллор. - Что ж, мой долг как твоего учителя - не препятствовать таковому общению, а как вашего теперь уже общего наставника - преобразить это общение в действо, полезное и твоему, и их возрастанию в истинной эльфийской мудрости.

- Так, - насторожилась Аэллай. - Когда вы такое говорите, учитель, у меня аж душа в пятки уходит! Какое неожиданное испытание вы приготовили мне на сей раз?

- Похоже, я на старости лет становлюсь слишком предсказуем, - рассмеялся Гаэллор. - Не буду отрицать, испытание есть, и оно пойдет и тебе, и им на пользу. Я собирался провести для Веллаэн, Эллиш и Рустама начальный урок по древней истории Эльфхейма, но, по здравому рассуждению, лучше предоставлю честь прочитать эту лекцию тебе. Справишься, как думаешь?

- Попробую, - девушка оценила свою готовность. - Но вот сумею ли все правильно изложить…

- Я, конечно, подстрахую, - кивнул учитель. - Но только в крайнем случае. Считай, для тебя это своего рода экзамен по пройденной теме.

- А если я его не сдам?

- Сдашь, Аэллай, - Гаэллор успокаивающе улыбнулся. - Знания у тебя все есть, голова светлая, память эльфийская. Я в тебе не сомневаюсь; не сомневайся и ты. Пойдем завтракать. Потом немного поработаем с твоим домашним заданием, а потом, пока гости не пришли - будем готовить лекцию.

* * *

Сержант Болдышев, согласно требованиям служебной инструкции, просматривал запись видеорегистратора, установленного в тюремном блоке. Болдышев сверился с регистрационным журналом, включил компьютер и выбрал самый поздний файл из папки «Камера-3». Потер лоб – голова все еще болела, и крепко, хотя лаборатория обещала вот-вот разработать хорошее болеутоляющее, которое – возможно – позволит даже вернуться к оперативной работе. На штабных заданиях сержант крепко скучал.

На мониторе замерцало окошко проигрывателя. Иногда сержант приостанавливал ускоренный бег видеоряда, чтобы внимательнее рассмотреть заключенных или расслышать их разговор. В конце января бухгалтерия все-таки расщедрилась на замену оборудования в тюремном блоке, так что теперь новенькие видеорегистраторы исправно писали как изображение, так и звук.

…Аллья в отчаянии всплеснула руками.

- Я здесь беспомощна! - воскликнула она. – Могу только смотреть, пока хватает сил. Но скоро придет конец и им.

- Лучше не смотри, - прошептала Исфеллин. – Я утратила способность видеть, но представляю, как ужасно выглядит мое лицо. Только подумать – когда-то я переживала за свою грубоватую, лошадиную физиономию, боялась показаться некрасивой, - обезображенная эльфийка моргнула и зашипела от боли.

- Не говори, Исфеллин, не надо, - поспешно остановила ее Аллья. – У тебя расходятся раны, когда ты говоришь.

- И я, наверное, выгляжу вдвойне страшнее, - предположила бывшая охранница.

Аллья промолчала. Ни к чему было подтверждать правоту сокамерницы. На ее лицо даже она, целительница, не могла смотреть без содрогания, хоть и месяц уже прошел с кошмарного дня штурма, когда Исфеллин – страшно обожженная, еле способная передвигаться от болевого шока – доползла, держась за стеночку и стиснув в напряженном усилии зубы, до Чертогов Исцеления.

Выжженные, пустые глазницы; посеченное осколками лицо, выгоревшие до корней волосы. И ожоги, ожоги, ожоги – как отчаянно, боясь выронить нити стихий, плела заклятия целительница! Снять боль, заживить раны, предотвратить заражение крови, закрыть порез… Трое суток, поддерживая в себе бодрость травами из лаборатории Фареллоса, не смыкала глаз целительница, но даже ее сил не хватило, чтобы вернуть героической воительнице зрение и прежний облик. Раны и ожоги, казалось, сопротивлялись попыткам залечить их, словно оружие врага - подобно самому инквизитору – подавляло магию исцеления. И все-таки Аллья сумела, призвав на помощь все свое искусство и упорство, вложив в плетения стихийных потоков весь свой талант, заживить раны и, под чародейским обезболивающим и животворным пологом, оставить их затягиваться. Наверное, пары недель не хватило для того, чтобы раны окончательно затянулись – но эльфийки попали в плен, и вся сложная система целительных заклинаний, выстроенная таким трудом, развеялась как дым, - как и иллюзия, сплетенная самой Исфеллин, чтобы не пугать сородичей страшным видом обожженного лица. Здесь, в казематах Ордена, жуткие раны на лице Исфеллин вновь источали сукровицу и лимфу. И гной. Да, раны загноились, и Аллья отчаялась. Что она могла сделать, лишенная своей волшебной силы, из всех медицинских средств способная воспользоваться только мокрой тряпкой, которой она отирала гной с лица соплеменницы? Только ожидать ее смерти – и мечтать, чтобы смерть наступила поскорее, и не несла с собой жестоких мучений. Когда-то, до Осознания и Пробуждения, Аллья работала на «скорой помощи» - но даже выдержка практикующего медика грозила ей изменить.

Что до Ирины, у нее и вовсе не было силы духа, которую обретают врачи, ежедневно сталкивающиеся в своей работе с болью и страданием; она не могла даже смотреть на изуродованное лицо Исфеллин. Большую часть времени Осознавшая просто лежала, уткнув лицо в подушку, - скрывая слезы, в дни плена часто текшие из уголков ее широко расставленных глаз.

- Я ничего не могу сделать, - проговорила в пространство Аллья. – Совсем ничего. Когда-то я считала себя опытной и умелой целительницей – но теперь поняла, что всегда была не более чем приложением к собственной магии. Сейчас магии нет – и я никто.

- Не мучай себя сожалениями, - прошептала Исфеллин, стараясь как можно меньше двигать покрытыми коркой губами. – Не твоя вина, что ты не в силах исцелить мои раны. Видит королева-голубка, ты делаешь все, что можешь, и только проклятые инквизиторы виноваты в том, что ты лишена возможности сделать большее…

Аллья промолчала. Взяв влажную тряпку, она мягко коснулась ею лица соплеменницы, вытирая с него проступившие капли пота и гноя. Исфеллин с присвистом втянула воздух – даже осторожные касания целительницы причиняли боль.

- Как же я восхищаюсь тобой, Исфеллин! – вдруг сказала Ирина, оторвав заплаканные глаза от подушки. – Я бы, наверное, не смогла жить, лишись я лица и глаз… а ты не только держишься, но и стараешься утешить тех, кто рядом с тобой. Я бы так не смогла…

- До того, как… - Исфеллин замолчала. – Раньше и я думала, что выдержать такое – превыше моих сил. Но никто не знает своих пределов, пока не дойдет до них.

- Скоро и наши силы подвергнутся испытанию, - горько сказала Ирина. – Перед нами разожгут костры и скажут: «Выбирайте быструю смерть в пламени, или же оттяните свою гибель на несколько десятилетий, отказавшись от эльфийской крови…

- Тебя, Ирина, на костер не отправят, - возразила Аллья. – Ты же Осознавшая.

- Да, меня, наверное, отправят в психушку, - согласилась та. – И будут лечить многие годы, пока не вылечат… не сотрут память о тебе, об Исфеллин, о Мэллаин, о нашем Холме и нашей надежде. И я буду ходить и улыбаться, пока не умру. Не знаю даже, что хуже… может быть, я взмолюсь о том, чтобы разделить вашу судьбу…

- Нам с Алльей предначертана разная судьба, - шепнула Исфеллин. – Аллья – Пробужденный эльф, и ее, наверное, отправят на костер.

Аллья тяжело всхлипнула.

- А меня, наверное, просто оставят умирать от гнойных ран, - продолжила Исфеллин. – Не менее мучительная смерть, чем костер; и жестокие сердца инквизиторов будут удовлетворены им в той же мере, что и огненной казнью...

- Вот тут вы ошибаетесь, заключенная Исфеллин, - в разговор вступил новый голос, в котором слышались мурлыкающие интонации. – Ошибаетесь и насчет собственных перспектив, и насчет судьбы вашей сокамерницы. Костер вам точно не грозит, мы в последнее время не склонны к столь… неопрятным методам утилизации. Да и не натворили вы пока ничего, что грозило бы вам высшей мерой… и уже не натворите.

Аллья и Ирина резко обернулись к двери. У косяка, привалившись к нему спиной, стояла женщина средних лет, с восточными чертами лица и чуть великоватой головой. Позади нее маячил охранник, на плече которого висел короткий автомат. Женщина не казалась опасной (в отличие от охранника), но в ее глазах было что-то такое, что заставило эльфиек поежиться.

- Вы пришли глумиться над моими страданиями, инквизиторы? – прошелестел голос Исфеллин.

- Нет, - покачала головой женщина, - мы пришли их облегчить. Сестра Мизерикордия! – обернулась она. – У вас все с собой?

- Да, Гульнара Эльмутбековна, - ответил из-за ее плеча тонкий голос, и женщина, посторонившись, пропустила в камеру темноволосую девушку, несущую в руке тяжелый пластмассовый чемоданчик с красным крестом в белом круге.

- Что ж, - вздохнула Исфеллин, - легкая смерть лучше, чем долгое страдание. Вводите свой яд, инквизиторы, и примите мою благодарность.

- Благодарность не принимается, - неожиданно сказала Гульнара. – Сестра Мизерикордия, введите пациентке обезболивающее.

- Местную или общую анестезию? – деловито спросила темноволосая девушка.

- Местную, наверное. Или у тебя есть возражения?

- Да нет, - сестра Мизерикордия открыла чемоданчик и начала перебирать ампулы. – Местную так местную…

Ее интонации показались Аллье знакомыми; где-то она уже слышала этот звонкий, чуть вибрирующий голос…

- Света, это ты? – не веря себе, спросила эльфийка.

Сестра Мизерикордия, набиравшая шприцем из ампулы порцию обезболивающего, резко выпрямилась.

- Откуда вы меня знаете, арестованная? – спросила она. – Мы знакомы? Нет, как-то… не может этого быть… Аллочка? Алла Орлова? Ты?

- Когда-то это была я, - ответила эльфийка. – Только теперь меня зовут не Алла. Не ожидала встретить тебя среди клевретов Агасфера Проклятого…

- Ну что ж теперь поделаешь? - парировала сестра Мизерикордия. – Я вот тоже не думала, что ты присоединишься к остроухой братии…

- Так вы знакомы? – удивилась Гульнара. – Однокурсницы?

- Однокашницы, - ответила Света. – Вместе учились в школе, в параллельных классах. Вместе поступали в медицинский институт. Даже полтора года работали вместе, на одной подстанции. А потом Алла пропала без вести… Значит, пробудилась и сбежала, так, подруга? Угораздило же тебя… - сестра Мизерикордия выпустила из шприца струйку препарата. – Ладно, описывай клиническую картину, пока я анестезию делаю.

С ловкостью – признаком долгой практики – Светлана сделала несколько инъекций в щеки, лоб и подбородок Исфеллин. Искалеченная эльфийка задышала ровнее, сжатые челюсти расслабились. Аллья наклонилась к сестре Мизерикордии и что-то оживленно зашептала ей на ухо. Слух Ирины выхватывал лишь отдельные термины, по всей видимости, медицинские: «сепсис», «ремиссия», «анамнез»…

- Картина ясна, - резюмировала Светлана. – Термическое и мультистихийное повреждение кожных покровов, слизистых оболочек и глазных яблок, болевой шок, нагноение. Тяжелый случай. Но не смертельный. Лечению поддается, хотя вот зрение…

- Что тяжелый случай, это я и сама знаю, - кивнула Аллья. – А что такое «мультистихийное повреждение»?

- Оружие наших оперативных подразделений проходит спецобработку, - разъяснила Светлана, вскрывая и вычищая гнойник на лице эльфийки. – Эликсиром четырех стихий, отсюда и название. Нельзя убивать эльфа необработанным оружием, чтобы… - она прервалась, заметив, как Аллья резко отстранилась от старой знакомой, и на лице целительницы проступил неуверенный страх.

- Я почти забыла…

- Где находитесь? – спросила Гульнара. – В плену. В камере предварительного заключения. В руках Ордена, если хотите.

- Не хочу,.. - вздохнула Аллья. – Но нахожусь.

- Ладно, - Светлана поправила черную прядь, выбившуюся из челки, - диагноз поставлен, лечение определено. Аллочка, я оставлю тебе несколько ампул лидокаина и тюбик ЭЧС-солархитана – это противоожоговое лекарство, также пригодное для лечения мультистихийных повреждений. Анестезию колоть по необходимости, ЭЧС-солархитан наносить трижды в сутки, пока не уйдет нагноение. Затем достаточно один раз, лучше перед сном. Если кончится мазь, или что-то еще понадобится, стучите в дверь, к вам подойдет охранник и, если что-то серьезное, передаст в медблок, мне или моей напарнице.

- Спасибо, конечно, - сказала Аллья, - но только… зачем все это? Вы же все равно отправите нас на костер, умирать в муках. Так зачем же лечить нас перед казнью? Лучше подарите нам скорую смерть – если решили отобрать наши жизни.

- Как же вы нас достали, - вздохнула Гульнара Эльмутбековна. – Каждый эльф, попадая в тюремный блок, считает своим первым долгом продемонстрировать несгибаемую стойкость и бесстрашие перед лицом неминуемой смерти на костре…

- Почему же бесстрашие? – возразила Аллья. – Мне, например, очень страшно. Я не стыжусь этого: жить хорошо, а умирать плохо. Но есть вещи, которые страшнее смерти; отречение от собственной крови – одна из них. А вы не предоставляете другого выбора.

- Последние пятьдесят лет, - пожала плечами Гульнара, - мы вообще не предоставляем выбора. Эльф либо добровольно соглашается очеловечиться, либо…

- Костер, я так и знала…

- Либо однажды просыпается с купированными ушами и провалом в памяти, и не может вспомнить, что когда-то носил нечеловеческое имя, жил в подземных чертогах и умел колдовать. Думаю, вы поймете, как бывший врач, что – желая сделать из эльфа человека – мы не можем и не имеем права отказать ему в медицинской помощи.

- Да и не хотим, если откровенно, - добавила сестра Мизерикордия. – По-человечески больно смотреть на страдания… пусть даже эльфа, человеком себя не признающего.

- По собственной глупости, - добавила Гульнара.

- Так значит, мы… - шепнула Исфеллин. – Вы нас превратите в смертных… насильно…

- Возможно, - сказала Гульнара Эльмутбековна. – А может, и нет. Ваша судьба, как ни странно, зависит от вашего решения, арестованные. Вот попади вы сюда полтора месяца назад – разделили бы судьбу Кореллин или Миэлль, хорошо, надеюсь, вам памятных. Миэлль вас, наверное, тоже помнит. А Кореллин уже нет.

- Но если мы не повторим их судьбу, - спросила Ирина, - что вы сделаете с нами? И что тут может зависеть от нас?

- Об этом вы будете говорить с братом Комиссаром, - улыбнулась Гульнара, став похожей на оскалившуюся пантеру. - Ему решать, сумеете ли вы стать частью его эксперимента. Если сочтет, что не сумеете, - пойдете на операционный стол. А осознавшая - в психиатрический диспансер. Если сочтет иначе… впрочем, это вы тоже обсудите с ним. А мы здесь закончили. Сестра Мизерикордия, вы собрались? Тогда уходим.

- Как-то так, - ответила Светлана. – Секунду… вот, нашла. Алла, а вот это лекарство я оставляю вам с Ириной. Принимайте четыре раза в день, запивая большим количеством воды.

- Что это еще за… - начала Аллья.

- Успокоительное. И антидепрессант. Приведете мозги в порядок перед серьезным разговором, - с этими словами сестра Мизерикордия вышла из камеры. За ней прошла Гульнара, последним – охранник. Гулко стукнула окованная железным листом дверь…

* * *

[1] “Как было в начале, и ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь.” (лат.) - завершающие слова молитвы Пресвятой Троице в католическом латинском обряде.

Глава 2. Сложный выбор

- …Подводя итог нашей лекции, - закончила Аэллай, - мы видим, что ко времени открытия Врат в Вечном Королевстве сформировалось общество из двух симбиотических разумных рас - гуманоидной расы эльта, разделенной на народы аниа, нолма и симпэ, и фелиноидной расы каутас. Каждый из народов эльта - эльфов, говоря привычным нам языком - избрал из своей среды вождя-аруни, которые в дальнейшем передавали власть через лествичное наследование, то есть вождем народа становился старший эльф в роду. Вожди народа аниа считались верховными правителями эльфов - оберонами, иначе - верховными королями Эльфхейма. Каутас, то есть разумные кошки-каттусы, в силу меньшей природной склонности к самоорганизации, не избирали себе общеплеменного вождя и рассматривали себя как членов отдельных эльфийских семейств, входящих в тот или иной народ эльта. Решения, затрагивающие все население Вечного Королевства, принимались Конклавом Мудрых - советом наиболее заслуженных и уважаемых эльта и каутас под председательством верховного короля. Эта гармоничная схема просуществовала до открытия Врат и даже некоторое время после этого события, до тех пор, пока сын короля народа нолма, носивший имя Ллин, не нашел возможным и желанным покинуть родной мир ради колонизации новых земель. Но это уже тема следующей лекции, которую, возможно, все-таки прочитает наш наставник, так как я в этой теме еще до конца не разобралась. Спасибо за внимание, сородичи, учитель, - она встала с табурета и поклонилась в сторону Гаэллора, - и тебе, Антон, тоже спасибо, - Аэллай весело подмигнула лейтенанту.

- Пожалуйста, - усмехнулся брат Комиссар. - Благодарю за познавательную лекцию, Аэллай. Конечно, шеф бы высказался на тему практической неприменимости этих познаний в моей повседневной деятельности, но тут возьму на себя смелость с ним не согласиться: повествование было более чем любопытным. Полагаю, остальные слушатели тоже почерпнули для себя нечто новое?

Антон обвел взглядом собравшуюся аудиторию. Рустам, одетый в теплый свитер с вышитыми оленями, сосредоточенно черкал ручкой на листе бумаги, конспектируя завершающие реплики докладчицы: Осознавший эльф подошел к лекции со всей ответственностью и записывал ее, стараясь не упустить ни единой важной детали. Веллаэн, как всегда, безупречно изящная, в модном вельветовом брючном костюме, сидела, откинувшись на спинку стула, с полуприкрытыми глазами, пытаясь, очевидно, закрепить в памяти если не все содержание урока, то хотя бы главные его тезисы. Эллиш же, одетая в джинсы и светлую водолазку под горло, хмуро созерцала пальцы собственной руки с неровно обстриженными ногтями. На ее лице было написано легкое замешательство, словно бы ее мысли бродили в каких-то нездешних материях, лишь отдаленно связанных с темой лекции.

Состояние девушки заметил и Гаэллор.

- Эллиш? - позвал он. - У тебя все хорошо? Ты, прости мне, может, неуместную наблюдательность, выглядишь несколько потерянно. Тебя настолько расстроила лекция?

- Да нет, - неуверенно отозвалась эльфийка. - Просто… чувствую я себя не слишком… здоровой. Что-то мне нехорошо, мир будто выцвел, утратил краски и ясность. Депрессия, наверное…

- Ломка это у тебя, - вздохнул Антон. - Ты ведь не пользовалась магией с того самого разговора, правильно?

- Конечно, - Эллиш пристально взглянула ему в глаза. - Я же пообещала. Думаешь, в этом причина?

- А больше вроде бы не с чего. Не простуда же. И не пневмония, вам, эльфам, такие беды не грозят. Хотя бывают оргиналы, конечно… А вот нехватка магии может вызвать ухудшение самочувствия, особенно если ты раньше ее часто практиковала.

- И что, теперь так будет всегда? - обреченно спросила эльфийка. - Ох, я и не думала, что мне будет так плохо! И страшно… если я не выдержу, сорвусь, ты ведь меня… на костер отправишь? Не пожалеешь?

- Пожалею, - вздохнул Антон. - И на костер не отправлю, но если ты не сможешь пересилить в себе эту ломку, придется отправлять на дезактивацию: иного способа вылечить твою болезнь объективно нет.

- Не хочу…

- Я тоже. Поэтому все-таки постарайся справиться с нехваткой магии, это возможно, нужна только сила воли.

- А есть ли она у меня?

- Есть, - вмешалась Аэллай. - Я знаю, чувствую, что она у тебя есть, просто поверь в это. Ты справишься.

- А чтобы смягчить симптомы абстиненции, - добавил Гаэллор, - выпей пока что это лекарство. - Эльф протянул девушке флакончик с темно-рубиновой жидкостью. - Выпей. Полностью оно тебя не излечит, но позволит отвлечься и забыть о неприятных ощущениях.

Эллиш приняла флакончик из рук наставника, вытащила пробку и, зажмурившись, опрокинула зелье в рот. Капля рубиновой жидкости вытекла из уголка ее тонкого рта, оставив яркое пятнышко на светлой водолазке.

- Ух,.. - выдохнула она. - Ну и горечь… Что это?

- Калина, черноплодная рябина, цветки сирени, сушеный мухомор и хвоя можжевельника, - отозвался Гаэллор. - И оливковое масло в качестве основы. Ну как, помогло? Отвлечься сумеешь?

- Стало немного полегче, - согласилась Эллиш. - Может быть, даже отвлечься получится. Мне теперь надо будет постоянно это зелье пить, да?

- Лучше не злоупотреблять, - покачал головой наставник. - Лекарство сильное, но это и достоинство его и недостаток: возможно привыкание, а замещать одну зависимость другой - плохое решение. Попробуй все-таки справляться своими силами, Эллиш. Как упомянул Антон, это возможно, и мы с Аэллай - тому живые примеры.

Эллиш грустно кивнула.

- Скажи, Антон, - спросила Аэллай, - а есть ли новости о… Московском Холме? Ты рассказывал, как эльфы отбились от вашего штурма, но как с ними теперь-то будет? Вы их так и бросите умирать под землей? У них там ведь ни еды, ни света… ничего нет.

- Зато есть королева-курица, - хмуро бросил Рустам. - Пусть несет им яйца, хоть какая-то с нее польза будет.

- Суров ты, - усмехнулся Антон. - Не знал бы, что ты эльф - спросил бы, в каком ты орденском звании. Надо будет Эрику про тебя рассказать, а то и познакомить вас: брат Экзекутор будет нервно смеяться, узнав, что у него среди эльфов единомышленник образовался… Не знаю насчет еды, Аэллай, но свет у них точно был, даже электрический: когда я под замком в Холме сидел, освещение у меня в камере было. Впрочем, это уже тема неактуальная: выбрались ваши сородичи из-под завалов, не знаю, как, но вот - сумели же!

- С чего ты взял? - удивилась Веллаэн. - Вы их нашли и арестовали?

- Не то чтобы нашли, - Антон положил себе в тарелку половник тушеных овощей. - И не то чтобы арестовали… В Бологое местные менты сняли с поезда трех эльфиек, сейчас их наши ребята уже доставили в Москву. Эльфийки - наши… условно говоря, хорошие знакомые: это целительница Аллья, охранница Исфеллин и еще одна девушка, которую я в лицо смутно помню, но вот по имени не знаю.

- Аллья? - ахнула Эллиш. - Исфеллин? Они выжили?

- Ну, если не случилось так, что какие-то неизвестные мне эльфы нацепили на себя их облик, - пожал плечами лейтенант Рыбаков, - видимо, выжили. Повезло… хотя, конечно, в итоге удача оказалась к ним неблагосклонна, раз они к нам попали.

- Только они и спаслись, получается? - нерешительно поинтересовалась Аэллай.

- Нет, - покачал головой Рыбаков. - Ехали они компанией в дюжину человек… эльфов, - поправился он. - Но к нам попали лишь эти трое. Остальные сошли с поезда на станции Рябово, и мы их след пока что потеряли. Кстати, не знаете случайно, зачем их в те места понесло? Там какие-то местные эльфы живут?

- Без понятия, - пожал плечами Рустам. - Ни разу не слышал ни про эту станцию, ни про каких-то эльфов в тех местах.

- Возможно, - добавила Веллаэн, - просто к слову не приходилось. Так-то гости в Холме в старые времена бывали часто, эльфы-одиночки нас навещали. Может быть, кто-то из них и приехал из тех мест, как знать…

- А что вы сделаете с пойманными эльфийками? - поинтересовалась Эллиш. - Усыплять будете?

- Да вот решаем пока, - вздохнул Антон. - Есть не до конца оформившаяся мысль расширить ими ваше тесное общество, не знаю только, впишутся ли они, и захотят ли вписаться? Сами-то что на этот счет думаете?

- А от нашего решения тут что-то зависит? - удивилась Веллаэн. - Я думала, что вы планировали пополнять наше… сообщество, не слишком-то ориентируясь на наши пожелания. Мол, радуйтесь уже тому, что вам дозволено быть эльфами, а право голоса еще заслужить надо.

- Не скромничай, - улыбнулся ей Антон. - Вот уж что-что, а право голоса вы заслужили безо всяких сомнений. Вы трое, или скорее четверо, вместе с Аэллай, - костяк нашей общины, ее ядро. Если скажете, что с пополнением не уживетесь, неволить не станем. Для неподходящих кандидатов всегда есть альтернатива в виде дезактивации, принудительной или добровольной - как выйдет.

- Ты ставишь перед нами сложный выбор, Антон, - вздохнула Эллиш. - Можно даже сказать, издевательский. Пусть и не слишком мы любим наших бывших сородичей из Московского Холма, но своим словом обречь их на Усыпление… я, наверное, так не смогу.

- Есть ли он, этот выбор? - пожал плечами Рустам. - Ты ведь уже принял решение, Антон, правильно? Наше согласие лишь формальность, мы можем согласиться, можем промолчать, но твоих планов это не изменит. Не то, чтобы я был не согласен, конечно, и Исфеллин, и Аллья - далеко не самые худшие из курицепоклонников…

- Ты прав, Рустам, - поддержала друга Веллаэн. - Нет, я понимаю, конечно, я сама задала дурацкий вопрос и получила ответ, который заслуживаю…

- Этот вопрос надо было прояснить, Веллаэн, - Антон успокаивающе положил руку ей на плечо. - Не про наших арестанток, само собой, я и не предполагал услышать от вас иного ответа. Но мне важно, чтобы вы понимали одну простую вещь: я хочу, чтобы вы видели во мне союзника, а не тюремщика, этакий безжалостный механизм, пресекающий любое отступление от навязанных вам предписаний и ограничений. А союз всегда предполагает, что обе его стороны имеют право голоса… и обязанность признавать это право за другой стороной.

- Право голоса? - эльфийка повела плечом, сбрасывая руку Рыбакова. - Ты меня за дуру держишь, инквизитор?! Ты здесь затем, чтобы следить, не будем ли мы нарушать наши договоренности, о магии ли, о чем еще. И для того, чтобы карать, если мы посмеем в них усомниться. Кого же нам еще видеть в тебе, как не тюремщика, возможно, притворяющегося свойским парнем, но лишь до тех пор, пока мы не совершили... проступка? Союз? Ты смеешься?

- Нет, - покачал головой Рыбаков, но руку убрал. - Не смеюсь. Скорее, предлагаю посмотреть на суть наших отношений… несколько другим взглядом. Я вам не враг, Веллаэн. Может быть, друг из меня тоже так себе, не буду возражать, но хотя бы ситуативными союзниками мы быть можем. Беда-то у нас общая, как ни крути…

- Позволь, Антон, - вмешался Гаэллор, - я попытаюсь выразить твою мысль, насколько ее понимаю, более ясным слогом.

- Конечно, - кивнул лейтенант.

- Беда у нас действительно общая, - эльф покрутил в руках пустую чашку. - У нас, в смысле, у людей и у эльфов. И мы все знаем, что это за беда: это магия. Для людей это безусловно враждебная сила, уничтожающая мир, в котором они живут. Для нас, эльфов, это яд. Отравляющий наши души, наши личности, превращающий эльфа из свободного, самостоятельного существа в безвольного проводника жестокой силы. До сих пор люди и видели в эльфах таких проводников, и да, уничтожали магию вместе с ее носителями-эльфами, не разделяя одно от другого. До какой-то степени это работало, отрицать нельзя… но и проблему до конца не решало, потому что и эльфы не проводили этого разделения, полагая, что магия и эльфы едины, тем самым поддерживая ее вредоносное действие. Так было… до того, как появились мы, наше еще до конца не оформившееся сообщество. Мы согласились, где-то до конца не понимая и не осмысляя этого согласия, что для того, чтобы бороться с общим врагом, нам не нужно и даже вредно бороться друг с другом. Что мы можем объединить усилия и, возможно, достичь успеха там, где не справились люди и эльфы прошлого. Я полагаю, даже сам Агасфер, давая свое согласие на предложение Антона организовать эту диаспору, не вполне осознавал, что именно предложил его ученик. А предложил он именно то, что попытался донести до тебя, Веллаэн - союз, добровольный, осознанный, равный, соработничество разумных существ разной природы в борьбе с общей бедой. Я верно понял твою мысль, Антон? - обратился он к Рыбакову.

- Вернее, чем понял ее я сам, - усмехнулся брат Комиссар. - Все-таки мне не тягаться в мудрости с эльфом, прожившим на этом свете сорок без малого веков. Все так, Гаэллор, я хотел бы именно этого - чтобы во мне видели человека, который, конечно, обладает определенной властью, может применить жесткие, даже жестокие меры, но если и сделает это - то не потому, что враждует с вами, или даже с эльфийской расой, а потому, что и такие меры иной раз необходимы, чтобы бороться с общей бедой. Вот, допустим, Аэллай… на ее счет я полностью убежден: мне никогда не придется применить свою власть комиссара, чтобы пресечь ее проступки. Просто потому, что таких проступков никогда не будет, потому что она, наверное, понимает все эти вещи куда лучше, чем даже я. Вы, Рустам, Эллиш, Веллаэн… честно скажу, вам я доверяю несколько меньше, чем Аэллай, но все-таки доверяю в достаточной мере, чтобы предположить: вы можете случайно оступиться, где-то что-то не понять, но если и оступитесь, то сделаете это не со зла, а по случайности, или по недопониманию…

- Так многословно меня дураком еще не называли, - невесело усмехнулся Рустам.

- А если где-то налажаю я, - продолжил Антон свой монолог, - на то есть вы, товарищи эльфы, и сможете придержать мой нездоровый энтузиазм. Я об этом пытался сказать Веллаэн, - признавая за вами право голоса, я тем самым допускаю и возможность того, что я совершу ошибку там, где не ошибетесь вы. И тогда рассчитываю, что вы не испугаетесь… или, может, испугаетесь, но все-таки вспомните сегодняшнюю беседу и найдете в себе силы сказать орденскому комиссару, что он неправ. Или, на худой конец, - он усмехнулся, - через наставника передадите, вот уж над кем я власти не имею, так это над товарищем Гаэллором. Скорее уж он может потребовать у Агасфера, чтобы он меня от вас убрал, и, думаю, шеф не откажет в такой незначительной просьбе старому приятелю.

- Нет-нет, - рассмеялась Аэллай, - твоя персона на должности комиссара нас полностью устраивает, от добра добра не ищут! Верно, друзья?

- Верно, - отозвалась Веллаэн и, наклонившись к Антону, накрыла узкой ладонью его широкую руку. - Прости, Антон, я… я была неправа. Мы союзники… и, наверное, друзья, во всяком случае, я постараюсь в этом не сомневаться.

- Да что уж там, не извиняйся, - вздохнул Рыбаков. - Понятно, что такие мысли были закономерны, даже неизбежны, и пока Гаэллор не разложил по полочкам мои неоформленные мысли, и я бы не нашел бы слов, чтобы развеять твои опасения. К тому же, - Антон посмотрел ей в глаза, - они не во всем ложны. Да, я уже сказал, и повторю еще раз: вы эльфы, я человек, всем собравшимся в этой комнате я доверяю. Но наше сообщество будет расширяться, будут приходить новые эльфы… Вы уже подтвердили, что готовы принять в нашем кругу Аллью и Исфеллин, если они захотят, конечно. Но можно ли рассчитывать, что опытные, сроднившиеся с магией колдуньи сразу и безоговорочно примут ту идею нашего сообщества, которую мы здесь обсуждаем уже немалое время? Вряд ли. Даже если мы попытаемся им объяснить все честно и открыто - скорее всего, сразу они не смогут понять ни нашего отношения к магии, ни тех решений и эмоций, которые скрепляют наш странный союз… да, странный, с какой стороны ни смотри, хоть с людской, хоть с эльфийской. Будут с их стороны сомнения, будет недоверие, будут, наверное, попытки проверить меня… нас на прочность. И вот для них я буду тем самым безжалостным и беспощадным комиссаром, внушающим трепет и не проявляющим снисхождения. Чтобы от глупостей их удерживал страх - если ничто иное не удержит. А если не удержит и страх… сами понимаете, что другого выхода ни у меня, ни у них не будет. Мы ведем тяжелую войну с общим врагом, и слабость перед его лицом позволить себе не можем.

- Я понимаю тебя, - Эллиш нервно закусила губу. - Надеюсь, им удастся… стать частью нашего сообщества, отказаться от того… от чего, признаюсь, и мне очень сложно отказываться. Но я не хочу предать твое доверие… только… только боюсь, что окажусь слаба. Но если окажусь… я могу надеяться, что доверие - не пустые слова, что если… что ты попытаешься мне помочь прежде, чем разочаруешься?

- Ты - можешь, - кивнул Рыбаков. - Вы все можете на это рассчитывать: ты, Веллаэн… Рустам, если, или, вернее, когда он Пробудится. Но нашим новичкам об этом знать не надо. До тех пор, пока они не подтвердят словом и делом, что приняли нашу жизнь, наши ценности, нашу сторону в этой борьбе, - пусть знают, что первое нарушение с их стороны станет последним. И вас я прошу: поддержите… или хотя бы не мешайте моей работе. Суровость на первых порах необходима, как своего рода лекарство, наверное. Мы должны быть последовательны, а рассказать все, как есть… если все пойдет хорошо, однажды расскажем, и если они и вправду присоединятся к нам не номинально, они нас поймут. Как поняли вы.

- Антон, - спросила Аэллай, - а можно вопрос… скажем так, более приземленного свойства? Понимаю, он может быть немного неуместен, после всего, что вы… мы тут сказали и подумали, но он тоже важен.

- Могу даже предположить, - усмехнулся Антон, - что это за вопрос. Ты хочешь спросить, где наше предположительное пополнение будет жить?

- Верно, - ответила Аэллай. - У них ведь нет своей квартиры, как у Веллаэн, Рустама и Эллиш… да и, наверное, вы не захотите их оставить без присмотра, а то ведь наверняка убежать попытаются.

- Очень хороший вопрос, - поддержал ученицу Гаэллор. - Я, конечно, не погоню несчастных девушек на мороз, но в моем доме не так много места, не на холодном же чердаке их размещать. И не на полу, даже если я уступлю кому-то из них свое ложе.

- Этот вопрос придется решать, - подтвердил Антон. - Да и остальным, как мне кажется, есть смысл подыскать более удобное жилище, у вас ведь договор аренды через четыре месяца заканчивается, так?

- Угу, - кивнул Рустам. - И не продлевать же его магией, как в прошлый раз, промывая мозги квартирной хозяйке…

- Хорошо бы поселиться вместе, - согласилась Веллаэн. - Или хотя бы рядом, чтобы не ездить через пол-города лекции послушать.

- С этим мы вам поможем, - сказал Рыбаков. - Конечно, этот дом не годится, чтобы вместить все ваше… наше эльфийско-человеческое сообщество, мне и шеф уже намекал, что пора бы заняться поиском подходящего обиталища для диаспоры.

- Эх, - вздохнул Гаэллор, - опять переселяться придется. Я уж было почти привык к этому жилищу, хоть и прожил здесь совсем недолго, и пятидесяти лет не прошло. Нет-нет, Антон, я отнюдь не возражаю, мой дом хорош для одинокого старого затворника, приемлем для затворника с ученицей, но наш эльфийский интернат, да еще и с перспективой превращения в школу благородных девиц, просто-таки нуждается в расширении жилплощади.

- И правда, - рассмеялся Рустам, - я как-то и не приметил раньше, что у нас на троих мужчин шестеро девушек получится. Срочно надо расширять мужскую часть общины, во избежание ненужной конкуренции.

- Да ну тебя, - насупилась Эллиш, - с твоими пошлыми мыслями. Делать нам больше нечего, кроме как романы крутить!

- Да ладно, я ж шутя…

- Как минимум одного конкурента я постараюсь вам добавить, - Антон похлопал Осознавшего эльфа по плечу. - Как только он оклемается от пневмонии. Правда, убеждать его будет хлопотно, он товарищ непредсказуемый. Может сразу согласиться, а может и заартачиться…

- Аллерон? - предположил Гаэллор. - Да, насколько я знаю со слов моей ученицы, юноша крайне своеобразный и с преизрядной кашей в голове. Думаешь, он нам подойдет?

- Если Аэллай с ним согласится переговорить, - предположил Антон, - шанс есть, и неплохой. Да и, говоря начистоту, а куда пацана еще девать? Не на дезактивацию же. Аллерон мне жизнь спас, хоть и в своем оригинальном стиле, надо вернуть должок. Не люблю в должниках ходить, - он усмехнулся. - Особенно перед эльфийскими героями. Но если он согласится к нам присоединиться, воспитывать его придется в том же ключе, что и девочек из поезда. Аллерон, конечно, не маг, но эльфийская идея головного мозга там цветет и пахнет. Аэллай, ты как насчет такого пополнения? Поможешь мне с агитацией?

- Спрашиваешь! - рассмеялась девушка. - Конечно, помогу, мне Аллерон, знаешь ли, тоже не чужой. Надо только прикинуть, как бы так с ним побеседовать, чтобы он на принцип не пошел, он может.

- Для начала, - предложил Рыбаков, - просто навестим нашего героя. Скорее всего, найдем его в тяжелой депресии, этому поспособствует и одиночество, и осмысление событий нашего бегства из Холма. Подозреваю, что встретит он нас без особой радости, но мы сможем оценить его состояние и спланировать дальнейший ход агитации. Как минимум новую пищу для раздумий мы ему подкинем, а там, возможно, и к серьезному разговору парень будет готов. Пока что же вернемся к вопросу о жилплощади для нашей школы благородных девиц. Мы тут с братом Экономом, несмотря на его отчаянное сопротивление и причитания о чрезмерных расходах на всяких там нелюдей, - он подмигнул Велллаэн, - подобрали несколько приемлемых вариантов в ближнем Подмосковье. У меня с собой распечатки с риэлторского сайта, предлагаю посмотреть, может, что и понравится.

- Может быть, - Гаэллор поправил прядь длинных волос, выбившуюся из-под кожаного ремешка. - Но время уже позднее, так что предлагаю совместить выбор обиталища с сообразным ужином…

- Только прежде ужина, - спохватился лейтенант, - есть у меня к вам небольшая просьба, Гаэллор. Можно вас попросить поделиться рецептом отвара, который вы дали Эллиш, чтобы снять симптомы магической абстиненции? Я ведь правильно понимаю, что это средство немагической природы, и фармацевт-человек вполне может его воспроизвести?

- Поделюсь, конечно, - удивился Гаэллор. - Но зачем тебе, человеку, лекарство от магического похмелья? Или, - он хлопнул себя ладонью по лбу, - да, конечно же! Ты не для себя просишь, так?

- А для кого? - удивилась Эллиш.

- Для друга, - Рыбаков подарил эльфийке ехидную улыбку. - Есть у нас один хороший парень, правильный товарищ, надежный друг… да вот незадача, эльф. И не Пробужденный, а совершеннейший чистокровка. И тоже не первый год уже на стенку лезет, поскольку магией не пользуется, а хочется…

- Да, ты рассказывал, - вспомнила Веллаэн. - Гэллестар, сын Эллаира, правильно? Слушай, а может, познакомишь нас с ним? Он ведь, как я понимаю, тоже вроде нас, от магии отказался ради…

- Ради того, чтобы стать братом Венатором Ордена, - Антон покачался на стуле. - Нет, конечно, если хотите - я попрошу его навестить вас и пообщаться, но заранее предупреждаю, что Гэллестар - мужик резкий и почему-то очень не любит Пробужденных эльфов. Возможно, общение с ним будет не очень-то комфортным, хотя, я не сомневаюсь, окажется для вас крайне познавательным…

- Может, что и для него окажется, - Гаэллор отодвинул табурет и встал, чуть покачиваясь на затекших ногах. - Пойдемте, друзья. Принимать пищу, хоть и не слишком изысканную, все же лучше в столовой комнате, а не в учебном лектории, где мы сейчас с вами пребываем.

- Да-да, - поддержала учителя Аэллай. - Я сейчас поставлю чайник и разогрею ужин, хорошо, друзья?

- Тебе помочь? - спросил Антон.

- А помоги, - неожиданно согласилась девушка. - А то я со всеми этими лекциями и сложными разговорами так и не нашла время вымыть посуду после завтрака, боюсь, чистых тарелок на всех может и не хватить.

* * *

Аллерон лежал на больничной койке, созерцая люминесцентную лампу на потолке и в очередной раз осмысляя свое состояние, положение и перспективы. Осмыслялось туго.

Состояние было нездоровым: хотя рана на ноге почти прошла, лишь изредка напоминая о себе дергающей болью под коленом, но эльф умудрился как-то подхватить пневмонию и провел несколько недель, пытаясь не выкашлять все содержимое своих легких. Врачи сбились с ног, подбирая медицинские средства, совместимые с эльфийским организмом, и вроде как даже сумели привести этот организм в более-менее рабочее состояние, но пару раз обмолвились, что знают о нечеловеческой сути пациента, и это беспокоило. Уверения лечащего врача, что Аллерон находится в закрытой частной клинике, выглядели очень сомнительными: откуда простым медработникам знать о существовании эльфов? На осторожные расспросы юного эльфа терапевт - пожилая женщина с лицом доброй бабушки, но холодным огоньком в глазах, - отвечала уклончиво, укрепляя Аллерона в уверенности, что не все так просто с этой клиникой. Рассказал ли им Антон об особенностях пациента? Мог. Но вряд ли обычные врачи поверили бы беглецу-инквизитору на слово; а раз все-таки поверили, значит, клиника как-то связана с инквизицией, и это вызывало серьезные опасения. Зачем его лечат? Что от него хотят? И не случится ли нечто, что заставит молодого эльфа крепко пожалеть о своем выздоровлении?

Положение тоже было безрадостным. Аллерон бежал из Холма по трупам сородичей, в компании инквизитора, и вряд ли стоило рассчитывать, что прочие эльфы, крепко погонявшие беглецов по промозглым московским улицам… интересно, как Антону удалось спастись от погони и вытащить его, кстати?.. что эльфы теперь видят в нем кого-либо, кроме как предателя и убийцу. Откровенно говоря, Аллерон был с ними полностью согласен, и хотя другого выхода у него тогда объективно не было, молодой эльф не мог не чувствовать стыда и боли за свои поступки. Нет, для эльфов он теперь отрезанный ломоть, попытка вновь вернуться к сородичам стала бы для него лишь оригинальным способом самоубийства, но Аллерон уже не первый раз ловил себя на мысли, что готов и на такой исход, если бы смерть могла искупить его ужасный поступок. А может, следовало бы просто сдаться инквизиторам? Они бы сожгли его на костре, конечно, но даже мучительная смерть иногда казалась лучшим выходом, чем мучительная жизнь без перспектив хоть как-то оправдаться в глазах эльфийского народа.

С перспективами было совсем паршиво. Сложно жить эльфу в людском мире, даже обычному эльфу, никак не обидевшему сородичей. Но если обычный эльф может рассчитывать на помощь и поддержку собратьев, то эльф-предатель обречен на одиночество на всю свою долгую жизнь. Ему придется скрываться среди людей, притворяться человеком, делать вид, что он человек… и в конце концов снова стать человеком, усыпив в себе голос эльфийской крови, отказавшись от своей судьбы… Стать человеком, и прожив краткую человеческую жизнь, глупо сдохнуть от болезни ли, от старости ли. Такая перспектива вызывала отторжение, даже отвращение, но был ли у него другой выбор? Мог ли он найти другой выход? Да и возможен ли такой выход - ведь королева часто повторяла, что если эльф совершил дурной поступок, он обречен стать человеком, и другого пути нет. И вряд ли возможен менее подобающий эльфу поступок, чем убийство сородича, пусть и невольное, и тем более убийство ради спасения жизни человека? И что это значит? Только одно - в любой момент Аллерон должен ожидать некоего события, превращающего его обратно в человека, уничтожающего его надежды, мечты, стремления. А может, такое событие уже случилось? Ведь не просто так же он умудрился воспаление легких подхватить, болезнь, которая по идее эльфам грозить не должна. Может, он уже и стал человеком, и все его раздумья о собственной судьбе - лишь безнадежное нежелание смириться с уже свершившейся бедой?

В общем, душевное состояние молодого эльфа было далеко от комфортного, и юноша даже обрадовался, заслышав шаги в коридоре - видимо, врач, или медсестры спешили дать ему очередное лекарство, после которого он, возможно, забудется недолгим сном без сновидений, временно позабыв о своих печалях. Слабое утешение, конечно, но вправе ли он рассчитывать на большее? Вправе ли он желать иного, или хотя бы мечтать об ином?

- Пациент Беляев, - в палату заглянула знакомая темноволосая медсестра в белом халате, с фонендоскопом, перекинутым через шею. - Вы не спите?

Аллерон приподнялся на локте и обернулся в сторону медсестры. Отвечать ему не хотелось, да и зачем? И так видно, что он бодрствует.

- К вам посетители, - оповестила эльфа медработница. - Можно им войти?

Молодой эльф с удивлением посмотрел на медсестру. Посетителей Аллерон не ждал, и даже напрягая фантазию, не мог даже предположить, кто бы захотел навестить страдающего эльфа. Он был один на всем белом свете, и не ожидал, что кто-то захочет поинтересоваться его судьбой. Ну, может, Антон мог бы… наверное, но медсестра ведь сказала “им”? Аллерон снова промолчал, не желая как-то выдавать свое замешательство.

- Привет, Дениска, - послышалось от двери. - Ты как, живой?

Антон. Его голос. Не то чтобы эльф был рад его слышать, конечно…

- Живой, - мрачно отозвался Аллерон. - Правда, не сильно этому рад. А тебе-то что?

- И все такой же ершистый, - хмыкнул лейтенант Рыбаков, заходя в палату. - Но это и неплохо, значит, оклемался после болезни. Как самочувствие? Готов к возвращению к жизни?

- Шел бы ты к Агасферу, инквизитор, - буркнул эльф. - Пришел поиздеваться? Ну издевайся, если тебя это штырит, а мне как-то уже по сараю…

- Я ж говорил, - Антон обернулся к дверям. - Депрессия почти эталонная, придется выводить, иначе беседы у нас не получится. Заходи, Аэллай. Полюбуйся на нашего героя-спасителя инквизиторов.

- Аэллай? - изумился эльф, даже на время позабыв о своей печали. - Она что, здесь? Как?

- Как я тут очутилась, - прозвучал знакомый звонкий голос от двери, - это рассказ долгий. Привет, Аллерон. Рада видеть тебя живым и почти здоровым!

Девушка подошла к койке Аллерона и облокотилась на металлическую трубчатую спинку.

- Долго ты болел, - Аэллай всмотрелась в бледное лицо молодого эльфа. - Мы уже начали опасаться…

- Что я уже не эльф? - мрачно продолжил Аллерон. - Может, и не зря, но чего тут вам-то с Антоном опасаться? Кому я нужен, по-хорошему, особенно после всего, что я натворил?

- У меня не так много друзей, - улыбнулась Аэллай, - чтобы мне они были не нужны. Особенно друзей, с которыми меня связывает столько событий и воспоминаний. А ты что, думал, о тебе все забыли?

- Может, было бы лучше, если б забыли, - вздохнул юноша. - Я бы сам о себе хотел забыть, да все как-то не получается. Но ничего, если я уже не эльф, это ненадолго…

- Да с чего ты вдруг решил, Дениска, - вмешался Антон, - что ты не эльф? Уши вон все еще острые, мозги набекрень, анализы тоже показывают, что эльфийских свойств твой организм не утратил. Так что кончай себе нервы мотать, то, что ты тут больным валялся, это не твой косяк, а наша ошибка. Ты во время нашего бегства много крови потерял, и врачи сделали тебе переливание крови. Эльфийской не нашлось, так что залили человеческую…

- Что? - Аллерон аж подскочил на кровати. - Вы… перелили мне человеческую кровь? Чтобы я человеком стал, да? Ну ты и гад, отблагодарил за спасение, называется!

- Кровь тебе перелили, - вздохнул Рыбаков, - чтобы ты копыта от кровопотери не откинул. Не парься, от переливания человеческой крови еще ни один эльф не помирал.

- Я едва не помер…

- Так нехрен было по морозу окно нараспашку открывать. Нет, это не к тебе претензия, конечно, откуда тебе было знать? Наши медики сглупили, шеф им уже подписал выговор с занесением…

- Какой еще выговор?

- Строгий, с занесением в личное дело, - повторил Антон. - Я весь Орден на дыбы поставил, добиваясь, чтобы тебя лечили, а не дезактивировали. Только-только добился, и тут такое происшествие. Агасфер Аронович был очень недоволен, а недовольное начальство - кошмар для подчиненных, как ты понимаешь...

- Теперь понимаю, - вздрогнул молодой эльф. - Ты, значит, к Агасферу меня приволок. Отблагодарил за спасение, значит, по-инквизиторски отблагодарил. Ну да хрен с тобой. На костер сразу потащишь, или еще поиздеваешься?

- Болван ты, Аллерон, - грустно улыбнулась Аэллай. - Как был болваном в Холме, так и остался до сих пор. Подумай немного: если я здесь, в компании Антона, и на костер меня никто не тащит… О чем это говорит?

- О том, что ты уже не эльф, - мрачно откликнулся юноша. - О чем же еще? Ты пришла сюда, в инквизиционные застенки, в компании инквизитора, не боишься, чувствуешь себя в безопасности среди эльфоубийц… Наверное, ты добровольно отказалась от эльфийской судьбы, стала человеком… может, и сама инквизитором стала? Теперь ты с Антоном, да? Мне уже надеяться не на что, правда? Сволочи вы, инквизиторы, - обратился он к Антону, - могли бы просто убить, так нет же, надо обязательно лишить меня перед смертью последних светлых воспоминаний! Ну тащите, где там ваш костер, мне уже без разницы, я и так-то жить не очень хочу, а жить, зная, что вы превратили в человека эльфийку, которую я люблю… любил… А, что с вами говорить! - Аллерон отвернулся к стенке и накрылся с головой одеялом.

- Ну ты и паникер, Дениска, - вздохнул Антон. - А вроде бы эльфийский герой, рыцарь…

- Оруженосец, - глухо донеслось из-под одеяла.

- Все равно паникер. Заверяю тебя, Аэллай - эльф, и никто ни ее, ни тебя на костер или, вернее, на операционный стол не потащит…

- Врешь, инквизитор, - заколыхалось одеяло.

- Да зачем бы? Дениска, ты мозги-то включи, ты ими хоть и редко пользуешься, но ради особого случая все-таки попробуй. Мы тебя едва ли не с того света вытянули, лечили сначала от кровопотери, потом от пневмонии. Потратили на тебя кучу времени, лекарств, денег опять же - ты же не думаешь, что у нас тут коммунизм построили, пока ты в отключке валялся? И все ради того, чтобы ехидно над тобой поржать, прежде чем на костер отправить?

- С вас, инквизиторов, станется…

- Да вот делать нам больше нечего, только над эльфийскими героями измываться.

- Вы измываетесь над эльфами уже тридцать веков, - ответил Аллерон в стенку. - На кострах жжете, в людей превращаете. Чего ж еще от вас ждать? Но ладно, так и быть. На слово я тебе, конечно, не поверю, но Аэллай ведь может доказать, что она эльф, правильно? Так пусть докажет!

- И какое же доказательство тебе нужно? - спросил Рыбаков.

- А помнишь, инквизитор, как мы с тобой в поезде ехали? - поинтересовался Аллерон. - Ты тогда сказал, что поверишь в эльфов, если увидишь эльфийскую магию. Я-то тогда ничего не умел, да и сейчас та же фигня… но Аэллай умеет плести заклинания, это совершенно точно. Вот пусть она что-нибудь наворожит, да хоть бумажку зажжет волшебством… А если не сможет, тогда, значит, она человек, а ты - лжец и мерзавец, не то чтобы я когда-то в этом сомневался, конечно.

Аэллай в замешательстве посмотрела на Антона.

- И что будем делать? - спросила она. - Я, конечно, помню, как колдовать, но ты… но учитель… но я не могу же пользоваться магией, мы ведь…

- Ага, - голос под одеялом приобрел отзвук мрачного торжества. - Не можешь пользоваться магией? Значит, ты человек, Антон - лживый инквизитор, а я… а я могу идти нахрен, да? Ну или вы можете нахрен идти, а я больше ни одному вашему словечку не поверю! - из-под одеяла высунулась бледная кисть, и, пошевелив пальцами, сформировала кукиш. - Сволочи агасферовские…

- Аллерон, - тихо проговорила девушка. - Прости, но это правда: я эльф, и я не могу… вернее, не хочу, не должна плести заклинаний. Это сложно объяснить, надо долго рассказывать…

- Так и не рассказывай, в чем проблема, - Аллерон под одеялом шмыгнул носом. - Поизмывалась над бывшим другом? Молодец, надеюсь, Агасфер тебя похвалит… конфетку там даст, или разрешит поджечь для меня костер, тоже хорошая награда для инквизитора, так ведь? Уйди, Аэллай… или как там тебя по паспорту, Катя? Уйди. И оставь меня одного. И ты, инквизитор, тоже уходи, как же я жалею, что спас тебя… тогда… Ты не стоишь и одной капли эльфийской крови, а я ее пролил столько… Уйдите нахрен, оба! Не хочу больше говорить с вами, гады…

Аллерон закутался в одеяло и больше не отвечал на реплики посетителей. Вскоре Антон и Аэллай оставили попытки расшевелить замкнувшегося в себе эльфа. Еще несколько минут Аллерон слышал из-под одеяла медленные шаги Антона, слышал, как всхлипывает опечаленная Аэллай. Затем тихо стукнула о косяк дверь палаты, и в помещении воцарилась тишина. Молодой эльф печально выдохнул и вскоре забылся тяжелым, беспокойным сном.

* * *

Нельзя сказать, чтобы заключенных эльфиек баловали разносолами и деликатесами, но и голодом не морили. Еда была простой, но свежей и сытной, арестантских порций вполне хватало, чтобы наесться досыта. Ирина отставила тарелку и сыто выдохнула.

- Странно все-таки, - заметила она, - я не ожидала от инквизиторов такой… заботливости. Думала, нас какими-нибудь объедками и остатками кормить будут.

- Как мы кормили Антона, когда он у нас под замком сидел? - спросила Исфеллин, аккуратно вытирая губы бумажной салфеткой. Она задела край раны, густо смазанной мазью, и поморщилась, больше по привычке, чем от боли. Лекарство, оставленное инквизиторскими медработниками, и в самом деле помогало: нагноение ушло, раны затягивались, и хотя смотреть на них было все так же жутковато, но болели они куда слабее, чем раньше.

- Хорошо, инквизиторы об этом не знают, - вздохнула Ирина. - Боюсь, если бы они узнали, как мы обошлись с их… товарищем, то устроили бы нам очень грустную жизнь.

- Она у нас и так-то не слишком веселая, - Аллья налила в кружку воды из пластиковой бутылки и капнула туда десять капель успокоительного. - Сидим под замком, ожидаем беседы с каким-то комиссаром, который решит, отправить ли нас на костер, на усыпление… или сделать подопытными кроликами в каком-то эксперименте. Боюсь даже предположить, что хуже, и есть опасение, что худшее - это даже не костер…

Целительница отпила глоток из кружки.

- За Антона, - Исфеллин пошарила по столу в поисках бутылки, - инквизиторы нас, может, и похвалили бы. Ведь он не только для нас, он и для них предатель. Я ведь говорила с ним перед тем, как… когда мы его пленили, там в Холме. Он рассказывал, что бежал от орденцев, чтобы предупредить нас об опасности, о том, что инквизиторы скоро узнают о нашем убежище и придут… отнюдь не с визитом вежливости.

- И ведь не врал, получается, - задумалась Ирина. - Правду говорил, а мы ему не поверили… Вернее, не поверила королева-голубка, сказала Кореллин, что он все наврал, чтобы выдать нас инквизиции.

- И по здравому размышлению, - сказала Исфеллин, - обвинение в предательстве выглядит, мягко говоря, натянутым. Кореллин умеет… умела убедительно говорить, мы тогда об этом не задумались, были шокированы тем, что Антон оказался инквизитором. Но я сейчас размышляю… если Антон желал нам погибели, зачем все эти сложности с ложью, попыткой выманить? Казалось бы, что проще: рассказать инквизиторам, где находится вход в Холм, привести все орденское воинство в “Сказку”... Но он пришел один, с предостережением, пытался убедить нас спасаться. А сколько наших друзей погибло оттого, что мы ему не поверили?

- Получается, королева ошиблась? Но разве это возможно?

- Невозможно, конечно, - Аллья допила свое лекарство. - Но знаешь, Ирина, вся эта история выглядит… невозможной. Даже абсурдной. Мы ведь поклялись, что не причиним Антону вреда, поклялись именем королевы-голубки. И мы помним, как Мэллаин относилась даже не к клятвам, к простым обещаниям. Она и на перестрелку-то эту проклятую поехала, чтобы не нарушить данное ею слово - и вдруг потребовала, чтобы мы нарушили свое? Не в ее это характере, правда?

- Верно, - согласилась Исфеллин, отпив глоток из бутылки. - Я ведь помню Мэллаин еще с тех пор, как она, еще совсем юная девочка, впервые вошла под своды Холма. Помню, как она жила, взрослела, менялась, на глазах превращаясь из романтичной мечтательницы в величественную королеву эльфийского народа… но было в ней и постоянное, что не могло разрушить ни время, ни перемены, ни обретение титула леди Холма, а затем и королевского. На слово Мэллаин всегда можно было положиться, и того же она требовала и ожидала от своих сородичей…

- А тот приговор, который она вынесла Антону? - тихо спросила Ирина. - Заморозить насмерть, бррр… как подумаю, так в дрожь бросает. Я понимаю, конечно, он убил Гэллнара, из-за него мы выгнали Аэллай, из-за него погиб Деллиар, но…

- Но так ли он виноват? - спросила Исфеллин. - Не знаю, Ирина. Он ни разу не напал первым, оба раза лишь защищался, и уж конечно, не мог желать беды несчастной Аэллай.

- Дело не в нем, - пожала плечами Аллья. - Он человек, он посмел поднять руку на эльфа, неважно, что ради самозащиты… Смертный приговор был справедлив, никаких сомнений. Но настолько жестокая смерть, долгая, мучительная? Да, королева, наверное, могла бы вынести смертный приговор… наверное, могла бы даже в прежние дни, она ведь готова была убивать тех казаков из станицы, за то, что они сожгли Ролледель, - целительница скрипнула зубами. - Но она была милосерднее казаков и инквизиторов, она даровала бы ему легкую смерть и не наслаждалась бы своей жестокостью.

- Не знаю,.. - вздохнула Ирина. - Как-то это все равно очень… неправильно. Если инквизиторы знают о произошедшем… а они ведь наверняка знают, Аллерон им ведь рассказал…

- Я не думаю, - перебила ее Исфеллин, - что это Аллерон нас предал. Он иногда глуповат, временами эгоистичен, по ситуации может быть даже бесчувственным, вспомните его выступление на первом суде, да… Но представить его идущим к инквизиторам и рассказывающим о Холме я не могу. Нет. Я склоняюсь к мысли, что Антон нам не врал, инквизиторы и в самом деле поймали какого-то эльфа и вызнали у него дорогу в Холм. Имя незнакомое, да, но пленник мог и соврать инквизиторам, представиться вымышленным именем. Понимаете, о чем это говорит?

- О том, что королева-голубка тут ни при чем, - согласилась Аллья. - Все эти приказы, нарушение клятвы, приговор… это решения Кореллин. Она прикрывалась якобы волей королевы-голубки, чтобы укрепить свою власть, повязать нас кровью, может быть. Не знаю. Мне всегда было сложно ее понять, но злобы в ней хватило бы на дюжину инквизиторов. А помните, как она обходилась с бедняжкой Миэлль? Да, может быть, она была в чем-то виновата, где-то неправа… но разве заслужила она, чтобы над ней измывался весь Холм? И ведь и эти измывательства, говорила Кореллин, вершились по воле королевы-голубки.

- А я верила, - пристыженно пробормотала Ирина. - И измывалась… вместе со всеми.

- Кореллин заморочила нам головы, - решительно отрезала Исфеллин. - Другого вывода тут сделать нельзя. А мы, убежденные, что эльфы лгать сородичам не способны, верили любому ее слову, исполняли ее мерзкие повеления, превратились из эльфов… в остроухих инквизиторов, иначе не сказать! Вот и огребаем теперь за свою глупость!

- Надеюсь, что хотя бы с нашими друзьями все хорошо, - Аллья собрала пустые тарелки в стопку. - И надеюсь, королева-голубка не оставит их своей помощью, даже несмотря на то, что мы натворили… И нас с вами не оставит.

Ирина глухо охнула и схватилась за голову, в немом шоке крепко сжав виски тонкими пальцами.

- Что с тобой? - обеспокоилась целительница. - Тебе плохо? Может, тебе полежать? Или воды выпить?

- Аллья… Исфеллин,... - в ужасе пробормотала Осознавшая. - Я сейчас сообразила… нет, это кошмар какой-то, я не хочу верить… как же страшно!

- Что случилось? - Исфеллин неловко вскочила на ноги, чуть толкнув стол. Пустая кружка, тихо звякнув, опрокинулась на столешницу. - Ирина, в чем дело?

- Я… сейчас подумала, - пробормотала испуганная своим прозрением эльфийка, - подумала, если Кореллин нам соврала, если она прикрывалась именем королевы-голубки там, в Холме… Ведь это она рассказала нам про королеву-голубку, она сказала, что королева явилась к ней, рассказала о своей судьбе, о том, что она спаслась, превратилась в голубку, что она жива… А если она с самого начала нам лгала, если никто к ней не являлся, ни с кем она не говорила в тонком сне на месте Силы? Если она все это выдумала, чтобы нас обмануть, чтобы мы признали ее пророчицей и подчинились ей? Ведь она могла, она… она…

- Она врала во многом, почти во всем, - завершила ее мысль Исфеллин. - Могла соврать и… и в этом. Ты права, Ирина, хоть и ужасна эта правота. Верить Кореллин мы уже не можем, а кроме ее слов, у нас, в общем, ничего и нет…

- Нет, это неправда! - воскликнула целительница. - Я согласна, Кореллин мерзкая лгунья, но ведь не только она общалась с королевой-голубкой! Она ведь говорила с Мэллас, она приходила во сне к Аэллай! Значит, королева-голубка жива, она существует, она не оставила нас!

- И в самом деле, - облегченно выдохнула Ирина. - Какая ты умная, Аллья, ты вспомнила! А я уж было почти отчаялась…

- А ты помнишь, Аллья, какие именно сны видела Аэллай? - хмуро спросила Исфеллин. - Ты ведь рассказывала: ей виделось, что голубку сожрал какой-то… кот, черно-белый, как герб Ордена. Так ведь? Знаешь, не обнадеживает как-то этот сон, скорее, подтверждает наши страхи.

- А Мэллас? - не сдалась целительница. - Она тоже все сочинила, ты уверена?

- Могла и сочинить, - вздохнула слепая эльфийка. - Или не отличить свои мысли от слов королевы. Взять хоть то повеление голубки, по словам Мэллас, раскапывать завал у лестницы, совершенно невозможное, глупое и даже опасное. Королева вряд ли бы отдала бессмысленный приказ. А вот Мэллас вполне могла, это в ее стиле.

Ирина снова погрустнела, но ничего не сказала.

- Я все равно не верю, - отрезала Аллья. - Нет, не так… Я все равно верю! Верю, что королева выжила, что она стала голубкой, подобно древней леди Эллармон из Фуа, что не в силах злоба и ненависть проклятых инквизиторов одолеть ту, в ком воплотилась вся надежда Старшего Народа! Ведь кроме этой надежды, может, безумной и глупой, у нас ничего нет, Исфеллин! Если не надеяться на королеву-голубку, на ее помощь и благую силу… на кого нам еще можно надеяться здесь, в инквизиционном узилище? Не на этого сомнительного агасферова комиссара же!

* * *

Орденские оперативники стояли на дне глубокого котлована, присыпанного холодным февральским снежком. Рядом возвышался небольшой экскаватор, неподалеку был припаркован гусеничный бульдозер, и зябкий зимний ветерок холодил лица бойцов, одетых в пятнистый городской камуфляж.

- Итак, товарищи, - Алекс сверился с записями в планшете. - Начинаем операцию. Операция с большой вероятностью почти тренировочная, эльфов найти в недрах Холма мы не ожидаем, но допускаю, что не все остроухие покинули родной дом, так что отрабатываем по полной программе. Как только потолок Холма будет вскрыт… что делаем, брат Симплицификатор?

- Швыряем в пролом пару-тройку “лимонок”, - ответил широкоплечий старшина в тяжелом бронежилете. - Затем Тунгус кидает и держит канат, мы с Данилой спускаемся в помещение и занимаем оборону. Держим точку жестко, на любое движение открываем огонь. Ожидаем, пока спустятся остальные.

- Верно, - кивнул Алекс. - Идем в таком порядке: сначала авангард, затем огнеметчики, становитесь в пары к авангарду. Потом легкие штурмовики, потом мы с Эриком, потом группа зачистки и сестра Дубликатор с аптечкой…

- Мряяу!

- Брат Каттус, - подполковник обернулся к черно-белому коту на руках миниатюрной девушки, - ты только вперед не лезь, хорошо? Спустишься по моей команде, когда я решу, что внизу безопасно.

- Мяу, шши, - отозвался кот.

- Не волнуйся, без тебя не обойдемся. Только держи себя в руках… в лапах, - поправился брат Командор, - не пытайся выцарапать глаза первому же встречному эльфу.

- Это мне, в смысле? - ухмыльнулся Гэллестар, опуская на лицо щиток из бронестекла. - Не выцарапает, я принял меры.

- Шшшиии…

- Дальше разбиваемся на тройки и обыскиваем Холм. Не забывайте отслеживать показания эктомониторов, если находите место с повышенным фоном, отмечайте на схеме. Но на дезактивацию время не тратьте, в первую очередь ищите эльфов. Если вдруг и в самом деле найдете - работайте по обстоятельствам, если сдаются - вяжите, если атакуют - уничтожайте.

- Так точно, - нестройно отозвались бойцы.

- Сергей Павлович, - обратился Алекс к невысокому худощавому человеку в спецовке и оранжевой строительной каске, рядом с которым стояли двое рабочих, - запускайте экскаватор. Копайте аккуратно, если машина провалится, вытаскивать ее будет нелегко…

- Знаю, - усмехнулся строитель и обернулся к подчиненным. - Рахим, цепляй машину к бульдозеру и готовься тащить, если что не так. Михалыч, садись в кабину. Снимай по чуть-чуть, и как только копнешь до дыры, сразу отползай.

Экскаваторщик занял место за рычагами, и вскоре дизель машины зарычал, выплеснув клуб сизого выхлопного дыма. Бульдозерист закрепил толстый стальной трос к крюку, и к гудению экскаватора присоединился басовитый рык гусеничной махины. Заскрипели гидравлические приводы ковша, и вскоре первая жменя грунта, снятая со дна котлована, высыпалась к земляному склону под серпантином технического съезда…

Спустя полтора часа брат Командор, величественно восседая на пыльном королевском троне в Зале Совета, ставшем временным штабом операции, выслушивал доклады поисковых троек.

Тройка брата Экзекутора, направленная к жилым комнатам, вернулась первой. Эльфийские обиталища, согласно докладу Эрика, были покинуты если и не в панике, то во всяком случае в спешке. Раскрытые шкафы, раскиданные вещи, распахнутые ящики столов и тумбочек свидетельствовали о том, что обитатели комнат собирали нажитое имущество, напряженно решая, что взять и что оставить из своего разнообразного эльфийского скарба, упаковывая и перепаковывая тюки вещей. Разумеется, ни одного эльфа в жилых комнатах не отыскали- бессильны оказались как мониторы, так и чувствительное обоняние брата Каттуса.

Тройка брата Протектора исследовала библиотеку, обнаружив схожие следы поспешных сборов. Но если эльфы и унесли с собой какие-то ценные тексты, большая их часть все же осталась нетронутой, так что группе зачистки предстояла сложная работа по сортировке содержимого сокровищницы эльфийской мысли и творчества. Излишне говорить, что ни мыслителей, ни творцов в библиотечных хранилищах не обнаружилось.

Группа брата Трибуна нашла арсенал и сокровищницу. В арсенале отыскалась неплохая коллекция оружейного антиквариата, в сокровищнице - столь же внушительная коллекция антиквариата ювелирного. Бойцы прихватили на память кое-какие безделушки, остальное ценное имущество следовало описать, дезактивировать, а затем переплавить в слитки и сдать государству. Золотому запасу Российской Федерации грозило заметное пополнение. Конечно же, эльфы, возмущенные столь варварским обращением с произведениями эльфийского мастерства, ни в арсенале, ни в сокровищнице не появлялись.

- А куда пропала группа брата Комиссара? - поинтересовался подполковник Курьянов, оглядев подчиненных. - И кто там с ним был, Гэллестар и Матти?..

- …Твоего ж Оберона в задницу наперехлест через королеву-голубку! - обреченно ругался Гэллестар, висящий враспорку в узкой яме. Эльф бросил взгляд вниз, где метрах в пяти под ним тускло поблескивали медными навершиями острые колышки, и сильнее вжал ребристые подошвы в неровные стенки ловчей ямы. - Ядрена мантикора в драконову глотку вместе со всей этой Пробужденной кодлой! Чтоб меня каттусы толпой драли, екарный орк! Вот это я попал, хуже, чем в лабораторию…

- Нехрен было вперед без разведки лезть, - отозвался сверху Рыбаков. - Ты там как, держишься?

- Да едрить тебя осетром в карася, - подтвердил брат Венатор. - Держусь… но хрен его знает, на сколько меня хватит…

- Продержись хотя бы пару минут, - крикнул Антон, - сейчас, я расстегну штаны…

- И покажешь мне голую задницу? - хмуро поинтересовался эльф. - Не самое желанное зрелище перед смертью, знаешь ли.

- Да иди ты, юморист остроухий, - Рыбаков, наконец, справился с застежками, расстегнул и снял поясной ремень. - Помирать он собрался…

Антон намотал ремень на кулак и лег на живот, спустив конец с пряжкой в яму.

- Лови, - крикнул он. - Попробую тебя вытянуть…

- А не порвется? - с сомнением уточнил эльф.

- Хрен его знает, - честно ответил Антон. - Но попробовать стоит. Поймал?

- Ага…

Рыбаков потянул на себя кожаную полосу. Пояс натянулся и заскрипел.

- Нет, - Гэллестар скривился. - Не поможет. Разве что оттянет мой неизбежный конец…

- Нашел время, - бросил Антон, - свой конец оттягивать. Попробуй оттолкнуться от стенки, придерживайся за пояс, но не переноси на него весь свой вес. Потихоньку, помалу… вот так, не спеши, по сантиметру-два… так… так… так, хорошо… теперь хватайся…

Гэллестар резко оттолкнулся от стенки и ухватил товарища за руку. Нога соскользнула, и эльф, дергая ногами, повис над кольями ловчей ямы. Рыбаков крякнул и потянул брата Венатора наверх.

- А мне говорили, эльфы легковесны…

- Я, конечно, эльф, но на мне ведь броник…

- Цепляйся за край, - Антон дотащил, напрягая все силы, товарища до порожка ловчей ямы. - Цепляйся, говорю, иначе меня за собой утянешь!

Гэллестар, задыхаясь, из последних сил подтянулся и лег животом на выстланный каменными плитами пол.

- Гребаный стыд, как говорит Эрик, - пробормотал он. - Перекрутить в бритого ежика фаршем на два ножа в пельмени…

Антон перевел дух.

- Как-нибудь я попрошу тебя повторить все то, что ты выдал, пока в яме висел, - сказал он. - Такое надо конспектировать и вешать в рамочку на стенку.

- Это если я сам вспомню свою риторику,.. - брат Венатор, пошатываясь, встал на ноги. - Спасибо, дружище, я уж думал, что все, кирдык.

- Не за что, обращайся еще, - ухмыльнулся брат Комиссар.

- Надеюсь, не понадобится, - вяло ответил эльф. - Не понимаю, как я вляпался, сюда прошел как по проспекту, а как повернул от дверки обратно, так сразу посыпалось… Сначала копьецо из стены, еле увернулся, потом огоньком пыхнуло, камуфло вот подпалило… а потом в яму провалился. Интересно, а дальше сюрпризы есть?

- Да наверняка, - вздохнул Антон и, подобрав с пола камешек, запустил его в коридор, в сторону помещений Холма. Что-то лязгнуло, скрипнуло, и шагах в десяти от напарников с потолка рухнула тяжелая плита. - Похоже, обратно мы не пройдем.

- Ловушки стоят на вход, - сообразил эльф. - Неплохо задумано - уйти этим отнорком из Холма можно, но если кто попытается пройти извне…

- То не пройдет, - согласился Антон. - Система “ниппель” в эльфийском исполнении. И, что интересно, рассчитана именно на нас: сплошная механика без магии. Странно для эльфов.

- Так не совсем же мои сородичи полные идиоты, - покривился брат Венатор. - Некоторые и в механику умели. Будем выходить через дверь наверху?

- Без вариантов…

- Эй? - снизу послышался голос Матти. - Парни, вы в порядке?

- Стой! - Рыбаков и Гэллестар рявкнули хором. - Не заходи в коридор!

- Стою! Не захожу! - отозвался новиций. - Что там у вас?

- Эвакуационный выход, похоже! С ловушками на вход!

- Вы там целы?

- Немного потрепаны, но в порядке! Выйдем сверху, там вроде есть проход!

- Выбирайтесь тогда и возвращайтесь через котлован! Ждем вас! Я доложу Алексу, что нашли выход!

* * *

Лязгнул засов, и в камеру вошел широкоплечий охранник, толкая перед собой тележку с ужином. Он переставил на стол тарелки и кружки, поставил чайник с горячим чаем и разместил в центре котелок с картофельным пюре и лоток с котлетами. Эльфийки в удивлении переглянулись: тюремщик принес четыре (четыре!) тарелки. И в лотке лежали четыре, не три, как обычно, котлеты.

- Товарищ… тюремщик, - не выдержала Ирина. Не то, чтобы она горела желанием общаться с инквизитором, но любопытство пересилило. - Можно спросить?

- Спрашивайте, - ответил охранник. Его голос оказался неожиданно приятным, густым и даже мелодичным, и Ирина не сразу спохватилась ответить, удивленная контрастом речи и облика тюремщика.

- Вы принесли четыре тарелки, - неуверенно проговорила девушка, - а нас тут только трое. Вы… привели кого-то еще?

- Можно сказать и так, - кивнул охранник. - Брат Комиссар, заходите! Мне остаться?

- Не стоит, товарищ Болдышев, - послышался голос из-за двери. Голос за дверью был знаком, смутно и отчего-то жутковато. Ирина уже однажды слышала эти нагловатые, чуть ироничные интонации. - Думаю, если наши арестантки вдруг захотят выцарапать мне глаза, я как-нибудь и сам отобьюсь…

Обладатель знакомого голоса вошел в дверной проем и остановился, прислонившись к косяку. Вошедший был одет в темный камуфляж, подчеркивающий стройную, несомненно эльфийскую и притом военную выправку офицера-инквизитора - да, именно офицера и инквизитора, на его погонах тускло поблескивали парные лейтенантские звездочки, а на плече темнела страшная - но уже почти привычная эльфийкам - орденская нашивка. Ирина взглянула ему в лицо и вскрикнула от ужаса, узнавая под фуражкой гладко выбритое узкое лицо со шрамом на виске, обрамленное сверху короткой уставной стрижкой.

- Антон? - выдохнула Осознавшая, отползая по застеленной кровати к стенке и вжимаясь в нее, словно надеясь раствориться в бетонной толще. - Ты?

Аллья не пошевелилась, изумленная и перепуганная не меньше подруги. Что же до Исфеллин, она не переменила прежней расслабленной позы и даже не напряглась. Нет, явление бывшего сородича, которого она до сей поры почитала оставившим мир живых, шокировало и слепую охранницу, но показывать инквизитору страх и отчаяние эльфийка-рыцарь посчитала ниже своего достоинства.

- Брат Комиссар, значит? - медленно протянула она. - Выжил все-таки… Надо же, и впрямь инквизитор, а клялся, мол, я не с ними, нам не по пути… Получается, ты и есть тот самый орденец, который примет решение о нашей судьбе? Что ж, аплодирую, инквизиторы, издеваться над эльфами вы умеете, - слепая эльфийка пару раз деланно свела и развела ладони. - Отдать нас на милость человека, к которому мы сами когда-то не проявили милосердия… шуточка в духе Агасфера, и жестокая, и изощренная. Изрекай же свой приговор, бывший эльф. Костер? Расстрел? Усыпление? Или что вы там хотели, опыты на нас ставить? Только не надейся, что мы будем молить тебя о пощаде.

- И я вас тогда о пощаде тоже не просил, - кивнул Антон. - И не лгал, кстати, но вы хорошенько постарались, чтобы я переменил мнение и симпатии. Крепко тебе досталось, Исфеллин, я-то надеялся, все не так страшно, как мне говорили. Но нет, оказалось, не врали. А что до приговора… до него дело дойдет, не сомневайтесь. Но каким он будет - зависит в первую очередь от вас.

- Если честно, - отмерла, наконец, Аллья, - меня уже немного утомляет ваша привычка говорить загадками. “Мы вас на костер не отправим, сделаем из вас людей, или не сделаем, или сделаем подопытными кроликами, или в психушку, или на операционный стол…” И никакой конкретики, думай, что хочешь. Хочешь, надейся, хочешь, бойся, хочешь, бесись… Я вот давно уже ни на что не надеюсь, привычно уже боюсь, но скоро начну беситься. Это такой метод психологической обработки, да? Можешь считать, что мы уже готовы принять любой приговор, лишь бы он был конкретным. И переходи к следующему шагу.

- Будет и следующий шаг, но сначала… - Антон подошел к столу, уселся на жесткий стул и переставил поближе к себе одну из тарелок. - Гостеприимного приглашения к столу не ожидаю, поэтому придется некуртуазно угостить самого себя. И вы разбирайте посуду, не волнуйтесь, еда без примесей и психотропов: вы едите то же, что и мы, из одного котла в буквальном смысле.

- Вы полагаете, что таким образом проявляете заботу? - буркнула Ирина, все еще вжимаясь в стену.

- Банальный прагматизм. Не готовить же на вас отдельное питание, - Антон положил себе в тарелку котлету и пару ложек пюре, и, чуть поколебавшись, распределил оставшуюся еду по тарелкам эльфиек. - Берите, не стесняйтесь.

Антон сунул в рот половинку котлеты и проглотил, почти не жуя.

- С утра, верите ли, маковой росинки во рту не было, - доверительно сообщил он пленницам. - Сначала тренировка, потом диспансеризация… спасибо Аллерону, кстати, удружил. Умудрился воспаление легких подхватить по недомыслию медсестры, шеф устроил головомойку заведующей медблока, а ее девочки на нас теперь отыгрываются. Вы тоже ешьте, не стесняйтесь! Поздно уже изображать голодающих узниц совести, не первый раз, да и не последний, на костер вас никто не потащит уж точно.

- Вы и Аллерона, значит, не пожалели? - мрачно, не ожидая ответа, поинтересовалась Исфеллин. - Этот дурачок спас тебя, ради тебя невинную кровь сородичей пролил… А ты в благодарность его в ваши казематы-лазареты приволок. Видно, не только к врагам вы жестоки.

- А куда было его еще девать-то, с подрезанной ногой, - вздохнул Антон. - Был бы я еще здоровым и адекватным… а не грязным бомжом с окровавленной мордой и без документов, да еще и ароматным, как засорившийся толчок. Тогда можно было бы что-то придумать. А так пришлось тащить туда, где Дениска мог точно получить помощь. Как я потом с Агасфером и прочим начальством скандалил, отстаивая право Аллерона остаться живым и остроухим, это очень отдельная история. Собственно, по этому поводу я вас и навестил.

- Чтобы про Аллерона рассказать? - хмыкнула Аллья. - Мог бы не трудиться, нам дела до этого убийцы мало. Или чтобы про Агасфера наврать? Тоже не старайся, мы прекрасно знаем, что он погиб, к нашей радости, веков пять назад. Незачем нас пугать, мы и так уже перепуганы, удовлетворись и говори, наконец, зачем пришел. Брат Комиссар…

- Лучше называйте как раньше, “Антон”, - предложил лейтенант. - Или по званию, если фамильярничать с орденцем вам не по душе. Но “брат” - это внутреннее обращение. Вы мне не сестры, да и со мной вы вряд ли станете брататься.

- Хорошо, товарищ комиссар, - согласилась Исфеллин. - Так зачем ты пришел? Нас предупредили, что ты ищешь подопытных в какой-то эксперимент. Не предупредили, правда, что комиссар - ты и есть. Сюрприз сделали, гады. Надеюсь, это вас веселит?

- Это для вашего блага, - разъяснил Антон. - Назвали бы мое имя, и что? Вы и так на измене, а если бы знали, кто вашу судьбу решает, извели б себя так, что вас уже не антидепрессантом пришлось бы лечить, а галоперидолом. Лучше уж я приду и сразу скажу, что к вам личных претензий не имею. Вот к Кореллин и королеве-голубке, совместно промывшим вам мозги, имею, и неслабые. Но с ними мы уже разобрались - Кореллин сейчас страусов пасет с обрезанными ушами, а королеву-голубку отец Никифор крестом да молитвой оприходовал.

- Ты бредишь? - настороженно спросила Аллья. Вот чего не хватало, оказаться в одной камере со спятившим инквизитором, кто знает, что придет ему в голову. Еще сделает что-то такое, после чего Витя милым зайчиком покажется… - Какие страусы? Какие кресты?

- Потом расскажу, - отмахнулся лейтенант. - Если договоримся. Вопрос в том, готовы ли вы договариваться?

- О чем эльфу договариваться с инквизиторами? - нахмурилась целительница. - И зачем? От нашей воли ничего не зависит, мы полностью в вашей власти. Хотите - сожжете на костре, хотите - превратите в людей. Свободы нам так или иначе не видать. Так ведь, товарищ комиссар?

- Частично, - подтвердил тот. - На костер вас никто тащить не будет, этот метод борьбы с эльфами давно ушел в прошлое. На дезактивацию - да, вашего согласия не спросят. А вот что касается эксперимента - тут ваша добровольная готовность критична.

- И какой же эксперимент ты намерен на нас ставить? - мрачно спросила Исфеллин. - Убеждать отречься и добровольно очеловечиться? Не напрягайся, заботливый ты наш, сразу можешь вызывать ваших мясников со скальпелями!

- С оборудованием для трепанации черепа, - поправил ее Антон. - Но это опять же, если не договоримся. Если договоримся, останетесь эльфами, раз это так для вас важно. Есть один вариант… экспериментальный.

- Любопытно, - Аллья, наконец, взялась за ложку. - С каких пор это инквизиторы разрешают эльфам быть эльфами? И на каких условиях? Кого надо предать? От чего отречься?

- Вижу, вы заинтересовались, наконец. Это хорошо. Предательств и отречений мы от вас не потребуем. Но вот пообещать кое-что придется. И, что гораздо сложнее, выполнить обещанное. А вот готовы ли вы дать нам обещание - и не обмануть?

- А ты поверишь нам на слово, да? - язвительно спросила Исфеллин. - Не знаю… Может, и готовы, смотря что потребуешь. Хватит ходить вокруг да около, инквизитор, говори уже! А то так до второго открытия Врат просидим, слушая, как ты кружева языком выплетаешь!

- Как раз собирался сказать, - Антон откинулся на спинку стула. - Я вам могу предложить присоединиться к одной нетипичной эльфийской диаспоре. Она во многом похожа на общины эльфов, существующие в городах, где нет ваших Холмов. Эльфы таких общин живут в человеческом обществе, неплохо вписаны в него, где-то работают, где-то учатся, не развлекаясь, как эльфы Холмов, практической мизантропией и самолюбованием. В общем, живут почти как нормальные люди, только остроухие и с увеличенным сроком жизни. Можем пристроить вас в такую диаспору. Эта диаспора, конечно, находится под нашим наблюдением, но что можем гарантировать - вас не станут ни насильно превращать в людей, ни даже подталкивать к этому решению.

- Пока что, - отметила Исфеллин, почесав заживающий ожог на лбу, - картинку ты рисуешь неплохую, особенно в сравнении с костром или Усыплением. Да, эльфы городских общин как-то живут, вполне неплохо, притворяются людьми, конечно, это неприятно, но терпимо. А тут даже, я так понимаю, притворяться не надо. Но я не верю, что в эту ложку меда Орден не вбухал хорошую такую бочку дегтя!

- Правильно не веришь, - согласился Антон, дожевывая котлету. - Дегтя там, с точки зрения Пробужденного эльфа, не бочка даже, а целая цистерна. Но вот тут условие ультимативное: эльф, согласившийся присоединиться к этой диаспоре, полностью отказывается от использования магии. Это - жесткое, самое важное и самое сложное ограничение. Магия под запретом: никаких приворотов, иллюзий, - он кивнул в сторону Исфеллин, - колдовского целительства, - посмотрел в глаза Аллье. - Даже зажечь магией свечку недопустимо. С каждого эльфа диаспоры берется обещание соблюдать это правило. А в случае нарушения - добро пожаловать на операционный стол.

- Какая же ты мразь, инквизитор, - пораженно выдохнула Аллья. - Мы-то думали, ты серьезно с нами говоришь, предлагаешь помощь, выход из нашей беды. Почти прислушались к тебе. А ты просто пришел сюда поглумиться над нами? Отказаться от магии требуешь? А предложить нам облиться бензином и поднести спичку не хочешь, а? А что, тоже хорошее ограничение, и Орден рад, и эльфы уже не эльфы. Убирайся ко всем чертям, сволочь! И делайте что вы там хотели, все равно без магии мы - ничто, люди или трупы, без разницы!

- А сейчас ты эльф, Аллья? - грустно усмехнулся брат Комиссар. - Не труп, не человек?

- И останусь эльфом до конца, - Аллья гордо выпрямилась во весь свой немаленький рост и скрестила на груди руки. - Каким бы он ни был! Убирайся, инквизитор, нам не о чем больше говорить!

- А ты Исфеллин, эльф? Не труп? - обратился Рыбаков к второй Пробужденной.

- К чему эти издевательские вопросы? Мало ты…

- А вот Аллья утверждает, что ты труп. Или человек, - ухмыльнулся лейтенант. - Смотри, ты сейчас сидишь в камере, под блок-генератором, в моем обществе, плести заклинания не способна. Так? Получается, ты сейчас не эльф. И сама Аллья тоже не эльф. Ну Ирина, понятно, она Осознавшая, без магии - стало быть, и она для Алльи не эльф, а человек? Значит, сколько вам покойная Мэллаин на мозги ни капала - Осознавших вы за своих не считаете? Просто такие люди, в лучшем случае личинки эльфов? Вот ведь я попал: сижу в компании двух трупов и личинки. А я-то думал, что пришел с эльфами поболтать!

- Да как ты смеешь,.. - задохнулась Аллья.

- А вот смею, - Антон резко посерьезнел и тоже встал. - Аллья, ты вроде девушка умная, с высшим медицинским образованием, а такую чушь ляпнула. Вы сейчас не эльфы? Не Пробужденные? Ирина - не Осознавший эльф? Так ведь? Или все-таки не так? Значит, лишившись способности колдовать, или не успев ее обрести, эльф не перестает быть эльфом? Успокойся, выдохни, и подумай, наконец, головой. А не сердцем, а то оно у тебя инфаркт словит от несвойственного ему биологического процесса!

- Вы лишили нас магии, инквизиторы, это ваша вина…

- Не отрицаю, хотя считаю это не виной, а своим долгом. Но ты все-таки подумай, Аллья: если ты не перестаешь быть эльфом, принудительно лишенная способности к магии, отчего перестанешь, согласившись не ворожить по доброй воле? Тем более, это даже ваше сродство с магией никак не нарушит, в отличие от нашей блокировки, кстати, - вы часто творите магию непроизвольно, и это, к сожалению, неустранимо. От эльфов диаспоры требуется отказ от намеренного колдовства, и только. Полумера, конечно, но мы в этом готовы сделать вам шаг навстречу. Если вы сделаете встречный шаг.

- Аллья, он прав, - подала из своего угла голос Ирина. - В самом деле прав, мы сейчас не колдуем, и мы все-таки эльфы. Вы… вы с Исфеллин не колдуете, я-то вообще ничего не могу. Или ты… ты и правда не считаешь меня эльфом, и всегда притворялась?.. - на глаза девушки навернулись жгучие слезы обиды.

Аллья опустила руки и рухнула на кровать, рядом с Ириной. Целительница крепко обняла Осознавшую подругу.

- Нет, нет, что ты, Ира, - тихо проговорила она. - Ты эльф, пусть непробужденный, но эльф, не сомневайся. Прости, я действительно сказала глупость, я не хотела тебя обидеть, прости, милая… - Аллья тоже всхлипнула. Ирина уткнулась ей в плечо и разрыдалась, уже облегченно.

- А чем вам наша магия не угодила-то? - поинтересовалась Исфеллин. - Если вы, инквизиторы, согласны оставить нам нашу эльфийскую судьбу, то магия-то на этом фоне вовсе мелочью кажется.

- А вы думаете, Агасфер вас тридцать веков на кострах жег, потому что ему ваша эльфийская судьба поперек горла встала? - Антон снова опустился на стул и налил в свою кружку крепкого чая. - Да, конечно же, инквизиторы чувствуют свое ничтожество на фоне истинных эльфов, и истребляют их, чтобы самим ненароком не помереть рядом с ними от острого комплекса неполноценности. Так вы ведь верите, и новичков о том же наставляете… Нет, Исфеллин. Придется вам сильно поколебать картину мира: все ваши надуманные сверхдостоинства нам, в общем, по сараю. Проблема именно в вашей магии.

- Какая в нашей магии может быть проблема? Ладно, я могу понять, не нравится вам, когда вас привораживают или, скажем, огненными шарами закидывают. Но чем вам помешали мои иллюзии? Или целительство Алльи?

- Ох, не планировал я вам тут ликбез по эктофизике устраивать, но, похоже, не обойтись. Если вкратце, ваша магия - это использование энергии Земли. Жизненной силы Живого Мира, если так понятнее. И вот штука в том, что жизненная сила мира конечна. Закон сохранения энергии, слышали о таком? Чем сильнее магия, тем больше энергии она тратит, отнимая ее у Земли. Рано или поздно, но силы Земли вы исчерпаете. И тогда - конец. Станет наша планета безжизненной, мертвой пустошью, вроде Марса или Луны. Что будет тогда с людьми, да и с эльфами - разъяснить на пальцах?

- Ну вы и параноики, - констатировала ошеломленная новым знанием слепая эльфийка. - Хороший бред, забористый. Сразу видно, человеческий вымысел, только вам может прийти в голову такой кошмарный… Агасфер сочинил, наверное? Чтобы вам было чем оправдать свою злобу и ненависть… Я сказала что-то смешное? - спросила она, услышав тихий смех брата Комиссара.

- Даже не представляешь, насколько. Попала ты пальцем в небо, Исфеллин. Это насчет людского бреда. Нет, разочарую тебя еще разок: теория разработана эльфом. Даже не Пробужденным - чистокровным. Одним из лучших заклинателей при дворе Оберона, Фареллос перед ним, например, был бы как школьник перед университетским профессором.

- С чего ты взял?

- Агасфер рассказал, - ухмыльнулся Антон. - Этот эльф настолько охренел от своего открытия, что бросил магию, напрочь разругался с Обероном и ушел в изгнание. Взяв с собой лишь одного ученика. А потом приняв на обучение мальчишку-человека…

- Эллаир Безумный?! Ну вы нашли, кому поверить, инквизиторы! Сумасшедшему, который закрыл Врата!..

- Если бы Эллаир не закрыл ваши Врата, - возразил Рыбаков, - здесь, на Земле уже настал бы полный… марсец. Веков двадцать-двадцать пять назад и настал бы. И мы не сидели бы тут с тобой, обсуждая оригинальные научные теории. А если бы Агасфер затем не прикрыл вам магическую малину в Албении, не разорил почти все Холмы, - тот же марсец настал бы все равно, но чуть позже. Нам так или иначе его не избежать, но чем меньше вы, эльфы, ворожите, тем дольше Мир останется Живым. Глядишь, к тому времени, как вы его с концами угробите, мы уже к другим планетам улетим. В общем, примерно на это и работаем.

- Неудивительно, что вы такие психи отмороженные, - отрешенно пробормотала Исфеллин. - Ну и бред: эльфы, которые всеми силами заботятся о благе Мира, оказывается, убивают его… А люди, со всей их техникой, загрязнением, смогом и мусором, оказывается, спасают. Было бы смешно, если бы из-за вашего безумия не погибло столько невинных эльфов.

- Спорить пока не буду, - равнодушно ответил Антон. - Да и спорить об этом лучше не со мной. Сейчас вам достаточно принять к сведению, что для нас это основная рабочая теория. Мы принимаем ее как истинную, и наши требования к вам продиктованы именно ею. А если решитесь принять мое предложение, лучше поговорите о деталях с учеником Эллаира. Он слышал эту теорию из первых рук… а не из вторых, как я. И расскажет детали подробно, терпеливо и, в отличие от меня, на академический манер.

- С чего ты взял, что я захочу общаться с Агасфером? - мрачно возразила эльфийка. - Это если ты действительно не соврал, и он до сих пор жив.

- Возможно, однажды он пожелает с тобой пообщаться, как знать, - пожал плечами ее собеседник. - Но я не о нем. У Эллаира был второй ученик, он тоже дожил до наших дней. Гаэллор его зовут, слышала о таком?

- Случалось, - кивнула Исфеллин. - Он работает на Орден, значит?

- Не на Орден, - хмыкнул Антон. - С нами он все эти века старался не иметь общих дел. Но когда узнал об идее организовать помянутую диаспору, не смог остаться в стороне - взял над нею шефство. Теперь он там кто-то вроде директора интерната, воспитывает, учит, вдохновляет… хотя последнее, скорее, задача его ученицы.

- У него еще и ученица есть? - полюбопытствовала его собеседница.

- Есть, и вы должны ее хорошо помнить. Это Аэллай. После того, как вы из Холма ее выгнали, она топиться пошла, - Антон с легкой неприязнью покосился на Аллью и Ирину. - Ее Гаэллор с Крымского моста в последний момент снял, за шкирняк, можно сказать, от перил оттаскивал. Теперь вот учит девочку, как его Эллаир учил.

- И она тоже от магии отказалась? - удивилась эльфийка.

- Конечно, - кивнул лейтенант. - Как же без этого? У нее это легче прошло, чем у остальных эльфов: пример учителя. Не понадобилось даже знакомить с реалиями нашей орденской деятельности.

- А ты тогда с какого боку в этой диаспоре? - вдруг поинтересовалась целительница, прислушавшаяся к нескольким последним репликам собеседников. - Ты-то, инквизитор, зачем им понадобился?

- А я, Аллья, - обернулся к ней Антон, - у них комиссар. И по должности, и по обязанностям. Карающий ремень правосудия, для порки впавших в детство эльфов, решивших, что смогут обмануть “инквизитора” и, согласившись для виду на наши условия, - забыть о них сразу же, как мы оставим их в покое. Я не шутил: условие отказа от магии очень важно, пожалуй, это самое важное из наших условий. В диаспору входят только под обещание не пользоваться магией. И, я думаю, ты понимаешь, чем чревато нарушение такого договора.

- Усыплением?

- Пока это скорее в теории, - уточнил лейтенант Рыбаков. - Аэллай магией пользоваться не будет, не захочет разочаровать учителя. Ей я верю почти как себе. Остальные трое… Рустам, понятно, вроде Ирины, и захотел бы - не смог. А Эллиш и Веллаэн не захотят обидеть Аэллай, которая, в общем-то, их и уговорила.

- Еще и эти трое? - изумилась Ирина, тоже немного пришедшая в себя. - Но Кореллин же говорила, мол, они отреклись, людьми захотели стать…

- Да откуда ей это было знать? - ответила ей Исфеллин. - Она и здесь соврала. Как обычно.

- Вижу, - отметил Рыбаков, - у вас за последние недели в голове малость прояснилось, это радует. Но вернемся к прежней теме. Итак, вы выслушали наше главное условие. Поняли его? - он дождался вялых утвердительных кивков. - Хорошо. Теперь второе ограничение. Да-да, есть и второе. И тоже важное.

- А сколько их всего? - поинтересовалась Ирина.

- Только два и есть. Остальное, в целом, следствия. Так вот, второе ограничение такое: эльфийская идея в диаспоре под запретом. Считается, если угодно, экстремистской идеологией. Растолковать подробнее?

- Да уж сделай милость, - ответила Исфеллин. - Первое условие - нам нельзя быть магами. Ну допустим, какая-то логика в нем есть, хоть и изрядно безумная. Ладно, какой автор, такая и логика… Но второе - просто бред какой-то. Получается, нам нельзя считать себя эльфами? Понимать, чем и как мы отличаемся от вас, смертных? Помнить свою историю, иметь свои надежды и чаяния? Мы обязаны считать себя людьми, вести себя как люди, жить как люди, всем говорить, что мы люди… И чем, это, собственно говоря, отличается от добровольного Усыпления? Или это оно и есть - такой изящный способ превратить эльфа в человека, не прикладывая к тому лишних усилий? Конечно, чего мы еще могли ожидать от инквизитора, правда?..

- Стоп-стоп, - поднял руки брат Комиссар. - Поумерь полет эльфийской фантазии, Исфеллин. За полминуты накрутила себя до полной безнадеги. Нет. Считать себя эльфами, быть ими и жить нормальной, как любит подчеркивать Гаэллор, эльфийской жизнью мы вам не препятствуем. Под запретом та часть вашей идеологии, которая подчеркивает природное, врожденное превосходство эльфа над человеком. Нравственное, интеллектуальное, духовное, моральное - какое угодно. Эльфийский расизм под запретом, так яснее?

- Но мы действительно лучше людей, - недоуменно ответила Аллья. - И нравственно, и духовно… и что ты там еще перечислил? Мы, в отличие от вас, не совершаем зла, не творим никаких мерзостей и не причиняем никому незаслуженного вреда… Даже в лесу никогда не мусорим. Почему вы запрещаете эльфам знать и говорить правду?

- Про свое нравственную безупречность и отсутствие мусора в лесу, - резко отрубил Антон, - ты Аэллай объяснять будешь. Если она согласится тебя слушать, конечно. Расскажешь ей, как вы ее морально и беззлобно до суицида довели.

- Но не довели же,.. - начала целительница.

- Вашей заслуги в этом нет. А потом я тебе с Леной Чепраковой свидание устрою, вы ее знали как Миэлль. Чтобы ты растолковала девочке, какого хера вы ее праведно гнобили и шпыняли, да так, что у нее теперь при одном слове “эльф” нервный тик начинается.

- Но королева-голубка приказала…

- А своя голова на плечах есть? Или верноподданным иметь ее противопоказано? Заодно разъяснишь, от какой-такой голубиной добродетели Кореллин ей вены вскрыла, чтобы девочка кровью истекла.

- Ты лжешь!

- Повторишь эти слова, глядя в глаза Миэлль. А она тебе шрамы покажет, они лгать не умеют. А потом, если будешь себя хорошо вести, я тебя на могилку матери Аллерона свожу. Объяснишься, глядя на памятник с фотографией, что Мэллас ее заслуженно довела до сердечного приступа, что любить сына, которому эльфийская идея мозги засрала, - преступление перед Живым Миром!

- Но она человек, а Аллерон эльф…

- А, ну да. Эльфу можно все, быть и стервой, и козлом. Он же эльф, он зла совершить не способен. Значит, может творить любую херню, а вы, сородичи, уже заведомо ее одобрили и оправдали? Это я еще про свои приключения не упоминаю... Молчи уж, праведница. И впредь думай, кому и что говорить. Это девочки-мальчики, не избавившиеся от подросткового идеализма, верят в красивую добрую сказку про безгрешных эльфов. А Орден знает про вас много всего некрасивого и совсем не доброго.

- Вы, люди, ничем не лучше…

- И, в отличие от вас, этого не отрицаем. Не становимся в горделивые позы и не орем, что мы высшая раса и оттого безгрешны и безупречны. Потому что мы - не такие. Человек способен и на добро, и на зло. Но у нас хватает честности это признать, в отличие от некоторых охреневших от самодовольства эльфов. Хорошо хоть, не все из вас такие долбодятлы, ушибленные эльфийской идеей на всю голову… А вы что замолкли, пока я тут вашу особо добродетельную подругу с дерьмом смешиваю? - обернулся он к остальным эльфийкам. - Не поддержите ее? Не объясните обнаглевшему инквизитору, что он зазря на эльфов напраслину возводит? Давайте, я весь внимание!

Исфеллин промолчала. Ирина мрачно уставилась в пол.

- Нечего сказать, - констатировал Антон, постепенно успокаиваясь. - Или не хочется еще сильнее разозлить инквизитора, который может и на костер отправить? И правильно, иногда лучше молчать, чем пороть чепуху. Вот про это я и говорил. Аллья любезно изложила нам именно те идеи, которые мы в диаспоре не приветствуем и не потерпим. Эльфы равны людям, люди равны эльфам, и точка. Да, вы другие, иномирного происхождения, кое в чем отличаетесь биохимически, эктофизически и нейрофизиологически - это есть. Чего нет? нет качеств, дающих вам право видеть в людях, как это вы любите говорить, “порочную расу”, “мерзкое быдло”, “серую массу”, “безликую толпу” и прочие эпитеты, которых я наслушался, пока жил в Холме. Нет права видеть в людях низших существ и плевать на их нужды, чувства, договоренности с ними, потому что эльф, видите ли, ничем не обязан “смертной мрази”. Кажется, я доходчиво разъяснил, почему. На примерах.

- Аллья, - неожиданно подала голос Осознавшая. - Аллья, он ведь опять прав, как ни противно это признавать второй раз за день. Мы и вправду ничем не лучше людей. Просто мы уверены, что мы лучше… а они так не считают. А так-то мы разные, есть и хуже, и лучше…

- Ирина, что ты? - удивилась Аллья. - Ты хочешь сказать, например, что ты не лучше этого Вити? Что Исфеллин или я не лучше этого… типичного человека?

- Нет, - покачала головой Осознавшая, - я другое пытаюсь сказать. Странно, наверное, что говорю это сейчас, здесь, когда рядом инквизитор, когда мы в тюрьме…

- Я могу ненадолго выйти, если вам сложно откровенничать в моем обществе, - предложил Антон.

- Не нужно, - вздохнула Ирина, - ничего секретного тут нет, на самом деле, ты тоже жил в Холме и все это знаешь, наверняка. Аллья, - снова обратилась она к подруге, - на самом деле… просто ты очень хороший эльф, один из самых лучших эльфов, кого я знаю. Очень добрый, очень хороший друг… Всегда готова помочь, если не делом, то хотя бы словом, или объятием, или улыбкой… Ты можешь не спать ночами, заботишься о каждом пациенте, вот когда ты с Исфеллин сидела, ты же три ночи глаз не сомкнула, все время лечила ее, да и потом тоже… И Миэлль ты никогда не ругала и не била, даже когда королева-голубка говорила, что так надо. Ты вот даже тогда сказала, что не готова причинить зло Вите, даже несмотря на то, что он с нами сотворил, просто рука не повернется, даже если бы умела. Но ты не видишь того, что ты такая… хорошая, считаешь себя обычной, нормальной эльфийкой. И думаешь, что мы все, другие эльфы, тоже нормальные, как ты, и тоже поэтому хорошие. А это не так, мы не такие хорошие, как ты, и это правда.

- Но все равно же вы лучше и Вити, и этого вот, - Аллья кивнула на Антона. - Потому что вы эльфы…

- Да нет,.. - возразила Осознавшая. - Кореллин тоже была эльфом, и что, она сильно лучше Вити? Может, еще и похуже, только по-другому, на свой манер. Или, может, она чем-то лучше той старушки-проводницы, которая нас от Вити спасала? Тоже вряд ли. Нет, я думаю, что просто люди и эльфы разные, кто-то хуже, кто-то лучше. Это не от остроты ушей зависит, а от характера, воспитания, ума… Я даже насчет Вити-то не до конца уверена… нет, он, конечно, пьяный козел, но вдруг он такой козел, только когда пьяный? У меня, когда я среди людей жила, был сосед, на него похожий: если трезвый, то вежливый и добрый человек, с золотыми руками. Помогал по дому иногда, полку привесить, розетку починить, раковину прочистить. Но как выпьет, так лучше ему на дороге было не попадаться. Как два разных человека, правда. Я не знаю, может, и у Вити так же? Тогда это не вина его, а беда получается, что он такой…

- Давайте пока закроем тему Вити, - предложил Антон. - Если хотите подробнее узнать про сложные вопросы эльфийской нравственности и морали, поинтересуйтесь у Гаэллора, ему найдется, что рассказать по этому поводу. Но он любит эльфийскую идею ничуть не больше, чем я.

- Если договоримся, - пробормотала Аллья. - Не знаю даже, как к этому отнеслась бы королева-голубка…

- Да, если договоримся. Кстати, я позабыл упомянуть: поклонение королеве-голубке, как часть эльфийской идеи, тоже под запретом. Почему этот культ есть вымысел, вам расскажет Гаэллор. До чего он может довести эльфа, поведаю я, на примере Кореллин и Миэлль… Обождите, - он поднял руку, призывая встрепенувшихся было эльфиек к тишине. - Я закончу, и вот тогда будете решать. Решение будет непростое, морально тяжелое, болезненное. Но принимать его надо. У нас случилась весьма познавательная беседа, за время которой я сделал о вас некоторые выводы и уточнил имевшиеся ранее впечатления…

- Так это что, была проверка? - вырвалось у Ирины.

- По плану - да. Хотя что вам меня удастся на бурные эмоции раскрутить - мы не планировали. Срыв, конечно, но приносить за него извинения я, пожалуй, все же не стану. Так вот, выводы я сделал. По их итогам я готов без сомнений предложить присоединиться к моему эксперименту Ирине, с некоторым сомнением - Исфеллин…

- Почему “с сомнением”? - поинтересовалась Исфеллин.

- Сейчас объясню. С Ириной все более или менее понятно, ей эльфийская идея пока не отключила способность к простому человеческому сочувствию. И не отключит уже, даже если она Пробудится, в диаспоре эльфийский шовинизм, как я уже говорил, не приветствуется. С тобой, Исфеллин, немного сложнее. С одной стороны, до моего ухода из Холма, сомнений не было бы вообще: я был свидетелем твоего конфликта с Мэллас, когда, помнишь, ей позвонила мать Аллерона…

- Помню, - кивнула слепая эльфийка. - Вернее, ты пять минут назад напомнил. Не самое приятное воспоминание, знаешь ли.

- Понимаю. И тем не менее, твои тогдашние слова и действия заслуживают… внимания. Заслуживали, вернее сказать. Я не знаю, изменилась ли ты с тех пор. Поводов измениться хватает, верно? Смерть королевы, штурм Холма, гибель друзей, потеря зрения, наконец… Окажись ты сейчас свидетельницей такого же разговора - поддержала бы ты Мэллас, как думаешь?

- Возможно, вела бы себя сдержанней, - подумав, ответила Исфеллин. - Не лезла бы в драку, не сыпала бы оскорблениями. Конечно, вас, инквизиторов, я ненавижу, и есть за что, согласись? Но большинство людей ни сном, ни духом не подозревают ни о вас, ни о нас, ни о нашей многовековой войне. Глупо было бы винить их за ваши злодеяния. Но ты ничего не сказал про Аллью. Что ты предложишь ей?

- А вот ей, - вздохнул Антон, - я ничего оптимистичного предложить не могу. Отказ от магии для нее хуже смерти, эльфы - высшая безгрешная раса, люди - порочное быдло. А у нас фанатику эльфийской идеи одна дорога: на операционный стол. И то если мне попадется, а не святогоричам, например, эти отморозки и впрямь на костер отправить могут… Я верю, что она очень честный и хороший эльф, со своими сородичами. А столь ли она хороша и честна с людьми? Сомневаюсь. Я, как человек, доверять ее слову не могу. Я не уверен, что Аллья, если она вдруг столкнется с ситуацией, когда ее чувство правильного вступит в противоречие с нашим, захочет заставить себя подчиниться именно нашему предписанию. Вернее, я почти убежден в обратном. Я прав, Аллья?

Антон обернулся к целительнице, не проронившей ни слова во время этого краткого монолога. На ее узком, тонко очерченном лице, застыло выражение болезненного отчаяния.

- Прав, не прав, какая уже разница, - безразлично проговорила Аллья. - Если я скажу, что неправ, и я готова принять ваши условия, так ты мне все равно ведь не поверишь. И правильно не поверишь, я бы сама на твоем месте не поверила, после всего, что я тут тебе наговорила… И отправишь на Усыпление. Скажу, что ты прав - в общем, результат тот же. Зачем тогда что-то говорить?

- Может, и поверю, - пожал плечами Антон. - Смотря какие слова подберешь. Я все же допускаю, что где-то ошибся, готов выслушать критику. Советую все же немного подумать, в конце концов, твоя же судьба решается, и решается здесь и сейчас. Верно ведь?

- Неверно, Антон, - ответила вместо нее Исфеллин. - Решается наша общая судьба. Если ты думаешь, что мы оставим нашу подругу, что будем тихо и радостно жить в вашей “диаспоре”, зная, что Аллью искромсали скальпелями ваши хирурги-мясники и превратили в человека, пожертвуем ей… ты совсем не знаешь эльфов, Антон. Ты долго жил среди нас, но так и не сумел нас понять. Мы готовы обдумать твое предложение, мы, так и быть, обсудим и, может быть, даже примем ваши инквизиторские “ограничения”. Но сделаем это только втроем, ты меня понял, отступник? Если не понял, можешь прекращать этот бесполезный разговор и готовить операционную сразу на двоих.

- Да, - всхлипнула Ирина. - А меня отправляй хоть в психушку, хоть в тюрьму, не знаю. Но я не брошу Аллью, даже не надейся. Не знаю, какое там у меня к кому сочувствие, но Аллья - моя подруга, она для меня во сто крат важнее!

- Не надо, - встрепенулась целительница. - Прошу вас, не надо! Я не хочу умирать… как эльф… с мыслью, что потянула за собой и вас. Считайте, это мое последнее эльфийское желание. Сами, если хотите, конечно, не из-за меня, сами по себе, останьтесь эльфами. Хотя бы будете меня помнить как эльфийку Аллью, это меня утешит лучше, чем если вы разделите мою злую судьбу…

Эльфийки в замешательстве замолчали, не зная, как ответить на неожиданную просьбу обреченной подруги.

- Ох, эльфы, - развел руками Антон. - Все-таки до чего же вы предсказуемый народ! Агасфер Аронович сразу спрогнозировал, что примерно такой сценой наша беседа и закончится. И, раз на то пошло, то дал и совет, как разрешить эту неоригинальную нравственную коллизию…

- И что за совет дал тебе этот древний эльфоубийца? - спросила Исфеллин, обхватив ладонью нервно сжатый кулак. - Отправить нас на Усыпление, не слушая наших пожеланий и причитаний? Прагматично, в вашем стиле.

- Как второй вариант, если вас не устроит первый - да.

- А есть и первый? - неуверенно спросила Ирина.

- Есть. Называется он “коллективная ответственность”. Я, вопреки имеющимся сомнениям, могу под ваше поручительство поверить на слово этой жертве эльфийской идеи головного мозга. Но если она мне наврет, за ее косяки отвечать вы будете втроем. Понятно? Ты, - брат Комиссар выделил местоимение интонацией, - поняла, Аллья-целительница? В то, что тебе есть дело до людских интересов, теорий и тем более предписаний, я как не верил, так и не верю до сих пор. Но в то, что ты не захочешь отдать нам на расправу подруг, - верю без колебаний. Если заметим, что ты сознательно используешь магию, Аллья, все пойдет по второму варианту: вас с Исфеллин на дезактивацию, Ирину - в психушку. И спрашивать вашего согласия, как вы понимаете, уже не будем. Если уличим в пропаганде эльфийской идеи, хоть словом, хоть делом…

- То же самое? - скривилась Исфеллин.

- Может, не сразу, - чуть снизил тон Рыбаков. - Рубить сплеча не станем, понимаем, что сходу перестроиться нелегко. На случайную оговорку укажем, неслучайную - оспорим, деятельную ошибку - будем исправлять, при сомнениях - помогать беседой, советом, сочувствием при необходимости. С такими проблемами, правда, лучше не ко мне обращаться, а к Гаэллору. Но сразу предупреждаю: врать ему бесполезно, и типовой эльфийский ultima ratio [1] класса “ты неправ, я сердцем чувствую, но ты не поймешь” в разговоре с ним не пройдет. Беседуешь о морали - говори без обесценивания оппонента… А вот если налицо не ошибка, не случайность, а сознательный поступок с полной убежденностью в своей правоте - это уже залет, и тогда с вашей троицей будет разбираться не добродушный снисходительный наставник, а хладнокровный бессердечный комиссар. То есть я. Ладно, - Антон собрал тарелки в стопку и встал из-за стола. - Поболтали, и хватит. Перспективы я вам озвучил, альтернативы тоже. Даю день на размышление, завтра к ужину приду за ответом. Если будете готовы дать его раньше, постучите в дверь и скажите товарищу Болдышеву, чтобы он позвал меня. Я сегодня ночую здесь, в гостевой комнате при библиотеке, долго меня ждать не придется.

* * *

[1] Неопровержимый аргумент (лат.)

Глава 3. Чудесное избавление

Антон сидел, развалившись, на стуле в орденской библиотеке, медленно перелистывая страницы толстой брошюры. Тихо стучали настенные часы, время было вечернее, и Антон, урвавший толику свободного времени, решил потратить его с пользой для дела. Продраться сквозь терминологические хитросплетения за авторством брата Эксперта было непросто. Лейтенант Рыбаков уже в четвертый раз перечитывал мудреный текст, пытаясь найти в нем хоть какую-то понятную зацепку, на которую можно было опереться в дальнейшем рассуждении.

- Чем занимаешься? - на плечо брата Комиссара опустилась тонкая женская ладонь. Рыбаков обернулся.

- Привет, Нэйси, - вздохнул он. - Да вот, свой образовательный уровень повышаю, - он перевернул обложку брошюры, продемонстрировав сестре Интерпретатору заголовок “Введение в сравнительную психологию Homo Sapiens Sapiens и Homo Sapiens Elficas”. - Конечно, практических познаний в этой сфере у меня уже немало, поднахватался в Холме… но пора бы поставить разнородный опыт на прочную научную основу. Все-таки и должность, и сфера работы обязывают.

- И как успехи? - поинтересовалась Нэйси. - Помощь нужна?

- Не то чтобы позарез, - ответил Антон, - но не помешала бы. Ума не приложу, с какой стороны подступиться к этому сложносочиненному тексту. Брат Эксперт - мужик гениальный, но честное слово, даже эльфов понять иной раз проще.

- Искренне соболезную, - улыбнулась его собеседница. - К произведениям творчества Павла Ильича с бухты-барахты приступать опасно для рассудка. А ты, я смотрю, мелочиться не любишь: сразу взялся за самый сложный материал.

- Ох, - помотал головой Антон, - знал бы я еще, где взять материал попроще… Брат Малеус уже домой ушел, а по каталогу ничего более подходящего в читальном зале не обнаружилось. И эту-то брошюрку я битый час по стеллажам искал.

- Ладно, - подмигнула Нэйси, - окажу тебе консультативную помощь. Заодно и похвастаюсь: я сейчас готовлю к защите свою диссертацию, на степень доктора антропологических наук, под заглавием “Особенности развития и деградации психоэмоциональных реакций Homo Sapiens Elficas в первые годы после Пробуждения”. В целом, содержатся там примерно те же сведения, что и в “Введении в сравнительную психологию”, но я стараюсь излагать свои мысли в форме, внятной читателю, не имеющему профильного образования. Дать почитать черновики?

- Буду премного благодарен, - Антон встал со стула и изобразил вежливый поклон в эльфийском стиле, нагло сплагиаченном братом Комиссаром у безвременно погибшего Гэллнара. - Но если все-таки я где-то затруднюсь с пониманием твоих выкладок - поможешь разобраться?

- В свободное от основной работы время - всенепременно, - Нэйси сделала ответный реверанс.

- Вот только свободного времени у вас в ближайшее время не предвидится, - послышалось от двери. - Брат Комиссар, сестра Интерпретатор, доброго вам вечера.

- Здравия желаю, брат Командор, - обернулся Антон.

- Привет, Алекс, - отозвалась Нэйси. - У тебя есть чем меня озадачить?

- Ну не мне ж одному озадаченным ходить, - усмехнулся подполковник Курьянов. - Но сначала, Антон, тут подарок для тебя. Твое имущество? - он покопался в портфеле и выудил оттуда блеснувший в свете настольной лампы пистолет. - Вытащили из тайника в одной из комнат Холма, кстати, роскошной комнаты, не иначе, эльфийское начальство там обитало.

- Кореллин, - кивнул брат Комиссар. - Конечно, где еще она могла спрятать мой старый ствол...

- Заберешь? - спросил Алекс. - Или в оружейку сдашь?

- Сдам, наверно, - хмыкнул Антон. - Хрен знает, как пророчица королевы-голубки его хранила, еще рванет у меня в руках. Да и выданный вами пистолет, - он похлопал по поясной кобуре, - удобнее будет.

- Как хочешь, - пожал плечами Алекс. - Я бы оставил на память, все-таки ты из него целого эльфийского консорта завалил. Но твое дело, ладно. Тогда перейдем к более интересным делам.

- Каким же? - поинтересовалась Нэйси. - Что-то любопытное в Холме накопали?

- Именно, - кивнул брат Командор. - Вот, например, четыре государственные награды, медаль «За отвагу», медаль “Партизану Великой Отечественной”, орден Отечественной Войны и медаль за взятие Кенигсберга. Нашли в одной из жилых комнат.

- Проверили по архивам, чьи они? - спросил Антон.

- Естественно. Все выданы еще в сороковых, награжденный - Волконский Георгий Николаевич, старшина пехоты, пятая армия, Белорусский фронт. Бывший партизан из Ленинградской области, после снятия блокады присоединился вместе с товарищами к регулярным войскам...

- Ничего так партизан, - усмехнулась Нэйси. - Дворянин из княжеского рода, вроде как Волконские аж из потомков Рюрика?

- Мало того, что князь, так еще и эльф, если верить фото в наградном листе, - подтвердил Алекс, - но это как раз не слишком удивительно, Рюриковичи - почти чистокровные эльфы, судя по данным археологии…

- А можно фото глянуть? - спросил Антон.

- Смотри, мне не жалко, - подполковник снова полез в портфель. - Качество, конечно, страдает, но…

- Но эта эльфийская физиономия мне до боли знакома, - изумленно выдохнул брат Комиссар. - Ни хрена ж себе биография у московского мага, кто бы мог подумать… Это же Фареллос!

- Маг-партизан? - удивилась Нэйси. - Такое бывает? Воевал за людей, штурмовал Кенигсберг, вернулся с наградами?

- И не какими-то памятными медальками, - кивнул Алекс. - “За отвагу” просто так не дают и не давали, есть на счету этого эльфа настоящий подвиг, да и не один, возможно…

- Я хренею, товарищи, - Антон развел руками, задев Нэйси. - Прошу прощения. Нет, я, конечно, знал, что Фареллос из дворянского рода, но чтобы из высшей знати? Да еще и герой войны? Этот рафинированный эльфийский интеллектуал, и говорящий-то исключительно высоким штилем?

- Интересно, выжил ли он при штурме? - Алекс почесал ухо. - Было бы неловко оказаться причиной бесславной гибели ветерана Великой Отечественной, пусть даже и эльфа…

- Выжил, насколько я могу предполагать, - ответил Рыбаков. - Среди трупов его не было, да и не из тех он эльфов, кто мог бы пойти в самоубийственную атаку. Думаю, он сейчас где-то в Рябово, прячется вместе с остальными сородичами. Кстати, Рябово, - задумался он. - Ленинградская область, там, где этот маг когда-то партизанил. Задницей чую, как-то эти два факта связаны…

- Разве что знанием заброшек и схронов военных времен, - поморщилась Нэйси. - Иными словами, возможно, что эльфы не у сородичей прячутся, а заняли какое-то убежище, известное твоему магу. Тогда искать их по деревням - дохлый номер, если только сами раскроются, потеряв осторожность. Но ожидать такого от партизана, выжившего под немецкой оккупацией, наивно.

- От него наивно, от других как повезет, - возразил Антон. - Кто-нибудь наверняка сглупит, разве что, может, не сразу…

- Было бы интересно поговорить с этим магом, - вздохнул брат Командор, - узнать, с какого перепугу дворянина из “бывших” понесло в леса партизанить. Любопытно, кстати, он тогда уже пробудился?

- Пробудился, - ответил Рыбаков. - Фареллос рассказывал, что в эльфы после революции подался, в Ингерманландском Холме одно время жил.

- И удачно оказался где-то еще, когда наши его штурманули, - добавил Курьянов. - Ладно, вряд ли он захочет откровенничать с нами, даже если… когда мы поймаем наших беглецов. Так что занесем в архив под грифом “и такое бывает”, и перейдем к следующей интересной находке.

- Есть что-то еще? - спросила Нэйси.

- Да, и это уже по твоей части, - Курьянов вытащил из портфеля свиток, убористо исписанный эльфийскими письменами. - Находка куда менее удивительная, чем награды остроухого мага-ветерана, но значительно более полезная для нашей повседневной работы. К этому свитку прилагалась аннотация на русском языке, гласящая, что перед нами дневник некоей целительницы Фэаллин, времен Великой Войны. Остроухая графоманша в довоенные дни постранствовала по всей Албении, оставив описания Холмов, в которых побывала, с любопытными подробностями, касающимися их местонахождения и населения.

- И в самом деле интересный документ, - кивнула Нэйси. - Предполагаете, что в дневнике есть сведения о Холмах, ранее нам неизвестных и существующих доныне?

- Именно, - кивнул Алекс. - Не факт, конечно, но проверить стоит. Займитесь переводом, сестра Интерпретатор. Сколько времени вам потребуется на работу?

- За неделю справлюсь, - прикинула та. - Или за две, если текст высокохудожественный, написан литературным, а не разговорным языком.

- Приступайте. А ты, Антон,... - брат Командор задумался.

- А у меня дел и без древнеэльфийской писанины хватает, - Антон кивнул на документ в руках Нэйси. - Моих “магоголиков” надо навестить, поспрашивать, как продвигаются сборы, не нужно ли чего. Новичков они к себе принять предварительно согласились, но лишний раз напомнить об осторожности не помешает, да и девчонок тоже размещать надо. А вы, товарищ подполковник, чем займетесь, если не секрет?

- Званием ты, брат Комиссар, не вышел, - усмехнулся глава центрального командорства, - чтобы у меня отчет спрашивать.

- Виноват, брат Командор, - смутился лейтенант.

- Ладно уж, поведаю, секретного тут ничего нет. Зато вот забавного - хоть жопой ешь. Помните, как получилось, что менты наших трех эльфиек прихватили?

- Помню, - кивнул Рыбаков. - Девчонки нарвались в поезде на насильника, вызвали бригаду, те его повязали, ну и наших арестанток заодно. Неприятная ситуация, ни человеку не пожелаю, ни эльфу. Но что тут забавного?

- А вот что. Лопарев на всякий случай проверил этого долбоклюя эктосенсором - не кинули ли эльфийки на него какую-нибудь гадость скрытного действия. Проклятие, например, или приворот с отложенным эффектом. А эктосенсор показал, что заклятий на нем нет, зато потенциал - минус двадцать два.

- Я, кажется, уже устал охреневать, - Антон почесал пятерней затылок. - Этот любитель эльфийского тела - прохибитор? Реально?

- Более чем, - вздохнул Алекс. - И обрел он этот потенциал, я подозреваю, как раз на опыте общения с нашими эльфийками, повод девчонки ему предоставили очень годный. Эльфов он теперь ненавидит всей душой, хоть и не знает пока, что столкнулся именно с эльфами, просвещать его я пока не тороплюсь. Но мне теперь придется ломать голову, что с этим Витей делать.

- Витей?

- Да, так его зовут, - подтвердил брат Командор. - Пискунов Виктор Дмитриевич, семьдесят седьмого года рождения, есть условная судимость за хулиганство с отягчающими, сейчас еще и на попытку изнасилования налетел. Если бы не наше вмешательство, пошел бы вскоре по этапу. С теми показаниями, которые на него дали эльфийки, условкой он уже не отделается…

- Так и пусть катится осваивать профессию лесоруба, - не понял Антон, - нам-то он на кой хрен сдался?

- Кадровый голод, - вздохнул Курьянов. - Я как-то уже говорил тебе, что прохибиторов у нас мало, каждый на вес золота. А тут еще и потенциал за минус двадцать, это сильно выше среднего по Ордену. У меня, например, всего минус пятнадцать, у Нэйси минус семь с половиной, у тебя десятка…

- Это на что-то влияет? - спросил Рыбаков.

- Еще как. Прохибитор с потенциалом за минус двадцать способен блокировать магию метров на триста вокруг себя, а не на сто - сто пятьдесят, как у большинства наших братьев. При должной подготовке, конечно, но такой боец способен в одиночку целый Холм зачистить. Круче, чем у него, потенциал только у шефа и, насколько я знаю, у гетмана Григория. Даже брат Магистр послабее будет.

- Понимаю проблему, - Рыбаков щелкнул пальцами. - По личным качествам мужик нам не подходит, и это слабо сказано, мелкая гопота в Ордене не нужна. Зато его способности нужны позарез.

- Вот-вот, - согласился Алекс. - Терять такой потенциал не хочется, но та личность, которая к нему прилагается, вызывает исключительно желание двинуть ей в морду. Лопарев так и не сдержался, двинул…

- Вывести из себя брата Симплицификатора - это постараться надо, - Нэйси прищурилась. - Как ему удалось?

- Качать права начал. Мол, какого хрена, он ни в чем не виноват, жертва хитрой провокации, циничной манипуляции и злостного феминизма, жертва должна была восхититься его мужскими достоинствами вообще и мужским достоинством в частности, моральный ущерб взывает к возмездию, пороть ее надо, чтобы не смела баба на мужика грабли поднимать…

- Козел, - лаконично констатировала сестра Интерпретатор. - Но потенциал…

- В общем, вы понимаете мои колебания, - сказал подполковник. - Нам люди, да еще с такими способностями, нужны позарез, но настолько ли нужны, чтобы тратить время и силы на перевоспитание великовозрастного гопника?

- А что Агасфер Аронович? - спросил Рыбаков.

- Тоже в сомнениях. Хочет, прежде чем принимать окончательное решение, пообщаться с Пискуновым лично. Пообщается, конечно, но сперва надо будет как следует помариновать этого гоп-прохибитора, чтобы понял, куда попал, и что мы с ним можем сделать, если продолжит выкобениваться… Думаю, через день-два мы его приведем в нужную кондицию, а дальше пусть брат Анафематор решает. Договорятся - придется перевоспитывать, не найдут общий язык - так и хрен с ним. Честно говоря, лучше бы не договорились, мне откровенно лень с ним возиться.

- Понимаю, - кивнула сестра Интерпретатор.

- Раз всем все понятно, - ответил Курьянов, - давайте расходиться. Завтра у Нэйси работа с дневником, у тебя, Антон, эльфийские беседы…

- Кстати, Нэйси, - предложил Рыбаков, - если вдруг с переводом дневника будут затруднения, можешь меня озадачить. Я, конечно, специалист похуже тебя, зато с эльфами общаюсь чаще. Попрошу совета и помощи у Гаэллора…

- Ты у эльфа консультироваться не спеши, - возразил ему Алекс. - Мало ли что вы там накопаете, может, там такие сведения, что не то что ему - тебе не по допуску. Разве только если совсем затык будет.

- Так точно. А что, у меня допуск выше, чем у Гаэллора? Мне казалось…

- Если кажется, креститься надо, - хмыкнул брат Командор. - Не знаю, крещен ли ты, но если нет, можешь к брату Экзорцисту обратиться, отец Никифор будет рад. Конечно, у тебя допуск выше, ты брат Ордена и офицер ФСБ, а не привлеченный со стороны эксперт, пусть даже и такой… своеобразный.

* * *

Аэллай, конечно, слышала поговорку, что переезд хуже пожара, но до сегодняшнего дня полагала ее художественным преувеличением, жалобой лентяев и бездельников на утомительный, по их мнению, труд. Сейчас же справедливость сей поговорки, напротив, представала пред эльфийкой во всей своей ужасающей полноте. Девушка привыкла к налаженному, статичному уюту учительского дома, ставшего в последние полгода домом и для Аэллай, и этот уют постепенно уходил в прошлое, словно сгорая в уничтожающем пламени, сменяясь суетой и сутолокой всеобъемлющих сборов. Знакомые полки и стеллажи лишались своего содержимого, которое перемещалось, укутанное упаковочной бумагой и пупырчатой пленкой, в безликие картонные ящики; стулья, на которых было так удобно сидеть, слушая лекции наставника или работая с травами и реагентами, составлялись в некрасивые стопки, перевязанные веревкой или скотчем, и мягкая мебель, замотанная в полиэтилен, уже не манила к себе усталую эльфийку удобством ложа или сидений, выглядя сиротливо и неуместно среди голых стен, обтянутых пожелтевшими от времени обоями. Жилище Гаэллора на глазах теряло право именоваться домом, превращаясь в скучное, безликое помещение - одно из многих, где в разное время приходилось, и несомненно придется в будущем пребывать эльфийке, наделенной даром долгой жизни - хотя временами Аэллай ловила себя на мысли, что сей дар как-то слишком уж явственно обретает черты проклятия.

- Едрен башмак! Гребаный стыд! - из соседней комнаты послышался грохот и звон битой керамики, сопровождамый эмоциональными репликами, произнесенными неслаженным эльфочеловеческим дуэтом: парни, конечно, взяли на себя перемещение тяжелых грузов и, вероятно, чрезмерно нагрузили себя, так что сила всемирного тяготения взяла над ними верх… лишив хозяина дома каких-то важных в эльфийском обиходе вещей. Впрочем, хозяин отнесся к происшествию стоически, лишь с тихой улыбкой выпустив к потолку колечко табачного дыма.

- Что разбили? - вопросил он в пространство.

Из соседней комнаты выглянул Антон в мокрой - хоть выжимай - камуфляжной футболке.

- Приношу извинения, товарищ Гаэллор, - брат Комиссар утер пот со лба. - Мы коробку с посудой уронили… перегрузили, вернее, и у нее дно прорвалось. У вас не найдется йода? И пластыря? Рустам руку осколком порезал, надо бы обработать. Извините еще раз…

- Да Бог с ней, с посудой, - Гаэллор отложил трубку и пошарил в ящике непривычно пустынного стола. - Сколько я за эти века перебирался из жилища в жилище, раз сорок, не меньше, и не припомню ни одного случая, чтобы обошлось без потерь. Вот медикаменты, вот ножницы, бинт… перевяжите рану, обретенную в героической борьбе с моей злосчастной посудой, а заодно и переведите дух, отдохните. Потом с новыми силами продолжим работу. Аэллай, поможешь нашему другу? Будет тебе спонтанный лекарский практикум: переезд переездом, а и обучение оставлять нельзя. Помнишь, как правильно наносить заживляющие средства?

- Помню, конечно, - отозвалась девушка, отрываясь от сбора книг с этажерки. - Промыть рану эликсиром Эллегора, присыпать альдофирским порошком, затем смазать край раны мазью из багульника и наложить сушеный лист подорожника. И забинтовать, но не очень туго, чтобы сосуды не пережать.

- Правильно, - улыбнулся наставник. - Тогда приступай, жизнь друга в твоих руках!

Аэллай ловко обработала и забинтовала порез на предплечье Рустама. Осознавший эльф тяжело опустился на табурет и вздохнул, облегченно вытянув ноги.

- Наставник, - спросил он, - а у вас запасной трубки не найдется? Давно хочу покурить, но все как-то стеснялся попросить…

- Смотри, Рустам, - усмехнулся Антон. - Минздрав тебя все еще предупреждает. Это товарищу Гаэллору, чистокровному эльфу, никотин не вреден, а ты пока что Осознавший, организм у тебя человеческий, со всеми свойственными ему ограничениями и слабостями.

- Один раз можно, - отмахнулся тот. - Не магия же, а всего лишь табак. Конечно, и это яд, но не настолько фатальный, да я и не в затяг…

- Затягиваться трубочным табаком вообще-то нельзя, - заметил Гаэллор, однако вручил раненому эльфу небольшую трубку-носогрейку и жестянку с тонко нарезанным табачным листом. - Аромат теряется, да и стошнить может с непривычки. Не знал, что ты куришь.

- До того, как в эльфы податься, - усмехнулся Рустам, - я дымил если и не как паровоз, то минимум как печка-буржуйка. Потом, конечно, пришлось бросить, в Холме такая привычка не приветствовалась, я как-то и не нуждался особо. А вот посмотрел на вас, и снова потянуло на курево…

- Дурно я на тебя влияю, юноша, - вздохнул наставник. - Даже неудобно как-то. Ладно, от одного раза беды не будет, но мой тебе совет - не злоупотребляй. Хотя бы пока не Пробудишься.

- Постараюсь, - ответил Рустам, неловко набивая трубку. - Непривычный прибор, конечно, я как-то все больше папироски смолил… А можно спички?

Гаэллор протянул ему коробок. Осознавший эльф чиркнул спичкой и поднес яркий огонек к чаше трубки. Табак задымился, сворачиваясь в ломкие спирали, и Рустам, втянув в себя немного дыма, выпустил к потолку жидкое колечко.

- Уф… отвык я от этого дела, - кашлянул он. - Даже как-то не особо… И тянется туговато.

- Слишком плотно забил, - отозвался Гаэллор. - А что отвык - так и не привыкай. Лучше давай чаю попьем. Или кофе, у меня еще немного осталось, не везти же его с собой.

- Да, кофе хорошая мысль, - поддержала наставника Аэллай. - А то я что-то носом уже клюю, утомилась со всеми этими сборами. Чайник вроде бы недавно кипел, я сейчас заварю… кофейник мы, правда, упаковали уже, придется в кастрюлю наливать.

- Спасибо, - поблагодарил Рустам, принимая чашку с горячим напитком. - Извините, Гаэллор, что ваш табак зря потратил…

- Зато ты в своих желаниях разобрался, - ответил наставник. - Это стоит щепотки табака, друг мой.

- Если бы со всеми желаниями было так легко разобраться, - Аэллай отхлебнула кофе из своей чашки и задумалась, подперев подбородок своим маленьким кулачком. - Рустам знал, чего хочет, поговорил с вами, понял, что он на самом деле этого не хочет, и все хорошо. Но вот есть некоторые эльфы, которые сами не знают, чего хотят, и говорить с ними сложно, да и непонятно, что говорить…

- Ты про Аллерона? - понимающе кивнул Гаэллор. - Да, Антон мне уже поведал о вашем разговоре. Сложная ситуация складывается, гордыня, отягощенная подростковой эксцентричностью и “эльфийской идеей”, - кошмарное сочетание..

- Это мягко сказано, - вздохнул Антон. - И так-то вы, эльфы, ребята… и девушки не самые простые в общении, но мой спаситель вообще случай безнадежный. За пять минут разговора сочинил безупречно пессимистичную теорию, тут же в нее всей душой уверовал и на этом основании ушел в себя и наотрез отказался возвращаться обратно. Как его выводить из этого ступора - я даже не представляю.

- Я тоже, - Аэллай прикрыла глаза. - Наверное, надо еще раз попробовать с ним поговорить, но если честно… боюсь, я не … сумею ли я до него достучаться, и тем более не знаю, что делать, если он меня не поймет… или поймет неправильно. Антон, - спросила она, - а как ты поступишь, если Аллерон все-таки не захочет с нами… со мной говорить? Или если поговорит, но откажется нам верить… как он тогда отказался?

- Даже не знаю, Аэллай, - Рыбаков задумчиво почесал в затылке. - Даже не знаю. Конечно, в крайнем случае я могу заставить его выслушать тебя или меня, но весь Орден во главе с Агасфером не заставит его к нам прислушаться... Я хочу, и могу ему помочь, и ты готова, и даже мое начальство не возражает… но если он так и будет прятаться от нас под одеялом, что я смогу сделать? Как мне выручить человека… тьфу, эльфа, из беды, если он наотрез отказывается от моей помощи? Не силком же его к нам тащить, правда?

- Силком нельзя, - подтвердил Гаэллор. - Наше сообщество может существовать лишь на добровольных началах… может, в каких-то случаях согласие присоединиться к нему может быть и вынужденным, восприниматься новичком как меньшее зло из возможных альтернатив, но все равно, это должно быть согласие, а не принуждение и не плен.

- А что будет, если он напрочь откажется от твоей помощи, Антон? - спросил Рустам. - Так и отправишь эльфа, спасшего тебе жизнь, на костер… то есть на дезактивацию?

Антон замялся.

- Если Агасфер узнает, что Аллерон недоговороспособен, - сказал Гаэллор, - согласия Антона он попросту не спросит. Ему даже не придет в голову, что согласие Антона здесь необходимо: оно ведь ничего не изменит. Мой соученик отдаст приказ, и Аллерона больше не будет… будет молодой человек по имени Денис, со шрамами на ушах и провалом в памяти.

- Именно, - подтвердил Рыбаков. - И ведь нам-то понятно, что сопротивление пацана продиктовано депрессией. Да и он сам, если придет в норму, с нами согласится. Но пока чел… эльф в депрессии, он не проводит границы между здравым смыслом и отчаянием, и как выводить парня из этого состояния - хрен знает. Но если не выведем, другого варианта у Дениски нет. Ладно, хотя бы дезактивация, не костер, жить будет. Хотя для эльфа, я так думаю, это слабое утешение.

- Это почти как самоубийство будет, - вздрогнула Аэллай. - Суицид от депрессии, а что чужими руками, не так важно. Все равно только тело остается, а личность, вернее память, уничтожается амнезией. Но кто мы без нашей памяти? Уже и не мы.

- Между прочим, Аэллай, - заметил Рустам, - а ведь это интересное сравнение и хорошая пища для размышлений. Извини, если я напомню о неприятных событиях в твоей жизни…

- Намекаешь, как я сама чуть в депрессии с жизнью не распрощалась? - Аэллай невесело покривилась. - Было дело. И сейчас ведь понимаю, что едва не совершила самую страшную в жизни глупость, но тогда… тогда это казалось единственным осмысленным итогом бестолкового и бесполезного существования. Если бы не учитель, - она обернулась к Гаэллору, - вернувший меня в жизнь, когда я почти уверилась в своей смерти… погоди-ка, Рустам! - девушка в волнении аж подпрыгнула. - А ведь правда, учитель меня спас именно в последний момент, когда я уже обрекла себя на гибель… ты думаешь, что с Аллероном можно провернуть такой же финт ушами? А ведь можно! Ведь получится, правда! Спасибо, сородич, ты умница! - она подскочила к Рустаму и, не в силах совладать с обуревающими ее эмоциями, чмокнула ошеломленного эльфа в щеку. - Это ведь получится, точно!... Ведь получится же? Мы сумеем? - она смущенно обернулась к Антону.

- Можно попробовать, - задумчиво проговорил брат Комиссар. - Думаю, мне удастся договориться с медблоком, чтобы они нам подыграли. Пусть дадут Дениске хорошенько прочувствовать все последствия своего упрямства. Положат на операционный стол, дадут наркоз… а потом парень очнется в палате живым, здоровым, остроухим и охреневшим, и вот тогда, Аэллай, поговорим с ним еще раз. Если он не совсем безнадежен, мы дурака вытащим. Спасибо за толковую идею, Рустам. Должна сработать.

* * *

- Здравствуйте, гражданин Беляев, - Евгения Максимовна присела на стул рядом с кроватью, на которой лежал мрачный Аллерон. – Редко приходится желать эльфу здоровья, но здесь, кажется, тот самый случай, хоть и продиктован он пустой вежливостью. Как самочувствие?

Аллерон хмуро посмотрел на женщину, но ничего не ответил. Ему было страшно. Но показывать свои чувства молодой эльф не хотел. Не этой женщине, в которой юноша узнал бессердечную дознавательницу, едва не отправившую его на расстрел, тогда, в Крыму. Если бы он сохранил силы удивляться, то поразился бы, что следователь Фомина - тоже инквизитор, но сейчас ему было все равно.

- Извиняться за неожиданный визит я не буду, конечно, - в глазах женщины мелькнула искра холодного пламени. - Во-первых, ваши чувства меня беспокоят крайне слабо, во-вторых, не пройдет и суток, и вы забудете и о нашем разговоре, и о предшествующих событиях, и даже о том, что когда-то были эльфом, носили нечеловеческое имя и рассчитывали на долгую жизнь в обществе подобных вам нелюдей.

- Почему забуду? - вяло удивился молодой эльф.

- Вам, гражданин Беляев, в ближайшее время предстоит хирургическая дезактивации, или, в вашей терминологии, усыпление, - просветила его Фомина. - Вам сделают трепанацию черепа и удалят тот участок коры головного мозга, который, собственно, и делает вас эльфом. Обыкновенным побочным эффектом этой операции является амнезия на весь период жизни пациента от Пробуждения до момента дезактивации, и наши медики уверены, что в вашем случае этот побочный эффект неизбежен. Поэтому готовьтесь, осмысляйте свою жизнь напоследок, потому что в будущем вы о ней не вспомните. Возможно, останутся неясные сны, но не более того.

- Сволочи, - вздохнул Аллерон. - Я так и знал, что Антон меня отдаст в ваши руки… странно только, что вы меня решили в человека превратить, а не на костер отправить.

- Зачем же нам лишать родное государство перспективного налогоплательщика? - криво усмехнулась Фомина. - Вы, насколько нам известно, талантливый программист, и этот талант при Денисе Беляеве, скорее всего, останется. Будете работать, крепить экономику России, платить налоги, из которых, кстати, финансируется и наше учреждение, так что в будущем, возможно, копеечка, заработанная вашими стараниями, вольется в операцию над каким-нибудь вашим сородичем, которому повезет попасть в наши руки…

Аллерона передернуло от осознания такой перспективы.

- А вот насчет Антона вы не совсем правы, - продолжила Евгения Максимовна. - Насколько мне известно, он приходил к вам, чтобы предложить альтернативный вариант, при котором вы могли бы остаться эльфом. При своей памяти, при своей личности, при своей, как вы это называете, эльфийской судьбе… Впрочем, это уже неважно, вы отказались говорить с ним, а значит, выбрали прожить остаток своей жизни человеком, таким, как мы, или как тот же Антон, поставивший весь Орден на уши, чтобы избавить вас от дезактивации… Хорошо, гражданин Беляев, что вы не прислушались к нему и его подруге, сделав правильный выбор. Мы не ожидали от пробужденного эльфа такого здравомыслия, конечно, но были рады ошибиться. Как сестра Пацификатор Ордена, я, естественно, могу лишь одобрить ваше решение и поздравить вас со скорым возвращением в ряды человеческой расы… да, если вы сжимаете кулаки, подумывая о том, чтобы напасть на меня, то я предостерегу вас от такого опрометчивого поступка: во-первых, я имею неплохую борцовскую подготовку; во-вторых, за этой дверью стоят двое крепких ребят, и если вы хоть дернетесь в мою сторону - то долгие часы до операции вы проведете в наручниках, пристегнутым к койке. Не рекомендую, это поза крайне неудобная, конечности затекут…

Аллерон разжал кулаки. Нет, он не собирался лезть в драку, прекрасно понимая, что сбежать из госпиталя, кишащего инквизиторами, ему не удастся. Эх, был бы меч под рукой - тогда бы враги горько пожалели о своих издевках, но что толку мечтать о невозможном! Но все-таки спокойно слушать инквизиторшу было невмоготу. На его глаза навернулись слезы: молодому эльфу стало до боли жалко себя. Все-таки одно дело абстрактно размышлять о безрадостных перспективах и инквизиционных кострах, и совсем другое - осознать, что обречен на Усыпление, что быть эльфом ему осталось не более суток, и никто, совсем никто не избавит Аллерона от столь трагического конца, что единственный свой шанс на спасение он бездарно прохлопал, спрятавшись от него под одеялом.

- Так что отдыхайте, эльф Аллерон, и готовьтесь к самому важному событию в жизни Пробужденного - к возвращению в человеческое общество. Да, я забыла упомянуть, операция будет проводиться натощак, так что следующим приемом пищи будет наслаждаться уже Денис Беляев, молодой человек, с которым вы когда-то были знакомы. Желаю удачной операции - знаете ли, амнезия не единственная возможная побочка, некоторые пациенты могут заполучить эпилепсию, а иной раз даже и отбросить коньки прямо на операционном столе. Но все лучше, чем принять благодарность спасенного вами “инквизитора”, остаться остроухой нелюдью и жить среди таких же остроухих тварей, так ведь? Еще раз благодарю за разумный осмысленный выбор и прощаюсь, - Фомина с неприкрытой фамильярной издевкой похлопала ошеломленного эльфа по плечу и вышла из палаты, прикрыв за собой дверь. Тяжело щелкнул замок.

Аллерон уткнулся в подушку и горько зарыдал.

…Прикрыв за собой дверь, Женечка Фомина облегченно выдохнула и устало улыбнулась Антону и Даниле, стоящим в больничном коридоре.

- Как прошел разговор? - поинтересовался Рыбаков.

- Пищу для размышлений твоему спасителю я подкинула, все по плану, - ответила сестра Пацификатор. - Даже жаль его немного, если честно…

- Мне тоже, - вздохнул Антон. - Но другого варианта вылечить этого эльфийского героя от затяжной депрессии, к сожалению, не просматривается. Как Дениска отреагировал на твой инструктаж?

- Да какой там инструктаж, - Евгения пригладила на своем плече прядь длинных прямых волос. - Поиздевалась я над нашим пациентом, жестко и неприкрыто. Надоело, если честно, играть роль злобной стервы, но приходится, что делать… Сейчас, насколько я могу судить, твой спаситель рыдает в подушку и прощается со своей непутевой жизнью.

- Это хорошо, - констатировал Рыбаков. - Значит, из вялой апатии мы парня все-таки вывели.

- А может, - спросил Данила, - и в самом деле его того… на дезактивацию? Хуже от этого точно никому не будет.

- Будет, и еще как, - хмуро возразил Антон. - Я вчера пообщался с сестрой Вивисектором, когда договаривался насчет участия медблока в нашем представлении. Затронули и тему операции… В общем, Татьяна Михайловна дает семьдесят процентов на то, что помрет мой спаситель прямо на операционном столе, что-то там в структуре коры головного мозга у него такое, что удалить необходимый участок без фатальной побочки может получиться лишь по большому везению. Мозги у Дениски в буквальном смысле набекрень, я это в разговоре с ним упоминал, но даже и не думал, что настолько близок к истине, и не в психиатрическом, а в самом что ни есть органическом смысле.

- Сурово, - поежилась Женечка. - И действительно неудобно получается, он тебя спас, а мы его на почти верную смерть отправляем…

- Без всякого “почти”, - покачал головой Антон. - Остальные тридцать процентов на исход операции - гарантированная амнезия. Одна из моих эльфиек, Аэллай, верно заметила: потеря памяти равносильна потере личности, останется тушка Дениса Беляева, а эльф Аллерон таки помрет. Неудобно получится - это мягко говоря.

- А добровольно дезактивировать тут никак? - поинтересовался Данила. - При таком способе личность не повреждается.

- Без шансов, - ответил Рыбаков. - Разве что, может быть, в долгосрочной перспективе, при определенном стечении обстоятельств… которое вряд ли случится, во всяком случае, пока Дениска без памяти в упомянутую Аэллай влюблен. Терять ее он не захочет, а Аэллай в этом плане девушка строгая: общаться, даже дружить с людьми вполне готова, но вот более близкие отношения возможны только с эльфами и никак иначе.

- У вас с ней в Холме вроде как роман был? - припомнила Женечка.

- Ну… да, можно сказать и так, - кивнул Антон. - Но с той поры много воды утекло, и я стал совсем другим, о ней и не говорю. Сейчас Аэллай для меня… друг, близкий, доверяю я ей почти как себе, и она мне тоже, но снова сближаться с ней как с девушкой я не собираюсь. Пусть лучше Дениска ее охмуряет, глядишь, поумнеет в процессе под влиянием толковой подруги.

- Не стыдно уступать девчонку инфантильному эльфу? - подмигнул Данила.

- Не хочу возвращаться в прошлое, - Антон ответил на подначку серьезно, без юмора в интонациях. - Меня нынешнее положение более чем устраивает. А что до Аэллай - скорее всего, пошлет она меня лесом, и правильно сделает, ей тоже возврат к былому не полезен. Да и дружеским доверием рисковать не стоит, с рабочей точки зрения в том числе: конфликт с Аэллай, да еще на личной почве, может разрушить эльфийскую диаспору, привести к провалу эксперимента по перевоспитанию эльфов… Вот попросит Аэллай Гаэллора, чтобы тот обратился к шефу с требованием заменить меня на должности комиссара общины… а на кого заменять-то? На Гэллестара?

Собеседники Антона рассмеялись.

- А что, вариант неплохой, - отметил Данила. - Брат Венатор их быстро застроит в три шеренги по два ряда.

- Так что, - подхватила Фомина, - эльфы вскоре взвоют от его комиссарства и будут молить Агасфера о твоем возвращении.

- Да ну вас, приколисты, - усмехнулся Антон. - Незачем усложнять мне и моим эльфам жизнь. И без того хватает, чем заняться. А если вдруг мне захочется приключений…

- То выбор и без этой Аэллай богатейший, - развеселилась Женя. - У тебя подопечных эльфиек скоро будет шесть штук, глядишь, кто-то припомнит “Дорогу к Эльфхейму”, советы королевы насчет свободного образа жизни, и не откажется от небольшой познавательной интрижки!

- Не всякая эльфийка может похвастаться, - ехидно прищурился Данила, - что затащила в постель аж целого инквизитора. Ты, брат Комиссар, для остроухих девчонок ценный трофей!

- Ну и похабные у вас мысли, товарищи! - Антон в показном ужасе прикрыл глаза ладонью. - Эльфом я побывал, инквизитором, смертником, комиссаром… а вот трофеем как-то бывать не случалось. Ладно, повеселились и будет, мне скоро на тренировку. Тебе, Данила, кстати, тоже.

- Да знаю, знаю, - ответил тот. - Брат Командор заготовил для нас какое-то очень оригинальное издевательство, но хотя бы намекнуть отказался.

- А надо знать, у кого спрашивать, - рассмеялся Антон. - Ты у Алекса интересовался, а я Эрика к стенке припер. Брат Экзекутор не выдержал, раскололся. Егоров принял решение не консервировать московский Холм, а использовать его на пользу Отдела, устроить там городскую тренировочную базу и полосу препятствий.

- Надеюсь, не в норе, где вы с Гэллестаром в тот раз застряли?

- Не надейся, и там тоже побегаем.

- Бррр,.. - поежился Данила.

- Брр или не брр, а тренироваться надо. Пока, Женя, еще раз спасибо, что помогла расшевелить Дениску.

- К твоим услугам, - шутливо раскланялась та. - Как заметил давеча твой спаситель, орденцы издеваются над эльфами уже тридцать пять веков. Нельзя отступать от традиции. Кстати, когда медблок ему “операцию” устраивает?

- Завтра утром, часов в восемь или девять, - ответил Рыбаков.

- Расскажешь тогда, как все прошло?

- Конечно. Предлагаю завтра вечерком заглянуть в какую-нибудь забегаловку, благо, тут вокруг их хватает. Расскажу, проставлюсь за помощь… Брат Протектор, ты тоже присоединяйся!

- Присоединюсь обязательно, - кивнул Данила. - Давненько не приходилось посидеть вот так, в своем кругу и не по работе, кажется, с тех пор, как Эрик Гэллестара пивом поил за помощь в знакомстве с невестой.

- Кстати, - заметила Женечка, - лично я предпочитаю мартини. Спасибо за приглашение, Антон, очень рада его принять. Ты молодец, не то что, например, брат Командор. Алекс трижды обещал мне проставиться, да так и запамятовал… все три раза.

* * *

Аллерон лежал ничком на больничной койке, уткнувшись лицом в подушку, и бессильно рыдал. Эльф давно выплакал все слезы, его глаза были неприятно сухими, организм был отвратительно близок к обезвоживанию. Ему ужасно хотелось пить, но воды перед операцией не давали, и обреченный на усыпление эльф не знал уже, что причиняет ему большую муку - болезненные воспоминания о прошлом, безысходное будущее, обещанное ему инквизиторами, сожаление об упущенном шансе на спасение или острое чувство жажды. Но в своей совокупности мучительные эмоции и телесные страдания превратили эти часы в кошмарную пытку, и Аллерон совсем лишился сил, как душевных, так и физических. Когда в двери провернулся ключ, он почти почувствовал облегчение: вскоре мука закончится, и настанет… настанет и продолжится жизнь, в которой не будет эльфа Аллерона. Солнце продолжит свои восходы и закаты, будет дуть ветер, шелестеть ветви деревьев, а его… его больше не будет. Аллерон снова почувствовал панический страх, и накрылся с головой одеялом, в дурацкой, бессмысленной надежде, что все происходящее с ним лишь дурной сон, что сейчас он проснется, откроет глаза на своей постели в комнате Холма… пойдет в кабинет к Фареллосу, расскажет о дремотном кошмаре, и они вместе с магом весело посмеются над его ночными страхами, поблагодарят королеву-голубку за то, что это было лишь преходящее видение… Юноша почти поверил, что все так и случится, надо лишь закрыть глаза - и вернется его обычная жизнь.

С Аллерона резко сдернули одеяло. Посреди комнаты стояла больничная каталка, хищно посверкивая хромированными поручнями, и радом с ней стояли, одетые в белые халаты, двое громил с хмурыми, безэмоциональными лицами: узкоглазый сибиряк (ненец или, может быть, якут), и белобрысый европеец-полуэльф, выглядящий как истинный ариец с фашистского плаката. Аллерон дернулся, приподнялся с ложа и вжался в крашеную синей эмалью стену.

В палату заглянула знакомая темноволосая медсестра.

- Пациент Беляев, - строго сообщила она, - наши врачи готовы к операции. Раздевайтесь, ложитесь на каталку.

Аллерон судорожно схватился за спинку кровати и отчаянно замотал головой.

- Нет, нет, пожалуйста! Нет, я не хочу, не надо…

- Ну что же вы так, пациент Беляев, - осуждающе поморщилась медсестра. - Вроде бы вели себя разумно, добровольно согласились на операцию, и тут такая паника. Поздно спохватились, Денис Владленович, ваш запоздалый отказ уже ничего не меняет. Раздевайтесь и ложитесь! Не создавайте ни себе, ни нам лишних проблем. Не будете? Что ж, придется применить силу. Товарищ Акимов, товарищ Фалкеншаун, помогите нашему остроухому пациенту принять неизбежное будущее…

Громилы слаженно сделали шаг вперед. “Ариец”, видимо, товарищ Фалкеншаун, сжал правую руку в кулак и потер костяшки об левую ладонь

- Нет,... - испуганно выдохнул Аллерон. - Не надо, пожалуйста… я не… не надо!

Инквизиторы сделали еще шаг вперед. “Якут” протянул смуглую, покрытую шрамами руку к пациенту.

- Не надо…. меня бить, - эльфа начал колотить резкий озноб. - Я сам… не надо…

Молодой эльф непослушными, онемевшими руками начал расстегивать пуговицы больничной пижамы. Мелкие пластмассовые кругляши выскальзывали из дрожащих пальцев.

- Давайте я вам помогу, - не дожидаясь ответа, медсестра подошла к Аллерону и, мягко отведя его пальцы в сторону, расстегнула пижаму. - Вот так, молодец, все хорошо, скоро вы станете человеком, и все происходящее забудете как дурное сновидение. - Она помогла снять рубашку, ловко стянула с эльфа штаны и, затем, мокрые от холодного пота трусы. - Вот, и не стоило так трястись… ложитесь на каталку и попытайтесь успокоиться. Все самое страшное с вами уже случилось, дальше от вас ничего не зависит, ложитесь на каталку, накрывайтесь простыней…

- Не надо, пожалуйста, нет, я не хочу, прошу вас…

- Ребята, - обернулась медсестра к “якуту” и “арийцу”, - переместите пациента на каталку. Только не повредите его, а то паренек он хрупкий, того и гляди, переломится…

В могучей хватке инквизиторов-громил Аллерон сомлел окончательно.

- Не надо… нет… нет… - обреченно повторял молодой эльф, пока его перекладывали на жесткое ложе и пристегивали к ней эластичными ремнями. Медсестра придержала дверь, и каталка, мерно постукивая колесами по стыкам кафельных плит, повезла измученного эльфа к неизбезжному безрадостному грядущему…

В операционной резко пахло медикаментами. Хирургический светильник под потолком слепил Аллерону глаза. Эльфа неаккуратно перевалили с каталки на холодный, покрытый тонкой тканью, операционный стол, и другая медсестра, с выбивающейся из-под шапочки светлой прядью, воткнула ему в руку толстую иглу катетера. Было больно, под иглой показалась капелька крови… его, Аллерона, крови, эльфийской крови. Аллерона замутило от ее вида.

Неужели это конец? Неужели… все кончено? Все было зря? Аэллай, зачем он так с ней поступил?... Нет, нет! Нет… Нет выхода, нет спасения. Нет надежды… Анестезиолог возился у аппарата, подкручивая тумблеры и проверяя соединения шлангов. Еще немного, и начнется… Усыпление. Поднебесные духи, королева-голубка… Аллерон вдруг испытал жгучий стыд, пересиливший даже ужас перед операцией. Неужели это кара за то, что он усомнился в здравомыслии королевы-голубки, за то, что он натворил при побеге из Холма, за помощь инквизитору, за убийство Галлаэдора… справедливая кара предателю и убийце? Неужели… неужели он заслужил такую судьбу, такую муку?

- Нет, нет… - почти неслышно прошептал он. - Не надо, прости меня, королева, пожалуйста, пощади… я виноват, я искуплю, как хочешь, как пожелаешь, клянусь, любой подвиг совершу ради тебя… ради эльфов… только… только не надо, я не хочу, спаси меня, прости… пощади! Пожалуйста…

Анестезиолог поднес к лицу эльфа резиновую маску, к которой была подсоединена гофрированнная, матово поблескивающая в лучах светильника трубка. Саднила рука, пораненная катетером, светловолосая медсестра деловито подсоединила к ней капельницу и кивнула.

- Готово.

- Прости, королева, клянусь, пожа…

Запоздалая мольба была бессильна. Аллерон сделал вдох и лишился сознания: в маску пошел усыпляющий газ. Операция началась…

* * *

Юноша с трудом разлепил глаза. В теле ощущалась бессильная слабость. Глухо тикали часы, отбивая секунды, и за окном палаты посвистывал сильный ветер, бросая в стекло ледяные крупицы. Простыня, промокшая от холодного пота, неприятно холодила спину. Страшно хотелось пить.

Он обратил вялый взгляд на потолок. Лампа дневного света, трещина в эмали… знакомо. До боли знакомо. Он уже бывал здесь, провел много времени…

Его… Усыпили? Он больше не Аллерон, не эльф? Юноша прикрыл глаза, вспоминая ужас последних часов? минут? мгновений своей эльфийской жизни? Ведь это конец, он больше не эльф, он Усыплен, он стал человеком и обречен прожить человеческую жизнь, лишившись памяти, утратив мечты, надежды, воспоминания и… любовь? Аэллай… как горько осознавать, что он больше ее не помнит… не любит…

Аллерон в ошеломлении выдохнул, прикрыв глаза. Аэллай? Эльфы? Холм? Любовь? Но он не должен, не может всего этого помнить, он не должен был очнуться… Здесь лежит человек по имени Денис Беляев, программист, студент, московский подросток, не помнящий ни о прошлом, ни о любви… ни об Усыплении. Но… но он же помнит, все помнит, до конца. “Дорога к Эльфхейму”... Московский Холм… Пробуждение в гардеробной, Аэллай, она была там, вместе с ним… Крым, арест, тюрьма… Сознание Аллерона затопил поток ярких, разноцветных воспоминаний. Антон, снова Аэллай, сцена в “Шоколаднице”, возвращение в Холм… Игра про индейцев, инквизиторы, бой Антона и Гэллнара… суд, опять Аэллай. Обретение меча, уход Антона из Холма, опять Аэллай, ее изгнали по повелению королевы-голубки… или по решению Кореллин… Жизнь в Холме, королева, Фареллос, покупка электрогенератора… И снова Антон, суд, приговор… побег, сонное зелье… бой с Галлаэдором и гибель сородича, от его, Аллерона, руки, как же отчаянно стыдно… лестница, меч, дверь… больница, лечение, снова Антон, Аэллай… отказ от их помощи, какой же он был дурак… инквизиторы, операционный стол… Усыпление! Он должен был стать человеком, он не должен всего этого помнить, он должен был утратить память и хорошо, если не жизнь… Что же произошло?

А может, все, случившееся с ним, - кошмарный сон? Аллерон прерывисто втянул в себя прохладный, пахнущий лекарствами, воздух. Да, никаких сомнений, ему приснилась и каталка, и операционная, и прозрачная маска с наркотическим газом у самого лица… все будет как-то иначе, но обязательно будет, он в инквизиционном узилище, это последнее утро его эльфийского существования, он хорошо помнит тот разговор. Вскоре щелкнет дверной замок, и дюжий медбрат привезет каталку, и медсестра скажет холодным, равнодушным тоном: “Раздевайтесь, пациент Беляев, и ложитесь сюда”. И все опять повторится: дрожь в пальцах, стук колес по плитке в коридоре, жесткий операционный стол, маска… конец. Все то же самое, что было во сне, произойдет наяву, и не будет ответа на его отчаянные мольбы, ведь он преступник, убийца, предатель и святотатец, и королева-голубка лишь порадуется, видя, как его жизнь растворяется в небытии…

Аллерон дернулся, задев сгибом руки о край жесткого одеяла. Руку пронзило резкой болью. Молодой эльф машинально ощупал болезненное место на теле и с удивлением почувствовал под пальцами пластмассовую трубку, частично прикрытую пластырем. Катетер? Он вспомнил медсестру, укол, кровь под иглой, капельницу… Это было, была операционная, была маска и наркоз. Это было! Его собирались оперировать, он просил, умолял королеву о милосердии и прощении, о чудесном избавлении от злой судьбы, клялся искупить свои ошибки и преступления.. Неужели… неужели королева-голубка… услышала его мольбу, простила глупого мальчишку, приняла его клятву, неужели… он остался эльфом? Чудо свершилось?

Аллерон затряс головой, пытаясь уложить в сознании одолевшее его буйство эмоций. Получалось плохо.

- Привет, Дениска, - знакомый голос прозвучал почти неслышно. - Как самочувствие? Живой? Вижу, живой. Только не говори мне опять, что расстроен этим фактом. Не поверю.

- Антон, ты? - эльф обернул лицо к говорившему. - Что… кхе, ффух…

- Пить хочешь? - поинтересовался тот. - Не отвечай, знаю, что хочешь. Аэллай, напои нашего пациента, будь добра?

За изголовьем кровати Аллерона забулькала вода, наполняя пластиковый стаканчик. Тонкая девичья рука поддержала голову молодого эльфа, приподнимая ее с подушки, и живительная влага коснулась губ Аллерона. Юноша счастливо улыбнулся и припал пересохшими губами к краю стакана, жадно глотая прохладную минеральную воду, показавшуюся ему божественным, вкуснейшим в мире напитком. Он выхлебал воду, наслаждаясь ее прохладой, и слабо попросил:

- Еще… пожалуйста.

Аэллай снова наполнила стакан и поднесла его к губам сородича. Аллерон протянул руку и перехватил стакан у своего лица; его пальцы соприкоснулись с тыльной стороной ладони девушки, и Аллерон словно ощутил удар током. Его кисть дернулась, и стакан, наклонившись, оросил своим содержимым грудь эльфа, прикрытую тонкой простынкой.

- Ой,.. - хором сказали Аллерон и Аэллай. Юноша поежился, чувствуя, как вода, промочив простыню, коснулась его тела; Аэллай аккуратно извлекла пальцы из-под ладони юноши и потянулась к бутылке, желая снова наполнить емкость водой.

- Не надо, - вздохнул Аллерон. - Я так допью… спасибо, Аэллай.

Он поднес полупустой стакан к губам и пил воду маленькими глотками, смакуя каждую каплю.

- Ох, Дениска, - послышался голос Антона, - все у тебя через пень-колоду. Даже воды попить без приключений не получается. Как ты? Оклемался?

- Вроде бы, - неуверенно ответил Аллерон. - Антон… что случилось? Как? Почему?.. - эльф замялся, не зная, как задать крутившийся на его языке вопрос. Нет, он не усомнился ни на миг в чудесной помощи королевы-голубки, но…

- Почему ты все еще эльф? - пожал плечами лейтенант Рыбаков. - Как получилось, что ты все еще помнишь меня, себя, Аэллай? Об этом хочешь спросить?

- Ага, - кивнул эльф, пролив на мокрую простыню еще несколько капель воды. - Я уже распрощался с… жизнью, но вот… поспешил, оказывается. Почему меня не Усыпили? Не сумели? Не захотели?...

- Не собирались, - усмехнулся Антон. - Тебя привезли в операционную, дали наркоз, а затем вернули обратно в палату.

- Зачем? - изумился Аллерон. - А… понимаю, кажется. Это был такой способ меня от депрессняка отгрузить, да? Чтобы я как следует понервничал, перепугался и прочувствовал, к чему меня приведет упрямство?

- В тютельку, - Антон прошелся вдоль койки Аллерона: шаг туда, два шага обратно. - Все-таки мозги у тебя неплохие, Дениска. Но чтобы привести их в рабочее состояние, простые меры не годились. Не устрой мы тебе это представление, ты так до сих пор уныло обламывался и прятался бы под одеялом, наотрез отказываясь говорить хоть со мной, хоть с Аэллай, хоть с самим Агасфером, пожелай он навестить твое лежбище. Ну, что скажешь? Получилось у нас? Или предпочтешь повторить этот познавательный опыт? Второй раз, если что, тебя с операционного стола никто снимать не будет.

- Да хорош меня пугать, - поморщился Аллерон. - Я и так уже пуганый, больше не хочу. Давайте обойдемся без повторений… Одного только не понимаю, за каким хреном я вам, инквизиторам, понадобился? Усыпили бы, и никаких проблем ни вам… ни мне, в общем-то.

- Ого, ты выздоравливаешь прямо на глазах, - подмигнул ему Рыбаков. - Вот уже и критическое мышление восстанавливается…

- Отрадно видеть, - вставила Аэллай. - Ты даже не представляешь, какое печальное зрелище собой представлял, валяясь в депрессии. Наконец-то я вижу перед собой старого друга, а не вялый остроухий огурец!

Аллерон криво усмехнулся.

- Так вот, отвечая на твой вопрос, Дениска,.. - Рыбаков почесал щеку. - В общем и целом, лично ты Ордену не то чтобы сильно важен. В смысле, Ордену в совокупности, от Агасфера до тех медсестер, которые тебя в операционную везли… Но вот мне - важен. Сам понимаешь, почему, ты меня спас от очень неприятного конца, похуже и Усыпления, и расстрела. Я тебе, получается, жизнь задолжал. А я привык отдавать свои долги. Жизнь за жизнь - как полагаешь, счет долгов мы сравняли, Дениска?

- Допустим, - вздохнул эльф. - Но что дальше? Та инквизиторша, Фомина… блин, оказывается, она из ваших, вы, получается, меня еще в Крыму обрабатывать начали…

- Там история сложнее, - сказал Рыбаков, - как-нибудь поведаю в деталях, если интересно.

- А знаешь, - Аллерон допил воду и передал стакан Аэллай, - наверное, даже интересно. Офигеть, кажется, вы меня действительно из депрессняка вытащили, вот уже и любопытство проснулось… Но лучше расскажи, что со мной дальше будет?

- Дальше, Дениска, - ответил Рыбаков, - у тебя есть два варианта. Один я тебе уже озвучил…

- Но я очень надеюсь, - снова вмешалась Аэллай, - что этот вариант исключительно теоретический.

- А практический вариант есть? - поинтересовался Аллерон. - Фомина говорила мне, что ты можешь… договориться, чтобы я остался эльфом?

- Могу даже не договариваться, - подтвердил Рыбаков. - С моим начальством все уже согласовано, даже Агасфер не против. Все от тебя зависит, эльф, как решишь, так и будет. Ты ведь хочешь остаться эльфом, так?

- Хватит дурацкие вопросы задавать, Антон, - поморщился молодой эльф. - Хочу, конечно. Лучше расскажи, как это ты провернуть собираешься?

- Давай лучше я расскажу, - ответила Аэллай. - Попробую сказать в двух словах, чтобы время зря не тратить. В общем, у нас тут образовалась новая тусовка эльфов. Пробужденных, в основном, но наш наставник, мой учитель - чистокровный эльф, сорока веков от роду…

- Ему четыре тысячи лет? - удивился Аллерон. - Я и не знал, что такие остались…

- Ну вот, как видишь. Его зовут Гаэллор, сын Инллиха, - Аэллай осеклась, увидев, как закаменело лицо собеседника. - Нет-нет, в той резне на игре про индейцев он не участвовал, не дергайся, Аллерон! Там другой эльф был, его зовут Гэллестар…

- Точно, блин, - Аллерон рассслабился. - Так его и звали, сержант Гэллестар, а я неправильно запомнил, получается… А кто он такой, этот Гаэллор?

- Наш наставник, - повторила Аэллай. - Он очень много знает, много умеет, я многому от него научилась и надеюсь еще очень многое узнать…

- А кто еще в вашей тусовке? - перебил ее Аллерон. - Я их знаю?

- Знаешь, конечно, - улыбнулась девушка. - Все они из Московского Холма, ты должен их помнить. Сначала к нам присоединились Эллиш, Веллаэн и Рустам…

- Так они вроде бы решили людьми стать? - удивился ее собеседник. - Королева-голубка говорила…

- Про королеву-голубку мы как-нибудь отдельно побеседуем, - вмешался Антон. - Там тоже ситуация непростая получилась.

- Кореллин это говорила, - вздохнула Аэллай. - Насколько я знаю. И наврала, как она часто делала. Наши друзья были эльфами и остались ими, просто решили однажды, что среди людей им будет лучше, чем в Холме. Но ты сможешь спросить у них сам, они все-все расскажут.

- Офигеть… А кроме них кто-то есть? - полюбопытствовал Аллерон.

- Позавчера еще трое присоединились, - просветил его Антон. - Двое Пробужденных: Исфеллин и Аллья, а с ними Осознавшая Ирина.

- Они тоже? - изумился эльф. - А остальные эльфы Московского Холма случайно не с вами? Кореллин, Мэллас, Фареллос, Таллион, Релла?

- Кто как, - вздохнул Антон. - Это тоже сложная история, долго рассказывать. Если вкратце… Таллион погиб, Фареллос и Мэллас скрываются где-то в Ленинградской области, Релла, как я полагаю, тоже с ними, а Кореллин страусов пасет в Зимбабве.

- Походу, я пропустил много… событий, - поежился Аллерон. - Расскажешь потом, Антон, ладно? Я так понимаю, вы предлагаете и мне присоединиться к вашей… тусовке?

- Совершенно верно, - кивнул лейтенант Рыбаков. - Присоединиться, жить эльфом, быть эльфом, в компании сородичей. Правда, есть определенные условия…

- Какие? - насторожился Аллерон.

- Для тебя не очень сложные, - успокаивающе проговорила Аэллай. - Во-первых, мы принципиально не пользуемся магией…

- Да, помню, - ответил Аллерон. - Ты тогда из-за этого не захотела?...

- Именно из-за этого, - подтвердила девушка. - Тут тоже все очень сложно, мы обязательно об этом поговорим, но сейчас неважно… ты так или иначе не маг, плести заклинания не умеешь.

- Да в целом и не хотел особо, - хмыкнул Аллерон. - Мне кажется, маг из меня хреновый получился бы. А вот воин… - он осекся, вспомнив события недавнего прошлого. - А они… ваша тусовка… они ведь знают, наверное, как я мы с Антоном из Холма бежали, что я…. что Галлаэдор… они… ничего?

- Да брось ты себе мозги выедать, - отозвался Антон. - Никто тебя за ту историю не будет корить… ну, может, Исфеллин и Аллья напрягутся, но мы им объясним ситуацию. Ясно же, что тогда без вариантов было, Галлаэдор тебя не пощадил бы. И, пристукнув нас обоих, дальше лишь гордился бы подвигом во славу эльфийской идеи и королевы-голубки, безо всякой нервотрепки.

- И, в общем, - поморщился Аллерон, - был бы в чем-то прав. Но тут ты тоже прав, дерьмово все получилось, конечно… но как вышло, так вышло. Ладно, забьем пока на эту хрень. Аэллай, ты сказала, что про отказ от магии - это “во-первых”. То есть есть что-то такое, что “во-вторых?.

- Есть и “во-вторых”, - подтвердила девушка. - Это немного сложнее, конечно… в общем, мы больше не считаем, что люди изначально плохие, хуже нас, эльфов. Мы отличаемся от них, само собой, ты это прекрасно знаешь… но бывают и люди, которые превосходят нас, эльфов… и есть эльфы, которые хуже многих людей, как ни посмотри… Тут тоже все очень сложно…

- Я смотрю, - покривился Аллерон, - сложностей у вас дофига и с горкой. О чем ни заговори, все сводится к тому, что “все сложно”... Странно все это. Королева Мэллаин всегда говорила, что мы, эльфы, народ правильный, честный… что мы не творим зла, вообще на это неспособны… Ты хочешь сказать, что королева ошибалась? Или,.. - он застеснялся, не в силах выдавить из себя святотатственные слова, - или врала нам? Аэллай, ты правда так думаешь?..

- Знаю, это сложно принять, - вздохнула Аэллай. - Но это правда: королева не была безошибочна. Мэллаин была хорошим эльфом… но она, осмысляя жизнь, опиралась на свой опыт, и этот опыт был… очень индивидуальным. Как у любого эльфа, или человека… Она тоже умела заблуждаться, как все мы. Но не лгала, ни в коем случае. Мы, эльфы, можем поступать неправильно, можем ошибаться, можем даже творить зло, как и люди, но… но можем и не творить, так же, как и люди. Я тоже раньше думала, что мы, эльфы, лучше людей, что мы всегда поступаем правильно… Но в моей жизни случились события, после того, как меня выгнали из Холма, я встретилась с учителем, я узнала многое, что неизвестно эльфам Холмов, или забыто ими…

- Как-нибудь расскажешь, что ты узнала и до чего додумалась, хорошо? - попросил эльф. - Мне это все… непонятно, ну, ты понимаешь. Антон, - обратился он к лейтенанту, - а… а если я не согласен с тем, что вы, люди, не хуже нас, эльфов… тогда, получается, вы меня к себе не примете? И меня… опять… на операцию?

- В целом, если опустить долгие разъяснения, - кивнул Антон, - да. Агасфер, с некоторым трудом, но согласился, что если эльфы не будут использовать магию и относиться к людям как к непотребной сволочи, могут получить… не право, пожалуй, но возможность существовать в человеческом обществе на равных правах с нами, людьми. Но терпеть эльфийский шовинизм мы не намерены. Или ты согласен с нашей картиной мира, или… все равно будешь согласен, но уже не эльфом.

- Все-таки гады вы, инквизиторы, - вздохнул Аллерон. - С такими условиями… Ну допустим, я на словах признаю вашу правоту, но ты же понимаешь, что это только на словах и будет? Я ведь тоже имею свой… индивидуальный, как сказала Аэллай, опыт, и этот опыт говорит о том, что людей я не люблю, не хочу иметь с ними дела, и ожидаю от вас только всяких пакостей. И к чему тогда этот разговор, если все равно ты меня на операцию отправишь?

- Если бы я хотел тебя на операцию отправить, - скривился Антон, - этого разговора бы не было, Дениска. Тогда ты сейчас бы лежал тут, забыв и обо мне, и о своей биографии, и о своей мизантропии.

- Но?

- Но я предлагаю тебе дать людям шанс, - усмехнулся лейтенант. - Живи, как получится, остерегайся, если хочешь, но сам не поступай с людьми так, как не желал бы, чтобы они поступали с тобой. Пока этого хватит. А там посмотрим…

- Посмотрите? - Аллерон почесал в затылке. - А если я… допустим… поведу себя иначе? Так, как я полагаю справедливым, как вы, люди, заслуживаете за свое отношение к эльфам? Тогда ты потащишь меня на операцию? Или, - он вздрогнул, - вообще на костер?

- Попробуем сначала поговорить, - вздохнул Рыбаков. - Разъяснить ситуацию, поколебать, переубедить. Но если ты упрешься рогом, тут даже я не смогу уберечь тебя от последствий твоей дури.

- Инквизиторы, - ощерился эльф. - Накажете меня за то, что я знаю правду? За то, что я поступаю правильно, и не терплю в… в людях их мерзостей?

- Аллерон, - попросила Аэллай. - Не пори горячку. Просто прими… или хотя бы предположи, что если кто-то из людей нехорошо поступит с тобой, со мной, с другими эльфами, это случится не потому, что он человек, а потому, что он лично, сам по себе, дурак и козел. Это ведь нормально, не противоречит твоим принципам?

- Хм, - замялся Аллерон. - С такой стороны я об этом не думал…

- Так подумай сейчас, - заявил Антон. - Мозги у тебя вроде бы прочистились, соображалка прояснилась. Никто не требует от тебя отказаться от своих моральных установок. Достаточно, если ты перестанешь обобщать…

- Это ведь не так сложно, Аллерон? - девушка прикоснулась к плечу молодого эльфа. - Правда?

- Не знаю, - вздохнул эльф. - Как-то внушить себе такой алгоритм можно, наверное, но ведь я все равно буду поначалу предубежден, относиться с подозрением, и все такое. Тут сам понимаешь, опыт, привычка, влияние сородичей. Даже если я буду себе как мантру повторять… или как мануал по Бейсику [1]… все равно ведь, чтобы переучиться, надо часто с людьми общаться, с нормальными людьми, если такие бывают, а я ведь не то чтобы особенно хочу с ними общаться.

- Как говорил Мюллер Штирлицу, - усмехнулся Рыбаков, - в наше время верить нельзя никому. Но мне - можно. Это нормально, осторожность в отношениях что с эльфами, что с людьми еще никому не вредила, тебе тоже не повредит. Просто не стоит любое общение с людьми сразу на обострение выкручивать. Деловые отношения, принцип “ты мне, я тебе” - большего ни от человека, ни от эльфа не требуется.

- Мне придется с людьми какие-то деловые отношения иметь? - удивился Аллерон.

- Ну а как ты хотел? - пожал плечами Антон. - Кормить тебя, прорву остроухую, на халяву никто не будет, придется работать и зарабатывать на жизнь. Компьютер тебе от щедрот выделим, интернет подключим, а дальше - бери заказы на программирование, выполняй работу качественно, и на жрачку и тряпки хватит.

- Ладно, хоть в дворники не отправите, и на том спасибо. Блин, давно я клавиатуру в руки не брал, соскучился уже… А остальные эльфы что, тоже работают?

- Работают, конечно. У нас все так или иначе заняты делом или учебой. Товарищ Гаэллор переводы с разных языков пишет, Аэллай учится и дом поддерживает в порядке. Эллиш ювелирку плетет, Веллаэн в кальянной работает, Рустам разнорабочим в торговом центре пристроился. Куда деть Аллью и Ирину - думаем пока, но и они бездельничать не будут.

- А Исфеллин? - поинтересовался эльф.

- С ней сложнее, - вздохнула Аэллай. - Она зрение потеряла… Так что получит пенсию по инвалидности, ну и мы ее, конечно, прозябать на хлебе и воде не оставим, поможем чем сможем…

- Жалко ее, - Аллерон смахнул с век непрошеную слезу. - Нормальная тетка ведь, одна из самых нормальных в Холме… А ты, Антон, тоже работаешь?

- Работаю, - подтвердил Рыбаков. - Только моя работа - за эльфами присматривать, чтобы дурью не маялись и не превращали нашу тусовку в эльфийскую банду. За это и зарплату получаю, как орденский комиссар при диаспоре. Ну так что, устраивают тебя такие условия?

- Ну, прыгать от радости и целовать тебе в порывах благодарности берцы я не буду, ты уж прости, - съехидничал Аллерон. - Но если сравнивать с Усыплением, - он поежился, - в общем-то, выглядит не так уж и плохо. Да, а жить-то я где буду?

- Нам выделили от орденских щедрот дачу в Подмосковье, - ответила Аэллай. - Места там на всех хватит, еще и останется… Будет у тебя своя комната, кровать, стол. Как в Холме, только в подземелье при свечах куковать не придется.

- И вот еще, Антон,... - замялся эльф. - Не знаю даже, как сказать, по-дурацки как-то получается, что ни придумаю… А мне мой меч вернут? Я ж без него… все-таки это мое оружие, подарок Аэллай, изделие Гэллнара… Я как будто части себя лишился, понимаешь?

- Понимать, может, и понимаю, - вздохнул Антон. - А вот вернуть не получится… нечего там уже возвращать, Дениска, как я думаю. Скорее всего, твой меч в лабораторию сдали, а там с эльфийскими артефактами обходятся безо всякого снисхождения, так что превратилось твое волшебное оружие в простой кусок заточенной стали.

- Инквизиторы, блин, - скрипнул зубами эльф. - Но все равно, может, вернете? Вам-то он без надобности, вы с пистолетами-автоматами небось ходите.

- Могу спросить, - Рыбаков пожал плечами. - Но чудес не жди, ты хоть и под моим прикрытием, но давать тебе боевое оружие вряд ли станут. Мы живем по людскому закону, а владение незарегистрированным холодняком…

- Антон, - предложила Аэллай, - а может, просто затупить меч? Срезать острие, сгладить заточку? Тогда это уже и не оружие будет, а так, памятный сувенир…

- Хм, - задумался Рыбаков. - Это, наверное, более приемлемый вариант… Я поговорю с начальством, возможно, что-то и получится. А тебя, Дениска, такой урезанный вариант устроит?

- Примерно так же, как ваша “тусовка” в сравнении с операцией, - хмуро буркнул эльф. - В моем положении капризничать не приходится. Только ты попроси, ладно? Не забудешь?

- Посмотрим на твое поведение, - ухмыльнулся Антон. - Если не будешь геройствовать и махать им направо-налево.

- Не буду, обещаю. Но мне бы и тренировки свои продолжить, расслабился я, пока тут валялся, надо бы форму восстанавливать. А то растолстею с отвычки, и будет у вас первый на Земле эльф с ожирением…

Антон и Аэллай весело рассмеялись, и Аллерон, поколебавшись, тоже выдавил из себя слабую улыбку.

- Так как же оно все будет… дальше? - поинтересовался молодой эльф. - Я так понимаю, тут меня больше держать не будут?

- Пару дней тебе еще придется тут полежать, - уточнил Антон. - Пока закончим переезд на новое место, обустроимся по-минимуму. Купим для тебя шмоток каких-нибудь, не в пижаме же тебя выписывать… Какой у тебя размер, кстати?

- Сорок второй, кажется, - Аллерон с сомнением покривился. - Хотя хрен его знает, этот размер у меня до Пробуждения был, а потом, в Холме, я из запасников одевался, по принципу “что налезет, то и носим”.

- Ладно, найдем что-нибудь, - сказал Рыбаков. - Отдыхай пока, послезавтра поедем знакомиться с сородичами. До скорой встречи, эльфийский герой…

- Антон, - встрепенулся эльф, - а можно… еще одну просьбу? Можно,.. ты выйдешь, а я пару слов скажу Аэллай, лично?

- Аэллай? - лейтенант посмотрел на эльфийку.

- Почему нет? - улыбнулась та. - Подожди меня у выхода, я скоро буду.

Антон козырнул своему спасителю, и, развернувшись на каблуках, вышел из палаты.

- Аэллай,.. - попросил эльф. - Подойди поближе, пожалуйста… я не хочу говорить громко, вдруг услышит кто-нибудь… Я не хотел этого при Антоне говорить, боялся, на смех подымет, или вовсе психом сочтет. Но… но ты меня поймешь, правда ведь, ты не будешь смеяться?

- Ты хочешь спросить, какие у меня отношения с Антоном? - девушка присела на край кровати. - Мы… друзья.

- Просто друзья? - с сомнением произнес Аллерон. - И ничего больше? Вы с ним…

- Мы с ним, считай, еще в Холме расстались. Еще тогда… А потом все изменилось. И еще раз изменилось, и еще. Нет, Аллерон, я не девушка Антона. Он человек, я эльф, наши судьбы различны, и вновь соединять их в общую судьбу… не надо ни мне, ни ему. Знаешь, дружить с ним куда проще, чем,.. - она замялась. - С тобой, кстати, тоже.

- Ладно, - вздохнул эльф. - Хоть так… все равно я рад, что ты больше не злишься на меня. Прости, я тогда вел себя как дурак… как долбанутый идиот. Простишь?

- Давно уже простила, - улыбнулась эльфийка. - Еще тогда, в Холме, когда ты меня перед Кореллин и Мэллас защищал. Да ты и сам это знаешь, держи я на тебя обиду, разве я сидела бы здесь, рядом с тобой? Наверное, я еще долго не захочу чего-то большего, чем дружба, но ведь и быть друзьями не так плохо, правда?

- Наверное… но ты же понимаешь, надеяться я все равно буду… мы долго живем, мы эльфы, глядишь, что-то и изменится. Нет-нет, не отвечай, я не хочу, чтобы ты мне отвечала… Знаешь, Аэллай, я ведь на самом деле о другом поговорить хотел… без Антона. Такое, что никому из людей не сказал бы, да и среди эльфов не всякому… а тебе сказать смогу, - эльф прерывисто втянул в себя воздух и быстро, словно опасаясь, что девушка его прервет, выплеснул в пространство отчаянную частоговорку. - Я… когда лежал на операционном столе, когда был уверен, что это все, конец… я просил королеву-голубку, чтобы она спасла меня, чтобы чудесно избавила от Усыпления. Просил прощения за убийство Галлаэдора, клялся, что искуплю вину, что сделаю, что угодно, лишь бы она меня… выручила из беды, из которой, казалось, нет никакого выхода, только чудом… И потом я очнулся здесь, очнулся эльфом, сохранил воспоминания, сохранил… себя. Я понимаю, конечно, как это все получилось, что вроде бы и нет тут никакого чуда, просто… Но ведь для меня-то чудо получилось, я жив, я эльф! Скажи, Аэллай, ведь это правда? Я эльф, я помню, я останусь эльфом… значит ли это, что королева-голубка меня простила? Твое имя значит “Путь Сердца”, ты идешь этим путем, ты… ты не ошибешься. Ведь это правда? Королева-голубка меня простила? Она дала мне шанс, я смогу… смогу искупить свою вину? Это правда?

Эльфийка в смущении отвела взгляд.

- Ты… ты так не думаешь? - голос Аллерона задрожал. - Но почему? Ведь все… ведь все получилось, я попросил королеву-голубку, она спасла меня… как-то вот так… Ведь это же хорошо, что королева-голубка не оставила меня, что выручила из беды, приняла мою клятву, я сделаю все, что она попросит, лишь бы… лишь бы искупить вину. Аэллай! Ответь мне, прошу? Почему ты отвернулась?

- Я… это сложно объяснить, - Аэллай в замешательстве потеребила край одеяла. - Да, понимаю, тебе надоело слушать про эти сложности… но тут все действительно сложно, сложнее всего, что мы тебе сказали, и еще скажем. Я убеждена… королева Мэллаин, та королева, которая жила с нами в Холме, которая помогла нам Пробудиться… которая правила эльфами честно и справедливо… она поняла бы тебя и простила… но…

- Но что? - Аллерон приподнялся на койке, облокотившись на спинку, и взял девушку за руку. - Аэллай, ведь это чудо, королева-голубка выручила меня из беды, спасла меня, это же радость, это надежда, что мы… что наше будущее… что мы однажды одолеем инквизиторов и вновь будем жить, как положено эльфам, долго, сами, и магия к нам однажды вернется, по ее воле! Это же хорошо, это надежда, правда? Почему ты печальна? Почему… ты говоришь о королеве-голубке, как будто ее нет… или никогда не было? Ведь она есть, она… она спасла меня! И всех нас спасет, она любит свой народ, ты же сама это знаешь, сердцем чувствуешь… как чувствую я! Почему ты отвернулась?

- Это сложно, - повторила Аэллай и аккуратно убрала свою тонкую руку из ладони друга. - Я… я не верю в королеву-голубку… нет, не так. Я знаю, что она такое, и она - не Мэллаин. Не наша королева. Я знаю, это сложно, ты сейчас будешь злиться на меня, наверное…

- Да что ты такое говоришь! - Аллерон аж подпрыгнул на кровати. - Ты же… я же… она спасла меня, она простила, она… а ты… Она спаслась от Агафера, она стала голубкой… я ее оскорбил, а она меня услышала, простила… как ты можешь, Аэллай, что с тобой случилось, что ты отреклась от своей королевы?

- Королева-голубка - не Мэллаин, - чуть тверже произнесла Аэллай. - А что она такое? Я расскажу, но ты ведь, наверное, не поверишь…

- Наверное, не поверю, - кивнул эльф. - Но ты все равно… расскажи, ладно? Буду хоть знать, что вам наврали инквизиторы…

- Королева Мэллаин, - вздохнула Аэллай, - мертва. Она пала в честном бою, сразившись с инквизиторами, и погибла, забрав с собой двоих врагов. Да, тогда еще мы были врагами… О том, что случилось с королевой, узнали Мэллас и Кореллин. И они придумали… сочинили королеву-голубку, обманули эльфов Холма, чтобы мы не запаниковали, не отчаялись… и чтобы Мэллас назвалась наместницей, а Кореллин захватила власть в Холме, манипулируя ею. Что получилось, ты сам видел… получилась секта почитателей вымышленного…

- Да что за чушь, как ты можешь в это верить? - возмутился Аллерон. - Хотя Кореллин, конечно, злобная стерва, с нее сталось бы приписывать свои пакости королеве… да, пожалуй, это вернее, чем мои мысли, что королева с ума сошла, простите, ваше величество… Но в главном-то Кореллин была честна! Королева спаслась, выжила, не могла же даже Кореллин солгать сородичам в таких важных штуках…

- Могла, и солгала, - покачала головой Аэллай. - Но и это не самое страшное.

- Да уж куда страшнее… хотя да, самое страшное, что ты в это веришь. И, наверное, остальные эльфы из вашей тусовки тоже? Что с вами сделали инквизиторы, что вы отреклись от надежды, от верности… от королевы?

- Рассказали нам правду, - Аэллай обхватила руками голову. - Да и не только они, учитель подтвердил их рассказ… Нет, Аллерон, страшнее есть куда. Королева-голубка… в нее верили эльфы, и нашлось существо, которое… которое пожелало стать королевой-голубкой, которое притворилось ею и стало общаться с Кореллин, диктуя ей свою волю…

- Какое еще существо?

- Поднебесный дух, Аллерон. Ты точно слышал о них, не мог не слышать. Мы верили, что поднебесные духи благи, что они дружат с нами, помогают Живому Миру…

- Разве не так?

- Совсем не так… совсем не так, друг мой. Оказалось, что не все поднебесные духи добрые и светлые… или, может быть, все - не добрые и не светлые. Что они враждебны и эльфам, и людям, хоть и притворяются… благими. Вот такой поднебесный дух и пришел к Кореллин в облике королевы-голубки, подчинив ее волю, и по его указке Кореллин творила свои мерзости, убежденная, что действует во благо эльфийского народа. Под конец она вовсе утратила себя, превратившись в покорное орудие этого существа, и только орденцы сумели ее одолеть и освободить Кореллин от ее власти.

- Да разве могут люди одолеть поднебесного духа? - ошеломленно пробормотал эльф. - Они даже не знают о том, что они существуют, что они помогают эльфам. Мы, когда были людьми, тоже ничего о них не знали. Конечно… если это все правда, не обман…

- Не обман, прошу, поверь мне. Да, люди давно знают о поднебесных духах, просто называют их иначе.

- Как?

- Бесы. Черти. Демоны. Злые духи, - неловко проговорила Аэллай. - Да как ни назови,.. - она осеклась, увидев, что Аллерон закрыл лицо руками и глухо рассмеялся.

- Бесы? Черти? - пробормотал он сквозь спазмы хохота. - Демоны? Охренеть, вы правда во все это верите? Люди насочиняли бабьих сказок, инквизиторы вам их пересказали, и вы поверили? Это же бредятина, чушь, вы же Пробужденные эльфы, а не легковерные смертные болваны… И вдруг… бесы? Черти? С рожками и копытцами, да? Ох, королева-голубка, как же это смешно,.. - он резко посерьезнел, - если бы не было так страшно. Вы серьезно в это поверили? Вы… считаете это правдой? Ты не издеваешься надо мной, Аэллай?

Девушка мрачно промолчала.

- Не издеваешься, - констатировал Аллерон. - Значит, так и есть, инквизиторы заморочили вам головы, заставили верить в чертей, отречься от королевы… вот сволочи. А я-то почти поверил Антону, почти доверился ему… зря, выходит. Инквизиторы остались инквизиторами, желающими нам, эльфам, зла и погибели, разве что только методы переменили: они теперь не на кострах эльфов жгут, а мозги им промывают, делают из них несчастных, утративших рассудок дурачков. Ох, королева-голубка, это, пожалуй, похуже костра будет… И вы… вы хотите, чтобы я стал таким же, как вы? Вот таков план инквизиторов, да? Мерзавцы… они. А вы - наивные дураки. Не ожидал от тебя, Аэллай.

- Я не смогу тебя переубедить, правда? - Аэллай снова обернулась к Аллерону. - Странный у нас получается разговор, даже не знаю, что сказать… Так что же, ты… ты отказываешься? Предпочтешь Усыпление, лишь бы не принять…

- Инквизиторскую ложь, - отрубил Аллерон. - Но нет, обратно в операционную я не хочу. Королева-голубка дала мне шанс остаться эльфом, и я им воспользуюсь. Я приду в вашу странную тусовку, буду соблюдать ваши… ограничения. Хотя бы для виду. Неприятно, конечно, но жить-то хочется. А вот в то, что ты мне тут понарассказывала, верить не буду. И прошу тебя, не заговаривай больше об этом со мной, если не хочешь ссоры. Я верен королеве Мэллаин, и от своей верности не отрекусь. А там, глядишь, королева-голубка и вам поможет понять истину, ей, наверное, тоже горько знать, как эльфы, в которых она вложила всю свою душу, обзывают ее то выдумкой, то демоном…

- Трудно тебе будет жить среди нас, с такими-то принципами, - Аэллай покрутила на пальце прядь светлых волос. - Почитание королевы-голубки в диаспоре под запретом, ну, ты сам понимаешь, если мы правы…

- Вы не правы, - решительно объявил Аллерон. - И хватит об этом. Да, я понимаю, конечно, что если я ляпну что-то в этом роде… что тебе вот тут наговорил… кому-то еще, хоть Антону, хоть твоему этому Гаэллору, хоть еще кому - меня стопудово отправят на Усыпление, инквизиторам точно не надо, чтобы в диаспоре был знающий правду, здравомыслящий эльф, не утративший способность думать… А то и на костре сожгут, они же инквизиторы. Но пока о том, что я верен королеве, знаешь только ты. Ну как, Аэллай? Настучишь инквизиторам на друга? Или…

- Или, - устало вздохнула девушка. - Я не смогу… и не захочу обречь тебя на гибель. Живи с нами, скрывай мысли… а я буду надеяться, что однажды поймешь свою ошибку и не успеешь до той поры натворить глупостей. Ладно, Аллерон. Мне пора уходить, Антон, наверное, заждался уже.

- Иди, конечно, - кивнул эльф. - Буду ждать нашей следующей встречи… Хоть ты и отреклась от королевы, но от дружбы, от наших общих воспоминаний ты не отреклась. А значит, еще есть надежда, что все наладится. До свидания, Аэллай.

- До встречи, - Аэллай наклонилась к эльфу и легонько прикоснулась губами к его покрытому испариной лбу. - И знай, я твой друг, и никогда тебя не предам… даже если не во всем с тобой согласна.

Девушка пружинисто встала с койки и тихо, почти неслышно, выскользнула за дверь. Молодой эльф откинулся на подушку и задумался. Он вспомнил разговор, вспоминал “операцию”, свою отчаянную мольбу королеве-голубке, вспоминал обещания, просьбы, клятвы…

Клятвы! осенило Аллерона. Он поклялся в час отчаяния, в миг утраты всякой надежды, что искупит вину, что совершит подвиг ради эльфийского народа, оправдается в глазах сородичей, заслужит прощение своей королевы. И вот, щедрая судьба, милосердная королева-голубка, благие поднебесные духи дают ему шанс, направляют его к деянию, о котором будут петь эльфийские менестрели, слагать стихи поэты… к деянию, которое, возможно, даже вернет ему любовь Аэллай. Аллерон понял свое предназначение, осознал, ради чего он жил все это время, к чему вела его вся жизнь, все события, произошедшие в ней за последнее время… или, может, за все время, прошедшее со дня Пробуждения?

Он, Аллерон, не будет смиренно глядеть, как инквизиторы превращают его сородичей в бессмысленных дурачков, в рабов Агасфера, в безвольных слуг проклятой смертной расы! “Манкурты” - всплыло в его сознании полузабытое слово, вроде бы он где-то читал, или слышал, что дикари-кочевники пытками ломали волю пленников и превращали их в дебиловатых рабов, не способных даже помыслить о том, чтобы не выполнить повеления жестоких хозяев. Точно, точнее некуда! Инквизиторы превращают эльфов в манкуртов, делают из них покорный скот, не способный, не желающий восстать против своих мучителей. Но они совершили ошибку, в общине манкуртов появится эльф, сохранивший веру, надежду и память, эльф, который найдет, обязательно отыщет способ избавить сородичей от позорного, горького рабства! Как? Как сможет, наверняка есть способ, не может не быть, и королева-голубка - Аллерон верит в это! - обязательно поможет ему сотворить невозможное, совершить подвиг, который искупит его вину и вознесет в пантеон величайших героев Старшего Народа!

- Благодарю тебя, королева! - истово прошептал в подушку молодой эльф. - Благодарю, от всего сердца! Теперь я знаю, зачем живу, зачем Пробудился, зачем люблю! Я знаю и не подведу тебя и наш народ. Честное слово!

* * *

[1] BASIC (Beginner's All-purpose Symbolic Instruction Code) - интерпретируемый язык программирования. В описываемое время преподавался в старших классах общеобразовательной школы, так что Аллерон, как компьютерщик, его знал едва ли не назубок.

Глава 4. Новые знакомства

Сержант Болдышев повернул ключ в замке и распахнул перед командиром тяжелую, окованную листовым железом дверь карцера в тюремном блоке. Мрачная, темная комнатушка, освещенная лишь тусклой лампочкой в металлическом дырявом кожухе, с жесткой фанерной койкой, укрытой тонкой, местами прохудившейся простынкой, изначально предназначалась на случай, если кто-то из эльфов-арестантов, попавших в руки Ордена, начнет буянить на допросе или громить обстановку общей четырехместной камеры. Дискомфорт неотапливаемого ШИЗО-одиночки[1] быстро охлаждал даже самые горячие остроухие головы.

Но сейчас в карцере, вопреки обыкновению, томился стопроцентный человек, в чьей крови не было эльфийского компонента даже на уровне статистической погрешности. Он сонно развалился на полу, привалившись к бетонной некрашеной стене, и тихо посапывал, пуская пузыри слюны на толстых губах. Под глазом стопроцентного человека темнел увесистый фингал.

Подполковник Курьянов презрительно оглядел жирную тушу арестанта.

- Брат Фульгулятор, - позвал он, - приведите, пожалуйста, гражданина Пискунова в пригодное к разговору состояние. Надеюсь, у вас не вызывает отторжения необходимость…

- Применить к нашему арестанту доходчивые меры пробуждения? - мрачно ухмыльнулся сержант. - Напротив, брат Комиссар, меня это даже порадует. Как же этот сукин сын достал, даже не представляешь, Алекс…

- Что он на сей раз учудил? - полюбопытствовал подполковник.

- Вчера весь вечер горланил блатные песни, - ответил Болдышев. - То “Мурку”, то “Владимирский централ”, то из Розенбаума что-то… Орал так, что даже на посту было слышно. А когда я предложил ему завалить хлебало, так шантажировать меня вздумал: мол, так и быть, петь он прекратит, но только если я ему бутылку поставлю. Я ему поставил, конечно… фонарь под глазом. А он разрыдался, как пацан, мол, бедный он, бедный, жертва непотребного произвола, невинно умученная ментами, вступившими в противоестественный союз с мизандричными феминистками. Откуда только таких слов набрался… Аж тошнит. Кстати…

Болдышев подошел к сонному телу и, примерившись, крепко пнул Пискунова под ребра.

- А… что? За что? - туша шевельнулась и открыла осоловелые глаза.

- Молчать! - рявкнул Болдышев и пнул арестанта еще раз. - Подъем! Руки за голову, лицом к стене! Быстро, мать твою!

- Вот маму мою трогать не надо, - буркнул Пискунов, поспешно выполняя приказ. - И меня тоже не надо, я ничего не сделал…

- Кому я говорил, чтобы от подъема до отбоя стоял на ногах? - неожиданно мягко, почти ласково произнес сержант. - Тебе говорил?

- Ну, мне. Так это ж, спать охота, блин, начальник…

- Я сказал: молчать! - Болдышев резко повысил голос. - Третий раз повторять не буду!

Арестант, обернувшись, посмотрел исподлобья на охранника, но благоразумно умолк.

- Ладно, хватит с него пока, - вмешался Алекс. - Гражданин Пискунов, разрешаю тебе отвечать на прямо заданные вопросы. Говорить четко, спокойно, по существу, без воплей и истерик. Хочешь что-то спросить - сначала спросишь разрешения. Усек?

- Угу, - буркнул тот.

- Не “угу”, а “так точно, начальник”, - поправил его Болдышев.

- Так точно, начальник, - послушно ответил арестант. - А разрешите сразу поинтересоваться…

- Разрешаю, - кивнул Алекс.

- Гражданин начальник, по какому праву тут меня держат? Я ничего не сделал, я не виноват, да кто вы вообще такие, что держите честного человека в этой гребаной дыре… ык,.. - Пискунов осекся, получив несильный тычок здоровенным сержантским кулаком в шею.

- Тебе сказали: без истерик, - равнодушно заметил Алекс. - Но по сути вопроса я отвечу: ты, гражданин Пискунов, находишься в тюремном блоке одиннадцатого отдела Федеральной службы безопасности…

- ФСБ? Етить вашу мать,... - пораженно выдохнул Пискунов. - За что, гражданин начальник? Я же ничего не сделал…

- Так, - Алекс остановил жестом напрягшегося было Болдышева. - Мне эти причитания начинают надоедать. Пискунов, если ты немедленно не прекратишь общаться в таком тоне, я просто выйду отсюда…

- Ну и катись к едрене фене, гражданин начальник, - тихо буркнул тот. - Это вы зачем-то меня в тюрягу посадили, не я к вам…

- …И завтра же ты, Витя, - с ехидно-доверительной интонацией продолжил подполковник, - поедешь по этапу с готовым приговором. И не за неудавшуюся попытку изнасилования, даже не надейся, мы на тебя навесим сто тридцать четвертую статью, пункт второй...

- Пидорскую педофилию?! - Витя посерел от ужаса. - За что?! Это мне ж потом весь срок… у параши под шконкой… с дырявой ложкой?! Я ж ничего... я не хотел… Гражданин начальник, не губите, все сделаю, все подпишу, только не надо, бога ради!

- Уже и про Бога вспомнил? - ухмыльнулся Болдышев. - Раньше надо было вспоминать, когда девок бил и в купе волок…

- Не губите, гражданин чекист! - Пискунов развернулся от стены и рухнул на колени перед Алексом, разрыдавшись в голос. - Все сделаю, только скажите, что вам от меня надо!

Алекс брезгливо поморщился, созерцая это жалкое зрелище.

- Встать, Пискунов! - приказал он. - Отойти к стенке, руки за голову, слушать меня внимательно. Не перебивать.

- Да-да, - арестант торопливо встал с колен и переместился обратно к стенке. - Все, что потребуете, начальник, все силы приложу…

- Не перебивать! - Болдышев сделал шаг вперед, занося кулак, и Пискунов втянул голову в плечи.

- Так вышло, Витя, - подполковник Курьянов скрестил руки на груди, - что у тебя обнаружилась одна редкая способность, очень полезная в нашей работе. Настолько полезная, что, несмотря на все отвращение, которое я к тебе испытываю, я мог бы предоставить тебе шанс стать из великовозрастного обалдуя полезным членом человеческого общества. Конечно, воспитывать тебя поздновато, разве что ты сам захочешь перевоспитаться…

- Хочу, гражданин начальник! - истово выдохнул Витя, и Алекс поморщился, учуяв аромат давно нечищеных зубов. - Мамой клянусь, хочу, перевоспитаюсь, только не надо… сто тридцать четвертую. Только скажите, что это за способность, я ж это… ни сном, ни духом, я обычный мужик, даже школу на тройки с трудом закончил…

- Об этом позже поговорим, - остановил его подполковник. - И не со мной. Сейчас, если ты можешь заставить себя общаться спокойно, вежливо, без истерик и рыданий о своей горькой судьбе…

- Могу, гражданин начальник! Ой, простите, перебил…

- …Мы выйдем отсюда и отправимся к шефу, который примет по твоему вопросу окончательное решение. Настоятельно рекомендую произвести… или хотя бы попробовать произвести на него положительное впечатление, потому что если ты ему не понравишься - то поедешь на интимную встречу с парашей, и уже без вариантов. Все ясно?

- Ясно, гражданин начальник… А кто он, этот шеф? Генерал какой-нибудь, да? Или вовсе сам…

- Нет, - усмехнулся Алекс. - Не генерал, и тем более не “вовсе сам”. Обращаться, кстати, к нему будешь по имени-отчеству: Агасфер Аронович.

- Он что, еврей? Морда жидовская? - искренне удивился Витя. - У вас тут не только ФСБ, но еще и Моссад [2] завелся?

Болдышев выдал ему увесистый подзатыльник.

- Он - шеф, - жестко проговорил Алекс. - Для тебя он высшее начальство, для меня - командир и наставник. Еще раз услышу в его адрес оскорбление, и…

- Да понял я, гражданин начальник, - буркнул Витя, потирая ушибленное место. - Больше не повторится, мамой клянусь…

- Надеюсь, - кивнул брат Командор. - Товарищ Болдышев, наденьте Пискунову наручники. Конвоируем наверх.

- Зачем, гражданин начальник? - удивился арестант, но покорно свел руки за спиной. - Я ж пообещал…

- Мы тебе, Витя, - ответил подполковник Курьянов, - не настолько еще доверяем, чтобы предоставить полную свободу действий. Вот после разговора с шефом - посмотрим.

* * *

Витя стоял напротив письменного стола в небольшом кабинете, напротив невысокого пожилого человека в поношенном сером костюме. За его спиной пыхтел мрачный Болдышев. У брата Фульгулятора опять разболелась голова, привет на прощание от королевы-голубки и ее спятившей “пророчицы”, и он с нетерпением ждал завершения разговора и возможности отдохнуть, приняв обезболивающую таблетку.

- …Для этого я вас, гражданин Пискунов, и пригласил сюда, - Агасфер задумчиво побарабанил пальцами по лакированной столешнице. - Объясню простыми, не очень правильными, но доходчивыми для вас словами. Вы, наверное, слышали болтовню о том, что некоторые подразделения ФСБ занимаются, скажем так, необычными явлениями окружающего мира, которые большинству людей кажутся суевериями, а то и сказками? Всяческой эзотерикой, НЛО, экстрасенсорикой и прочими аномальными явлениями.

- Экстрасенсорикой? - изумился Витя. - Не, я слышал, конечно, передачи всякие по телеку смотрел, но думал, звездят журналюги. Че, правда вы с этими… штуками работаете? И моя способность, о которой говорил гражданин начальник, - он кивнул в сторону Алекса, сидящего на стуле рядом с Агасфером, - она тоже аномальная? Я экстрасенс, че, натурально?

- Наоборот, гражданин Пискунов, - ответил его собеседник. - Вы обладаете способностью подавлять рядом с собой… экстрасенсорные эффекты, назовем это так. Рядом с вами не работает гипноз, телепатия, телекинез и прочие явления схожей природы: да, они действительно существуют, они вредоносны для людей, и наш отдел занимается тем, что защищает человечество от этих… явлений. Такой же способностью обладаю и я, и товарищ сержант, и товарищ подполковник, и еще многие наши сотрудники.

- Так это,... - вздохнул Витя. - Если таких антиэкстрасенсов и без меня хватает, зачем я-то вам сдался? Нет, я, конечно, не в том смысле, что лучше на зону, просто непонятно.

- У вас эта способность, гражданин Пискунов, проявлена очень сильно, - разъяснил Агасфер. - Сильнее, чем у большинства известных мне… прохибиторов, так называется эта способность.

- Даже чем у вас, Агасфер Аронович? - предположил Витя. - И поэтому…

- Нет,вот я как раз в этом качестве вас превосхожу, - улыбнулся академик. - С другой стороны, товарищи Курьянов и Болдышев, к примеру, - у них способности похуже…

- А, я допер наконец, - оживился Витя. - Стало быть, я очень сильный антиэкстрасенс, и поэтому очень вам нужен, так? Классно, значит, я могу тоже поставить свои условия. В общем, так, я для начала выпить хочу, у вас тут найдется бухлишко? Эй, вертухай, - обернулся он к Болдышеву, - сгоняй-ка за пузырем, лады? Не люблю обсуждать сложные вопросы по трезвяку, но тебе тоже налью, не переживай, обиды держать не буду…

Болдышев положил ему на плечо тяжелую руку и сжал пальцы, заставив Витю зашипеть от боли.

- Не наглей, Пискунов, - процедил он. - Ты нам, это верно, нужен, но не настолько, чтобы терпеть твои заскоки. Ты меня понял, козлина?

- Агасфер Аронович, - Витя обернулся к Агасферу и подарил ему взгляд, исполненный мольбы, - ну скажите ему, чтобы не беспредельствовал. Я же по-доброму, не со зла, просто хряпнуть хочется так, что мочи нет. Вы же сказали, что они хуже меня - значит, если я говорю, они должны исполнять, верно?

- Разрешите, я внесу ясность, брат Анафематор - вмешался подполковник. - В доступных вашему собеседнику терминах. Пискунов, лох ты бобруйский, слушай меня внимательно, раскидаю по понятиям. Ты сейчас реально попутал берега и нарываешься на то, чтобы вернуться на кичу… и дальше, в скотовозник, а потом в Сибирь по педофильской статье. Если ты еще хоть слово вякнешь в таком тоне - выгоним на пинках, ты понял, чмошник? Ты тут, в отличие от товарища Болдышева, пока шелупонь по масти, и твои способности - не более чем повод присмотреться тебе чуть внимательнее, чем ты заслуживаешь. На первый раз спишем на недопонимание и врожденную тупость. Второго раза не будет. Уловил?

- Грубовато, но в целом верно, - подтвердил Агасфер. - Да, мы могли бы найти применение вашим способностям, гражданин Пискунов, но мы будем отдавать приказы, а вы - беспрекословно подчиняться. Может быть, однажды, через много лет, вы и получите право отдавать кому-то распоряжения, как знать, но прежде того - избавляйтесь от привычки считать себя центром вселенной и научитесь субординации. Вы служили в армии, кстати?

- Нет, Агасфер Аронович, - вздохнул Витя. - Меня сосед отмазал, он врач в военкомате, вот и выписал липовую справку, что я не годен к строевой… Простите, дурака свалял, больше не буду. А кому я подчиняться-то в итоге должен? Вас тут, походу, целая рота…

- Полк. Официально. Подчиняться вы будете в первую очередь мне, затем полковнику Егорову, подполковнику Курьянову и всем прочим сотрудникам отдела званием выше рядового, - разъяснил Агасфер. - И мужчинам, и женщинам. Рядовыми и штатскими, а также гражданскими лицами, если что, вы помыкать тоже не имеете права, это если у вас остались на этот счет сомнения. Любая жалоба на ваше поведение будет иметь для вас, Пискунов, самые печальные последствия. Мы также придадим вам куратора, я подумаю еще, кто у нас проштрафился в должной мере, чтобы огорошить его столь неприятным заданием.

- Ясно, - поморщился Витя. - Я у вас типа за черта буду, ну хорошо хоть не за обиженного…

- За младшего сотрудника на испытательном сроке, - поправил его Алекс. - Цени, Пискунов, доброе к себе отношение: тебе, если ты не понял, работу в органах предлагают. И не внештатную, а полноценную: с записью в трудовой книжке, зарплатой и соцпакетом. Но не синекуру [3].

- Нет-нет, - решительно помотал головой Витя, - никакую синюю куру мне не надо. Не люблю курятину, мне бы свининки навернуть, да под водочку, вот это милое дело… Отношение ценю, вы это… извиняйте, если че не так сказал. Буду и подчиняться, и перевоспитываться, только не надо вот всего этого… мордобоя и левых приговоров, ладно? Агасфер Аронович, а можно вопрос?

- Задавайте, товарищ Пискунов, - разрешил Агасфер.

- Эка, - усмехнулся тот, - уже, стало быть, не “гражданин”, а “товарищ”. Перековываете меня прямо на лету, благодарю от всей своей пролетарской души, товарищ начальник. Так я о чем… ах, да. А откуда, можно поинтересоваться, у меня эта противоэкстрасенсорная способность взялась? Я ж ни сном, ни духом…

- А вот это рассказ долгий, - ответил академик. - Брат Фульгулятор, снимите с товарища Пискунова наручники и проводите к стулу. Затем выпейте свое лекарство, наконец, а то на вас без слез не взглянешь. И налейте, если вас не затруднит, нам чаю. Водки я у себя не держу, Виктор, но на сухое горло и впрямь говорить в моем почтенном возрасте нелегко. Тридцать пять с лишним веков, знаете ли, это дело такое… Итак, начнем с того, что те три девушки, с которыми у вас в поезде случилась столь судьбоносная встреча, - не люди…

* *

Дни удлинялись, ночи укорачивались, но до новой весны было еще далеко. Стояла безветренная, но морозная погода, ночное мартовское небо над новым жилищем эльфийской диаспоры было усыпано крупными, яркими звездами. Переезд, наконец, завершился, многочисленные предметы мебели из дома Гаэллора заняли положенные им места в комнатах коттеджа, книги уютно разместились на полках и стеллажах, а утомившиеся эльфы - на новеньких кроватях, погрузившись в живительный, крепкий сон - лучшее лекарство от усталости.

Антон Рыбаков, брат Комиссар Ордена, работал сегодня наравне со своими подопечными, но спать ему отчего-то не хотелось. Закутавшись в теплый бушлат, он сидел на скамейке у крыльца и созерцал снежную гладь, укрывшую собой грядки, цветник и газоны, мерцающую мелкими искрами под звездным светом. Лейтенант неспешно отхлебывал теплый чай из кружки-термоса. Мысли бывшего эльфа текли медленно, можно сказать, он на недолгое время отстранился от бурного потока событий, что подхватил его с момента бегства из московского Холма - и не отпускал из своих крепких объятий до сегодняшней ночи. Впервые за эти дни брат Комиссар остался наедине со своими мыслями, посвященными не делам сиюминутным и преходящим, не решениям прошедшего и планам на будущее, а просто… спокойным человеческим раздумьям, не скованным прагматичной необходимостью. Антон вспоминал свое детство, юность, безвременно оставиших этот мир родителей, армию, училище, крымских пограничников… как-то там полковник Барашов? Как поживают Петрович, Руслан, Сан Саныч?..

Тихо скрипнула входная дверь, и прошелестели легкие эльфийские шаги. Стройная девушка в тонком свитере, едва приминая туфлями снег, вышла под холодное небо и застыла в восхищении, обратив вдохновенное лицо к звездному небу. Она раскинула руки, словно бы пытаясь объять необъятный небосвод, и счастливо улыбнулась, подставляя чуть разрумянившееся лицо мерцанию небесных огоньков. Темные густые волосы, не прикрытые ни шапкой, ни капюшоном, волной рассыпались по ее плечам.

“Забавно у меня жизнь складывается, - невольно подумал Антон. - По идее, мне, орденскому брату, “инквизитору”, как нас именуют эльфы, не положено испытывать к нелюдям добрых чувств… собственно, именно спровоцированные эльфами негативные эмоции, как учит нас теория эктополевых взаимодействий, и делают из обычного человека прохибитора, нечувствительного к эльфийской магии… Но ведь я не испытываю никакой злости, тем более ненависти, общаясь с моими ушастыми “магоголиками”, да вот хоть с этой красавицей, дарящей свою улыбку созвездиям ночного неба? Даже наоборот, мне нравится смотреть на ее тихую радость, более того, возникает ощущение, что не зря я на этом свете живу, не зря затеял всю эту катавасию с диаспорой, раз мои эльфы способны - и хотят - испытывать светлые, сердечные эмоции… Рассуждаю как эльф, прав Агасфер Аронович, что московский Холм наложил на меня свой отпечаток, накрепко, и, наверное, навсегда…”

Антон отпил глоток из кружки, и шелест его одежды привлек внимание девушки. Она обернулась, отведя взгляд от звездной россыпи, и мягко улыбнулась Антону, поймав его взгляд.

- Не спится, Антон? - тихо спросила она. - Понимаю, в такую ночь грех лежать, накрывшись одеялом. Как давно я не видела таких ярких звезд! Может, даже никогда не видела… Красота неописумая, нет слов, чтобы выразить, что я вижу и чувствую… Извини, - вдруг помрачнела она. - Я, наверное, помешала тебе? Сейчас уйду, только еще чуть-чуть…

- Нет-нет, Веллаэн, - негромко возразил Антон. - Ты мне не мешаешь, совершенно. Даже напротив… наверное, я попросил бы тебя еще немного так постоять, на снегу, под звездами. Именно ты, именно здесь и сейчас, и придаешь этой картине - искрящемуся снегу, звездному небу, зимнему саду… завершенность, совершенство и гармоничность. На тебя приятно смотреть… всегда приятно, я имею в виду, но сейчас - особенно. Если, конечно, ты не замерзла… и не против.

- Зябко тут, конечно, - чуть поежилась эльфийка. - Но ради света звезд… и добрых слов… нестрашно и померзнуть, что есть холод в сравнении с таким великолепием?

- Зачем же мерзнуть? - Антон отставил кружку в сторону и подошел к Веллаэн. Лейтенант выпростал руки из рукавов бушлата и накинул теплую, плотную одежду на плечи девушки. - Зачем дрожать от холода, если можно воспользоваться помощью,.. - он замялся.

- Помощью друга, - пришла ему на помощь эльфийка. - Не стесняйся произнести это слово, Антон. Да, нас многое разделяет, но многое и связывает… очень многое. Ты мой друг, я произношу это с полным осознанием смысла… и искренне надеюсь, что и ты можешь сказать обо мне то же самое. Спасибо, - торопливо добавила она, - в твоей куртке и в самом деле так тепло… Сам-то не замерзнешь в одной гимнастерке?

- Не волнуйся… друг, - улыбнулся Рыбаков. - Я человек закаленный, да и вырос в местах, где нынешняя погода считается легкой прохладой. Не замерзну.

- Спасибо,... - Веллаэн аккуратно прикоснулась к его плечу. - И за теплую одежду спасибо… и за теплые слова… Знаешь, я даже не подозревала, что ты можешь говорить так… как эльф, не прими за насмешку. Ты всегда или ироничен, или хладнокровен, или суров… понимаю, положение обязывает, но… тебе не тяжело жить вот так, всегда держать чувства, даже самые светлые, в кулаке, не расслабляться ни на миг?

- Иногда бывает тяжело, - вздохнул Антон. - Но что уж тут поделать, Веллаэн, мои эмоции - опасная штука. Случалось, что я позволял себе расслабиться и поступать, повинуясь не рассудку, а эмоциям. Но это никогда не оборачивалось мне на благо, а тем, кому случилось оказаться рядом, аукалось и того хуже…

- Аэллай, - понимающе кивнула Веллаэн. - Вся ваша с ней история…

- Верно, - подтвердил лейтенант. - Один из самых ярких примеров, тех, которые могли завершиться страшным итогом. Спасибо Гаэллору, конечно… Но знаешь, Веллаэн, я не хочу сейчас об этом говорить. Не в эту ночь. Давай просто постоим и посмотрим на звезды.

Эльфийка и человек обратили взоры к ночному небу, и долгие минуты стояли, не произнося ни слова.

- Знаешь, Антон, - прошептала Веллаэн, - а ты ведь никогда не рассказывал о своем прошлом. Ни мне, ни другим эльфам, насколько я знаю. Я слышала, конечно, историю вашей встречи с Аллероном в Крыму, о том, как ты оказался в Холме… и все прочее и слышала, и видела кое-что своими глазами. Но о том, каким ты был раньше, где родился, жил, учился… ты не говорил ни слова. Как будто пришел ниоткуда, взялся из небытия… и вошел в нашу жизнь, сроднился, сжился с ней, да так, что не оторвать, не отрезать. Кем ты был, Антон? Как вела тебя судьба до встречи с нами, эльфами?

- Не рассказывал, потому что рассказывать… сложно, - ответил тот. - То скучно, то горько… то непонятно. Вряд ли мой рассказ тебя повеселит, Веллаэн…

- Так и я не ради веселья спрашиваю, - возразила эльфийка. - Я хочу узнать о тебе… о человеке, которого назвала своим другом, больше, чем знаю сейчас. И если твое прошлое оставило на твоем сердце болезненный отпечаток, помочь избавиться от него, если это в моих силах. Нет, если ты не хочешь, или твое прошлое засекречено…

- Грифа “совершенно секретно” на мое личное дело вроде бы не ставили, - криво улыбнулся Антон. - Слушай, если хочешь… Родился я в семье советского офицера… у нас была, пожалуй, династия военных, и не на два-три поколения, я знаю… вернее, читал свою родословную века примерно до двенадцатого, и большая часть моих предков были офицерами, а прежде того дворянами, рыцарями… скажем, был такой мессир Бертран де Борн, слышала о нем?

- Читала, - подтвердила эльфийка. - Он был рыцарем, герцогом и, как свойственно окситанским феодалам, неплохим поэтом, хотя и весьма язвительным и резким. Пожалуй, ты немного похож на него, это и не удивляет, если ты его прямой наследник…

- Потомок, - мягко поправил ее Антон. - По младшей линии, да еще и незаконной через несколько поколений от Бертрана де Борна. Впрочем, законная линия еще при Генрихе Наваррском пресеклась… Но бог с ним, я ж о себе. В детстве я жил в Анадыре, на самом востоке Советского Союза. Там служил мой отец, там же он познакомился с мамой, там же родился и я…

- А где твои родители сейчас? - спросила Веллаэн.

- В могиле, - вздохнул лейтенант. - Надеюсь, что отец Никифор говорил правду, и там лишь их тела, а души… там, где, возможно, и мне удастся их встретить…

- Прости, - девушка взяла Антона за руку. - Я не хотела напомнить тебе… о таких потерях.

- Я их и сам недавно вспоминал, - тихо ответил он. - До того, как сюда пришла ты… Все в порядке, Веллаэн, мне, конечно, грустно вспоминать о родителях, но то, как они жили, и как оставили этот мир… тут я могу лишь гордиться и надеяться, что окажусь достойным их памяти. Знаешь, я во многом потому и отказался от своего Пробуждения, что не хотел разрывать свою с ними связь, отказываться от имени, которое они мне дали, отрекаться от родства с ними, как предписывает Великая Клятва.

- А что с ними случилось? - эльфийка чуть сжала пальцы лейтенанта. - Расскажешь, Антон?..

- Расскажу, раз уж начал, - кивнул Антон, аккуратно отвечая на рукопожатие. - После Анадыря, это было в конце восьмидесятых, отца - и нас вместе с ним - перевели в Узбекистан, в Фергану. Сложно было после чукотских морозов привыкать к среднеазиатской жаре… Нам выделили квартиру в Коканде…

- В Фергане? В Коканде конца восьмидесятых? - Веллаэн вздрогнула. - Я слышала, там беспорядки были, или мятеж, узбеки передрались с турками…

- Передрались,.. - невесело усмехнулся Антон. - Это не драка была, а погром. Узбеки сначала били, а там и убивали месхетинцев, которые уже и не знали, куда бежать от бывших друзей и соседей. Даже милиция ничего не могла поделать… а часто и не хотела, служили-то там те же узбеки. Люди прятались где придется, некоторые просили убежища у русских, которых тогда в Фергане было немало…

- Включая твою семью, - поняла девушка.

- Да. Мама укрыла в нашей квартире нескольких беглецов. Кто-то из соседей донес об этом погромщикам, те пришли к нам домой, и… вот так я потерял маму. Отец ненадолго пережил ее - он в тот день со своим взводом патрулировал город, пресекая погромы и разгоняя банды, и встретился с бандой, которая оказалась наглее и сильнее прочих… Он был смертельно ранен и умер у меня на руках.

- А ты…

- А я тогда совсем пацаном был, едва двенадцать исполнилось. Выдернули в госпиталь прямо из-за парты, потом похороны, две могилы рядом… потом все, как в тумане, то плакал, то злился, то бить кого-то пытался… Оклемался и полностью осознал случившееся уже в суворовском училище, куда меня запихнули как сына офицера, погибшего при исполнении. Вот так я и остался без семьи… или, можно сказать, семьей для меня стала армия. Сначала суворовцы, потом срочная служба, академия погранвойск, затем служба в Крыму под началом полковника Барашова, а там уже и с вами, эльфами, познакомился…

- Страшная у тебя судьба, - Веллаэн, чуть подняв подбородок, заглянула Антону в глаза. - Лишиться семьи, считай, почти ребенком, не знать ни подростковой жизни, ни юношеской свободы… только муштра, военная дисциплина и… я удивлена и, знаешь, наверное, даже восхищена тем, что ты все же не сломался, сохранил и чувство юмора, и умение сопереживать, и способность видеть красоту Живого Мира… вот как сейчас.

- Может, эльфийская кровь сказалась, не знаю, - кисло усмехнулся Антон. - Странно… я говорил о своих родителях только однажды, только одному… одной эльфийке, и даже ей - не так подробно, как тебе, Веллаэн. Ты умеешь слушать… и правильно понимать. В одночасье лишиться семьи было непросто, согласен. Знаешь, наверное, я оттого так и прикипел душой сначала к Дениске… Аллерону, потом к Аэллай. Да и к Ордену, наверное, тоже поэтому. Они заменили мне семью, стали кем-то вроде братьев и сестер… что касается орденцев, то даже и не “вроде”, мы ведь и называем друг друга именно этими словами…

Веллаэн потерла озябшую, чуть покрасневшую от холода щеку. За время разговора морозный зимний ветерок нагнал на небо плотные облака, скрывшие от ее взора звездное небо, и, преодолев согревающую толщу бушлата, проник под его полы, принеся с собой мурашки и дрожь.

- Замерзла? - спросил Антон. - Понимаю, меня тоже немного пробирает. Да и время уже позднее… Спасибо тебе за этот разговор, Веллаэн. Мне, наверное, и в самом деле было нужно…

- Почувствовать себя… не функцией, не должностной инструкцией, а обычным… человеком? - отозвалась девушка. - Человеком, которому разрешено чувствовать, грустить, доверять… дружить. Человеком, который может доверить собеседнику сокровенные мысли, на мгновение снять маску и стать собой. Верно?

Антон молча кивнул. Веллаэн скинула с плеч бушлат и возложила его обратно на плечи лейтенанта, стиснув их чуть сильнее, чем это было необходимо.

- Доброй ночи, Антон, - мягко улыбнулась эльфийка. - И тебе спасибо… за откровенность, за доверие, за добрые и лестные слова. Знаешь, я ведь действительно рада, что ты есть на этом свете, что мы с тобой познакомились… и сблизились, - она еще раз сжала его руку и отпустила ее. - Сдружились. Никогда бы не подумала, раньше, что скажу такие слова человеку, более того, инквизитору, то есть орденцу, конечно, - поправилась она, - но вот, сказала, и готова повторить столько раз, сколько понадобится…

- Я верю с первого раза, - наклонил голову Антон. - Но если сойдутся звезды, как-нибудь можно и повторить: мне было приятно слышать твои слова. Доброй ночи, эльфийская дева Веллаэн. И… я тоже рад, что ты есть в этом мире.

* * *

Лекторий для эльфов расположили в просторной комнате на цокольном этаже. Стены комнаты были отделаны деревом и зеленым сукном, на полу блестел новенький дубовый паркет, тихо скрипящий под легкими шагами Пробужденных и тяжелым топотом Осознавших и, вместе с ними, орденского комиссара Антона, не преминувшего воспользоваться шансом пополнить свой багаж знаний.

- Роскошное жилье вы нам подобрали, - отметил Рустам, пробираясь к своему месту на галерке. - Я даже и не ожидал такой щедрости: думал, выделите нам какую-нибудь продуваемую всеми ветрами развалюху, которую ремонтировать и ремонтировать… А тут особняк, генералу впору.

- Так он раньше генералу и принадлежал, - просветил его Антон. - Только зарвался товарищ генерал, хапнул не по чину и получил заслуженные приговор и конфискацию. Дом, само собой, на продажу выставили.

- И не жалко было отдать такое жилище бездомным эльфам? - удивилась Веллаэн. - Наверное, цена у него бешеная!

- На двенадцать лет потянула, - согласился Рыбаков. - А вам, товарищи эльфы, повезло: у Ордена случился внеплановый доход сверх бюджета, миллионов на пятьдесят, вот шеф и нашел возможным поделиться с вами… в общем-то, вашим же, в известной мере, имуществом.

- В Московском Холме награбили, да? - понимающе кивнула Аллья. - У нас сокровищница хоть и исхудала за многие годы, но все равно и золота там хватало, и антиквариата…

- Так не оставлять же ценное имущество бесхозным, - усмехнулся Гаэллор, занимая преподавательское место напротив входной двери. - Орденцы, как не раз уже отмечалось, люди практичные. Кстати, а что в этой комнате было при генерале?

- Бильярдная, насколько я могу судить, - Антон указал на лакированный деревянный треугольник, подвешенный на стене позади Рустама. - Но мы решили, что лекторий вам нужнее, чем возможность погонять шары.

Лекторий был обставлен если и не по высшему разряду, то как минимум в хорошем минималистичном офисном стиле. Массивные столы, поставленные в несколько рядов, металлические, с тканой обивкой, стулья, большая белая маркерная доска у стены. Эльфы свободно разместились в комнате, не пихаясь локтями: аудитория вполне вместила бы вдвое большее количество учеников.

Гаэллор взял в руки маркер и написал сверху доски название лекции.

- Тема нашего сегодняшнего урока, - сказал он, - ранняя история Великой Албении, от первых поселенцев до основания Альбина, столицы эльфийского государства. Прошу тишины, друзья. Итак, в две тысячи четвертом году до Рождества Христова в земли, расположенные в среднем течении реки Сирин, впадающей в Адриатическое море, пришли первые поселенцы-колонисты во главе с королем Ллином из народа нолма. Земли будущего эльфийского королевства были заселены неолитическими людскими племенами, наиболее многочисленным из которых был племенной союз адуни, общественное развитие которого уже соответствовало уровню военной демократии…

Эльфы раскрыли блокноты и сосредоточенно заскрипели шариковыми ручками, записывая основные тезисы лекции наставника.

Аллерон сидел на предпоследнем ряду, недалеко от Рустама. Лекция его не слишком интересовала, и молодой эльф черкал какую-то белиберду в своем блокноте, делая вид, что погружен в учебный материал. Не сказать, чтобы черкал бездумно, Аллерон был глубоко сосредоточен, но направление его размышлений имело мало общего с темой древней истории. Да и не ожидал он, что наставник сообщит ему что-то полезное: вероятнее всего, там, у доски, ученик безумного философа в очередной раз промывает мозги слушателей агасферовской ложью, знать детали которой ему не то чтобы не нужно, а даже и вредно. Часы лекции можно было потратить с куда большей пользой для дела, которое ему поручила королева-голубка, прикинуть и спланировать первые шаги в сложном и рискованном деле по освобождению эльфов от инквизиционного рабства.

- …Прошли мирно, - продолжал лекцию Гаэллор. - Облик эльфов, вполне соответствующий принятому у адуни идеалу внешней красоты; предметы их материальной культуры, значительно превосходившие качеством и изяществом грубые изделия людских ремесленников; искусство обработки металла, неизвестное адуни; наконец, магические способности пришельцев, которые, хоть и не достигли еще уровня времен расцвета Албении, были все же поразительны для людей, ранее ни с чем подобным не сталкивавшихся, - все это обеспечило эльфам уважение, восхищение, а вскоре и преклонение аборигенного населения. Пришельцы из Эльфхейма могли бы, используя современный термин, стать прогрессорами среди людей, за два-три поколения подняв их культуру до полноценной цивилизации, но такой цели они не ставили. Эльфам нужно было жизненное пространство, которое должно было стать ядром будущего эльфийского государства, и местные жители рассматривались королем Ллином и его советниками в первую очередь как помеха для колонизации…

Аллерон поморщился, когда последние фразы лекции достигли его слуха. Конечно же, подумал он, людям всегда было плевать на нужды эльфов, и, скорее всего, дело не обошлось без войны, вину в которой “наставник” без зазрения совести припишет королю эльфов. Вранье, конечно. Люди - жадная и корыстная раса, вряд ли эльфам удалось мирно донести до дикарей истину, что они неуместны в землях, которые Старший Народ избрал местом для своей столицы… Аллерон потряс головой, изгоняя из нее лишние мысли. Вообще-то он о другом собирался подумать - не об однобоко перетолкованных событиях прошлого, а о нынешнем бедственном положении эльфов, даже не думающих возмутиться таким мерзостным искажением истории…

А может, и думающих, просто не решающихся или боящихся заявить свое возмущение? Как не возмущается он, зная, что стоит ему возвысить голос, и орденский комиссар потащит его на операционный стол, а то и на костер? Логично предположить, что и среди прочих эльфов, усиленно изображающих интерес и внимание, могут быть те, чей разум и сердце еще не до конца оболванены агасферовской пропагандой, кто сохранил пусть условную и частичную, но способность к критическому мышлению? Ведь не сразу же эльфы превращаются в манкуртов, это должен быть растянутый во времени, постепенный процесс… который может быть замедлен, остановлен, а то и обращен вспять? Эту догадку следовало осмыслить.

- …Исследование окрестных земель, - Гаэллор повесил на доске географическую карту и достал указку, - предпринятое морестранником Эдалланом в одна тысяча девятьсот девяносто шестом году до Рождества Христова, показало, что берега Великой Соленой воды, как называли аборигены Адриатическое и, в целом, Средиземное море, густо населены различными, чаще всего примитивными племенами людей, что делало невозможным мирное переселение адуни на новые земли. Но на западе Средиземного моря Эдаллан нашел пролив, соединяющий его воды с огромным и, по первой оценке, пустынным океаном. На дюжину дней пути к западу Эдаллан не обнаружил никаких признаков населенной земли, и вернувшись к берегам Адриатического моря, морестранник предложил королю Ллину грандиозный проект, равного которому эльфы доселе не знали и даже не предполагали такой возможности…

Утопить аборигенов посоветовал, что ли? Везти, правда, далеко, но океан большой, всех примет. В общем, конструктивное решение, усмехнулся про себя Аллерон. Жалко, конечно, хоть и дикари, а все ж почти разумные существа. Но в сравнении с эльфами люди тех времен недалеко ушли от животных, а сами эльфы, еще не свыкшиеся с мелкотравчатыми масштабами человеческого бытия, вполне могли решить, что они и есть такие вот животные. Жадные, эгоистичные, враждебные эльфам животные. Почему бы разом не избавиться от агрессивной фауны, по недоразумению заселившей принадлежащие эльфам земли? Грустная ошибка, конечно, но вполне оправданная, вряд ли эльфов древности стоило бы за нее серьезно порицать…

Но вернемся к делам современным, подумал молодой эльф. Итак, следует предположить, что не все эльфы в этом рабском загоне, имеющем облик школьного класса, безнадежно порабощены инквизиторами. Как же им тяжело, мимолетно пожалел юноша предполагаемых собратьев по несчастью, противостоять давлению диаспоры отступников, авторитету наставника и страху, внушаемому комиссаром, а более всего - ощущению тяжкого одиночества в кольце врагов, прикидывающихся друзьями, ощущению, которое временами испытывает и сам гордый воин королевы-голубки. В одиночку борьба трудна, а часто и безнадежна, не все же обладают такой крепостью веры и силой духа, что свойственны ему, Аллерону. Но бороться вместе, поддерживая надежду и укрепляя волю друг друга, куда проще. Значит, усилия Аллерона - на первом этапе - должны быть сосредоточены на поиске таких вот скрытых эльфов-диссидентов. Но тут важно не ошибиться: если Аллерон сдуру откроет тайные стремления своего сердца бездумному манкурту, лишь имеющему облик эльфа, - то… операционный стол, а то и костер. Аллерон вздрогнул: его сердца коснулась ледяная игла мимолетного ужаса.

- …Или животными, лишь на первый взгляд обладающими зачатками разума, - вещал Гаэллор у доски. - Хотя сам король первоначально был сторонником второй гипотезы, ему хватило мудрости не принимать поспешных решений, а устроить своего рода антропологический диспут, на котором, можно сказать, нокаутом, победил Йоллеран из народа симпэ, продемонстрировав собранию эльфов человеческого юношу, освоившего Старшую Речь на уровне бытовой лексики и даже сложившего экспромтом несложный стихотворный панегирик королю Ллину…

- Йоллеран? - подала голос Аэллай, сидевшая, как примерная отличница, на первой парте напротив учителя. - Знакомое имя…

- Так звали отца второго из баронов московского Холма, - просветила ее Исфеллин. - Того, который написал “Записки Ауллана”, ты должна была прочитать его повествование, хоть от него и сохранилось лишь введение…

- У нас в библиотеке, - добавил Антон, - есть полный текст сего эпохального произведения, и в оригинале, и в переводе на русский. Если хотите, могу принести, почитаете.

- Будем премного благодарны, - ответил Гаэллор. - Да, лорд Ауллан, как и его старший брат, талантливый менестрель Аталлик, были сыновьями Йоллерана с Лазурного Озера, эльфа, который положил немало усилий на изучение людской культуры, психологии и обычаев. Именно его стараниями эльфы Великой Албении позже нашли общий язык с лояльными людскими племенами, даровав им звание “друзей эльфов” и право жить на землях эльфийского королевства в качестве подчиненного, вассального населения. Но о том, как развивались отношения эльфийских колонистов и опекаемых ими людей, мы поговорим на следующей лекции, а пока вернемся к судьбе народа адуни…

Как сложились их отношения, подумал Аллерон, мы и так знаем: люди испытывали самую черную зависть к своим благодетелям и пожелали истребить Старший Народ, зримо, самым существованием своим свидетельствующий об их, людей, умственном и моральном ничтожестве. Как можно забыть о тех бедах, что люди причинили, и причиняют до сих пор, эльфам, которые столько сделали для их воспитания и просвещения? Нет, он, Аллерон, никогда об этом не забудет, и обязательно найдет тех, в чьих сердцах еще сохранилась честь, а в умах память о прошлом. И королева-голубка ему обязательно поможет, оградит от ошибок и отведет внимание инквизитора и его рабов. Надо прикинуть, кто из эльфов наиболее перспективен как будущий союзник. Аллерон украдкой присмотрелся к сосредоточенно внимающим наставнику эльфам.

Аэллай… здесь пока ловить нечего. Она глубоко восхищена личностью наставника, считает комиссара своим другом, верит лжи инквизиторов всей душой. Должно случиться нечто из ряда вон выходящее, чтобы она усомнилась в своих чувствах и симпатиях. Но Аллерон приложит все усилия, чтобы это случилось: молодой эльф даже помыслить не может о том, чтобы оставить любимую в рабстве у безжалостных, циничных врагов. Аэллай единственная знает о том, что творится в душе Аллерона, но хотя бы обещала молчать - и это уже хорошо: значит, несмотря на все усилия инквизиторов, ниточка сердечной связи сохранилась между ней и Аллероном, и он обязательно сможет, потянув за нее, разрушить вражеские оковы. Но это дело отдаленного будущего, сейчас же важно сохранить и укрепить эту связь.

Дальше… допустим, Рустам. Это, конечно, безнадежный случай. Рустам - Осознавший, значит, во многом еще человек и, судя по тому, как он себя ведет и что говорит, вряд ли ему светит шанс Пробудиться. И правильно: Рустам презирает и ненавидит королеву, во всеуслышание именует ее не иначе, нежели “королевой-курицей”. Нет, такой Осознавший не заслуживает права даже условно считаться эльфом, а за его мерзкие слова, за отвратительную хулу на светлое имя королевы, однажды Аллерон призовет его к ответу и заставит пожалеть о каждом звуке, что ныне изрыгает его хамский рот. Но пока что его следует сторониться - этот святотатец безо всякого сомнения заложит его комиссару, если только до него дойдет слух об истинных мыслях и стремлениях Аллерона. Значит, дойти не должен…

- …Эльфийские маги, возглавляемые талантливейшим заклинателем Эллаиром Мудрым, - продолжал Гаэллор, - да-да, именно Эллаиром, который много лет спустя стал наставником для меня и Агасфера. Призвав себе в помощь все свои силы и познания, всю мощь новой магии Земли как Живого Мира, маги и ворожеи воздвигли из глубин океана, в нескольких днях морского пути от Гибралтара, новый остров, размером примерно с современную Исландию. Они улучшили его почвы, ранее бывшие морским дном, проложили русла полноводных рек, вырастили на нем леса и выровняли луга, заселили его зверями, птицами и другими животными. За три года неимоверных магических и творческих усилий, вложив все подвластные эльфам силы Живого Мира, эльфы создали, таким образом, прекрасную и благодатную землю, которая могла бы стать новым домом для людей адуни и еще нескольких родственных им племен. Люди приняли королевский дар с восхищением и благодарностью, и эльфийские мореходы, построив немалый транспортный флот, перевезли, в течение следующего года, все людское население земель будущей центральной Албении на созданный эльфийской магией остров…

Аллерон почти не прислушивался к лекции, полностью погрузившись в свои размышления.

Исфеллин, Аллья и Ирина… их следует рассматривать вместе, как объединенных не только общей бедой, но и хитроумным замыслом инквизиторов, согласно которому за любой проступок одной из трех эльфиек отвечать будут они втроем. Никто из них не пожелает подставить подруг под операцию или, в случае Ирины, под психушку; иными словами, даже если кто-либо из них и согласен внутренне со стремленими Аллерона, проявлять это согласие они поостерегутся, опасаясь предательства и, следовательно, жестокой кары. С ними надо вести себя аккуратно, разговоры заводить очень издалека, будучи готовым при малейшем проявлении опасения и недоверия сделать шаг назад, обернув неверное слово в облик неловкой шутки или подросткового косноязычия. Но если удастся завоевать их доверие и убедить в своей верности королеве-голубке, они могут стать ценнейшими союзницами.

Наибольшее доверие здесь, пожалуй, вызывает Аллья: маг-целитель, которому запретили плести заклинания, заставили обходиться людскими таблетками и изучать гаэллоровскую “алхимию”. Нет никаких сомнений, что Аллья очень тяжело переживает случившееся, а потому и легче ухватится за шанс избавиться от опеки и надзора инквизиторов. Главное, чтобы такой шанс образовался и был достаточно прочным, чтобы Аллья нашла в себе готовность и решимость рискнуть.

Что думает по поводу инквизиции и диаспоры Ирина? Неясно. Случая перемолвиться с ней хотя бы парой слов Аллерону так и не представилось. Конечно, она Осознавшая, как и Рустам, и как знать, будет ли у нее возможность Пробудиться? Наверняка инквизитор будет всеми силами препятствовать сему событию, предотвращать обстоятельства, которые могли бы способствовать свершению ее эльфийской судьбы, - лишние эльфы инквизиторам не нужны, их радость в том, чтобы уничтожать и усыплять эльфов, а не способствовать приращению их численности. Но королева-голубка могущественнее, чем Агасфер и его слуги, и, возможно, Ирина все-таки сумеет Пробудиться, несмотря на их усилия. Может быть, Аллерон сумеет как-то этому помочь, завоевав тем самым ее доверие и обретя верную союзницу? Все зависит от ее стойкости и от того, как сложатся отношения девушки с прочей диаспорой. Надо смотреть и думать, не пренебрегая при том осторожностью.

Исфеллин… с ней тяжело. Аллерон даже не может смотреть на ее лицо, ослепшее, обезображенное шрамами от ожогов и лишь частично прикрытое медицинской маской: при каждом взгляде на Исфеллин в сердце молодого эльфа вскипает бешеная ярость и ненависть к инквизиторам. Это ведь они, они виноваты в том, что эльфийка-рыцарь лишилась зрения и облика, утратила, наверное, всяческую надежду и радость в жизни, да и запрет магии, опять же… Исфеллин утратила все, кроме… кроме подруг и судьбы. Это ужас, кромешный кошмар… но в этом же кроется и росток надежды: когда нечего терять, легче решиться на серьезное дело, на героический поступок. Нет, конечно, рассчитывать на активное участие ослепшей, изуродованной эльфийки в возможном бунте не стоит, да у Аллерона и не хватит духу предложить ей такой риск, но Исфеллин мудра и опытна, ее советы могут быть бесценными. Если, конечно, Аллерону удастся завоевать ее доверие… и если беды, пережитые ею, не ввергли несчастную эльфийку в мрачное отчаяние, подобное тому, которое Аллерон испытывал, пребывая в инквизиционном госпитале. А ведь подобное отчаяние может даже облегчить врагам порабощение воли Исфеллин. Тут надо быть очень, очень аккуратным…

- …Адуни называли новую землю, подаренную им эльфами, разными именами. Первое название было “Йосаян”: Земля-Дар на их родном наречии, и я думаю, что происхождение этого имени очевидно всем слушателям, - Гаэллор мягко улыбнулся. - Были и другие имена: Анадуни, то есть “Дом народа Адуни”; “Химлад”, сиречь “Звезда”, поскольку остров Йосаян имел вид пятиконечной звезды. Прошло два века, в течение которых устанавливалось и организовывалось общественное устройство адуни, взявшее многое от эльфийского образца. Небольшие общины-племена людей размножались, укреплялись и расселялись по землям острова, когда мирно, когда и не очень… В итоге главенство на острове перешло к одному из крупных семейств, основавшему крепкое государство, объединившее под своей властью прочее население. Это семейство, ставшее высшей аристократией государства, а вернее, королевства адуни, носило родовое имя “Аталани”. Родовое имя вскоре перешло на все государство в целом, с тех времен именовавшееся “Аталани-теда”, и, со временем, в ходе эволюционного изменения людского языка, усвоившее себе имя “Атлантида”, под которым оно и осталось в хрониках людской и эльфийской истории…

Вот оно как, подумал Аллерон, расслышав последние слова лектора. Атлантида… Атланты, отмороженные убийцы, бесчестные враги эльфийского народа, уничтожившие под предводительством Агасфера прекрасную Албению, пролившая бессчетные литры драгоценной эльфийской крови, - это и есть те самые адуни, народ, которому эльфы даровали право на жизнь, незаслуженно облагодетельствованный ими, возведенный от жалкого дикарского состояния к высотам благоденствия… Молодой эльф сжал зубы, ошеломленный открывшимся знанием. Как они могли? Как они посмели отплатить за милосердие и щедрость Старшего Народа такой страшной, жестокой, отвратительной неблагодарностью? Вот вся суть людского народа, отвратительной, вонючей плесени на теле Живого Мира. И ведь и он, Аллерон, хоть и Пробужденный, а все же полуэльф, в чьих жилах течет часть крови проклятой людской расы. Эльф скривился, почувствовав острое отвращение к своей сущности. Ах, если бы он мог выжечь в себе все людское наследие, все то, что связывает его со смертными предками!

Но что мечтать о невозможном? Лучше продолжить размышление о насущном. Аллерон бросил взгляд вбок от себя. Веллаэн. Сидит рядом с Аэллай, сосредоточенно черкает ручкой в конспекте, задает вопросы и высказывает предположения, с интересом следит за ходом мысли Гаэллора. Иногда оглядывается на Антона, который, как всегда, расслабленный и нагловатый, тем не менее отвечает ей мягкой, сдержанной улыбкой. Нравится он ей, что ли? Ай, неважно, если они и увлекутся друг другом, Аллерону только проще будет восстановить отношения с Аэллай. Не в том суть. Хотя… хотя если Веллаэн испытывает к Антону доверие и романтический интерес, что это значит? Это значит, что Веллаэн забыла себя и забила на свое врожденное превосходство, на эльфийскую гордость, которая должна была уничтожить в зародыше мысль о том, чтобы замутить со смертным, того хуже - с инквизитором, орденцем, слугой злейшего врага эльфийского народа. И если все именно так, то… вывод очевиден и неутешителен, Веллаэн уже готовый и, по-видимому, безнадежный манкурт, полностью лишена воли и порабощена инквизиторами, вполне сойдет на роль постельной грелки орденского комиссара. К этому ее, наверное, и готовят: и инквизитору кайф, и эльфам позор. Кстати, и про “королеву-курицу” Веллаэн пару раз упоминала, тоже верный признак. Получится ли освободить ее от власти зла? Сомнительно, разве только голубка сотворит чудо и вернет девушке способность здраво мыслить. Пока что ее следует опасаться так же, как и Рустама.

Кто остался? Осталась Эллиш. Подруга Веллаэн и Рустама, бежавшая из Холма вместе с ними. Она очень дружна с Рустамом, она и сейчас сидит рядом с ним, перелистывая страницы блокнота. Ее конспект почти пустой, на первой странице написано лишь название урока и пара предложений ниже - куда меньше, чем, например, в записях соседа-Осознавшего. Как это понимать? Да куда яснее: думы Эллиш, подобно мыслям Аллерона, бродят где-то в нездешних сферах, слабо связанных с темой лживой лекции. О чем она думает, что за сомнения мучают эльфийскую деву? Может ли быть так, что ее мысли близки рассуждениям молодого эльфа? Словно почувствовав внимание Аллерона, эльфийка обернула к нему бледное лицо, и юноша вздрогнул: лик девушки был почти прозрачным, словно от него отлила вся кровь, но на щеках розовел лихорадочный румянец. Взгляд Эллиш, затуманенный слезами, был исполнен боли, тяжкого страдания. Ей плохо? Она больна? Вообще, конечно, эльфы не болеют, но личный опыт Аллерона говорит об обратном. Ей нужна помощь, поддержка сородичей… поддержка, которую не в силах оказать приятель-Осознавший, с которой она не может обратиться к Антону или Гаэллору… неужели? Неужели он видит перед собой именно ту, кого ищет уже битый час, размышляя о готовности эльфов поддержать его героический замысел, будущую соратницу, которая уже сейчас чувствует свою неуместность, чуждость обществу запуганных до потери рассудка эльфов? Он легонько улыбнулся бледной девушке, и та, медленно прикрыв заплаканные глаза, почти незаметно кивнула в ответ, благодаря за сочувствие. Да, решил Аллерон. Именно с ней он поговорит в первую очередь, именно ей он откроется, если удастся вывести ее на доверительный диалог. Есть, конечно, и определенный риск, но разве можно, вовсе не рискуя, исполнить долг, возложенный на него милосердной королевой-голубкой?

- …Люди адуни, коих с тех пор знали как атлантов, - завершал свою лекцию наставник, - обитая в безопасной, не осаждаемой врагами земле, опираясь на знания, полученные от эльфов, расширяя и углубляя их, сделали резкий цивилизационный скачок, создав первую на Земле развитую технологическую цивилизацию, в период своего расцвета сравнимую по общественному устроению и уровню техники с Британской империей середины-конца девятнадцатого века. Разумеется, как свойственно цивилизациям подобного рода, атланты начали свою колониальную экспансию, и для достопочтенных слушателей не окажется неожиданностью, что вскоре их интересы столкнулись с противодействием эльфов, к тому времени уже рассматривавших Европу и некоторые земли ближнего Востока как свою зону влияния, куда они отнюдь не были намерены пускать деятельных конкурентов. Но об этом мы поговорим в будущих лекциях, пока что же остановимся на том, что земли адуни, ныне свободные от аборигенных обитателей, заселялись новыми колонистами, во множестве приходящими через Врата из мира Эльфхейма. Вскоре после переселения адуни на берегах реки Сирин воздвиглись изящные мосты, высокие башни и роскошные дворцы Альбина, величественной столицы короля Ллина. Воссев на трон в прекрасном мраморном чертоге, он провозгласил себя Обероном - верховным королем нового мира, в котором любой эльф, простите за перефразированную цитату из людских произведений поздних времен, может найти себе дело, соответствующее его стремлениям и способностям, и получить в награду удовлетворение всем своим потребностям. Засим я завершаю лекцию и предлагаю перейти к делам повседневного жизнеобеспечения. Завтра вечером я проведу для желающих небольшой практический семинар по травоведению, посещение, как всегда, по желанию и возможности, но могу обещать - скучать на нем не придется, как на нынешнем, возможно, чуть затянувшемся уроке, - он внимательно посмотрел на засмущавшуюся Эллиш и Аллерона, отведшего взгляд, не желая, чтобы истинное отношение к “наставнику” было прочитано на его лице.

Гаэллор… последний эльф в череде размышлений Аллерона. Тут нет никаких сомнений - это не сумасшедший, не лишенная рассудка невинная жертва хитроумных инквизиторов. Это предатель, добровольный, осознанный, закосневший в своей мерзости. Это старый приятель и соратник проклятого Агасфера, ученик безумца Эллаира - один этот факт, которого Гаэллор не стыдится, напротив, гордится своей биографией ученика отступника, говорит о многом. Он притворяется добряком, изображает мудрого учителя и снисходительного наставника, но сердце истинного героя не обмануть внешним обликом: Аллерону ведома истина, вложенная в его сердце королевой-голубкой! Это враг, это негодяй, всей гнилой душонкой перешедший на сторону инквизиторов, изо всех своих сил способствующий свершению черных замыслов Агасфера. Это достойное презрения существо, лишь по недоразумению имеющее облик эльфа, и есть главный виновник беды, постигшей его сородичей, пример самого ужасного морального падения, какое только возможно для рожденного в Старшем Народе. Он, наверное, еще более опасный враг для эльфов, чем комиссар Антон, чем порабощенные эльфы… может быть, даже и опаснее самого Агасфера, потому что тот - враг известный и открытый, Гаэллор же вредит эльфам скрыто, под маской добренького друга. Он отравил своей ложью сердце Аэллай, он превращает эльфов в бездумных манкуртов… многое еще можно сказать о его отвратительной сущности, но все можно соединить в краткое, односложное слово. Гаэллор - зло. И храброму герою, взявшему на себя подвиг освобождения эльфов, следует воздать злодею по заслугам.

Зло должно быть уничтожено.

* * *

Аллерон сидел в своей комнате за новеньким компьютером, расслабленно копаясь в объявлениях о поиске программистов-разработчиков. На большом мониторе свободно разместились как браузер, так и окно почтовой программы, и эльф отослал предложения потенциальным работодателям, в основном, школьникам и студентам, нуждающимся в помощи эксперта - каковым Аллерон не без оснований себя считал - для своих учебных проектов и курсовых работ, и готовым платить за эту помощь живыми деньгами. Цены, конечно, были смехотворными, но и задания не вызывали особенных умственных напряжений. Для начала сойдет, прежде чем браться за более серьезное программирование. Орденский комиссар Антон не обманывал: молодому эльфу достался неплохой компьютер с вполне современным железом, пригодный и для разработки, и даже для некоторых не слишком ресурсоемких игрушек - хотя пока что Аллерон не скачал себе даже какой-нибудь простенький “Тетрис”. Других важных дел полно, развлекаться некогда.

На своих остроухих подопечных инквизиторы не экономили, это Аллерон уже понял, хотя все еще не мог взять в толк, за каким хреном орденцы так заботятся о манкуртах-нелюдях. Люди - раса, как это называл Гаэллор, “прагматичная” - хотя лично Аллерон предпочитал более точные термины - “жадная” и “прижимистая”. Казалось бы, зачем вкладывать такие деньги в эльфийский комфорт, если целью является полное лишение несчастных сородичей Аллерона памяти и свободы воли? Или это часть плана - усыпить бдительность эльфов повседневным бытовым благополучием? А вот когда они полностью утратят всякую способность к сопротивлению - тогда можно будет и прикрутить гайки, заставив рабов сторицей отработать каждую потраченную копейку. Это больше похоже на правду, чем невнятные объяснения Аэллай и Антона насчет спонтанно возникшего союза эльфов и инквизиции - объяснения, в которые может поверить только полный дурак. А он, Аллерон, не дурак.

Впрочем, никто не мешал молодому эльфу воспользоваться инквизиционной щедростью по назначению. О да, однажды он вернет им должок, с хорошими и, вероятно, кровавыми процентами! Враги получат по заслугам, а эльфы будут освобождены от их власти и, конечно же, восхвалят королеву-голубку и ее верного героя… Аллерон закрыл окно почтовой программы, откинулся на спинку вращающегося офисного стула и прикрыл глаза, полностью отдавшись мечтаниям о мести и счастье, которого его, несомненно, ожидает, когда месть свершится.

В закрытую на щеколду дверь комнаты кто-то тихо постучал, почти поскребся. Аллерон нехотя оторвался от героических грез и, неспешно встав с кресла, чувствуя покалывание в затекших ногах, он потопал к выходу.

- Кто там? - спросил эльф. - Ты, Аэллай? Сорри, я тут немного занят, пытаюсь найти подработку. На семинар по травоведению не пойду, наверное…

- Нет, - прошелестел тихий девичий голос за дверью. - Это я… Эллиш. Впустишь меня?

Аллерон поспешно отомкнул дверь и впустил в комнату смущенную девушку. Любопытно… он и сам хотел поговорить с Эллиш, но за последние сутки так и не смог сочинить повода для как бы случайного разговора. Нет, конечно, сама цель беседы была ясна, предположительные формулировки были обдуманы и даже где-то отточены, но у них был общий недостаток - они были бы уместны в середине беседы, но никак не в ее начале, которому следовало быть… или хотя бы выглядеть естественным. Аллерон, не имевший особенного опыта в поддержании светской болтовни, так и не придумал, с чего начинать беседу. И тут Эллиш сама навещает его жилище, вот это совпадение! Не иначе, королева-голубка поспособствовала, чудо хоть и небольшое, конечно, но весьма своевременное, спасибо, ваше величество…

- Привет! - Аллерон выпрямился и радостно улыбнулся, стараясь показать гостье, что он обрадован ее появлением. - Рад тебя видеть, Эллиш! Чем обязан твоему неожиданному появлению? Заходи, располагайся в моем скромном обиталище…

- Ты прямо как Фареллос, - вяло поморщилась девушка. - “Чем обязан”, “в моем скромном жилище”... Да не напрягайся ты так, выглядишь, как будто жердь проглотил! Я ж к тебе не с официальным визитом, просто зашла поболтать…

- Так заметно? - огорчился Аллерон, до сей поры уверенный, что ведет себя непринужденно и никак не проявляет волнения. - Я думал…

- Я вот тоже подумала, - пожала плечами Эллиш. - Подумала, почему это вдруг мой старый, но не особенно близкий знакомый Аллерон все время крутится поблизости, бросает в мою сторону заинтересованные взоры, будто все время хочет что-то спросить, да не решается. Странно же… ты простишь мне глупые вопросы, правда? А может, и свой вопрос задашь, наверное, с глазу на глаз это проще будет…

- Может, и проще, - вздохнул эльф и придвинул свое кресло поближе к Эллиш. - Ты присаживайся, что на ногах переминаться… К сожалению, у меня тут совсем нечего предложить в смысле угощения, вот разве что сушки с маком, - он кивнул на пластиковую миску, в которой сиротливо лежали четыре выщербленных хлебных кругляша.

- Я не голодна, спасибо, - девушка осторожно присела на краешек предложенного сидения.

Аллерон расположился напротив Эллиш, на помятой постели - конечно, такими мелочами, как уборка кровати, молодой эльф себя не затруднял ни раньше, в Холме, ни сейчас. Впрочем, кажется, его гостью беспорядок в комнате совсем не беспокоил. Ее лицо, бледное, спокойное, было немного отстраненным, на нем застыла какая-то тихая обреченность. Девушка попыталась улыбнуться, но гримаса, образовавшаяся на ее лице, была очень далека от радостной. Аллерон поежился, нервно пошевелил пальцами, взглянул на Эллиш, сделал вдох… но так и не решился что-то произнести.

- Я вся внимание, - обратилась к нему девушка. - Готова слушать твой вопрос, каким бы он ни оказался. Надеюсь, ты не собираешься признаться мне в любви или проявить неожиданно вспыхнувшую страсть? Может получиться неловко… я не всерьез, конечно. Но правда, интересно, чем я, обычная, незаметная эльфийка, привлекла твое внимание?

- Нет-нет, - отчаянно замотал головой Аллерон, ошеломленный тем, как, оказывается, выглядят его потуги найти повод для беседы. - Я не… не так, нет, конечно, Эллиш, ты девушка очень классная, не наговаривай на себя… но я не…

- Не оправдывайся, Аллерон, - уныло проговорила эльфийка. - Я ж знаю, что ничего во мне особенного нет. Но ощущение, будто ты мне хочешь что-то сказать, очень сильное, еще на той лекции появилось…

- И не зря, - молодой эльф взял себя, наконец, в руки. - Нет, тут не романтика, конечно… просто я видел, что тебе тогда было почему-то очень плохо, тяжело, будто ты грустишь… или даже заболела. Мне жалко тебя стало, Эллиш. И непонятно, что с тобой произошло, может, я бы мог как-то тебе помочь, просто как сородич, как эльф… Королева-го… эээ… королева Мэллаин всегда ведь говорила, что мы, эльфы, должны поддерживать друг друга, ну, ты понимаешь… Может, расскажешь, что с тобой происходит? Выговориться иногда ведь тоже нужно, правда?..

- Нужно, наверное, - вздохнула Эллиш. - Но вряд ли ты чем-то сможешь помочь, Аллерон, прости, я не к тому, что ты… что я не ценю доброе слово и сочувствие. Просто никто, ни ты, ни другие эльфы, ни даже наставник не сможет мне вернуть того, что я утратила, безвозвратно и боюсь, что навсегда. А мне без этого и жизнь не в радость.

- Что же ты утратила? - тихо спросил Аллерон.

- Смысл жизни, - прошептала, почти прошелестела девушка. - Смысл… а вместе с ним и умение радоваться, веселиться, смеяться… Ничего нет, как и не бывало, но я -то помню, что оно было, знаю, оно рядом, только руку протяни… но вот протянуть нельзя, никак. Знаешь, Аллерон, я ведь неплохая ворожея… была, меня даже Мэллас пару раз хвалила, а она на похвалу скупа, сам должен помнить. Но у нас… здесь… в этом обществе, в этом доме магия под запретом. А мне ее не хватает, очень не хватает. Это такая наркотическая ломка, Аллерон, сильная, болезненная… и ее никак не вылечить, только притушить на время можно. Наставник Гаэллор мне иногда дает лекарство, но редко, говорит, что оно тоже не безвредное. Оно ненадолго снимает приступы, когда я особенно остро чувствую свою беду, облегчает, конечно, телесные страдания, жар там, головную боль, ломоту… но даже оно не способно облегчить душевные муки. Аллерон, ты понимаешь? Я утратила то, что меня радовало сильнее всего, то, зачем я жила… а без магии, просто жить, работать, учиться… я все это делаю через силу, заставляю себя… и все время боюсь, что сорвусь, сплету хоть что-нибудь, простенькое, но… но ведь это ты сам знаешь, чем может закончиться. И я иногда ловлю себя на мысли, что однажды не выдержу, и пусть потом усыпляют, пусть хоть на костер… все лучше, чем вот так жить, как мухе в паутине, - девушка опустила лицо в ладони и разрыдалась.

- Прости, - проговорила она сквозь всхлипывания, - что вот так, ни с того, ни с сего, на тебя все это вывалила… но ты сам попросил ведь. Ты, наверное, меня теперь презирать будешь, как ни на что не годную соплячку без капли чувства собственного достоинства, да?

Аллерон пододвинулся к ней поближе и обнял девушку, погладив ее по голове. Та уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась уже в голос.

- Нет, Эллиш, нет, - прошептал Аллерон ей на ухо. - Даже думать о таком не смей, я тебя никогда презирать не буду, что ты… Наоборот, после этого рассказа, я тобой восхищаюсь, твоей стойкостью, твоей силой духа. Восхищаюсь, и, - Аллерон, наконец, решился, - и, кажется, знаю, что происходит, и знаю, как тебе можно помочь. Можно, я скажу, Эллиш? Не будешь смеяться надо мной?

- Этой беде никак не помочь, - горько прошептала сквозь слезы Эллиш. - Я же знаю, что магия - это зло, вред, смерть Живому Миру и отрава для нас, эльфов. Я знаю… но никак не могу заставить себя согласиться, в этом, наверное, беда. Поэтому мне так и плохо. Но я пообещала, что не буду ворожить, и Антону пообещала, и Аэллай, и остальным… Почему все так происходит, Аллерон? Если ты знаешь, расскажи мне, как вылечиться от этой жажды магии… этой потери себя?

Аллерон мягко отвел руки девушки от ее лица, и, прикоснувшись к ее подбородку, легким движением направил взгляд Эллиш выше, так, что ее заплаканные глаза оказались в нескольких сантиметрах от его взора. По какому-то наитию молодой эльф подался чуть вперед, прикоснувшись губами к влажной от слез скуле девушки.

- Я знаю, - повторил он. - И ты знаешь, ты чувствуешь сердцем, как правильно, но никак не хочешь признать, что сердце и в самом деле не врет. Даже не так, ты закрываешь от себя это знание. Вернее, от тебя его закрыли… но ты еще можешь понять, как все на самом деле, усомниться в лживых словах и в обманом вытащенных клятвах. Надо просто решиться, - эльф мягко улыбнулся, - ну да, я типа понимаю, что оно только на словах просто, но… но у меня однажды все получилось, значит, получится и у тебя.

- На что решиться? - переспросила его девушка.

- Решиться послушать свое сердце, а не чужие слова. Эльфы могут заблуждаться, люди могут лгать… а инквизиторы лгут куда чаще, чем прочие люди. А вот твое сердце скажет тебе правду. Эллиш, ты эльф, и твое сердце тоже… эльфийское! Оно тебя никогда не обманет, доверься ему! А другим доверяй, только если их слова не противоречат сердечному знанию, помнишь, что говорила королева, когда еще жила с нами в Холме? Это я с ее слов советую, не сам тут сдуру сочинил, честное слово. Верь сердцу, понимаешь, Эллиш?

- Не совсем, - всхлипнула девушка. - Сердце мне говорит, в чем смысл моей жизни… моей всей жизни от Пробуждения до этого дня… Оно мне говорит даже не шепотом, оно кричит, вопит, гремит, мол, вот твой смысл жизни, Эллиш, быть ворожеей, быть эльфом, творить магические плетения и соцветия, и я это умею, я когда-то делала все это, у меня все получалось, и с каждым заклятием получалось все лучше… Но эльфы… которым я тоже верю… они говорят, что магия - не добро для эльфа, а беда, и им я тоже верю… и даже Антону верю, он, конечно, не эльф, но он столько для нас сделал… Я не знаю, Аллерон, не знаю, как примирить сердечное чувство и истинное знание! Это невозможно!

- Возможно, Эллиш, - Аллерон умолк и долго, сосредоточенно смотрел ей в глаза. - Возможно. Просто вспомни, что эльфы умеют лгать… ладно, не лгать, но ошибаться, чего-то не знать, не понимать они… мы способны. А вот эльфийское сердце ни врать, ни ошибаться не умеет. Опять процитирую слова королевы Мэллаин, она часто говорила нам, что рассудок в душе эльфа подчинен сердцу, и что если какое-то знание противоречит сердечному чувству… что это значит?

- Что оно… ложное? - понимающе выдохнула Эллиш.

- Точно, - кивнул эльф. - Мы ведь тем и отличаемся от людей, что твое или мое сердце не способно заблуждаться, а мы не способны неверно расслышать, что нам шепчет сердце. Проверяя знание сердцем, эльф не ошибается… а если пытается, напротив, отринуть сердечное чувство ради, возможно, ложного, а то и лживого знания - то сердце изо всех сил сопротивляется, не поднимает лапки кверху, как это обычно бывает у людей… Пойми, Эллиш, то, что с тобой происходит, - не наркотическая ломка, как ты мне рассказывала. Это твое сердце отчаянно борется с ложью и обманом, оно не готово так легко сдаться, как сдалось сердце у Аэллай, или у Веллаэн… я поэтому и говорю, что ты офигительно сильна, ты сопротивляешься там, где многие наши сородичи уже безоговорочно капитулировали… Так что не смей считать себя слабой, Эллиш, это не слабость, это стойкость! Просто осознай это! Твое сердце изо всех сил сражается за тебя, Эллиш, за твое право остаться эльфом, остаться ворожеей, быть собой. Да, тебе от этого очень плохо, иначе и быть не может, такая внутренняя борьба не может быть просто где-то там в глубине подсознания, она бьет тебя и по физическому здоровью, и по психике. И вот, ты уже задумываешься насчет Усыпления, хочешь отказаться от себя, от своей эльфийской судьбы хочешь, чтобы инквизиторы сотворили с тобой самое жуткое, что они только могут сделать с эльфом, превратить его…. тебя, именно тебя, Эллиш!.. в человека! Тебя саму это не пугает?

- Но… я… это всегда будет, не закончится? Так выходит?

Аллерон опустил руки на ключицы девушки, и крепко, но осторожно, сжал ее подрагивающие плечи.

- Не так, Эллиш. Скоро это закончится, но в том и беда. Пройдет пара недель, и твое сердце ослабнет окончательно, не сможет сражаться и сдастся на милость победителей. Только вот милости от этих победителей оно точно не дождется. Твое сердце все так же будет кричать, вопить от боли и ужаса, видя, что с тобой творится, но ты его уже не услышишь, понимаешь? У тебя не останется ничего, кроме лживых слов, ты не будешь знать и помнить ничего, кроме них, и ты станешь безвольной рабыней тех, кто хочет, чтобы твое сердце молчало. Ужаснее всего, Эллиш, что ты сама будешь уверена: все идет как надо, что тебя, наконец, сумели вылечить от этой боли. Но это будет не исцеление, это будет нечувствительностью мертвеца, понимаешь? Именно этого от тебя добиваются враги, и, как я понимаю, некоторые из эльфов, живущих в этом доме, уже стали такими… мертвецами. Они уже подчинены ложью и не могут, а некоторые и вообще не желают слышать свое сердце. Но ты, Эллиш, все еще сопротивляешься. Я верю, нет, я уверен, что ты еще можешь сохранить себя, поддержать не глупый рассудок, а мудрое сердце. Можешь, это очевидно, да ты и сама понимаешь, правда?

- Не знаю, - прошептала Эллиш. - Наверное, где-то ты прав… Но я не знаю, как! Не знаю, как я могу поддержать свое сердце, помочь ему. А ты знаешь, да?

- Ты тоже знаешь, - мягко улыбнулся эльф. - Просто сделай то, к чему тебя влечет сердце! Забей на ложь врагов, на ошибки наших сородичей, на глупые сказки про чертей и демонов! Просто… сплети заклятие. И все поймешь сама!

- Но я обещала же…

- Кому? Инквизитору Антону, убийце и лжецу, который хочет превратить тебя в тупую скотину? Подлецу Гаэллору, верному другу и приспешнику проклятого Агасфера? Бедняжке Аэллай, которой засрали мозги эти два мерзавца? Прислушайся к голосу сердца, Эллиш, неужели ты считаешь, что ты должна держать слово, которое тебя вынудили дать враги? Они враги, Эллиш, просто поверь сердцу и признай это, они притворяются союзниками, но на деле поработили наших друзей и хотят поработить и нас с тобой. Сопротивляйся им! Верь сердцу, плети заклинания! Сделай это, Эллиш! И твое сердце разом станет таким же сильным, как раньше, а ты сама излечишься от своего депрессняка! Вот, смотри! - он взял с компьютерного стола лист бумаги и скомкал его в длинный плотный жгут. - Просто зажги на его кончике маленький огонек, самый микроскопический! Я тут же затушу его, никто не заметит… но твое сердце… твое сердце заметит, поверь! Заметит и обрадуется!

Эллиш осторожно взяла бумажный жгут и нерешительно потеребила его кончик.

- Решайся, Эллиш! - твердо отчеканил Аллерон. - Сейчас ты выбираешь, кем быть: тупой рабыней Агасфера или свободной и гордой эльфийской девой! Знай это, и сделай верный выбор!

Эллиш зажмурилась, глубоко вздохнула и, решившись, сделала резкий жест свободной рукой. Жгут вспыхнул по всей длине ярким зеленоватым пламенем, чуть опалив кончики растрепанных волос девушки и обжигая ей руку. Девушка вскрикнула от неожиданности и боли, уронила полыхающую бумажку на паркет и вытаращилась на яркое пламя, силясь прийти в себя.

- Блин, - Аллерон подпрыгнул на месте, разом растеряв свой пафос, и, сдернув с ноги резиновый шлепанец, заколошматил им по горящему жгуту. Запахло горелым деревом. - Блин! На хрен… ай!... уф, затушил вроде бы… Блин, на паркете след остался… и в комнате пластиком воняет… надо было на тарелке поджигать…

- Не страшно, - успокоила его Эллиш. На ее порозовевшем, приобретшем яркие краски лице заиграла мягкая, живая улыбка. - Сейчас поправим, - девушка, еще не в силах поверить своим ощущениям, неуверенно сделала несколько сложных жестов обеими руками, и горелый дымок, закрутившись спиралью, улетел в вентиляцию, а пятно на полу сократилось в размере и приобрело бледно-серый цвет, как будто на паркет капнули какой-то едкой жидкостью. Аллерон попинал тапком остывший пепел от бумажного жгута, заметя его под кровать.

- Что-то горелой бумагой тянет! - послышался из-за двери встревоженный голос Рустама. - Аллерон, это у тебя пожар? Что ты там поджечь умудрился?

Аллерон сделал Эллиш знак сохранять тишину, приложив палец к губам.

- Все нормально! - отозвался он. - Ничего не поджег, не парься! Наверное, с улицы затянуло!

- Наверное, - согласился Осознавший. - Соседи вроде бы мусор жгут. Ладно, извиняй, что побеспокоил.

- Забей! Все путем! - Аллерон махнул ладонью в сторону двери, позабыв, что Рустам его не видит, и обернулся к Эллиш. - Ну как ты? В порядке?

- Я… я снова жива! Да, я в порядке, Аллерон, я… да, я,.. - девушка бросилась к юному эльфу и повисла у него на шее, крепко сжимая объятия обретшими силу руками. На лице Эллиш сияла шальная улыбка, в глазах сияли теплые искорки. Разительный контраст, подумал Аллерон, с той бледной немочью, что часом ранее поскреблась в дверь его комнатушки.

- Ох, - Аллерон едва удержался на ногах, противостоя напору незамутненной эльфийской эйфории. - Вижу, выздоровела… блин, Эллиш, осторожнее же, ты же мне сейчас шею от радости свернешь!...

- Спасибо, Аллерон, спасибо, спасибо, спасибо! - девушка прижималась к нему, осыпая щеки юноши поцелуями. - Я… спасибо, спасибо! Ты вернул мне радость, ты… ты классный, как я могу тебя отблагодарить? Все ради тебя сделаю, спасибо тебе, я… скажи только слово, и я… Спасибо!

“Если я предложу ей сейчас позаниматься сексом, - подумал Аллерон, - она ведь не откажется, наверное. Она классная, и, наверное, с ней будет хорошо… Блин, а может, и правда? Могу же я, да? Но нет, я… я же люблю Аэллай, я уже встретился со своей любовью! Королева-голубка говорила… ой, блин, тяжеловато, но нет, мне нельзя, королева же не одобрит, да и Эллиш, она заслуживает лучшего, а я с ней не могу же… нет, нельзя! Но хочется, блин, может, разок…”

- Спасибо, спасибо, Аллерон, - девушка чуть утомилась и снова прижалась к груди юноши, прилагавшего экстраординарные усилия воли, чтобы притушить уже рвущиеся наружу гормоны. - Спасибо, я так тебе благодарна, никто, никогда не делал для меня такого…. таких… такую…

Последние слова Эллиш были для юноши как ушат ледяной воды, вылитый на его разгоряченную голову. Аллерон едва не силком усадил раздухарившуюся эльфийку обратно на стул. Нет, он не заслуживает таких слов в свой адрес… хотя нет, заслуживает, но все-таки меньше, чем…

- Делал, Эллиш, - прервал Аллерон все более сбивчивый поток благодарностей девушки. - Вернее, делала. Я помог тебе вспомнить о том, что ты эльф, о гордости, о судьбе, наверное… но все же подумай… чуть успокойся и подумай, кому мы обязаны тем, что вообще можем быть эльфами, можем творить волшебство, можем доверять своему сердцу и узнавать то, что оно хочет нам сообщить? Кто помог нам понять, кто мы вообще такие есть, Эллиш?

- Королева Мэллаин, - отозвалась девушка. - Спасибо ей, спасибо и тебе, Аллерон, я очень…

- Да, - кивнул Аллерон. - Королева Мэллаин. Королева-голубка. Эллиш, ты же помнишь, каким я был в Холме, я тогда двух слов толком связать не мог, а уж чуши наговорил столько, что уши вяли! Неужели ты думаешь, что я, сам по себе, мог бы найти правильные слова, которые так хорошо легли тебе на сердце! Да нет, конечно, сам я до сих пор бы мямлил, пытаясь выдавить из себя хоть что-то содержательное. Не меня благодари, Эллиш - благодари королеву-голубку, которая вложила мне в сердце нужные слова! Именно она спасла и укрепила тебя, а я… я просто ей помог, понимаешь?

- Королева-голубка? - удивилась немного оклемавшаяся Эллиш. - Но ведь она… не Мэллаин, она же…

- Она королева-голубка, - недобро улыбнулся эльф. - Она, как и мы, пострадала от подлых замыслов Агасфера: ему недостаточно было пленить ее, пытать, издеваться, получая кайф от своих мерзких деяний. Он ее еще и оклеветал, обозвал выдумкой, демоном, курицей и хрен знает кем еще. Он оклеветал, а Антон и Гаэллор передали эту наглую клевету тебе и всем вам. И Кореллин тоже лгала, приписывая ей свои приказы, ведь вы поэтому и из Холма тогда ушли, что поняли: то, что делает Кореллин, это не по воле королевы-голубки, а от ее собственной злобы. Просто не до конца осознали это, я вот тоже похожим образом ошибся - думал, что королева-голубка с ума сошла, а потом только сообразил, что во всем Кореллин виновата, и только она. Но, главное, теперь-то сердце подсказало мне истину! Королева-голубка, это та же Мэллаин, она - наша королева, не курица, не черт, не бес - она эльфийка, обратившаяся голубкой и бежавшая из застенков инквизиции! Если кто-то из эльфов и позабыл о ней, она-то о нас помнит… и всегда заботится. Она спасла меня от Усыпления, она помогла тебе избавиться от инквизиторского рабства, она… знаешь, Эллиш, это ведь она открыла мне истину, зачем я здесь, в этом доме. Я помог ей спасти тебя от беды… я хочу спасти и остальных! И я спасу всех нас, обязательно… ну, может, кроме совсем безнадежных, но обязательно попытаюсь им тоже помочь! И королева-голубка тоже этого хочет, ты должна это понимать, должна это чувствовать, правда?

- Правда, Аллерон, - Эллиш посмотрела ему в глаза. - Теперь я понимаю, это правда, даже не так - это истина, вернее которой на свете нет! Ты открыл мне глаза, вернул радость в жизни, ты… ты помог освободить мое сердце от гнета хитроумной лжи… Я… знаешь, я готова была бы, чтобы тебя отблагодарить… я готова отдать тебе всю себя, и это тоже правда, правда сердца. Но… ты прав, сейчас это не ко времени, это… для счастливых времен. Сейчас же, да, я понимаю, тебе не до чувственных радостей, ты взял на себя великий подвиг, и долг перед королевой-голубкой важнее всего. Но знай, что на этом пути ты обрел верную спутницу, и если я могу чем-то помочь, что-то сделать для того, чтобы ваш с королевой-голубкой замысел увенчался успехом, я обязательно…

- Спасибо, соратница, - Аллерон взял девушку за руку и аккуратно, но крепко сжал тонкую, все еще бледную ладонь. - Твоя помощь будет великим даром для меня… и я знаю, что большой радостью для королевы-голубки. Я так рад, что больше я не один против всех этих… инквизиторов, их прислужников и рабов! Теперь нас, эльфов, верных леди Мэллаин, уже двое, а когда дело делают вдвоем, то и шансов на успех больше… даже не вдвое, в двадцать, двести раз больше!

- Надеюсь, нам удастся найти других друзей и соратников, - Эллиш тихо улыбнулась, - тогда ведь шансов еще больше будет. И знаешь, Аллерон, ты… или да, ты прав, вы вместе с королевой-голубкой ведь, можно сказать, спасли мне жизнь, вернули в нее радость и смысл. Я и живу-то теперь, по сути, благодаря вам с королевой. И если для того, чтобы королева победила, я должна буду эту жизнь отдать, я с радостью пожертвую...

- Э нет, - поспешно перебил девушку эльф. - Давай все-таки без крайностей, Эллиш. Королева-голубка не хочет, чтобы мы умерли. Она хочет, чтобы мы жили долго, были эльфами, творили красоту и волшебство. А помирают пусть инквизиторы и их прихвостни, и вот это я точно собираюсь им обеспечить.

* * *

Небо было чистым и ярким, и весеннее солнце, поднявшееся уже на полуденную высоту, ощутимо пригревало, прогоняя зябкую зимнюю стужу. Снег еще до конца не сошел, но вокруг яблонь и слив небольшого приусадебного садика уже оттаивали приствольные круги, обнажая влажную от талого снега почву. Веял теплый южный ветерок, легкими дуновениями прикасаясь к лицам эльфов, собравшихся на площадке у крыльца, чтобы насладиться первыми признаками неспешно вступающей в свои права ранней мартовской оттепели.

- Первая весна, - вздохнула Исфеллин, стягивая медицинскую маску с лица и подставляя ласковым солнечным лучам щеки, обезображенные уже зажившими ожогами, - которую я могу лишь ощутить, но не увидеть. Но даже так - я рада, что зима, наконец, закончилась. Нет, наверное, еще будут холода, может быть, даже снегопады, но уже понятно, что Живой Мир снова оживает, и я тоже оживаю вместе с ним. Не скажу, что вовсе забыла о своей беде, как о ней забудешь… но если представить, что я просто закрыла глаза, становится легче терпеть… Мне иногда даже кажется, что я вижу какие-то отблески, светлые пятна… наверное, это галлюцинации, но и они немного облегчают жизнь…

- Может, и не галлюцинации, - задумчиво отозвалась Аллья, ковыряя носком высокого сапожка подтаявший снег на дорожке у входа. - Есть вероятность, что у тебя сохранилась живая сетчатка глаз, она, конечно, прикрыта рубцовой тканью, но свет вполне способна воспринимать.

- Надо поинтересоваться у наших медиков, - добавил Антон, стоявший у входной двери. - Если сетчатка жива, может быть, получится восстановить тебе зрение… вряд ли, конечно, на прежний уровень, но если они придумают какой-то протез, чтобы ты могла различать хотя бы очертания предметов, оно уже будет лучше, чем сейчас…

- Поинтересуйся, - согласилась Исфеллин. - Попробовать в любом случае стоит.

- Если, конечно, - вздохнул расположившийся неподалеку Аллерон, - твои коллеги согласятся стараться ради какой-то там эльфийки. Я, откровенно говоря, до сих пор не слишком-то верю, что вам, инквизиторам, есть дело до эльфийского комфорта…

- Можешь еще раз осмотреть дом, - хмыкнул Рустам, - и прикинуть его уровень комфорта. И припомнить, чьими стараниями этот комфорт обеспечен. Я так тебе скажу, что даже в Холме с удобствами было поплоше, особенно после того, как у нас вместо королевы Мэллаин королева-курица завелась.

Аллерон скрипнул зубами, но благоразумно промолчал.

- Кстати, о комфорте, - заметил Гаэллор, выглянув из двери хозяйственной пристройки неподалеку от калитки. - Если мы хотим к осени насладиться плодами Живого Мира, которые, надеюсь, вырастут на этих замечательных деревьях, - он кивнул на растущую неподалеку яблоню, - нам осмысленно уже сейчас предпринять для этого некоторые усилия.

- Помню, королева упоминала, что мы, эльфы, способны повышать урожайность почв, - неуверенно заметила Эллиш, - правда, не сказала, как именно…

- Лопатой и граблями, полагаю, - отозвалась Веллаэн. - Остальные пришедшие мне на ум варианты выглядят, прямо скажу, слегка непотребно…

- Нет-нет, - рассмеялся Гаэллор, - содержимое нашей канализационной ямы точно не подойдет в качестве удобрения. Я как-то проверял эту гипотезу, веков пятнадцать назад, только зря корни виноградной лозе пожег… Предлагаю все же воспользоваться достижениями человеческой технологии и удобрить наш сад азотными и фосфорными подкормками. Но это нам будет работа на начало мая, сейчас же предлагаю более уместное по сезону дело - побелить стволы, чтобы вредители в цветах не заводились. Сейчас, - он снова скрылся в подсобке, - я тут где-то видел побелку и кисти, предлагаю совместить покраску растительности с наслаждением весенней погодой.

- Тогда надо переодеться во что-нибудь попроще, - заметил Антон. - Что не жалко будет испачкать. Особенно это касается тебя, Веллаэн, ты снова оделась как на официальный прием…

- Ничего не могу с собой поделать, Антон, - улыбнулась эльфийка, - ты же знаешь, я себя очень неловко чувствую, если моя одежда мятая, испачканная, поношенная… Но ради заботы о растениях как-нибудь переступлю через себя, если, конечно, тут найдется спецовка на мой размер.

- Найдем что-нибудь, - пообещал Антон. - На худой конец, можешь взять мой запасной камуфляж, мы с тобой примерно одного роста…

- Сидеть, конечно, будет мешковато, - Веллаэн с сомнением оглядела широкоплечую фигуру лейтенанта Рыбакова. - Но если тебе не жалко…

- Для тебя, - подмигнул ей Антон, - нисколько. Камуфляж на вешалке у входа, бери, не стесняйся. И туфли, кстати, на какую-нибудь резиновую обувь замени.

Веллаэн благодарно кивнула и скрылась за дверью дома.

- А вот у меня ничего подходящего под дачные работы нет, - мрачно сообщил Аллерон. - И желания ковыряться в земле тоже нет, если честно.

- Зато как кушать сливы и яблоки, - подколол его Рустам, - небось, первым в очереди будешь, так? Антон, наставник, подождите меня пару минут, я сейчас переоденусь и вернусь. У меня рабочая униформа все равно скоро под списание и замену…

- Я, наверное, тоже поучаствую, - Аллья присоединилась к добровольцам-садоводам. - Прямо в этой одежде, она, конечно, не очень для садовых работ годится, но у меня с координацией движений все в порядке, я же врач, в конце-то концов. Справлюсь как-нибудь.

- Мы бы тоже помогли, - Аэллай переглянулась с Эллиш и Ириной. - Вот только кистей-то у нас на всех хватит?

- Не хватит, - подтвердил Гаэллор, выходя из подсобки. В одной руке он держал два ведерка с побелкой, в другой - букет разнокалиберных кистей. - Тут уж кто не успел, тот…

- Тот будет малину обрезать, - Антон кивнул на грядки у забора. - Вон сколько сухих ветвей с прошлого года осталось, обиходить было некому. Так что, девушки, берите кухонные ножницы и секаторы, если они в сарае есть, и за дело, на благо Живого Мира и эльфийского народа. Ну, если вы не против такого занятия, конечно.

- Я бы вам тоже хотела помочь, - грустно вздохнула Исфеллин. - Но сами понимаете…

- А ты, Антон, бездельничать будешь? - ухмыльнулся Аллерон. - Раздал неграм инструменты и будешь тут за ними приглядывать, как надсмотрщик на плантации?

- Кто бы говорил, Дениска, - отмахнулся Антон. - На себя посмотри, борец за свободу угнетенного эльфийского народа. Нет, я прохлаждаться не буду, и тебе не позволю. Мы с тобой будем ограду цветника чинить, видишь, где-то покосилась, где-то даже подгнила. Надо поправить.

- Так я не умею, - возразил эльф.

- Так я научу. Тебе полезно от клавиатуры отвлечься, а то, помнится, ты жаловался, что форму теряешь. Помашешь молотком, потаскаешь доски, глядишь, немного и восстановишься. А если не будешь отлынивать и страдать о неподобающем великому воину занятии, я тебя на той неделе в гости к брату Эксперту свожу. Поговорим насчет твоего меча, может, удастся его тебе вернуть, хоть и в гуманизированном виде…

- Что ж, - через силу улыбнулся Аллерон, - ради такого случая постараюсь.

Спустя полчаса в саду закипела работа. Аэллай, Эллиш и Ирина сосредоченно щелкали ножницами и секатором в зарослях малины. Рустам, Аллья, Гаэллор и Веллаэн раскрашивали стволы деревьев, стараясь добиться ровного белого слоя на полметра в высоту от земли. Аллерон неловко стучал молотком, забивая гвозди в ограду, заменяя прогнившие деревяшки на новые стойки, которые Антон отпиливал ножовкой от длинных сосновых досок. Исфеллин присела на скамеечку у входа, оказывая трудящимся моральную поддержку. Не бездельничал никто.

И в этот момент в железную дверь калитки кто-то аккуратно постучал.

- У нас гости? - удивился Гаэллор, отвлекаясь от промывки кисти в луже талой воды. - Мы вроде бы никого не ждем. Антон, это ты кого-то из своих товарищей пригласил?

- Да нет, - Рыбаков отложил пилу. - Если кто-то нас и собрался навестить, в известность меня не ставили. Сейчас открою, посмотрю, кого это к нам весенним ветерком занесло…

Антон прошлепал к калитке и отомкнул железную задвижку.

- День добрый, соседи, - прозвучал за калиткой незнакомый голос. - Хорошая нынче погода, сердце радуется! Прошу прощения, что я вот так, без приглашения, позволите войти?

- Заходите, - Антон чуть посторонился, пропуская нежданного визитера. Морщинистый, но крепкий дедок с неожиданно яркими, лучистыми синими глазами, помахав эльфам рукой, вошел на участок и с интересом осмотрел трудовое общество.

- И вам не хворать, - отозвался Гаэллор, внимательно оглядев незваного гостя. - С чем пожаловали?

- С добрососедским визитом, - усмехнулся дед, приподнимая корзинку в левой руке. - И с гостинцами, конечно, куда ж без них знакомиться ходить. Я сосед ваш, с девятого участка по Лесной улице, - он взмахнул рукой, указывая на небольшой, но добротный домик из белого кирпича с красным геометрическим узором. - Пришел познакомиться, с новосельем поздравить, посмотреть на новых соседей, опять же. Не помешал я вам, молодые люди?

- Ну,... - смутилась Аэллай, - у нас тут, как видите, садовые работы в самом разгаре, дел полно…

- Так давайте, я вам помогу, - не смутился дедок. - Вы не смотрите, что я старый хрыч, силы в руках пока довольно. Кстати, меня зовут Иван Ильич, по фамилии Хлебников, но лучше называйте меня “дед Ваня”, какие между соседями отчества да фамилии! А вас как звать-величать?

Эльфы недоуменно переглянулись. И правда, как? Не называть же свои настоящие имена незнакомому соседу, имена по Пробуждению?

- Приятно познакомиться, дед Ваня, - пришел эльфам на помощь лейтенант Рыбаков, принимая из рук соседа тяжелую корзину. - Меня зовут Антон, вот ту милую девушку в косынке - Катя, вместе с ней трудятся Ирина и Эля, деревья красят Рустам, Света, - он указал на Веллаэн, - Алла и,... - он замешкался, не зная, как представить ученика Эллаира.

- И Гаэллор, - помог ему наставник, - да, знаю, имя у меня, мягко говоря, необычное, но уж как мама с папой назвали, не менять же паспорт. Остальные наши друзья - Денис, это тот мальчик с молотком в руках, и Оля, она на скамейке сидит. Не подумайте, что отлынивает от работы, просто она инвалид, по зрению…

- Я вижу, - кивнул Иван Ильич, - бедная девочка, жизнь только началась, и вдруг такая беда…

Двухсотлетняя эльфийка-рыцарь не сдержала легкую усмешку.

- А вообще, - отметил дед Ваня, - много вас, соседи, трудненько будет запомнить. Вы родственники генерала, получается? Не знал, что у него такая большая семья. Хотя Вадим Романович всегда был мужиком себе на уме, соседей чурался, вроде как мы не его круга, простые селяне, а он большой начальник был...

- Был, да весь вышел, - пожал плечами Антон. - Проворовался этот ваш большой начальник, сейчас в Бутырке сидит, а дом под конфискацию попал и к нам в итоге перешел…

- Э нет, - возразил Иван Ильич, - не наш он начальник, и слава богу. Если по правде, туда ему и дорога, неудобный был сосед: шумный, скандальный, да и приятели его по армейской части часто наезжали и такие тут посиделки в ночь закатывали, с музыкой да девками, что заснуть было невозможно. А если что не так ему скажешь - так грозился, мол, в бараний рог скручу, уши оборву да засуну в,.. - он осекся и взглянул на заинтересовавшихся монологом эльфиек, - в общем, куда не надо засунет. Ладно, что о нем, сел Вадим, так и хрен с ним! Вы-то поспокойнее будете, от вас ни шума, ни дыма…

- Стараемся, - согласился Гаэллор. - У нас тут теперь своего рода пансионат, совмещенный с образовательным учреждением, я в качестве воспитателя, ребята и девушки - жильцы и учащиеся, а вот тот парень с корзинкой…

- Что-то типа комиссара, - продолжил его реплику Антон. - Приглядываю тут за порядком, конфликты решаю… Наше заведение, можно сказать, для трудных подростков, люди у нас специфичные…

- Все мы люди по-своему специфичные, - вздохнул Иван Ильич. - И трудные. Но оно и к лучшему - деревенская и дачная жизнь городской расслабленности не терпит, загородное хозяйство надо блюсти крепко, чуть что упустишь, так потом вусмерть умаешься, наверстывая упущенное. Вы молодцы, что садом по самой ранней весне занялись. Потом работы будет невпроворот, вскопать, подкормить, от вредителей всяческих крылатых и бескрылых обработать. А потом и вредители иного рода полезут: птицы, кроты, а как урожай поспеют, так и детишек местных шугать приходится, чтобы клубнику или вишню по ночной поре не обобрали. По себе знаю, нет зверя опаснее для огорода, чем молодежь с ветром в голове… Ладно, что-то я заболтался, вы простите уж старика. Антон, - обратился он к Рыбакову, - можно тебя попросить, отнеси корзинку в дом? Я тут вам собрал немного гостинцев, чем уж богат, капусты квашеной, рыбки вяленой, варенья, меда свежего, гречишного, с собственной пасеки, кстати, вы уж летом моих пчелок не гоняйте, ладно?

- Я отнесу корзинку, - вызвалась Эллиш. - И не буду гонять пчелок, что вы, они такие… красивые. Спасибо вам за угощение…

- Мне несложно, - улыбнулся дедок. - А хорошим людям приятное сделать, так и на собственной душе как-то легче становится, чувствуется, что не зря живу на белом свете, если плоды моих трудов юное поколение радуют… Ирочка, - неожиданно обратился он к Ирине, вновь взявшейся за ножницы, - ты малину-то под корень режь, поближе к земле. А то вон оставляешь хвосты, едва не в ладонь длиной, они же свежую поросль глушить будут, ягоды потом измельчают. Наверное, раньше-то в земле ковыряться не приходилось? Давай я покажу, как надо, - он подшагнул к грядке и взял инструмент из рук девушки. - Вот так, на всю длину, а сушняк потом пережгите в золу, хорошее удобрение будет, если с торфом смешать,.. - он шустро защелкал лезвиями, прореживая сухие прутья.

- Вот, примерно так, - очистив от старой малины одну из грядок, он снова вручил ножницы эльфийке. - Потом, к весне, перекопаете под корнями, внесете подкормку, и малина будет - загляденье. Это хороший сорт, крупный, и так покушать годится, и на варенье, оно от простуды помогает, кстати. Теперь ты, Денис, - дед Ваня обернулся к Аллерону. - Дай-ка сюда молоток… Держать его за самый конец рукояти надо, а не у середины, так удар сильнее получается, - он подхватил из картонной коробки несколько гвоздей и соединил крест-накрест вертикальные доски с горизонтальным брусом, забивая каждый гвоздь одним резким, четким ударом. - Понял, как?

- Ээээ,.. - протянул эльф.

- Ладно, дальше сам, - кивнул дед Ваня. - Только пальцы береги, поначалу за один раз вогнать не пытайся, тут привычка нужна, сам понимаешь. Кстати, досок у вас тут маловато, на всю оградку может не хватить, так что если понадобится материал, заходи, я поделюсь.

- Спасибо, что помогли, - поблагодарил Гаэллор. - Ваша помощь неоценима…

- Я только начал, - подмигнул сосед. - Теперь к деревьям. Видите, какие густые ветви?

- Видим, - недоуменно отозвалась Веллаэн, отвлекшись от раскрашивания яблони и подняв взгляд наверх. - Но ведь это хорошо, наверное, больше зелени будет…

- Зелени-то будет много, - согласился сосед. - А вот плоды вырастут мелкие и кислые. Деревья подрезать бы надо… Катя, можно у тебя секатор попросить? Смотрите, соседи, - он указал на густые кроны деревьев. - Тут много ветвей, которые внутрь кроны растут, им будет не хватать света и тепла, и плоды на них будут плохо развиваться. Внутренние ветви обрезать надо, лучше, конечно, это осенью делать, но можно и сейчас, пока соки вверх не пошли, - он срезал одну из веток. - Тогда плоды будут на внешних ветках, они и крупнее, и сочнее будут, вся сила дерева в них уйдет.

- Но деревьям, наверное, больно, - неуверенно проговорила Аллья. - Могут засохнуть…

- Не волнуйся, красавица, - прищурился дед, - спят пока еще деревья после зимы, так что эта им обрезка, все равно что тебе прическу подправить, деревья только краше будут. А чтобы не засохли по весне, надо срезы варом замазать, он и сок остановит, и ранку дезинфицирует. У вас есть вар? Нет? Тогда подождите десять минут, я сейчас к себе сбегаю, принесу. Пока начинайте обрезку, я скоро буду!

Через два с половиной часа работы, резко ускорившиеся под руководством и с активным участием деда Вани, были завершены, и эльфы, а вместе с ними и новый их знакомый, расположились за большим круглым столом в гостиной дома. Иван Ильич, критически осмотрев пластиковый чайник, со вздохом оценил: “Нет, так не годится, чай нужно делать по науке!” и, снова сбегав к себе домой, приволок пузатый электрический самовар.

- Конечно, - отметил он, - по-хорошему, самовар на живом огне был бы лучше, но не в доме же его разжигать. А на улице для чаепития все ж таки еще прохладно. Но ничего, вот в мае как-нибудь зайду к вам в гости, или вы ко мне, тогда уж все сделаю как положено!

Самовар вскоре закипел. Иван Ильич щедро сыпанул в заварочные чайники каких-то сушеных листьев.

- Мята и чабрец, - прокомментировал он. - Для вкусу, аромату и ради отдыха после ударного труда - самое то, разливайте чай, соседи”.

Чашки наполнились горячим крепким напитком, Аэллай поставила на стол вазочки с печеньем и сушками, а дед Ваня снял пластиковые крышки с баночек, в которых темнел гречишный мед и поблескивало рубиновыми искрами вишневое варенье. Повеяло сладким, пряным ароматом.

- Угощайтесь, - щедрым жестом предложил эльфам трудолюбивый гость. - Не стесняйтесь, чай, все свои, рядом живем, по-соседски. И не экономьте, я еще принесу, с прошлого года-то заготовок много вышло, на меня одного с изрядным перебором: так что я только рад, что мои труды впрок людям пойдут.

- Вы заботитесь о нас, словно о родных детях, - улыбнулась Веллаэн. - А ведь и дня не прошло, как познакомились.

- Эх, дочка, - вздохнул дед Ваня, - что ж и не позаботиться? Свои-то дети по городам разлетелись, уже и внуки-правнуки пошли, да только их ведь на дачу и не вытащить. Совсем от земли оторвались, от телевизора да компьютера не отлипают, скоро яблоню от груши отличить не смогут… А вы ребята с пониманием, я ж сердцем чую, кому можно доверять, опять же, работящие, дружные, с вами пару часов в одной, так сказать, бригаде поработал, а в деле человек раскрывается куда вернее, чем в болтовне… Как-то сразу понял, что, наконец, появились у меня правильные соседи, порадовался, да и помог в меру сил.

- Всем бы такую меру сил, - рассмеялась Аллья. - Нам до вашей меры, дед Ваня, сто верст, да все лесом.

- Да не наговаривай на себя и остальных, Аллочка, - дед отпил глоток ароматного чая. - Моя мера - это здоровый образ жизни, свежий воздух и хорошее общение. Даст бог, и вы в мои годы такими же будете, а то и покрепче.

- А вы тут, наверное, уже много лет живете? - спросила Ирина.

- Да немало уже, - кивнул сосед. - Мне, как ветерану войны, участок еще в конце сороковых выделили, так я с тех пор тут и осел. Сначала в колхозе работал механизатором, потом там же председателем, дальше пенсия… а дальше и колхоза не стало, и пенсии, честно говоря, тоже. Но кручусь помаленьку, что-то на огороде выращиваю, с починкой всяческой техники людям помогаю… И выпивки в рот не беру, как у иных бывает, у кого водка главная статья расходов… Вот как нерест начнется, на речку пойду с удочкой, тут такая плотва иной раз попадается, с леща размером! Кстати, если кому интересно, присоединяйтесь, обучу рыболовной науке. Будет у вас на столе свежая ушица, тройная, на щучьем, карасевом и окуневом взваре, и сил прибавится, и здоровья!

- А ума от нее не прибавляется, часом? - кисло съязвил Аллерон.

- А что ж, - не смутился дед Ваня, - и это возможно. Вон давеча по радио передавали, что наши предки, древние люди, много рыбы ели, оттого и разум обрели. В рыбе-то фосфора много, а он для развития мозгов - первое средство.

- Так что ты, Дениска, - добавил Антон, окуная в плошку с медом крепкую маковую сушку, - не ехидничай, а лучше всего сам как-нибудь ухи похлебай, по заветам предков, глядишь, и сам не заметишь, как поумнеешь.

* * *

[1] Штрафной изолятор. В общем, то же самое, что и карцер.

[2] Израильская спецслужба, еврейский аналог ФСБ или, скорее, ЦРУ.

[3] Работу, не требующую усилий, но при этом неплохо оплачиваемую.

Глава 5. Вопрос доверия

- Тема нашего сегодняшнего урока, - объявил Гаэллор, стоя с указкой у доски, - фонетика Старшей Речи. От всей души благодарю за помощь Аэллай и Аллерона, первую - за изготовление наглядных пособий, - он кивнул на художественно исполненные схемы и плакаты, развешанные по стенам, - второго за помощь с распечаткой индивидуального раздаточного материала, который вы держите в руках…

Эльфы бросили взгляды на лежащие перед ними листы бумаги, на которых красовались ровные строчки букв и графики интонационных рисунков.

- Приношу извинения достопочтенной Исфеллин, - продолжил наставник, - за то, что у нас так и не получилось изготовить аудиоматериалы, способные хотя бы до какой-то степени компенсировать невозможность,.. - эльф замялся, подбирая слова.

- Ничего страшного, - пришла ему на помощь слепая эльфийка, - мне необязательно, я Старшую Речь еще в Холме учила, основы помню неплохо. Могу даже помочь в меру сил: леди Деллия, когда-то преподававшая мне язык, говорила, что у меня хорошее, классическое альбинское произношение…

- Буду весьма обязан, - с благодарностью произнес Гаэллор. - Начнем, почтенные слушатели, с гласных звуков. Вам, как носителям русского языка, будет несложно их освоить: их произношение почти не отличается от привычного вам, за исключением звука “Æ”, - он указал на один из плакатов, - произносимого подобно английскому “эй” в закрытом слоге…

- Можно вопрос? - подняла руку Веллаэн. - В моем имени, и в имени Аэллай, кстати, и в вашем тоже, есть звуки, которые мы привыкли произносить как “аэ”. Это тот самый звук, и мы, получается, произносим его неправильно?

- Не совсем, - покачал головой наставник. - В твоем случае, Веллаэн, действительно, правильнее использовать именно звук “Æ”; что же касается моего имени и имени моей помощницы, то в них присутствует именно дифтонг [1], составленный из гласных “А” и “Э”...

- Язык на этом “аэ” можно свернуть, - отметил Аллерон. - Можно, мы будем произносить имя ”Веллаэн” так, как нам привычно?

- В разговоре на русском языке - как пожелаете, - пожал плечами Гаэллор. - Но при изучении Старшей Речи прошу вас по возможности соблюдать фонетические правила, установившиеся еще в Эльфхейме…

Чуть скрипнув, распахнулась входная дверь, и в лекторий быстрым шагом вошел Антон, держащий в руке увесистый, чем-то набитый непрозрачный полиэтиленовый пакет.

- Приношу извинения за опоздание, товарищ Гаэллор, - произнес он, - и за то, что я ненадолго прерву вашу лекцию. Есть два объявления… одно, пожалуй, приятное, второе не очень. С какого мне начать?

- Если можно, с приятного, - попросила Аэллай. - Тогда и неприятное выслушать будет легче.

- Резонно, - кивнул Рыбаков. - Итак, приятная новость… вы помните, какое сегодня число?

- Четвертое марта, вроде бы, - неуверенно предположил Рустам. - Или нет…

- Или нет, - согласился лейтенант, засовывая руку в пакет. - Сегодня восьмое число, и я надеюсь, из вашей эльфийской памяти еще не изгладился календарь государственных праздников Российской Федерации…

- Ты хочешь нас поздравить,.. - неуверенно начала Аллья и запнулась, подбирая слова.

- Именно, - кивнул лейтенант. - От лица Ордена поздравляю прекрасных эльфийских дев нашей диаспоры с Международным Женским днем, желаю успехов в учебе, долгих, свойственных вашей расе, лет, и, конечно же, огромного счастья в личной жизни. Примите мои поздравления, заверения в расположении и восхищении от лица мужской части нашего тесного общества, - он подмигнул смутившейся Веллаэн, - и небольшие подарки в честь праздничной даты.

Антон прошелся по комнате, раздав девушкам компактные коробочки, упакованные в блестящую бумагу и перевязанные красными лентами. Эльфийки сбивчиво и вразнобой отвечали поклонами и благодарностями.

- Ой, - восхитилась Ирина, разворачивая свой подарок. - Конфеты… шоколадные! Мои любимые! Спасибо, Антон!

“Вот ведь хитрый… инквизитор, - подумал Аллерон, краем глаза наблюдая за Эллиш, задумчиво теребящей бантик на своей коробке. - Коробки малюсенькие, трата копеечная, а выгода для его подлого дела громадная… Бедные девчонки… они радуются, благодарят, и даже не подозревают, какую злую судьбу для них замышляет этот негодяй, подкупая их шоколадными конфетками…”

- Антон, - подал голос он, - а что за второе… не очень доброе объявление, которое ты хотел нам сказать?

“Надо отвлечь девчонок от подарков, пусть бы и на дурную новость, зато они забудут… об этой сомнительной инквизиторской щедрости и всяких там человеческих праздниках!”

- Обожди, Дениска, - отмахнулся Рыбаков. - Позже расскажу. Товарищи эльфы, - обратился он к мужской аудитории, - надеюсь, что и вы выберете время, чтобы сказать прекрасным дамам пару комплиментов, ибо они действительно прекрасны, и не только ликом, но и душой! Исфеллин, не хмурься, ты тоже прекрасна, в прошлом, и если мне удастся договориться насчет протезирования глаз и пластической операции, то, вполне вероятно, что и в будущем…

- Спасибо, Антон! - Аэллай, выбравшись из-за парты, подошла к лейтенанту и, приподнявшись на цыпочки, аккуратно чмокнула его в щеку. Аллерон, почувствовав укол ревности, до скрипа сжал зубы. Антон благодарно улыбнулся, но через несколько секунд улыбка пропала с его лица. Рыбаков медленно отошел к доске, встав рядом с Гаэллором, и в глазах брата Комиссара мелькнул ледяной огонек.

- Теперь, товарищи эльфы, перейдем к более важному и гораздо более неприятному вопросу, - холодно произнес он, и эльфы почувствовали, как по их спинам прокатилась легкая дрожь, словно бы по комнате пронесся стылый сквознячок. - Я не буду ходить вокруг да около, и спрошу прямо: кто из вас, черт побери, решил проверить Орден на прочность и начал плести заклинания в этом доме? Кому из вас жмут собственные острые уши?

Аллерон и Эллиш в замешательстве переглянулись. Как? Откуда инквизитор узнал?.. К счастью, обмен испуганными взглядами не выдал их вины: на лицах прочих эльфов отразились схожие эмоции. Ирина выронила из ослабевших пальцев коробку с конфетами, и шоколадные кругляши рассыпались по паркетному полу.

- Вот тебе и восьмое марта, - вздохнула Аэллай, откладывая в сторону свой подарок. - Антон… мы же… мы все обещали… с чего ты взял, что кто-то из нас нарушил данное тебе слово?

- Откуда я узнал, Аэллай? - чуть спокойнее отозвался Антон. - Да вот, знаешь ли, есть способы… вернее, технические средства. В доме размещено несколько эктосенсоров, это приборы, отслеживающие эктополевые возмущения. Я не буду растолковывать вам механизм работы этих приборов, вам достаточно знать, что ни одно заклинание, сотворенное в этом доме, не пройдет незамеченным: эктосенсор отследит его и запишет в память контроллера. У меня только один вопрос - кто?!

- Ты правда веришь, что кто-то признается? - ухмыльнулся Аллерон. - Может, среди нас и есть нарушитель твоих дурацких правил, но идиотов нет совершенно точно.

- В зеркало посмотри, - резко бросила Веллаэн. - Правило о запрете магии - не дурацкое, мне казалось, по этому вопросу у нас разногласий нет!

“Манкуртша тупая!” - со злостью подумал юный эльф.

- Очень надеюсь, что признается, - Рыбаков пристально посмотрел в глаза юному эльфу. - Тогда, возможно, и я проявлю снисхождение, и виновный отделается серьезным дисциплинарным взысканием… на первый и последний раз. Если же не признается никто, я назову имя виновника, и тогда никакого снисхождения не будет. Последний раз спрашиваю, мать вашу, - кто плел заклинания?

- Я,.. - послышался тонкий голос с задней парты. - Я… Эллиш. Антон… я…

Антон обернулся на голос. На его лице мелькнуло легкое удивление.

“Так он блефовал,... - осенило Аллерона. - Он не знал имени виновника… ох, Эллиш, что ж ты такая дурочка наивная, поспешил я тебе довериться … надеюсь, ты хотя бы обо мне и королеве-голубке не расскажешь проклятому инквизитору… блин, какой же я болван…”

- Добровольное признание вины будет принято во внимание, - брат Комиссар справился с замешательством. - Эллиш, ты сейчас идешь со мной. Дениска, ты тоже, к тебе имеется ряд вопросов как к возможному свидетелю. Товарищ Гаэллор, прошу извинения за прерванную лекцию, после нашего ухода можете продолжать…

- Да какие уж тут лекции, Антон, - вздохнул наставник. - Мало кто сможет сосредоточиться на уроке… после таких-то новостей. Эх, Эллиш, Эллиш, что ж ты так…

…Антон вошел в двери своего кабинета на втором этаже и обернулся к Эллиш, смущенно смотревшей на него взором нашкодившего котенка, и хмурому Аллерону, прикидывающему, не стоит ли разбить окно и дать деру из этой тюрьмы для манкуртов прямо сейчас… Хотя, если даже ему и удастся побег, как потом-то он исполнит свой подвиг во славу королевы-голубки, как освободит эльфов от инквизиционного рабства? Нет… придется остаться и попробовать как-то выкрутиться из поганой ситуации. Может, даже придется на словах отречься от королевы… блин, даже больно о таком думать, но в крайнем случае, если не будет другого выхода…

- Ну что, эльфы, - вздохнул Антон, присаживаясь за письменный стол. Он пошарил в ящике стола и извлек оттуда новенький диктофон. Брат Комиссар щелкнул кнопкой записи, и на приборчике зажегся зеленый светодиод. - Рассказывайте, как вы дошли до жизни такой, и что мне теперь с вами делать…

Эллиш и Аллерон переглянулись и промолчали…

- Прикидываете, как бы поизящнее соврать? - невесело ухмыльнулся брат Комиссар. - Не стоит. Давайте я за вас расскажу, что случилось, а вы… вы проясните несколько тонких моментов. Учтите, что я расскажу далеко не все, что мне известно, и если поймаю вас на лжи… Даже мое расположение к вам имеет свои пределы, и вы опасно близки к ним.

Молчание.

- Как я уже говорил, - начал Антон, - в доме размещены эктосенсоры, то есть приборы, отслеживающие возмущения эктополя… проще говоря, определенные физические явления, сопровождающие эльфийские заклинания. Сразу отмечу: эти приборы не врут, не дают ложных показаний и даже определяют тип ворожбы. Так вот, в нашем случае имело место использование или боевой, или бытовой магии. Это несомненный факт. Что-то можете сказать по этому поводу, эльфы?

- Это я во всем виновата, - Эллиш утерла слезу. - Я ворожила… Антон, я понимаю, это не те вещи, которые прощают, это нарушение обещания, может, даже клятвопреступление, не знаю… но я не сдержалась… это сильнее меня. Ты же знаешь, Антон, я… мы… мне очень плохо без магии, просто ужасно, эта кошмарная ломка… я уже думала, что мне незачем жить, что я… лучше, если меня не будет, чем если я буду жить вот так… и сплела заклинание, вот. И мне стало легче, я… прав наставник, это хуже водки, хуже наркоты… но… я не выдержала. Надеялась, ты не заметишь… Антон, скажи, - чуть тверже спросила она, - помнишь, ты говорил, что если я не выдержу, если сорвусь… ты не будешь меня сразу убива… Усыплять, ты говорил, что веришь мне, что если я проявлю слабость, ты поможешь мне… пожалуйста! Я не хочу… усыпляться, - она закрыла лицо ладонями и заплакала. - Прошу тебя, помоги… я не хочу… ты обещал ведь…

Антон покачал головой.

- А когда ворожила, - поморщился он, - о своих-то обещаниях ведь не вспомнила. Дениска, ты не хочешь ничего добавить?

- Я тут ни при чем, - буркнул Аллерон. - Я же вообще ворожить не умею, Антон, ты же знаешь… Вообще не понимаю, зачем я тут сижу…

- Тогда потрудись объяснить, - прищурился Антон, - почему всплеск напряженности эктополя был зафиксирован именно в твоей комнате? Допустим, ворожила именно Эллиш, в это легче поверить, чем в неожиданное обретение тобой магических талантов. Но почему именно у тебя в гостях?

- Ну… она приходила ко мне в гости, - неуверенно начал объяснять Аллерон, стараясь не ляпнуть лишнего сдуру. - Мы говорили, о нашей… диаспоре, о запретах, о вот этой вот магической ломке… Обсуждали, как с ней бороться, если не получается ни лекарством, ни самовнушением…

- Это я виновата, - повторила сквозь слезы Эллиш. - Аллерон пытался отговорить меня, не хотел, чтобы я преступила свое обещание, напоминал, что недостойно эльфа нарушать клятвы…

“Блин, прости, Эллиш, - пронеслось в мыслях Аллерона, - что плохо думал о тебе. Ведь ты берешь всю вину на себя, даже зная, чем рискуешь… Ты настоящий герой, Эллиш, не знаю, смог бы я так поступить на твоем месте… Королева-голубка, прошу тебя, пусть с ней ничего не случится!”

- А я, - продолжила Эллиш, борясь с рыданиями, - я сказала, что плохой из меня эльф, никуда не годный, и раз так, то пусть меня вы Усыпите, или сожжете на костре, все равно я как эльф полное ничтожество… и вот… сплела заклинание, мол, если все равно умирать… или на операцию… или на костер… то хоть немного почувствую себя живой напоследок! И… сплела, подожгла бумажку магией, чуть пожар не устроила, не рассчитала силы плетения… А как сплела, в голове прояснилось… я начала нормально соображать, поняла, что натворила, - она снова громко всхлипнула, - я… больше не хотела Усыпляться, и мне стало очень стыдно за свою слабость, я надеялась, что вы не заметите, а я в следующий раз удержусь, не буду… ворожить. А вы… ты заметил, узнал вот. Развесил свои... сенсоры. С самого начала не доверял, хоть и говорил, что доверяешь, так?

- Доверяй, но проверяй, - вздохнул Рыбаков. - И как видишь, проверка-то показала, что безоглядно доверять не стоило. Так? И что мне с тобой делать, Эллиш?

- Теперь все? - девушка подняла на него заплаканные глаза. - Теперь… костер? Или что там у вас? Я знаю, я сама виновата, но так страшно… я не хочу…

- Антон, - неуверенно вмешался Аллерон. - Я… это… я действительно говорил ей, чтобы она не ворожила, но, наверное, это и я немного виноват, я должен был сразу, как понял, к чему дело идет, позвать на помощь наставника, или хотя бы Аэллай или Рустама… Или тебя, но тебя тогда в доме не было.

- Если бы я был в доме, - покачал головой Рыбаков, - она вообще не смогла бы ничего сплести. Я же прохибитор, как-никак… Но ты, Дениска, определись, “дурацкий” этот запрет на магию, или все-таки ворожить нельзя?

- Запрет дурацкий, - вздохнул Аллерон. - А вот честное слово, сказанное эльфом, оно не дурацкое. Если уж обещал, так держись до конца, так и Гэллнар говорил, и королева… Просто я думал, что смогу сам переубедить Эллиш, понадеялся на свои силы и слова… Сглупил, получается. Так что я виноват не меньше, чем Эллиш, если уж наказывать, то нас двоих. Иначе, блин, получится, что из-за меня пострадала… эльфийская дева, а я, получается, выкрутился… Стыдно.

“Конечно, стыдно… так нагло врать, - подумал молодой эльф, - пусть даже передо мной лживый слуга Агасфера. Но еще постыднее будет отдать соратницу на расправу врагам! А так, глядишь, удастся проскочить… если Антон сохранил хоть чуть-чуть прежней эльфийской совести, надеюсь, что сохранил…”

- Ладно уж, - Антон позволил себе грустную улыбку. - В честь восьмого марта и на первый раз, Эллиш, обойдемся без радикальных мер.

- Правда? - неверяще взглянула на него девушка. - Ты меня правда не накажешь?

- На операцию не отправлю, - кивнул Антон. - Но и совсем без наказания оставлять тебя нельзя, иначе второй срыв - это лишь вопрос времени. Я обещал помочь тебе справиться с бедой, ты знаешь, что она есть, и она сложнее, чем тебе казалось до сих пор. Попробую помочь, но с твоей стороны мне нужно уже не согласие на словах, а полное и безоговорочное содействие. Без сомнений, без колебаний, без этих вот истерик. А если сорвешься второй раз, - я сочту твою маго-наркотическую зависимость неизлечимой, и что случится тогда, ты знаешь.

- Я… понимаю, - опустила глаза Эллиш. - Готова сделать… делать, что ты скажешь, комиссар.

- Тогда,.. - Антон почесал щеку. - Первое. Сейчас, после завершения этого разговора, вы оба вернетесь в лекторий и перескажете эльфам все то, что сейчас поведали мне. А ты, Эллиш, принесешь извинения сородичам, потому что виновата перед ними: обещание не ворожить ты давала не мне лично, и даже не Ордену, вернее, не только Ордену, - а также и им, эльфам, держащим свое слово до конца. Извинись перед каждым в отдельности, и перед наставником, и перед Пробужденными, и перед Осознавшими, за то, что нарушила клятву. Затем ты поступаешь в распоряжение товарища Гаэллора, который, я надеюсь, найдет для тебя вразумляющее занятие, в должной мере сочетающее неприятное с полезным. Поняли?

- Да, - синхронно отозвались эльфы.

- Второе. Эллиш, с настоящего момента я запрещаю тебе оставаться в одиночестве на время, превышающее необходимый минимум для гигиенических надобностей. В остальное время ты должна находиться на глазах у других эльфов. Ночью тоже. Спросим у товарищей, готов ли кто-нибудь разделить с тобой комнату…

- А может, пусть она ко мне переберется? - спросил Аллерон. - Или я к ней, у меня пол-комнаты компьютерный стол занимает, а у Эллиш можно вторую кровать поставить. Будем на виду друг у друга, буду присматривать в оба глаза, мне, блин, точно повторения сегодняшней головомойки не надо…

- Думаешь? - с сомнением прищурился Антон. - Я предполагал этим Рустама озадачить, Эллиш, вы вроде бы с ним близкие друзья…

- Лучше не надо, - вздохнула Эллиш. - Мне все-таки стыдно… и перед ним тоже. А Аллерон вроде бы как в почти равном положении со мной, после твоего выговора, наверное, будет попроще и мне, и ему.

- К тому же, - поспешно добавил Аллерон, - я буду, наверное, беспристрастнее… Мне кажется, Рустам к Эллиш немного… неравнодушен, а я… у меня другая любовь, ну, ты знаешь ведь, Антон…

- Ладно, - махнул рукой Рыбаков. - Будь по-вашему… На сегодня хватит с вас, ребята, идите в лекторий, пока сородичи по комнатам и углам не разбрелись. Кстати, по окончании лекции прошу всех в столовую, отметим восьмое марта, я там торт купил, хорошего чая, для желающих немного вина. А потом дернуло меня на показания эктосенсоров посмотреть… Передайте эльфам мое приглашение. Заодно и свое чудесное избавление от инквизиторского гнева отпразднуйте, повод не хуже прочих… Да, Денис, - добавил он напоследок. - Насчет твоего меча… Брат Эксперт в ближайшие недели занят под завязку, так что говорить с ним пойдем двадцать третьего числа, я попросил Павла Ильича выделить полчаса в своем расписании. Найди на этот день кого-нибудь, кто сменит тебя на дежурстве при Эллиш. И веди себя в лаборатории прилично, понял?

Аллерон махнул рукой, показывая, что услышал лейтенанта.

- …Ты потрясающе храбрая, - шепнул Аллерон соратнице, медленно идущей рядом с ним в сторону лектория. - Я было испугался, что ты решила рассказать ему все, как есть. Прости, я зря в тебе усомнился, я дурак все-таки.

- Ничего страшного, - Эллиш остановилась и, протянув руку, нежно погладила юношу по щеке. - Я тоже испугалась ужасно… и едва нашла в себе силу сказать… неправду. Наверное, мне королева-голубка помогла, вложила в сердце стойкость и силу духа, больше некому. Это ведь и в ее интересах, правда?

- Верно, - Аллерон, чуть поколебавшись, взял ее руку и аккуратно пожал. - Конечно, врать нехорошо, но инквизитор нам врет по сорок раз на дню, так что мы ему лишь отплатили той же монетой, как говорится… Главное, что нам удалось выкрутиться.

- Даже с некоторой выгодой, - чуть улыбнулась Эллиш. - Теперь мы вполне официально можем постоянно быть рядом друг с другом, и никто нас не заподозрит в… сговоре против инквизиторов, ведь это приказ орденского комиссара, а не наша инициатива ни с того, ни с сего.

- А еще мы знаем теперь, - добавил Аллерон, - что ворожить в доме нельзя, тут развешаны какие-то сенсоры. Тоже важное знание. Во-первых, теперь мы не попадемся второй раз: если тебе захочется что-то сплести, надо будет уходить за пределы участка…

- Уходить куда? - непонимающе спросила Эллиш.

- Ну, например, - хитро улыбнулся эльф, - в гости к деду Ване. Вряд ли инквизиторы привесили сенсоры в его дом. Или примем летом его приглашение насчет рыбалки, он будет учить меня своему искусству, а ты в это время сможешь что-нибудь магическое сотворить… Кстати, есть и “во-вторых”, надо бы мне проверить, не подсоединил ли Антон свой контроллер к домашней локалке, и если да, попробовать ломануть. Тогда ты сможешь ворожить и дома, когда Антона тут нет, а я буду логи подчищать, чтобы комиссар ничего не заметил…

- Антон в чем-то прав, - девушка закинула тонкие руки за плечи друга и крепко прижалась к его груди. Аллерон осторожно обнял соратницу, стараясь, чтобы его жест не ощущался как объятие любовника. Вышло так себе, в основном, правда, стараниями Эллиш. - Антон прав, у нас и в самом деле есть что отпраздновать. Пусть всякие… как ты там говорил, манкурты?.. празднуют людские торжества, а мы…

- А мы, хоть и молча, но поднимем бокалы во имя королевы-голубки, - решительно кивнул эльф. - Потому что ее славить можно и нужно в любой день, а особенно - в день чуда, которое она сегодня даровала тебе, Эллиш.

* * *

Лаборатория одиннадцатого отдела – место, абсолютно изолированное от внешнего мира, не столько ради ее секретности, сколько ради безопасности окружающих. В лаборатории иной раз изучались такие вещи, которые при несоблюдении должной осторожности могли сделать всю Москву местом страшнее Чернобыля.

Чтобы добраться до лаборатории, необходимо пройти не один пост охраны, предъявить не один пропуск и сказать не один пароль. Расположенная глубоко в толще известняковой породы, на которой стоит Москва, защищенная так, что добраться до нее можно, лишь расколов Землю, лаборатория была оснащена самыми современными исследовательскими приборами и системами жизнеобеспечения. Обычный человек, если бы ему привелось бы оказаться здесь, немногое узнал бы о секретах лаборатории: слишком непривычными были как средства, так и объекты исследования. Впрочем, обычные люди сюда не добирались.

Вот обычные эльфы – иногда добирались, но только в качестве объектов исследования. Немногие из них выходили обратно, разве только через руки медицинского персонала: сестры Сепультора, заведующей тюремным блоком и лабораторным моргом, или сестры Психиатра – хотя последние выходили уже не эльфами.

Впрочем, сегодняшнему гостю, несмотря на ярко выраженную физиологическую и умственную остроухость, визит в лабораторию не грозил, как и знакомство с Эвелиной ли, или с Гульнарой Эльмутбековной. Что если и утешало гостя, то не слишком сильно. Начальник лаборатории принимал посетителей в своем кабинете на втором этаже конторского крыла - небольшой комнате, в которой среди стеллажей с картонными папками едва уместился небольшой письменный стол и офисное вращающееся кресло с расшатанной спинкой. Гость жадным, пристальным взором вперился в предмет, пребывающий в руках у человека в белом халате. Предмет, завернутый в белую холстину; предмет, заполучить который обратно в свое безраздельное владение эльф хотел более всего на свете. К сожалению, ученый его желание не очень-то разделял.

- Даже не знаю, что сказать вам по этому вопросу, брат Комиссар, - вздохнул ученый. - Понимаю, конечно, что не для забавы нужен этот артефакт, а для дела, и предписание шефа на предмет оказания вам возможной помощи я получил, конечно. Но,.. - он замялся.

- Но отдавать подотчетное имущество остроухому владельцу не слишком-то хочется, - понимающе кивнул лейтенант Рыбаков. - До известной степени я с этим даже согласен, Павел Ильич, но так получилось…

- Что этот молодой бывший человек, - продолжил ученый, - хочет заполучить свое имущество обратно, а вам это нужно, чтобы закрепить его расположенность к Ордену вообще и вашей диаспоре в частности…

“Ох, - подумал Аллерон, - знали бы они, зачем мне нужен мой меч на самом деле. Надеюсь, они не способны прочесть мои мысли…”

- Мне тренироваться надо, Павел Ильич, - почти заискивающе попросил он. - Пусть с затупленным, неволшебным уже оружием, но… но с тем, которое сделано для меня и под меня. Павел Ильич, я ведь точно его никуда не выкину и никому не отдам, если он вам понадобится снова, просто давайте я опять к вам приду, и вы проведете свои эксперименты.

- Хотя, если честно, брат Эксперт, - добавил Антон, - не представляю, зачем вам может пригодится потерявший магическую силу кусок металла. Вы же его дезактивировали уже, верно?

- Верно, - подтвердил ученый. - Провели стандартную процедуру дезактивации по протоколу 19-7Б, после того, как исследовали его свойства, само собой… Кстати, прелюбопытнейший артефакт оказался, тянет если и не на монографию, то как минимум на хорошую статью…

- На статью он бы потянул, если бы был заточен как положено, - усмехнулся Рыбаков. - Но вы ведь меч ведь уже затупили, так ведь?

- Да, - кивнул ученый, - срезали лезвие и острие. Удивительно, кстати, что меч от такого обращения не рассыпался в труху и окалину: видимо, кузнец, изготовивший клинок, владел не эльфийской, а людской технологией обработки металла.

- Меч ковал Гэллнар, покойный барон Холма, - заметил Антон. - До Пробуждения он закончил Московский институт стали и сплавов, так что на несомненный эльфийский талант наложилось человеческое инженерное образование…

- Хорошо, что в Великой Албении столь квалифицированные кузнецы не попадались, - съехидничал Павел Ильич. - Многие победы атлантского оружия, были обусловлены тем, что мечи эльфов не выдерживали первого же удара о броню и штыки легионеров. Если, конечно, с ними в строю стояли прохибиторы… Но это уже неважно, брат Комиссар. Меч теперь только в переплавку годится.

- А какие у него свойства до дезактивации были? - полюбопытствовал Антон. - Или эта информация засекречена?

- Засекречена, конечно, - пожал плечами ученый. - Поэтому рассказывать детали при вашем подопечном эльфе я не стану, сами понимаете, допуск у него не то чтобы нулевой, а в силу нечеловеческой природы даже отрицательный… Но к вам, товарищ Рыбаков, это не относится, - ученый покопался на полке одного из стеллажей и выудил оттуда лист с распечаткой лабораторного протокола, - вот, можете ознакомиться, если считаете эту информацию познавательной. Возможно, она вас даже немного удивит, все же артефакт и впрямь оригинальный… был. Только своему эльфу не показывайте…

- Очень надо, - буркнул Аллерон. - Я и так все про мой меч знаю. Мог бы и сам в деталях рассказать, если Антону понадобится…

- Любопытно, - отозвался Павел Ильич. - А и в самом деле, Антон, прикажите вашему остроухому подопечному рассказать известные ему сведения. Вдруг мои лаборанты что-нибудь упустили?

- Приказывать, наверное, не стану… пока, - отозвался Рыбаков, - а попросить - попрошу. Денис?

- А меч вы мне после этого вернете? - уточнил Аллерон.

- Пока не вижу к этому препятствий, - кивнул ученый. - Заберете свое имущество под расписку с обязательством возврата по первому требованию. Для Земли он больше никакой опасности не представляет, это главное. Собственно, будь иначе, я бы с вами и разговаривать на эту тему не стал. А вот таким источником дополнительной информации, как опрос опытного пользователя артефакта, я, пожалуй, все же пренебрегать не стану. Что ж, Денис, начинайте доклад, я внимательно слушаю.

- Так, - Аллерон почесал в затылке, - во-первых, этот меч умел светиться, таким желто-зеленым светом, вроде как у весенней листвы, ну, так этот цвет Исфеллин называла, когда у нее еще глаза были, - он поморщился. - Яркий такой свет, в темной комнате может за фонарь сработать, и я пару раз его для освещения и использовал.

- Подтверждаю, - кивнул Павел Ильич. - Эктополевой эффект создавал люминесценцию вокруг объекта в спектральном диапазоне от четырехсот девяноста до пятисот двенадцати нанометров, что примерно соответствует границе между желтым и зеленым цветами видимого спектра. Дальше?

- Еще этот меч, ну,.. - Аллерон замялся, - не знаю даже, как объяснить, в общем, когда я держал его в руке, я чувствовал уверенность, смелость, понимаю, как это круто, быть воином, быть эльфом, защищать слабых и бороться с инкви,.. - он осекся, - в общем, бороться со злом. Не знаю, от меня это или от меча, но когда я брался за другое оружие, я такого не ощущал, не знаю, понятно ли я объяснил…

- Вполне понятно, - кивнул ученый. - Этот эффект мы тоже отследили, хотя и косвенно: при анализе вашей, Денис, крови мы отметили следы необычно мощных и длительных выбросов гормонов адреналиновой группы. Я предполагаю, что причиной этого должен быть один из эффектов данного артефакта, поскольку собственная биохимия эльфийского организма не допускает выбросов данных гормонов с такой частотой и продолжительностью.

- Вон оно как, - задумчиво протянул Аллерон. - Стало быть, этот меч и впрямь укреплял волю и сердце эльфа, блин, до чего же обидно, что это все в прошлом…

- Могу вас понять, - согласился Павел Ильич. - Подобное оружие на дороге не валяется. И это важная причина не допускать попадания таких артефактов в эльфийские руки… Мы и не допускаем.

- Иными словами, - хмыкнул Рыбаков, - у тебя и без адреналиновых выбросов крыша набекрень…

- Не трави душу, - вздохнул эльф. - И без того ощущение, что отобрали вы у меня живой меч, а вернули труп…

- Что-нибудь еще можете рассказать, Денис? - спросил Павел Ильич. - Или это все, что вам известно?

- Пытаетесь поймать меня на лжи? - мрачно спросил тот. - Да не собираюсь я вам врать, какой смысл, если Антон все своими глазами видел… Я не сказал пока, что этот меч мог рубить вообще все, что можно рубить… и кое-что из того, что вообще-то мечами рубить не стоит. Хоть каменную стену прорубал, хоть железную наковальню надвое развалить мог, деревяшку вообще как масло резал.

- Все так, - подтвердил ученый. - Описанный вами эффект поддерживал неестественно высокое качество заточки и прочностные характеристики клинка, придавая ему способность разрушать молекулярные структуры большинства, то есть всех испытанных мной немагических твердых субстанций, не претерпевая нарушений собственной макро- и микроструктуры. Ладно, продолжим нашу беседу. Дальше, Денис?

- Это, собственно, все, - пожал плечами Аллерон. - Других свойств меча мне не открылось. А что, еще что-то есть?

- Кое-что есть, - подтвердил брат Эксперт. - Рассказывать я это вам, конечно, не буду, но ваш опекун может прочитать четвертый пункт пятого раздела в протоколе. Юноша, я же сказал вам, что ваш допуск недостаточен, не пытайтесь заглянуть брату Комиссару через плечо…

- И не собирался, - буркнул Аллерон, вознамерившейся было с указанной целью приподняться на цыпочки и сунуть нос в документ.

Антон нашел нужный пункт в протоколе.

“В материале рукояти артефакта также обнаружен, - гласил текст документа, - неактивный эктополевой эффект неизвестной природы, вероятно, предназначенный для активации при помещении артефакта в место силы напряженностью не менее 90% по шкале Хорна. По причине технической невозможности имитации такого места силы в лабораторных условиях определить природу и действие данного эффекта также невозможно. Факт существования эффекта и его активирующая зависимость определены на эктомониторе модели 4022-32Д и подтверждены независимым свидетельством брата Венатора, привлеченного в качестве эксперта по протоколу 89-ПК-1.” Дальше несколько строк занимала монументальная формула с трехэтажным интегралом и полудюжиной логарифмов.

- И в самом деле, любопытное наблюдение, - кивнул Антон, возвращая протокол ученому. - Девяносто процентов, надо же… Интересно, знает ли Гаэллор об этом эффекте? Рукоять меча долго у него хранилась, не просто так же…

- Вот и спросите у него сами, - развел руками Павел Ильич. - И если узнаете что-то новое, не забудьте мне сообщить, хорошо?

- Спрошу, - пообещал брат Комиссар.

- Ну, я-то точно не знаю, о каком эффекте вы говорите, - эльф протянул руку к своему клинку. - И причем тут какие-то проценты… Так я могу забрать меч?

- Берите, - кивнул брат Эксперт. - Только не пытайтесь здесь и сейчас “бороться с инкви… то есть со злом”. Меч, как я упоминал, затуплен, а Антон вооружен пистолетом, да и я, поверьте, не совсем беззащитен.

“Если бы в моих руках был острый меч, - подумал Аллерон, - я бы попробовал, наверное. Но только королева-голубка могла бы сотворить чудо и вернуть мечу магию. Хотя, наверное, сейчас было бы не самое подходящее время…”

Антон принял ножны, все еще завернутые в белую ткань, у брата Эксперта. Павел Ильич отвернулся от гостей, запихивая протокол обратно на полку стеллажа. Рыбаков протянул сверток Аллерону, и ладонь эльфа сомкнулась на рукояти, ощущая привычные изгибы, идеально ложащиеся в руку. Аллерон аккуратно потянул клинок наружу, и меч сверкнул ярким сиянием цвета зеленой листвы…

“Неужели?.. королева-голубка?... все-таки чудо?..”

- Стой! - лейтенант быстрым, плавным движением подшагнул за спину подопечному и крепко схватил его за кисть руки, сжимающую расписанную эльфийской вязью рукоять. Другой рукой Рыбаков перехватил ножны. - Замри, Денис! Не двигайся!

- Ты охренел, Антон?! - возмутился опешивший эльф. - Что вдруг на тебя нашло?!

- Теперь аккуратно вставь меч обратно в ножны, - приказал брат Комиссар и, поскольку Аллерон замешкался, сильно нажал на его руку, задвигая клинок на место. - Вставляй, я сказал! Так, хорошо… А теперь отдай мне меч.

- Не отдам! - заявил Аллерон. - Обойдешься! Это мое оружие, а не твое!

- Отдай, пока я тебя вежливо прошу, - процедил Рыбаков и крепко сжал пальцы на ладони эльфа. Аллерон зашипел от боли, но оружие не выпустил. - Иначе попрошу невежливо.

- Не отдам! Отпусти, блин!

- Да, Антон, - поддержал эльфа брат Эксперт, обернувшись от стеллажа. - Потрудитесь, пожалуйста, объяснить эту странную сцену. Меч дезактивирован и не представляет никакой опасности…

- Гипотеза ложная, - перебил его лейтенант. - Денис, утихомирься, иначе я тебе пальцы переломаю! Павел Ильич, разве вы не заметили зеленую вспышку?

- Не обратил внимания, - ученый близоруко прищурился. - Я же спиной к вам стоял…

- А я обратил, - отозвался Антон. - Дениска, не дергайся, кому говорю! Павел Ильич, вы точно дезактивировали эту хреновину?

- Попрошу в моем кабинете не выражаться, товарищ Рыбаков! Что навело вас на мысль уличить меня в халатности, скажите на милость?

- Что навело? - вздохнул Антон. - Факты, наблюдения… и привычка всегда быть настороже, даже в самых, казалось бы, штатных ситуациях… Павел Ильич, обратите, пожалуйста, внимание на ткань у лезвия. Подойдите и осмотрите край полотна, задетый этим, как вы ошибочно предположили, “безопасным” клинком. Может ли затупленный и деактивированный меч оставить такой ровный, практически безупречный разрез? И может ли дезактивированный артефакт изобразить лампочку в руках моего подопечного?

Аллерон тоже присмотрелся: и в самом деле, клинок, задев оборачивающую ножны холстину, оставил аккуратный порез на кончике полотна, чисто, без разлохмаченных нитей обрезав каждое волокно.

- Охренеть, - медленно произнес брат Эксперт. - Вынужден взять замечание в ваш адрес назад, приношу извинения… Меч не дезактивирован, и это объективный факт, данный нам в непосредственных ощущениях.

- Кажется, у вас в лаборатории завелся халявщик, относящийся к своей работе спустя рукава… Денис, стой спокойно! Стоило бы влепить вашему лаборанту выговор… и затрещину вдобавок!

- Мне придется лупить самого себя, - вздохнул ученый. - Процедуру дезактивации проводил я сам, и, предупреждая ваши вопросы, я не имею привычки путать…

- Павел Ильич, - прервал его Рыбаков, - вот об этом давайте отдельно. Эльфам знать о наших слабостях не стоит.

- Да я их и так вижу, - буркнул помянутый эльф. - Как вы сказали, это факт в ощущениях… Антон, да отпусти ты меня, наконец! Больно!

- Отдай меч, Денис, - с нажимом повторил Антон.

- Не отдам, - отрезал Аллерон. - Могу, если хочешь, пообещать…

- Что не примените этот меч против “инквизиторского зла”? - невесело усмехнулся Павел Ильич. - Простите, Денис, я вам на слово не верю.

- Да я просто оговорился, - вскинулся эльф. - Антон, блин, отпусти, я обещаю, честно…

“Да честно, честно! Мне, конечно, очень хочется прирезать вас на месте, но ведь если я так сделаю, меня же не выпустят отсюда… и я не смогу освободить порабощенных вами эльфов! Королева-голубка ведь тоже не одобрит!”

- Показательная, знаете ли, оговорка, - возразил ученый. - Может быть, брат Комиссар и готов поверить вам на слово…

- Тут не в словах дело, - хмыкнул лейтенант. - Я мог бы отдать тебе дезактивированный затупленный меч, Дениска, но не полноценное оружие. И не потому, что ты эльф, а потому, что владение боевым холодняком незаконно. Магическим тем более. Да и исследования твого меча, знаешь ли, далеко не завершены, так ведь, Павел Ильич?

- Артефакт с такими сюрпризами, - кивнул брат Эксперт, - я точно отдавать не собираюсь. Ни вам, юноша, ни любому другому эльфу, да, пожалуй, что и вам, Антон, тоже…

- Мне он точно не нужен, - бросил Рыбаков. - Дениска, отдай меч, в последний раз по-хорошему прошу. Откажешься - заломаю руку и отберу по-плохому, поверь, за мной не заржавеет.

- Сволочь агасферова, - прошипел Аллерон, заставляя себя расслабить ладонь на рукояти. - Чтоб вам на костре сгореть, мразь смертная…

- Вот как вы заговорили, - медленно протянул брат Эксперт. - Что ж, именно таких слов и следовало ожидать от типичного эльфа. Гипотеза о вашей договороспособности, пожалуй, тоже опровергнута. Брат Комиссар, этого на дезактивацию? Вызываем охрану?

- Пока спишем выплеск эмоций на возрастной идиотизм и остаточные эффекты адреналинового выброса, - ответил Антон, аккуратно вынимая оружие из рук эльфа. - Раз есть свечение и заточка, наверное, и третий эффект тоже отработал по полной… Но если еще раз что-то подобное услышу, отправишься в операционную, ты понял меня, Денис?

- Да понял я, понял, - раздраженно выдохнул Аллерон. - Черт с вами, забирайте, козлы долбаные… Блин… Получается, меч мне теперь никогда не отдадут?

- Экстраординарно разумная догадка, - саркастически проговорил Павел Ильич, забирая меч у Антона и снова аккуратно заворачивая его в ткань. - Для эльфа даже гениальная. Да, молодой бывший человек, к сожалению для вас, этот предмет вы в руки больше не получите. Только через мой труп.

“Хорошая идея, - зло подумал Аллерон, но, конечно, озвучивать свои мысли уже не стал. Эльф грустно проводил взглядом сверток ткани, скрывший под слоями материи предмет, обладать которым он желал бы более всего на свете. Но не судьба… разве что после того, как королева-голубка, наконец, уничтожит Орден, этот рассадок и средоточие человеческой мерзости. - Клянусь, моя королева, я помогу, я сделаю это, если на то будет твоя воля! Когда-то, не знаю когда, не знаю как - но я уничтожу инквизицию, всех, от Агасфера до последнего… Антона!”

- Гады вы все-таки, - озвучил он вслух. - Антон, мы... все? Ты больше ничего не сделаешь, не… ты ведь нарушишь свое слово, ты же обещал вернуть мне меч! Ты обещал, блин!

- Обещал попробовать, - спокойно возразил Антон. - Гарантий я не давал. Видишь, попробовал. Не получилось. А дальше мы можем лишь вежливо откланяться.

- Более я вас не задерживаю, юноша, - подтвердил брат Эксперт, посмотрев в глаза Аллерону. - Выход прямо и направо. Возвращаться не рекомендую, иначе пойдете на дезактивацию, а при малейшем поползновении к насилию на утилизацию. Брат Комиссар, проследите, пожалуйста, чтобы этот остроухий мизантроп по дороге не попортил окружающую обстановку, она хоть и заслуживает ремонта, но все же косметического, а не капитального...

- Пойдем, Дениска, - вздохнул Антон. - Пора возвращаться домой.

…Уже наверху, в коридоре, примерно там, где несколько месяцев назад произошла эпическая битва пророчицы королевы-голубки и орденского кота, Антон попросил мрачного эльфа ненадолго задержаться.

- Подожди меня тут, я быстро, - бросил Рыбаков, поспешно сворачивая к фанерной двери с изображением перевернутого треугольника и буквой “М” под ней. - Никуда не уходи!

- Ладно, - раздраженно буркнул Аллерон. Молодой эльф прислонился к стеночке возле упомянутой двери и приготовился к недолгому, но скучному ожиданию, раз за разом прокручивая в уме последние слова брата Эксперта и мысленно кроя его самыми непотребными словами, какие только могло родить его сердце, оскорбленное в почти свершившихся надеждах…

* * *

Гэллестар, сын Эллаира, брат Венатор Ордена, горделиво шествовал по коридору. Легкие, плавные шаги чистокровного эльфа лишь слегка приминали ворс ковровой дорожки, отдаваясь притом гулким эхом среди отделанных деревянным шпоном стен. Иногда стены надвигались на него, сходясь в узкое ущелье и грозя раздавить его своей бетонной тяжестью, но эльф каждый раз изящно уворачивался от их движений, продолжая свой путь из неизвестного в неведомое. Временами Гэллестар скрещивал руки на груди, затем с достоинством воздевал их к потолку, а иной раз и указывал на окна и двери в коридоре, изрекая притом подходящую к случаю мудрость из тех, что когда-то вложили в его гениальный разум наставники в далеком монастыре, затерянном среди отрогов горы Хуашань. Иногда он делал глоток эликсира бессмертия из тыквы-горлянки, что держал в левой руке, и его сознание исполнялось ярких мыслей, любая из которых заставила бы помянутых наставников склониться до земли, признав в его лице воплощение вечных истин Великого Дао. Брат Венатор наслаждался новыми, ранее неведомыми ему ощущениями полноты бытия, и лишь одна печаль немного тяготила его сердце и слегка (но не сильно) омрачала эйфорическое состояние разума - понимание, что свидетелей сему шествию в коридоре нет, и некому восхититься его высоким интеллектом, изяществом одеяний, божественным ароматом благовоний и гармоничностью движений.

Если бы в коридоре, однако же, обнаружился случайный свидетель, он бы узрел несколько иную картину. Он увидел бы брата Венатора в мятом, едва ли не жеваном, камуфляже, передвигающегося по неровной синусоиде и временами едва не врезающегося в стены и окна коридора, неловко размахивающего руками, в одной из которых была зажата поллитровая бутылка с надписью “Guinness” на этикетке. Эльф нес невнятную околесицу на смеси русского, древнекитайского и Старшей Речи, и топал, словно мамонт, производя неритмичный грохот, отражающийся эхом в стенах штаб-квартиры Ордена. Обычно бледное лицо брата Венатора было окрашено неровным, пятнистым румянцем, и сузившиеся до размера булавочной головки зрачки Гэллестара, казалось, жили каждый собственной жизнью, то сходясь к переносице, то разбегаясь в разные стороны. Иными словами, эльф был пьян в стельку, что также подтверждалось исходящим от него мощнейшим перегаром, отнюдь не заглушенным ядреным коктейлем запахов разнообразной парфюмерии. Человек, осведомленный об особенностях эльфийской биохимии, испытал бы и решительное изумление: всем известно, что эльфы обладают природной устойчивостью к алкоголю, и нажраться до такого состояния не способны в принципе. Но, как заметил не так давно брат Эксперт, состояние брата Венатора было объективной реальностью, данной в ощущениях… раздраженному и мрачному Аллерону, все еще подпирающему стенку у двери туалета.

- О-па, - протянул Гэллестар, заметив нежданного свидетеля его непревзойденного величия. Брат Венатор отхлебнул из бутылки и смачно рыгнул. - Какие люди… то бишь эльфы, да еще без охраны? Хотя какой из тебя эльф… не то, что я! Какими судьбами тебя занесло в небесные чертоги, хмырь ушастый? - он не без труда сфокусировал взгляд на нежданном собеседнике.

- Шел бы ты к Агасферу, пьянь, - вежливо отозвался Аллерон. - Вали давай отсюда, и без тебя тошно.

- Так я у него вчера был, - ухмыльнулся Гэллестар. - А ты придержи язык, глюк Пробужденный, тебя тут вообще быть не должно. Алкаш, говоришь? Ну-ну… Тогда сейчас я протрезвею, и ты вообще исчезнешь!

- Отвали, я сказал, - процедил Аллерон и поморщился, отворачиваясь от благоухающего перегаром собеседника. - Вот угробище пьяное, смотреть противно, а еще моим сородичем притворяешься…

- Кто, я притворяюсь? - возмутился Гэллестар. - На себя посмотри, лошара! Что, отрастил острые уши и думаешь, что уже эльфом стал? Нет, - подбоченился он, - если хочешь увидеть истинного эльфа, взгляни на меня! Дозволяю, так и быть! Может, поймешь, что тебе до настоящего эльфа как мне до горы Тайшань!

- Вот и вали на свою гору, чего ты ко мне-то прикопался? - возразил Аллерон. - Развелось, блин, бухих инквизиторов… Какой из тебя эльф, козлина ты смертная? Эльфы столько не пьют!

- Да ты, едрить тебя карасем в дракона, меня обидеть хочешь? - вопросил Гэллестар и воздел руки к потолку. Полупустая бутылка выскользнула у него из пальцев и, звеня, покатилась по паркетному полу у края дорожки, извергая из горлышка густую пену. - Ах ты ж долбаный осетр… Мой эликсир! Ну все, теперь ты меня на коленях просить о прощении должен, иначе я…

- Иначе что, пьянь подзаборная? - поддел его начавший заводиться Пробужденный. - Иди уже, проспись, скотина агасферовская! Задолбал уже! Ох, духи поднебесные, за что мне такое…

- Ты Агасфер Ароныча к своим дерьмовым духам не приплетай, долбодятел, - ответствовал Гэллестар. - Блин, еще королеву-голубку на помощь призови! Может, прилетит и клюнет меня в жопу… Но скорее клюнет тебя, чтобы не хамил старшим по званию!

- Заглохни, “старший по званию”! - Аллерон, услышав последние слова, аж подскочил на месте. - Иначе я вобью твои мерзкие слова тебе в глотку!

- О, - пьяно удивился брат Венатор, - меня этот чмыреныш бить собирается? Ну рискни, или там королеву-голубку зови… Я из нее куру-гриль сделаю! - осенило Гэллестара. - Кстати, присоединяйся к обеду, я хорошо готовлю, пальчики оближешь… А нет, ты же меня бить собрался. Слушай, а это идея, я сделаю отбивную из голубки, а ты будешь пытаться отбивную из меня сделать. А че, весело будет. Как ты думаешь, в королеве-голубке мяса-то много?

- Заткнись! - Аллерон сжал кулак. - Заткнись, скотина бухая, манкурт остроухий!

“Возможно, передо мной действительно… манкурт, - мимолетно подумал он. - На вид ведь правда эльф… почти. Неужели… неужели из Аэллай, из Эллиш, из меня самого хотят сделать… вот такое? Королева-голубка, не допусти!”

- Сам ты… мэн Курт! - пьяно икнул Гэллестар. - Немцем меня обзываешь, что ли? Фашистом? Не, я не фашист, обломись, а ты сам решай, Курт ты или Фриц… Или оба сразу… А, хрен с тобой, ушлепок позорный, как хочешь, так и называйся, мне по сараю! Ты это, голубку-то зови, не мешкай, ядрен корень! А то я уже куру-гриль хочу, сил нет…

- Заткнись, сука! - в скулу брата Венатора впечатался кулак молодого эльфа. Брат Венатор покачнулся, но на ногах устоял.

- Блин, больно, - озадаченно протянул он, потирая наливающийся под глазом фингал. - Вот тварь уша… ушатанная, ну я тебе сейчас устрою, будешь знать, как сержанта ФСБ бить…

- Сейчас еще раз стукну! - пригрозил Аллерон, вставая в позу, которую он полагал рукопашной стойкой. - А ну пшел отсюда, хамло!

- Сейчас я тебя… вас стукну, - Гэллестар попытался свести глаза в кучу, но не преуспел. - Блин, вас теперь двое… окружить меня пытаетесь?! А вот хрен вам, паскуды Пробужденные, вы слабаки и чмыри против брата Венатора! Ну, держитесь, козлы огородные!

Пьяный эльф наклонил голову и бросился на противника. Аллерон не удержался на ногах, и эльфы, с грохотом рухнув на пол, покатились по ковровой дорожке, щедро осыпая друг друга тумаками. Бой шел на равных: нет, конечно, будь Гэллестар трезв, молодому эльфу было бы нипочем не справиться с опытным оперативником… но опытный оперативник был пьян в стельку, почти утратив координацию движений. Эльфы увлеченно мутузили друг друга, шипя сквозь зубы невнятные, но исполненные самого яростного гнева, ругательства.

Хлопнула дверь.

- Денис, - послышался голос Антона, - ты в… Да ты что, спятил вконец? Какого черта?!...

В конце коридора послышались шаги, вскоре перешедшие в бег.

- Вашу ж мать! - воскликнул новый участник сцены. - Что за херня тут происходит? Брат Комиссар?..

- Сам охреневаю! - Антон развел руками. - Фриц, помоги мне разнять этих остроухих,... - он принюхался, - алконавтов! Не знал, что эльфы так умеют…

Аллерон почувствовал грубый рывок за шиворот куртки. Антон оттащил его от врага и пришлепнул к стенке, заломив руку за спину.

- Что за херня, Денис? - резко спросил брат Комиссар. - На пять минут оставить одного нельзя… Когда ты умудрился так напиться? И как, ты же эльф…

- Отпусти! - рявкнул еще не остывший Аллерон. - Нашел, блин, виноватого! Это не я!

Антон чуть ослабил захват, но руку подопечного не выпустил.

- Да не пори чушь, - уже спокойнее сказал Рыбаков. - А то я сам не видел, как вы тут сцепились!

- Да не я это! - возразил Аллерон, чуть снизив голос. - Я вообще трезвый как стеклышко! Я стоял, никого не трогал, а тут этот алкаш идет. Прицепился ни с того, ни с сего, на меня наезжал, обзывался, пьянь красномордая… Больно, Антон, отпусти! - он неуверенно подергал заломленной рукой. - Я вообще ничего не сказал, а он сразу хамить начал…

Чуть поодаль, отделенный от Антона и Аллерона дверью туалета, стоял Фридрих Штальбер, удерживая эльфа-сержанта крепким хватом за ворот рубахи, едва не отрывая того от пола.

- Гэллестар, маму твою эльфийскую, какого черта ты тут устроил?! Пьяный, как бомж под теплотрассой, смотреть противно! Как вообще тебе удалось так нажраться?

- Да я трезв как огурчик! - невнятно, путаясь в словах, возмущался Гэллестар, неровно вращая руками. - Я же эльф, я не пьянею, забыл, дружище? Просто я тут иду, меня стенка задавить хочет, а тут Пробужденные, сначала один, потом двое, делением размножаются, наверное. И меня как стукнули! А я ж по-доброму, королевой… -гриль его… их угостить хотел, мудростью поделиться тоже хотел. А они дерутся, ушлепки Пробужденные, не ценят доброго отношения… Брат Трибун, а давай их дезактивируем, а? Я у Татьяны Михайловны скальпель попрошу и сам все сделаю!

- Сейчас я тебя прямо тут подзатыльником дезактивирую, алкаш ушастый! - рявкнул брат Трибун. - А скальпель в жопу засуну, потому что им мозги режут, а ты, похоже, не головой, а задницей думаешь! Ты хоть немного соображаешь, какую чушь несешь?

- Чашу? - переспросил эльф. - Ну да, я нес чашу, то есть тыкву, с эликсиром бессмертия, я его пил… а этот мелкий гад… эти гады… выбили из рук и выкинули… Козлы остроухие!

- Сам ты свою “чашу” выронил, - подал голос Аллерон. - Вон, бутылка под стеной валяется… На меня нехрен сваливать. Пить меньше надо!

- Еще и оправдывается, и врет, как сивый мерин! - Гэллестар дернулся в сторону молодого эльфа, но вырваться из крепкой хватки Фридриха не сумел. - Фриц, ну отпусти, я ж свой, а он Пробужденный, ему морду бить надо, а потом ЭЧСРом побрызгать… о, а у тебя с собой есть флакончик? - он неловко ощупал карманы брюк брата Трибуна. - Поделись ради дела, на благо Ордена, а?

- Утихомирься, пьянь! - Фридрих притиснул товарища к стенке и распахнул свободной рукой дверь туалета. - Брат Комиссар, подожди пару минут, я его в чувство приведу, уже не могу слушать этот лютый бред…

- Приведешь в чувство? - усомнился Рыбаков. - Как?

- Запихну башкой в раковину, - растолковал брат Трибун, - и включу холодную… Да не трепыхайся ты, алконавт остроухий! - прикрикнул он на Гэллестара. - Иначе я тебя вместо умывальника в унитаз засуну! Антон, дождись меня, ладно? Отведем этих горе-вояк к брату Анафематору, пусть он разбирается. А то у меня от них голова кругом идет.

- У меня тоже, - вздохнул Аллерон. - Да отпусти, Антон, я в норме уже… А этот пьянчуга, он что, правда, тот самый Гэллестар? Который меня на игре про индейцев убить хотел?

* * *

Брат Анафематор задумчиво постукивал узловатыми пальцами по столешнице, хмуро рассматривая стоящих перед ним эльфов и орденцев. Гэллестар, с мокрыми, слипшимися в сосульки черными волосами, мрачно ковырял носком ботинка паркетный пол, не поднимая на начальство глаз. Брат Венатор почти протрезвел и вполне осознавал произошедшие события. Осознание было дискомфортным. Такой залет, как пьянство на рабочем месте и непотребная драка с первым встречным… эльфом из антоновской диаспоры, просто не мог остаться безнаказанным. И вряд ли получится отделаться выговором… Хорошо, если удастся хотя бы избежать участия в лабораторных экспериментах, отнюдь не в качестве экспериментатора. Живое воображение брата Венатора уже рисовало ему жуткие картины, в которых фигурировали монументальные шприцы, толстые эндоскопические кабели и трехведерная клизма, наполненная концентрированным ЭЧСРом…

Аллерон, не чувствуя за собой особой вины, с любопытством оглядывал неброский интерьер начальственного кабинета и его владельца, пожилого невысокого человека в сером поношенном костюме. Конечно, определенные опасения были и у него: если этот странный брат Анафематор попробует разобраться в деталях ссоры и доберется до… в общем, закономерной, конечно, но отнюдь не приветствуемой инквизиторами попытки вступиться за честь королевы-голубки, могут возникнуть обоснованные сомнения насчет его, Аллерона, лояльности диаспоре манкуртов. И вот тогда последствия возможны очень неприятные. Впрочем, Аллерон надеялся отбрехаться, отнеся свой выплеск эмоций на счет личных оскорблений, которых молодой эльф без счета (и, что характерно, без повода) наслушался от нетрезвого сородича. Да и Антон, наверное, его прикроет… он, по идее, тоже в этом заинтересован, и будет заинтересован, пока не узнает об особых отношениях подопечного с королевой-голубкой и его планах на освобождение эльфов. Только бы не догадался…

Антон и Фридрих стояли за спинами эльфов в позе “вольно”. Орденцы малость расслабились: пьяный эльф почти протрезвел, хоть все еще и благоухал перегаром, трезвый желал поскорее отделаться от разбирательства и вернуться домой, возобновлять конфликт эльфы не собирались, а значит, можно было перевести дух и послушать, что думает начальство по поводу случившегося.

- Давайте подытожим ваши доклады, товарищи люди и эльфы, - вздохнул брат Анафематор. - Начнем с тебя, Антон. Насколько я понял, ты, движимый товарищеским сочувствием и искренним человеко… вернее, эльфолюбием, раздобыл у коллеги Гаэллора некое лекарство, которое должно было облегчить брату Венатору неприятные последствия абстиненции, испытываемые им уже не первое десятилетие в связи с добровольным отказом от использования магии. Разумеется, выяснить у Гаэллора, нет ли у лекарства побочных эффектов, тебе в голову не пришло…

- Не догадался, брат Анафематор, - вздохнул Рыбаков. - Не то чтобы не пришло, конечно, совет товарища Гаэллора не злоупотреблять лекарством я Гэллестару передал, но вот о его несовместимости с некоторыми сортами алкогольных напитков не подозревал ни я, ни, похоже, сам наставник. Думаю, для него тоже будет открытием, что смешивать антипохмельный эликсир с “Гиннессом” - плохая идея. Он ведь тоже, наверное, не проводил полноценных клинических испытаний.

- Сложно поспорить, - кивнул академик. - Тут я твоей вины не усматриваю, подобные случайности иногда просто происходят. Но к тебе есть еще одно замечание. Скажи, брат Комиссар, ознакомился ли ты с правилами внутреннего распорядка одиннадцатого отдела ФСБ?... нет-нет, можешь не отвечать, я видел твою подпись в журнале, подтверждающую прохождение инструктажа. Что ж ты, брат Комиссар, получается, подпись поставил, а обучение проигнорировал?

- Виноват, - потупился Антон. - Просмотрел брошюрку наискосок, расписался, а перечитать ее внимательно не успел… то Холм штурмовать надо, то эльфийкам мозги прочищать, то вон его, - он кивнул на Аллерона, - лечить от затяжной депрессии…

- И в итоге, - закончил брат Анафематор, - оставил “вон его”, то есть потенциально опасное сопровождаемое лицо, без присмотра и вне охраняемого помещения.

- Всего на пять минут, не в туалет же было его с собой тащить…

- Как видишь, пяти минут ему хватило, чтобы устроить безобразную драку. Смягчающих обстоятельств я не вижу, так что тебе ставлю выговор с занесением в личное дело и лишение половины квартальной премии. Да, подпись о прохождении инструктажа я также аннулирую, пройдешь заново. Брат Трибун, примете у него зачет, и чтоб ни одной ошибки! Ошибется - пусть перечитывает и пересдает.

- Так точно, брат Анафематор, - Фридрих подмигнул Антону. - Ну держись, лейтенант, погоняю я тебя по пунктам и подпунктам…

- Погоняешь, - вздохнул бывший эльф, - верю. Но что уж тут, сам накосячил…

- Теперь к вам, юноша, - академик кивнул на Аллерона. - Вообще, конечно, за такую драку вы заслуживаете дезактивации… и заслужили бы, будь вы обычным эльфом. Но обычный эльф в такой ситуации попросту не оказался бы. За ваши поступки несет ответственность товарищ Рыбаков, и, чему вы только что были свидетелем, он свое наказание в полной мере получил. Что же касается лично вас… надеюсь, произошедшее будет вам уроком.

- Я должен был терпеть оскорбления пьяного?... - вскинулся юноша.

- Вы,, - перебил его брат Анафематор, - должны были позвать на помощь Антона, Фридриха или кого-либо еще из наших братьев, а не лезть в драку. Конечно, вы не человек, спрос с вас поэтому меньше, но я напомню вам, где вы и в каком качестве находились. Находились вы в качестве сопровождаемого лица в штаб-квартире отдела ФСБ, иными словами - на режимном объекте, где свобода вашего самовыражения должна быть - и была - существенно ограничена. Вам бы следовало держать этот факт в уме и не давать воли эмоциям…

- Ну… да, наверное, - вздохнул Аллерон. - Но я плохо умею терпеть, когда меня хмырем ушастым ни с того, ни с сего обзывают…

- Учитесь, сдержанность никогда не вредила ни людям, ни эльфам, - ответил академик. - Я не собираюсь как-то вас карать, вы все-таки лицо гражданское… но надеюсь, что брат Комиссар найдет, какое взыскание наложить на вас в рамках внутренней дисциплины подотчетной ему диаспоры.

- Два наряда по мытью посуды вне очереди, - объявил Антон. - И хватит с тебя пока.

“Легко отделался,” - подумал эльф.

- Экий ты добрый, - ухмыльнулся брат Трибун.

- Какой уж есть, - пожал плечами Антон. - Я, в общем, пацана неплохо понимаю, если бы Гэллестар мне наговорил то, что он выдал Дениске, боюсь, драка была бы не менее кровопролитной…

- Тебе бы я такого не сказал даже по пьяни, - буркнул брат Венатор, не поднимая глаз от пола. - Я ж не полный идиот…

- А так и не подумаешь, - съязвил академик. - Теперь что касается тебя, Гэллестар. Итак, ты решил, что горечь лекарства оскорбляет твой тонкий гастрономический вкус, и для облегчения приема препарата смешал его с с пивом, тем самым открыв особые свойства получившейся… субстанции, лишающей эльфа природной нечувствительности к спиртному. Причем сделал это, по твоим словам, не в первый раз…

- В первый раз я добавил совсем чуть-чуть, - вздохнул эльф. - Опьянение, конечно, ощутил, не без того… но я ж не знал, что это опьянение! Думал, просто настроение улучшилось. А во второй раз уже полную дозу закинул и вот… сами видите, что получилось. Больше не буду, честное слово!

- А больше и не надо, - пожал плечами брат Анафематор. - И того, что было, уже достаточно, чтобы применить к тебе дисциплинарные меры. Гэллестар, я могу многое понять, неизведанные ощущения, отсутствие опыта употребления алкоголя, но мозги-то надо иногда включать? Ты должен был… что сделать?

- Немедленно доложить о своем странном состоянии дежурной сестре Мизерикордии, - нехотя ответил Гэллестар. - Еще после первого опыта.

- Купание в унитазе прочищает эльфийский разум, - тихо заметил Фридрих. - Антон, возьми на заметку, может, пригодится при перевоспитании твоих подопечных.

- Не буду же я своих девчонок головой в толчок засовывать, - отозвался Рыбаков. - Да и Дениска, пожалуй, на такое вразумление пока не накосячил. Хотя…

- Это еще кто кого куда засунет, - мрачно прокомментировал Аллерон.

- Тихо! - прервал академик обмен язвительными репликами. - Я пока не закончил, так, отмечу, если вы этого сами не сообразили. Брат Венатор, полагаю, мне не следует дальше обосновывать, почему я считаю именно тебя первопричиной конфликта и основным его виновником. Или все же я слишком хорошо думаю о твоих умственных способностях, ослабленных адской смесью пива и гаэллоровского зелья?

- Да понял я все, - Гэллестар аккуратно почесал фингал под глазом, оставленный кулаком Аллерона. - Что, мне теперь в лабораторию, да? Не простите?..

- Не прощу, - кивнул академик. - Но, думаю, лабораторию мы пока беспокоить не будем… Подожди радоваться, - осадил он встрепенувшегося брата Венатора, на лице которого проявилась неуверенная облегченная улыбка. - Есть тут одно важное дело, Гэллестар, неприятное, но полезное для Ордена и вполне посильное для тебя. Давно я думал, кого бы им озадачить, да вот беда - не провинился у нас никто до такой степени, чтобы стать его исполнителем. А вот теперь я исполнителя, наконец, нашел.

- Ох, - поморщился эльф, - мне уже как-то стремно… Не попрошусь ли я сам в гости к брату Эксперту после вашего задания…

- Всенепременно попросишься, - подтвердил брат Анафематор. - Но на снисхождение не рассчитывай, пока я не решу, что ты в достаточной мере осознал свой проступок. Возражений не принимаю.

- Да я и не собирался… И на том спасибо, что не лаборатории.

Академик снял с телефонного аппарата трубку и нажал несколько кнопок.

- Сестра Дубликатор? - проговорил он в микрофон. - Найдите, пожалуйста, новиция Пискунова и пригласите в мой кабинет… Да, немедленно... Да, можете оторвать его от обеда, ничего, перетерпит. Жду.

- Что ж, Гэллестар, - невесело усмехнулся он, вешая трубку. - Сейчас тебе предстоит интересное и познавательное знакомство с братом по разуму… вернее, по его удручающему отсутствию.

- Мы можем идти, брат Анафематор? - поинтересовался Антон.

- До свидания, - Аллерон, не дожидаясь ответа академика, первым развернулся к двери. Эльф потянулся к дверной ручке… и едва успел отскочить, когда дверь, загудев от мощного толчка, резко распахнулась внутрь, звонко шарахнув полотном о стенку рядом с Фридрихом. В дверном проеме образовалась невысокая, квадратная туша, сосредоточенно дожевывающая содержимое набитого рта.

- Уф… фффых… ых, - проговорила туша, поспешно проталкивая пищу в недра необъятного чрева. - Ыхх.. ну это, здрасьте всем, товарищи, вы это… извиняйте, если че не так, но меня тут эта мелкая - он кивнул на Лерочку, стоящую с кислым выражением лица у него за спиной, - меня прямо из столовой выдернула, даже доесть не разрешила. Мол, срочно командование зовет, подрывайся да беги… я и побежал. Начальник, - обратился он к академику, - с чего, блин, такая спешка, а? Можно же было дать честному человеку спокойно пожрать…

- Товарищи, - отозвался брат Анафематор, - позвольте представить вам нашего нового сотрудника на испытательном сроке, новиция Виктора Пискунова. Человек он потенциально полезный, но нуждается в постоянном присмотре и контроле, вроде твоих, Антон, эльфов…

- Э нет, - объявил Пискунов, - вы меня эта… с остроухой сволочью не равняйте, я человек, и это звучит гордо! Так зачем звали-то, брат Анализатор?

- Брат Анафематор, - поправил его академик. - Но реплика показательная, понимающему человеку говорит о многом. И эльфу тоже должна сказать немало, так, Гэллестар? Виктор, познакомьтесь с коллегами, кажется, вы еще пока друг другу не были представлены. Итак, этот офицер - майор Фридрих Штальбер, брат Трибун, руководитель группы внутренней безопасности Ордена. Если вы, паче чаяния, задумаете причинить Ордену какой-нибудь вред, или хотя бы неудобство, вы познакомитесь с ним гораздо ближе и в значительно менее комфортной обстановке.

- Надеюсь, мне не придется развивать наше знакомство в некомфортной обстановке, - кивнул Фридрих, пристально взглянув новицию в глаза из-под нахмуренных бровей. В его речи проявился резкий немецкий акцент, которого обычно брат Трибун себе не позволял. - Также рассчитываю, что вы, новиций Пискунов, поддержите меня в этом нежелании и не будете добавлять мне лишней работы.

- Не обманывайтесь вежливостью товарища Штальбера, - подтвердил брат Анафематор. - К врагам Ордена, в особенности внутренним, он беспощаден.

- Ну зачем сразу пугать-то? - Витя отвел взгляд. - Я ж это… я ж ничего не сделал…

- Далее, - продолжил академик, - вот этот молодой лейтенант с военной выправкой зовется Антон Рыбаков. Брат Комиссар курирует диаспору эльфов, согласившихся заключить с Орденом… скажем так, что-то вроде договора о ненападении…

- Он что, екнулся, с ушастыми дела иметь? - неподдельно удивился Витя. - Или сам долбаный эльф? А че, блин, похож…

- Я человек, - просветил его Рыбаков. - А ты завали хлебало, если не отрастил лишних зубов.

- А спорим, не подеретесь? - пихнул его в бок Аллерон.

- Не подерутся, они же не эльфы… и кажется, не пьяны, - заметил хозяин кабинета. - Вряд ли вам, Пискунов, предстоит часто пересекаться по работе с братом Комиссаром, но предупрежу на всякий случай, что несмотря на эльфийскую внешность, Антон по характеру и складу ума - стопроцентный человек, и если вы попробуете развить конфликт - дело может закончиться в госпитале. Для вас, конечно. Далее. Рядом с лейтенантом Рыбаковым - один из его подопечных эльфов, Денис Беляев.

- Если хочешь и по этому поводу что-то ляпнуть, Пискунов, - добавил Антон, - лучше придержи язык. Парень мне как-то раз жизнь спас, так что я впишусь за него как за себя.

- Да я ж ничего…

- И, наконец, последний незнакомый вам коллега в этой комнате, - завершил академик, - это сержант Гэллестар, брат Венатор Ордена. Он, как ни странно, тоже эльф, и тоже рекомендую не распускать в его адрес свой язык, товарищ Пискунов…

- Я-то, блин, думал, вы… мы режем эльфов, а не долбимся с ними в десны, - почесал Витя свою неровную копну русых, слегка сальных волос. - А тут остроухих едва ли не больше, чем людей. Если я что скажу, ты, - он осторожно посмотрел на Антона, - его тоже будешь защищать?..

- Если ты меня заденешь, - хмыкнул Гэллестар, - я тебе яйца на нос натяну без посторонней помощи.

- Брат Венатор, - сказал академик, - один из лучших оперативников Ордена, опытнейший рукопашный боец, меткий стрелок и превосходный разведчик…

- Не перехвалите его, брат Анафематор, - заметил Фридрих. - А то возгордится наш любитель “Гиннесса”...

- А с настоящего момента, Виктор, и ваш персональный наставник, ответственный за ваше обучение и воспитание…

- Что?! - хором выдали Гэллестар и Витя. - За что?! Пощадите!.. Не надо!..

- Надо, Витя, надо, - ухмыльнулся брат Анафематор. - Вам нужно отучаться от вашей манеры поведения и высказываний, а тебе, Гэллестар, будет повод хорошенько призадуматься о своих проступках.

- Каких проступках? - полюбопытствовал Витя.

- Не твое дело, рядовой, - резко ответил эльф. - И вообще… Смирно! Вопросы задавать будешь только с моего разрешения, понял?!

- Блин, чего это он?! - возмутился Пискунов. - Я ж еще не согласился…

- А вашего мнения, Виктор, здесь никто не спрашивает, - отозвался академик. - Вы получили мой приказ, будьте любезны исполнять и не вступать в дискуссии. Брат Венатор, ты понял задачу?

- Понял, брат Анафематор, - эльф хищно прищурился. - Я должен сделать из этого шута горохового приличного человека, достойного носить орденскую форму. Задачка, конечно, не для средних умов, ну так мой ум все-таки далеко не средний… обычно, - смущенно добавил он, встретив ехидный взгляд Антона. - Уточните, пожалуйста, какие у меня полномочия в его отношении?

- Необходимые и достаточные для выполнения поставленной задачи, - ответил брат Анафематор. - Считай себя временно приписанным к командно-преподавательскому составу новициата.Тебе нужно подготовить товарища Пискунова к сдаче экзаменов хотя бы на минимальный проходной балл. Меня интересует результат, а детали оставляю на твое усмотрение.

- А если не получится?

- Если не получится по твоей вине, будут лаборатории. Если по его - пойдет этапом в Сибирь по очень неприятной статье.

- А у меня есть какие-то права? - буркнул Витя. - А то ж этот остроухий может меня и пришибить ненароком…

- Ненароком не пришибет, - академик почесал подбородок. - Гэллестар, на всякий случай отметь себе отдельно: убивать новиция Пискунова нельзя, калечить недопустимо, натягивать тестикулы на лицевые выступы тоже воспрещаю. В остальном - можешь действовать в меру фантазии и необходимости. Еще вопросы есть?

- Можно последний вопрос, товарищи? - хмуро проговорил Витя. - А это… кто моему… блин, смотрящему… такой роскошный фонарь под глазом поставил? Я бы хотел этому герою руку пожать… в благодарность.

- Ну пожми, - согласился Аллерон, нехотя протягивая Пискунову ладонь. - Если не западло эльфа благодарить.

- По такому случаю не западло! - Витя подскочил к эльфу и, крепко сжав его кисть, затряс потной ладонью. - Молодец, парень, смотрю, даже среди вас, нелюдей, есть конкретные пацаны! Уважаю!

- Уважил? - ехидно спросил Гэллестар. - Тогда… По стойке “смирно” становись!

Подопечный нехотя вытянулся во фрунт, отпустив ошеломленного бурной благодарностью эльфа. Аллерон, поморщившись, вытер руку о штанину.

- Можете быть свободны, сержант, - сообщил брат Анафематор. - Только не забудьте у меня своего подопечного.

- Рядовой Пискунов, кругом, шагом марш, - насмешливо отозвался эльф. - Да не так, по команде “марш” тяни носок, не волынь…

- Ну блин, ушастый, не дури… ой,.. - из-за двери послышался негромкий звук тяжелого подзатыльника.

- Думаю, они сработаются, - усмехнулся Антон. - Если раньше друг друга не прикончат.

- Вы тоже можете идти, - разрешил академик. - Время, знаете ли, позднее, а у меня и без вас дел хватает…

- …Весело вы живете, я смотрю, - заметил Аллерон, шагая рядом с Рыбаковым по коридору. - И с начальством вам повезло, строгое, но справедливое. Ваш дедок все прямо как по нотам разрулил, всем выдал на орехи, и никому - сверх необходимого.

- Какой дедок? - удивился Рыбаков. - Ты про Агасфера Ароновича, что ли? Да, только брат Анафематор и умеет управиться с нашей раздолбайской командой…

- Агасфер Аронович? - эльф остолбенел. - Ты что… мы правда… это… был сам Агасфер? Охренеть…

- Ну да, - ответил Антон. - А ты что, все это время не знал, с кем беседуешь?

- Так вы ж по имени его и не называли, - неуверенно ответил Аллерон. - Откуда ж мне знать, что “брат Анафематор” это сам… Агасфер… блин, охренеть, - повторил он. - Я два часа говорил с самим Агасфером… даже спорил с ним. А он, блин…

- Взял, и почему-то не отправил тебя на костер? - рассмеялся Рыбаков. - И ты в нем разочаровался теперь навеки?

- Да ну тебя, Антон! - усмехнулся в ответ эльф. - Просто… не ожидал я, что он такой… обычный человек, вроде тебя… или, скорее, деда Вани из деревни.

- А как ты его себе представлял? - поинтересовался брат Комиссар. - Расскажешь?

- Смеяться не будешь? - осторожно спросил эльф - Я думал, Агасфер это чего-то такое… напоминающее лича из компьютерных игрушек, вроде ходячей мумии. И обязательно с холодным пламенем в глазах, вроде как у тебя иной раз бывает, когда ты злишься или задумался… но таким… гораздо ярче, как лампочка… ну вот, я же просил не смеяться!

- Извиняй, Дениска, - Антон с трудом погасил ухмылку. - Я не над тобой смеюсь, просто забавно, как иной раз противоположности сходятся. Я ведь тоже, когда впервые увидел Агасфера Ароновича, поймал себя на мысли, что как-то неправильно он выглядит, не как вселенское антиэльфийское зло. Ожидал увидеть злобного ссохшегося старикана с крючковатыми пальцами и неровными белесыми лохмами вместо прически. Кстати, я его едва при первой встрече не зашиб насмерть… впрочем, тогда я знал о брате Анафематоре только то, что знают эльфы, а в Холме доброго слова о нем ни один эльф не сказал бы…

“Жаль, что не зашиб, - подумал Аллерон. - Глядишь, и не стал бы тогда… тем, кем стал, и я бы жил в Холме, и Аэллай бы не превращалась в манкурта на моих глазах. И королева-голубка была бы… с нами. Но теперь я понимаю, почему проклятый Агасфер так страшно влияет на людей, так легко превращает их в своих покорных слуг. Будь я человеком, наверное, тоже не смог бы сопротивляться его хитроумному обаянию…”

* * *

За окном смеркалось, и комнату заполняли сгущающиеся тени. Эллиш задумчиво созерцала огонек спиртовой горелки, над которой, на прочном металлическом штативе, была закреплена пузатая колба, наполненная молочно-белой непрозрачной субстанцией. Термометр, вставленный в горлышко колбы, показывал, что реакционной смеси еще очень далеко до температуры, при которой начинается химический процесс, преобразующий вязкую белесую жижу в прозрачный эликсир Эллегора - дезинфицирующее и ранозаживляющее средство. Субстанция, представляющая собой смесь нескольких растительных и грибных экстрактов, разогревалась очень неохотно; наставник об этом предупреждал, так что эльфийка не беспокоилась о возможной неудаче. Единственное, что ее немного раздражало - невозможность дополнительно подогреть реакционную смесь магией. Эллиш владела подходящим плетением, которое могло бы сократить время скучного ожидания, но ворожить в доме, увешанном эктосенсорами (проклятые инквизиторы!), было бы равносильно самоубийству.

Если бы Аллерон бодрствовал, можно было бы развлечь себя беседой, но молодой эльф, манкируя официальными обязанностями надзирателя за подругой и неофициальным статусом защитника порабощенных сородичей, задремал и бессовестно дрых уже с полчаса. Эльфийка уныло вздохнула. Наедине с горелкой и колбой в голову постоянно лезли панические и, что гораздо сложнее, романтические мысли, предмет которых посапывал, сидя на табурете возле соседнего стола и опустив голову на сложенные крест-накрест руки.

Скрипнула дверь, и легкий сквознячок пронесся по учебной лаборатории, заставив заколыхаться маленький огонек горелки. Эльфийка обернулась к входу…

- Закройте дверь, пожалуйста,.. - начала она и прервалась, увидев гостя. - А, это ты, Рустам. Привет!

- Привет, Эллиш, - улыбнулся в ответ Осознавший. - Что в темноте сидишь? Может, я включу свет?

- Если хочешь, - девушка приветливо улыбнулась другу. - Но мне необязательно, я и так все неплохо вижу. Я же Пробужденная, у нас зрение острее, чем у людей…

- У нас до фига куда более важных и полезных качеств, отличающих эльфов от всяких там людей, - Аллерон поднял голову и похлопал осоловелыми глазами, затем протер их кулаками. - Что тебе надо, Рустам?

-Ты чего кидаешься, - поморщился тот, - словно я пришел тебе предлагать гербалайф или бхагавадгиту-как-она-есть [2]… Я ненадолго заглянул, Эллиш, наставник просил проверить, как у тебя дела. Вижу, ты погружена в работу, не буду отвлекать. Гаэллор подойдет чуть позже, сейчас они с Антоном учебную программу на будущую неделю составляют. Кстати, Антон предложил мне сменить тебя, Аллерон, чтобы ты немного передохнул от надзора за Эллиш. Пойдешь, может, поспишь?

- Я уже поспал чуть-чуть, - кивнул Аллерон. - Не надо, дальше я уже сам…

- Зря поспал, - пожал плечами Осознавший. - Сам ведь понимаешь, одну ее оставлять нельзя, а ты что спишь, что отсутствуешь, без разницы.

- Все в порядке, Рустам, - улыбнулась ему Эллиш. - Я не буду нарушать распоряжение комиссара, прекрасно ведь знаю, чем рискую… да и не хочу его нарушать, ты ведь веришь мне? Не рассказывай Антону, пожалуйста, а то ведь и Аллерону достанется, что его в сон потянуло.

- Ладно, не буду его закладывать, - усмехнулся Рустам. - Но больше так не рискуй, Аллерон, а то ведь мог бы не я вас навестить, а сам Антон. Удачи, Эллиш! - он вышел и прикрыл за собой дверь.

- Хорошо, что он так тебе доверяет, - хмыкнул Аллерон. Он придвинул табурет к столу, за которым сидела Эллиш, и умостился рядом с соратницей. - А что ты сейчас делаешь, кстати?

- Лабораторную работу, - девушка кивнула на колбу. - Целительный эликсир готовлю, по заданию нашего, с позволения сказать, наставника. Вернее, пока что он готовится без моего активного участия, а я таращусь на горелку и думаю: сколько бесполезных телодвижений необходимо совершить для изготовления дурацкой субстанции, которая делает практически то же, что и простое ранозаживляющее заклятие - но при этом куда дольше…

- Бесполезная трата времени, - согласился Аллерон. - Вернее, для нас бесполезная, а вот для инквизиторов…

- Что для инквизиторов? - недоуменно переспросила Эллиш.

- А помнишь, нас Гаэллор позавчера грузил, что его травнические препараты превосходят целительную магию, поскольку работают и для эльфов, и для людей, в том числе для орденцев, которых по очевидным причинам лечить магией невозможно… Думаю, что для этого нас и обучают травничеству: чтобы мы, когда окончательно станем рабами, пахали на изготовлении лекарств для прихвостней Агасфера.

- Перебьются, - поморщилась девушка. - Я совсем не мечтаю в ночных грезах лечить инквизиторов, мне и без того есть о чем помечтать, - Эллиш лукаво, искоса взглянула на Аллерона. - Вернее, о ком…

- Понимаю, - кивнул эльф, сделав вид, что не заметил многообещающего взгляда. - Я тоже, бывает, мечтаю о том, чтобы вновь увидеть королеву… не ощутить ее присутствие, как это временами бывает, а увидеть своими глазами, такой, как я ее запомнил еще с тех, старых времен. Как ее Кореллин иногда видела, ты ведь помнишь ее рассказы?

- С Кореллин сталось бы и наврать нам, - скривилась Эллиш. - Вряд ли королева-голубка, узнав, какая наша “пророчица” на самом деле, удостоила бы ее своим явлением…

- Во всяком случае, поначалу удостаивала, - пожал плечами Аллерон. - Ну, пока не разобралась, что Кореллин недостойна быть пророчицей. Ладно, это все мелочи для маскировки, враги не должны догадаться о наших планах, так что вот приходится действовать по их указке, выполняя бессмысленные задания бессмысленных уроков.

- Не такие же они и бессмысленные, - возразила Эллиш. - Мне, например, интересно учить Старшую Речь, лекции по древней истории тоже очень занимательные… если я от нехватки магии не мучаюсь.

- Лекции по истории - вранье от первого до последнего слова, - нахмурился Аллерон. - Мне казалось, ты это понимаешь…

- Я понимаю, что лживы гаэллоровские оценки и симпатии, которые он навязывает эльфам, - покачала головой девушка. - Но вряд ли он искажает сами события… Может быть, умалчивает о чем-то. Кстати, и вот вся это химия не то чтобы совсем бесполезна, есть в ней осмысленное зерно…

- Какое, например? - удивился эльф.

- Например, усыпляющее зелье, рецепт которого мы на позапрошлой лекции записывали, - разъяснила Эллиш. - Я, конечно, знаю магическое плетение со схожим эффектом, но если я захочу наложить его на инквизитора, у меня ничего не получится: волшебство на орденцев не действует. А вот немагическое зелье сработает!

- Забавно выходит, - усмехнулся Аллерон. - Инквизиторы, получается, сами дают нам в руки оружие, которое мы, может быть, сумеем однажды применить ради спасения эльфов от них же. Ты умница, Эллиш, что догадалась об этом! Учиться у врагов, чтобы обратить их козни против них самих… я бы ни за что не догадался! Как я рад, что познакомился с тобой… и что помог королеве очистить твой разум от инквизиторской лжи!

- Конечно, - Эллиш задумчиво кивнула, - меня с души воротит притворяться прилежной ученицей и выказывать лицемерное уважение этому мерзавцу. Но ради королевы-голубки… и ради тебя, Аллерон, я на многое готова пойти…

- Смотри, - прервал ее эльф. - Кажется, твое зелье закипает! И меняет цвет!

Мутная жижа в колбе на глазах обретала прозрачность, превращаясь в красивый бледно-голубоватый раствор без признаков осадка. Эллиш аккуратно дунула на огонек горелки, и тот погас, погрузив комнату в почти полный сумрак.

- Вот теперь, наверное, я зажгу свет, - привстала девушка с табурета. - И правда, темновато становится…

- Не парься, я сам, - остановил ее Аллерон. - Мне проще, даже вставать не надо.

Он с трудом дотянулся до выключателя, и комнату залил яркий свет люминесцентной лампы. Эллиш сняла колбу со штатива и разлила ее содержимое по пробиркам.

- Четыре пробирки - четыре вылеченных инквизитора, - задумчиво протянула она. - Вроде бы все получилось правильно, но результат как-то не вдохновляет.

- Ну, может, твое изделие и нам пригодится, - ответил эльф. - Вот помнишь, Ирина порезала палец, когда с малиной возилась, ее же Аллья лечила именно этим эликсиром, так?

- Там и перекиси водорода хватило бы, - сказала Эллиш. - Но Гаэллор, как обычно, превратил неприятное событие в повод для спонтанного урока

- И в очередной маленький шажок к достижению своих мерзких целей, - поморщился Аллерон. - Он переучивает Аллью, классную целительницу-мага, на использование заменителей. Надеется, наверное, что она, имея возможность помогать друзьям с помощью этой алхимии, будет меньше прислушиваться к голосу сердца, которое, без сомнений, влечет ее - как тебя, Эллиш, - к тому, чтобы лечить волшебством.

- Бедная, - пожалела целительницу Эллиш. - Ей, наверное, очень тяжело приходится… Может, нам переговорить с ней, объяснить, что с нами делают на самом деле? Как думаешь, она поймет?

- Почти уверен, что поймет, - вздохнул молодой эльф. - Но вот согласится ли присоединиться к нам с тобой, тут сложнее, ведь если ее запалят, то беда случится и с Ириной, и с Исфеллин.

- А если не присоединится, то случится другая беда, - сказала девушка. - Худшая: они будут порабощены и полностью утратят себя. И эта беда будет неизбежна. А вот если Аллья поможет нам, то королева-голубка не оставит нас всех помощью, и мы обязательно спасемся… Даже если Аллья и усомнится, что мы справимся, мы можем возразить, что с королевой-голубкой у нас шансы есть, а вот с инквизиторами эльфы обречены на рабство. Выбор, я думаю, очевиден…

- Если Аллья поверит, что королева-голубка действительно спаслась, что она нам помогает, что она не бес и не черт, а та самая Мэллаин, которой мы обязаны всем… Но если она сочтет, что мы напридумывали себе хрен знает чего, то твои доводы, Эллиш, будут просто не в тему. Хорошо, если она над нами просто посмеется…

- Аллья эльф, - просто сказала Эллиш. - Ее сердце столь же безошибочно, как и наши с тобой. Нам надо просто подсказать, навести ее на мысль, которая, возможно, просто не до конца оформилась в ее сознании…

- Или намеренно подавляется, - кивнул Аллерон. - Конечно, магия на нас не действует, но я вот тут подумал, а может, Гаэллор и Антон что-нибудь нам в еду подмешивают, или в воздухе распыляют? Какой-нибудь гаэллоровский эликсир без цвета-запаха-вкуса, который действует на мозги и заставляет без сомнения принимать их слова.

- Но мы же поняли, как все на самом деле, - усомнилась Эллиш. - Значит, ничего нам не распыляют…

- Мы поняли это благодаря королеве-голубке, - не отступил эльф. - Она сильнее любого эликсира, она просветила мои мысли, а затем и твои. Но до того нашего разговора ты ведь не сомневалась, не предполагала, что враги нам лгут.

- Тоже верно, - помрачнела девушка. - Но все же я прикидываю…

Она помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.

- Понимаешь, Аллерон, мы ведь эльфы, мы хранители и защитники Живого Мира, и он относится к нам так же, как относимся мы к нему. Я думаю, он не смог бы, не пожелал бы вырастить на своих полях, своих лесах что-то такое, что лишило бы нас величайшего блага, способности быть собой, умения слушать сердце и воспринимать истину… Живой Мир не поступил бы так со своими друзьями, правда? - Эллиш помолчала еще пару секунд. - Да и возможно ли такое вообще - подавить наши мысли, чувства, ощущения, свободу воли просто каким-то травяным отваром? Можно ли хотя бы в теории изготовить зелье, лишающее эльфа способности осознавать реальность?

Скрипнула дверь, и эльфы в испуге обернулись. Неужели их подслушали?

- Думаю, я могу развеять твое недоумение, Эллиш, - Гаэллор вошел в лабораторию и прислонился к дверному косяку. - Приношу извинения, что прервал ваш разговор. Я случайно услышал последнее рассуждение, и, откровенно говоря, рад узнать, что вас беспокоят подобные вопросы: это означает, что вы обладаете развитым умом, или, может быть, развиваете его с моей скромной помощью, а обучать умного ученика - честь для учителя…

Гаэллор мягко улыбнулся.

- Ответ на твое сомнение, к сожалению, не слишком оптимистичен, - продолжил наставник. - Да, существует рецепт эликсира, способного в малых концентрациях лишить эльфа или человека способности к критическому восприятию действительности, а в больших - надолго, а то и навсегда, превратить его в безвольное существо, способное лишь на исполнение четких приказов. Его изобрел Гасэллан, барон Аламута, известный людям как Хасан ибн Саббах, “Старец Горы”. Иногда он отправлял своих подданных-ассасинов на самоубийственные задания, вернуться из которых живыми было невозможно… да это им и не планировалось. Чтобы обреченные на гибель эльфы не усомнились, не колебались в решающий момент, наносили жертве смертельный удар твердой рукой, он заставлял их пить свое адское зелье, лишая их любых желаний, кроме желания подчиниться приказу владыки…

- Какой кошмар, - поежилась Эллиш. - И вы… вы знаете этот рецепт? Откуда? И хотите нас научить? Зачем?

- Рецепт я знаю, - на лице Гаэллора промелькнула тень печали. - Побывал я как-то в гостях у Гаселлана, и вырвался оттуда лишь милостью Господней. Гаселлан, ошибочно полагая меня единомышленником и союзником, многое рассказал мне о своих… методах. А когда понял, что заблуждался на мой счет, захотел убить… Но это долгая и во многом жуткая история, сейчас она не к месту и не ко времени. Отвечая на прочие твои вопросы, Эллиш… да, я знаю созданный Гаселланом рецепт, сотворяющий с человеком или эльфом худшее, что только может случиться с разумным созданием Божьим. Этому зелью лучше было бы вовсе не появляться, никогда. Я - единственный эльф в мире, знающий его рецепт, и дальше меня это знание не пойдет: я скорее дам отрубить себе руку, чем изготовлю зелье Старца Горы. Полагаю, я ответил на твой вопрос, Эллиш?

- Полностью и даже подробнее, чем мы рассчитывали, - ответил вместо нее Аллерон. - Даже страшно подумать, чтобы эльфийский барон мог додуматься до такой мерзости…

- Я тоже тогда не сразу поверил, - вздохнул Гаэллор. - Поэтому и угодил в ловушку в Аламуте… Ладно, оставим пока эту грустную повесть недосказанной. Скажи, Эллиш,.. - чуть помедлив, добавил он. - Как у тебя дела в травнической работе? По моим расчетам, эликсир должен быть уже готов…

- Я закончила, наставник, - кивнула девушка и указала на пробирки, наполненные голубоватой жидкостью. - Посмотрите, пожалуйста, у меня все правильно получилось?

Гаэллор взял со стеллажа одну из пробирок, и, чуть прищурившись, посмотрел сквозь нее на просвет. Затем поднес к лицу и, помахав над горлышком ладонью, аккуратно вдохнул воздух, смешанный с испарениями препарата. На его лице расплылась одобрительная улыбка.

- Безупречный результат, - он поставил пробирку на место. - Даже я не смог бы справиться лучше. Надо будет на следующей лекции по травничеству продемонстрировать твое произведение алхимического искусства остальным эльфам, пусть знают, к чему надо стремиться, и осознают, что цель вполне достижима, раз одной из вас это удалось. Ты талантливый травник, Эллиш, и я горд тем, что мне выпала честь тебя обучить своему искусству.

- Спасибо, наставник, - наклонила голову девушка. - Постараюсь и в дальнейшем вас не разочаровать.

Аллерон чуть усмехнулся, отвернувшись, чтобы Гаэллор не заметил его ехидную гримасу.

- Пойду проверю, как дела у других моих подопечных, - Гаэллор взялся за ручку двери. - Надо взглянуть на сочинение Ирины по истории, проверить, выучила ли Веллаэн отрывок из поэмы о битве у Черного Лога. И поговорить с Исфеллин, она обещала мне помочь с преподаванием Старшей Речи, и не воспользоваться столь любезным предложением было бы с моей стороны и невежливо, и, пожалуй, негуманно…

Еще раз скрипнула дверь, и в лаборатории снова воцарилась тишина.

- Уфф, пронесло, - выдохнул Аллерон, утирая со лба испарину. - Хорошо, что он расслышал только последнюю фразу…

- И хорошо, что его потянуло на хвастовство, - добавила Эллиш. - Так хотел показать себя героем в наших глазах, что даже раскрыл один из своих самых мерзких секретов.

- Думаешь, не врал? - с сомнением прищурился Аллерон.

- Насчет своего прошлого и своих принципов, - ответила Эллиш, - мог и соврать. Но вот по сути… если бы он хотел нам заморочить мозги, то просто бы сказал: нет, такого зелья не бывает, успокойтесь, подавить свободу эльфа невозможно. И будь мы манкуртами, то поверили бы ему.

- Но мы не манкурты.

- К счастью, Гаэллор этого не знает. А мы зато точно знаем теперь, что зелье, промывающее эльфам мозги, существует, и что наш “наставник” умеет его готовить.

- А учитывая его лживую натуру, - кивнул Аллерон, - я не сомневаюсь, что про свое нежелание готовить это “зелье Гаселлана” он соврал. Может быть, даже Гаселлан вообще тут вообще ни при чем, и Гаэллор сам изобрел эту пакость и свалил свое злодеяние на честного эльфа, с него станется.

- Даже если не соврал про Гаселлана, - согласилась девушка, - наверняка соврал, что никто, кроме него, не знает об этом зелье. Скорее всего, он рассказал об этом друзьям-инквизиторам, или, может, те заставили его рассказать, угрожая пыткой и смертью… А может, и не угрожая, а пытая и издеваясь. Не родился же Гаэллор таким негодяем! Чтобы превратить чистокровного эльфа в подобное ничтожество, его надо долго и жестоко ломать.

- Может, и так, - пожал плечами эльф. - Это повод посочувствовать тому, прошлому Гаэллору, умершему под инквизиторскими пытками, но та тварь, которая вылупилась из его замученного тела, заслуживает лишь смерти.

- Это, наверное, будет с нашей стороны даже в чем-то милосердием, - кивнула Эллиш. - Я бы не хотела, чтобы меня превратили в такого… такое…

- Дерьмо, - решительно докончил Аллерон. - Но давай вернемся к прежнему вопросу: стоит ли нам поговорить с Алльей и объяснить ей правду, про королеву-голубку, нас с тобой, инквизиторские планы и это отвратительное зелье…

- Знаешь, - задумчиво проговорила Эллиш, - я бы, наверное, все-таки начала разговор не с Алльи. Она едва спаслась от Усыпления, а то и от чего похуже, согласившись на эту вот коллективную ответственность. Именно из-за нее инквизиторам такая идея-то в голову и пришла, Ирина мне как-то пересказала их разговор с Антоном в тюрьме… И Аллья никак не захочет подставить подруг, которые согласились разделить с ней такую ответственность, и такую ужасную кару. Даже если будет с нами во всем согласна…

- Думаешь? - усомнился Аллерон. - Я бы все-таки сперва с ней пообщался… Прозондировал бы почву, как Антон выражается. Она наверняка страдает без магии, как страдала ты, а может, и еще хуже: ты ведь начала изучать свое искусство от силы год назад, а Аллья Пробудилась лет пять-шесть назад и все это время была целительницей…

- Ох, кошмар, - поежилась девушка. - Представляю, как ей тяжко, что с ней сейчас творится… Как только ей удается до сих пор сохранить здравый рассудок?

- А удалось ли? - Аллерон ущипнул себя за щеку. - Вот что меня беспокоит, Эллиш… Если Аллья впала в отчаяние, если ее сердце оказалось слабее, чем мое или твое, она ведь наверняка откажется от нашей помощи, даже если Исфеллин и Ирина встанут на сторону королевы-голубки. Именно это я хочу проверить. Если мои худшие опасения подтвердятся, нам ведь придется искать способ вернуть ей надежду и напомнить, что такое быть эльфом. И если честно, я даже не знаю пока, как к этой задаче подступиться…

- Тут мы можем надеяться лишь на помощь королевы-голубки, - вздохнула Эллиш. - Но если честно, мне кажется, что твои страхи преждевременны. Аллья истинный эльф, у нее всегда была сильная воля, она будет сопротивляться лжи до конца, может быть, даже дольше, чем все мы остальные, вместе взятые…

- Пожалуй, - подумав, согласился эльф. - Но сопротивляться лжи легче, когда эльф знает, что это именно ложь. А знает ли это Аллья? Не уверен - ведь мы ей пока не рассказали правду. Конечно, она не может не чувствовать ложь, но одно дело чувствовать, а другое - знать. Ты ведь тоже не знала, пока со мной не поговорила, так ведь?

- Значит, мы должны рассказать ей правду, - кивнула девушка. - Пока что просто рассказать, не требуя ни действий, ни даже четкого согласия. Пусть она задумается, пусть поймет, что вранье инквизиторов - не единственная возможная… картина мира. Тогда и противостоять ему будет проще. Но я тут подумала… а как же Исфеллин? Она ведь мастер иллюзий, она тоже сроднилась с магией, и ей наверняка не сильно проще, чем Аллье. А вдруг ей тоже плохо? Еще и слепая… Зрячий эльф может отвлечься на какие-то впечатления, книжку почитать, кино посмотреть… а Исфеллин остается наедине со своими мыслями и страданиями. Я бы, наверное, больше о ее стойкости беспокоилась.

- И тут ты тоже права, - вздохнул Аллерон. - К тому же инквизиторы, как я понял, подобрали ключик к ее сердцу, предложили способ вернуть ей зрение…

- Верно, - вздрогнула Эллиш. - Это тяжелое искушение, не знаю даже, не предпочла бы я на ее месте зрячее рабство слепой свободе…

- Я бы, наверное, все-таки выбрал свободу, - пожал плечами Аллерон. - Хотя, конечно, выбор дался бы мне нелегко. Но это мне, я-то знаю правду… А Исфеллин, как и Аллья, живут наедине со своей бедой и ложью, которую Антон и Гаэллор льют им в уши. Конечно, Исфеллин тоже сильна, она ведь рыцарь, а такое звание не для слабых сердцем… Но ты права, и на ее счет стоит побеспокоиться.

- Не беспокоиться нам надо, - Эллиш потерла переносицу. - Не беспокоиться, а говорить с ними обеими. Убедить их принять правду и вспомнить о своей природе и верности. И чем скорее, тем лучше, пока не стало слишком поздно. Знаешь, Аллерон, я думаю, нам есть смысл немного… разделиться. Я поговорю с Исфеллин, ты с Алльей. И я не скажу ни слова о тебе, а ты - обо мне. Это большой риск, Аллерон, и если вдруг я допущу ошибку, то хотя бы ты останешься и продолжишь дело королевы-голубки.

- Да, снова могу лишь согласиться с тобой, Эллиш, - согласился молодой эльф. - Как же все-таки нам с королевой-голубкой повезло, мы обрели не только верную, но и очень умную соратницу! Но знай, если вдруг ты попадешься, я приложу все усилия, чтобы вызволить тебя…

- Не делай этого, Аллерон, - возразила девушка. - Если я погибну или буду Усыплена, ты сможешь найти новых союзников, спасти остальных наших друзей. Но если погибнешь ты, или даже если достигнешь успеха, и мы сможем бежать, наши друзья будут обречены. Не стоит оно того, поверь. Просто помни меня. Не забывай, никогда. Обещаешь?

- Обещаю, - наклонил голову Аллерон. - Но тогда и ты…

- А я, - покачала головой Эллиш, - если с тобой случится беда, буду спасать тебя. Погибну - так тому и быть. Потому что без тебя, Аллерон, ни наша борьба, ни моя жизнь… не имеют смысла.

* * *

[1] Сложный гласный, состоящий из двух элементов, образующих один слог. В русской грамматике обычно рассматривается как два отдельных слога, за вычетом дифтонгов, образованных кратким звуком “й”.

[2] “Бхагавад-гита, как она есть: самое сокровенное знание”. Проповедническая книга кришнаитов, активно распространявшаяся сектантами и даже одно время рекламировавшаяся в московском метрополитене. С точки зрения ортодоксальных индуистов - та же “Дорога к Эльфхейму”, только не про эльфов, а про Кришну, одного из богов их пантеона и героя эпоса “Махабхарата”, частью которого является философский трактат “Бхагавад-гита”

Глава 6. В поисках смысла

- Тут на тебя жалоба из бухгалтерии, брат Комиссар.

Брат Магистр снял колпачок с шариковой ручки, и нахмурившись, посмотрел на Антона. Лейтенант почувствовал, как по его спине прокатился легкий озноб. Полковник Егоров выглядел грозно, и Антон, обыкновенно к субординации не очень-то склонный, почувствовал смутное желание вытянуться во фрунт.

- Виноват, товарищ полковник, - вздохнул брат Комиссар. - Наверное… Только разрешите поинтересоваться, а в чем?

- В перерасходе средств, лейтенант, - ответил полковник, указывая кончиком письменного прибора на лежащий перед ним лист бумаги, исчерканный пометками и подчеркиваниями. - Товарищ Никсандров подготовил сводку плановых и неплановых расходов вашей диаспоры за последние два месяца…

- Мне отчитаться по каждому пункту расхода? - спросил Антон. - Все траты необходимы, и брат Эконом должен бы это знать - все запросы на выдачу денежных средств я сопровождал надлежащим обоснованием.

- Видел я твои обоснования, Рыбаков, - полковник кивнул на стопку распечаток на краю стола. - Потрясающие образчики эпистолярно-бюрократического жанра, можно на ночь читать юным новициям, чтобы те восхищались твоим умением вымогать финансовые средства на роскошную эльфийскую жизнь. Но это девочки из бухгалтерии при чтении многоэтажного канцелярита теряют волю и сомнения, а я как-то попроще к этому отношусь. Скажи мне, Рыбаков, ты хотя бы иногда вспоминаешь, что ФСБ - это бюджетное учреждение, а не благотворительная организация по помощи невинно пострадавшим от “инквизиции” эльфам? Ты уже раза четыре выходил за пределы установленного для твоей диаспоры лимита расходов, а ведь деньги не из воздуха появляются. Твои перерасходы компенсируются из других статей бюджета: за счет подготовки тренировочной базы, издания учебных пособий для новициата, обеспечения региональных отделений техникой и обмундированием. Твои остроухие подопечные, знаешь ли, встают Ордену в копеечку. Полагаю, пришло время просветить меня, на что мы тратим государственные деньги, и долго ли еще эльфы будут паразитировать на казенных хлебах.

- Вряд ли я смогу что-то добавить к обоснованиям запросов на дополнительное финансирование, - Антон поковырял паркет носком ботинка. - Разве что если цитировать их на память… Признаю, деньги я не особенно считал, решил, что если мои запросы выйдут за рамки допустимого, то бухгалтерия мне сообщит, и тогда уже буду думать, как крутиться.

- Бухгалтерия, насколько я знаю, сообщала дважды, - Егоров ткнул ручкой в доклад брата Эконома. - Вот это - третий. Видимо, Никсандров решил, что намеки тебе недоступны, и прибег к, так сказать, тяжелой артиллерии. Тяжелая артиллерия, если что, это я. И если меня не устроит твое объяснение, я тебе не артобстрел устрою, а ядрену бомбу на фуражку!

- Так какого рода объяснение вы хотели бы услышать, товарищ полковник? - Антон поднял глаза на начальство. - Почему мои подопечные хотят есть, пить, спать в тепле и справлять естественные потребности в комфорте? Потому что эльфы тоже люди, хоть и с нюансами. Почему мои эльфы не вышли на самообеспечение? Потому что зарабатывать могут не все. Трое студентов-недоучек, которым еще заканчивать учебу надо. Их мы восстановим в вузах только будущей осенью. Одна инвалид по зрению, ей так и так на соцобеспечении сидеть, если только мы не придумаем, как ей глаза вылечить. Одна медработница, за время жизни в Холме успешно продолбавшая все необходимые переаттестации, да еще и с общеэльфийской магической наркоманией, - куда ее к пациентам пускать? Разве что к нам в госпиталь медсестрой пристроить, но для работы на Орден ее еще перевоспитывать и перевоспитывать… Остальные - переводчик-надомник, официантка в кальянной, грузчик в “Ашане”, мастер художественной бижутерии… эти и вчетвером не заработают на то, чтобы нашу фазенду содержать вместе со всем ее населением. Не тот уровень доходов, даже если они двадцать семь часов в сутки работать будут.

- Когда я спрашивал “долго ли эльфы будут висеть у Ордена на шее”, - хмыкнул полковник, - я не подразумевал и не ожидал ответа “прямо сейчас перестанут”. Но вот ответа “перестанут через четко обозначенное время” я ожидал. И до сих пор ожидаю, заметим. Ладно, если общий ответ дать невозможно, излагай по персоналиям. Итак, у тебя сейчас под крылышком восемь эльфов, не считая, конечно, товарища Гаэллора. Оцени перспективы социальной адаптации по каждому из них.

- Так точно, - кивнул Рыбаков. - Начну по алфавиту. Первый - Аллерон, по паспорту Денис Беляев. Полностью характеризуется фразой “малолетний долбодятел”. Воспитывать и воспитывать, перспективы уверенные, но долгосрочные. Рекомендую к продолжению обучения в вузе, до Пробуждения он поступил в Московский авиационный, а это заведение, учеба в котором не оставляет времени, чтобы лелеять подростковые комплексы. Вторая - Аллья, она же Алла Орлова. Поступила к нам с тяжелой формой эльфийской идеи головного мозга, перспективы также долгосрочные. Хорошо бы ей найти хоть какую-то работу по специальности, есть смутное предположение, что все-таки врач она в большей степени, чем эльф…

- Да, ты говорил, - Егоров сделал пометку в блокноте. - Надо спросить в медицинском блоке, возможно, придумают ей дело. Кто она по медицинской специализации? По человеческой, я имею в виду.

- Кардиохирург-реаниматолог, - сообщил лейтенант.

- Полезный специалист, - одобрил полковник. - В перспективе. Но надо с ней работать: ты прав, к пациентам-людям ее подпускать нельзя. Пусть сестра Вивисектор подыщет для нее что-то попроще и с меньшими возможностями для эльфийского саботажа. Далее?

- Третья - Аэллай, Екатерина Куликова. Сейчас в личном ученичестве у Гаэллора. В принципе, может восстановиться как студентка химико-технологического, но, скорее всего, предпочтет эльфийскую науку. Препятствовать не планирую - склад ума у нее гуманитарный, не знаю даже, как ее в инженерный вуз занесло, но у Гаэллора она на своем месте, и с таким учителем ей потеря адекватности точно не грозит. Подрастет - найдет и работу, может, не слишком денежную, но вполне достойную. В перевоспитании не нуждается, более того - помогает воспитывать остальных сородичей.

- Сойдет. Далее?

- Далее Веллаэн, Светлана Пронина. Четвертая. В перевоспитании тоже не нуждается, как мне кажется. Работает официанткой в кальянной, но устроилась туда от безысходности, ей бы подыскать дело, более соответствующее талантам и склонностям…

- А есть ли у нее эти таланты и склонности? - усомнился полковник. - Работа официантом не из тех, где требуется высокая квалификация.

- Думаю, есть. Веллаэн, пожалуй, самая вменяемая и психологически взрослая из моих подопечных. Может, по необходимости, и разумно мыслить, и тонко чувствовать. Критическое мышление развито, признавать ошибки умеет и не стыдится, но при этом ошибается нечасто. Кстати, обладает безупречным эстетическим вкусом, и это может быть…

- Идеальная девушка, словом, - усмехнулся Егоров в седоватые усы. - Не влюбитесь, брат Комиссар, вам личные отношения не то чтобы запрещены, но настоятельно не рекомендуются. Эмоциональные бури комиссару не подобают.

- Может, и влюбился бы, - невесело вздохнул Антон. - Но Веллаэн не из тех девушек, в которых надо влюбляться; она из тех, кому следует предлагать руку и сердце… В общем, не вариант, эти части моего тела Орден уже присвоил себе и какой-то там эльфийке точно не отдаст. Продолжим. Ирина Котеленко, осознавшая. Номер пять. Обычная человеческая девушка с необычной травой в мозгах, приношу извинения за банальность. Вписать в человеческое общество нетрудно, так как она пока что из него не до конца выписалась. Вернем ее осенью в родной педагогический, пусть доучивается. Но если ей удастся пробудиться, мои оценки придется пересматривать, и хорошо, если не полностью.

- Ясно. Кстати, понаблюдайте за ней повнимательнее… Может ли осознавший эльф, живущий в неприветливой к эльфийской идее среде, пробудиться? Ранее мы таких экспериментов не ставили, но было бы крайне любопытно узнать, что именно является триггером пробуждения: просто осознание себя эльфом, как полагают сами остроухие, или эмоциональное воодушевление на почве своего расового превосходства, как допускает брат Эксперт. Дальше?

- Исфеллин, шестая. По паспорту Ольга Махова. Тут про адаптацию говорить не приходится. Инвалидность по зрению и людям-то социальные возможности обрубает только в путь. Я поспрашивал медблок на тему восстановления зрения эльфийки, но тут нужна ваша подпись или распоряжение шефа: подобные операции дешево не обходятся, она одна на четверть годового бюджета диаспоры потянет, и это по грубой оценке.

- Резонно, - кивнул Егоров. - А ты сам как полагаешь, есть смысл с ней возиться? И если есть, то почему?

- Думаю, смысл есть, - ответил Антон. - Даже за вычетом общего гуманизма и получения нашими медиками опыта сложной травматологии… есть еще и резоны агитационного свойства. Мы, думаю, заинтересованы в том, чтобы максимально сократить для эльфов адаптационный период, в течение которого они остаются лишь статьей расхода в бюджетной сводке. Демонстрация эльфа, которому… которой удалось силами Ордена восстановить зрение - на что, кстати, собственная эльфийская магия не способна, - позволит быстро убедить эльфов в нашей искренности и добронамеренности в отношении тех, кто соблюдает правила диаспоры. К тому же наша диаспора будет пополняться новичками… надеюсь, что будет, конечно, и для промывки их мозгов в нужную сторону пример Исфеллин…

- И скольких эльфов придется тебе обработать, чтобы компенсировать расходы на операцию? - хмуро спросил Егоров. - Десятка три, не меньше… Долгосрочное планирование, Антон, дело полезное, но слишком много факторов риска. Да и ваше обиталище обладает ограниченной жилплощадью, где мы эту толпу размещать-то станем? Если других аргументов в пользу таких затрат у тебя нет, думаю, придется твоей слепой подопечной смириться с несовершенством человеческой медицины…

- Есть еще один, - возразил Рыбаков. - Простите, что перебил, брат Магистр. Аргумент, в общем, несложный: отказавшись от идеи вернуть Исфеллин в полноценную социальную жизнь, мы повесим себе на шею инвалида с непредсказуемо длительным сроком жизни. Это все-таки не человек, который через двадцать-тридцать лет тихонько сыграет в ящик, а пробужденная эльфийка. И, что характерно, ее придется все это время чем-то кормить… Не уверен, что суммарно это обойдется нам дешевле.

- Дешевле всего было бы дезактивировать твою Исфеллин, - вздохнул Егоров. - А может?..

- Не накосячила она пока на дезактивацию, - пожал плечами Антон. - И не факт, что накосячит, так-то она женщина вполне адекватная. Да и что это нам, строго говоря, даст? Дезактивация ей зрение не вернет, мы просто переложим расходы на ее содержание с орденского бюджета на министерство труда и соцразвития, только и всего. Так и так расход государственных средств получается.

- Зато срок жизни сильно короче, - парировал полковник. - Ладно… Поступим так. Твой запрос на выделение резервных средств в медблок я все же подпишу. Но своим эльфам ты скажешь, что денег может не хватить, потребуется их посильное участие. Пусть ударно трудятся и вкладывают заработанное в твою слепую эльфийку, будет им повод поменьше рефлексировать и побольше вкалывать. Адаптация должна сильно ускориться, как я предполагаю… Пусть эта Веллаэн нормальную работу найдет, пусть студенты подрабатывают, можем им, кстати, пару-тройку заказов подкинуть от себя, на изготовление гаэллоровской алхимии. Они ведь чему-то научиться уже успели?

- В основном по медицинской части: дезинфицирующие, ранозаживляющие, успокоительные средства, - кивнул Рыбаков. - Но ингредиенты там не дешевые, перекись водорода и валерьянка нам в меньшие суммы обойдутся, даже если эльфам вовсе за работу не платить, а это дело такое… Еще решат остроухие, что мы их в рабстве держим, и тогда вся адаптация лесом пойдет.

- Ладно, придумаем что-нибудь, - резюмировал Егоров. - Пусть варежки шьют, например, тоже полезное занятие… Кто там у тебя еще? Продолжай.

- Номер семь - Рустам Хаджимамедов, осознавший. Толковый парень, сообразительный, работящий, отслужил, кстати, срочную, жаль только, что эльфийских идей затем поднабрался… Работает грузчиком в торговом центре, но это не для него дело, Рустам способен и на большее. Вот его мне очень не хочется в эльфы отдавать, не то чтобы от меня это зависело, конечно, но мне иногда кажется, что он и к нам в Орден неплохо бы вписался. А мне бы разбирающийся в теме ассистент очень пригодился.

- Так и бери его под опеку, - предложил Егоров. - Работать с тобой в связке Хаджимамедов и сейчас может. Предложи ему должность помощника комиссара, ставку внештатника ФСБ… и втягивай парня почаще в ситуации, когда общение с пробужденными эльфами не доставит ему большой радости. Глядишь, спровоцируешь становление прохибитора.

- Не факт, что у него есть к этому предрасположенность, - усомнился Рыбаков.

- Не страшно, останется новицием, - пожал плечами полковник. - У нас таких половина личного состава, и ничего, работают и на горькую судьбу не жалуются. Но ты все же присмотрись, мало ли… Кто там еще у тебя остался?

- Осталась Эллиш, Элеонора Коган, - Рыбаков невесело вздохнул. - Вот тут перспективы… не то чтобы отсутствуют, но пока что под большим сомнением. Девчонка оказалась слабовата по части магической наркомании, я ее в прошлом месяце на ворожбе запалил. Говорит, ломки не выдержала.

- Даже так? - брат Магистр нахмурил брови. - Тогда позволь полюбопытствовать, брат Комиссар, почему она еще не на операционном столе? У нас договор с эльфами, кажется, не предусматривает допустимости срывов, какая бы там ломка ни была. Не хватает силы воли - значит, добро пожаловать на дезактивацию. Если мне не изменяет память, именно под этим условием тебе было разрешено развернуть свой эксперимент по перевоспитанию остроухих. Эльфов Орден, допустим, согласен терпеть, но магов - ни в коем случае. Что за самодеятельность, лейтенант Рыбаков? Какого хрена ты не исполняешь свои комиссарские обязанности? Орденская должность тяготить начала? Неуместное сочувствие к ушастым магам образовалось? Мне пора отдать приказ о расформировании твоей диаспоры и принудительной дезактивации ее членов, и о разжаловании тебя обратно в новиции? Поверь, я так и сделаю, если ты не способен четко следовать своей должностной инструкции… кстати, тобою же и составленной! Что замолк? Я слушаю, отчитывайся по залету!

- Что тут отчитываться? - потупился Рыбаков. - Сам знаю, что косяк серьезный. Но поступить иначе… не смог. Все-таки привязался я к своим подопечным, знаю, не должен, но… не смог. Эллиш ведь сама призналась в проступке, добровольно, почти без давления с моей стороны… Да и давил я не на нее, сперва я Аллерона заподозрил. Эллиш плакала навзрыд, просила прощения, умоляла о помощи, чтобы срыв не повторился… Как тут было отказать? Все-таки и у меня есть сердце, хоть и не эльфийское.

- Тебе, орденскому комиссару, - отрезал полковник, - вообще сердца иметь не положено. А вот мозги стоило бы. Разрешил одной - разрешишь ведь и другим, достаточно им тоже слезу пустить. Кто у тебя следующим сорвется? Веллаэн, которая тебя так восхищает? Исфеллин, которой надоест скучать сослепу? Аллья, задолбавшаяся лечить без магии? Твой героический спаситель Аллерон? Будешь сочувствовать, сопереживать, прощать и надеяться на их добрую волю, понимание и личное расположение? Окстись, лейтенант, ты имеешь дело хоть и с коллаборационистами, но вынужденными, под страхом дезактивации. И если ты будешь угрожать, но не исполнять угрозы, веры твоим словам будет вот столько, - Егоров свел пальцы в щепоть. - А то и того меньше. Хочешь довести до того, что твоя диаспора превратится в магическую секту? Доведешь ведь, и что тогда с тобой и с ними делать?

- Исходя из ваших… рекомендаций, - осторожно спросил Антон, - я могу сделать вывод, что решение о расформировании диаспоры пока что не принято? Иначе советы выглядят несколько… запоздалыми.

- Не провоцируй, Рыбаков, - брат Магистр стукнул кулаком по столу. - А то ведь и в самом деле прикрою твой ушастый балаган… Да, пока спешить с оргвыводами не буду. Подумаю об этом, крепко подумаю, но надо учесть, что ты и сам-то в Ордене без году неделя, к братской дисциплине толком не приучен. Что ж, буду приучать. Ты свою рыдающую ворожею так и отпустил, значит?

- Не настолько же я все-таки идиот, - облегченно выдохнул Рыбаков. - Отчитал как следует, пригрозил, что следующий срыв будет последним. Поставил ее под постоянный присмотр прочих эльфов диаспоры, чтобы не оставалась одна ни на минуту. Ну а если не выдержит все-таки… будем дезактивировать. Да, я предоставил ей второй шанс, ровно вдвое больше, чем она заслужила, и заодно напомнил другим эльфам, под какой перспективой все они ходят. Да и польза в том своя есть: накажи я Эллиш по первому залету, были бы брожения, подозрительность бы выросла - а я только-только хоть какого-то доверия с их стороны добился. А так, если девочка второй раз сорвется, эльфы поймут, что иного варианта ни у меня, ни у нее уже не будет. Они у меня тоже не совсем бестолковые, и понимают, что орденское терпение имеет свои пределы.

- Которые ты у них прямо на глазах расширил? - усмехнулся полковник. - Смотри, брат Комиссар, не перетяни пружину - лопнет. Ладно, оставим пока ситуацию как есть, но следующий косяк твоих эльфов будет караться показательно: с группой захвата, укладыванием досужих зрителей эльфийскими мордами в пол, конвоированием нарушителя под заломом рук и прочими прелестями оперативной работы. И чтобы никто не пикнул! Иначе пойдут за компанию как соучастники. Специально ради такого случая святогоричей привлеку, во главе с гетманом, эти парни отработают захват как надо и со всей своей казацкой душевностью. Проникся, Рыбаков?

- Так точно, - буркнул Антон.

- Тогда добейся, чтобы прониклись и эльфы. Перескажешь им наш разговор про Эллиш, со всеми деталями. Без купюр и смягчений, это приказ. Ладно, можешь, так и быть, подчеркнуть, на какие жертвы ты идешь ради их благополучия - и как страшно я тебя и их накажу, если случится второй косяк.

- А, собственно, как, брат Магистр? - уточнил Рыбаков.

- Придумай сам что-нибудь, фантазия у тебя богатая, - отмахнулся полковник. - Вот, например, как почва для творчества… тебя я отправлю на два-три месяца в Зимбабве к товарищу Мбангу, крутить слонам хвосты и помогать Кореллин перевоспитывать. А комиссарствовать поставлю брата Венатора вместе с его новым подопечным, чтобы эльфы поняли, почем фунт лиха и полкило острых ушей.

- Страшный вы человек, брат Магистр, - усмехнулся Антон. - Тут мне даже додумывать ничего не придется, эльфы и так ужаснутся до самой глубины души. Воспоминания и повествования о встрече с Пискуновым, кажется, потихоньку заползают на первую строчку в рейтинге эльфийских страхов, вытесняя даже традиционные кошмары на тему термической утилизации. Но чтобы они четко прочувствовали перспективу, их неплохо бы с Гэллестаром и Витей лично познакомить. Конечно, Аллерон их уже видел, а Аллья, Исфеллин и Ирина на Пискунова еще в поезде насмотрелись, но…

- Но обновить впечатления не помешает, - кивнул Егоров. - Конечно, под твоим присмотром, нам нужно твоих эльфов только попугать, а не устроить массовое избиение младенцев. Повод найдется: например, скажу Гэллестару, чтобы подготовил для вашей диаспоры какое-нибудь физкультурно-карательное мероприятие в духе нашей учебки. Хватит им маяться дурью в четырех стенах. Социально адаптированному эльфу в человеческом обществе полезно развиваться не только умственно, но и физически.

- Хитро, - согласился Рыбаков. - После наших тренировок у эльфов точно не останется сил ворожить - до кровати бы доползти. Только скажите Гэллестару, если можно, чтобы не слишком зверствовал, все-таки у меня в диаспоре хрупкие девушки с тонкой душевной организацией, которые могут принять стандартную орденскую разминку за изощренное инквизиционное издевательство.

- Вот сам и скажешь, когда Гэллестар доложит вам с Гаэллором запланированную программу тренировки, - хмыкнул полковник. - И желательно, чтобы кто-то из твоих эльфов оказался свидетелем разговора, пусть знают, от какой жестокой судьбы ты их избавляешь. Лучше уж от физического истощения спасай, чем магию им разрешать. Агитационный эффект сопоставимый, а вреда куда меньше.

- Справедливо, - подтвердил Рыбаков.

- И, возвращаясь к началу беседы, - завершил Егоров, - пересмотри свой план расходов. Нового расширения бюджета до начала следующего квартала я вам не подпишу, крутитесь как хотите. Все ясно, брат Комиссар?

- Так точно.

- Тогда свободен. Можешь возвращаться к своим эльфам.

Антон козырнул и покинул кабинет брата Магистра.

“Давненько я и сам не посещал тренировки, - подумалось ему. - Если брат Магистр и в самом деле собирается придать нам физрука, я, пожалуй, даже порадуюсь… А то совсем форму потерял, недолго вроде говорили, а в ногах гудит, как после хорошего кросса”.

* * *

- Кажется, годится, - Аллерон выпрямился, держа в руке метровый обрезок стальной водопроводной трубы. - Немного тяжеловат, конечно, но для тренировочного дрына это и неплохо.

- Думаешь? - поинтересовалась Аэллай, заинтересованно наблюдая за манипуляциями друга. - Мне кажется, она длинновата, твой прежний меч был сильно короче.

- Не трави душу, - вздохнул Аллерон. - Я теперь мой меч только во сне видеть могу, он мне и снится через две ночи на третью… Но мне его не отдадут, а тренироваться надо. Да, согласен, хорошо бы его укоротить, но как? Надо бы и гарду какую-то прикрутить, и рукоять обмотать и сделать чуть потяжелее, для баланса… но эта труба и так-то тяжелая, а если я еще добавлю веса, так ведь руку себе на финтах вывихнуть недолго.

- Может, у деда Вани спросить? - предложила девушка. - Он наверняка знает слесарное дело…

- Привет, - послышалось от двери. - Незачем соседей беспокоить, я в свое время эту науку освоил, могу помочь.

Рустам, в рабочей спецовке и с тощим рюкзачком за спиной, ввалился в сарайчик, ко всему прочему также служивший мастерской и складом всяческого строительного хлама. Осознавший оглядел помещение хозяйственным взором, задержавшись на Аллероне, все еще сжимающем в кулаке обрезок трубы.

- Тут, кстати, неплохая подборка инструментов по металлу, - отметил он. - Я тут на прошлой неделе копался, думаю казанную печь соорудить… Давно плов не готовил, соскучился уже, особенно по нашему семейному рецепту, на курином мясе, - он весело подмигнул Аллерону. - Тем более, что к курятине у меня в последнее время особое отношение, особенно к коронованной… А вы что хотите делать с этой трубой?

- Ничего,.. - начал Аллерон. Помощь, конечно, ему не помешала бы, но не от манкурта же ее принимать! С Рустамом он старался вообще не общаться лишний раз, чтобы не подставлять свои уши под поток помоев, по поводу (а чаще без такового) льющийся из уст Осознавшего на “королеву-курицу”. Как вот сейчас…

- Мы пытаемся, - перебила его Аэллай, - тренировочный меч сделать. Для Аллерона, он уже заскучал без фехтования. Ну, вернее, думаем, из чего бы этот меч соорудить…

- Из трубы? - удивился Рустам. - Зачем? Не рекомендую, дурацкая идея. И тяжеловато, и на меч не очень похоже - ни лезвия, ни плоскости… Ее разве только кузнечным прессом плющить…

- Ну попробуй найди тут что-нибудь получше, - скривился Аллерон. - Мне вот не удалось…

- Фантазию развивай, программист, - ухмыльнулся Рустам. - И умение видеть скрытое в повседневном. Например, вот, - он подобрал под верстаком какую-то серо-ржавую палку. - Если к этой хреновине приложить прямые руки, то и для тебя меч получится соорудить, и для меня еще останется…

- Тоже хочешь потренироваться? - понимающе спросила Аэллай.

- Ага, - кивнул Рустам. - Давно уже хочу, но одному скучно, а напарников у нас немного: не наставнику же предлагать поразмяться? И не девушкам. И не Антону, он вообще фехтовать не умеет…

- Да уж, - хмыкнул Аллерон, - Антон на фехтовальные поединки предпочитает с пистолетом ходить. Вспомни его поединок с Гэллнаром…

- Лучше не надо, - попросила Аэллай. - Грустная тема, не для этого места, да и не ко времени. Лучше скажи, Рустам, как ты из этой штуки делать меч собрался? Трубу держать, кстати, куда удобнее.

Девушка осторожно прикоснулась к железяке в руках Рустама - широкому стальному уголку.

- Да-да, - поддержал ее Аллерон, немного задетый намеком Рустама на его недоразвитое воображение. - Если у меня фантазии не хватает, то у тебя ее, похоже, переизбыток. Не мелочись, Рустам, - эльф подобрал с пола пятисантиметровый, выгнутый в двух местах гвоздик, - давай уж сразу его в саблю перековывай! Что? - усмехнулся он. - Сложная задача? Ну так примени фантазию, Осознавший…

- Аллерон, - шикнула Аэллай, - что тебе неймется? Рустам сам пришел, предложил помощь…

- Обошлись бы и без нее, - буркнул Аллерон. - Тоже мне, помощь, нашел квадратную хреновину…

- В армию бы тебя годика на два, для развития воображения, - устало вздохнул Рустам. - Там все просто, или импровизируй, или огребай… Ладно, Пробужденный, смотри сюда. Что такое уголок? Это две соединенные вместе плоскости…

- Ты собираешься их разъединить? - перебил его Аллерон, с сомнением поглядев на заготовку. - Ну не знаю, ножовка по металлу тут где-то должна быть, наверное. Если не лень, начинай пилить, а я через недельку-другую загляну сюда, поинтересуюсь, как у тебя дела…

- Юморист хренов, - хмыкнул Рустам. - Нет, ножовкой я бы за полдня справился, но зачем, если тут “болгарка” есть? Распилю за десять минут. Только вы с Аэллай на улицу выходите, не ровен час, искра в глаза или на одежду попадет. Я вас позову, как закончу.

Звукоизоляция в сарае оказалась неожиданно качественная. За закрытой дверью почти не слышно было Рустама, развернувшего бурную деятельность в недрах слесарной мастерской. Загудел какой-то инструмент, временами повышая звук до режущего писка, и в окне засверкали россыпи красно-желтых искр.

- Кстати, а что такое “болгарка”, не знаешь? - спросил Аллерон уже на улице. - Пила какая-то?

- Наверное, если судить по контексту, - предположила девушка, - Рустам говорил о ней как о чем-то неодушевленном…

- Рустам и о королеве-голубке говорит как о чем-то неодушевленном, это не аргумент.

- Я не думаю, - рассмеялась Аэллай, - что у нас в сарае прячется гражданка Болгарии. Аллерон, ну в самом деле, что ты все время к Рустаму цепляешься? Что он тебе сделал?

- А сама не догадываешься? - Аллерон наклонился и подобрал с дорожки сухую веточку. - Мне, знаешь ли, не в кайф через каждое слово про “королеву-курицу” слушать… И ведь даже не возразить, не призвать мерзавца к вежливости, не напомнить ему, по чьей милости ему позволено считать себя хоть и неполноценным, но все же эльфом.

- Ты же сам просил больше не поднимать эту тему, - вздохнула девушка. - Еще там, в госпитале. Могу, конечно, если хочешь, поддержать ее, но сразу проведу черту, во избежание недоговоренностей: мне нечего прибавить к сказанному в тот день.

- А мне, наверное, есть что добавить и что прояснить, - возразил Аллерон, сломав веточку в пальцах. - Но ты права, этот разговор лучше отложить на потом. Когда я пойму, что ты готова и хочешь узнать настоящую правду, а не повторять раз за разом отвратительную ложь.

- Возвращаясь же к Рустаму,.. - Аэллай провела пальцами по своей щеке, - я настоятельно прошу больше так о нем не говорить. Еще раз услышу подобное в адрес любого из нас, то пожалуюсь Антону… Не волнуйся, за такое небольшое нарушение на операцию тебя не потащат, но вот затрещину, образно выражаясь, от Антона ты получишь. А лучше все-таки просто избегай таких резких… и оскорбительных слов.

- Каких слов? - удивился эльф. - Я вроде бы ничего такого…

- Ты его неполноценным эльфом обозвал. Не надо так. У нас неполноценных нет. Есть только непробужденные.

- Ну да, - пожал плечами Аллерон. - Непробужденный и значит, что неполноценный. Королева Мэллаин постановила, что Осознавших следует считать эльфами, но ты же и сама знаешь, что это немного авансом выходит, в счет будущего Пробуждения. Только я вот сомневаюсь что-то, что Рустам Пробудится. Сама королева-голубка и не позволит, зачем ей нужен среди эльфов неблагодарный хам? Ему место среди людей. Я, в общем-то, и отношусь к нему, как к человеку…

- Про неблагодарных хамов, - нахмурилась Аэллай, - чья бы корова мычала… Может, Рустам пока что человек больше, чем эльф, но это не делает его кем-то “неполноценным”. А тебе не помешало бы научиться проявлять признательность за помощь: он пришел с работы, уставший, и сейчас вместо того, чтобы валяться на кровати, тебе меч делает…

- Я не просил его о помощи, - вздохнул молодой эльф. - Мог бы и трубой обойтись, наверное… Но хорошо хоть, что к соседу за помощью не пришлось стучаться.

- Тебе чем-то не понравился дед Ваня? - удивилась девушка. - Мне кажется, очень милый старичок.

- Все равно, он человек, - поморщился Аллерон. - А значит, в чем-то главном такой же, как и все его сородичи. Но дело не в нем лично, мне просто самому не хочется обращаться за помощью к человеку, унижаться перед ним со всеми этими “пожалуйста”, “спасибо”, “будьте добры”. Как будто я ему чем-то обязан, хотя на самом деле все наоборот: люди предназначены Живым Миром к тому, чтобы создавать то, что должны хранить и беречь эльфы… Ну помнишь, королева об этом в своей книге писала… Это я бы оказал ему услугу, предложив исполнить свое предназначение и сделать для меня меч. Но не думаю, что он поймет. Люди почему-то такие вещи в упор не понимают, хотя, казалось бы, все так просто…

- Даже я не до конца это понимаю, - ответила Аэллай. - Вернее, не так: я понимаю это лучше, чем хотела бы. И мне очень не нравится это понимание.

- Разве в нем есть что-то ужасное? - удивился Аллерон. - Мы все должны исполнять то, что от начала времен определили для нас Живой Мир и поднебесные духи. Люди создают, эльфы хранят, а беды Земли начались оттого, что люди не хотели создавать и не доверяли эльфам хранить созданное ими… Людские лень и жадность - корень зла. Оттого гармония и превратилась в бардак, и до сих пор не перестала быть бардаком.

- А ты не пробовал, - спросила Аэллай с грустной улыбкой, - поставить себя на место человека, который должен посвящать созиданию всю свою жизнь, а плоды своего труда отдавать эльфам, которые в этом созидании участвовали чуть менее, чем никак? Попробуй, это может быть занимательно…

- Ну слушай, - скривился Аллерон, - ты уж не передергивай так грубо! Это другое. Справедливо, когда люди создают, а эльфы сохраняют: это и наше, и их предназначение и долг. Не может же Живой Мир быть несправедлив к своим обитателям… А если вместо эльфов - другие люди, вот тогда это эксплуатация и беззаконие. Беззаконие даже вдвойне - они отбирают у эльфов то, что эльфы должны хранить; и замещают в людском обществе место, которое предназначено для эльфов. Да и хранят богатеи-люди награбленное имущество не ради исполнения долга перед Живым Миром, а ради своего тупого эгоистичного удовольствия. А эльфы ведь потом часть полученного отдавали людям обратно, и по справедливой мерке, а не как левая пятка пожелает.

- Вот и люди прошлого слышали от эльфов те же слова, - вздохнула Аэллай. - И поняли в них именно то, что поняла я: “ваше предназначение, смертные, в том, чтобы быть рабами эльфов; вы должны трудиться, мы должны владеть тем, что создано вами, и лишь нам позволено определять, сколько вам, людям, потребно для выживания”. И никакой праздности, никакого отдыха: если долг человека трудиться на благо Живого Мира, то любой отдых - преступление перед ним. А преступления надлежит карать…

- Так и карали, - Аллерон почесал в затылке. - Только не помогло, люди не осознали свою неправоту, а возненавидели эльфов. Им и так было, отчего нас ненавидеть: прекрасные, волшебные, долгоживущие, генетически неспособные творить зло и несправедливость… а тут еще и попытки разъяснить охамевшему быдлу, в чем его долг перед Живым Миром. Результат предсказуем: между духовным ростом и войной смертные всегда выбирают войну, таков закон людской природы, хорошо известный нам, но непонятный нашим предкам.

- Меня всегда удивляла их наивность, - кивнула девушка. - Они и в самом деле полагали, что стоит сказать людям “вы будете нашими рабами”, и те радостно побегут исполнять предписанное?

- Я до сих пор не понимаю, почему древние люди поступили иначе, - хмыкнул Аллерон. - И почему так превратно поняли своих наставников-эльфов. Неужели так трудно было принять, что эльфы лучше людей знают волю Живого Мира? Эльфы наверняка сразу сказали об этом прямым текстом, не понимаю, какие тут возможны сомнения… Надо было просто услышать, и мир был бы куда лучшим местом, чем сейчас!

- Ах, эльфы сказали, - Аэллай прошлась вдоль дорожки: пара шагов в одну сторону, пара в другую. - Конечно, если высшее существо что-то говорит, следует, не рассуждая, бежать и исполнять его веление, правда? Вот ты, Аллерон, побежал бы, явись к тебе… ну, понятно, не эльф, а какой-нибудь поднебесный дух, хоть та же королева-голубка… и скажет тебе, как она однажды сказала Кореллин: “Аллерон, Живой Мир хочет, чтобы ты был моим рабом!” Ты, получается, согласишься? Ведь ты же веришь, что поднебесные духи понимают Живой Мир лучше, чем эльфы?

- Конечно, нет! - удивленно посмотрел на нее Аллерон. - Ты каким местом “Дорогу к Эльфхейму” читала? И мы, эльфы, и поднебесные духи понимаем Живой Мир одинаково хорошо: и наше, и их сердечное чувство безошибочно. Духи просто знают больше, а это другое. Поэтому королева-голубка никогда не прикажет мне быть… рабом. Такого ни один эльф не примет, а значит, и Живой Мир тоже. Максимум, она попросит меня о какой-то помощи, в каком-то деле, но тут рабство не причем, я просто буду рад оказать ей услугу, потому что люблю королеву и восхищаюсь ею. И да, точно так же и люди должны относиться к эльфам, а то, что они нас вместо этого ненавидят - это говорит не о рабстве, а о том, что люди противятся своему предназначению и испытывают от общения с нами не радость, а дискомфорт. И что, ты хочешь, чтобы я им посочувствовал? Знаешь, Аэллай, я не могу испытывать сострадание к тем, кто готов убить эльфа, лишь бы сохранить свое душевное спокойствие.

- У тебя вообще все очень паршиво с состраданием, - заметила Аэллай после долгого молчания. - Иногда мне кажется, что реально ты умеешь сострадать только себе самому, а остальные, будь они людьми или эльфами, заслуживают с твоей стороны в лучшем случае некоторого сожаления. И обязательно с пометкой “сами виноваты”.

- Ну, мне, например, жалко тебя и всех вас, что вы поддались на ложь Агасфера,.. - начал эльф.

- И мы “сами виноваты”, что поверили инквизиторам больше, чем королеве-голубке, - подхватила Аэллай. - Так?

- И мне жалко Антона, что он выбрал человеческую судьбу и профессию инквизитора…

- Но он “сам виноват”, что не смог найти компромисс между человеческой совестью и эльфийской судьбой. Верно?

- И мне жалко Исфеллин, потерявшую зрение…

- Но она “сама виновата”, что предпочла жить калекой, а не умереть героем?

- И мне жалко…

Тишина,неожиданно воцарившаяся на участке, показалась Аллерону оглушительной. Что случилось? Ах, это просто Рустам закончил свою работу… Осознавший выглянул из распахнутой двери, сжимая в руках две металлические полосы.

- Принимай работу, оруженосец! - уведомил он. - Готово…

- Долго ты, - вздохнула Аэллай с облегчением: неприятный разговор был, наконец, прерван. - Говорил, что десяти минут хватит, а сам все полчаса возился…

- Зато доделал, - пожал плечами Рустам. - Не только угол разрезал, но и форму придал, и рукояти выточил, и гарду приварил. А рукоять тканой изолентой обмотал, чтоб в хватке не скользила.

- И заточил небось? - удивился Аллерон.

- Зачем? - возразил Осознавший. - Ты убивать кого-то собрался? Хватит с нас кровопролития… А уж с тебя-то - тем более. Ну что, оруженосец, выбирай, какой ковыряльник тебе больше по душе. И становись к бою: посмотрим, соответствуют ли твои умения твоим малость уже подзадолбавшим меня понтам.

- Вы только друг друга не покалечьте, - попросила Аэллай. - Я, конечно, умею лечить раны, но честное слово, предпочла бы применять свои таланты как можно реже.

- Ничего, - усмехнулся Рустам. - У нас ведь, кроме тебя, еще Аллья есть. Вдвоем справитесь. Да и не собираюсь я его всерьез лупить, а пара синяков еще ни одному обнаглевшему юмористу не повредила.

- Это кто еще с синяками останется,.. - Аллерон взял, не глядя, один из мечей и взвесил его в руке. - Легковат, конечно… Мой тренировочный меч в Холме потяжелее был.

- Сплав легкий, - кивнул Рустам. - По-моему, это даже не сталь, а что-то вроде дюралюминия. Интересно, откуда он тут взялся… Но это даже хорошо, можем без защиты схлестнуться. Ну так что, Аллерон, ты болтать будешь или драться?

- Нарываешься, Рустам, - вздохнул Аллерон. - Но, может, оно и к лучшему, тебя давно пора научить уважению,.. - эльф осекся. Не требовать же от этого хама почтения к королеве-голубке? Ведь не поймет… зато может настучать комиссару. - В общем, научить уважению к Пробужденным эльфам, - неловко закончил Аллерон.

- У нас, кроме тебя, только Пробужденные эльфийки, - хмыкнул тот. - С чего ты взял, что я их не уважаю? Эллиш, Веллаэн, Аэллай, - он кивнул в сторону девушки, - да я в принципе не вижу и причин проявлять неуважение к Исфеллин и Аллье, хотя, конечно, знаю их гораздо хуже… Наставник чистокровный эльф, Ирина Осознавшая, как и я, а Антон вообще человек. Не переводи стрелки, Аллерон, у меня претензии не к ним, а лично к тебе.

- С чего бы это? - поморщился Пробужденный.

- Да задолбало меня, что ты к каждому моему слову цепляешься, - вздохнул Рустам. - Пора бы тебе уже и доказать, что имеешь право язвить и хамить… Давай биться до трех попаданий? Если ты меня одолеешь, я признаю, что ты круче меня… пока что. До реванша.

- Лучше сразу признай, - отозвался Аллерон. - Быстрее, проще, и ты останешься хоть и с пострадавшей гордостью, но хотя бы с неповрежденной тушкой…

- ..А если ты проиграешь бой, то извинишься за наезды, - закончил Рустам. - Устраивает тебя такой вариант?

- Сойдет, - вздохнул Аллерон. - Ты против меня все равно слабак, так что я могу даже пообещать поклониться тебе в ножки и ботинки поцеловать, все равно мне этого делать не придется… Ладно, - эльф кивнул, - что зря языком молоть. Хочешь доказать, что мне есть за что тебе уважать? Доказывай. Только давай выйдем на лужайку, там места побольше…

* * *

По здравому размышлению, насколько оно могло быть здравым после головомойки, учиненной братом Магистром, лейтенант Рыбаков не счел возможным немедленно вернуться к исполнению возложенных на него старых и новых комиссарских обязанностей. Следовало выдохнуть, успокоить эмоции, прикинуть действия на ближайшее время, и Антон, в поисках места для уединенного размышления, направился в библиотеку, предполагая посидеть в тишине час-другой и уложить в уме новые обстоятельства своей работы.

Среди треволнений, сопровождающих повседневное бытие брата Комиссара, библиотека всегда воспринималась неким островком спокойствия. Мерное тиканье часов на стене, сумрак читального зала, освещенного лишь неяркими настольными лампами, тишина, окутывающая орденское средоточие книжного знания - библиотека была для Антона местом, где он мог хотя бы на малое время побыть наедине с собой и своими мыслями, справиться с эмоциями, осмыслить прошедшее и построить планы на грядущее. Редкие посетители, погруженные в свои задачи и штудии, его не смущали: каждый был занят своим делом. Разве что, может, подойдет Нэйси, поприветствовать брата Комиссара и осведомиться о его самочувствии, да мелькнет под столом черно-белая ехидная морда брата Каттуса, любопытного, как и его неразумные родичи - что-то поделывает брат Комиссар, и не припас ли он для четвероногого коллеги-оперативника кусочек какого-нибудь лакомства…

Антон вошел в дверь библиотеки и нерешительно остановился у входа в читальный зал. В обыкновенно тихом пространстве слышалась возбужденная разноголосица: обмен полушутливыми репликами, спокойная речь брата Командора, что-то разъясняющего собеседнику, - содержание его слов было неразборчиво за гомоном собрания. Рыбаков окинул взглядом братьев и сестер - а ведь здесь собрались почти все орденцы, кто сегодня присутствовал в штаб-квартире. За вычетом, пожалуй, лишь брата Магистра, оставшегося в кабинете этажом ниже, брата Эконома, безвылазно сидящего в бухгалтерии, и брата Анафематора - где был Агасфер, наверное, ведомо лишь ему самому и, может быть, Лерочке, бессовестно манкирующей обязанностями секретаря-аналитика, восседая верхом на хлипком стуле посреди читального зала. Не было также и Гэллестара с его невоспитанным подопечным, но это и понятно - брат Венатор и Витя занимались на тренировочной базе в Подушкинском лесу, где орденский эльф вколачивал в Пискунова основные принципы армейской дисциплины… Но присутствовали остальные: брат Экзекутор, развалившийся во весь свой двухметровый рост в первом ряду читательских столов; раздраженно высовывающийся из-за его спины Мирон, которому Эрик перекрывал обзор своей широкоплечей фигурой; брат Каттус, с достоинством согревающий спину под лучами настольной лампы; сестра Сепультор, крутящая в пальцах шариковую ручку; брат Эксперт в неизменном белом халате; Фридрих, как всегда, с безупречно хладнокровным выражением бледной физиономии, Данила в чуть помятом камуфляже, полусонный Болдышев, шепчущиеся между собой сестры Мизерикордии, негромко беседующие сестра Психиатр и сестра Инспиратор, начальница новициата, и внимающая их диалогу Пчелкина…

Уяснив, что сегодня побыть наедине со своими мыслями ему не светит, Рыбаков было развернулся обратно к двери, но был остановлен окликом Женечки Фоминой.

- А, Антон, вот и ты появился! Мы уж боялись, не придешь.

- Доброго вечера, брат Комиссар, - добавил от дальнего стола брат Командор. - Не стой столбом, заходи, присаживайся и внимай. Сестра Интерпретатор уже вся извелась, она тебе весь вечер названивала и смски писала, мог бы хоть черкнуть пару слов: мол, слышу, вижу, взять трубку не могу, занят…

- Мы заждались, думали, без тебя начинать придется, - согласилась Нэйси, стоящая у стола библиотекаря, покрытого зеленым сукном - девственно пустым, если не считать пары листов с ровными строчками печатного текста и чем-то знакомого Антону свитка. Где-то он этот свиток уже видел…

- Извини, Нэйси, - вздохнул Рыбаков, пробираясь между рядами столов и спотыкаясь о ноги товарищей, - у меня весь вечер телефон на беззвучном режиме. Мне сегодня товарищ Егоров мозги прочищал, прерывать полковничий монолог телефонным звонком было бы откровенно… несообразно, прошу прощения за выражение в эльфийском духе. А что вы тут начинать собрались?

- Вечер чтений эльфийской автобиографической литературы, - ухмыльнулась Нэйси. - Помнишь, несколько недель назад брат Командор озадачил меня переводом одного интересного свитка? Должен помнить, ты тогда предлагал мне то ли свою помощь, то ли обратиться с советом к товарищу Гаэллору…

- Помню, конечно, - брат Комиссар опустился на обитый тканью стул, давая, наконец, желанный отдых усталым ногам. - Все ждал, когда ты, наконец, дозреешь попросить о содействии…

- Справилась в итоге и сама, - пожала плечами сестра Интерпретатор. - Сначала из принципа: все ж мы, люди, ничем не хуже эльфов, и своя голова на плечах имеется. А потом, если честно, увлеклась всерьез: не каждый день удается ознакомиться со столь занимательными деталями биографии нашего бессменного шефа. Из самого-то Агасфера Ароновича о его юношеских годах и словечко вытянуть непросто. А тут целый абзац, да какой! пока перевела, не раз посмеялась от души! Да еще и не просто абзац, а самый настоящий взгляд со стороны, вдобавок - взгляд эльфийский!

- С чего вдруг эльфийской путешественнице об Агасфере Ароновиче в дневнике писать? - усомнился Рыбаков. - Они что, знакомы были?

- Да вот, познакомились, как я понимаю, - подмигнула Нэйси. - Да не просто познакомились: если обратить внимание на некоторые особенности употребляемых Фэаллин выражений и оттенков смысла, похоже, наш будущий шеф той остроухой девчонке крепко запал в душу…

- Не томи уже, сестра Интерпретатор, - вмешался Данила. - Ты уже минут десять сыпешь намеками, да такими, что, не знай я тебя, решил бы, что ты намерена зачитать нам отрывок из любовного, а то и эротического романа. Считай, мы уже преисполнены любопытства по самые кончики человеческих и полуэльфийских ушей…

- Мряурряш, - брат Каттус счел нужным поддержать брата Протектора.

- И кошачьих, конечно, - с готовностью поправился тот.

- Ну уж, - чуть смутилась их собеседница. - Все там пристойно и целомудренно, не надо тут ваших инсинуаций. Ладно… заранее приношу извинения, что, возможно, не все перевела с должной точностью, в особенности стихотворную вставку… при всех моих, без ложной скромности, немалых талантах, перевод эльфийской поэзии - не моя стезя, я и людские-то произведения…

- Не кокетничай, Нэйси, - перебил ее Алекс. - Твои таланты, поэтические в том числе, нам прекрасно известны. Одна поэма о приключениях брата Комиссара в Холме чего стоит - всем отрядом хохотали.

- А мне, между прочим, даже не намекнули, - вставил Рыбаков.

- Так ты еще больше тусуйся со своими эльфами, - отозвался Мирон, - еще и не то пропустишь. Попроси нашу поэтессу, может, под настроение и даст ознакомиться. А я присоединяюсь к настоятельной просьбе товарищей. Читай уже, Нэйси, не тяни резину.

- Секунду, - сестра Интерпретатор подобрала со стола распечатки. - Итак, братья и сестры Ордена, вашему вниманию предлагается особо занимательная глава из дневников Фэаллин, дочери… ну, допустим, Сереллана, целительницы из Боранского, будущего Московского Холма, он же Холм Серебряного Единорога…

“Сегодня я проснулась с самым рассветом. Я ночевала не в Холме, а на дэалане неподалеку от него, который мы с отцом соорудили, еще когда я была совсем ребенком.”

- Дэалан, - уточнила Нэйси, - это помост на высоком, крепком дереве. Многие эльфы, живя в безопасных местах, предпочитали в качестве личной квартирки не комнату в недрах Холмов, а такие вот помосты… Традиция строить дэаланы, насколько я понимаю, была забыта и утрачена после Великой Войны, и эльфов можно понять: в подземельях безопаснее.

“Давненько я не навещала это место, с тех пор, как вышла из детских лет… Думала, найду поломанную, а то и прогнившую руину, но все же Сереллан был, да и остается, наверное, талантливым магом: постройка как новенькая, разве только усыпанная по щиколотку сухой опавшей листвой. Пришлось прибраться: но рассматривая резные узоры на перилах и колоннах, я словно бы вернулась в беззаботное детство, когда в прошлом было немногое, будущее выглядело радужным, а отец был не язвительным циником, полностью лишенным умения сочувствовать и сопереживать другим эльфам, а самым близким мне другом, веселым сотоварищем по ребячьим забавам и непревзойденно мудрым наставником, шаг за шагом открывающим мне чудеса Живого Мира и разъясняющим мое в нем место. Как давно и как недавно это было? Казалось, я закрою глаза, и почувствую под пальцами шелковистую шерсть Мрряуш, маленькой каттус с большим и добрым сердцем, моей верной подруги и спутницы, а со стороны послышится веселый, чуть ироничный голос отца “Фэаллин, дочь, что задремала? Вставай, засоня, Живой Мир ждет твоей улыбки!” Я и закрыла глаза, не в силах противостоять очарованию воспоминаний… а проснулась, лишь когда теплый луч летнего солнца озарил помост, выложенные мозаикой разных пород дерева узоры на дубовом полу, и меня, уже не столь юную эльфийскую деву, с неохотой расстающуюся с грезами о прошедших годах. На дереве щебечет беззаботная птаха: как бы мне иной раз хотелось уподобиться невинному пернатому созданию! Но солнце восходит на небо, и мне пора вставать. Вечером предстоит практикум по целительной магии, и мастер Эллегор не будет рад, если я опоздаю хоть на малую долю часа!

Воспоминание об отце, краткое и мимолетное, все же опечалило меня. Сереллан, тот, кого я раньше называла отцом, как ты мог так поступить с нами? С мамой, со мной… Что за сила омрачила твое сердце, почему ты оставил нас одних? Не ответит мне ни он, ныне советник короля, один из могущественных магов Альбина, ни голос леса, ведающий многое, но с немногими разделяющий свои знания. Пора бы и мне оставить наивные надежды: мне не вернуть ни прошлое, ни отца. Никому из нас, эльфов, не дано обрести утраченное прежде, как сказал наш гость Эллаир - изгнанник, безумец, но не утративший отблеска той, великой мудрости, однажды вознесшей его к вершинам познания, а затем низвергнувшей ниже древесных корней…”

- Надо же, и у эльфов древности бывала депрессия, - заметила Эвелина. - Мне даже ее немного жалко стало, как ее, беднягу, от ссоры с отцом корежит.

- Ты учитывай, что взгляд Фэаллин все же субъективный и явно односторонний, - равнодушно заметил Алекс. - В личных рассуждениях, или в мыслях, перенесенных на бумагу, и люди, и эльфы склонны выгораживать себя и выставлять невинной жертвой обстоятельств и чужой злобы. Как знать, может, их с матерью вина в том семейном конфликте не меньшая.

- Или с ее отцом случилась та беда, о которой мне Гаэллор однажды рассказывал, - заметил Антон. - Эльфийские маги ходят под риском необратимого повреждения личности… проще говоря, рано или поздно становятся изрядными козлами и социопатами. У кого-то это повреждение раньше случается, у кого-то позже… Сереллан поехал крышей, судя по дневнику Фэаллин, быстро и заметно. Но извини, Нэйси, что перебили, продолжай, кажется, сейчас нам предстоит услышать самый смак.

- Интуиция тебя не подводит, - согласилась сестра Интерпретатор. - Итак, я продолжу…

“Гость пришел к нам два дня назад, попросив приюта и отдыха. По приговору королевского суда, каждый Холм, признающий власть короля Ллина, не может впустить в свои чертоги изгнанника, кроме как раз в три года, не более чем на три дня. Старый, еще из Эльфхейма пришедший обычай: нарушитель королевского закона обречен скитаться под небом Живого Мира, имея лишь траву постелью и плащ одеялом, и Эллаир послушно исполняет высочайший приговор. Но мне не кажется, что он расстроен этим обстоятельством… вернее, расстроен, конечно, но неудобства страннического быта, насколько я понимаю, занимают среди его забот последнее место.

Конечно, величайшая его боль - что король не прислушался к его слову и совету, когда Эллаир обрел свое… ужасающее знание, если верить ему самому… или нездравое разумение, как рассудил суд Альбина. Но к традиционному приговору изгнания советники присовокупили и необычное условие, повелев сумасшедшему магу более не обращать речей о своих безумных идеях ни к одному эльфу из тех, что признают власть короля Ллина, и потому и нам Эллаир не сказал ни слова о том, какая тяжесть лежит у него на сердце. Хочу ли я знать о ней? Не уверена, что желала бы добавить еще несколько унций к тому грузу, что отягощает мое собственное сердце. Мне и своих бед довольно.

Вторая по значимости - а по обстоятельствам, может, и первая? - забота скорее должна быть названа их совокупностью. И причина таковым заботам - ученики безумного мага. Можно понять Эллаира, не желающего отступить от обычая Той Стороны, согласно которому странника-философа должны сопровождать двое учеников. Один ученик, Гаэллор, ушел вместе с ним из Альбина… Но мог ли безумный философ найти второго спутника, если о своей предосудительной мудрости он не вправе говорить ни с кем из обитателей Великой Албении, если согласие приобщиться его знанию равносильно отречению от верности королю? Никак… Но разве мог бы кто-то из советников короля предположить, что Эллаир, лишенный права стать наставником для сородичей, найдет ученика среди чужаков - среди людей, существ, рожденных Живым Миром, но сердцем чуждых ему. Такое не могло прийти в голову ни одному здравомыслящему эльфу. А вот эльфу, что утратил здравое разумение, пришло - и теперь Эллаира Безумного сопровождает второй ученик, человеческий юноша из далеких южных земель, черноглазый мальчик с жесткими курчавыми волосами и чуть крючковатым носом, выглядящий среди местных белокурых и голубоглазых людей, словно черный ворон, летящий со стаей белых лебедей.”

- Вот отчего Эллаир нашего шефа, оказывается, в ученичество принял, - отметил Эрик. - От безысходности, получается.

- Можем поблагодарить от лица всего Ордена гражданина Оберона Ллина, что у него хватило фантазии выставить проштрафившемуся магу такое оригинальное условие, - хмыкнул Алекс. - Окажись он более склонен следовать старинной традиции, и мы бы не собрались тут такой славной компанией. Продолжай, пожалуйста, Нэйси.

“И имя у него чуждое, незнакомое - не Горазд, не Переяр, не Славотур, как зовут тиунов окрестных человеческих поселений. Юноша носит имя “Агасфер” - хотя наставник иногда обращается к нему забавным словом “Гося”, а его старший ученик, Гаэллор, иначе не обращается вовсе никогда. Забавно, как иногда сходятся различия, Гаэллор противоположен Агасферу почти во всем, и лишь странным… и да, безумным стечением обстоятельств, имя коему Эллаир, они живут рядом, деля еду из одного котелка и один плащ на двоих.

Гаэллор эльф, а Агасфер - человек. Гаэллор - весьма обаятельный юноша, веселый, разговорчивый, умеющий радоваться жизни. Агасфер молчалив и мрачен, иной раз до угрюмости… его реплики кратки и односложны, и часто отягощены акцентом родного языка, делающим почти неразборчивыми слова Старшей Речи. Гаэллор свободно вписывается в любое собрание эльфов и перетягивает на себя внимание, становясь средоточием разговора и душой компании. Агасфер не стремится к обществу эльфов, предпочитая слушать, с трудом вникая в речь на чуждом ему языке. Гаэллор сыплет шутками и насмешками… зачастую предметом его осмеяния становится соученик-инородец, который редко понимает поддевки приятеля, но если вдруг ему случается уяснить их смысл - отвечает резкими, простыми, но, кстати, очень меткими замечаниями. И тогда, чтобы примирить учеников, приходится вмешиваться Эллаиру: гримаса, с которой он разъясняет Гаэллору его неправоту, а Агасферу отсутствие у того недобрых намерений, выражает неимоверную усталость наряду с покорностью судьбе: определенно, подобных диалогов безумный маг выслушивает по десятку на день, и если бы не его миролюбие и авторитет в глазах учеников, последние давно бы передрались, как дикие коты, а после разбежались в разные концы мира, чтобы более не видеть физиономии соперника и не слышать его голоса.”

- Это точно она о товарище Гаэллоре пишет? - усомнился Антон. - Жизнерадостный веселый болтун, душа компании, не жалеющий крепкого словца для сотоварища по учебе и странствиям? Кажется, я знаком с каким-то другим Гаэллором - спокойным, собранным, всегда немного отстраненным и печальным. Даже если он шутит, то, кажется, через силу, через нежелание загружать окружающих своими горестями…

- О нем, не сомневайся, - ответил Болдышев. - Разве был другой Гаэллор, путешествовавший по Албении в компании наставника по имени Эллаир и человека по имени Агасфер?

- Не только нашему шефу гибель учителя крепко по мозгам проехалась, - вздохнула сестра Легат, невысокая русоволосая полуэльфийка. - Думаю, Гаэллора тоже зацепило, и не менее жестко. Шеф после тех событий стал прохибитором, а Гаэллор… стал тем, кем он стал.

“Не знаю, почему, - продолжила чтение Нэйси, - но мне кажется, что из двоих учеников безумного философа я более всего симпатизирую Агасферу, хоть он и не эльф… Может, потому, что иногда и я чувствую себя похоже - если, конечно, мое сердечное чувство в должной мере чуткое, чтобы воспринять эмоции человека. Но я постоянно ощущаю себя чужой даже в обществе сородичей, хоть с наставниками, хоть с соседями… Мне кажется, после ссоры с отцом я разучилась ощущать свое единство с теми, кто окружает меня. Разве что с мамой, может быть… Сколь же труднее приходится человеку, ведь между нашими народами лежит пропасть, которую мне трудно даже вообразить. И как бы я себя ощущала, очутись я в человеческой деревне, в толпе людей? Наверное, так же, как Агасфер среди эльфов, а то и хуже. Странно, что за годы, прошедшие с той ссоры, когда ушел отец, я в первый раз ощутила такое… сопереживание, и вдвойне странно, что предметом его оказался человек. Есть о чем подумать, не так ли?”

- Кстати, - прервалась сестра Интерпретатор, - подумать нашей депрессивной эльфийке и в самом деле было о чем. То слово, которое я перевела как “сопереживание”… Точного аналога в русском языке нет, а оригинальный термин обозначает что-то вроде спонтанно возникшего эмоционального единства, когда испытывающие его читают друг друга как открытую книгу, когда можно поговорить со своим визави о чем угодно, а то и помолчать вместе, не лишаясь этого глубокого взаимопонимания… Необходимое, в эльфийской картине мира, условие возникновения близкой дружбы… или любви.

- Если оно взаимно, - пожала плечами сестра Сепультор. - На что намеков нет, вероятно, наш будущий шеф, увлеченный перебранками с Гаэллором, вовсе не заметил необычного внимания одной из многих эльфиек Холма к своей нескромной персоне.

- Может, рассказать ему? - хмыкнула Лерочка. - Чтобы узнал, какую классную девчонку прошляпил по малолетству?

Чекисты хором рассмеялись.

- Смысла нет, - рассудительно заметил Лопарев. - Нашей работе это мало поможет, а если так - что толку вспоминать былое? У шефа и без воспоминаний об утраченной юности дел полно.

“Но до чего же здесь хорошо! Шелестит густая листва, веет теплый утренний ветерок, и под деревом копошится мелкий зверек, изыскивающий себе насущное пропитание. Отец… еще тот, прежний Сереллан, учил меня находить красоту в каждом движении, каждом вздохе Живого Мира, в каждой картине, что хочет показать он мне, своей единственной дочери, эльфийской деве, рожденной под чужим, но неимоверно прекрасным небом! Кажется, стоит прислушаться, и я услышу его беззвучный шепот, повторяющий раз за разом рифмованные строки… Кстати, а ведь и в самом деле! Я слышу эти строки, я воспринимаю их как речь! Попробую-ка записать…

Врата меж мирами открыты, их вид бесподобен, Но их красота преходяща, как тени под солнцем, И если случится закрыться дороге к Эльфхейму, Великое горе настигнет селения эльфов!

Но мудрый узнает, что знающим ведомо редко, Коль заперты двери, их Стражник Ключом отмыкает, Пришел из грядущего Ключ, и в прошедшее входит, Великое дело свершит он, попавший в достойные руки!

Странные стихи у меня получаются… Неужели Живой Мир выбрал именно это утро, чтобы обратиться ко мне с предостережением о грядущем? Или, может быть, дело не в нем, а во мне, в моих воспоминаниях о детском счастье, сменившемся осознанием, что счастье мимолетно и преходяще? Может, и так, что тут лукавить? Я наедине с собой и лесом, от привычки врать себе я давно избавилась, а обманывать листву и ветер я с самого детства не хочу… и не стану. В конце концов, я не гвэалх, подобный мастеру Рошеллену или королю Ллину, я не могу быть уверена, что мое сердечное чувство не отягощено грустными событиями моей биографии.”

- Своеобразные вирши ей примерещились, - отметил Мирон. - Я бы сказал - пугающие, и не только эльфов. Меня тоже мандраж пробирает: не изрекла ли Фэаллин спонтанное пророчество? Не то чтобы частое событие для эльфа, но и не вовсе экстраординарное, насколько мне известно…

- Да нет, не похоже, - поморщился Эрик. - Может, в первой строфе и есть что-то такое… Но остальное выглядит пока как бессмысленный поток сознания. Какой стражник? Какой ключ? Врата закрыты, и никаким золотым ключиком их не открыть, будь он в руках хоть у в руках у самого Буратино. Эллаир и шеф тоже не ловили мух с неба: прикрыли тропинку в Эльфхейм прочно и с многовековой гарантией…

- Во всяком случае, никаких стражников, кто пытался бы открыть Врата, эльфийская история вроде бы не знает, - добавил Данила. - Может, кто-то и пытался… да наверняка пытался, не могли же эльфы просто смириться с потерей единственной связи с домом! Может, кто-то и стражником себя при этом считал, и какой-то ключик отыскал. Но в чем мы можем быть точно уверены - Врата так и остались закрытыми, так что я склонен согласиться с рассуждением эльфийки. У нее все мозги, какие имелись после столь романтичной встречи с шефом, были заняты сложным вопросом, как бы ей вернуться в светлое прошлое и позабыть о нерадостном настоящем. Что эти стремления и надежды отразились в творчестве - неудивительно. Странно было бы, если б не отразились. Думаю, брат Деструктор, что паниковать тут пока не с чего.

- Бежать к Агасферу Ароновичу или Николаю Павловичу, - поддержала его Гульнара Эльмутбековна, - и панически докладывать им о грядущем открытии Врат я нашла бы сильно преждевременным. Но и отмахиваться не стала бы. Осторожность в работе с эльфами нам никогда не вредила. Предлагаю просто держать в уме: некоторые эльфы, возможно, верят в существование этого мифического стражника и его ключа, и могут попробовать повторно открыть Врата.

- Вряд ли у них что-то получится, - сказала Пчелкина, - но пока эльфийский герой не уверится в своей беспомощности, он вполне может намагичить такого, что у нас волосы дыбом встанут…

- Тоже резонно, - кивнул Алекс. - Сестра Спектатор, в который раз уже прошу, не кричи так, у меня уши в трубочку сворачиваются… Соглашусь, мы не можем гарантировать, что у нас в руках единственная сохранившаяся копия дневника Фэаллин, возможно, эльфам ее стихоплетство тоже знакомо. Вероятность, что остроухие могут счесть его руководством к действию, - имеется, последствия могут быть опасными. Сделать мы с этим можем вот что, - подполковник Курьянов свел пальцы в кольцо. - Ноль. Ничего. Мы не можем установить слежку за всеми существующими в мире эльфами, нас, знаете ли, маловато для столь глобальных мероприятий… Можем только работать по старинке, отлавливая потенциальных “стражников” и надеясь, что в стройных рядах дезактивированных и утилизированных эльфов имеются бывшие ценители древней поэзии. До сих пор это срабатывало, будет работать и дальше.

- Вообще, конечно, - задумчиво проговорила сестра Интерпретатор, - характеристика “стражника” в этих виршах выглядит несколько… урезанной. Нетипично краткой для эльфов. Есть какой-то стражник, какой-то ключ, мотающийся во времени, как известная субстанция в проруби… и все. Ни особых примет стражника, ни сведений о внешнем виде и хранителях ключа…

- И,.. - поторопил ее Алекс. - Какой вывод?

- Простой, - ответила Нэйси. - Если эти вирши есть производное депрессивной фантазии остроухой целительницы, ими наши познания о стражнике и ключе и ограничится. Если же эта Фэаллин и в самом деле решила попробовать себя на стезе непризнанной пророчицы, она одним восьмистишием вряд ли обойдется. Эльфы и так-то склонны к графомании, а если видят в ней высокодуховный смысл… Она стала бы выжимать из себя всеми правдами и неправдами новые детали и новые стихотворения.

- Предлагаешь поискать их? - спросил Антон.

- Хотя бы учитывать, что мы можем такое найти, - кивнула его собеседница. - Не факт, конечно, но возможность имеется. И вот если мы обнаружим более четкие признаки стражника и ключа, то и выборка потенциальных источников проблем сократится, и вероятность их возрастет…

- И где ты предлагаешь искать новые образчики ее творчества? - лениво уточнил Эрик. - Это если они сохранились за тридцать пять веков, кстати говоря…

- А об этом - следующий отрывок дневника, - усмехнулась Нэйси. - Там совсем немного осталось, слушайте…

“Возможно, я смогу подумать о загадках своего сердца в дороге? Наставник Эллегор месяц назад упоминал, что собирается уйти на долгий отдых, чтобы восстановить поистратившиеся на преподавании силы, и, как мне кажется, решения своего он не изменил. Но если так, мне придется искать нового наставника в целительской науке: мое обучение далеко не закончено. Может, податься в Холм Осеннего Мотылька? Дорога до него дальняя: мне придется добраться до Альбина, или, скорее, до его предместий, поскольку хотела бы избежать даже случайной встречи с Серелланом, а оттуда, с первой же оказией, отправиться к горам на северо-западе от Массилийского залива, в западных отрогах которых и расположен Холм Осеннего Мотылька. Там, как я слышала, обитает Тэллнит, целительница, обучавшаяся в Эльфхейме у самого Нарэллина. Кстати, он же обучал когда-то и Эллаира Безумного… а не попросить ли у нашего гостя рекомендательное к ней письмо? Может оказаться небесполезным… Хотелось бы взять с собой Мрряуш, грустно оставлять ее, пушистую подругу моих детских лет, милое воспоминание о доме и о прошлом. Но Мрряуш в последнее время сторонится меня, отказывается мурлыкнуть хоть слово, будто бы вместе с детством ушла и наша дружба с тем забавным и ласковым котенком, которым Мрряуш была когда-то… Помню, что однажды, давно, она сказала мне, что хотела бы увидеть иные земли и иные пейзажи, не схожие с картинами сей лесной страны, где она родилась. Предложу ей сопровождать меня в долгом странствии… Вдруг все же согласится? Может быть, в других землях, не отягощенных печалью прошедших бед, она снова станет собой, прежней Мрряуш, по которой я, что скрывать, временами скучаю…”

- Шширряумррярруирмрряуш, - прокомментировал брат Каттус последние слова Нэйси. - Мяу, шши…

- Думаешь, - понимающе кивнула та, - эта Мрряуш ощущала, что с эльфами - и с ее подругой детства - случилось что-то неладное? Что она уже тогда чуяла мерзкий запах эльфа и потому избегала Фэаллин, чтобы ненароком не причинить ей вреда?

- Мряу, - подтвердил кот.

- Может быть, и так, - вздохнула сестра Интерпретатор. - Интересно было бы узнать, как дальше у них сложилось… Безрадостно, наверное.

- Мяу.

- Что ж, - подвел черту брат Командор, - вот эти сведения уже могут быть руководством к непосредственным действиям. Горы к северо-западу от Массилийского залива… это где у них такой?

- Южная Франция, - ответила сестра Легат. - Массилия - древнеэльфийское, заимствованное затем и людьми, название местности на северном берегу Балеарского моря, кстати, от этого названия происходит имя города Марселя. Горы, вероятнее всего, Корбьеры. Я бы поискала упомянутый Холм где-то в районе исторического Лангедока…

- Там наши еще в тринадцатом веке мелкой гребенкой прошлись, - поморщился Эрик. - Холмов в окрестностях Тулузы было десятка полтора, но и тогдашние братья не зря хлеб ели. Если ты и найдешь этот Холм Осеннего Мотылька, то, полагаю, разве что в виде замшелых и напрочь дезактивированных руин…

- Запрошу французское отделение, для очистки совести, - решил Алекс. - Может, в их архивах что-то завалялось, сколько наши тогда из окситанских Холмов барахла и писанины выгребли - до сих пор все полностью разгрести не удосужились. А может, какой-то Холм даже и упустили, тоже не то чтобы невероятное событие… Французы должны обладать необходимыми сведениями, это, в конце концов, их зона ответственности. Да и ребята у командора Фалькона толковые, с пониманием дела и орденской традиции. Не всегда же они были провинциальным отделением, когда-то мы во Франции даже штаб-квартиру держали.

* * *

Тампон, смоченный эликсиром Эллегора, коснулся глубокой ссадины на плече Аллерона, и молодой эльф, дернувшись, зашипел от боли. Локтем юноша задел флакон с лекарством в руке целительницы, и Аллья выронила стеклянный пузырек, едва успев подхватить его у самого пола.

- Не вертись, пожалуйста, - устало попросила целительница. - Потерпи, я почти закончила перевязку.

- Я уже пятнадцать минут терплю, - буркнул Аллерон. - Надоело. Сколько там еще осталось, а?

- Совсем немного, - отозвалась Аллья, заменив тампон на свежий. - Эта ссадина и еще одна, и я тебя отпущу. Ну что ты извертелся весь? Рустама ты отделал куда крепче, а он перенес лечение, ни разу даже не пикнув.

- Это ни о чем не говорит, - ответил Аллерон и снова зашипел от боли. - Рустам - скотина бесчувственная, и душевно, и телесно. Людям вообще это свойственно, в отличие от нас, эльфов… А Рустам натуральный человек, не знаю даже, с какого перепугу его королева Мэллаин за эльфа посчитала…

- Ты сомневаешься в правоте королевы? - удивилась Аллья, присыпая рану сероватым порошком. - Кажется, уж в чем-чем, а в определении эльфов она не ошиблась ни разу…

- Ну, - Аллерон чуть смутился, - даже у нее случались ошибки, и мы все их знаем. Она приняла в Холме Антона, не увидела гнильцы в Кореллин, почему бы ей и с Рустамом не ошибиться? Пока Мэллаин не стала королевой-голубкой, она иногда бывала неправа, как и все мы…

- Антона, напомню, ты в Холм сам притащил, - хмыкнула целительница. - Когда тебя чуть не арестовали в Крыму, ты позабыл уже?

- Ну, положим, притащили его Аэллай и Фареллос, - Аллерон подставил руку под перевязку и снова болезненно втянул воздух. - Я-то как раз предлагал его с собой не брать, оставить в той кафешке и сбежать без него. Но вот им он чем-то глянулся… И отплатил нам за гостеприимство и помощь, как настоящий человек, злом и смертью.

- Наша вина в этом вряд ли меньше, чем у Антона, - скривилась Аллья. - А ты, Аллерон, мог бы проявить и чуть больше благодарности к тому, кто тебя трижды от смерти спас.

- Я проявил, - возразил Аллерон. - Я тоже спас его от смерти, даже сородича… Галлаэдора убил, чтобы его спасти. Блин, до сих пор стыдно, я не хотел…

- Но убил, - вздохнула Аллья. - И, насколько я знаю, там вопрос стоял уже не о спасении Антона, а о том, чтобы тебе самому жизни не лишиться… Брось уже, Аллерон, выбора у тебя не было, а порицать тебя за нежелание умирать… или сдаваться на милость Кореллин с тем же результатом… у меня, наверное, не хватит духу. Страшную судьбу она готовила Антону, и ты бы ее разделил, безо всяких сомнений.

- Если бы я не решил спасать этого… инквизитора, - поморщился эльф, - то и сам бы не пострадал, и Галлаэдор жив бы остался… Погиб бы только Антон, но, может, оно было бы и к лучшему?

- Но мог бы ты не спасать Антона и остаться собой? - невесело усмехнулась целительница. - Не думаю. С момента, как Кореллин нарушила клятву и отдала приказ, именем королевы-голубки, схватить Антона, пообещав ему перед тем безопасность тем же именем… думаю, от нашей воли и выбора уже ничего не зависело. И тебя, и Галлаэдора вела судьба, а она неблагосклонна к клятвопреступникам… Все, готово, - кивнула Аллья. - Подставляй последнюю ссадину, обработаю ее, а потом смажу синяки, и хватит тогда на сегодня…

- Блин, от этих гаэллоровских эликсиров еще больнее, чем от зеленки, - вздохнул Аллерон. - Аллья, скажи, тебе самой-то не противно?..

Аллерон умолк, подбирая слова. Вот тут бы перевести разговор на тему целительной магии…

- Лечить вас, дураков, от последствий вашей глупости? - продолжила его реплику целительница,не догадавшись о подоплеке вопроса эльфа. - Не то, чтобы противно, но неприятно, конечно. Вы с Рустамом так друг друга поколотили, что на обоих живого места нет. Хорошо хоть, не додумались заточить лезвия… Какая моча вам в голову ударила?

- Ну,.. - помялся пациент, - Рустам потребовал вот, чтобы я доказал свое право насмехаться над ним с мечом в руках. Кстати, я доказал, - самодовольно выпрямился он. - Но вот почему он решил, что я его все время задеть, оскорбить пытаюсь…

- Не нужно быть знатоком психологии, - отметила Аллья, - чтобы понять: ты на него какой-то зуб имеешь. Это, знаешь ли, заметно с первого взгляда. Может, расскажешь, что вы с ним не поделили? Вроде бы на Аэллай он никаких видов не имеет… Или он Эллиш к тебе ревнует? Раньше-то она все время рядом с ним была, а теперь девочка вокруг тебя круги нарезает… Ты уж не морочь ей голову, ладно? Лучше сразу объясни, что ей с тобой ничего не светит…

- Объяснял уже, - Аллерон с гримасой бессильной покорности обстоятельствам возвел взгляд к потолку. - В одно ухо влетело, в другое вылетело… А ссориться с ней я не хочу, в одной комнате все-таки живем, меня Антон ей в надзиратели назначил. Нет, с Рустамом у нас не из-за Эллиш проблемы. Просто… ну не знаю, меня уже задолбало через каждое слово слушать, как он оскорбляет королеву-голубку, обзывает ее “королевой-курицей” и еще по-всякому… А тебе, Аллья, разве по душе слышать, как этот хам измывается над твоей королевой? Мне казалось, ты не из тех, кто готов отречься от верности королеве-голубке, кто верит в эту чушь про бесов и чертей? Так ведь?

“Ну, признался… теперь или пан, или пропал! Королева-голубка, помоги мне найти для Алльи верные слова!”

- Так ведь? - повторил он.

- Опасные речи ты ведешь, Аллерон, - вздохнула целительница. - Нам запрещено почитать королеву-голубку, ты же знаешь, Антон не мог тебя об этом не предупредить.

- Верно, - кивнул эльф. - Но мне почему-то кажется, что ты не побежишь стучать на меня комиссару… ну а мне, если вдруг… если ты… в общем, если ты тоже…

- В общем, и ты меня не выдашь, - понимающе кивнула Аллья. - Ты иногда можешь ляпнуть глупость, но вот чего я от тебя не ожидаю, это рассчитанной подлости. Да, Аллерон, признаю, мне было тяжело слушать про “королеву-курицу”, и от Рустама, и от Веллаэн, которая тоже…

- “Было?” - удивился Аллерон. - То есть теперь тебе это нормально, ты, получается, все же отреклась от…

- Нет-нет, - Аллья аккуратно прикоснулась тампоном к его ране. - Я верна королеве Мэллаин, я приносила ей клятву верности, и я не Кореллин, чтобы нарушить эту клятву… Что до королевы-голубки… тут сложнее. Нет-нет, я далека от того, чтобы счесть ее вымыслом, во всяком случае, настоящую королеву-голубку…

- Разве есть еще и ненастоящая? - неподдельно изумился Аллерон. - Аллья, я что-то… запутался. Мэллаин была эльфом, потом попала в плен, потом спаслась, обратившись в голубку, потом явилась к Кореллин… Она одна, она уникальна, другой такой нет и быть не может, разве не так? Ну нет, еще была леди Эллармон, но она и не королева, и вроде бы никто ее давно уже не видит во сне, разве что во Франции, может быть… Я не понимаю.

- Я тоже долго не могла понять, почему королева Мэллаин так изменилась, став голубкой, - кивнула целительница. - Все мы, наверное, иногда задавали себе этот вопрос, а отвечали по-разному, и в разное время…

- Я вот вообще по глупости решил, - поделился Аллерон, - что она с ума сошла. Потом понял, конечно, что виновата не Мэллаин, а Кореллин, она приписывала свои приказы и желания королеве, и оттого-то и получилась фигня. Разве нет?

- До известной степени, - ответила Аллья, завязывая бантик на повязке. - Я поняла, как все на самом деле, совсем недавно, уже здесь, в этом доме… и не совсем сама. Если хочешь, я расскажу тебе, до чего додумалась.

- Расскажи, - попросил Аллерон. - Мне интересно узнать, как ты все это видишь… и я все еще не понимаю, как можно смириться с хамством Рустама… Я вот не смирился, и сама видишь, чем это... даже не кончилось, Рустам ведь, наверное, не оставит своих издевательств, а я не так ему доверяю, чтобы впрямую порекомендовать завалить хлебальник по части “королевы-курицы”, он ведь... Извини, Аллья, - юноша оборвал фразу на полуслове. - Расскажи, пожалуйста, я обещаю не перебивать.

- Можно и на примере Рустама объяснить, - кивнула целительница. - Смотри, Аллерон, ты и я, мы верим в то, что Мэллаин спаслась, стала голубкой, явилась к Кореллин… и это, пожалуй, все, что мы можем утверждать с полной уверенностью…

- Не все, - прервал ее Аллерон. - У меня… ой, прости, я обещал не перебивать. Потом расскажу, извини…

- Оставь, - целительница продолжила свое рассуждение, не прерывая медицинских манипуляций. - При этом даже убежденность, что она являлась к Кореллин, есть вопрос веры, вернее, доверия Кореллин, что она не могла солгать сородичам в таком важном вопросе. Исфеллин, например, допускает, что Кореллин лгала… я вот думаю, что так жестоко солгать у нее наглости бы не хватило, но даже если и хватило - наверное, она ненароком сказала правду, просто решив, что не видела голубку, а сочинила ее… Это ведь тоже можно рассматривать как явление, просто неверно осознанное нашей “пророчицей”, следишь за моей мыслью?

- С трудом, - признался Аллерон.

- Сейчас будет чуть проще. В общем, Кореллин говорила якобы от лица королевы-голубки, приписывала ей свои мысли, чувства, приказы. Она, можно сказать, создала искаженный образ Мэллаин, не имеющий ничего общего с истинной королевой, кроме имени - и настоящую Мэллаин мы можем назвать королевой-голубкой, и свой искаженный и частью вымышленный образ Кореллин называла тем же именем.

- Ну допустим, - Аллерон почесал затылок. - Есть настоящая королева-голубка, а Кореллин придумала что-то вроде книжного персонажа с реальным прототипом и тем же именем…

- Вот, - улыбнулась Аллья, - ты сформулировал главную идею даже лучше, чем это сделала я. Итак, мы сошлись на том, что королева-голубка - такая, как ее описывала нам Кореллин, - ее вымысел. Пожалуй, можно сказать, что даже оскорбительный для настоящей Мэллаин, она-то на самом деле совсем другая… Согласен?

- Частично, - подтвердил эльф. - То есть Кореллин, действительно, обманывала нас насчет королевы-голубки, представляла ее иначе. И инквизиторы тем же манером придумали другой вымышленный вариант, беса или там демона, и тоже выдают его за королеву-голубку. Ну или считают, что то, что придумала Кореллин, на самом деле демон, как по мне - глупость полная, но беда в том, что они это вам говорят, а вы верите…

- Не то чтобы верим, - уточнила целительница. - Но и не отбрасываем полностью, есть в этой идее о чем задуматься. Знаешь, я ведь до Пробуждения несколько лет работала на подстанции скорой помощи, и многого наслушалась, а кое-чего и насмотрелась… Есть что-то такое в незримом мире, что не поддается ни научному, ни практическому объяснению, есть в нем чья-то воля, и эта воля не всегда благая. Бесы ли это, демоны или черти… это названия, данные людьми, но даже люди не всегда ошибаются. Так что… да, я могу допустить, что рассказы Антона - не вымысел, что они действительно столкнулись с незримым врагом, и даже верю, что молитва инквизиторского священника оказалась действенным оружием против него. Приходилось как-то раз видеть… Я не верю, само собой, что этот враг - наша королева… но поверить в то, что некая злая сущность притворялась ею, я вполне могу. Строго говоря, и инквизиторы утверждают то же самое: Кореллин попала под власть духа-самозванца, и по его указке творила свои мерзости… Но вернемся к Рустаму. Он знает о королеве-голубке только то, что говорила Кореллин, у него нет нашей веры, но ему и простительно, он пока не Пробужденный… Рустам просто не знает, что существует какая-то другая королева-голубка, кроме уродливого образа, созданного Кореллин. Он называет его ”королевой-курицей”, оскорбляет, как придется, но разве подобная ложь не заслуживает резких слов? Ты ведь, явись тебе вот такая вот “курица”, тоже не признал бы в ней Мэллаин и наверняка не нашел бы для нее, самозванки, добрых слов? Правда?

- Я опять запутался… То есть Рустам неправильно думает о королеве-голубке и поэтому может ее оскорблять? Мне кажется, что-то тут не то, если он наслушался и насочинял оскорбительной фигни и повторяет ее, все равно ведь он про королеву-голубку говорит, про Мэллаин…

- Попробую разъяснить иначе, - ответила Аллья. - Ты примерно знаешь, что думает Рустам о королеве-голубке, так ведь?

- Ну допустим…

- Ты считаешь эти его мысли ложью.

- Само собой.

- Так и он считает так же! Просто допусти, что вы с ним говорите о разных сущностях - есть твоя королева-голубка, и есть рустамовская “королева-курица”. И Рустам считает “королеву-курицу” сущностью, достойной всяческого презрения. А ты разве считаешь иначе? Не считаешь “королеву-курицу” мерзким вымыслом, ширмой для злодеяний Кореллин, гадостью, которую никак нельзя приравнивать к королеве Мэллаин?

- Считаю, конечно, - кивнул Аллерон. - Рустам наслушался фигни и потом выдумал свою “королеву-курицу” в оскорбление истинной королеве-голубке. И теперь…

- Ох, - Аллья возвела глаза к потолку, освещенному несколькими яркими лампами. - И кому я тут говорила все это?

- Да нет, - вздохнул ее собеседник. - Я твою мысль, кажется, понял. Ты говоришь о том, что Мэллаин, бежав из инквизиционных застенков, обратилась в голубку… в истинную голубку, которая… которая спасла меня от Усыпления и так далее, ну, недавно спасла. А тогда, той осенью, Кореллин узнала о случившемся с Мэллаин, как-то, неважно, как… но то ли не умея общаться с истинной королевой, то ли не желая этого, придумала искаженный… образ, как ты говоришь, и назвала его для эльфов “королевой-голубкой”. Две “королевы” с одним именем, одна настоящая, другая выдуманная. Виртуальная. И вы с Рустамом и другими эльфами называете “королевой-курицей”, да и королевой-голубкой тоже, не истинную Мэллаин, а вот этот придуманную Кореллин мешанину вранья. А в демонов я не верю, чепуха все это… Просто у вас нет опыта, который есть у меня, и вы настоящую королеву-голубку не знаете, не встречали, не общались с ней, она не совершала чудес в вашей жизни…

- Примерно так, - кивнула целительница. - Ты можешь считать, что, не зная истинную королеву-голубку, мы отвергаем ее искаженный образ. Но ведь и ты его отвергаешь, правда? Может быть, мы говорим об одном и том же, только разными словами?..

- Сомневаюсь, - подумав, возразил Аллерон. - Вернее, уверен… что все не так. Потому что… потому что я обычный эльф, ничем принципиально не отличаюсь ни от тебя, ни от Веллаэн, или Аэллай, или, скажем, Эллиш…

- Причем тут это? - удивилась Аллья.

- Я такой же, как вы, но я верен королеве-голубке. А она… она спасла меня, простила, она укрепляет мое сердце, дает силы видеть правду и помнить о своем долге. Почему, Аллья? Вряд ли королева ценит меня больше, чем тебя, или остальных… Но ко мне она обратилась. А к вам?

- А к нам не обращалась, - серьезно кивнула целительница. - Или, ты хочешь сказать, что обращалась, но не смогла пробиться сквозь наше нежелание иметь дело с “королевой-курицей”? Что мы, зная о “курице” и не имея опыта общения с голубкой, просто не понимали, что королева-голубка… как бы это сказать… пытается связаться с нами? Или, может быть, услышали, но приняли ее за “королеву-курицу” и не захотели ответить ей?

- Именно, - подтвердил Аллерон. - Королева не могла не попробовать вас спасти, она наверняка обращалась к вам, и не раз. Ты помнишь Мэллаин, она бы не оставила нас в беде, в инквизиторском плену. Не могла она бросить вас на произвол подлых врагов. Но мы с тобой в другом различаемся: я принял ее помощь, а вы… вы отвергли ее, считая, что она исходит от… допустим, королевы-курицы. А значит, хоть один раз, но приняли истинную голубку за эту “курицу”. А значит, и я не могу считать, что вы ненавидите “королеву-курицу”, но любите королеву-голубку: для вас это одно и то же существо. А значит, все твои слова про лживый образ…

- Но могли же мы честно ошибиться, - вздохнула Аллья. - Мы знаем о “королеве-курице” и знаем, что это ложь…

- Именно. Вы знаете, - кивнул Аллерон, выделив интонацией последнее слово. - А должны бы ощущать. Сердцем чувствовать… блин, Аллья, странно, что это я тебе говорю, а не ты мне. Я Пробудился меньше года назад, а ты сколько лет уже Пробужденная. Должна бы знать лучше меня: да, наш разум может быть обманут, хоть инквизиторами, хоть Кореллин. Но сердце эльфа безошибочно. Если бы, когда королева обращалась к вам, вы приняли ее слова сердцем, а не умом… Но вы, получается, отреклись от ее помощи, отказались слушать сердце, предпочли подлую ложь высшей истине… а значит, все же предали королеву-голубку. Предали королеву Мэллаин, которой клялись в верности. Какое тут может быть “одно и то же разными словами”, Аллья? Я могу лишь надеяться, что вы осознаете мерзость своего поступка и обратитесь к королеве-голубке за прощением и помощью.

Аллерон обернулся к целительнице и крепко схватил ее за плечи.

- Аллья, поверь, это возможно! Королева-голубка принимает искреннюю просьбу о милости, она не отвергнет тебя! Я это знаю, знаю доподлинно! Я сам через это прошел, я свидетель того, что это правда! И если ты поверишь королеве-голубке, ты избавишься…

- От чего, Аллерон? - целительница осторожно высвободилась из его хватки. - Мы с тобой до сих пор говорили только о природе, о происхождении и сути королевы-голубки. Но ты не сказал ни слова о том, что она от меня хочет, чего ждет. Скажи, зачем мне отказываться от своих мыслей, выкладок, выводов?.. Чем ты предлагаешь заменить их, каким знанием, какой мечтой, какой целью? Что мне, прости уж мой прагматичный эгоизм, даст вера тебе и твоей королеве-голубке?

- Свободу, - Аллерон наклонил голову. - И истину! Все просто, Аллья! Посмотри вокруг, на этот дом, на его население, на то, как мы живем, что делаем, чему учимся… Мы со всех сторон окружены ложью. Нам лжет Антон, лжет Гаэллор, с их слов повторяют ложь наши сородичи и друзья! И когда мы поверим в их ложь, примем ее сердцем, мы превратимся из свободных эльфов, хранителей Живого Мира, его защитников от людской злобы и мерзости… просто в тупых, безвольных рабов! Королева-голубка предлагает нам путь к свободе, к нашему истинному предназначению, к тому, чтобы отвергнуть ложь, сочиненную врагами…

- Ложь, ложь, ложь, - покачала головой Аллья. - Ты слишком часто повторяешь это слово. Но отчего ты решил, что нам лгут? Тебе королева-голубка об этом сказала, да?

- Разве мне нужны слова, чтобы почувствовать ложь? - горько усмехнулся Аллерон. - Я эльф, в моей груди бьется эльфийское сердце. Оно не может ошибаться, ты ведь знаешь это не хуже меня, правда? Королева-голубка всегда говорила об этом…

- Об этом говорила королева Мэллаин, - поправила его Аллья.

- Без разницы, - отмахнулся Аллерон. - Мэллаин и есть королева-голубка, я думал, мы это уже обсудили…

- Но к полному согласию не пришли, - ответила целительница. - И вот я тоже эльф, как и ты. И у меня нет ощущения, что мне лгут. Ведь не всегда же новое знание лживо…

- Смотря от кого оно исходит, - Аллерон поморщился. - Нам его рассказывают Гаэллор и Антон, то есть слуга Агасфера и ученик Эллаира. Ты хочешь сказать, что веришь пересказам слов безумного злодея, закрывшего Врата? Веришь бессердечному убийце и главарю инквизиторов? Да что с тобой, Аллья? Что случилось с твоим сердцем, если ты доверяешь слугам злейшего врага эльфов? Сколько наших сородичей он сжег на костре за то, что они не поверили его лжи? Мне кажется, уже этого хватает, чтобы счесть ложью каждое его слово! Агасфер три тысячи лет убивал эльфов за то, что они эльфы, он враг и хочет эльфам только зла! И все его друзья и слуги хотят того же, это же очевидно!

- А вот мне не очевидно, - вздохнула Аллья. - Агасфер, конечно, враг, но… и мы людям не друзья, правда ведь? Странно ожидать любви от тех, кого мы сами записали во враги.

- Аллья, ну что за чушь ты несешь! - возмутился эльф. - Гаэллор лжет нам, не мы виноваты в этой вражде! Не мы, а люди, смертная падаль! Во враги нам люди сами себя записали, когда поняли, что мы лучше их, что мы храним Живой Мир и не даем людям гробить его… Тогда они возненавидели нас и захотели всех нас убить, чтобы никто не напоминал людям об их мерзости и их долге… Ты же все это знаешь, королева нам об этом много раз рассказывала, и…

- Забавно, - невесело усмехнулась целительница. - Примерно то же самое, и даже почти теми же словами я говорила Антону, когда он пришел к нам в камеру… А он на нескольких практических примерах разъяснил мне всю глубину нашего заблуждения насчет превосходства эльфов над людьми. Заставил задуматься… сначала разумом, а потом я что-то такое и в сердце ощутила…

- Антон умеет выдавать ложь за правду, - хмыкнул Аллерон. - Ну так ведь было у кого научиться… Странно, что твое сердце не воспротивилось этой лжи. Наверное, уже тогда вам в еду подмешивали гаэллоровское зелье, ну или в воздухе распыляли…

- Какое зелье? - удивилась Аллья. - Ты о чем?

- Об одной хитроумной подлости наших хозяев-опекунов, - просветил ее эльф. - Гаэллор умеет делать зелье, которое лишает эльфа способности слышать свое сердце. Он поделился этим рецептом с инквизиторами, и теперь они применяют эту пакость на нас, чтобы мы…

- Так, постой, погоди, - прервала его Аллья. - Это точно? Ты уверен?

- Абсолютно, - кивнул Аллерон. - Гаэллор сам мне об этом сказал.

- Он сказал тебе, что готовит зелье, лишающее нас умения слушать свое сердце? - удивилась целительница. - Вот именно так, прямым текстом?

- Не совсем, - нехотя уточнил Аллерон. - Гаэллор рассказал, что умеет делать такое зелье. Рассказал, как оно действует. Конечно, вранья он тоже добавил дофига, например, что считает его мерзостью, что никогда не стал бы его делать и применять… Но сама посуди, Аллья, разве может быть другая причина для всего, что тут происходит? Эльфы не способны расслышать голос королевы-голубки, верят в чертей, бесов и королеву-курицу, ты веришь в ложь Антона, который наврал тебе, что эльфы хуже людей… Вы подчиняетесь указаниям инквизиторов, ты - вот да, именно ты! - отказалась от своего призвания, от магии, ты же целительница, ты можешь и должна лечить силой Живого Мира, а ты, - он поднял перебинтованную руку, - какие-то зелья и травки вместо этого применяешь, и не возмущаешься даже… Ты доверяешь агасферовой лжи, находишь какие-то оправдания для инквизиторов, убийц, подлецов и лжецов, и якобы ощущаешь сердцем их правоту… А вот я, напротив, понимаю, чувствую ложь сердцем, Аллья! Сердце эльфа не может ошибаться, ну сколько раз мне повторить эту истину, чтобы ты, наконец, ее вспомнила и осознала! Ну разве ты не видишь…

- Кое-что я вижу, - нахмурилась Аллья. - Я вижу перед собой эльфа, который убежден в своей неспособности ошибаться, и оттого принимает любую свою мысль за непререкаемую истину… Скажи, Аллерон, что дает тебе право считать именно свое сердечное ощущение безошибочным? И оттого считать ложной интуицию любого другого эльфа - хоть мою, хоть…

- То, что я эльф, - просто ответил Аллерон. - И то, что я верен королеве-голубке. Она дает мне силы противостоять лжи, и даже проклятое зелье слабее, чем ее магия и сила воли. А вот вы от своей верности отреклись и поэтому лишились ее защиты. Инквизиторы хитры, они сумели добиться вашего отречения, и теперь вы беспомощны перед их ложью. А ведь они на этом не остановятся, Аллья! Они уже лишили вас главного нашего преимущества перед людьми, они заставили замолчать ваши сердца, убедили вас отринуть свою кровь, забыть прошлое, примириться с врагами Живого Мира и Старшей Расы! Вскоре вы вовсе прекратите задумываться, сомневаться, а потом и совсем разучитесь думать. И вы станете безвольными рабами инквизиторов… а некоторые, я так понимаю, уже и стали. Только королева-голубка может избавить вас от этой ужасной участи, достаточно лишь попросить ее, как однажды попросил я. Сможешь и ты, это совершенно точно! Попроси, и она освободит тебя! Ты ведь веришь мне? Ты ведь чувствуешь, должна чувствовать, что я прав!

- Пока что я верю и чувствую, - задумчиво проговорила Аллья, - что ты полностью убежден в своей правоте. Но сам понимаешь, наверное, что искренность и правота - вещи разные… Верить можно и в чушь, да ты, в целом, и сам так считаешь, правда? Если я верю не в то, во что веришь ты, значит, я верю в ложь…

- Конечно, ведь сердечное чувство эльфа, верного королеве-голубке и своей крови…

- Подожди, я не закончила. Скажи, Аллерон, - целительница искоса посмотрела на него, и в ее взгляде Аллерон ощутил слабое тепло неясной надежды, - а случалось ли тебе задумываться о том, что ты можешь ошибаться? Что твои взгляды, твоя картина мира ложны, что это не королева-голубка подсказывает тебе истинное знание о мире, а твоя бурная фантазия?

- Нет, конечно! - Аллерон горделиво выпрямился. - Даже предположить такую мерзость может только тот, у кого голос сердца заглушен инквизиторской ложью!

“Неужели… наконец, получилось достучаться?”

- А я не поддался лжи, - продолжил он, - королева-голубка ограждает меня от козней Агасфера и его прислужников! Нет, конечно же, я не могу сомневаться в ее помощи и защите! Не могу, как вы, даже помыслить о том, чтобы предать ее… снова. И ты не можешь, не должна…

- Остынь, - неожиданно в голосе Алльи прорезался холодок. Теплый огонек угас в ее глазах, заместившись серо-стальным, режущим блеском, на мгновение напомнившим юноше взгляд медсестры в орденском госпитале. - Знаешь, что ты только что сказал, Аллерон? Ты признался, что с тобой уже случилось то, чем ты несколькими минутами ранее пытался запугивать меня. “Вы прекратите задумываться, сомневаться, а потом и вовсе разучитесь думать!” Твои слова? Твои. Так вот, я вижу перед собой эльфа, который уже прекратил задумываться, сомневаться, и я начинаю подозревать, что ты и думать не особенно можешь. Во всяком случае, не можешь думать ни о чем, кроме своих фантазий. Диагноз однозначный. Тебя сделала таким королева-голубка, так? Да что она за тварь, если может сотворить такое с одним из нас? С эльфом?

- Да ты,.. - Аллерон запнулся. - Да как ты…

- Молчи, - бросила целительница. - Ты много тут наговорил, теперь послушай меня, Аллерон. У меня тоже есть сердце, и оно тоже эльфийское. Ах да, ты ведь считаешь, что я уже не совсем эльф и своего сердца не имею?

- По твоим словам, похоже, так, - процедил Аллерон. - Если это не просто слова, если ты и в самом деле думаешь, что я…

- Молчи и слушай. Я провела здесь, в этом доме, несколько недель. Я наблюдала, разговаривала, думала, сомневалась и разрешала свои сомнения. Я делала выводы. Вот, скажем, Гаэллор… он до сих пор не сказал и не сделал ничего, что заставило бы меня хоть на миг усомниться в его добрых намерениях. Он не только эрудированный преподаватель - он мудрый, понимающий наставник, именно он помог мне разобраться в моих сомнениях насчет королевы-голубки и королевы-курицы, о чем мы с тобой говорили полчаса назад… Далее, Антон… Ему есть за что ненавидеть нас, эльфов, осудивших его на жуткую смерть, - но он не посвятил свою жизнь мести. Напротив, его стараниями существует эта диаспора, он сумел даже Агасфера убедить, что мы имеем право на нашу жизнь и судьбу. И ведь Агасфер согласился с ним, не приказал отправить всех нас кого на костер, кого на Усыпление, хотя это было бы и проще, и дешевле, и быстрее. А значит, что все же дело не в ненависти людей к эльфам, дело в нашей магии, как они и говорят…

- Но ты же не можешь верить?.. - вскинулся Аллерон.

- Не перебивай, - цыкнула Аллья. - Да, я до сих пор сомневаюсь в правоте теории Эллаира, про вред, наносимый Живому Миру, про грядущий экологический конец света… Но я ведь не только целитель. Я врач, получивший соответствующее образование. И поверь, симптомы наркотической зависимости я вижу невооруженным глазом. У себя в том числе, если честно… И мне это не нравится! Да и не только в магии дело… Вот, допустим, Аэллай… ты ее любил, я знаю, а может, и до сих пор любишь. Но спасла ли ее твоя любовь, когда мы изгнали Аэллай из Холма? Нет. Спас ее Гаэллор, и совсем не для того, чтобы превратить ее в безвольную рабыню… Просто он иначе не мог, не сумел пройти мимо чужой беды. А мы… мы не только прошли, мы были причиной ее страданий и едва не довели их до страшных последствий. Знаешь, мир был бы куда более добрым местом, если бы все эльфы были подобны Гаэллору.

- Но Аэллай же,.. - начал Аллерон.

- Не знаю даже, зачем я тебе это все говорю, - вздохнула целительница. - Может, еще надеюсь достучаться до того парнишки, которого мы когда-то знали в Холме, который часто бывал забавен, иногда глуповат, но никогда не был самовлюбленным гордецом, убежденным в том, что лишь ему одному ведома истинная правда… Ты стремишься даровать эльфам свободу - свободу, не предполагающую права думать, рассуждать, решать, кто достоин или недостоин доверия? Права, которое от рождения дано и нам, и даже людям? Такую свободу предлагает нам королева-голубка? А вот Гаэллор и Антон предложили нам иной путь. Эльфийский путь, но, в отличие от твоей королевы-голубки, не продолжение вечной войны… Я однажды говорила об этом с Аэллай, и знаешь, что она мне сказала, почему она идет этим путем вслед за Гаэллором, за Антоном, и в меру сил помогает ступить на него и остальным эльфам? Потому что ей хочется надеяться, что люди и эльфы могут жить в мире, не ненавидя и не истребляя друг друга. Потому что она верит в существование добра, не определяемого составом крови. Эта ее вера, ее надежда - ложь? Это от нее нам надо освободиться по воле королевы-голубки? Знаешь, мне не нужна такая свобода, Аллерон. И если твоя королева-голубка хочет даровать нам такую, - Аллья сделала ударение на последнем слове, - такую свободу, она и в самом деле… демон. Потому что такая свобода называется… адом.

Аллерон бессильно схватился за свои взъерошенные, жесткие от пота, вихры.

- Как же проклятые инквизиторы сумели так промыть тебе мозги, Аллья? - горестно вопросил он в пространство. - Как?.. Как мне освободить тебя от власти лжи? Ты говоришь, что умеешь сомневаться… так сомневайся же! Тогда ты все поймешь, а королева-голубка тебе поможет остаться эльфом, настоящим, истинным, Пробужденным эльфом! Попробуй, и тогда ты все поймешь!

- Я попробовала, - невесело усмехнулась Аллья. - Ты ведь говорил убедительно, должна признать. Говорил так, что я почти решилась тебе поверить, но… Но все же задала последний вопрос, как последнюю проверку, точно ли… Скажи ты, что сомневался, что думал о возможной своей неправоте, но нашел аргументы, нашел факты, разумно их истолковал, осмыслил и отбросил неверные допущения,.. не скрою, я бы сочла, что ты, наверное, прав. И присоединилась к твоему бунту, ведь я права, и ты замыслил именно бунт? Права, вижу… Вот только врагов ты ищешь не там. А если хочешь увидеть настоящего своего врага - посмотри в зеркало.

- Манкурт, - обреченно констатировал Аллерон. - И ты тоже манкурт, как и Веллаэн, и Рустам, и…

- Дурак ты, - вздохнула целительница. - Прочитай Чингиза Айтматова, что ли, будешь хоть знать, какими оскорблениями бросаешься!

- И дурак тоже, - согласился Аллерон. - Был бы умником, нашел бы для тебя правильные слова, или хотя бы увидел, что ты уже не способна принять истину… Но знай, я это так не оставлю! Я найду способ спасти тебя, пусть бы и против твоей воли… вернее, безвольной покорности. Рано или поздно я найду способ уничтожить и эту диаспору, и Орден, и Агасфера… и тогда ты увидишь, что королева-голубка не демон!

- И Антона с Гаэллором ты тоже собрался… уничтожать? - устало спросила Аллья. - Герой недоделанный, пороли тебя в детстве мало… Иди уж, отлеживайся. И выкинь дурь из головы, проживешь подольше. И учти, чтобы ты чего-нибудь не отчебучил во славу королевы-голубки, я расскажу о нашем разговоре Антону…

“Что? Нет! Королева-голубка, не допусти! Блин! Ох… опять придется врать. Ненавижу манкуртов!”

- Он все знает, - натянуто ухмыльнулся эльф. - Просто надеется, что я рано или поздно поумнею и не успею ничего… отчебучить. Да не собираюсь я их с Гаэллором убивать, Аллья, все-таки я не совсем идиот, чтобы на верную смерть идти…

“А вот нанести удар в спину… Бесчестно, конечно, но на агасферовых прихвостней правила чести не распространяются, сами-то они ведь не особенно благородны…”

- Надеюсь, что не идиот, - подвела итог разговору Аллья. - Уходи уже, я тоже отдохнуть хочу. Завтра жду на повторную перевязку.

- А послезавтра? - поинтересовался Аллерон, вставая с табурета.

- А послезавтра уже все заживет, - отмахнулась целительница. - Если, конечно, вы опять не затеете с Рустамом обсуждать с мечами в руках проблемы коронованных куриц.

“Вот… гадина,.. - вздохнул про себя Аллерон, прикрывая дверь. - Не могла не нахамить напоследок… Как же мне ее спасать, королева-голубка? И надо ли?.. Нет-нет, надо, она ведь тоже эльф, да и не совсем это она, это в ней не эльфийская кровь ведь говорит, а инквизиторское вранье… и паршивое зелье. Но, кажется, это будет куда сложнее, чем я думал”.

Глава 7. Разброд и шатание

Чтобы отвлечься от печальных мыслей после столь удручающего разговора с целительницей, Аллерон уселся за компьютер в своей комнате. Он вяло двигал “мышью”, просматривая аккуратные строчки текстового файла: позавчера он все же сумел пробиться через, надо заметить, не слишком профессионально сделанную защиту контроллера эктомонитора и получить администраторский доступ к журналу событий. Это была хоть и маленькая, но несомненная победа эльфийского компьютерного гения над хитроумной подлостью инквизиторов: если кто-то из несчастных жертв Антона и Гаэллора (например, Эллиш) найдет в себе решимость переступить через жестокий запрет на магию, и это нарушение будет зарегистрировано эктомонитором, Аллерон сможет отредактировать журнал событий, начисто убрав следы… преступления. Или, вернее сказать, признаки того, что эльф, вопреки инквизиторскому обману, все еще помнит о своем предназначении и о благой сути магии, дарованной ему Живым Миром.

Аллерон с интересом отметил, вопреки изначальным ожиданиям, что зарегистрированный контроллером магический всплеск в его комнате - всплеск, ознаменовавший исцеление Эллиш от последствий магического воздержания и, заодно, от иллюзий насчет инквизиции, - не единственная запись такого рода в журнале событий. Были и другие схожие записи, регистрируемые в разное время, вероятно, разными сенсорами. Трудно сказать, почему именно запись, связанная с Эллиш, привлекла внимание Антона - скорее всего, дело было в непонятных цифрах, указанных в каждой записи журнала, но тут знаний Аллерона уже не хватало.

В коридоре послышались негромкие шаги, и в запертую дверь постучали. Аллерон с плохо скрытым раздражение отодвинул от себя клавиатуру, сделал глоток остывшего чая из фарфоровой чашечки, и развернулся на стуле ко входу.

- Кто там? - спросил он. - Я, вообще-то, работаю, за компьютером…

- Открой, Аллерон, - из-за двери послышался голос Ирины, в котором явственно различались раздраженные нотки. - Извини, что помешала, но тут такое дело… Понимаешь, тут со мной Эллиш… в общем, лучше, если ты откроешь, правда!

- Эллиш? - обеспокоился Аллерон. - Что случилось?

- Отопри дверь, пожалуйста, - негромко попросила из-за двери его соратница. - Ничего страшного, просто я… открой, сейчас расскажу!

- Ничего страшного? - Ирина повысила голос. - Да как у тебя язык поворачивается…

- Впусти, Аллерон, пожалуйста! - воскликнула Эллиш. - Ради ко… ради всего святого, впусти!

Аллерон закрыл окно просмотра журнала событий и встал из-за рабочего стола. Эльф отпер дверь, распахнув ее внутрь, и посторонился, пропуская девушек, ввалившихся в комнату. Юноша окинул взглядом посетительниц: смущенную сильно более обыкновенного Эллиш и сопровождающую ее Ирину, выглядящую как чайник, готовый вот-вот закипеть.

- Уфф, - выдохнула Ирина и облегченно плюхнулась на застеленную кровать. - Получите, распишитесь и поставьте печать, что называется. Ты у нас основное ответственное лицо по надзору за этой дурындой, вот и надзирай давай, как комиссар приказал, а я сейчас переведу дух и пойду отсюда нафиг. Вот скажи мне, Аллерон, ты с Эллиш чаще других общаешься: у нее крыша всегда набекрень или только под настроение? У нее с памятью проблемы? Или с совестью? Или она просто екнутая?

- Извини, Ир, - пробормотала, кажется, уже не в первый раз, Эллиш. - Я не подумала…

- Оно и видно, - перебила ее Ирина. - Чтобы думать, надо какие-то мозги в башке иметь, а я теперь сильно сомневаюсь, что серое вещество в твоей черепушке хотя бы ночевало!

- Я не хотела…

- Еще скажи, что ты учудила это, не приходя в сознание! Я, может, и поверю, потому что если ты это обдуманно устроила - так я тебе сама уши обрежу, не дожидаясь, пока это сделает товарищ комиссар! Все равно они тебе не нужны, похоже!

- Да что у вас случилось, блин?! - Аллерон, наконец, сумел вставить хоть слово. - Ирина, что за фигня, зачем ты на нее наезжаешь? Что она тебе сделала? Эллиш, что произошло?!

- Я,... - начала Эллиш, - я и Исфеллин, я с ней…

- Закройся, - бросила, ощерившись, Ирина. - Сейчас сама расскажу, как есть, а то ты двух слов толком связать не способна… Блеешь, как овца!

Эллиш обратила к Аллерону растерянный взгляд, в котором молодой эльф без труда прочитал просьбу о защите и помощи - неясно, правда, обращенную к нему ли, или к королеве-голубке. Ему оставалось лишь развести руками. Что же натворила его верная соратница и единомышленница?

- Нет, ты прикинь, Аллерон! - начала Ирина свое разъяснение. - Она тут типа является к Исфеллин, та, как обычно, у себя в комнате… мол, я тут прогуляться собираюсь, но мне одной нельзя, не хочешь составить компанию? Пройдемся по участку, может, к ближней рощице сходим, лесным воздухом подышим. Исфеллин, конечно, согласилась, ее тоже задолбало сослепу безвылазно в четырех стенах сидеть…

- Хорошо ее понимаю, - заметил Аллерон.

- Да кто б не понял! - согласилась Ирина. - Исфеллин и меня пригласила присоединиться, но у меня дела по дому были, посуду мыла… Сказала ей, что потом их догоню. В общем, минут пятнадцать я мылась-прибиралась, а потом побежала их искать.

- Они что, заблудиться умудрились? - неуверенно предположил Аллерон. - Ну бывает, неприятно, конечно, но зачем ты так злишься…

- Ты дослушай сперва, - фыркнула Ирина. - Нет, нашла я их быстро, они недалеко ушли. Они так громко спорили, на пол-леса было слышно, и я услышала их раньше, чем увидела. И как ты думаешь, о чем они говорили? О королеве-голубке, блин! О том, что, мол, она жива, она постоянно рядом, она спасет эльфов от инквизиторов-поработителей, и что эльфы должны взбунтоваться, бежать, а если инквизиторы захотят помешать побегу - то убить и Антона, и Гаэллора, и вообще всех, кто захочет помешать, даже если это эльфы.

- Я же это, - пробормотала Эллиш, - я теоретически объясняла, что если бы все было так… И спрашивала, что она теоретически думает…

- А про магию тоже теоретически спрашивала? - взвилась Ирина. - Представляешь, Аллерон, эта дура попыталась уговорить Исфеллин “продемонстрировать искусство”, наложить иллюзию на что попало, мол, она чувствует, как Исфеллин плохо без магии, как она тяжко страдает, и ее долг как истинного эльфа… в общем, она для того и вывела Исфеллин из дома, чтобы та могла сделать, к чему ее влечет сердце, поколдовать, пока никто не видит… Вот дура непроходимая!

Аллерон бросил на Эллиш бессильный взгляд. Вот это попали…

- А что Исфеллин? - спросил он, лихорадочно придумывая, как бы отмазать Эллиш и при этом не спалиться самому. - Ей ведь, наверное, и в самом деле непросто…

- Исфеллин, к счастью, потеряла зрение, а не рассудок! - рявкнула Осознавшая. - Естественно, наотрез отказалась. Может, ей без магии и непросто, но она рыцарь, в конце-то концов. Дала слово, значит, будет держать, чего бы это ей не стоило… А там уже и я подошла, послушала, что несет эта психованная… Эллиш, ты хоть понимаешь, что случилось бы с нами, если бы?.. Провокаторша ты недоделанная!

“Точно! - осенило Аллерона. - Провокация! Это идея! Слава королеве-голубке, есть шанс отпетлять…”

- Она понимает, - Аллерон аккуратно положил руку на плечо Ирине. - И хорошо, что поняли вы с Исфеллин… ну, может, не до конца поняли, но я рад, что поступили правильно. План Антона не сработал… или, вернее, сработал по одному из вариантов, по хорошему варианту в смысле…

- Ты о чем? - удивленно вытаращилась на него Ирина. - Какие еще варианты?

- Ну,... - Аллерон демонстративно замялся. - Не знаю, вправе ли я разглашать… ай, ладно, нельзя было раньше говорить, а теперь-то, когда все кончилось хорошо, можно, наверное. В общем, Ирина, ты была права, это провокация. Помнишь, когда Эллиш сплела заклинание, а Антон ее на этом запалил, он вызвал нас с ней на отдельный разговор.

- Ну помню, - осторожно проговорила Ирина. - И?

- Антон не просто так простил Эллиш, понимаешь? - вздохнул Аллерон. - Он поставил ее перед выбором: или на… Усыпление, или она поможет ему с проверкой эльфов на тему, не захочет ли кто-то из нас нарушить запрет на магию, или на почитание королевы-голубки, заодно. Ну, то есть вот как сейчас вышло, она должна была поговорить с эльфами, владеющими, как она, магией, попытаться уговорить их плести заклинания. Спровоцировать их на нарушение, в общем. И если кто-то согласится - доложить ему. Если бы Исфеллин согласилась и сплела заклятие, то Антон бы узнал… и тогда…

- Охренеть, - изумленно выдохнула Ирина. - Вот ведь, блин, какая он все же сволочь! А ведь притворяется, что верит нам, гад!

- Подлый план, что спорить, - вздохнул Аллерон. - В лучшем инквизиторском стиле, видно, что Антона сам Агасфер наставляет… может, именно он этот план и придумал. Но выбора у Эллиш не было, или согласиться на роль провокатора… или на Усыпление.

- Ну, тут сложно ее осуждать, конечно, - чуть спокойнее проговорила Осознавшая. - С такой-то альтернативой. Но… Эллиш, если бы у тебя получилось… спровоцировать Исфеллин, ты что, правда все бы рассказала инквизитору? Зная, чем это грозит ей, мне, Аллье?

Эллиш вздохнула.

- Если б это от меня зависело, - уныло пробормотала она. - Да, я не хотела, думала… хорошо, что вы меня не послушали, правда. Если бы из-за меня вы… вас… если бы… я бы, наверное, не смогла жить с таким грузом. Но я не могла иначе! - она вцепилась в руку Ирины. - Не могла! Антон ведь, когда допрашивал меня, он не на словах допрашивал, он заставил меня выпить какую-то жидкость, похоже, из запасов наставника, сказал, что успокоительное… я выпила, и не могла ему сказать ни слова лжи!

- Сыворотка правды, - вздохнул Аллерон. - Через пару дней Антон снова вызовет Эллиш и снова допросит ее под этим пакостным зельем. И она не сможет соврать… и отказаться пить паскудное зелье тоже не сможет, это само по себе покажет, что она не покорилась инквизитору, а значит…

- Усыпление,.. - с болью произнесла Ирина. - Блин, Эллиш, вот это ты попала, охренеть… Извини, что я на тебя так сорвалась, я не знала, что все так жестко.

- Да ладно тебе, - Эллиш печально улыбнулась. - Ты правильно себя повела, теперь, если Антон меня допросит, я расскажу, как вы с Исфеллин отказались… и возмущались. Думаю, после этого к вам никаких претензий не будет.

- А других ты тоже вот так… проверяла? - осторожно спросила Ирина. - И кто-то из них…

- Нет, - покачала головой Эллиш. - Я…

- Меня Антон тоже… “привлек”, - перебил ее Аллерон. - Эллиш должна была проверить Исфеллин… и тебя. В лояльности Аэллай Антон не сомневается. Насчет Рустама тоже: на магию его проверять бессмысленно, а как он к королеве-голубке относится - и без откровенных разговоров очевидно.

- Да уж, - согласилась Ирина. - Заподозрить Рустама в тайной любви к королеве-курице можно разве что в кулинарном смысле.

Аллерон поморщился.

- Рустам, конечно, уже малость подзадолбал всех, - хмыкнул он, - упоминать эту курицу по делу и без дела. Казалось бы, дело прошлое, пора бы и забить и жить себе дальше… А вот я должен был проверить Аллью и Веллаэн.

- И как, проверил? - спросила Осознавшая.

- С Алльей я сегодня говорил, - кивнул Аллерон. - Можешь спросить у нее, как разговор прошел… если вкратце, то примерно так же, как у вас с Эллиш. Но ей я не говорил, что это провокация была, как-то мы очень… нехорошо побеседовали, даже поругались немного.

- Зря не сказал, - Ирина почесала подбородок. - Даже боюсь представить, что она теперь о тебе думает… Ладно, я скажу ей, что ты это не со зла, а потому что комиссар заставил. И Веллаэн предупрежу, как правильно отвечать на твои вопросы.

- Буду премного благодарен, - усмехнулся Аллерон. - Не думаю, конечно, что она поддалась бы на провокацию и без подсказки, но хотя бы будет знать, каковы из инквизиторов “друзья”... Спасибо, Ирина. И… прости, если можешь, что мы… я и Эллиш… вот так с вами обходимся.

- Да ладно тебе, - вздохнула Ирина. - Я ж все понимаю… Жаль только лишаться иллюзий, я-то было начала думать, что у нас тут и в самом деле… что мы тут друзья, друг другу доверяем, а оно вон как получается.

- Так и получается, - вздохнула Эллиш. - Антон делает вид, что он нам друг, что относится к нам хорошо. Но на самом деле мы все равно что…

- В тюрьме, - резко закончил Аллерон. - И шаг вправо или влево будет побегом и повлечет за собой жестокую кару. Все-таки я раз за разом только убеждаюсь в том, что инквизиторы ненавидят и презирают эльфов. Сколько бы они ни заверяли нас в обратном.

- Но, - вздохнула Ирина, - тюрьма хотя бы комфортабельная. Даже с евроремонтом… Но ладно, пойду я уже, наверное. У меня еще уборка не закончена, я сегодня дежурная, надо вернуться к работе. Извини еще раз, Эллиш. Не обижайся, хорошо?

- Я немного обижена на Антона, - улыбнулась та. - Что есть, то есть. Но как я могу обижаться на вас, на сородичей, на эльфов? Мы все объединены общей бедой, как узники инквизиционных застенков…

- Только не надо снова начинать свою… провокацию, - устало вздохнула Ирина. - Тем более если в ней столько неоспоримой… правды.

Щелкнула дверь, и Аллерон с соратницей, наконец, остались одни. Эллиш облегченно выдохнула… и заплакала. Аллерон обнял девушку за плечи, и та спрятала покрасневшее от слез лицо у него на груди…

- Ну хватит, хватит, - успокаивающе шепнул он, поглаживая девушку по темным волнистым волосам. - Все хорошо, Эллиш, все в порядке… Мы сумели отболтаться, и, - он чуть улыбнулся, - даже с небольшой пользой для дела королевы-голубки. Да, я потерпел неудачу с Алльей, а ты с Исфеллин, это грустно, но не приговор, королева обязательно поможет им и нам, она не оставит эльфов без своей помощи и защиты. Ты ведь веришь королеве, Эллиш?

- Всем сердцем, - всхлипнула она. - Как себе… вернее, как тебе и больше, чем себе. Но что же делать, они не хотят нас слушать, мы не сумели…

- Зато нам удалось заронить сомнение… и правильное понимание происходящего, - уточнил Аллерон, - в разум Ирины. Она - ты заметила? - приняла и согласилась с тем, что мы тут не в раю для хороших эльфов, как нас грузят Антон и Гаэллор, а в комфортной, но все же тюрьме. И она понесет это знание дальше, расскажет и Веллаэн, и Аллье, и, наверное, перескажет и Исфеллин. И эльфы засомневаются, станут меньше доверять инквизитору, а это на руку нам и королеве-голубке.

- Да, - Эллиш вздохнула. - Да, ты прав. Эльфы перестанут доверять врагам, станут правильно осмыслять их слова и действия, значит, замедлится их превращение в манкуртов, а то, может, и обратится вспять. А там, глядишь, мы… или королева-голубка… найдем способ их избавить от рабства.

- Кстати, об избавлении, - похвастался Аллерон. - Помнишь, я говорил, что поищу способ взломать контроллер эктомонитора? Так вот, я его нашел. И взломал. Теперь я могу удалять из журнала событий записи о применении магии…

- Правда? - Эллиш встрепенулась. На ее лице быстро высохли слезы и проявилось уважительно-восхищенное выражение. - То есть… я могу ворожить, и Антон об этом не узнает? Можно? Прямо сейчас?

- Пока не торопись, - остановил ее юноша. - Есть одна сложность…

- Куда же без них, - снова опечалилась девушка. - Как они надоели, эти нерешаемые сложности…

- На сей раз, - возразил Аллерон, - я все же надеюсь быстро ее решить. Но для верности хочу с тобой посоветоваться. В общем, штука в том, что твоя ворожба… в тот день, когда ты снова… в общем, ты тогда сплела два заклятия, зажгла бумажку и убрала пепел и дым. Эти записи до сих пор есть в контроллере, я их нашел. Но при этом вижу, - он пересел за компьютер и снова открыл файл журнала, - что эктомонитор зарегистрировал еще много похожих событий. Такое впечатление, что в этом доме кто-то, кроме тебя, пользуется магией, часто и много. Неужели у нас и у королевы-голубки есть тайный соратник, никак прежде себя не проявивший? Или несколько соратников?

- Это было бы прекрасно, - слабо улыбнулась Эллиш. - Но очень сомнительно, что Антон не видит этих… событий. Мою магию он распознал, принял меры, а вот по магии другого эльфа какая-то абсолютная слепота? Я думаю, все проще… и противнее. Среди нас просто есть эльф, которому инквизиторы разрешили ворожить, и кандидатур не то чтобы очень много, правда?

- Гаэллор,.. - сообразил Аллерон.

- Я тоже так думаю, - согласилась девушка. - Он не жертва инквизиции, а подельник в жестоком замысле по превращению эльфов в манкуртов, и конечно же, у него есть определенные послабления. Интересно, а Аэллай об этой тайне наставника знает? Надо как-нибудь рассказать ей, может, и у нее исчезнут иллюзии на его счет.

- Вряд ли, - вздохнул молодой эльф. - Аэллай найдет оправдание “учителю”, даже если ей сама королева-голубка явится и все-все расскажет. Но вот ведь Гаэллор хитрая тварь, конечно! Лицемерно грузит нас о зловредности магии, зная, как из-за этого запрета страдаешь ты, Исфеллин, Аллья, но сам время от времени пользуется привилегией предателя - ворожит втайне от нас.

- Мне было бы завидно, - поморщилась Эллиш, - если бы меня не мутило от отвращения к нему. Но о чем это нам говорит?

- Кроме лживой натуры орденского комиссара и наставника-мерзавца? - скривился эльф. - О том, что вычищать из журнала все события нельзя: если Гаэллор и Антон обнаружат, что развлечения нашего “наставника” больше не регистрируются эктомонитором, они могут что-то заподозрить и, потянув за эту ниточку, раскрыть наш заговор.

- Опасно, - вздрогнула девушка. - Но что делать тогда? Вообще не трогать этот инквизиторский прибор?

- Зачем тогда я с ним бы возился? - Аллерон прокрутил колесико мыши, еще раз просматривая журнал эктомонитора. - Нет, надо разбираться со слежкой, тебе нужна возможность безопасно ворожить, чтобы укреплять свою связь с Живым Миром.

- Я рада знать, - улыбнулась эльфийка, - что мой друг и соратник обо мне так заботится. Но не стоит рисковать ради меня нашей общей миссией, ведь королева-голубка…

- Вот я и придумываю, - Аллерон в задумчивости отгрыз кусок ногтя на правом мизинце, - как бы все это без риска провернуть. Надо понять, как вычищать только записи о твоих действиях, Эллиш, но не трогать записи о действиях Гаэллора, как отличить одни от других. Статистика, блин, узковата, у нас только две записи, точно связанные с твоей магией, и по ним сложно найти общие признаки. Вернее, что-то общее я найду, конечно, но точно ли это будет закономерность, а не случайное совпадение?

- А как ты вообще определил мои записи? - поинтересовалась Эллиш. - Ну, в смысле, как понял, что они описывают мою ворожбу?

- У каждой записи есть дата и время, - Аллерон выделил курсором мыши соответствующие символы в окне просмотра. - Я помню, когда ты…

- Снова ощутила свою суть и вернула жизни смысл, - томно улыбнулась девушка. - Или, вернее, ты его мне вернул, Аллерон, как бы я хотела достойно отблагодарить за этот великий дар, всей своей сутью, душой и телом!

- В общем, - эльф снова сделал вид, что не заметил пикантного намека и многообещающего взгляда собеседницы, - я нашел те самые записи. Но их всего две штуки, я не могу найти общих признаков! Вот бы еще несколько примеров как-то заполучить...

- Это несложно, - предложила Эллиш. - Давай я несколько раз сплету какие-нибудь заклинания, а ты запишешь точное время. Потом ты посмотришь в свои записи, найдешь эти события и увидишь, что в них общего. И удалишь эти сигналы, ты ведь можешь это сделать, я правильно поняла?

- Могу, - кивнул эльф. - Тут ничего сложного, главное, чтобы Антон не посмотрел в контроллер до того, как я почищу журнал.

- Антон вернется только к вечеру, - напомнила Эллиш. - Он предупредил нас вчера после занятий. Так что, начинаем?

- Только не здесь, наверное, - Аллерон поправил прядь рыжих волос, выбившуюся из отрастающей прически. - Давай по дому пройдемся, чтобы ты могла в разных местах поворожить…

- Можно, но зачем? А вдруг заметят?

- Затем, чтобы общим признаком, который я найду, - усмехнулся Аллерон, - не оказался просто номер сенсора, который висит в моей комнате. Но, кстати, неплохо бы и его вычислить, - эльф задумчиво прищурился, - тогда я смогу написать автоматическую утилитку, которая удаляет только показания этого сенсора.

- И что нам это даст?

- Ты будешь приходить сюда, в эту комнату, - разъяснил Аллерон, - и ворожить здесь, сколько и как захочешь. А программа будет сама вычищать все записи, полученные с соответствующего сенсора. Да, давай так и поступим, - решил он. - Найти номер сенсора все же проще, чем какие-то общие признаки именно твоей ворожбы, которая, наверное, еще и разная для разных заклинаний… Только не забывай включать комп каждый раз, как захочешь поворожить, я пропишу свою утилиту в автозагрузку, и все классно сработает.

- Красиво, - Эллиш мягко улыбнулась и погладила Аллерона по щеке тыльной стороной ладони. - Если все получится, моя жизнь станет куда радостнее и разнообразнее, - вопреки сказанному, девушка не улыбнулась, а напротив, посерьезнела и нахмурилась. - Но это никак не поможет нам исполнить волю королевы-голубки.

- Почему? - удивился Аллерон. - Ее величество, я уверен, только порадуется, видя, как ты ворожишь. Это укрепит твое сердце, твою волю к сопротивлению и победе, а нам ведь потребуется немало сил и решимости, когда мы, наконец, перейдем от разговоров к действиям.

- Вот только когда мы к ним перейдем? - вздохнула его соратница. - И что сможем сделать, если к воздуху, которым мы дышим, или к воде, что мы пьем, примешана гаэллоровское зелье?

- Тоже правда, - Аллерон откинулся на спинку кресла. - Пока мы не устраним это мерзкое воздействие, наши попытки освободить эльфов будут бессмысленны. Наши сородичи сами не пожелают освободиться, как Аллья, или Исфеллин, и чем дальше, тем сложнее будет вернуть им… самих себя. Вот тут ждать уже нельзя, надо что-то делать, и быстро.

- Делать? - неуверенно спросила Эллиш. - Но ведь мы даже не представляем пока, как одолеть это зелье! Как обезопасить эльфов от проклятой отравы?

- Есть у меня одна смутная идея, - сообщил Аллерон, решительно поднимаясь на ноги. - Вечером расскажу, перед сном. А пока что давай приступим к магическим экспериментам, и да поможет нам королева-голубка…

* * *

Гаэллор прошествовал к доске и уже привычно взял в руки указку. Сегодня половину пространства доски занимала географическая карта. В качестве источника вдохновения, определенно, выступила увеличенная в несколько раз школьная контурная карта античного Средиземноморья, но вместо исторических границ Рима, Карфагена, Эллады и государств диадохов на ней светло-зеленой фломастерной штриховкой была обозначена территория, занимавшая огромное пространство от Ирландии на западе до Сирии на востоке, от Балтики на севере до Сицилии на юге.

- Полагаю, - начал наставник очередную лекцию, - ни для кого из присутствующих здесь не окажется секретом, что сегодняшний наш урок посвящен событиям и реалиям периода расцвета Великой Албении, приблизительно от семнадцатого века до Рождества Христова и вплоть до осени одна тысяча пятьсот двадцать седьмого года, когда судьбоносное, без преувеличения, событие закрытия Врат - как бы к нему ни относиться - поставило жирную запятую в исторических событиях, отделив эпоху могущества эльфийского государства от периода его разрушения и упадка, завершившегося падением Альбина, гибелью Атлантиды и началом многовековой эпохи Холмов, длящейся и до настоящего времени. На прошлом занятии мы обсуждали события эльфийской экспансии на географическом пространстве Евразии, завершившейся установлением приблизительно тех границ, каковые мы можем видеть на этой карте, - указка наставника обрисовала неровный овал примерно по границам штриховки.

- Можно вопрос? - подняла руку Ирина и, дождавшись кивка преподавателя, продолжила. - А почему экспансия установилась именно по этим границам? Не дальше, не ближе? Что помешало эльфам продолжить расширение границ Великой Албении, или, напротив, заставило их расшириться именно до этих пределов? Насколько я знаю, наши древние сородичи рассматривали себя как хранителей всей Земли, а не только ее европейской части, так?

- Все верно, - согласился Гаэллор. - Король Ллин с самого начала планировал установить власть Альбина повсеместно. Но поток колонистов, хоть и не прекращавшийся до закрытия Врат вовсе, начал ослабевать. Система опорных пунктов-Холмов, распространявших власть эльфийского государства на провинциальные регионы, все же нуждалась в значительном количестве поселенцев-эльфов. Албения столкнулась с острой проблемой демографического толка: численности населения отчаянно не хватало, и король Ллин, пусть и скрепя сердце, но согласился с мнением советников Эллаира и Даллаэтана о необходимости временно приостановить расширение государства, хотя бы до времени, когда первые рожденные на земле поколения эльфов - к которым относится и ваш покорный слуга - войдут в зрелый возраст и продолжат экспансию на новые земли. До той же поры приходящие из Эльфхейма колонисты должны были расселяться на уже занятых территориях, пополняя население существующих Холмов или основывая новые там, где сеть эльфийских поселений зияла явными прорехами.

- Выглядит разумно, - прокомментировала Веллаэн. - Но я правильно понимаю, что план не сработал? За пять веков, по идее, должно было подрасти и первое поколение, и, возможно, даже второе, третье и четвертое… Почему же границы Албении застыли именно в таком виде?

- Правильный вопрос, - похвалил девушку наставник. - Но, я думаю, ответ на него можно предоставить поискать вам. Вы немного знаете историю своего народа, хотя она и преподносится современным эльфам в очень однобоком и местами искаженном виде. Но и из этой урезанной и неточной картины можно извлечь сведения, развеивающие недоумение Веллаэн. Итак, кто же хочет высказать предположения, поднимайте руку… так… хорошо, Аэллай, тебе слово. Что же, на твой взгляд, заставило эльфов Албении отказаться от продолжения экспансии?

- Я думаю, - осторожно начала ученица, поднимаясь на ноги, - что у эльфов Албении появились какие-то внутренние проблемы, для решения которых пришлось прилагать столько усилий, что на колонизацию новых земель им уже сил не хватало. Поскольку вы сослались на знания, почерпнутые нами в Холме, от убежденных носителей эльфийской идеи… видимо, речь идет о ссоре эльфов Албении с людскими племенами, живущими под их властью, так, учитель? Действительно, нам много и часто говорили о том, что люди возненавидели своих наставников и благодетелей…

- И, что характерно, совершенно без повода, - ввернул Аллерон. - Ну, то есть в качестве повода хватило двух фактов: что эльфы недостижимо лучше людей, и что эльфы пытались помогать людям становиться лучше хотя бы в той мере, в которой люди способны. Первое вызвало зависть, потому что люди заносчивы и самодовольны. Второе привело к ненависти, потому что люди ленивы и эгоистичны,.. я пересказываю, конечно, с чужих слов, - поспешно оговорился он, испугавшись собственной откровенности. - Так нам говорили в Холме.

- В целом описание, если не считать акцентов и моральной оценки, довольно-таки близкое к реальности, - кивнул Гаэллор. - Действительно, была и зависть, хотя по большей степени вызванная не нравственным превосходством эльфов, а более приземленными обстоятельствами: например, их богатством, предметами быта, обыденными для более развитой эльфийской цивилизации, но недостижимо роскошными для человеческих неолитических культур. И, разумеется, вечной молодостью и магией, которыми эльфы, презирая слезы, мольбы, угрозы, никак не желали делиться с безутешным человечеством…

- Люди не способны ведь ворожить, - пробормотала Эллиш. - И живут они очень недолго, в отличие от нас. Тут ведь и захочешь - не поделишься…

- Верно, - кивнул наставник. - Но объяснения пропадали втуне. Поначалу, когда люди видели в эльфах сошедших с небес богов, их облик и поведение воспринималось как норма, свойственная вообще существам сверхнатуральной природы, и не вызывало острого возмущения. Но эльфы жили среди людей, не возносясь обратно в небесные и не спускаясь в адские чертоги, общались с ними если и не на равных, то все-таки с несколько меньшей дистанции, нежели боги, напрямую, а не через жрецов и знамения, и люди постепенно приучались к пониманию, что эльфы не так уж сильно от них и отличаются, несмотря на превосходство культуры, способностей и срока жизни. А за пониманием сходства следовала и зависть, здесь Аллерон прав: восприятие эльфов людьми постепенно смещалось в сторону представления, что эльфы, в общем, такие же существа из плоти и крови, как и люди, и, следовательно, их отличия от людей лежат в области приобретенного, а не природного. Приобретенным можно делиться, отказ же, причин коему люди не понимали, вызывал возмущение. В заверениях эльфов о природной неспособности людей к магии и долгожительству люди слышали лишь голос алчности, слова стяжателей, не желающих делиться с инородцами своими знаниями и умениями, дабы не утратить власть и личное превосходство. Но не это стало решающим фактором: все-таки проникновение более развитой цивилизации шло, предметы эльфийской материальной культуры распространялись среди людей, энтузиасты-просветители вели свою деятельность, гуманитарные, естественнонаучные и ремесленные знания постепенно воспринимались попавшими под эльфийское влияние людскими племенами. Если бы эльфы ограничили свое влияние на людей этими факторами,.. - Гаэллор грустно покачал головой. - Можно было бы, не сразу, конечно, в течение многих поколений, но приучить людей и эльфов к пониманию, что различие природных способностей не есть признак ущербности человеческой расы перед эльфийской, и создать из двух народов единое общество, в равноправном соработничестве украшающее и укрепляющее Великую Албению. Если бы эльфы Албении во главе со своим королем действительно этого хотели.

- А разве не хотели? - спросила Аллья. - Нам говорили, что эльфы были наставниками и учителями людей, убеждая их жить согласно справедливому закону Албении, подчиняться королевской власти и не вредить Живому Миру. Людей не изгоняли, тем более не истребляли, их старались перевоспитывать и просвещать. Как это соотносится с вашими утверждениями, наставник?... Или вы хотите сказать, что нас намеренно вводили в заблуждение?

- Скорее, умалчивали о некоторых немаловажных обстоятельствах, - ответил Гаэллор. - Или не помнили их уже. Действительно, эльфы достаточно быстро осознали, что при всей их на то время относительной многочисленности, все же большинство населения Албении составляют - и будут составлять в обозримой перспективе - именно люди. Но и король Ллин, и его советники поначалу не видели в аборигенах никакой пользы своему государству - более того, первое время воспринимали их как помеху его развитию, фактор, скорее вредный для Албении. Подчиняя людские племена эльфийскому закону, король преследовал не цель поспособствовать их развитию и вхождению на равных правах в число верноподданных, но лишь стремился максимально снизить дискомфорт для подданных-эльфов, проистекающий от взаимодействия с инородцами. Законы Албении проводили четкую, непреодолимую границу между эльфом и человеком, и не только природную, но и социальную: эльфу были открыты все пути, человек же, сколь бы он ни был умен и талантлив, не мог занять в обществе Албении места выше, чем должность племенного старейшины-тиуна. Король Ллин не до конца доверял даже самым лояльным человеческим племенам, не делегируя их вождям власти большей, чем было бы необходимо для руководства крупной человеческой деревней или маленьким городком. Все должности государственного управления более высокого порядка предполагали, что занимать их должны эльфы, и даже наиболее человеколюбивые из них сочли бы совершенно абсурдной ситуацию, когда человек бы получил право приказывать эльфам. Конечно же, пресекалась и ассимиляция: в эльфийском поселении, будь то город или Холм, человек мог появиться лишь ненадолго и в статусе бесправного визитера, защищенного лишь обычаем гостеприимства. И, разумеется, даже речи не могло идти о более близких личных союзах, разве что о случайных связях, порождавших первых в истории Земли полуэльфов. Но даже не это было ключевой проблемой…

- Кстати, о проблемах, - заметил брат Комиссар, как всегда, сидящий поодаль, на заднем ряду парт. - При таком отношении удивительно, что эльфы все же не додумались до геноцида. Очевидное же решение: если некая часть населения государства видится помехой его процветанию и не приносит никакой пользы, наиболее прагматичным решением было бы истребить бесполезное население. Или хотя бы изгнать, как, собственно, эльфы сперва и поступили с племенами адуни-атлантов. Отчего эта практика не была распространена на прочие людские племена? Или все-таки эльфам от людей была какая-то выгода?

- Закономерное замечание, Антон, - Гаэллор неспешно прошелся вдоль доски. - Поначалу, первые век-полтора колонизации, эльфы никакой пользы от людей не видели и не искали. Да, общались, просвещали, помогали, но видя в этой деятельности, пожалуй, род благотворительности, или даже обязанность высшей расы упорядочить бытие низшей…

- Точно по Киплингу, - усмехнулась Веллаэн и процитировала. - “Неси это гордое бремя”... Бремя белого чело… эльфа.

- Вплоть до маячащего в конце “суда равных”, - согласился наставник. - Но позже эльфы все же придумали, как использовать людей на свое благо. Эльфов-колонистов, как я уже говорил, было относительно немного, и если бы Албения была чисто эльфийским государством, ее территория была бы максимум ограничена землями современной Хорватии. На удержание и возделывание больших пространств попросту не хватило бы рабочих рук, даже с учетом возможности существенно облегчить повседневные жизнеобеспечивающие труды с помощью магии. И вот здесь обилие аборигенного людского населения стало для эльфов спасением: занятия, не требующие высокой магической или ремесленной квалификации, или те работы, где отсутствие магии и сложного инструмента вполне компенсировалось массовостью трудящегося населения, были в конечном итоге передоверены людям. Вассальные племена выращивали пищу, ломали камень и копали руду, разводили скот, добывали дичь и пушнину, вели земляные работы и дорожное строительство…

- Наверное, - предположила Аллья, - и сами эльфы не горели желанием попробовать себя в качестве камнетесов, уборщиков или, скажем, чистильщиков отхожих мест. Почему бы и не передоверить неквалифицированную, а то и даже позорную работу низшей расе, так они рассуждали?

- Нет, - неожиданно возразил Гаэллор. - Так эльфы не рассуждали никогда. В культуре Эльфхейма, на время излагаемых событий еще не изгладившейся из памяти колонистов, не было разделения труда на достойный и позорный, любая работа считалась почетной и приличествующей эльфу. Я упоминал недавно, что людям было запрещено селиться в эльфийских городах или Холмах; непосредственным следствием такого апартеида было и то, что все труды по поддержанию благоустройства в поселениях выполняли сами эльфы. Разумеется, всемерно облегчая свой труд с помощью магии, в неприятных аспектах в первую очередь…

- Логично, - добавил Рустам. - Вот взять мою работу… я вкалываю на складе в торговом центре как неквалифицированный грузчик. Так себе работенка, скажу честно… Но вот, скажем, должность оператора автопогрузчика, требующая особой квалификации и специального обучения, уже на ранг выше. А если представить себе полностью автоматизированный склад, которым управляет специалист-компьютерщик… такая работа уже не вызывает снисходительной усмешки, правда? В Албении, надо полагать, система была схожая, только магия вместо техники.

- Каждому вассальному племени, - продолжил лектор, - была назначена та или иная повинность, в виде обязательных отработок или регулярной дани, и пренебрежение этими повинностями, конечно же, каралось по закону Албении, вплоть до изгнания, а то и казни непокорных… Определены были и места поселения племен, как правило, исходя из назначенных им повинностей, и король Ллин издал закон, согласно которому для смены места жительства человеческой семье надлежало получить дозволение двух баронов: прежнего и будущего.

- Иными словами, эльфы изобрели классический феодализм, - усмехнулся Антон. - Крепостное право, барщину и оброк. Представляю, как с этого корежило людей, привыкших к относительной свободе первобытно-общинных отношений!

- Осмысляя, в общем, спонтанно сложившуюся в Албении организацию труда, - закончил свою мысль Гаэлллор, - философы сформулировали одно из первых положений будущей эльфийской идеи, хорошо известное всем присутствующим здесь слушателям: утверждение, что люди природно предназначены к труду и преобразованию природы, эльфам же предназначена стезя сохранения и художественного творчества.

- Всегда чувствовал в этой концепции какую-то муть, - заметил Рустам. - Преобразование природы, по идее, и есть творчество…

- Преобразование бывает разным, - просветила его Исфеллин. - Можно выкопать яму, распахать поле или, допустим, выковать гвоздь. А можно нарисовать картину, изваять статую, построить дворец… Есть тонкая грань между ремеслом и искусством, Рустам, и, как я понимаю, речь именно об этом: эльфы творят, люди же лишь производят.

- Идея такова, - согласилась Аэллай. - Эльфы считали, да и до сих пор многие из нас считают людей от природы творчески бездарными, неспособными сделать шаг от ремесла к искусству. Все примеры обратного относят к влиянию эльфийской крови… когда-то я тоже так думала, ну, ты знаешь, нам еще в Холме об этом говорили.

- Вернемся все же к лекции, - вмешался Гаэллор в намечающийся диспут о природе искусства. - Тезис о различии предназначения пришелся по душе большинству эльфийского населения Албении, начиная с короля Ллина…

- А что думали люди, никого не интересовало, выходит? - спросила Аэллай.

- Примерно так, - кивнул наставник. - Предполагалось, что человек, прошедший под руководством эльфов путь нравственного возрастания и осознания своего места в мире, не может не разделять предложенной теории; если же некий человек недоволен сложившимся положением вещей, это свидетельствует лишь о его нравственной и умственной неполноценности. Такого невежду надлежало, по мнению эльфийских мыслителей, воспитывать, обучать, а если желания воспитываться и обучаться человек не проявляет, то действовать карательными мерами. Напомню еще раз, что целью закона Албении было обеспечение максимального комфорта ее эльфийскому населению; очевидно, что отказ человека обеспечивать эльфам заслуженный, по их мнению, комфорт, осмыслялся как несомненное преступление.

- Почему же эльфы полагали его заслуженным? - поинтересовалась Веллаэн. - Наверняка упомянутые философы-идеологи не обошли своим вниманием этот тонкий вопрос, так?

- Своя, хоть и несколько однобокая, правда в этом была, - ответил Гаэллор. - Даже с учетом… воспользуюсь подсказкой Антона, крепостного права, барщины и оброка, жизнь подчиненных людских племен отличалась в лучшую сторону от существования, которое люди вели до того, как их земли вошли в состав Великой Албении. Во-первых - и в первую очередь - эльфы установили мир. Конфликты и тем более войны людских племен, обыденные в прежнее время, теперь жестко пресекались, дипломатическими, а позже судебными или даже силовыми средствами; эльфы обеспечивали своих “крепостных” более эффективными орудиями труда, и не только в рамках исполнения повинностей - люди получали земледельческие и ремесленные инструменты, их обучали некоторым новым технологиям, эльфийские целители оказывали медицинскую помощь… Подчиненные племена, или “друзья эльфов”, как их именовали в обиходе, перешли с каменных орудий на металлические, освоили высокопроизводительное трехполье вместо примитивного двуполья или вовсе подсечно-огневого земледелия, у них появилась письменность на основе эльфийского алфавита… сохранившаяся, кстати, даже до предыдущего тысячелетия в упрощенной форме рунического письма. Выросла продолжительность жизни, снизилась детская смертность. Была практически ликвидирована, за счет создания централизованных хранилищ, угроза голода, выкашивавшего прежде целые регионы, ставшие жертвой неурожаев. В целом, людям было за что поблагодарить эльфов, и они, конечно же, благодарили…

- Ну, конечно, на построение коммунизма в отдельно взятой Албении это не похоже, - заметил Аллерон, - но в целом получилось неплохо. И чего людям, спрашивается, не хватало? Живи, работай да радуйся…

- Какое-то время, - согласился Гаэллор, - пока жива была память о прежних временах, люди и жили, и работали, и даже радовались. Но поколения сменялись, мы ведь, напомню, говорим о событиях, продолжавшихся около трехсот лет - более десяти поколений по человеческому счету. И к пятому-шестому поколению прежняя жизнь осталась лишь в легендах и преданиях, а нынешняя стала обыденностью - и обыденностью во многом неприятной, поскольку люди, получив удовлетворение насущных потребностей в пище и безопасности, пожелали большего - того, чего эльфы не хотели, да и не были готовы им даровать. Пожелали стать не крепостными, а полноправными подданными, имеющими возможность самостоятельно, подобно эльфам, выбирать свою стезю в жизни, учиться, развиваться, заниматься творчеством, наконец... Был ропот, возмущение, случались даже редкие пока еще мятежи. Но до поры мелкие неурядицы не нарушали общего если не благоденствия, то хотя бы благочиния сформировавшегося эльфочеловеческого социума Великой Албении…

- Так что же разрушило это… благочиние? - спросила Ирина. - И кто был тому виной, эльфы или люди?

- Боюсь, что ответ будет неприятным для большей части досточтимой аудитории, - вздохнул Гаэллор. - Изменения, превратившее Великую Албению в тираническое государство, были спровоцированы именно эльфами…

- Ну вот, началась лживая пропаганда, - шепнула Эллиш Аллерону.

- …Впервые столкнувшимися с явлением, которое получило в эльфийской философии название “увядания мира”. Для слушателей, знакомых с теорией Эллаира, пусть даже в кратком и сжатом изложении, не будет новостью, что эльфийская магия влияет на мир, и влияет отнюдь не в положительном ключе. Жизненная сила Земли конечна и исчерпаема, и эльфы, бездумно и бесконтрольно тратившие ее в первые века своего обитания в новом мире, наконец, столкнулись с последствиями своих действий. Говоря простыми словами, магия эльфов начала слабеть: плетения, ранее дававшие яркий эффект с минимальными усилиями, действовали все хуже и хуже. Уже к четвертому веку от основания Альбина эльфы не смогли бы повторить многие из тех плетений, которые были доступны им в первые годы: например, великое деяние по созданию острова в море, то, что было проделано ради переселения адуни. Да и более простые плетения требовали затрат куда больших сил и способностей. До какой-то степени ослабление магии компенсировалось поначалу возрастающим искусством эльфов в управлении ею, но однажды настал миг, когда более закрывать глаза на увядание мира было невозможно. Лучшие умы эльфийского народа были привлечены к поиску причин увядания, многие исследования были проведены и множество гипотез высказано, но правильной среди них не было… до прозрения Эллаира, которое, впрочем, случилось много лет спустя. Но на тот момент никто из эльфов не додумался до мысли, что причина увядания - магия как таковая. Первопричину бедствия эльфийские мыслители увидели совсем не там, где лежали его истинные корни…

- Эльфы обвинили людей,.. - вздохнула Аэллай.

- Верно, - кивнул Гаэллор. - Первую, еще пока осторожную гипотезу, высказал, как ни удивительно, не философ и не книжник. Идея возникла в разуме героя. Его звали Мэаллар, он был капитаном Стражи Бастиона… я рассказывал на первых лекциях об этом учреждении, и повторяться не буду. Когда-то Мэаллар был наставником и командиром Ллина, тогда еще не короля, а молодого новичка в Страже; позже он стал одним из его ближайших советников. С самых первых дней колонизации Мэаллар испытывал резкую неприязнь к людям, я, к сожалению, не осведомлен о первопричинах такого отношения, но они, по большому счету, и не важны. Важно то, что именно Мэаллар предложил гипотезу: люди, относясь к Живому Миру не как к другу и создателю, а как к источнику ресурсов для своего выживания, забирают у Мира больше, чем это было бы безопасно для его бытия. Возможно, развивал свою мысль Мэаллар, для того-то Живой Мир и призвал в свои пределы эльфов, жителей иного мира, чтобы те спасли его от аборигенов, опасность которых Мир осознал и испугался перспективы собственной гибели.

- Эльфам Албении, надо полагать, идея понравилась? - спросила Веллаэн.

- Еще бы, - невесело улыбнулся Гаэллор. - Видеть себя спасителями мира от эгоцентричных тварей, ради своего комфорта готовых его погубить… бальзам на исполненное гордыней сердце эльфийского короля, да и прочим эльфам идея пришлась по душе. Гипотеза Мэаллара нашла восхищенных и деятельных сторонников: король Ллин самолично восхвалил и наградил своего советника за то, что он, наконец, даровал эльфами понимание, ради какой высшей цели существует Албения. Не хватало лишь одного - практического, экспериментального подтверждения выкладок героя-мыслителя.

- Я так понимаю, экспериментальное подтверждение вскоре появилось? - уточнила Эллиш. - Какое же?

- Достаточно очевидное, - кивнул Гаэллор. - Частичная правота в идеях Мэаллара все же была: и люди, эксплуатируя ресурсы Земли, снижают ее жизненную силу. В нормальных условиях, то есть до появления эльфов, люди не брали от Земли большего, чем она могла дать без вреда для себя; но взимая те же ресурсы в мире, ослабленном эльфийской магией, они хоть и в малой степени, но вредили ему. И до сей поры продолжают вредить, конечно, мы, живущие в двадцать первом веке, прекрасно об этом осведомлены. Собственно, доказательством этого и явился эксперимент Мэаллара, хотя его действительную суть эльфы тогда и не осознали, превратно истолковав результаты.

- И что же это был за эксперимент? - спросил Рустам. - Мэаллар все-таки устроил небольшой тестовый геноцид?

- Можно сказать и так. Мэаллар взял для опыта одно из лояльных племен людей, живших в изолированной горной долине и мало сообщающихся с соседями. Племя несло повинность камнетесов, снабжая строительным материалом поселения вокруг Альбина. Для начала Мэаллар в разы поднял норму выработки для камнетесов, жестко пресекая закономерно возникшее возмущение. После нескольких показательных изгнаний и казней люди смирились и подчинились, конечно… Работа отныне занимала все их свободное время, не оставляя возможности на любую другую деятельность, в том числе на занятия повседневного жизнеобеспечения. Мэаллар - а вернее, его помощники, маги и счетоводы, - экспериментально определили минимальную норму пайка, которую необходимо было выдавать людям, чтобы они сохраняли трудоспособность. Едва не доведя подопытных до голодной смерти, они все же нащупали необходимый баланс, минимизирующий вред, причиняемый людьми Живому Миру, но не лишающий их сил работать вовсе…

- А как они определяли этот вред? - поинтересовалась Аэллай. - Как-то измеряли, получается?

- Мэаллар время от времени плел простые заклинания, оценивая легкость их исполнения и эффект, производимый ими. Одним из множества талантов этого эльфа была сверхвысокая, даже на фоне сородичей, чувствительность к магии: он мог достаточно точно ощутить даже минимальное колебание силы Живого Мира. Достаточно быстро он сделал вывод: чем меньше люди трудятся для своего жизнеобеспечения, тем медленнее происходит увядание на населяемой ими территории, хоть и не останавливается вовсе… Но брать подопытных людей на полное довольствие означало бы, что где-то в иных местах другие люди станут трудиться на свое и их обеспечение, а значит, общий баланс все равно оказывается не в пользу Живого Мира. Надлежало определить прожиточный минимум для людей и распространить его на все людское население Албении, а в отдаленной, но пока еще планируемой эльфами перспективе, на все человечество. Мэаллар предположил, что сила Живого Мира восстановится, если люди перестанут ее расходовать сверх необходимого, и единственное, что для этого требовалось - добиться, чтобы люди не брали от мира большего, чем эльфы посчитали необходимым для их выживания. Конечно, эксперимент Мэаллара привел к росту смертности, особенно стариков и детей, а также к обвальному снижению рождаемости, так как паек выделялся из расчета на семью, в мере, едва достаточной для прокорма трудоспособного населения и детей, в количестве, достаточном для поддержания численности работников…

- Наверное, и на стариков, не способных трудиться в силу возраста? - предположила Аллья. - Не оставил же Мэаллар их умирать от голода?

- Семейный паек сперва рассчитывался только на работников и детей, - покачал головой Гаэллор. - Стариков Мэаллар рассматривал как бесполезную обузу: ничего не производя, они продолжают потреблять наравне с младшими поколениями, а значит, для Живого Мира они - чистый ущерб. Вымрут - тем лучше. Для людей этот циничный подход обернулся нищетой: чтобы накормить стариков-родителей, люди должны были вырывать кусок изо рта собственных детей. Вырывали, конечно, куда деваться. Втайне, чтобы эльфы их не наказывали за непокорность. А наказания были суровыми…

- Странно и нелогично, - отметила Веллаэн. - Никакими наказаниями этот важнейший для любого человеческого общества обычай - заботу о старших поколениях - не отменить. Отказываясь кормить стариков, эльфы тупо провоцировали постепенное вымирание семей работников… рабов, если быть точными.

- В конечном итоге Мэаллар был вынужден согласиться с этим фактом, и стал выделять скудное обеспечение и на стариков, - кивнул наставник. - Но это было для него лишь еще одним доказательством порочности человеческой природы, их эгоизма, принципиального нежелания и неумения жить, не причиняя вреда Живому Миру. И еще одним небольшим кирпичиком в уродливое здание эльфийского шовинизма…

- Да, о кирпичиках, - заметил Антон. - Мэаллар увеличил подопытным людям повинности, они трудились больше, напряженнее, забирали у Мира, выходит, больше ресурсов, чем прежде. А значит, все же причиняли ему добавочный вред, и на этот раз по прямому повелению эльфов. Никто не намекнул Мэаллару на этот тонкий момент?

- Такие идеи высказывались, конечно, - согласился Гаэллор. - Но Мэаллар нашел несколько казуистическое, на мой взгляд, оправдание: поскольку эльфы, в отличие от людей, едины с Живым Миром, ресурсы, добытые людьми для эльфов, получается, обратно Миру и возвращаются, а следовательно, никак не влияют на общий баланс его жизненной силы. В отличие от ресурсов, расходуемых людьми на собственное потребление. Подводя итог рассказа об этом отвратительном эксперименте, я могу лишь признать правоту Рустама. Мэаллар устроил людям небольшой геноцид, но доказал, что люди расходуют силу Живого Мира и могут и должны быть резко ограничены в потребностях, чтобы расходовать меньше. Эксперимент длился примерно дюжину лет. Итогом деятельности героя-экспериментатора стало принятие теории о людях как первопричине увядания Земли, как основы, на которой должно было в дальнейшем строиться отношение эльфийской и людской рас в Великой Албении…

- И эльфы распространили этот жестокий “эксперимент” на всех подданных-людей? - ахнула Аэллай. - Ничего не шевельнулось, совесть молчала?

- И шевелилось, и не молчала, - вздохнул Гаэллор. - Но все же эльфы в большинстве своем приняли суровые меры как необходимое зло, неизбежное, если они хотят сохранить свой новый дом живым и прекрасным. В конце концов, рассуждали многие… да и до сих пор рассуждают, как вам известно, что люди сами навлекли на себя беду хищническим отношением к родному миру, и страдают за свой эгоизм и бессердечие. Живой Мир же - жертва своих же созданий, и если выбирать между мукой невинного существа и карой преступным убийцам, выбор был очевиден для любого эльфа. Очевиден, несмотря на всю его вполне осознаваемую эльфами жестокость.

- И эльфы превратили людей-крепостных в рабов, - шепнула Эллиш Аллерону. - Странно осознавать, что я даже немного сочувствую людям…

- Зря, - так же шепотом ответил ей Аллерон. - Что магия эльфов вредит миру - глупость несусветная, уж ты-то должна это чувствовать, сердцем ощущать. Эллаир сочинил свою бредовую теорию для инквизиторов, но прав-то был Мэаллар, мы с тобой понимаем, верно? А все следствия… тут Гаэллор, хоть и лживый гад, но сказал все же правду… все следствия были хоть и суровыми, но необходимыми.

- Сильнее всего пострадали от новой политики людские племена, - продолжал наставник, - обитающие в центральных областях Албении. Былое благоденствие “друзей эльфов” быстро иссякло, уважение к эльфам и восхищение ими сменилось ненавистью и страхом. Кто-то бунтовал, но их возмущение быстро и жестко, иногда и жестоко, пресекалось. Некоторые пытались бежать за пределы Албении, - их считали преступниками, ставящими свои эгоистичные потребности выше блага Живого Мира, отлавливали, возвращали в прежние поселения, а при повторных попытках побега - казнили как безнадежных рецидивистов. Несколько легче было положение племен, обитавших на пограничье, - пресечь их бегство было бы никак невозможно, и эльфы, по определенному размышлению, сочли правильным просто обрубить все связи с людьми, кроме минимально необходимых. Эти племена несли прежние повинности и кары за их неисполнение, но учить их, просвещать, лечить и обеспечивать орудиями труда эльфы перестали. Да и не испытывали больше никакого желания: одно дело помочь дружественному народу, и совсем другое - общаться с теми, кто преступен по своей врожденной природе, не может иначе жить, чем причиняя вред Живому Миру, хранителями и защитниками которого от людской мерзости все больше ощущали и осознавали себя эльфы. Конечно, полного единомыслия у эльфов не было, особенно на пограничье, где последовательность и жесткость проводимой политики все же больше зависела от личных качеств баронов отдельных Холмов. Кто-то был мягче, кто-то жестче… Кстати, первый лорд Холма Серебряного Единорога, известного вам как московский Холм, барон Раэллнар, вел себя с людьми довольно мягко. А вот чуть к северо-западу, в Холме Серебряного Сокола, правила его сестра, леди Аэллирена, жестоко каравшая любое нарушение законов Албении. Например, известный многим Святогор, дальний предок Аэллай, родился в одной из людских деревень, подвластных Аэллирене, и единственный из своего племени выжил, когда его родичи были поголовно истреблены…

- Что же они натворили? - поинтересовался Рустам.

- Вырубили просеку, чтобы обезопасить селение от лесного пожара. Аэллирена запретила им это, объявив, что долг людей - сгореть, но не причинить вреда Живому Миру. Люди, само собой, не подчинились… Впрочем, эта история заслуживает отдельного повествования [1], мы же завершим сегодняшнюю лекцию констатацией факта, что более или менее жизнеспособное эльфочеловеческое сообщество ранней Великой Албении стараниями короля Ллина и героя Мэаллара, при деятельной поддержке сородичей, превратилась в груду сухого хвороста, готового вспыхнуть от первой же искры. И эта искра, хоть и не вскоре, но зажглась, начав яростный пожар, в конечном итоге уничтоживший и Мэаллара, и короля Ллина, и эльфийское государство в целом. Звали эту искру…

- Агасфер, - кивнула Исфеллин.

- Да, - согласился наставник. - Но рассказ о его ранней биографии мы отложим на следующую лекцию, посвященную жизни и судьбе учителя Эллаира и его учеников - Агасфера и вашего покорного слуги. Засим же я завершаю лекцию и передаю слово комиссару Рыбакову, который хотел сделать важное объявление, касающееся повседневной жизни нашего небольшого сообщества. Антон, прошу.

Рыбаков, не торопясь, прошел к доске, ощущая на себе опасливое, настороженное внимание эльфов. Трудно сказать, что ожидали от него подопечные: Аэллай смотрела с недоумением, Эллиш и Аллерон, памятуя недавнюю головомойку, с опаской, по лицу Исфеллин ничего нельзя было прочесть… Веллаэн, встретившись с ним взглядом, нахмурила высокий лоб и отвернулась, но в ее взоре Антон сумел заметить легкий оттенок неприязни. Обиделась на что-то? Но вроде бы не на что… Или лекция так повлияла? Рыбаков встряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и развернулся лицом к аудитории.

- Сразу развею ваши опасения, - начал он, - сегодняшнее объявление посвящено не разбору каких-либо нарушений и проступков, - он усмехнулся, - которых я в последнее время к своему огромному удовольствию не наблюдал. Я хочу уведомить вас о небольшом организационном изменении в структуре нашего сообщества. Как вы знаете, я периодически вынужден отлучаться ради исполнения других профессиональных обязанностей - наша чекистская служба, как известно, и опасна, и трудна, и для эльфов зачастую не видна. Но и оставлять вас, товарищи, без присмотра нельзя, многие вопросы повседневного существования диаспоры решаются через меня, и мои отлучки не должны препятствовать этой части нашего совместного бытия. У товарища Гаэллора, с другой стороны, немало своих задач и обязанностей, и перевалить на него еще и часть комиссарской работы было бы бесчеловечно… и без-эльфично, простите мне неуклюжий неологизм. В связи с этими обстоятельствами Орден принял решение назначить мне в подмогу помощника комиссара…

- Еще один инквизитор? - с раздражением поинтересовался Аллерон. - Вот уж спасибо Агасферу, удружил нам… Лично мне и одного тебя временами многовато.

- Мне тебя тоже, - парировал Антон. - Временами. Но тут ты неправ, нового сотрудника мне разрешили выбрать из вашей среды. Я выбрал. Позвольте, товарищи эльфы, представить вам ефрейтора запаса Рустама Хаджимамедова, конечно же, прекрасно вам всем знакомого, в новом качестве помощника комиссара, в официальной должности внештатного сотрудника ФСБ. Рустам? - Антон сделал в его сторону приглашающий жест. - Предлагаю сказать несколько слов сородичам.

- Предатель! - тихо, почти неслышно ахнула Эллиш. - Как он мог согласиться на такую… мерзкую службу? Пойти работать на инквизицию! А я-то его эльфом считала… другом даже…

- Сволочь непотребная, - также шепотом ответил Аллерон. - Но после того, как он предал королеву-голубку, когда он каждым словом порочит ее светлое имя… неожиданно, конечно, но если так прикинуть - закономерно.

Рустам тем временем покинул свою парту и встал рядом с Антоном, расправив широкие плечи.

- Я не мастер говорить речи, - признался он, - но сразу скажу: я все еще Осознавший эльф, и останусь таковым до самого Пробуждения, до которого все же надеюсь дожить. Соглашусь, более чем странно, что эльф стал помощником комиссара, правда? Но ничуть не более странно, чем вообще существование нашего сообщества, маленькой, но дружной компании эльфов, принявших решение отказаться от старой вражды с людьми, и, насколько это в наших силах, хоть в малой мере, но исправить ошибки, совершенные нашим народом за века жизни на Земле, в том числе и те, о которых наставник рассказал нам на недавней лекции. Поверьте, друзья, я полностью разделяю эту цель, это стремление, начатое братом Комиссаром,.. я ведь могу так к тебе обращаться, Антон? - неуверенно уточнил он.

- Если хочешь, обращайся, - согласился Рыбаков. - Хотя ты и не являешься братом Ордена, но, думаю, это небольшое нарушение устава никому не повредит…

- Ну хотя бы в инквизицию он не вступил, - облегченно выдохнула Эллиш. - Значит, не все так страшно, как я испугалась...

- Так еще вступит, - скептически скривился Аллерон, - какие его годы. И будет помогать Гаэллору и Антону превращать эльфов в манкуртов.

- Может, уже и помогает,.. - снова погрустнела соратница.

- …Стремление, начатое братом Комиссаром, - продолжил Рустам, - одобренное, неожиданно для всех, Агасфером, поддержанное наставником Гаэллором и его ученицей Аэллай, а затем и всеми нами, собравшимися в этой комнате, - эльф перевел дух и вытер проступившую от волнения испарину на лбу. - Хочу заверить вас, друзья, что приложу все усилия на благо всего сообщества, да и в целом наших народов, эльфийского и человеческого, если когда-нибудь от меня будет что-то в этом плане зависеть. По всем вопросам, с которыми можно обратиться к Антону, в его отсутствие приходите ко мне, и уверяю вас, я сделаю все возможное, и постараюсь сделать невозможное, чтобы решить возникающие затруднения наилучшим образом.

- Поздравляю с назначением, - прервал всеобщее напряженное молчание Гаэллор. - Не скрою, когда Антон сообщил мне об ожидающем тебя карьерном росте, я был изумлен и пребывал даже в некоторых сомнениях, разумно ли такое решение. Но, по здравом размышлении, согласился: помощник Антону действительно нужен, и никто лучше тебя, эльфа рассудительного и дисциплинированного, на эту роль не годится. Желаю тебе удачи в новом качестве… тебе удачи, а нам всем желаю никогда не забывать, что ты, став помощником комиссара, не перестал быть нашим сородичем, соучеником и другом.

- Постараемся не забыть, - неуверенно кивнула Ирина. - Если, конечно, он сам будет об этом помнить…

- Признаю, - растерянно произнес Рустам, - я тоже был удивлен, когда Антон предложил мне стать его помощником, и тоже не сразу решился. Но я эльф, как и вы, и прошу вас доверять мне не только как помощнику комиссара, но и как собрату, заинтересованному в вашем благе… В общем, это все пока, простите мое косноязычие, но не каждый день бывает такое, что бывший грузчик.. да еще и эльф… поступает на работу в органы госбезопасности…

- Насколько я знаю, - ввернул Аллерон, - это второй такой случай. Надеюсь, Рустам, что ты хотя бы не сопьешься в ноль, как твой собрат по несчастью…

- Сопьюсь? - спросил Рустам, недоуменно взглянув на Антона. - С чего бы?

- Потом расскажу, - отмахнулся Рыбаков. - История забавная, но пересказывать ее сейчас нет времени. Да и с главным фигурантом этой байки ты скоро познакомишься лично и сможешь, если посчитаешь нужным, узнать детали из первых рук.

- Я бы на месте Гэллестара, - снова встрял Аллерон, - молчал бы в тряпочку и стыдился этой… “истории”. А ты что, собрался его сюда притащить? Зачем? Тебе не с кем пива выпить, что ли? Так Рустаму прикажи, он ведь теперь твой штатный прихвостень.

- Не хами, Дениска, - прищурился Антон. - И не наглей. Кому и что я буду приказывать, решать точно не тебе. Напоминаю, что в моем арсенале еще немало пока не реализованных карательно-воспитательных мер, которые мне все сильнее хочется испытать на твоей излишне распоясавшейся персоне.

- На операцию потащишь, что ли? - огрызнулся Аллерон, не удержав, однако, легкой дрожи в голосе.

- Не стремайся, - хмыкнул Рыбаков. - Эльфом ты останешься, конечно, но вот останутся ли у тебя силы этому порадоваться, уже вопрос дискуссионный. Что касается Гэллестара, и отвечая на твой вопрос по сути… да, я пригласил его к нам в гости, в ближайшие недели он удостоит нас визитом. Строго говоря, это не мое решение, а указание брата Магистра: полковник Егоров, заслушав мой доклад о жизни диаспоры, констатировал, что мы что-то слишком уклонились в развитие интеллектуальной составляющей нашей жизни, позабыв о нуждах телесных. Так что брат Венатор появится здесь в качестве приходящего инструктора по физической подготовке, и, надеюсь, внесет в академическую атмосферу нашего сообщества животворящую нотку армейской учебки.

- Надеюсь, он не собирается загнать нас до потери сознания, Осознания и Пробуждения? - пошутила Аллья. - Все же эльф, должен понимать…

- Гэллестар чистокровка, - усмехнулся лейтенант. - Пробужденных эльфов не любит, концепция Осознания, кажется, ему вовсе чужда, зато идея сыграть роль злого сержанта из голливудского фильма, насколько я знаю, придется ему очень по душе. Но тут не волнуйтесь, прикрою: сначала он представит план тренировки мне, а я вычеркну особо изощренные издевательства.

- И все будут видеть тебя таким добреньким комиссаром, - снова съехидничал Аллерон, - спасающим одних эльфов от других. Хороший план, забористый. Девочки будут в восторге, может, кто-нибудь тебя даже чмокнет в щеку от немерянной благодарности.

- Специально попрошу Гэллестара провести для тебя, Дениска, персональную неотцензурированную тренировку, - пригрозил Рыбаков. - Чтобы, как говорит брат Магистр, ты прочувствовал, почем фунт лиха и полкило острых ушей.

- Кстати, брат Комиссар, - предложил Рустам, - если действительно соберешься устроить ему полную программу, я присоединюсь. Посмотрим, кто продержится дольше.

- Это будет типа реванш за тот поединок, “товарищ помощник комиссара”? - усмехнулся Аллерон. - Ну давай, поучаствуй, посмотрю, как ты корячишься, и самому терпеть легче будет. На легкую победу не надейся.

- Увидим, - неожиданно спокойно ответил Осознавший. - Признаю, как фехтовальщик ты меня превосходишь, не будь ты таким наглым и самодовольным типом, может, даже взял бы у тебя пару уроков. Но вот по части выносливости я тебя сделаю, программист: давить кнопки на клавиатуре - совсем не то, что ящики в “Ашане” тягать.

* * *

За неимением более подходящего места собрались на кухне: два чистокровных эльфа, один, вернее, одна Пробужденная, и один человек. Был еще и второй представитель аборигенной смертной расы, но он в обсуждении не участвовал: стоял у дверей навытяжку, словно часовой на посту: руки по швам, пятки вместе, носки врозь, и лишь раскрасневшееся лицо и дрожь в ногах показывали, что гость утомился до одури и еле сдерживает желание привалиться к стеночке.

- Может, вам стоит присесть, Виктор? - мягко, участливо поинтересовался Гаэллор. - Не устали так стоять? Возьмите стул, размещайтесь с каким-никаким, но все же удобством…

Витя встрепенулся, пошевелил затекшими ногами и обернулся на своего куратора с надеждой и мольбой во взгляде.

- Я не давал тебе разрешения шевелиться, - исподлобья и пристально взглянул на него командир. - Упор лежа принять! Десять отжиманий на кулаках, быстро!

- Так точно, товарищ сержант, - обреченно отозвался подопечный. - Прямо здесь?

- Двадцать отжиманий, - раздраженно бросил тот. - Места достаточно, разрешения пререкаться не было. Что застыл? Двадцать пять отжиманий, к исполнению приступить!

Витя грузно опустился на пол, хрустнув коленями, и с тяжким вздохом начал упражнение.

- Тридцать отжиманий, - еще раз поправился сержант. - Что я тебе говорил? Чтобы не смел и вздохнуть без приказа, и это, напоминаю, не фигура речи, а руководство к действию!

- Суров ты, Гэллестар, - усмехнулся Антон. - Настоящий военно-полевой социопат, даром что уши острые.

- Иначе никак, - пожал плечами брат Венатор. - Иначе не доходит. Подкинул мне шеф, конечно, работенку, уже временами начинаю думать, что лаборатории были бы лучше. Ладно, вернемся к нашему обсуждению, - он снова обернулся к собеседникам. - У тебя, Веллаэн, был какой-то вопрос, ты начала говорить…

- Да, верно, - отозвалась эльфийка. - Хотела спросить, как долго будет длиться эта… тренировка? На какое время рассчитана?

- На полтора часа, - ответил сержант. - Стандартная длительность…

- Многовато, - поморщилась девушка. - С непривычки перенапрячься можем.

Веллаэн сегодня была какой-то непривычно мрачной и немногословной. Иногда, думая, что незаметно, она бросала на Антона странные взгляды с выражением лица, от которого - в ее исполнении - Рыбаков уже успел немного отвыкнуть: поджатые губы, нахмуренные брови, прищуренные глаза, в которых мелькал слабый огонек неприязни. Поначалу девушка, как показалось Антону, испытывала некоторую неловкость, возможно, из-за присутствия брата Венатора (или его подопечного?) и искала повода уйти. Но постепенно расслабилась, хоть и не до конца, втянулась в беседу, вставляя, по своему обыкновению, краткие, но меткие замечания.

- Так в том и смысл тренировки, - хмыкнул Гэллестар. - Физическая форма, знаешь ли, сама от сырости не заводится, это не пробуждение там всякое… Чтобы развивать выносливость, надо каждый раз делать чуть более того, на что способен обычно.

- Так это не “чуть более” получается, - вздохнула Веллаэн. - Это “сильно больше”...

- Резонное замечание, - заметил Гаэллор. - Твоя тренировка рассчитана на человека… или, допустим, на эльфа, и без того постоянно занимающегося спортом или, допустим, физическим трудом. И на мужчину, а здесь у нас девушки, по большей части. Даже после того, как мы скорректировали твой план…

- Вот-вот, - подтвердил брат Венатор. - Если еще и время сокращать, это уже не тренировка получится, а подвижные игры на свежем воздухе… закончил? - обернулся он к Вите. - Тогда по стойке “смирно” становись! И не шевелиться, пока я не прикажу!

- Так точно, нача… товарищ сержант, - Витя нехотя вытянулся во фрунт и принял прежнюю позу часового.

- Думаю, в словах товарища Гэллестара есть здравое зерно, - подытожил Антон. - Как и в сомнениях Веллаэн, впрочем. Поступим так: сокращать тренировку не станем, но разобьем на две части: в первой оставим разминку, бег и растяжку, потом перерыв… чтобы вы не замерзли, с теми самыми подвижными играми: мячик покидаем, побегаем налегке, в общем, то, что ты, Гэллестар, в конец ставил…

- А у нас мяч разве есть? - с сомнением поинтересовался Гаэллор.

- Вроде я где-то в сарае видел футбольный, - ответил Рыбаков, - от прежних хозяев остался. Сдутый, правда, но попробую надуть, если там камера жива. А если не жива, тоже не беда, можно и в салочки поиграть, и в жмурки… Вариантов хватает, наставник.

- Можно и так, - согласился сержант. - Полчаса на подвижный отдых, и перейдем ко второй части: силовые упражнения, прыжки в длину… И в конце спарринг.

- В смысле? - осторожно спросила девушка. - Какой еще спарринг? Фехтовальный?

- Нет, - ухмыльнулся Гэллестар. - Покажу вам пару полезных приемов самообороны без оружия. Пригодится.

- Самбо? - понимающе уточнил Антон. - Или дзюдо?

- Ушу, школа Белого Журавля, - брат Венатор ехидно прищурился. - Когда я за каким-то хреном поперся искать новые знания на Дальнем Востоке, меня тамошние монахи, прежде чем к этим знаниям допустить, двенадцать лет по рукопашке гоняли. И пока я не сумел в спарринге набить морду своему инструктору, говорить о чем-то серьезнее гадания на черепаховых панцирях напрочь отказывались…

- Ты учился у людей? - удивилась Веллаэн. - В чем могли смертные наставить чистокровного эльфа, да еще пришедшего из самой Албении? Неужели не постыдно было у людей учиться?

- Веллаэн,.. - укоризненно произнес наставник.

- Мне не постыдно, - отмахнулась та. - Но я Пробужденная, все-таки… А эльфы Албении, вы же сами рассказывали, были горды, самолюбивы и людей в грош не ставили. С чего вдруг такой… странный выбор учителей?

- Знаешь, Веллаэн, - ухмыльнулся брат Венатор, - когда меня, вооруженного мечом, такой вот сухонький узкоглазый безоружный старичок раз за разом кладет в пыль, а я не только противопоставить ему ничего не способен, но даже движений его отследить почти не могу… тут как-то эльфийская гордость и самомнение подыхают быстро и в муках. А когда тот же старичок на раз делает меня в философской дискуссии, сходу вычисляя и вскрывая мои логические циклы и озвучивая мысли, которые мне отродясь не хватало мозгов не только сформулировать, но даже поставить надлежащие вопросы… В общем, наставник Хань Юй быстро вылечил меня от эльфийского шовинизма, пары недель хватило. Дальше я ему внимал, как… пожалуй, как сейчас Агасферу. С неослабевающим вниманием и беспрекословно, как любой ученик-человек из монастыря Белого Журавля.

- И ты в конце тренировки научишь нас приемам, которым учат в этом монастыре? - уточнила Веллаэн.

- Не всем, конечно, - ответил Гэллестар, - и в довольно упрощенной форме, двенадцать лет я вас точно гонять не собираюсь. А насчет учебы… больше в Китае этому не учат. Монастырь расформировали еще при династии Юань, куда делся наставник - никто не знает.

- Погиб? - невесело поинтересовался Гаэллор.

- Как знать,.. - вздохнул брат Венатор. - Жил он долго, меня принял в ученичество уже пожилым человеком, и почти пятьдесят лет воспитывал, пока не решил покинуть монастырь и уйти странствовать в одиночестве… В монастыре поговаривали, что ему за две сотни лет, что он нашел путь к совершенному бессмертию.

- Да не может быть, - удивился Антон. - Люди столько не живут.

- Тут не знаю, - пожал плечами Гэллестар. - На прямые вопросы наставник Хань Юй не отвечал, отшучивался или находил срочное и утомительное дело, когда для себя, а чаще для вопрошающего… А когда он ушел, так и спросить стало некого. А потом и традиция, установленная им, пресеклась, была позабыта. Фактически, сейчас я единственный в мире… хм, эльф… кто помнит учение Белого Журавля. Больше этой науки, Веллаэн, никто вам не преподаст, так что цените эксклюзив!

- Ценю от всего сердца, - благодарно улыбнулась ему девушка. - Но я другое хотела узнать. Зачем проводить эту… конечно, крайне интересную тренировку!.. под конец упражнений, когда мы утомимся, выбьемся из сил?

- Смысл есть, - предположил Антон. - Это чтобы вы от остальных занятий не отлынивали, тренировка по рукопашному бою будет только для самых стойких эльфов.

Веллаэн подарила брату Комиссару очередной раздраженный, хмурый взгляд, словно бы его реплика - или его голос - были девушке чем-то неприятны. Но что он такого сказал?

- Верно, - подтвердил орденский эльф. - А еще потому, что, освоив прием уставшими, вы не забудете его и отдохнувшими. А вот если наоборот… знаешь ли, Веллаэн, враг ведь, если что, не будет ждать, когда ты отдохнешь и наберешься сил. К отпору недоброжелателю надо быть готовым в любом состоянии. Кстати, об отдыхе… Пискунов, вольно, - обратился он к подопечному. - Что там у тебя? Разрешаю задать вопросы.

- Товарищ сержант, - неуверенно пробормотал Витя, - разрешите закурить? Мочи нет, как сигаретку хочется… и вообще чуть передохнуть, если можно.

- Свободен на полчаса, - разрешил Гэллестар. - Закуривай, хрен с тобой, подопечный…

- Только не здесь, - попросил Гаэллор. - У нас почти все обитатели некурящие, не нужно, чтобы дом сигаретным дымом пропах.

- Выйди на крыльцо и кури там, - приказал сержант Вите. - Кругом, шагом марш!

Витя неловко козырнул, приложив толстые, волосатые пальцы к черному, немного грязноватому берету, и вышел, тяжело топая по кафельному полу.

- Слушай, брат Венатор, - спросил его Рыбаков, - а за каким хреном ты эту жертву дедовщины с собой сегодня приволок? Оставил бы в штаб-квартире, ты же к нему не приклеен скотчем…

- Да вот приклеили, - вздохнул Гэллестар. - Ты сам же был свидетелем. Хаты у Пискунова в Москве нет, сам он откуда-то из Конаково, под Тверью, если мне память не изменяет… В общем, чтобы мне жизнь окончательно не показалась медом, его и подселили ко мне, в казенную квартиру. Уплотнили в целях экономии средств, значит, цитируя брата Магистра.

- Сочувствую, - кашлянул Рыбаков, вспомним вылизанную до блеска и обставленную в изящном эклектическом эльфийско-китайском стиле квартиру товарища, где он как-то раз побывал с братским визитом. - Он там тебе ничего не попортит? Это выглядит прямо-таки наказанием.

- И, насколько я могу судить, им и является, - хмуро ответил эльф. - Но что тут поделаешь, заслужил. Нет, конечно, когда я дома, Пискунов не посмеет даже пошевелиться лишний раз без специальной команды, ты сам видел. Но я ему не настолько доверяю, чтобы оставить в своей квартире одного: чую, если когда-нибудь сделаю такую глупость, то, вернувшись, застану разгром, срач и бутылки по всему полу… Весь мой фэншуй яшмовой вазой накроется, извиняюсь за выражение, - он смущенно взглянул на Веллаэн. - Приходится вот с собой Пискунова таскать, после нашей беседы поведу на занятия новициата, брат Эксперт собирается читать лекцию по эктоматериальным взаимодействиям.

- Неужели сам в двух словах растолковать тему не можешь? - удивился лейтенант. - Выйдет и проще, и быстрее.

- Могу, конечно, - усмехнулся эльф. - Но не буду. Зачем бы мне облегчать Пискунову жизнь? Пусть слушает Павла Ильича и страдает, расшифровывая его формулировки. Ему мозгами шевелить полезно, хоть и непривычное это для него дело.

- А тренировку у нас когда проведешь? - спросил Антон.

- Думаю, в эту пятницу.

- И подопечный опять будет при тебе? - спросил Гаэллор. - Не самая вдохновляющая компания, осмелюсь заметить.

- Постараюсь скинуть его брату Симплицификатору, - ответил брат Венатор. - Он руководит финальной отделкой Холма, ему нужны рабочие руки, а Пискунову не помешает трудотерапия. Но пока не буду обещать, может, обстоятельства не сложатся. Посмотрим ближе к делу.

- Какого Холма? - удивилась Веллаэн.

- Бывшего московского, - пояснил Антон. - Мы там тренировочную базу делаем: диаспора диаспорой, а гарантировать, что никого больше не придется штурмовать, никак нельзя.

- Инквизиторы, - процедила девушка и взглянула Рыбакову в глаза, и тот чуть отшатнулся, прочитав в ее выражении лица ожидаемую печаль, сочувствие к сородичам… и, совершенно неожиданное разочарование, переходящее в неприязнь и даже, кажется, презрение. На кого направленное? На Орден? Или.. лично на него? Но почему? Не из-за тренировочной базы же…

- Может, и не придется, - поспешно уточнил он. - Иногда эльфы сдаются без боя, да и у нас теперь есть что им предложить, кроме дезактивации. Согласятся, конечно, немногие, особенно поначалу, но с чего-то начинать ведь надо. Наша диаспора, Веллаэн, все еще эксперимент, и не все меняется сразу и моментально…

Враждебная гримаса девушки не претерпела ощутимых изменений. Эльфийка промолчала и отвернулась. Антон решил, что надо бы улучить возможность и поинтересоваться, что случилось с подругой. Насколько он сумел узнать Веллаэн, к капризам она не склонна: значит, дело может быть серьезным…

- Как я понимаю, - прервал затянувшуюся паузу Гаэллор, - обсуждение предстоящей тренировки, в целом, завершено. Гэллестар, кстати, я упустил заметить, что рад повидаться с тобой и узнать, что у тебя все в порядке…

- Если не считать работы нянькой у Пискунова, - поморщился тот. - Это намек, что мне пора убираться?

- Нет-нет, - всплеснул руками наставник, - я тебя не гоню, ни в коем случае! Напротив, хотел предложить чуть задержаться, поговорить, попить…

- Только не пива, - вздрогнул брат Венатор. - Смотреть на него с тех пор не могу.

- … Попить чаю, - закончил Гаэллор. - Вчера нам от деда Вани еще корзинка гостинцев перепала, балует нас сосед.

- Чем же на сей раз? - поинтересовалась Веллаэн.

- В основном, пирожки. С брусникой, картошкой и рыбой. Ребята и девочки опустошили корзинку за четверть часа, я едва успел отложить немного для вас. Поставим чайник?

- Что ж, полчаса у меня есть, - кивнул Гэллестар. - С удовольствием приму приглашение, пока мой подопечный травится никотином. И даже, наверное, не буду зверствовать, если он маленько задержится. Хотя нет, все равно буду. Долг обязывает! Вот только, - спохватился он, - у вас тут где руки помыть можно? Покажете?

- Один санузел вон там, за углом, - Антон сделал неясный жест рукой, - но он с утра плотно занят. Мой помощник вчера сожрал что-то неудачное, возможно, те самые пирожки, и теперь, так сказать, пожинает плоды.

- Или, скорее, извергает их, - ухмыльнулся брат Венатор. - Есть и второй, я так понимаю?

- Да, внизу, - подтвердил Гаэллор. - В подвале, пойдем, я проведу, да и сам руки сполосну.

Эльфы встали из-за стола, и степенно удалились в сторону лестницы на цокольный этаж.

- Я тоже пойду, - сказала Веллаэн в сторону, не глядя на Антона. - Если мы закончили, то я найду более полезное занятие.

- Задержись ненадолго, пожалуйста, - мягко попросил Антон. Удачный повод прояснить, что случилось у девушки…

- И более приятное общество, - не сдержавшись, раздраженно буркнула та. - Инквизиторы…

- Постой же! - попросил Рыбаков, и девушка нехотя остановилась. - Ты странно ведешь себя, Веллаэн, расскажи, пожалуйста, что происходит? Неужели тебя так раздражает Гэллестар? Что он такого сказал?

Девушка обернулась через плечо и бросила на Антона очередной хмурый взгляд.

- Гэллестар, - нехотя ответила она, - достойный эльф и интересный собеседник. Но вот в вашем обществе, товарищ комиссар, я не намерена оставаться дольше необходимого. И сейчас необходимости видеть вас я не испытываю, - она снова повернулась к двери.

- Так ты именно на меня обиделась? - ошеломленно спросил Антон, осознав, наконец, к чему были все эти взгляды и гримасы. - За что, Веллаэн, чем я тебя задел? Что сказал, что сделал? Если что-то и было, поверь, это случайность, я не…

- Вы еще и лжец, в дополнение к лицемерию, цинизму и прочим своим сомнительным достоинствам, - констатировала эльфийка. - Или и в самом деле не видите в своих поступках ничего мерзкого, что ж, это еще хуже. Я не хочу с вами говорить, товарищ комиссар, и настоятельно прошу вас избавить меня от этой сомнительной чести.

- Да что случилось, Веллаэн? - Антон испытывал странное ощущение, будто говорит с кем-то чужим, незнакомым, лишь лицом и голосом подобным той девушке, что стояла рядом с ним когда-то под ночным небом, созерцая яркие зимние звезды. Еще и этот резкий переход на отстраненно-вежливое обращение “вы”... произносимое с интонацией, откровенно враждебной. Отчего Веллаэн на него так вызверилась, ни с того, ни с сего? - Разве я причинил тебе какое-то зло, что ты так себя ведешь? Объяснись, прошу не как комиссар - как друг. Мы ведь вроде как друзья, мы…

- Друзья?! - девушка резко развернулась к Антону и окинула его злым, холодным взглядом. - Вроде как? Знаете, товарищ комиссар, это не дружба, когда доверием злоупотребляют, когда один видит в друге близкого человека, а тот в нем - готового предателя, которого надо лишь подтолкнуть… и подталкивает! Такая дружба, товарищ лейтенант, иначе называется, но цензурных слов для ее определения я не подберу. В третий раз прошу избавить меня от вашего навязчивого общества, комиссар. Если вы мне не дозволите уйти, я уйду без вашего разрешения, а там поступайте со мной как пожелаете: хоть на операционный стол, хоть на костер!

- Веллаэн, я,.. - пробормотал ничего не понимающий Антон.

- Вы, - обернулась к нему девушка, уже взявшись за ручку двери. - Именно вы, и никто иной. Жаль, что я так на ваш счет заблуждалась, что доверилась и доверяла вам… Вы же лгали мне в лицо, притворялись, лицемерили, а сами, за моей спиной, плели свою интригу. Вы эльфам враг, комиссар. Вы инквизитор. Надзиратель. Тюремщик. Никак иначе. Я искренне сожалею, что сдуру назвала вас своим другом. Беру свои слова назад.

Эльфийка отвернулась и вышла, с силой хлопнув дверью. Антон ошарашенно посмотрел ей вслед.

* * *

[1] Подробнее эти события изложены в рассказе “Огонь и пепел”. (http://author.today/reader/235086 )

Глава 8. Старый партизан

Эллиш и Аллерон стояли возле сарая - эльф задумчиво рассматривал лес в отдалении, все еще лишенный листвы, эльфийка столь же задумчиво рассматривала Аллерона, безуспешно пытаясь изгнать из ума романтические мечтания. Как обычно, получалось плохо…

- Не знаешь, - спросила она, надеясь немного отвлечься и развлечься разговором, - о чем они там уже битый час болтают? Да еще и Веллаэн отчего-то привлекли…

- Так план тренировки обсуждают, - пожал плечами Аллерон. - Помнишь, Антон после лекции по истории предупреждал… Я-то поначалу думал, что он просто грозит, как обычно, чтобы нас к порядку призвать, а оказывается, он реально решил устроить нам тренировку. А Веллаэн привлекли по просьбе Гаэллора, чтобы оценила со своей стороны планы Гэллестара… и заботу Антона о нашем, эльфийском, благополучии.

- А кто он вообще такой, это Гэллестар? - поинтересовалась Эллиш. - Ты ведь с ним знаком, так?

- Да вот привелось познакомиться, - вздохнул юноша. - Он меня однажды убить хотел, думаю, это можно счесть за знакомство, хоть и весьма… необычное. На той игре про индейцев, когда орденцы королеву-голубку… королеву Мэллаин в плен взяли.

- Так он участвовал в той резне,... - изумилась Эллиш. - Но он ведь тебя не убил, пожалел, выходит?

- Нет, - поморщился Аллерон. - Просто дурака свалял, хотел рукопашным приемом меня завалить, но что-то не так сделал, и я не умер, а просто отключился. Помню, как командир-инквизитор его ругал на чем свет стоит, мол, применил к эльфу, ко мне то есть, прием, рассчитанный на человеческий организм… А тот не оправдывался, не возражал, просто слушал и обтекал.

- Вот ведь скотина, - огорчилась девушка, - а на первый взгляд показался приличным эльфом.

- Да не говори, - вздохнул эльф. - Я его потом видел в орденской конторе, и не просто видел, а подрался с ним по пьяни… а потом слушал, как Агасфер ему мозги промывал.

- Ты - и по пьяни? - удивилась Эллиш. - Как тебя угораздило, ты ведь и не пьешь почти?

- По его пьяни, - поспешно уточнил Аллерон. - Помнишь то зелье, которым тебя наставник пичкал, которое глушит сердечное противление отказу от магии? У Гэллестара та же проблема, как оказалось…

- Но в этом зелье нет алкоголя, - возразила эльфийка. - Я точно знаю…

- В зелье нет, - согласился Аллерон. - А вот если его с пивом смешать, то коктейль шибает эльфу по мозгам только в путь. Гэллестар сам не знал, что с ним творится… и не понимал, пока его Агасфер не просветил.

- То есть,... - задумалась Эллиш, - получается, ты видел самого Агасфера? И выжил после этого? Почему он тебя не сжег на костре?

- Ну,... - замялся Аллерон, - не хотел, надо думать. Посчитал, наверное, что я уже готовый манкурт, меня жечь не надо, и так я уже безнадежно порабощен.

- А какой он, Агасфер? - полюбопытствовала девушка. - И правда такой ужасный, как про него нам рассказали?

- Забавно, но нет, - усмехнулся эльф. - Обычный пожилой человек, на вид даже совсем не страшный, в чем-то даже чуть забавный… и есть в нем определенное обаяние, следует признать. С ним легко общаться, и я понимаю теперь, почему орденцы им так восхищаются. Я тоже восхищался бы, не знай я, кто он такой. Знаешь, Эллиш, я ведь поначалу даже не догадывался, кого вижу, думал, просто какой-то инквизиторский начальник. Антон только потом рассказал мне, с кем мы говорили, и я крепко офигел, если честно.

- Понимаю,... - ошеломленно протянула эльфийка. - Впрочем, похоже, инквизиторы все такие… что Антон, что вот этот вот Гэллестар, вполне приятные люди, пока их не сводит судьба с нами, эльфами.

- Гэллестар тоже эльф, - поправил ее Аллерон. - Хоть и манкурт. Но тут ты права, конечно: именно общение с эльфами проявляет в инквизиторах их худшие качества. Не знаю, отчего так, но, подозреваю, именно по этому признаку Агасфер их и собирает: принимает к себе нормальных людей, насколько люди могут быть нормальны, или эльфов, и ложью, муштрой, а то пыткой превращает их в убийц и подлецов. А мы вынуждены иметь дело с тем, что у него получается.

- Получается неплохо, надо заметить, - согласилась Эллиш. - Один Антон чего стоит…

- Ничего, у нас тоже есть что им противопоставить, - усмехнулся ее собеседник. - А у королевы-голубки тем более. Кое-что уже и получаться началось, ты заметила, что Веллаэн стала сторониться Антона? А ведь раньше дружили - не разлей вода, я уж начал подумывать, что они если и не любовники, то вот-вот ими станут.

- Заметила, - кивнула девушка. - Странно, чего это она на него разозлилась…

- Это моя задумка сработала, - просветил ее Аллерон. - Помнишь, я же на той неделе намекнул Ирине, что Антон провоцирует эльфов нарушить запрет на магию? Сказал, что Антон заставил нас с тобой убеждать эльфов немного поворожить… а потом ему заложить тех, кто согласится. Ирина пообещала передать Веллаэн, которую вроде как я проверить должен был…

- Ты проверял? - уточнила Эллиш.

- Ну, раз сказал, что проверю, - кивнул эльф, - было бы странно сидеть на попе ровно. Позавчера с ней поговорил.

- И как? - заинтересовалась девушка. - Что она сказала?

- То, что я и предполагал услышать, - ухмыльнулся эльф. - Не скажу, что именно этого я хотел, но, думаю, рано или поздно она поймет все как надо, если королева-голубка поможет.

- Она поможет, - убежденно сказала Эллиш. - Не сомневайся. Так все-таки…

- Веллаэн сказала, что нарушать запреты она не собирается. И даже не ради Антона, подлую натуру которого она полностью, благодаря мне, осознала… просто то же самое говорит Гаэллор, которому она все еще доверяет. И Аэллай, кстати.

- Ты ей не стал говорить про то, что Гаэллор… тоже? - спросила эльфийка.

- Рановато пока, - покачал головой Аллерон. - Не воспримет, а вот в моей правдивости может и усомниться, и тогда весь план насмарку…

- Не хотелось бы, верно, - согласилась Эллиш. - Но я вот опять задумалась… и задумываюсь все чаще, как раз насчет правдивости. Правильно ли мы поступаем, уподобляясь инквизиторам, лукавя и громоздя ложь на ложь? Я понимаю, Аллерон, ради королевы-голубки можно пойти на многое, но чтобы вот так… А ты сам-то никогда не думал, что делаешь что-то неправильное?

- Нам инквизиторы лгут без зазрения совести, - лениво хмыкнул Аллерон. - Думаю, мы вполне можем ответить тем же.

- Инквизиторам… возможно, - возразила девушка. - Но ведь мы уже лжем не только Антону и Гаэллору, но и нашим сородичам-эльфам, которые хоть иногда и повторяют лживые идеи, но без злого умысла, будучи введены врагами в заблуждение… Если мы не говорим им правды, если мы не их невольную ложь отвечаем ложью осознанной, не делаем ли мы что-то неправильное? Рада ли королева-голубка, видя, как мы лукавим и обманываем эльфов?

- Думаю, - пожал плечами Аллерон, - если бы королева-голубка была бы против, она нашла бы способ дать нам это понять. Мы ведь не закрываем от нее сердца, всегда готовы воспринять ее слово и наставление. Да и правда… не всегда уместна, сама понимаешь… Я сказал правду тебе, Аэллай и Аллье, и только ты смогла прислушаться ко мне и своему сердцу. Аэллай же убеждена, что я жестоко ошибаюсь, а Аллья так мои честные слова вывернула, что я же дураком и оказался… Ты поговорила с Исфеллин, сказала правду ей… и что? Результат тот же. Ничего, Эллиш, - он сжал руку девушки, - ничего, это же временно, только до тех пор, пока наши сородичи не поймут, как все на самом деле. Тогда мы расскажем им правду, всю, без утайки, расскажем и попросим прощения за всю чушь, которую мы лили им в уши… ради их же блага. И они обязательно нас простят, так как поймут, что иначе было нельзя!

- Я тоже понимаю, что иначе нельзя, - вздохнула Эллиш. - Просто с души воротит притворяться, врать в глаза друзьям… в особенности Веллаэн и Рустаму, мы ведь с самого начала вместе, знакомы были еще до Пробуждения, вместе пришли в Холм, и бежали тоже вместе.

- Они тебе не друзья, Эллиш, - резко ответил Аллерон. - Несмотря на то, что было раньше. Нет, у Веллаэн, наверное, сейчас уже есть шанс… снова стать твоей подругой, когда она доверится королеве-голубке и примет ее волю и истину. А Рустам… он безнадежен, он ведь не просто отрекся от королевы, не просто поверил в ложь Гаэллора. Он яростно ненавидит королеву-голубку, он поступил к инквизиторам на службу, стал помощником комиссара, почти что сам стал инквизитором! Его мы, думаю, потеряли с концами. И чем раньше ты это осознаешь…

- Уже осознала, - потупилась девушка. - Просто так горько терять друзей…

- Поговори с королевой-голубкой перед сном, сегодня же, - посоветовал Аллерон. - Она поможет.

- Поговорить? - удивилась Эллиш. - Как? Она же…

- Просто закрой глаза и представь, что разговариваешь с ней. Просто расскажи ей все как есть, со всеми мыслями, сомнениями, чувствами, поделись своей болью. И верь: она поможет тебе. Потому что и хочет этого, и может. Главное, открой ей свое сердце!

- И она мне… ответит? - неуверенно, но с отчаянной надеждой, тихо спросила Эллиш.

- Не сомневайся, - убежденно подтвердил эльф. - Может, конечно, ответить не словами… Наполнит твое сердце покоем, подарит хороший сон. Но ты проснешься и поймешь, что все идет правильно, как надо, как хочет королева-голубка. Поверь, это работает, я проверял, честно!

- Да я верю, - слабо улыбнулась девушка. - Я ведь уже не манкурт, тебе незачем меня обманывать, правда?

- Я никогда, ни словом тебе не солгу, - Аллерон сжал ее руку, - ты, Эллиш, моя соратница, мой самый близкий друг…

- Ближе, чем даже Аэллай? - почти неслышно спросила эльфийка. - Правда?

- Самый близкий друг, - повторил эльф и отступил на шаг, отпустив руку собеседницы. - С Аэллай у нас связь иного рода, и там есть свои трудности. Да, Эллиш, я понимаю, что ты… меня… в общем, ты хотела бы не дружбы, а чего-то большего, что я не могу… и не способен тебе дать. Я… ты… ну, в общем, я тебя очень люблю…

- Ты сказал одно лишнее слово, Аллерон, - вздохнула девушка. На ее глазах проступила блестящая влага. - Слово “очень”. Хотела бы я услышать от тебя ту же фразу, но без этого проклятого словечка…

- Не могу, - развел руками юноша. - Не могу и не буду тебе врать, Эллиш. Помнишь, королева нам еще в Холме говорила, что эльфы… мы, конечно, влюбчивы, и можем до встречи с истинной любовью вести свободный образ жизни…

- Да, - всхлипнула Эллиш, - но…

- Но дело в том, - Аллерон посмотрел на нее серьезно и пристально, - что я истинную любовь уже встретил. И это не ты, вот так получилось, по воле судьбы или поднебесных духов, не знаю... Не буду просить прощения, потому что не я в этом виноват… не буду говорить, что мне жаль, это не так, и врать я все равно не хочу. Могу лишь надеяться, что и ты встретишь однажды истинную…

- Любовь, - Эллиш уже плакала, не скрывая слез. - Я уже встретила истинную любовь, Аллерон. Только вот не взаимную… Прости, прости меня, я не хочу, чтобы ты… чтобы тебе… чтобы я… прости, ради королевы-голубки…

- Ты не виновата,.. - начал эльф.

- Прости, я не должна… не хочу… не могу,.. - собеседница не слушала его. - Прости… уходи, прошу тебя, мне надо побыть одной… прошу тебя….

Она порывисто развернулась и вбежала в сарай, откуда вскоре слуха Аллерона достигли сдавленные рыдания. Аллерон раздраженно поморщился: сложно с этими девушками… И непонятно, что делать: до Пробуждения девичьим вниманием Денис Беляев отнюдь избалован не был - и это, в целом, еще преуменьшение, до встречи с Аэллай будущий эльф вовсе был убежден, что для девушек интереса не представляет никакого, да и после сомнения в своей мужской привлекательности у Аллерона не исчезли, особенно в сравнении себя с Антоном... А тут прямо мыльная опера в сочетании с женской истерикой, и как с ней разбираться, Аллерон не имел ни малейшего понятия. Еще и это комиссарское поручение, предписывающее не оставлять Эллиш в одиночестве! Не то чтобы Аллерон горел энтузиазмом насчет исполнения инквизиторских приказов, но сейчас оставлять Эллиш одну точно нельзя: наворожит еще что-нибудь с душевного расстройства, и если Антон это отследит, последствия будут, мягко сказать, удручающими… Надо предпринять меры, если он не хочет однажды объяснять инквизитору, почему Эллиш нарушила свое обещание, а он, Аллерон, это не пресек и никого не позвал на помощь...

Молодой эльф быстро, но без очевидной спешки поднялся к себе в комнату. Компьютер был, как обычно, включен; Аллерон быстро поправил несколько строчек в файле с настройками своей утилиты, удаляющей опасные записи в контроллере эктомонитора, и перезапустил хакерский скрипт. Теперь утилита стирала все записи, переданные с сенсора, установленного в сарае. Обезопасив таким образом Эллиш от возможной беды, Аллерон уже спокойнее спустился обратно на первый этаж, и, пройдя мимо дверей кухни, где орденский эльф вдохновенно что-то вещал слушателям, открыл дверь на крыльцо.

Мысли Аллерона были невеселы. И так есть, над чем подумать, что спланировать, что проверить… сложностей в жизни верного воина голубки хватало, и неожиданное их дополнение любовным треугольником раздражало до невозможности. Эльф притворил за собой дверь, вдохнул ожидаемо свежий загородный воздух… и закашлялся, ощутив в горле резкий, почти забытый, но оттого не менее отвратительный дым дешевого табака.

- Кого я вижу,.. - раздался сбоку знакомый голос, низкий, чуть развязный, но с нотками смертельной усталости в интонациях. - Единственного в этой сраной хате нормального человека, хоть и эльфа. Здорово, как там тебя, Денис? Точно… Закурить хочешь? Бери, не стесняйся, парень, я ж от всей души и с полным уважением!

Аллерон обернулся. Витя стоял, прислонившись к квадратной, отделанной декоративным кирпичом, колонне, поддерживающей над крыльцом тяжелый треугольный козырек, и потягивал дым полусгоревшей сигареты, зажатой в уголке рта. Перехватив взгляд Аллерона, он добродушно улыбнулся, едва не выронив сигарету из губ, и протянул ему полупустую пачку “Явы”.

- Угощайся, - повторил он. - Не парься, у меня есть еще запас.

- Да мне не надо, - машинально ответил эльф. - Не люблю я этого.

- Обидеть хочешь? - помрачнел Витя, не убирая, однако, пачку. - Блин, как все это задолбало, что люди, что эльфы, все заодно… Думал, хоть ты нормальный парень.

- Ладно, давай, - Аллерон все же взял сигарету. Ему не хотелось ругаться еще и с этим… гостем. И без того настроение было ни к черту. Потом ему и с Эллиш объясняться, когда она успокоится, и как бы это объяснение не ввергло ее обратно в отчаяние, из которого он ее совсем недавно вытаскивал… Думать не хотелось, куда-то идти тоже. Взять предложенное угощение показалось самым простым решением: человек рядом, конечно, немного раздражал, но вроде бы не был настроен враждебно. Даже, напротив, дружелюбно. Не то чтобы Аллерон искал общества или общения, да еще с такими личностями, как этот Витя, но и ронять достоинство, спешно изыскивая повод отделаться от инквизиторского прислужника, было лень. Да и к тому же пробудилось любопытство… что-то в словах Вити было не то, неожиданное, неясное.

Человек щелкнул колесиком зажигалки и, прикрыв огонек ладонью, поднес к сигарете в пальцах Аллерона. Эльф прислонил для вида сигарету к губам и снова кашлянул, ощутив в ноздрях жесткое зловоние дыма.

- Давно не курил? - понимающе спросил Витя. - Знаю, у вас, остроухих, это не принято, сами не знаете, чего лишаете себя, конечно. Аккуратнее вдыхай и не затягивайся, а то с непривычки башка закружится.

- Я ж некурящий, - нехотя ответил эльф. - Пробовал, конечно, пару раз, но не зашло.

- Вот и переводи на вас, ушастых, ценный табак, - усмехнулся Витя. - Ладно, хрен с тобой. Все равно ты эльф неплохой, особенно в сравнении с некоторыми.

- Ты про Гэллестара, что ли?

- Про него, гада ментовского, - вздохнул человек. - И про тех сучек гребаных из поезда, но про него все ж больше. Как же он меня замучал, Денис, ты даже не представляешь… Совсем загонял, вздохнуть без приказа не дает. Да и остальная их орденская банда, начиная с Агасфера… Ароновича, до самых печенок достала.

- Ты ж вроде сам орденец, как там тебя,... - начал Аллерон.

- Вроде как орденец, - пожал плечами тот. - Вроде как… только я там на положении то ли салаги, то ли черта, и меня, мужика ваще-то четкого и по понятиям уважаемого, шпыняют и чморят все, кому не лень. Мне это не сильно в кайф, знаешь ли, Денис… Да, зовут меня Витей… так и называй, ладно? Ты нормальный пацан, я уже говорил, да? А с нормальными пацанами и я лучше по-хорошему.

- А с чего ты взял, что я нормальный парень? - удивился Аллерон. - Вроде я эльф, ты орденец, вы нас на кострах жечь должны, а не сигаретками угощать.

- Да брось, - поморщился Витя. - Я ж понимаю, что ты, Денис, типа меня самого, попал к этим ментам из ФСБ не по своему желанию, чем-то они прижали тебя, так? Ну нелюдь, ладно, бывает, мне в целом плевать, лишь бы человек хороший был. Только вот хороших людей мне с той самой пьянки в поезде не попадалось, одни тупые наглые курицы, менты эти позорные, да еще вот сучий эльф у меня в начальниках, чтоб его жопа с рылом местами поменялась… А ты ему вон давеча в морду дал, уважаю! Я вот тоже попытался, да не срослось, лишь сам огреб.

- Все равно не понимаю, - помотал головой Аллерон. - В морду я ему дал за дело, он меня такими словами обложил, что ни один эльф бы этого не перетерпел. Этого Гэллестара, думаю, вообще терпеть непросто, а уж в начальниках…

- Вот-вот, - согласился Витя, но, кажется, проигнорировав смысл слов собеседника. - Сделали меня тоже ментом, плюнув на мое мнение, а я ведь, знаешь, Денис, ментов всегда не любил, сторонился, а чтоб самому в мусора пойти, это и по пьяни не могло привидеться… Ну да, ты эльф, я типа орденец, и теперь типа по приказу начальства должен вас давить, гнобить и… Так-то ты прав, Денис, начальство мне приказало вас, эльфов, ненавидеть, я и ненавижу, особенно того эльфа, что у меня в начальниках ходит, - он сплюнул и кивнул на дверь. - Только вот начальство я не люблю куда сильнее, Денис, потому что вас не люблю по приказу, а их самих - по велению души, так сказать. Да ну нахрен все это, бросил бы да сбежал давно, да только куда от этой сволочи ментовской денешься? Найдут, и крышка. Блин, и зачем я тогда с этой курицей связался, дурак!

- С какой еще курицей? - удивился Аллерон. - Ты про “королеву-курицу”, что ли? Причем тут?...

- Да какой, нахрен, королевой? - поморщился Витя. - Хотя да, вела себя эта Валька поначалу как королева, там не тронь, тут не шлепни. И чего только глазки строила… А потом такое сотворила, сучка драная, вместе со своими шлюшками-подружками… Ну пусть только попадутся мне эти шалавы на узкой дорожке, так я им тоже устрою жизнь веселую, - он почесал подмышкой и задумчиво добавил, - но недолгую.

- А что такое они устроили? - заинтересовался Аллерон.

- Так ментам же меня они сдали, - разъяснил Пискунов. - Вот этим самым, из Ордена. И откуда они взялись на мою голову, чтоб они сдохли все, гады… Ну и говорят, мол, ты Витя, нам будешь ценный сотрудник, будем перевоспитывать, а если закобенишься, то пойдешь на зону по педофильской статье. Я, конечно, ничего такого, ты не подумай,... - спохватился он. - Я нормальный мужик, не извращенец гребаный. Баб люблю, конечно, но взрослых, чтоб в теле были, с сиськами, а не девчонок или мальчишек сопливых… Но сам понимаешь, гэбне это по хрену, захотят, так припишут чего не делал. Так что пришлось вот так… ссучиться… но уж больно неохота на зоне, у параши, весь срок куковать. Понимаешь ведь?

- С трудом, - признался Аллерон. - Все-таки я как-то не очень в теме, ты уж извини. Но что понял… что эти сволочи инквизиторские не только нам, эльфам, жизнь портят, но и людям вроде тебя, Вить…

- Вот я ж говорю, - порадовался Пискунов, - ты, Денис, единственный толковый пацан в этой шобле, а остальные… Про мое начальство я уже все сказал, там с ним ваш дрищ-лейтенант, девчонка в модном прикиде и какой-то вшивый интеллигент, разговаривают, и он с ними по-хорошему, а не как со мной, стало быть, они такие же суки, как и он. А ты вот малец с понятием, значит, вы, эльфы, как люди, есть мутные, попадаются козлы, но есть и нормальные… Блин, покурил, теперь вот выпить хочется… Мне ж с того поезда даже глотка пива выпить не дают, менты позорные!

Витя бросил окурок на пол, придавив его каблуком ботинка, и с тоской воззрился на калитку.

- Денис, - попросил он, - а подскажи, тут есть магазин поблизости? Или продуктовый ларек какой-нибудь, где спиртное продают?

- Ну есть, - нехотя подтвердил Аллерон. - Направо за калиткой, и до конца улицы.

- Там далеко?

- Да нет, рядом, - хмыкнул эльф. - Минут за пять добежишь. А что, совсем терпеть невмоготу? Не боишься, что запалят?

Витя кинул взгляд на наручные часы.

- Минут двадцать у меня точно есть, - удовлетворенно констатировал он. - Успею, если очереди не будет… Только ты никому не говори, ладно? Если спросят. А то начальник у меня зверь, ну, я говорил тебе…

- Да кто меня спрашивать будет, - ответил Аллерон. - На меня, Вить, даже не подумают, что я с тобой болтал, я тут известен как эльф, который людей не любит и общаться с вами не стремится… Справедливо известен, кстати.

- Да ну? - удивился Пискунов. - Вот ты не сказал бы, так и я б не додумался. Со мной вроде бы по-нормальному говоришь, а не как все остальные…

- Сам не понимаю, с чего я вдруг такой добрый, - усмехнулся Аллерон. - Наверное, от усталости, был у меня один неприятный разговор… Но ты, Вить, тоже человек необычный, собрат по несчастью, можно сказать. Ну да, не люблю я людей, но орденцев не люблю еще больше, и тут мы с тобой странным образом сходимся… Ладно, давай, беги за своим пивом, я скажу в случае чего, что вообще тебя не видел и не общался. Да никто, как я думаю, и не спросит.

- Может, - спросил Витя, уже спускаясь по ступенькам, - тебе тоже пива взять? Или ты не только не куришь, но и не пьешь?

- Пиво пью, - пожал плечами эльф. - Так что если есть лишние деньги, не откажусь. Ладно, ты беги, я тоже тут задерживаться не буду, так что если не найдешь меня, как вернешься, пей пиво сам.

- За твое здоровье выпью, - пообещал Витя и с суетливой опасливой поспешностью, не очень-то вяжущейся с его грузным телосложением, выбежал за калитку. Аллерон посмотрел ему вслед, задумчиво почесывая затылок. И с чего он так разоткровенничался с этим смертным? Наверное, действительно устал, да еще и эта истерика соратницы… Ладно, Агасфер с ним, решил эльф. В самом деле, уж кого-кого, но его-то, Аллерона, наверняка не заподозрят в светских беседах с орденскими прислужниками. А сам Витя поостережется рассказывать, ведь тогда придется и объяснить, зачем он в магазин бегал втихую от начальства… Эльф спустился с крыльца и неспешно зашагал к сараю. Следовало проверить, как себя чувствует Эллиш, да и рассказать ему об этой странной беседе с этим крайне странным… инквизитором поневоле.

- …А может, это все неспроста, - предположила соратница, выслушав рассказ Аллерона о разговоре с Витей. - Верно, я бы тоже не предположила, что ты будешь курить на крылечке вместе с этим толстопузым недоинквизитором… Может, тебе идею поступить так вложила сама… королева-голубка?

- Да ей-то зачем этот Витя? - возразил Аллерон. Он чувствовал себя немного неловко: Эллиш встретила его как обычно, с привычно заинтересованным и немного восторженным выражением на лице, ни словом, ни намеком не упомянув о недавнем разговоре. Девушка выслушала его с надлежащим вниманием, задала несколько уточняющих вопросов… и сделала столь неожиданный вывод. - Зачем бы королеве-голубке подталкивать меня к болтовне хрен знает с кем? Какой смысл?

- Пока сама не очень понимаю, - Эллиш потеребила прядь темных волнистых волос. - Что-то смутное брезжит в сознании… в сердце. Попробую объяснить… и заодно облечь ощущение в слова. Можно?

- Конечно, - Аллерон кивнул.

- В общем, этот Витя, - задумчиво проговорила девушка, - он ведь, хоть и человек, но, получается, инквизиторов не любит почти так же, как мы…

- Или без всякого “почти”, - согласился эльф. - Или даже сильнее.

- И мечтает избавиться от их присмотра, как и мы.

- Верно.

- Так я вот и думаю, - неуверенно, тихо пробормотала Эллиш, - а может, он окажется нам… полезным? Инквизитор, ненавидящий инквизицию, мечтающий о том, чтобы ее не было… Немного туповат, почему-то доверяет тебе, Аллерон. Это можно обернуть на свою выгоду. Нам надо только подтолкнуть его, и он может сделать,.. - она замолчала.

- Что? - подбодрил ее Аллерон.

- Пока не знаю, - призналась эльфийка. - Что-то может… Надо только придумать, что. И я верю, что ты придумаешь, Аллерон, я доверяю тебе…

- Как раньше? - осторожно уточнил тот.

- Как всегда, - улыбнулась девушка.

- Даже после нашего… разговора?

- И даже после него, - Эллиш подшагнула к Аллерону и посмотрела ему в глаза. - Знаешь, пока я тут была… я последовала твоему совету, не дожидаясь вечера.

- Какому совету? - непонимающе уточнил юноша.

- Поговорить с королевой-голубкой, - Эллиш взяла его за руку. - Я все-все ей рассказала. И про тебя, и про себя, и про свои чувства… И она мне ответила, Аллерон. Ты был прав, она нас слышит и говорит с нами…

- И что же она сказала? - тихо спросил Аллерон.

- Не сказала… Но я ощутила спокойствие и знание вот тут, в сердце, - она положила руку на грудь. - Я поняла, ощутила… ты эльф, и я эльф, у нас впереди долгие годы. Всякое может случиться… и я надеюсь на это, и королева-голубка… она… я поняла, думаю, с ее помощью, что-то случится обязательно. Может, Аэллай полюбит кого-то другого, может, решит стать человеком, несмотря на твои старания, или превратится в безнадежного манкурта, как Рустам. Или что похуже, как знать? И тогда… тогда ты все поймешь. Надо лишь немного выждать, Аллерон, и королева-голубка все образует к лучшему. Мне надо только ждать и быть рядом. Ждать я умею, поверь. А быть рядом с тобой - хочу больше всего на свете.

* * *

Весна помаленьку вступала в свои права: снег почти растаял, лишь отдельными серовато-голубыми пятнами проступая под красноватыми побегами кустарников или у стволов елей, склонивших свои колючие, украшенные ярко-зелеными пучками молодой хвои ветви до самой земли. На утоптанных, прорезанных толстыми березовыми корнями тропинках тут и там блестели лужицы, а по канавкам и оврагам весело журчали ручьи, несущие в потоках талой воды прошлогоднюю листву и желто-бурые сосновые иглы.

Прогулка по лесу в это время - приключение не для каждого: приходится внимательно смотреть под ноги, чтобы не шагнуть ненароком в глубокую лужу, выглядящую для невнимательного взора тонкой пленкой над твердой тропой, или не поскользнуться на грязевом пятне, грозящем падением в густую глинистую жижу. Но шаг эльфийских дев легок, ловкость превосходит человеческую, да и обувь для прогулки девушки выбирали с умом - высокие ботинки у Алльи, резиновые сапоги у Ирины, так что, даже приведись эльфийкам вляпаться в глубокую лужу, ног бы они не замочили. Да и тропинка шла по небольшой возвышенности, вода с которой безопасно стекала по склонам в канавки и заполняла углубления в черной, заросшей прошлогодней осокой, траве. Эльфийки, конечно, с дозволения и даже благословения наставника, гуляли по лесу с самого утра, покинув жилище сразу после завтрака и наслаждаясь чистым загородным воздухом, уже ощутимо припекающим солнышком на чистом небе, слушая журчание воды и пересвист каких-то ранних лесных птах. Разговор тек неспешно, часто прерываясь долгими паузами, наполненными глубокомысленным, иногда напряженным, а иной раз и недоуменным молчанием.

- Мне кажется, - проговорила Ирина, поправляя прядь русых волос, выбившуюся из-под зеленой, повязанной на манер банданы, косынки, - что ты находишь в моих словах что-то… неправильное? Неискреннее? Неточное? Я права?

- Частично, - согласилась Аллья. - Нет, конечно же, в твоей честности и искренности я не могу усомниться, да и не вижу причин, чтобы заподозрить тебя в подобном ко мне отношении. Ты эльф, я тоже, как я могу заподозрить тебя в намеренном обмане? Но ошибиться или неверно истолковать известное нам мы можем легко и просто, и примеров этому не счесть… да, считай, половина лекций наставника посвящена тому, как сильно… и как жестоко могут ошибаться эльфы. Мы не безошибочны, как бы нам ни хотелось верить в обратное, а верить в свою безошибочность многие из нас склонны, кто в силу возраста, кто ради самооправдания.

- Но разве не этого мы должны были бы ожидать от инквизиции? - возразила Осознавшая. - К тому же от инквизиции, ставшей частью ФСБ? Провокации, хитрости, манипуляций и шантажа? Да, они согласились предоставить нам шанс остаться эльфами, и я до сих пор не до конца понимаю, что их вынудило к перемене старинных методов. Но вряд ли они изменили отношение к нам… Да, мы узнали, что они ненавидят нас не потому, что эльфы это эльфы, а потому, что эльфы это маги, это, наверное, правда. Но магов они ненавидят по-прежнему, и готовы уничтожать… или Усыплять, неважно,.. эльфов, если те посмеют сделать хоть шаг в сторону от их предписаний. И видят в каждом эльфе потенциального преступника, только и ждущего повода нарушить свои обещания и клятвы.

- Не то чтобы я верила инквизиции, как…. как когда-то верила королеве-голубке, - задумчиво ответила целительница, - и вполне допускаю, что они могут проверять нас, и проверять довольно жесткими средствами, свойственными любой спецслужбе. Меня смущает некоторая, если так можно выразиться, топорность исполнения.

- Топорность? - удивленно переспросила Ирина. - Почему ты так подумала? Мне кажется, план Антона вполне хитроумный… и циничный до омерзения, спровоцировать эльфов на нарушение руками самих же эльфов, скрыв до поры стоящую за их действиями собственную манипуляцию.

- План циничный, конечно, - кивнула Аллья. - Но вот насчет хитроумия… Инквизиторы не глупы и не наивны, уж в чем-чем, а в этом их уличить никак нельзя. Вспомни хотя бы нашу с тобой и Исфеллин ситуацию, с коллективной ответственностью…

- Не напоминай, - вздрогнула Ирина. - Мне иногда в кошмарах видится, что кто-то из нас по случайности нарушил обещание, или инквизиторы ложно заподозрили нарушение… и вот нас, не слушая рыданий и просьб о милосердии, орденские громилы тащат кого куда - вас на операцию, меня в психушку…

- Да уж, сон поганенький, - согласилась целительница, - но я к тому, что план-то сам по себе и хитроумный, и даже в чем-то гениальный. За один разговор сдвинуть наше мнение насчет Ордена от полного отторжения к осторожному недоверию, для этого нужен недюжинный дипломатический талант… Но я другое пытаюсь сказать: что задумай орденцы спровоцировать нас на… назовем это своими словами, на преступление, они не допустили бы такой грубой ошибки.

- Ошибки?

- Ошибки, очевидной даже мне, не инквизитору, не сотруднице спецслужб… простой, хоть и, смею надеяться, неглупой эльфийке. Могли ли инквизиторы, кто бы не придумал этот план, - Антон, или тем более сам Агасфер, как ты предположила, - не предусмотреть варианта, что план станет известен нам, эльфам? А ведь предсказать нашу возможную реакцию на такие новости, особенно в свете речей Антона о равноправном союзе двух рас, было проще простого. И понять, что доверие, с таким трудом выстраиваемое Антоном в нашей диаспоре, будет этой новостью разрушено до самого фундамента… если не до котлована… Инквизиторы не идиоты и просчитывать свои действия умеют неплохо.

- Ну так ведь Антон не рассчитывал, что Аллерон и Эллиш раскроют нам его мерзкий замысел…

- А почему? - хитро прищурилась Аллья. - Антон не дурак, повторюсь. Да и предотвратить эту слабость плана было несложно: просто предупредить эльфийскую парочку, что за разглашение последует кара, возможно, та же самая, Усыпление. И тогда мы бы гарантированно не узнали от них ничего.

- Ну, наверное, доверял им, не ожидал от них такого поступка…

- После того, как шантажом и угрозами вынудил их провоцировать сородичей на слова и дела, за которыми воспоследует жуткая кара, и им об этом прекрасно известно? - усмехнулась целительница. - Это какой-то совсем запредельный уровень наивности, которого глупо ожидать хоть от инквизиции, хоть от ФСБ, хоть от любого человека с уровнем интеллекта, превосходящим легкую форму дебилизма.

- Но ведь провоцировали же… и знали, что может произойти, - растерянно проговорила Осознавшая. - Послушай, Аллья, ты сама ведь говорила с Аллероном, ты стала жертвой этой провокации, ты же понимаешь, что просто так он бы не стал…

- Говорила, - подтвердила Аллья. - Интереснейший был разговор, должна признаться. Аллерон приложил все силы, всю мощь неведомо откуда взявшегося в нем красноречия, чтобы убедить меня…

- Поворожить?

- Что любопытно, нет, про магию он лишь краем слова упомянул, - Аллья перешагнула лужу и чуть подождала, ожидая, пока не настолько высокая и потому чуть более коротконогая Ирина обойдет впадину по краешку. - Он пытался убедить меня в том, что королева-голубка существует, что она освободит нас от рабства, в которое мы якобы попали, согласившись на предложение Антона… Говорил от всей души, от всего сердца, так, что я почти поверила ему…

- Почти поверила?

- Почти, - кивнула целительница. - А потом все же сомнения возобладали… Но знаешь, Ирина, так, такими словами, с такими чувствами, эмоциями… так не говорят, излагая состряпанную на коленке ложь, продиктованную вынужденным желанием ввести собеседника в заблуждение. Так говорят только те, кто от души верит в свои слова, кто всем сердцем стремится донести до ближнего своего непреложную, но отчего-то отвергаемую им истину. Так говорит не провокатор - проповедник. Аллерон был искренен до самой глубины души, и в этой душе живет вера в бытие и благость королевы-голубки и в то, что Антон и Гаэллор намеренно и расчетливо стараются превратить эльфов в бездумных и безответных рабов, манкуртов, как он выразился в сердцах. А может, и не в сердцах, а и вправду считает, что из нас делают жалких существ, лишенных свободы воли и умения мыслить и чувствовать. Он даже под конец нашего с ним разговора предположил, что нас потихоньку травят каким-то таинственным зельем, лишающим эльфов умения слышать свое сердце…

- А если и вправду? - тихо проговорила Ирина. - Если и в самом деле мы, здесь, в этой инквизиционной золотой клетке, самым что ни на есть настоящим образом превращаемся в рабов? В скот, лишь по внешнему виду сохраняющий облик Старшей Расы… ну, я-то пока не Пробужденная, но ты? Аэллай? Веллаэн? Если мы и в самом деле… одурманены какой-то гадостью?

- Оглянись вокруг, Ирина, - мягко улыбнулась целительница. - Что ты видишь?

- Ну,... - замялась девушка. - Деревья… лужи… кусты… ручей… А что?

- А вот я вижу тебя, - Аллья указала рукой на собеседницу. - Себя. И больше никого вокруг не вижу, ни инквизиторов, ни тюремщиков, ни провокаторов… Сама посуди, Ирина, мы гуляем в этом лесу, одни, без присмотра, без конвоя, без наручников. Вот настолько нам доверяют. Похоже ли это на тюрьму, на узилище, на клетку? Мне так не кажется. А тебе?

- Может, инквизиторы уверены, что мы уже безнадежно порабощены и, даже отпуская нас, знают, что мы вернемся?

- В том, что мы вернемся, они, само собой, не сомневаются, - согласилась целительница. - Но знать они этого не могут, а значит - доверяют. Считают ли готовыми рабами? Ну, допустим. Но тогда - вернемся к началу разговора - зачем бы им тогда проверять нас на лояльность, да еще столь затейливыми методами? Провоцировать манкуртов - пустой труд, они на самовольство не способны даже в теории. А посему - не сходится тут что-то, и не сходится слишком явно…

Вдалеке забрезжил просвет, и показались крыши деревенских домов: эльфийки за разговором сделали круг и возвращались назад.

- Но о чем это может говорить… в таком случае? - недоуменно поинтересовалась Ирина. - Что происходит с нами - с тобой, мной, остальными эльфами нашей… диаспоры?

- Пока не знаю, - задумчиво проговорила Аллья. - Слишком все сумбурно, противоречие на противоречии, и как это увязать воедино… Все так или иначе сводится к Аллерону, к его словам, рассказам. И к Антону, кстати.

- Почему?

- Аллерон под конец разговора упомянул, что Антону известно и о его вере в королеву-голубку, и о его мыслях по поводу рабов и дурманных зелий. Просто комиссар надеется, что дурь из его головы выветрится… но, вероятно, он не знает всего, иначе бы давно обрезал дураку уши, и даже о благодарности за спасение не вспомнил бы.

- Или, может, действительно благодарен,.. - хмыкнула Ирина. - И закрывает глаза на то, за что другой эльф давно бы отправился на операционный стол. А может быть так, что Аллерон просто… врет?

- Эльфам? - Аллья остановилась и обернулась на спутницу. - Сородичам? Нет, я так не думаю. При всех его странностях, он все же Пробужденный эльф, один из нас. Он, конечно, болван, каких еще поискать… но он не лжец. Он искренне верит в… королеву-голубку и в свою избранность, в то, что пытается спасти эльфов от ужасной судьбы. Это глупость, и глупость опасная. Но все, что он делает, он делает на благо эльфов, как он его понимает. И строить свое дело на лжи он не станет, мы для него жертвы злых козней, а не враги, а значит - свои, эльфы, сородичи, лгать которым бесчестно и мерзко. Аллерон легко может сморозить какую-нибудь откровенную чушь, но никогда не совершит осознанной подлости. Так что во лжи я его не подозреваю, это все равно что усомниться в принадлежности Аллерона к Старшему Народу, обвинить в том, что он лишь по виду эльф, а по сути… человек, в наихудшем смысле этого слова. Понимаешь?

- Понимаю, - потупилась Ирина. - Прости, я глупость ляпнула, конечно…

- Ничего страшного, - улыбнулась целительница. - Вот Пробудишься, и многое поймешь, уже не разумом, а сердцем.

Эльфийки вышли из леса и неспешно брели по усыпанной гравием дорожке к калитке эльфийского дома, уже видневшейся вдалеке. По дороге попадались случайные прохожие - деловито прошла женщина средних лет, несущая лопату; какой-то коренастый мужик с полупустой водочной бутылкой в руке вышел из двери сельского магазинчика, у колодца стоял дед Ваня, набирающий воду в эмалированные ведра… завидев эльфиек, он приветливо помахал им рукой, и девушки ответили тем же жестом.

- А вот комиссару, кстати, Аллерон солгать вполне мог, - задумчиво добавила Аллья. - Или умолчать о чем-то… Если он считает, что инквизиторы нас вводят в заблуждение и строят в отношении нас мерзкие планы, он может и ответить тем же… Надо подумать, может, удастся…

- Мать вашу долбаную, остроухую! Шмякодявка, лопни мои зенки! И ты, дылда плоская! - мужик с бутылкой в руке догнал девушек и грубо, болезненно схватил Ирину за плечо, развернув эльфийку к себе. Девушка подняла голову… и задохнулась от ужаса, увидев перед собой… румяную, почти красную физиономию насильника из поезда, до сих пор иногда являющуюся ей в ночных кошмарах…

- Витя,.. - с полувздохом прошептала Ирина.

- Узнала, мля! - с какой-то удивленно-злой радостью протянул старый, но совсем не добрый знакомый. - А сталбыть, и я не ошибся! Вы, курицы драные, мне всю жизнь испоганили, из-за вас меня и били, и шпыняли… а я сейчас вас пошпыняю, срань гребаная! - он схватил второй рукой за запястье ошеломленную целительницу. - Шалавы запомоенные, вы мне и за себя ответите, и за эту паскуду Вальку, я вам такое теперь устрою, сучки! Жизнь у вас теперь будет веселая, но недолгая, я ведь теперь не как раньше, я ведь таких, как вы, теперь душить как плешивых кошек буду…

Витя впихнул эльфиек в узкий, изгибающийся коленом закуток-тупик, в конце которого виднелась ржавая, давно, похоже, не открывавшаяся калитка, и перегородил единственный выход из него своей потной тушей. Больно пнув Аллью чуть пониже спины, он горделиво выпрямился, заслонив происходящее широким пузом, и принялся неспешно расстегивать пояс на брюках.

Эльфийки задохнулись от ужаса. Неужели… опять, неужели этот жирный ублюдок хочет… Аллья, дрогнув, отвела глаза, Ирина с ужасом перевела взгляд на руки Пискунова. Витя проследил за ее взглядом и пьяно, глумливо усмехнулся.

- Чего, зассали, твари сраные? Или надеетесь, что отсосете мне, а я вас отпущу, типа в благодарность за работу? Да хер вам, шалавы, а не… мой хер, - он горделиво приосанился, дыхнув на эльфиек ядреным перегаром. - Перебьетесь, сучки, чтоб я вам в рот давал! Я вас этим вот пояском свяжу и к начальству доставлю, мне, может, даже медаль дадут, а то и орден, за то, что вас, мля, поймал. Хотя, если хорошо отсосете,.. - Витя чуть призадумался, но не остановился, вытягивая пояс из камуфляжных штанов, - не, ну вас нахер, все равно не буду пока, без приказа. А вот когда прикажут, тут-то я с вами поиграюсь, живого места не оставлю, сами сдохнуть захотите, да я вам не дам… А ну, грабли вперед! - приказал он. - И чтобы ни писка, иначе зубы выбью да в жопы ваши худосочные засуну!

Витя сделал шаг вперед, поигрывая хвостиком пояса. Его штаны, лишенные поддержки, спозли чуть вниз, задержавшись на жирных бедрах и оголив бледное пузо. Девушки отшатнулись и затравленно переглянулись.

- Че пятитесь, шалавы? - рыкнул Витя. - Не сбежите, не надейтесь! Жаль, Вальки с вами нет, ну да и хер с ней, и вы сойдете на худой конец, - он сделал еще шаг, и резко выбросив вперед руку, схватил Ирину за волосы. - Грабли подставляй, я сказал! Я тут по вашей милости бед нахлебался, так и вы у меня… хлебнете от души!

- Сейчас ты у меня хлебнешь, козлина, - послышался за спиной Вити знакомый голос, обладатель коего был скрыт от взгляда девушки тушей Пискунова. - Охолонись-ка маленько!

Послышалось натужное кряканье, и голову Вити - макушку, плечи, одежду и прочие неприкрытые части тела - окатил поток ледяной воды. Витя не сдержал вскрика, когда холодная жидкость проникла ему за шиворот, и в ярости обернулся, выпустив и оттолкнув от себя Ирину. Девушка не удержала равновесия и, поскользнувшись на грязной дорожке, растянулась навзничь.

- Дед, - удивленно проговорил он, - ты че, екнулся, нах? Тебе, нах, больше всех надо? Давно звезды не получал? Так мог просто попросить, мля, я в таком не отказываю, сука, - он протянул мокрую руку к нежданной помехе и сгреб старика за шиворот куртки. Звякнуло выпавшее из руки деда пустое ведро. - Я ж тебя в тряпку скручу и тебе же в сраку засуну!

- Дед Ваня,.. - пробормотала Ирина.

- Он не в себе, он опасен! - испуганно добавила Аллья. - Бегите, зовите наших…

- Сам справлюсь, - усмехнулся сосед, и его усмешка вдруг превратилась в жестокий оскал. - Мелок ты, сучонок, меня в тряпку скрутить. Жопа треснет, - он подшагнул к Вите, и тот ощутил, как ему в голый живот ткнулось что-то холодное и колючее. Витя опустил глаза и увидел, как в его жирное тело, почти прокалывая кожу, уперся нож - с простой деревянной рукоятью, но прочный и острый, по виду переточенный из старого напильника.

- Да я тебя,.. - Витя отшатнулся, шарахнулся в сторону, но проклятый дед не отлип - только сдернул свободной рукой сжимающую его куртку ладонь и сильнее надавил ножом. - Отвали, падла, я в ФСБ служу, до смерти сидеть будешь, если в СИЗО не сдохнешь!

- А знаешь, сука, где я служил? - со злой, хищной ухмылкой произнес дед Ваня. Синие, лучистые глаза старика сверкнули стылым холодом. - Я войну в партизанском отряде прошел, и засранцев вроде тебя резал как свиней. Только форму они другую носили. А знаешь, кем я там был? Помощником дознавателя, на допросах работал. И рвал таких, как ты, медленно и с расстановкой, а те у меня соловьями пели да о смерти умоляли. И ты, козлина, будешь умолять… пока не сдохнешь. С девчонками потешиться вздумал, да? Ну так и я, мля, с тобой… потешусь, только ты у меня не соловьем запоешь, а петушком закукарекаешь, потому как сперва отрежу я тебе то место, которым ты, скотина, думаешь, - дед Ваня легонько пошевелил заточкой, и на коже Пискунова выступила капелька крови. - Потом глазки твои свинячьи вырежу, чтоб на девок не заглядывался! Что озираешься, псина голожопая? Сюда никто не сунется, хорошее место ты выбрал для своего паскудства, тихое и глухое. Никто и не узнает… как не узнали бы и о твоих делишках, скотина бухая, не заметь я, как ты девчонок сюда тащишь. Чего замолк, тварь? Языка лишился? Да говори уже, воспользуйся им… в крайний раз. Мне тебя допрашивать незачем, так что отрежу и его напоследок, чтоб не разевал пасть на хороших людей!

- Не надо,.. - пробормотал Витя, разом растеряв свой задор. Мокрый, со сползшими уже до колен штанами и обширной задницей, обтянутой явно узковатыми серыми трусами в синий горошек, Пискунов выглядел откровенно жалко. - Я ж не это… Не для того…

Дед Ваня прищурился, но нож не убрал.

- Вот как ты теперь закукарекал, петушок, - ухмыльнулся бывший партизан. - Ну что ж, если хорошо попросишь, может, и не надо… Мне марать нож о твои причиндалы тоже мало радости. Чего вытаращился? Проси давай! Да не меня проси, а соседок моих, - он кивнул на ошеломленных эльфиек, - пусть они и решают, что с тобой, скотом, делать надобно. Ну! - прикрикнул он, еще разок шевельнув заточкой.

Витя оглянулся на девушек, на Аллью, все еще прижавшуюся спиной к дощатому глухому забору, на Ирину, с трудом встающую с земли… перевел взгляд опять на деда Ваню.

- Дед, ты не понимаешь! - с жаром выдохнул он, заставив старика поморщиться от ядреного спиртового аромата. - Они ж… не смотри, что выглядят безобидными шалавами, на самом деле они враги, мне, тебе, нам, всем людям! Их, сучек, к стенке ставить надо или там на кострах жечь! Я ж правда из ФСБ, из отдела, который людей от таких, как они, защищает… Я ж не того, не снасильничать их хотел, я ж только арестовать, и чтобы испугались, чтобы не сбежали, нелюди они, дед, а в нелюдскую тушку хером тыкать все равно что козу драть, не им, а мне зашквар будет!

Аллья ошеломленно посмотрела на Ирину, и та ответила ей изумленным взглядом. Витя - орденец? Да как…

- И пояс снял не для того, чтобы снасильничать этих тварей, а чтоб скрутить и начальству сдать, - продолжал Витя свой перепуганный монолог, косясь на нож у пуза, - я ж без приказа ничего им сделать не мог, пугать вот только… Я ж свой, человек, я за нас, а они не за нас, они против, дед, пойми, ты на своего кидаешься! А я ж все по уставу, ничего не думал, мне вообще думать не положено без приказа…

- Оно и видно, что ты не башкой, а жопой думаешь, - усмехнулся дед Ваня, но нож все же отодвинул. - Или еще каким непотребным местом. Нелюди, говоришь? Эльфы небось? - он с усмешкой перевел взгляд на девушек.

Ответом старику были три ошарашенных взора. Над узким тупиком воцарилась звенящая тишина.

- Так ты знаешь о них? - просипел Пискунов, первым обретя способность говорить. - Так чего ж ты тогда меня-то чморишь? Если знаешь про них, так должен понимать, эти сучки позорные людям враги, а я человек, и ты тоже…

- Дед Ваня, - подала неуверенный голос Аллья, - вы что, правда… что мы не люди…

- Ох, Аллочка, - привычно, по-доброму усмехнулся дед, - да что ж я, совсем рассудком на старости лет подвинулся, чтобы соседей за людей не считать? Тут нелюдь только одна, вон она, со спущенными портками стоит. Просто был много лет назад у меня один знакомый, он на тех эльфах тоже малость умом тронулся, хотя в остальном человек был хороший и правильный, в пример бы ушлепку… А ты, чекист самозваный, не трепыхайся! - прикрикнул он на Витю. - Я еще не решил, что буду с тобой делать.

- Дед, ну ты что, правда? - икнул Пискунов. - Я ж честно, не вру, я из ФСБ, а это ж сраные эльфы, не люди, дед, ты им на уши взгляни, если на слово не веришь!

- Я не на уши людям смотрю, - прищурился дед Ваня. - А на дела. Бедняжки тебя не трогали, дурного слова не сказали, а ты, скотина, по матери их кроешь да руки распускаешь. Совсем за своими фантазиями берега потерял, тварь. А ну-ка, давай сюда свой ремешок,.. - он вырвал из руки Вити пояс, который тот все еще сжимал судорожной хваткой и, заломив ему руку, ловко накинул на нее кожаную петлю. - Давай вторую руку, псина сутулая! Разворачивайся спиной! Быстро!… Вот, молодец, - ехидно похвалил он, профессионально стягивая кисть руки орденского новиция тугим узлом. - Да, чуть не забыл! Прощения-то ты у моих соседок так и не вымолил! Что бы ты на их счет ни насочинял, мордоворот, они в первую очередь слабые девчонки, ничего плохого никому не сделали, а ты, выпердыш козлиный, глумиться над ними вздумал. Чего молчишь? - дед дернул чуть вверх руку Пискунова, и тот печально взвизгнул. - Говори давай.

- Простите, - выдавил из себя Витя, бросив отчаянный взгляд на эльфиек. - Я… это…

Он замолчал, ссутулившись.

- Ох, дубина ты косноязычная, - вздохнул дед. - Ну, девоньки, что будем делать с этим скотом? Здесь его прирезать, или нехай живет? Сдадим его вашему “комиссару” с рук на руки, пусть решает, что с самозванцем делать, в каталажку сперва определить или сразу в дурдом. Антон ведь и сам из органов, так? По форме видно, да и по выправке... Поведаю ему о вашей беде и делишках этого… защитника человечества, а дальше не моя и не ваша забота будет. Может, и от себя добавит пару оплеух, дураку только на пользу пойдет, глядишь, и встанут мозги на место.

- Наверное, так будет лучше, - все еще неуверенно, с легким испугом согласилась Аллья. Ирина только молча кивнула, изумленно таращась то на насильника из поезда, вдруг оказавшегося инквизитором, то на соседа, вроде бы хорошо знакомого, доброго, заботливого и щедрого, но раскрывшегося сегодня с неожиданной, и, что греха таить, жутковатой стороны.

- Вот глянь, боров, - дед Ваня отвесил Вите звонкий подзатыльник, - ты девочек едва ли не до полусмерти застращал, а то и похуже что, а они тебе той же мерой платить все же не хотят. И кто тут после этого нелюдь злобная и сученыш позорный? Давай уже, двигай жопой, засранец. Пока прямо, потом направо, потом скажу, где повернуть. И радуйся, что я сегодня добрый. Был бы злой, лежать бы тебе тут и остывать. Да, и поблагодарить девушек за доброту не забудь, недоделок!

- Спасибо,.. - обреченно пробормотал совершенно ошалевший Пискунов, и живописная группа из двух эльфиек, старого партизана и согнутого в дугу орденского новиция, ноги которого путались в спущенных штанах, медленно потопала к приоткрытой, хлопающей на весеннем ветру калитке эльфийского участка.

* * *

Гэллестар не говорил - цедил, выплевывал редкие слова, подкрепляя каждое крепкой пощечиной или затрещиной. Витя не сопротивлялся, не отшатывался, тем более не пытался уклониться - стоял у крыльца, обреченно стонал и взвизгивал, опустив бледную физиономию, на которой краснели следы спонтанной экзекуции.

- Недоумок.

Хлесткий звук пощечины и стон Пискунова.

- Засранец.

Глухой стук затрещины и снова стон.

- Сукин сын.

Пощечина. Вскрик.

- Мразь жирная.

Опять пощечина. Стон.

- Морда паскудная.

Затрещина. Тонкий писк.

- Пьянь подзаборная.

Еще затрещина, и новый стон.

- Страх потерял.

Пощечина. Писк.

- Что я тебе сказал, дубина?

Затрещина… не достигшая цели. Витя неожиданно отшатнулся и с прорезавшейся в голосе обидой пробормотал:

- Начальник, я ж… не виноват… ну то есть да, ну сходил в магазин, тут виноват, понимаю, ну выпил, ну сучек этих ушастых встретил, ну поразвлечься малость хотел, так им бы все равно на утилизацию, а мне радость хоть какая…

- Радость ему, паскуде, - прошипел брат Венатор и снова заехал подопечному по загривку. На сей раз удар достиг цели. - Я тебе позволял уходить дальше крыльца? Нет. Говорил, что эльфы в этом доме под защитой шефа, чтобы ни пискнуть, ни вздохнуть в их сторону не смел? Не то что граблями трясти? Говорил. Козлина безмозглая. Яйца вырву.

Пощечина и опять стон.

- Начальник, ну вы ж это, не того, - обреченно вздохнул Витя. - Я ж никого ничем никак… в этом доме, все как ты велел. А там, за забором, не дом, там эти шалавы эльфийские, а мы ж их вроде как того, ну ловить должны, потому как вражья порода… И я ж пугал только, чтобы ну это… ну чтобы их к вам доставить и дальше в обезьянник, или куда там эльфов наши сажают… Вы ж не сказали, что эльфов за калиткой трогать тоже вообще не надо. Сказали бы, я б и не тронул, я ж понимаю, приказ…

- Хрена лысого ты понимаешь, - Гэллестар сплюнул. - Мог сообразить бы, что девчонки тоже из этого дома. Откуда тут другим эльфам взяться? Думалку водкой отшибло. На приключения потянуло. Так я тебе тех приключений обеспечу, козел, полной мерой.

- Так вы ж, начальник, сам приказывали зря не думать, - Витя приложил руку к саднящей, ссаженной особо крепким ударом щеке. - Сами же говорили, думать головой мне по званию не положено, вот я и это…

- Решил, что жопой думать тебе я не запрещал. Зря.

Затрещина. Стон.

- Да брось ты это дело, брат Венатор, - лениво посоветовал Антон, стоявший неподалеку и с интересом наблюдавший за процедурой импровизированного вразумления. - Не то последние мозги из дурака выбьешь.

- Думаешь, в этой болванке есть что-то похожее на мозги? - вздохнул Гэллестар, но руку, занесенную для новой пощечины, все же опустил. Витя тихо, с неуверенным облегчением выдохнул. Эльф обернулся к товарищу. - Вот ведь козлина, отвернуться от него нельзя, тут же и надерется, и девчонок твоих до полусмерти перепугает, и обратно со спущенными штанами его на дом доставят… Ну и как мне такого перевоспитывать? Подкинул ведь шеф задание, хоть волком вой, хоть воробьем чирикай, - обернувшись к Вите, он зло проговорил:

- А ты чего застыл, крыть тебя карасем в три леща? Уши греешь? А ну, положение лежа принять! И отжимайся, пьянь, пока я не прикажу остановиться. Понял? А я подумаю, что мне с тобой делать…

Витя грузно опустился на теплые, прогретые весенним солнцем, немного запыленные плитки площадки перед крыльцом и, пыхтя, принялся за выполнение приказа, не забывая временами бросать печальные, умоляющие взгляды на хмурого сержанта.

- Я чего-то не понимаю, брат Венатор, - понизил голос Антон, чтобы Пискунов не расслышал разговора орденцев за собственным пыхтением. - О чем ты думать собрался? Все ж ясно, как сегодняшний день, - Антон кивнул на солнце, перешедшее за полдень и неспешно бредущее по небу к закатной стороне. - Твой подопечный свалил в самоволку, нажрался посреди белого дня, девчонок моих перепугал до полусмерти… И ты еще сомневаешься, что делать? Сам же мечтал избавиться от этого козла, вот тебе прекрасный шанс скинуть его с рук…

- А самому отправиться в лаборатории и предоставить свою бренную тушку на растерзание брату Эксперту, - эльф скривил лицо в невеселой усмешке. - Прав ведь мой подопечный, не его это косяк… вернее, не только его, а еще и мой. Хоть головой об стенку бейся. Строил Пискунова в три шеренги по два ряда, чтоб отучился думать без приказа… вот и научил на свою голову, он мозги и не включил, когда на девчонок твоих наткнулся. Эльфийки? Да. Беззащитные, слабые девушки? Вообще прекрасно. Старые знакомые, из-за которых Пискунов к нам и угодил? Ура, наконец, можно отыграться на виновницах своих бед… Да еще и водкой последние тормоза снесло. А я его без присмотра оставил, думал, достаточно застращал подопечного, чтобы с крыльца ни ногой. А тот, как перспективой прибухнуть повеяло, разом страх этот растерял, и что я этого не предусмотрел, не просчитал, не пресек в корне, это я, сам понимаешь, дал маху… И когда шефу об этом известно станет, мне небо с овчинку покажется. Но, черт побери, как Пискунов про магазинчик-то узнал? Кто-то из твоих проболтался, как пить дать…

- Да мог просто по дороге приметить, - хмыкнул Антон. - Вывеску от калитки видно. Но ты, брат Венатор, крепко попал, не знаю, что и сказать… А он, - брат Комиссар кивнул подбородком на обливающегося потом Пискунова, - влетел и того хуже.

- У него-то, может, и полегче обойдется, - вздохнул Гэллестар. - Самоволка, конечно, залет неслабый, но все же ничего такого он не успел натворить, чтобы сразу к стенке ставить.

- Почему “к стенке”? - удивился Антон. - Ему ж вроде бы только зоной шеф грозил тогда, нет? Я пропустил что-то?

Гэллестар мрачно усмехнулся.

- Иногда, брат Комиссар, я забываю, что ты у нас без году неделя, кажется, что много уже лет знакомы. Но иной раз ты ляпнешь такое, в чем и новиций вряд ли ошибется… Обычный новиций, вменяемый, а не мой долбодятел. Мы, вообще говоря, организация засекреченная по высшему разряду, и многое из того, что известно Ордену, населению знать никак не стоит. Да хотя бы о том, что мы, эльфы, реальный народ, а не персонажи сказок. А вот Пискунов уже знает.

- Да, верно, - согласился Рыбаков. - Понимаю. Если Пискунов угодит за решетку, так ведь трепать языком будет, и никак мы это не пресечем.

- Шеф решил лишний раз дурака не пугать, его и перспектива отсидеть по петушиной статье до пяток проняла, - подтвердил эльф. - А вот сейчас получается тонкий момент, за самоволку хорошую затрещину ему влепить бы стоило, но не насмерть же! Пискунов Ордену все-таки крепко нужен, иначе с ним и возиться никто не стал бы. Вот если б он с твоими девчонками в самом деле что нехорошее сотворил, тогда я бы и сомневаться не стал, за шкирняк да к стеночке. Но если не врет, и действительно хотел лишь скрутить, то худшее, что угрожало его жертвам - лишние пять минут страха, потом он их сюда бы привел, и огреб бы уже от меня.

- Если не врет, - Антон бросил подозрительный взгляд на сопящего Пискунова, уже неспособного оторвать пузо от земли и с натугой приподнимающего лишь верхнюю часть тела. - Тут не проверить, конечно, но с ножом у брюха чего только не скажешь, лишь бы отмазаться… А даже если и так, он вполне мог ведь доставить тебе “арестанток” избитыми в хлам, и как бы я с ними тогда объяснялся? Вся моя комиссарская работа, как ты давеча сказал, могла яшмовой вазой накрыться… Они и так-то до сих пор не отошли от острых впечатлений, Гаэллор их сейчас чаем отпаивает, а мне теперь придумывать, как бы разрулить ситуацию с минимальными потерями, - Антон почесал подбородок. - А если они еще и узнают, что твой подопечный легким испугом отделался… Доверять нам они совершенно перестанут, и будут правы, сам понимаешь.

- Не совсем же они у тебя безмозглые, - возразил Гэллестар. - Просто скажи им честно, что ожидает Пискунова, если его из Ордена теперь погнать. И предложи рассудить самим, заработал ли он, по их мнению, на высшую меру… А легким испугом этот придурок у меня не отделается, пусть даже не рассчитывает. Шеф запретил мне его убивать и калечить, это правда. Но в остальном дозволил действовать в меру необходимости и своей фантазии. Необходимость, сам видишь, налицо. А на фантазию я никогда не жаловался, - невесело усмехнулся эльф.

- Ты как хочешь, а рапорт о “подвигах“ твоего подопечного, - решил, поколебавшись, Антон, - я наверх все же закину. Или сам доложи, если хочешь. Может, шеф примет явку с повинной за смягчающее обстоятельство. В чем ты прав - максимум, что ему можно сейчас реально приписать, так это самоволку, пьянство и мелкое хулиганство, и к стенке за такое ставить не будут. Даже с учетом всех многочисленных отягчающих, начиная с художеств Пискунова в поезде. По уму, конечно, это срок, но в нашем случае - не вариант. Предполагаю, что в самом худшем случае ему придется посидеть пару недель в карцере…

- А мне в лаборатории? - кисло спросил Гэллестар. - Ну спасибо, дружище, за заботу!

- Да что тебе эти лаборатории покою не дают? - вздохнул Антон. - Ты у нас сотрудник, куда более ценный, чем твой Витя, если даже его калечить нельзя, то тебя-то тем паче. Возьмут пару анализов, сделают какую-нибудь гастроскопию, ну максимум - клизму поставят за косяк с Пискуновым. Неприятно, но не смертельно.

- Да не люблю я, - поморщился эльф, - когда в моей тушке всякой хренью людской ковыряются. Я же до прихода в Орден только травмы иногда лечил, и то не скальпелем, а магией или припарками… И не люблю, это мягко сказано, сестра Психиатр вообще подозревает, что у меня фобия на почве паранойи… Или наоборот, не помню уже.

- Сочувствую, - Антон развел руками, - но что ты предлагаешь? Вообще умолчать о залете Пискунова? Так ты тогда клизмой не отделаешься, шеф тебе уши под корень обрежет, а меня до конца жизни законопатит слонов пасти в Зимбабве… если о сегодняшней истории он узнает не от тебя и не от меня.

- Да откуда? - усомнился Гэллестар. - Если мы ему не скажем…

- Хотя бы и от товарища Гаэллора, - пожал плечами Рыбаков. - Он-то молчать не станет, даже если промолчу я. Ты наставнику, конечно, эльф не чужой, но и девчонки мои почти как дочери ему стали. Да и безотносительно Гаэллора, ты тут пытаешься сочинить вариант, как бы от уставного взыскания отпетлять, а тема это гниловатая, для нас, чекистов, и вовсе непотребная… Вот что, - Антон задумчиво щелкнул пальцами. - Давай сделаем так. Если Витю действительно в ШИЗО определят, а тебя на обследование, дай мне знать как можно скорее. Я тогда сразу же подам запрос…

- На смягчение наказания? - мрачно подхватил брат Венатор. - Можешь не трудиться. Закрутят по канцелярии, и к шефу она на стол попадет, когда брат Эксперт уже из меня жилы вытянет, обратно вставит и по второму разу для чистоты эксперимента начнет…

- Я ради такого дела в контору схожу, - пообещал Антон. - Передам шефу лично или через Лерочку, она, конечно, язва еще та, но помочь, надеюсь, не откажется. Тем более что я не о смягчении наказания просить буду, а о замене одного взыскания другим.

- Это каким же? - с подозрительным прищуром взглянул на него эльф.

- Попрошу на время отсидки Вити выделить тебя в диаспору как постоянного инструктора по физподготовке: мол, нужен позарез, тянуть нельзя, эльфы мои от безделья уже дурью маются… Это, кстати, правда. И инструктор необходим, и подопечные что-то чудить стали. Одна какие-то аморальные интриги на пустом месте усмотрела и теперь разобиделась вусмерть. Второй моего помощника на той неделе отдубасил ни с того, ни с сего, да и сам огреб неслабо. Третья второго пытается в койку затащить, но не выходит, потому что тот любит четвертую, а она к нему холодна… Этот детский сад пора прекращать, вот поэтому ты и нужен. Так в запросе и напишу.

- А неплохо! - одобрил Гэллестар, и в его раскосых глазах зажегся огонек надежды. - Может сработать. Конечно, весь Орден хихикать станет, мол, придется брату Венатору поняньчить тех, кого он терпеть не может и кого осетром в три ерша всякий раз кроет, как зайдет речь. Но да мне не впервой.

- Да, наслышан уже о твоем отношении к пробужденным эльфам, не знаю только, чем они тебя так зацепили? - кивнул Антон. Фраза “осетром в три ерша”, как он успел отметить за время общения с братом Венатором, обозначала у того наивысший уровень заместительной брани, за которым уже следовал переход на человеческие ругательства. - Но с Веллаэн вы вроде нормально разговаривали, она даже впечатлилась твоим обаянием.

- Она девчонка толковая, - Гэллестар усмехнулся. - И общается вежливо, и с эстетической точки зрения смотреть на нее приятно. И понимает, кстати, что пробужденному эльфу расти и расти надо, чтобы вровень с чистокровным встать… Может, и встанет однажды, если прежде того на дезактивацию не накосячит или сама к людям не вернется. Но в первую очередь она девушка, а я над девчонками не самоутверждаюсь, ты меня с Пискуновым не равняй, дружище. Вот только на тебя волком смотрит… Что у вас с ней за терки, расскажешь?

- Рассказал уже, - невесело вздохнул Рыбаков. - Веллаэн с какого-то перепугу решила, что я на ее счет интриги строю, не то подозреваю в чем-то непотребном, не то неявно подталкиваю к этому. Сегодня она, как вы с Гаэллором вышли руки помыть, выдала мне на орехи, мол, подлец, мерзавец, инквизитор бессердечный, тюремщик поганый, ты мне не друг и на мой горшок больше не садись… До сих пор охреневаю, что за муха ее укусила, до того же нормально общались, дружили даже… вроде бы.

- Вроде бы дружили? - эльф пристально, испытующе взглянул на лейтенанта. - Нет, Антон, тут кое-что другое, покруче. Может, людей я и не каждый раз понять могу, но сородичей читаю как открытую книгу, даже и пробужденных. Веллаэн смотрела на тебя не как на приятеля, оказавшегося козлом и гадом. А как на сердечного друга, что ее доверие предал и над чувствами надругался.

- Чего? - Антон аж рот раскрыл в удивлении.

- Чего слышал, - хмыкнул эльф. - Девочка влюблена в тебя, дурень ты бестолковый. До сих пор влюблена, хоть и обижена до глубины души, потому и ведет себя так неадекватно. Может, конечно, чувства свои Веллаэн до сих пор не осознала и не осмыслила, такое тоже случается… Ты ее точно никак не задел, не ляпнул ли сдуру чего не следовало? Может, какие проверки ей на лояльность устраивал?

- Да и в мыслях ничего такого не имел, - помотал головой все еще ошеломленный новостью Антон. - Напротив, был убежден, что уж с Веллаэн-то никаких проблем не предвидится, что она все правильно воспринимает и видит во мне именно друга, а не надзирателя…

- Полагаю, так до какого-то момента и было, - подтвердил Гэллестар. - А потом резко поменялось. Кто-то ей по мозгам крепко проехался, вот что я думаю. И был настолько убедителен, что ей и в голову не пришло засомневаться или тебя разговорить для проверки. Прикинь, кто это может быть. Кто-то из сородичей, зуб даю…

- Резонно, - согласился Антон, быстро приходя в себя. - И до известной степени закономерно, предположить, что инквизиция осталась инквизицией, эльфу куда как проще, чем во лжи сородича заподозрить. Вывод вполне рациональный, с эльфийской позиции, конечно, а Веллаэн предпочитает все же мозгами думать, а не иными органами… И кто-то сумел на этом ловко сыграть. Но вот кто из моих подопечных додумался мне такую свинью подложить? И зачем, главное?

- Вот здесь я даже предположений строить не стану, - отмахнулся брат Венатор. - Ты знаешь своих ребятишек куда лучше, чем я, тебе и разбираться в этой закавыке. А хорошо все же у вас тут, тишина, воздух свежий, в город возвращаться совсем не хочется… Только вот что, Антон, - он немного помолчал и нехотя произнес. - Не в моих правилах в такие дела лезть, но все-таки дам тебе братский совет: объяснись с Веллаэн, и чем скорее, тем лучше. Иначе до самой смерти будешь локти кусать, что счастье свое упустил.

- Да какое там счастье, издеваешься? - Антон тяжело выдохнул. - Она меня теперь и видеть не желает…

- Тут я тоже не советчик, - Гэллестар поправил выбившуюся из-под берета прядь длинных темных волос. - Сам решай, как отношения восстанавливать, ты парень толковый, справишься. Только сперва ответь на вопрос - ты-то что на ее счет мыслишь? Нравится она тебе? Не как друг, подопечная, собеседница или что там еще, просто как девушка?

- Непростой вопрос, - лейтенант почесал подбородок. - Нравится, что греха таить, отрицать не буду. И как друг, собеседник и все прочее - тоже нравилась. Но сам понимаешь, что эльфу с человеком жизнь связывать - дурная затея. Я проживу человеческий срок и помру в свой черед, у нее впереди не один век вдовства… Вы, эльфы, ведь по природе однолюбы. Или ей усыпляться по доброй воле, как бывшая Миэлль при Эрике. Но сделать Веллаэн такое… такое предложение у меня наглости не хватит.

- Увидим, - пожал плечами эльф. - Мы однолюбы, верно, и если у Веллаэн на твой счет все серьезно…

- Надеюсь, что нет, - ввернул Антон. - Или что это временное, пройдет рано или поздно. Не хотел бы ей жизнь поломать…

- Болван ты, - беззлобно констатировал эльф. - Пойми, если ты для нее не мимолетное увлечение, как у тебя с Аэллай осенью вышло, если ее чувства серьезны, а я все же склоняюсь к этой версии, так ты уже ничего не изменишь. Другого она не найдет… да и не пожелает искать. Но десяток-другой лет счастья ей подарить ты сумеешь, хотя бы так. А бывает, что и эльф первым соглашается с человеком судьбу разделить. И если у вас с Веллаэн все сладится, если она тебе такое предложит, - даже не вздумай ответить отказом, брат. Такие жертвы не отвергают.

Орденцы помолчали, слушая тихое щебетание птиц в ветвях яблони.

- Ладно, это все дела отдаленные, - Антон утер со лба пот. - До жертв и выбора судьбы дело дойдет нескоро, если вообще дойдет хоть когда-нибудь. Сейчас Веллаэн на меня смотрит, как на субстанцию в выгребной яме, и мне надо эту ситуацию исправлять в срочном порядке, пока она чем похуже не обернулась. А также искать доброхота, что ей про меня чуши наплел. Да и Аллью с Ириной успокаивать надо, это и вовсе задача безотлагательная, а мы тут с тобой уже полчаса как лирические материи обсуждаем, время зря тратим…

- Ты, Антон, лирические материи не недооценивай, - печально вздохнул Гэллестар. - Иной раз ничего важнее этих материй нет, что в человеческой жизни, что в эльфийской, и если вовремя должного внимания им не уделить, то своевременное упустишь, а упущенного не наверстаешь… Но, думаю, добавить мне к сказанному нечего. У тебя, ты прав, дел хватает, а мне пора снова напяливать маску злобного сержанта и гнать подопечного пинками на доклад к шефу. И морально готовиться к клизме, как метафорической, так и реальной. Только ты не тяни со своим запросом на тренера, хорошо? - попросил он. - Не забудешь?

- Обижаешь. Первым же делом и составлю, как только со своими жертвами инквизиции разберусь, - Рыбаков кивнул в сторону Пискунова, взглянул на него и коротко, резко рассмеялся. Подопечный Гэллестара уже не отжимался, даже не пыхтел - дрых без задних ног, повернувшись на бок и пуская пузыри слюны на толстых губах, освещенных яркими лучами солнышка. - Умаялся, бедняжка, совсем ты его загонял, брат Венатор!

- Ничего, в карцере отоспится, - процедил тот. Он сделал несколько шагов и остановился над сонной тушей, мирно похрапывающей на плитке мощеной дорожки. В глазах сержанта зажегся недобрый огонек, на лице наползла презрительная усмешка. Словно бы ушел за ширму Гэллестар, сын Эллаира, мудрый и немного меланхоличный эльф, только что несколькими фразами вскрывший факты и чувства, о которых сам Антон то ли не мог помыслить, то ли запрещал себе думать. Ушел… а на его месте возник брат Венатор, жесткий до жестокости сержант ФСБ, разъяренный очередным проступком подопечного и намеренный дать ему прочувствовать свой гнев полной мерой. Словно бы другой человек… то есть эльф, конечно.

- Подъем, пьянь! - рявкнул Гэллестар, подкрепив приказ крепким пинком под ребра. - Тебе не хватило, козлина? Добавки хочешь? Ты знаешь, за мной не заржавеет… встать, рядовой! Смирно!

Витя с трудом поднялся, едва оторвав пузо от земли, и со страдательным зевком вытянулся в нечто смутно напоминающее строевую стойку.

- Я тебе разрешал дрыхнуть, Пискунов? - бросил эльф. - Что я тебе приказал? Отвечай!

- Ну эта, - подопечный снова не сдержал зевок. - Ну так это, отжиматься, пока не скажете прекратить…

- А ты что, недоделок?

- Ну вы там трепались что-то долго, - опасливо объяснил Витя, - то о клизме, то о бабах… а я как-то вот прикрыл глаза… только на секунду прикрыл, командир, не собирался я спать, просто это, чтобы сон прогнать. А проснулся, когда вы меня разбудили пинком, товарищ сержант, ну правда, я ж не со зла, за что ж меня ботинком под ребра хреначить…

- Навязался на мою голову, - чуть спокойнее вздохнул эльф. - Ладно, черт с тобой. Долго ты нарывался, Пискунов, и считай, нарвался. Мы сейчас с тобой к шефу пойдем, и ты доложишь ему о своих сегодняшних “подвигах”, как сбежал, как бухал, как девок мучил, как на тренировке заснул… Может, тебя, наконец, снимут с моей шеи и отправят, куда ты в прошлый раз не доехал.

Витю аж передернуло.

- А может, и нет, - поддержал товарища Антон, органично включаясь в разговор в роли “доброго следователя”. - Может, у шефа будет хорошее настроение, и ты, Пискунов, отделаешься неделькой в ШИЗО и какими-нибудь исправительными работами. У нас, кажется, на лесной базе сортиры давно не чищены…

- Санузел на Подушкинском полигоне он у меня в прошлый четверг драил, - ухмыльнулся Гэллестар. - Но можно и повторить, только на сей раз получит не ведро со шваброй, а мыльницу и зубную щетку.

- Злые вы, - обреченно вздохнул Витя. - Ушел бы от вас, да идти некуда…

- Пораженческие разговоры ведешь? - цыкнул эльф. - О дезертирстве задумываться начал? Ты, Пискунов, прямо напрашиваешься на что-нибудь особенно вразумляющее!

- Да я ж ничего, товарищ командир, - испуганно поежился Витя. - Я ж просто, от усталости. А так готов слушаться… и идти, куда скажете.

- Если ты пойдешь туда, куда я сказал бы тебе, - Гэллестар смахнул с плеча невидимую соринку, - ты до второго открытия Врат в дороге будешь. Но мы и в самом деле отправимся, наверное, пора уже, и так подзадержались.

- Ты его в таком виде по улицам и поведешь? - Антон ткнул пальцем в камуфляж Пискунова, рисунок на котором кое-где уже почти не просматривался - результат холодного душа, отжиманий и крепкого сна на пыльной плитке. - Закончите свой вояж в обезьяннике ближайшей ментовки, считай это пророчеством.

- Разберемся, - хмыкнул эльф. - Добредем до той речки, что у околицы, лед сошел, талой воды много… пусть отстирывается. Весна - хорошее время, теплое, красивое, природа пробуждается от зимнего сна, и для полного фэншуя не хватает только моего идиота, грустно полоскающего грязные тряпки в холодной водичке.

- Ждем на тренировке. В пятницу, или позже, как получится… Только больше его с собой к нам не таскай, ладно? Как бы дело ни обернулось, - попросил Антон. - А то никакого фэншуя не хватит, чтобы моих подопечных отгружать каждый раз от впечатлений вроде сегодняшних.

- Тут не обещаю, - вздохнул Гэллестар. - Сам видел, что бывает, если моего воспитуемого без присмотра оставить. А может, у вас тут найдется местечко, куда его можно безопасно разместить?

- В сарай, наверное, можно, - нехотя согласился Рыбаков. - И запереть на замок, чтоб не бегал за водкой между делом.

- Сойдет, - кивнул эльф. - Эй, карп ты бесчешуйный! Кругом, на месте шагом марш! Левой! Левой!

Витя затопал по плитке, с трудом попадая в ритм сержантских команд.

- А теперь, рядовой, за мной и к речке! Будем тебя в приличный вид приводить, чтобы хотя бы слегка стал на человека похож. А не на комок грязи!

- Не надо, - обессиленно протянул Витя. - Не могу… И так холодно, что песец…

- Холодно тебе, значит, - Гэллестар положил руку на плечо Вити, и тот ссутулился, вспомнив, видно, что жаловаться этому эльфу - паршивая идея. - Замерз, бедняжечка, судьбой обиженная… Тогда не шагом, а бегом - марш! Пока добежишь - согреешься! До встречи, Антон! Надеюсь, до скорой.

- Увидимся, Гэллестар, - махнул рукой Рыбаков. - А я пойду работать, помогать наставнику Гаэллору девушек в порядок приводить. Да и с дедом Ваней поболтать надо бы, сосед-то наш с сюрпризами оказался… Не забудь позвонить, сказать, чем у вас дело кончится! Телефон мой у тебя есть ведь?

Глава 9. Исповедь

Брат Комиссар вошел в кухню и привалился к косяку двери, созерцая открывшуюся ему умиротворяющую картину эльфийского чаепития. Напротив него сидел Гаэллор; заметив Антона, он еле заметно, но добродушно кивнул; лейтенант приложил палец к губам, уведомляя наставника, что хотел бы пока послушать разговор, не раскрывая своего присутствия. Гаэллор утвердительно прикрыл глаза и положил в изящные фарфоровые чашечки, стоявшие перед ним, по кусочку сахара-рафинада.

Несостоявшиеся жертвы инквизиции разместились спиной к лейтенанту и не замечали его присутствия; лиц их Антон, таким образом, видеть тоже не мог. Ирина взяла чашку из рук наставника и отхлебнула напиток; придушенно булькнув, она выплюнула обратно в емкость горячую жидкость и тяжело задышала, силясь охладить пылающую гортань: обожглась. Аллья, устало вздохнув, пододвинула подруге кувшин с прохладной кипяченой водой, и та, не затрудняя себя использованием стакана, надолго присосалась к его короткому широкому горлышку. Целительница, определенно, оклемалась быстрее и свой чай пила аккуратно, маленькими глоточками, не забывая временами дуть на темную, коричневато-красную жидкость. Ноздрей Антона достиг знакомый терпкий, пряный аромат с нотками чабреца: наставник не пожалел для измученных воспитанниц чая из своего неприкосновенного запаса, сберегаемого для особых случаев. Впрочем, и случай был не то чтобы обыденный, что уж тут говорить.

- Аккуратнее, Ира, - послышалось сбоку. Антон перевел взгляд налево и обнаружил там своего помощника, Рустама: Осознавший эльф стоял, привалившись к кухонной столешнице у раковины. Он тоже не заметил пока, что их общество расширилось, обернув лицо к сидящим за столом: но по бледным щекам и чуть осунувшемуся виду было ясно, что отравление и его последствия, заставившие помощника пропустить за объятиями с “белым другом” встречу с Гэллестаром, для него бесследно не прошли. В руках он держал пузырек с полупрозрачным синеватым раствором, к которому время от времени, морщась, прикладывался: видимо, какое-то из многочисленных творений травнического мастерства Гаэллора, по обыкновению столь же эффективное медицински, сколь и мерзкое на вкус. - Не хлебай так разом, чайник кипел только что.

- Где б твои предупреждения, - Ирина отлипла, наконец, от кувшина и снова потянулась к чашке, - минуту назад были. Уфф, - тяжело выдохнула она, поводив носиком над чашкой. - Что за день-то такой непутевый, то лес мокрый, то инквизиторы психованные, то чай горячий… До сих пор дрожь колотит, не заболеть бы…

- Шла бы ты в ванную, - посоветовала ей Аллья. - Прими горячий душ, или в ванне полежи, успокойся немного, расслабься… Потом в кровать, отоспишься, а там и полегчать должно.

- Я лучше тут посижу, если можно, - в голосе девушки послышалась легкая дрожь. - Не хочу… боюсь одна оставаться, все кажется, что беда случится… опять. Что войдет… Витя, и… Знаю, - Ирина опустила голову, - чушь несусветная, что взяться ему тут неоткуда, а все равно… жутковато.

- Угораздило же меня так не вовремя расхвораться, - мрачно буркнул Рустам. - Выполз уже к шапочному разбору, прошляпил шанс своротить этому козлу хлебало набок…

- Своротили и без тебя, - Аллья зябко повела плечами. Нет, не так она спокойна, как пытается показать, и целительнице пришлось немало понервничать, и она до сих пор не отошла от кошмарных впечатлений. - Повезло все же нам с соседом, сородичи, если бы не дед Ваня, не знаю, остались ли живы бы…

- Дед Ваня? - удивился Рустам. - Он был здесь? А почему,.. - он чуть замялся и неуверенно спросил, - не зашел, не поздоровался?

- Почему же? - Гаэллор отпил глоток из своей, уже полупустой, чашки. - И был, и поздоровался. Вы разминулись с ним минут на пять, не больше. Спешил он просто, его ведра-то так и остались на дороге валяться, одно у колодца, другое в проулке, где он Витю уму-разуму учил… Народ тут в деревне хозяйственный, враз бесхозное добро к рукам приберет, так что я нашего соседа хорошо понимаю: наверное, уж ведер у него запас не бесконечный, терять не хотелось. Но беспокоился он сильно, и, может, заглянет вскоре проведать пострадавших. Доброе сердце у нашего соседа, что и радостно, и поразительно - если правду Иван Ильич говорил о своем прошлом, о том, кем был в прежние годы…

- Правду, - Аллья подняла глаза от чашки и внимательно посмотрела в глаза Гаэллору. - Не сомневайтесь, наставник. Вы-то с наших слов только знаете, а мы видели его там, в тупике. Это было жутко, в некий момент я уже и сама не ведала, кто из них страшнее, Витя… или дед Ваня.

- А я и до сих пор не ведаю, - вздрогнула Ирина. - Да нет, что там… мы сами, своими глазами увидели, каким может быть… или каким когда-то был наш сосед. Витя… да, он злобный, большой, вонючий, тупой скот… но он, скорее, мерзок, отвратителен, а не страшен. А вот дед Ваня…

- Витя злобный зверь, может и покусать, и порвать, - согласилась Аллья. - Кровожадная безмозглая тварь, ненавидящая тех, кто, - целительница задумалась, видно, желая сперва добавить привычное эльфийское “кто лучше его”. Но уроки Гаэллора все же даром, похоже, не пропали, и после недолгого колебания девушка продолжила иначе, - кто слабее, но притом не желает признавать его центром мироздания. А вот дед Ваня… в его глазах была не злоба, не ненависть, не ярость… будто бы наш сосед зашел в калитку и затворил ее за собой, а потом из калитки вышел кто-то другой, тоже он, но не он. И вот этот, второй… в его взоре не было ничего, кроме холодного, уверенного обещания: “Ты сдашься. Или умрешь, но прежде того - сдашься”. И Витя сдался сразу: никакому зверю с таким человеком не тягаться… Да что зверь, даже не всякий эльф мог бы выдержать такой… взор… Кажется, теперь, размышляя о том, как выглядит смерть, я буду представлять себе не традиционную старуху с косой, - Аллья вдруг нервно хихикнула и, резко посерьезнев, добавила, - а нашего соседа с ножом в руке.

- Эх, девоньки, - послышалось от двери, и вошедший завозился в коридоре, снимая, видимо, верхнюю одежду и обувь, - не знаете вы, как выглядит настоящая смерть. Она не ведет разговоры, не ждет извинений и не щадит своих жертв. Она является, наносит удар и уходит, унося с собой тех, кто повстречался ей на пути. И не дай вам бог однажды ее увидеть лицом к лицу, как видел когда-то я…

- Дед Ваня? - встрепенулась Аллья, обернув бледное лицо к входу. - Антон, и ты?.. Иван Ильич, простите, я вовсе не хотела вас… обидеть, я ведь…

- Ничего, Аллочка, - дед Ван прошел в кухню и встал рядом с Антоном, привалившись спиной к дверной петле. - Я не обижаюсь, просто поправляю, дурная привычка старика - поучать молодежь… Здравствуй, Антон, добрый день, Рустам. Вот, пришел проведать девочек, принес еще немного гостинцев, да и вообще, узнать, как вы, в порядке ли, не надо ли помочь чем. Вы уж простите, что без приглашения вошел…

- Вы, Иван Ильич, - возразил ему Гаэллор, - всегда в этом доме желанный гость, а после событий сегодняшнего дня еще и почетный. Проходите, присаживайтесь. Не знаю, как мы могли бы отплатить вам за вашу помощь…

- И не думайте даже, - отмахнулся дед Ваня, пристраиваясь на свободном табурете. - Не ради платы живем, а ради правды. Главное, девочки живы, здоровы… перепуганы, конечно, но это пройдет, поверьте уж знатоку. Главное, что сердца у них… у вас крепки, силы духа хватило и на то, чтобы не сдаться там, в переулке, и даже на то, чтобы проявить милосердие к обидчику. Немногие способны на такой поступок, в таких обстоятельствах, не скажу, что удивлен, но тем, что не ошибся я в вас, - обрадован.

- Милосердие? - переспросил Рустам. - В смысле?

- Когда я скрутил этого чекиста самозваного, - объяснил сосед, - я спросил у девочек, что с ним делать следует, может, прирезать его на месте… И они проголосовали - пощадить.

- А если бы они сказали “убить”, - спросил Антон, - неужели убили бы?

- Да нет, конечно, - усмехнулся дед Ваня, - что ж я, совсем рассудка лишился, чтобы кровь зазря лить? Мне в этом радости тоже никакой, я крови навидался, до конца жизни хватит… Убедил бы девочек, что не стоит из-за какого-то свихнувшегося ушлепка себе и окружающим проблемы создавать. Но это рассуждая в теории, так-то я был уверен, что вы ответите правильно, а вот вашему обидчику небесполезно было ощутить себя во власти тех, над кем только что глумился, не ожидая отпора. Я в людях, знаете ли, неплохо разбираюсь, и по возрасту, и по работе… и прежней, и нынешней. Добрые у вас сердца, девочки, а те, кому даровано доброе сердце, не будут злом на зло отвечать.

- У вас тоже сердце доброе,.. - начал Ирина.

- Если бы, Ирочка,... - вздохнул старик. - Может, было бы и доброе, кто знает, но на войне добрые живут недолго. Я выжил. Озлобился, но выжил. Благо, мне удалось остановиться… вернее, меня остановили на том рубеже, где, как говорил мой наставник, на добро отвечают добром, а на зло - справедливостью. Тем и живу.

- То есть это, что вы говорили Вите, - неуверенно поинтересовалась Аллья, - там, в переулке, про партизан, про дознавателя…

- Правда ли это? - продолжил ее реплику дед Ваня. - Да, было дело… Мне осенью сорок первого и тринадцати лет не исполнилось. Сами понимаете, боец из меня был не ахти какой, что может малец против взрослого солдата… Но бездельники в партизанском отряде не нужны, потому и приставили меня в помощники к Змею… это позывной, но его иначе и не называли, прицепилась кличка - не отклеишь. Для Змея я был находкой: дети всегда жестоки более взрослых, в силу возраста, неразумности… А у детей, в чью жизнь входит война, эти качества усугубляются ненавистью. На моих глазах фашисты мучили и убили мать и сестер, просто так, ради забавы, да и меня та же судьба ждала бы, не успей я в лесу скрыться... Вы уж извините, девочки, что такие ужасы вам рассказываю, - торопливо оговорился он. - Не дай вам бог пережить то, что привелось моему поколению, но знать об этом надо… Знать и делать все, что в ваших силах, чтобы кошмары войны не повторились, чтобы матери не становились игрушками в руках захватчиков, а дети - бессердечными палачами. Мне повезло, нашелся человек, который оттащил меня, можно сказать, за шкирку, от этой бездны. Осталась лишь память… умение вспомнить себя прежнего, или, вернее, того себя, кем я мог стать, но не стал, спасибо наставнику. А другие, даже после победы, остались, какими их сделала война, и к мирной жизни вернуться уже не смогли.

- Получается, тогда в переулке, - тихо произнесла Аллья, - вы… показали Вите…

- Показал то, что видели пленные немцы в сорок втором, - кивнул старик. - Кто ведет себя как фашист, рано или поздно нарвется на партизана. Да, ваш обидчик, Витя, стало быть… он встретился лицом к лицу с отморозком Ванькой Шершнем, такой у меня позывной был. Только малость постаревшим и заматеревшим. Вот разве что немцы были ребята крепкие, сопротивлялись кто час, кто день… а этот свинтус и пяти секунд не продержался. Слабовато нынешнее поколение фашистов, что тут сказать? Но да оно и к лучшему.

- А расскажите, дед Ваня, - спросил Рустам, - про этого вашего… наставника? Который сумел вас снова, как вы говорите, превратить…. из отморозка в человека? Как это случилось?

- А, про дядю Жору? - усмехнулся старый партизан. - Что ж не рассказать, дело правильное… да и человек он правильный был, хоть и странноватый малость. Как сказали бы сейчас, интеллигентный, в хорошем смысле этого слова, конечно. Многое знал, и не только в части нашей партизанской науки, видно было, что он из “бывших”, то есть барского происхождения, дореволюционного. Впрочем, происхождением своим он не кичился, так, сквозило иногда, в манере речи ли, мысли… В отряде его ценили, он отвечал за маскировку, разведку, немного за диверсионную работу, умея из гов,... - он покосился на девушек и поправился, - едва ли не из глины и палок соорудить ловушку, капкан, даже взрывчатку… А лес читал, словно открытую книгу, потому и позывной такой получил, “Ведун”. Не знаю, как он договорился с командиром и Змеем, не спрашивал… но однажды меня сняли с дознавательской работы и перевели помощником к Ведуну. Дядя Жора взялся за меня со всем прилежанием, учил, как мог, своей науке, как читать следы, как искать удобные места для засад и схронов, как по щебету птиц определить путь вражеского отряда, как прятаться едва не на глазах у врага и как сбить собаку со следа… И не только этому учил, как я уже упоминал, знал он многое, похоже, образование имел не гимназическое даже, а университетское. Цитировал на память старинных авторов, о древней истории много говорил, легенды, предания пересказывал… в общем, показывал, что мир - это нечто большее, чем лес, смерть, кровь, что война кончится, а жизнь продолжится, так что и я начал потихоньку приходить в себя, интересоваться не только материями мести и сиюминутного выживания, а думать о лучшем будущем, что до той поры рисовалось мне в исключительно мрачных тонах. Благодаря ему, в общем, я стал тем, кем стал, и жаль, что после войны его следы затерялись, и я не смог даже поблагодарить дядю Жору за науку и воспитание. А искал ведь, одно время даже думал записать его рассказы и сборник издать, но во время войны не до того было, а потом судьба разнесла…

- А что, настолько интересные рассказы были? - полюбопытствовал Антон.

- Вернее было бы назвать их сказками, - ответил дед Ваня. - Но таких сказок в наших местах не знали, все больше про курочку-рябу или про дурака набитого… Я говорил, что мой наставник был малость странноват, и сказки у него были странные. Дядя Жора рассказывал мне, что когда-то в мире жил, а может, и до сих пор скрыто живет иной народ, не люди, но похожие на них существа, пришедшие неведомо откуда… Волшебные, прекрасные, долгожители, не чета нам, краткоживущим людям. Помните, Витя вас эльфами обозвал? Верно, в детстве такие же сказки слушал, может, кто-то и сумел истории Ведуна записать, или еще чьи-то.Только этот оболтус на сказках повихнулся напрочь, а дядя Жора, кажется, просто был уверен, что эльфы и в самом деле существовали… или даже существуют доныне. Он, бывало, даже шутил, мол, ты, Ванька, тоже сошел бы за эльфа, все признаки налицо. Это сейчас я постарел, годы берут свое, к землице пригибают, а по юности был вроде вас, худющий, длинный, уши острые были… да и сейчас такие же, вон, сами гляньте, - он откинул прядь седых волос, явив взору эльфов ушную раковину, и вправду чуть заостренную. - Вот, и дядя Жора утверждал, что острые уши это первый признак эльфа… Кстати, вас бы он, наверное, тоже к эльфам причислил, вы тут все как на подбор, стройные, остроухие, да и телесной красой не обделены, - он подмигнул девушкам, - вы уж простите старика за неловкий комплимент. Да и сам Ведун, заметим, тоже был…

- Да, - медленно подтвердил Антон, - сказки и в самом деле… любопытные. Скажите, дед Ваня, а где, собственно, воевал ваш отряд?

- А я разве не сказал? - удивился дед. - Запамятовал, видать… Мы в Ленинградской области действовали, когда немцы блокаду установили. Тосно, Любань, Рябово… вот примерно в тех местах. Перехватывали карательные отряды, эшелоны под откос пускали, склады жгли. Обычная партизанская работа, но иногда приятно думать, что может, лишили фашиста той мелочи, что не позволила ему Ленинград захватить…

- Рябово, значит, - проговорил Рыбаков. - А вот скажите, этот ваш наставник, дядя Жора, то есть Георгий… у него, случайно, фамилия была не Волконский?

- Нет вроде, - помотал головой дед, встряхнув копной седых волос. - Так сходу и не припомню, но точно не такая. Но похожая, это правда, то ли Волошин, то ли Волков… И звали его не Георгий, а Егор. А что?

- Да вот… напомнил мне он одного… товарища, - осторожно сказал Антон. - Возможно… Итак, Егор Волошин, или Волков, позывной “Ведун”, вроде бы из дореволюционной аристократии, худощавый, с заостренными, по-видимому, ушами… Партизанил в окрестностях Рябово, затем ушел в действующие войска. Старшина пехоты, закончил войну под Кенигсбергом, имел ряд наград, в том числе медаль “За отвагу”. Эрудированный, с определенно гуманитарным классическим образованием, более склонный к размышлению, нежели к действию… Выше среднего роста, с узким, почти треугольным и довольно бледным лицом, глаза серо-голубые с легкой прозеленью, волосы темно-русые. И с очень примечательной манерой речи: длинные и при этом согласованные, “книжные” фразы, “высокий штиль”, обилие архаизмов… Он?

Девушки и Рустам изумленно переглянулись. Неужели? Описание было более чем узнаваемым, но биографические детали - мягко говоря, неожиданными. Георгий Волконский? Партизан? Герой войны? Эльф? Фареллос?!

- Точно он,.. - растерянно произнес дед Ваня. - Не знаю, какие у Ведуна были награды, конечно, это было уже потом… но вот выглядел и говорил он точно так, как ты, Антон, описал… длинно, непонятно, я и то через два слова на третье его понимал, пока не приноровился. Ты с ним знаком? - он изучающе посмотрел на Рыбакова, чуть помолчал и добавил, - да нет, конечно, он и в сороковых не выглядел мальцом, а время, оно людей не щадит… Слишком уж ты молод, чтобы его в живых застать сумел. Значит, слышал про него? Или читал, может быть? Или… он тебе не дедом, часом, приходится?

- Можно сказать, и слышал, и читал, - усмехнулся Рыбаков. - Нашли мы этой зимой комплект наград… нашли, надо заметить, в таком месте, где не только медалей, но и людей-то не ожидали обнаружить. Проверили по архивам, чьи они, другие сведения покопали… Да, дед Ваня, получается так, что вашим наставником был князь Георгий Волконский, наследник старинного аристократического рода, широко известный в узких кругах знаток старинных легенд и, как оказалось, ветеран Великой Отечественной войны…

- Вон оно как, - дед Ваня почесал в затылке, - бывает же такое… Скажи, Антон, а что с ним… с Ведуном дальше было, если знаешь? Как жил, когда умер? Хотелось бы, не увидеться, конечно, но хотя бы на могилку сходить, цветы положить, помянуть… Не чужой он мне человек, сам понимаешь.

- Да мне и самому не так много известно, - вздохнул лейтенант. - Следы его после войны теряются. Вроде бы после демобилизации он жил одно время в Челябинске, потом побывал в Ленинграде, перебрался в Москву, если верить архивам РЖД со списками пассажиров. А вот потом - как под землю провалился.

Аллья обернулась к Рыбакову и аккуратно, почти что одними глазами, усмехнулась. Ну что ж, князь Георгий Волконский и вправду “провалился под землю” - в подземелье, именуемое московским Холмом. Но вряд ли стоило рассказывать об этом соседу.

- Вот оно как,.. - повторил дед Ваня и печально опустил голову. - Прошел партизанщину, вернулся с войны, и пропал без вести в мирной Москве. Верно говорил Семен Михайлович, в городе иной раз бывает опаснее, чем на линии фронта. Я-то уж было понадеялся… Ладно, ребята, девоньки, засиделся я у вас, заболтался… пойду потихоньку домой, что-то в животе снова разболелось, от волнения, наверное. Да и воспоминания одолели, бывает такое на старости лет… Посижу наедине с собой, помяну дядю Жору добрым словом. А там и заботы, дела, жизнь-то продолжается, и прошлое отпустит, - он тяжело поднялся с табурета.

- Спасибо вам, дед Ваня, - тихо произнесла Ирина. - Спасибо… и за спасение, и за… откровенность. Она ведь, знаете, лечит не хуже какой микстуры, - девушка бросила взгляд на Гаэллора. - Послушаешь о минувших делах, так и свои проблемы не такими страшными кажутся…

- Да уж знаю, Ирочка, - обернулся в дверях старый партизан. - И вам с Аллой неплохо бы передохнуть, поспать, а там, глядишь, и беды позабудутся. Может, в сказках Ведуна про эльфов есть толика правды, и сон для вас будет целительным, увидите что-нибудь красивое, волшебное, про эльфийскую страну Эльфхейм, про чудеса, про прекрасные города и подземные дворцы, и все будет хорошо. Дядя Жора говорил, что у эльфов так бывает, а вас он за тех эльфов признал бы сходу…

Тихо стукнула дверь, и в доме воцарилась тишина.

- Жаль его, - нарушил затянувшееся молчание Рустам. - И ведь не рассказать правды, не объяснить, что его наставник еще жив, помнит его, конечно же… и тем более никак не получится с ним встретиться, хоть и…

- Жаль, - согласился Гаэллор, - но рассказывать не стоит, встречаться - тем более. И не только по соображениям секретности, хотя и они никуда не деваются, конечно. Просто незачем на старости лет человеку узнавать такие новости, что он обучался у эльфа, что мог, наверное, даже Пробудиться, но счел его рассказы сказками и…

- А почему дед Ваня не Пробудился? - спросила Аллья. - Насколько я понимаю, Фареллос пытался ему помочь, воспитывал, учил, про эльфов многое рассказывал, хоть и с осторожностью… Почему его усилия пропали втуне?

- Если я правильно понял рассказ нашего соседа,.. - задумчиво проговорил наставник. - Путь воспитания непробужденного полукровки предполагает крайнюю осторожность в изложении неофиту сведений про эльфов. Сказки, легенды, предания… исторические факты в их обертке, разумеется, с надлежащим истолкованием. Так, вероятно, Пробудился и сам Фареллос, и тот же подход он применил и к Ивану Ильичу… Но всегда эти легенды и факты излагаются так, чтобы можно было сделать шаг назад, выдать их за… сказки, да. Как раз на случай, если непробужденный эльф относится к ним критически, как в нашем, то есть в его случае. Предполагается, что неофит, узнав многое про эльфов, начнет испытывать к ним симпатию, мечтать увидеть, искать в себе качества, свидетельствующие о его родстве с эльфами, и в конечном итоге Осознает.

- Насколько я могу судить, - заметил Рустам, - этот план в целом сработал. Дед Ваня и в себе нашел качества, характерные для эльфов, и не испытывает к ним, пусть и как к персонажам сказок, никакого отторжения, эльфы ему даже симпатичны… Но при этом он не Осознал и тем более не Пробудился. Почему?

- Есть еще один момент, который, по всей видимости, Фареллос не учел, - ответил наставник. - Наверное, по неопытности, все-таки он в те годы был куда моложе... Чтобы добиться Осознания и Пробуждения, прежде всего следует воспитать в полуэльфе отторжение, даже, может, ненависть к человечеству, желание провести границу между собой и обычными людьми. Иногда это отторжение возрастает постепенно, иногда проявляется единомоментно, вследствие какого-либо эмоционального шока, но оно необходимо, чтобы полукровка захотел перестать быть человеком. И тут ему должны подвернуться эльфы, как хоть и сказочная, но более или менее понятная альтернатива.

- И именно этого с дедом Ваней не произошло, - отметил Антон. - Даже если Фареллос и знал, или предполагал, что компонент отторжения важен, воспитывать в подопечном ненависть к человечеству в целом он не мог ни в коем случае. Это означало бы внести разлад в общность партизанского отряда, наверняка в немалой части состоящего из чистокровных людей. Что было бы угрозой для его существования, возможно, угрозой смертельной.

- Пожалуй, - подтвердил Гаэллор. - Фареллос рассказывал Ивану про эльфов, добился интереса, впечатлил красотой легенд, но отторжения не воспитал. Не мог позволить, да и не хотел, наверное, учитывая, что сам-то он тоже входил в отряд, а значит, если и имел когда-то претензии к человечеству, то преодолел их или позабыл за перипетиями партизанских забот.

- Что само по себе поразительно, - согласился Рыбаков. - Фареллос как-то поведал, что Пробудился он во дни красного террора, насмотревшись на истребление революционерами российской аристократии - его друзей, родственников, близких. Легко понять, само собой, но как его при таком отношении в партизанщину занесло? Вот что интересно.

- Я немного знаю Фареллоса, - ответил наставник. - Когда он “пропал без вести” в Москве, сделал он это не без моей скромной помощи. Я встретил его случайно на вокзале, одинокого, не знающего, куда податься… встретил и привел к вратам московского Холма. Перед тем мы поговорили, конечно, он рассказал, что ушел воевать вслед за своим лордом. Каэллвед, барон Холма Золотой Лани, известного позже как ингерманландский, еще с альбинских времен славился своим обостренным чувством справедливости, вмешивался в любую драку, даже межлюдскую, не касающуюся эльфов, конечно, если находил, что сцепились не два равных зла, если видел явно правую и явно неправую сторону. В Албении он был кем-то вроде офицера внутренних войск, предназначенных для пресечения людских межплеменных конфликтов, и, надо сказать, в отличие от многих своих коллег, старался разобраться в подоплеке событий, всегда щадил защищающихся и сурово карал нападавших… Каэллвед посчитал, что Советский Союз в этой войне стоит на правильной стороне и потому заслуживает помощи. Но многие его подданные сочли его решение неподобающим эльфу, которому якобы надлежит лишь радоваться, если люди истребляют друг друга. Словом, к барону присоединились лишь двое вассалов, одним из которых и был Фареллос. А дальше превратности войны, битвы, поражения, так он и оказался в партизанском отряде…

Эльфы переглянулись и замолчали, слушая негромкое постукивание стрелок часов, отсчитывающих минуты на стене напротив раковины.

- У меня есть вопрос, товарищ комиссар, - наконец, Аллья прервала затянувшееся молчание. - Немного не в тему, но хотелось бы прояснить одну тонкость сегодняшнего… происшествия. Могу задать?

- Конечно, - кивнул Антон.

- Я, может быть, не все до конца понимаю, - начала целительница, - но… получается, Витя теперь один из вас? Он теперь на Орден работает?

- Получается, так, - вздохнул Рыбаков. - Начальство сочло, что он может быть полезен, он ведь после встречи с вами в том поезде прохибитором стал, и довольно мощным, я, например, послабее буду. А это качество редкое, не у всякого человека есть нужная предрасположенность, и разбрасываться ценными кадрами - не в характере ни Агасфера Ароновича, ни Николая Павловича. Решили попробовать перевоспитать, сделать из него вменяемого человека. Вот Гэллестар теперь с ним и мучается… или он мучается под руководством Гэллестара, что ближе к истине, брат Венатор его гоняет как сидорову козу.

- Вот это меня и пугает, - вздохнула Аллья. - Мы тут живем хоть и с удобствами, а все же под опекой Ордена, или, вернее, под его властью. Под властью Ордена… то есть орденцев. И если Витя теперь один из вас - значит, мы и его должны воспринимать как начальство? Это, знаешь ли, немного шокирует, получается, у него есть право нами помыкать? Скажи, ты ведь для этого его сюда притащил, чтобы мы знали свое место и не спорили с тобой, иначе Орден спустит на нас этого… зверя? Зачем? Мы дали тебе для этого какой-то повод? Знаешь, это выглядит даже… обидно. Сперва добивался от нас доверия, и у тебя даже начало немного получаться… и вдруг решил ни с того, ни сего взять и разрушить это доверие. Зачем тогда старался? Я не понимаю.

- Очень закономерный вопрос, Антон, - заметил Гаэллор. - Честно говоря, услышав рассказ девочек о том, кого именно вы с Гэллестаром приволокли в мой дом, я был ошеломлен, если не сказать хуже. Подумывал даже, что следует поступить с тобой, как дед Ваня с Витей, - устроить тебе головомойку, ткнуть носом в собственную глупость и извиняться заставить. Потом поостыл, конечно… но все равно, настоятельно рекомендую объясниться и попросить у девушек прощения. А в дальнейшем держать этого хама как можно дальше от нашего дома и живущих в нем эльфов. Что замолк, комиссар? Тебе задали вопрос, отвечай!

- Попробую, - Антон машинально почесал щеку, подбирая слова. - Начнем, пожалуй, с вопроса о запугивании. Здесь ты, признаю, права: начальство, выслушав мой доклад об истории со срывом Эллиш, решило, что я обхожусь с вами слишком мягко и тем самым провоцирую на нарушение запретов, лежащих в основе нашего сообщества. Как-нибудь перескажу всем вам нотацию брата Магистра в деталях, я и обязан это сделать, по его прямому приказу… Словом, Николай Павлович решил разобраться с этой проблемой по-своему: доступно разъяснить вам, что Орден все еще может устроить вам веселую жизнь, и непременно сделает это, если вы начнете, или, вернее, продолжите, по примеру Эллиш, терять берега в надежде на мои снисходительность и симпатию. В этом случае он снимет меня с должности и назначит Гэллестара исполняющим обязанности комиссара, а Пискунова - помощником, вместо Рустама. Чтобы вы, значит, поняли, чем чревата расхлябанность и отсутствие дисциплины. Брат Магистр таких вещей не любит и к нарушителям безжалостен, а что до меня… мое мнение тут не имеет значения, я ведь всего лишь лейтенант, а он - целый полковник.

- То есть, - вздрогнула Ирина, - Пискунову дадут право и издеваться над нами, и шпынять, и что похуже… Ну вы и… инквизиторы! - произнесла она с неожиданным ожесточением. - Говорите, что даете нам право быть эльфами, а сами относитесь к нам… как к врагам, если не сказать, что рабам! Вот и как теперь твоим словам верить, а?

- Так же, как верили и раньше, - вздохнул Антон. - Я с самого начала предостерег вас, чем чревато нарушение правил о запрете магии и эльфийской идеи, и мне казалось, что вы вняли, так? Здесь ничего не изменилось. Если мои предупреждения начали казаться вам преувеличением, что ж, могу лишь констатировать, что брат Магистр прав, предположив, что моя мягкость пошла не на пользу делу, и Орден должен проявить жесткость там, где с этой задачей не справился я.

- В чем-то логика брата Магистра понятна, - заметил Рустам. - Он-то знает о ситуации в диаспоре только с твоих слов, Антон, и пытается пресечь потенциальные проблемы, как может. Но вот чего я не пойму никак… зачем было тащить Пискунова сюда, натравливать на девчонок, неужели нельзя было словами обойтись?

- Так и собирались сделать, - согласился Антон. - Показать вам Пискунова издалека, изложить угрозу на словах, доходчиво, но без этих вот… перегибов. Тут мой косяк, признаю: не уследил, поверил Гэллестару, что Витя без его приказа и пискнуть не посмеет. А вышло… так, как вышло. Вот за это, согласен с наставником, просить прощения следует, и я… прошу. Это моя ошибка, а она, как говорил один умный человек, иной раз хуже преступления бывает.

- Чушь сказал твой “умный человек”, - убежденно возразила Аллья. - Преступление гораздо хуже ошибки, потому что вред, которое оно причиняет, отягощено осознанным желанием причинить этот вред. А это само по себе зло, добавочное к последствиям поступка. А ошибка… что тут поделать? Только не повторять ее. Ладно, Антон, что уж теперь головой об стенку биться, не ссориться же. При всех обстоятельствах, лучшего, чем ты, комиссара нам не найти, кто еще из твоих товарищей-инквизиторов способен даже просто попросить прощения… у эльфов?

- Прав дед Ваня, - тихо усмехнулся Рыбаков, - доброе у тебя сердце, эльфийка, если ты способна простить инквизитора.

- И не только тебя, - добавил Рустам. - Дед Ваня говорил, что вы даже Витю… пощадили, хоть он-то, в отличие от Антона, прощения не просил.

- Справедливости ради, - заметил Гаэллор, - Витя тоже извинился. Хотя и вынужденно.

- Такому раскаянию веры мало, - сказала Аллья. - Под угрозой смерти чего только не скажешь, чтобы беду отвести. Пощадили, верно, но от пощады до прощения как от земли до неба. И я все же надеюсь, что свое он получит, если не от деда Вани, так от твоего, Антон, начальства. Или как? - она осторожно посмотрела на лейтенанта. - Или он глумился над эльфами с его разрешения? Тогда…

- Нет, - возразил Антон, - права, как ты говоришь, глумиться над вами ему никто не давал, а теперь не дадут и тени шанса, Гэллестар даже без моего участия сегодняшней ошибки больше не повторит. Исключительное право шпынять и гонять вас он оставит за собой, на правах инструктора по физподготовке. А Витю за сегодняшние подвиги, ждет, как я подозреваю, сначала карцер, а потом чистка сортира зубной щеткой.

- Но он все же останется в Ордене? - уточнила Аллья. - И после наказания он наверняка продолжит мучить и бить эльфов, мстить не только за… поезд, но и за сегодняшние унижения? Странно все это, и противно, мне-то, признаюсь, казалось, что в Ордене другой подход, что даже враждуя с эльфами, вы ведомы не ненавистью, а стремлением к благу человечества, как его понимаете, конечно… Я ошиблась?

- Нет-нет, - покачал головой Рыбаков. - Ты права, конечно, жестокость ради жестокости у нас не приветствуется, а часто и карается. Николай Павлович как-то упоминал, что человечность терять не стоит даже в борьбе за право человечества существовать, иначе лекарство может стать хуже болезни. Просто Пискунов… понимаешь, он пока что не совсем орденец.

- То есть? - заинтересовался Рустам.

- Он новиций на обучении, иначе говоря, рядовой, курсант, - разъяснил Рыбаков. - Прав никаких, обязанностей - выше крыши. Материал, из которого все еще лепят нормального, адекватного сотрудника. Получится - хорошо, не получится… и такое случается. Но если окажется, что перевоспитать Пискунова не выйдет, для него это расстрельный приговор.

- Да ладно? - удивился помощник комиссара. - Конечно, сегодня он дел натворил, но вроде бы за такие выкрутасы у нас к стенке не ставят.

- У вас не ставят, - невесело усмехнулся Антон, - а у нас запросто. Не за сегодняшний проступок, конечно, но чтобы пресечь разглашение секретной информации, - могут. А ведь уже само существование Ордена есть информация засекреченная, кому попало ее знать не стоит. Если мы Пискунова просто выгоним, он ведь молчать не будет, даже если мы с него расписку о неразглашении возьмем. Ну вот и судите сами, следует ли ему девять грамм свинца влепить за сегодняшний… залет.

- Пожалуй, это и в самом деле… слишком круто, - осторожно согласилась Аллья.

- Вот и начальство так же рассудит, - кивнул Рыбаков. - А значит, ограничится хоть и суровым, но все же только дисциплинарным наказанием. Поможет, нет, это покажет только время. Но до работы с вами его теперь даже в качестве помощника комиссара не допустят, так что, считайте, эта угроза брата Магистра уже неактуальна.

- Уже неплохо, - целительница слабо улыбнулась. - Значит, здесь он больше не появится?

- Появится, к сожалению, - Антон развел руками. - Гэллестар теперь его без присмотра ни на минуту не оставит, сама видишь, чем это чревато. А поскольку обязанности тренера с него никто не снимает…

- То есть он намерен и дальше приводить этого мерзавца в наш дом? - возмутился Гаэллор. - Даже после всего, что он натворил?

- В целом, и опуская детали, - подтвердил Рыбаков, - да, намерен. У него нет другого выбора, у меня, в общем, тоже… Но не беспокойтесь, товарищ Гаэллор, сюда он больше не войдет, и я буду держать его как можно дальше от наших подопечных…

- И как ты думаешь это обеспечить? - поморщился эльф. - Сегодня, напомню, тебе это не удалось. Пусть твое начальство назначит нам другого инструктора, без непотребных довесков в придачу. Или, может, мне лично попросить Агасфера о содействии? Если уж тебе субординация не позволяет…

- Да ничего не случится, - отмахнулся Рыбаков. - Мы Витю теперь в сарае запирать будем, на замок. Пусть ждет, отжимается и думает о своем поведении… А менять Гэллестара на другого инструктора не хотелось бы, да и Веллаэн, наверное, огорчится, что не узнает обещанных тайн школы Белого Журавля.

- У Веллаэн сейчас другие поводы для огорчения, - заметила Аллья, - не знаю уж, что с ней происходит, но подозреваю, что журавли и цапли в ее мыслях занимают последнее место,.. - целительница осеклась и посмотрела на Ирину. Осознавшая эльфийка опустила голову на сложенные руки, скрыв лицо от собеседников, и ее плечи подрагивали, словно бы девушка тихо рыдала в рукав. - Что случилось, Ира? Почему ты…

- Плачу? - Ирина выпрямилась и обратила к целительнице покрасневшее лицо. - Я… в порядке… просто устала, просто… не могу думать, не хочу… Все как-то сложно и неправильно… прости, не могу, - она снова уткнулась носом в промокший свитер. - И еще этот Витя…

- Тебе надо отдохнуть, - успокаивающе сказала Аллья, положив ей на плечо кисть руки. - Поспишь, выдохнешь, а там и сама подумаешь насчет случившегося, сказанного, и как ко всему этому относиться…. Антон, я отведу ее в комнату? Посижу с ней, поговорю, если понадобится, ей сейчас страшно одной оставаться, она говорила.

- Конечно, - кивнул Рыбаков. - Идите. Только вот… Аллья, ты говорила, у тебя оставалось успокоительное зелье, поделишься? Ирине, как я понимаю, оно срочно нужно.

- Поделюсь, само собой, - ответила целительница. - Идем, идем, - потеребила она заплаканную Осознавшую. - Все хорошо, мы с тобой, никакого Вити здесь нет и больше не будет…

Ирина с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, вышла из кухни, сопровождаемая обеспокоенной подругой. Шаркающие шаги затихли в недрах коридоров эльфийского дома…

* * *

Гаэллор опустился обратно на стул. Достав из кармана брюк небольшую изогнутую курительную трубку, он задумчиво повертел ее в руках.

- Я ведь тоже не железный, - извинительно вздохнул он, заметив пристальный взгляд Рустама. - И мне сегодняшняя беседа далась нелегко… не возражаете, если я закурю?

- Конечно, наставник, - кивнул Осознавший. - Никаких возражений.

Гаэллор вынул из другого кармана небольшую жестянку, набил трубку ее содержимым и, подпалив спичкой растрепанные ленточки темного табака, раскурил. Выпустив к потолку аккуратное колечко дыма, эльф пристально посмотрел на Антона.

- А ведь разговор наш еще далеко не закончен, лейтенант, - вздохнул он. - Ладно, свою ошибку осознаешь, решился принести извинения, и это неплохо… А вот искренности тебе недостает, поработай как-нибудь над этим, если обнаружишь на то желание и найдешь время. Девочки твоих недомолвок не заметили, и слава Богу, но от меня такие вещи не скрыть. Рассказывай, комиссар, о чем умолчал, почему, зачем...

- Ох уж мне эта ваша эльфийская проницательность, товарищ Гаэллор, - потупился Рыбаков. - Как на допросе себя ощущаю, честное слово… Да, вы правы. Есть мне за что еще прощения попросить, и это уже не ошибка… нет, не преступление все же, наверное, но и назвать мой поступок невольным было бы наглой ложью. Почему умолчал - сами понимаете, если еще и этим девочек огорошить, последствия были бы непредсказуемыми, но без сомнений паршивыми…

- Говори уже, командир, не тяни резину, - поморщился Рустам. - Поймем, чай, не эльфийские девочки, а до какой-то степени административный состав: ты комиссар, я твой помощник, наставник вообще… наставник. Что ты еще натворить умудрился?

- Вот пытаюсь сказать, - вздохнул Антон. - В общем, если вкратце и без оговорок… идея позвать сюда Гэллестара именно в компании с Витей - моя. Вернее, я ее подкинул брату Магистру, он только развил, уточнил и повод придумал - все эти моменты насчет физподготовки.

- То есть ты доподлинно знал, - проговорил Гаэллор, - как отреагируют девочки на такого гостя, понимал, как они это воспримут, что почувствуют… И несмотря на это, а вернее, именно ради такого результата и пригласил сюда Гэллестара вместе с его невоспитанным подопечным. Н-да, Антон… всякого я от тебя мог бы ожидать, но вот такой циничной жестокости… Разочаровываешь ты меня, Рыбаков, крепко разочаровываешь. Может, мне стоит Агасферу позвонить? Попрошу назначить к нам другого комиссара, не обделенного ни мозгами, ни совестью. Что думаешь, Рустам? - обратился он к Осознавшему.

Рустам не ответил, но взгляд, который он подарил начальству, был очень далек от приязненного или сочувствующего.

- Звоните, если хотите, - Антон невесело скривил рот. - Может, конечно, найдется доброволец меня сменить, или Агасфер Аронович назначит кого-нибудь таким добровольцем. Но всего вероятнее, что руководство примет решение о прекращении эксперимента, дезактивации Пробужденных и психиатрическом лечении Осознавших. Не знаю, может, сумеете куда-нибудь сбежать, пока к вам группа захвата едет…

- Так себе выбор, если честно, - заметил Рустам. - Или терпеть тебя вместе с твоими косяками, или вообще все пойдет вразнос.

- С выбором у меня было и без ваших поучений хреново, - хмыкнул брат Комиссар. - Выслушав мой доклад про залет Эллиш и про то, как я с ним разбирался… вернее, о том, как разобрался по-доброму, а не как положено, брат Магистр крепко задумался, не стоит ли прикрыть нашу диаспору уже сейчас, раз я со своими обязанностями не справляюсь, веду себя на эльфийский манер, думаю сердцем, а не головой… Тут чего только не ляпнешь, чтобы начальство с таких мыслей соскочило, вот я и ляпнул.

- Снова недоговариваешь, - покачал головой Гаэллор. - Не надо так, Антон. Мы сейчас по тонкой кромке ходим, твой… “ляп”, наверное, это худшее, что случилось с нашей диаспорой со дня ее основания, и если мы не найдем сейчас общий язык, лучше нам сразу расставаться: эльфам уходить куда придется, людям, вернее, единственному человеку среди нас…

- Идти сдаваться начальству с докладом, что отпустил вас восвояси, на все четыре стороны, и после этого к стенке уже не Пискунова, а меня будут ставить, - Антон побарабанил пальцами по стенке, - такого залета мне уже никто не простит, особенно после двукратного дезертирства. Подобный проступок, пожалуй, на госизмену без смягчающих потянет.

- То есть ты нас отпустишь? - удивился Рустам. - Даже под такой перспективой? Не попытаешься удержать силой, не позовешь своих на помощь?

- Чтобы вас отправили кого в психушку, кого в операционную? - Антон исподлобья посмотрел на него. - Я, конечно, местами дурак, местами вовсе циничная сволочь, но вешать себе на совесть ваши, чего уж там, эльфийские жизни, мне не в радость. Лучше уж к стенке, чем до самой смерти грызть себя за этот косяк. Мне-то, Рустам, ни операции с гарантированной амнезией, ни галоперидола в лошадиных дозах не полагается, что натворил, с тем и живи… Ладно, это такое, думать об этом мне совсем не хочется, а то разрыдаюсь еще от жалости к себе, тьфу, - лейтенант скривился с демонстративным отвращением. -. Вы спрашивали, наставник, о чем я еще умалчиваю? Чего уж там, слушайте, если хотите.

Антон прошел к столу и присел на стул, где незадолго до него размещалась Аллья. Комиссар налил себе стакан кипяченой воды из полупустого кувшина и залпом выпил.

- В горле пересохло, прошу прощения, - прокомментировал он. - Так вот, про умолчания… Вы, конечно, знаете, как я уговаривал Аллью, Исфеллин и Ирину присоединиться к нашему сообществу, и на каких условиях уговорил. Но есть момент, которым я с вами не делился, сначала, чтобы лишней информацией вам головы не забивать, потом стало не до того… В общем, шеф предложил идею пресловутой коллективной ответственности, обоснованно предполагая, что если их к нам перетаскивать, то всех вместе, втроем. Иначе они скорее на костер пойдут, чем на… предательство. А когда я зондировал почву, проясняя, как девушки относятся к перспективе присоединиться к диаспоре, Аллья на меня сходу вывалила краткое изложение эльфийской идеи в самом радикальном виде. Эльфы не способны на зло и не умеют грешить, магия благословенна, люди не заслуживают к себе доброго отношения, так как сами презирают эльфов и ненавидят Живой Мир, лучше костер, чем мир с инквизицией, и все прочее в духе, как там его, Мэаллара и его позднейших единомышленников. Я, конечно, ей затем крепко по мозгам проехался, разъяснив на пальцах, где она порет чушь… Но мне тогда показалось, что моя нотация ей в одно ухо влетела, из другого вылетела, не отложившись в сознании. С такими идеями ей, по-хорошему, в операционной было самое место, но она бы и подруг за собой потянула, чего я все же хотел избежать. Можно порадоваться, что план Агасфера Ароновича сработал.

- Сработал, - кивнул Гаэллор. - Но, как я понимаю, Аллья с тех пор была под твоим подозрением, ты ожидал от нее…

- Ожидал, что именно она окажется слабым звеном, и, хоть и старался явно этого не показывать, предполагал… и до сего дня был убежден, что предполагаю обоснованно, что именно от нее следует в первую очередь ожидать срывов, нарушений, причем даже не случайных, а осознанных и намеренных, хотя бы и из соображений протеста и шовинистических убеждений, - подтвердил брат Комиссар. - И действовал, исходя из этого допущения: что имею дело с эльфийкой, глубоко закосневшей в своих заблуждениях, подчиняющейся требованиям диаспоры только из страха перед карой, для себя ли, для своих подруг. А подчинение из страха - дело, сами понимаете, нестойкое, и тут брат Магистр прав, конечно, будь Аллья действительно такова, как я предполагал, моя снисходительность к Эллиш легко могла бы стать причиной и ее срыва. В результате чего пострадали бы и ни в чем не повинные Ирина и Исфеллин, которой и без того досталось нашими стараниями… А ведь Аллья, ко всему прочему, еще и маг со стажем, вернее, с ломкой, терпеть которую непросто, а оснований терпеть - только этот самый страх. В общем, я прикинул, что ужас Алльи перед карой следует срочно реанимировать, и тут мне подвернулся Пискунов. Конечно, и ее подруг бы зацепило,... и зацепило, как мы видим, но все лучше, чем дезактивация и дурдом…

- И вот здесь ты допустил ошибку, - Гаэллор выпустил в потолок еще колечко табачного дыма. - Оказалось, что Аллья, несмотря на долгое пребывание среди сородичей-шовинистов, все же сохранила нравственный стержень личности неповрежденным. Да, она приняла, вслед за сородичами, конечно, основные догматы эльфийской идеи, но, попав в среду диаспоры, быстро и, пожалуй, даже с облегчением от них отказалась. Можно сказать, Аллья - самый яркий успех твоей работы по перевоспитанию эльфов, и вот именно этой перемены в ее душе ты не заметил, ослепленный подозрениями и стереотипами. Сегодня из-за своей слепоты ты едва не разрушил достигнутое, спасибо нашему соседу, что предотвратил худшее.

- Аллья мне никак не демонстрировала, что в ее картине мира произошли изменения, - ответил Антон. - Не знаю, нравственный ли это стержень, или просто психика у нее оказалась очень пластична, и она легко поддается чужому влиянию, по внешним признакам пока не определить. Верно, мне следовало бы у нее просить прощения не только за недосмотр за Пискуновым, но и за необоснованные, а вернее, утратившие актуальность подозрения. Но сказать ей об этом честно все же не решился, дело ведь такое… Любая ошибка могла процесс перевоспитания застопорить, а то ведь и вспять обратить, кто знает? При настолько пластичной психике… А с нами и Ирина была, что у нее в голове творится, вообще темный лес. Она к Аллье не присоединилась, реакции на мои извинения и разъяснения не показала никакой, и вряд ли просто от испытанных переживаний. Вот такое у меня умолчание, товарищ Гаэллор, и знаете… за него я, пожалуй, просить прощения все же не буду. Не вижу здесь своей вины, лишь закономерную в моей работе осторожность. Сейчас знать о моих подозрениях и планах Аллье не полезно, позже, может быть, когда впечатления сегодняшнего дня немного померкнут, а я сумею доходчиво продемонстрировать, что вижу в ней перемены и всецело их одобряю, тогда, если придется к слову, и извинюсь. Вот так как-то… не знаю, устроит ли вас такая моя исповедь, но другой предложить не могу.

- Исповедь, говоришь, - Гаэллор чуть усмехнулся. - Да, вот чего мне раньше и привидеться не могло, что придется исполнять обязанности духовника, хоть для эльфов, хоть для орденцев. К сожалению, отпустить тебе грехи не в моей власти, как-то не сподобился я принять рукоположение, хотя падре Доминго предлагал, было дело… С этим тебе только к отцу Никифору, если он не уехал к себе в станицу.

- Уехал, конечно, - пожал плечами Антон. - Но на майские праздники брат Экзорцист вроде обещался нас навестить, может, наберусь решимости исповедаться, в первый раз за всю жизнь. Но раз уж вы речь об отпущении грехов завели - надо полагать, что и прощение к нему прилагается? Проблемы решены, грешник получил… епитимью в виде головомойки, разобрались, прояснили, работаем дальше? Так?

- Пусть так, - согласился наставник. - Хорошо, что ты осознаешь свою неправоту и готов ее признать, хотя бы на словах.

- Осталось подтвердить делом, - добавил Рустам, - но, я надеюсь, за тобой не заржавеет?

- Тут как получится, - вздохнул Антон. - Дел много, и растут они, что характерно, как снежный ком. Мне теперь с проблемой Веллаэн разбираться надо, кто-то наплел ей, что я какие-то подлые интриги в ее отношении строю, а она поверила и разобиделась вусмерть…

- Интриги ты, как мы сегодня выяснили, ты и в самом деле строишь, - Гаэллор отложил в сторону еще дымящуюся трубку. - И довольно-таки подлые, признай честно.

- Признал уже, - поморщился Рыбаков. - Но одно дело Аллья с подругами, а другое - Веллаэн. Ее я ни в чем не подозревал, не пытался ни обманывать, ни запугивать, и тут такой вот взбрык ни с того, ни с сего. Может вы, товарищи, знаете, кто и зачем ее против меня настраивать пытается?

- Я об этом впервые слышу, - пожал плечами Рустам. - От тебя, сейчас. Странно, вы вроде бы дружите…

- Дружили, - буркнул Антон. - А сегодня она мне выдала, мол, я сожалею, комиссар, что назвала вас своим другом, это была ужасная ошибка, беру свои слова назад. И почему, отчего, ни слова. На прямой вопрос окрысилась и лицемером обозвала, мол, сам должен знать, что ты натворил, подлец, а если ничего дурного в этом не видишь, так и вовсе сволочь непотребная. Вот как хочешь, так и понимай ее…

- И в самом деле, настораживает, - согласился Гаэллор. - Надо бы мне с Веллаэн поговорить, прояснить ситуацию. Или, может быть, попросить Аэллай, они с Веллаэн в хороших отношениях, глядишь, ей твоя подруга доверится с большей охотой. Такие проблемы, конечно, запускать нельзя, но и решать надо не в лоб, а с надлежащей осторожностью.

- Я на вас плохо влияю, наставник, - усмехнулся Рыбаков. - Вот уже и вы интриги строить начали… не в орденском стиле, конечно, но лиха беда начало. Не берите с меня пример, лучше сами с Веллаэн поговорите.

- Поговорю всенепременно, - кивнул эльф. - Но после Аэллай. Если Веллаэн есть что скрывать, то таиться она будет не только от тебя, но и от меня, известно же, что мы с тобой, несмотря на противоречия, все же на одной стороне. Но носить на сердце тайну сложно, ею надо с кем-то поделиться, чтобы облегчить ее тяжесть. Интрига, говоришь? Пусть так. Но я точно не собираюсь ни лгать, ни устрашать. Просто мне нужно знать больше, ведь я не просто говорить с Веллаэн хочу, а убеждать в ошибочности ее подозрений, а такие разговоры лучше хоть немного, но планировать. А подозрения точно безосновательны?

- Да сговорились вы, что ли? - со стоном выдохнул Антон. - Гэллестар вон тоже приметил, что Веллаэн на меня таращится, как Ленин на буржуазию, и все мозги выел - точно ли я ее никак не задел, не оскорбил, не намекнул? И еще кое-что растолковал, но об этом я рассказывать, пожалуй, не буду даже вам, это уже совсем личное… как для эльфа Пробуждение.

- Кстати, о Пробуждении, - заметил Рустам. - То есть некстати, конечно, совсем не в тему нашей беседы, просто, когда мы про Фареллоса и деда Ваню рассуждали, возник у меня один интересный вопрос, я его тогда задать не решился, не хотел Аллью перебивать, но все равно ведь любопытно… Можно, наставник?

- Задавай, - Гаэллор выбил трубку, в чашку из-под чая, так как пепельницы на столе не было, и снова наполнил ее табаком. - Отвлечемся от вопросов моральных на академические, нам всем стоит немного расслабиться и отдохнуть от сложных материй…

- Ну,.. - замялся Рустам, - мои материи тоже, наверное, непростые, так-то я бы и не лез с вопросами. Но тут сам разобраться никак не могу, даже предположений и тех нет, только любопытство зря распалять… Помните, наставник, вы говорили о методике Пробуждения, о том, что следует воспитать в полуэльфе ненависть к людям, чтобы он захотел стать эльфом, чтобы Осознал и Пробудился, при этом, по вашему изложению, ненависть здесь первична, а становление эльфом - закономерное следствие. Я правильно понял основную мысль?

- Безупречно, - кивнул наставник. - В этом и состоит твой вопрос?

- Не совсем, - Рустам помолчал, формулируя слова. - Это, скорее, вводная часть… Я вспоминаю свой собственный опыт, как я Осознавал себя эльфом… ну да, я, конечно, пока не Пробудился, надеюсь, мне это еще предстоит, но вы рассказывали именно о том, как добиться Осознания у такого, как я, непробужденного полукровки. Так вот, у меня все было ровно наоборот, не по методичке, получается. Сначала я узнал об эльфах, их сути, возможностях, способностях… магии, конечно… и захотел стать таким же, как они… как мы. О людях я тогда не думал вообще, конечно, нельзя сказать, чтобы я любил их от всей души, но и какой-то особенной ненависти, презрения, отторжения я не помню. Просто… вот люди, а вот эльфы, две расы, я могу выбрать, какая мне больше нравится, и мне больше понравилось быть эльфом. Потом, конечно, в меня вгружали и неприязнь, и отторжение, и все сомнительные замуты эльфийской идеи, но случилось это все же после Осознания, когда я уже познакомился с Пробужденными и угодил в Холм. Почему у меня все получилось именно так? И почему так не получилось у деда Вани?

- А вот это очень правильный вопрос, Рустам, - Гаэллор улыбнулся. - Очень уместный и, следует отметить, несколько неожиданный… До сих пор мне не приходилось о нем задумываться, но раз уж ты его поставил, нам имеет смысл вместе поискать на него ответ. Вижу, Антон, у тебя есть версия. Тогда тебе слово.

- Думаю, следует обратить внимание, - сказал лейтенант, опустив руку, поднятую в жесте ленивого отличника, - на некоторую специфику… скажем так, первичной индоктринации человека эльфийской идеей. В традиционной методике сведения об эльфах сообщаются кандидату крайне осторожно, можно сказать, в гомеопатической дозировке. Легенды-предания-сказки… Красивые, волшебные, но - сказки. Иными словами, традиционная методика предполагает возможность для пропагандиста эльфийской идеи отойти, так сказать, на заранее подготовленные позиции, притвориться, что сообщаемые неофиту сведения - лишь пересказ фольклора, видимо, по старой памяти, когда излишняя откровенность могла довести эльфа до утилизации. Но за безопасность эльфы расплачивались эффективностью. Человек, конечно, может поверить в реальность волшебной сказки, но эта вера всегда своего рода побег от неприятной реальности, вызванный ее отторжением. Эскапизм, проще говоря. И действенность такого эскапизма напрямую связана с нежеланием рассматривать себя как человека, мечтой найти себе другую… идентичность, что ли. Поэтому полуэльф, Пробуждающийся по традиционной методике, должен сперва захотеть отринуть свою человечность…

- Ты как-то очень напираешь на то, что так выглядит Пробуждение по традиционной методике, - заметил Рустам. - Такое впечатление, что есть и какая-то нетрадиционная, может, даже новаторская…

- Именно, - подтвердил Антон. - Новаторская методика, лучше и не скажешь. Новое слово в деле Пробуждения эльфов. Создателем этой методики, насколько я понимаю, была лично королева Мэллаин Высокая, а суть ее в том, что сведения об эльфах сообщаются неофитам сразу как объективный факт, по возможности еще и с демонстрацией убедительных подтверждений - эльфов-долгожителей, магии, подземных Холмов и прочих неоспоримых свидетельств реального существования эльфов. Полукровка, к которому применили эту методику, не нуждается в эскапистских и шовинистических мотивациях - хотя, конечно, если они есть, это тоже способствует… Но, повторюсь, они уже не критичны. Важно то, что эльфы, Пробуждаемые по методике Мэллаин, с самого начала воспринимают эльфов как реальность. Даже если просто читают “Дорогу к Эльфхейму”... Кстати, вы знали, что Мэллаин как-то умудрилась наложить заклятие на печатный текст типографского издания, и эта магия располагает некритично настроенных читателей к доверию ее проповеди? Ну вот теперь знаете…

- Интересно, - Гаэллор покрутил в руке трубку. - Традиционная методика, которую применял Фареллос к Ивану, требует в качестве обязательного условия Осознания испытать отвращение к людям. В методике Мэллаин достаточно лишь восхищения эльфами… И это потянуло за собой ряд любопытных следствий. Эффективность, скорость и частота Пробуждений возросла кратно, может, даже на порядок. Холмы теперь массово пополнялись относительно здравомыслящими новичками, а не озлобленными на род людской мизантропами, и менталитет эльфов стал потихоньку меняться, отходя от традиционного же радикального шовинизма…

- И все бы хорошо, но тут в тонкий процесс эльфийского этногенеза влез грязными сапогами наш славный Орден, - мрачно усмехнулся Антон. - И потоптался от души: если бы святогоричи не расправились в прошлом году с крымской баронессой, Мэллаин не додумалась бы до эльфийского терроризма, не угодила бы к нам в плен и не погибла на допросе, не появились бы Кореллин и королева-голубка… И, глядишь, эльфы бы рано или поздно сами адаптировались к жизни в человеческом обществе. Но после гибели Мэллаин инерция прошедших веков снова возобладала, и эльфы Холмов с облегчением вернулись к привычному и комфортному расизму. В общем, Орден как всегда, виноват во всем, но мы привыкли, ладно… Сослагательное наклонение с историей не дружит.

- Но тогда получается, - спросил Рустам, - что эльф, Пробудившийся традиционно, не может не быть шовинистом, а для нас, столкнувшихся со способом Мэллаин, это качество, в общем, не является основополагающим?

- Похоже на правду, - ответил наставник. - Поэтому вы - я подразумеваю не столько вас с Антоном, сколько Пробужденных эльфов нашего сообщества, - достаточно легко отказались от идеологии эльфийского расизма, но при этом сохранили себя в качестве эльфов. Для них шовинизм не был основой картины мира. А вот эльфы, Пробужденные по традиционной методике, после того, как убеждаются в несостоятельности расистских тезисов эльфийской идеи, чаще всего теряют главную опору своей идентичности. Теряют - и добровольно Усыпляются, снова становясь людьми. Конечно, это не универсальное правило, тот же Фареллос Пробудился обычным образом, но, видимо, сумел если не полностью отвергнуть шовинизм, то хотя бы отказаться от его радикальных форм. Или, к примеру, Исфеллин, она Пробудилась задолго до Мэллаин, но, как мне кажется, тоже к мизантропии не склонна. С другой стороны, эльф, не чуждый эскапизма до Пробуждения, может совместить два мотива и оказаться полноценным расистом и притом до глубины души восхищаться эльфами-сородичами… Наверное, вам известны и такие примеры, а я наблюдал самый показательный из них, Мэллаин ведь Пробуждалась на моих глазах и, признаюсь, с некоторой моей помощью. Но в целом закономерность налицо. Поздравляю, Антон, кажется, ты случайно совершил своего рода переворот в антропологии… или, точнее, в ксенопсихологии.

- Только вы, наставник, - усмехнулся Рыбаков, - не додумайтесь сообщить про этот “переворот” моему начальству. У нас до сих пор кое-кто убежден, что наша диаспора есть способ щадящей дезактивации эльфов, мол, отказавшись от магии и живя среди людей, вы рано или поздно сами людьми стать пожелаете. Я не разубеждал их тогда, согласились разрешить наш эксперимент, и ладно… Меня-то вы вполне устраиваете и остроухими, лишь бы заклинания не плели и эльфийской идеей головного мозга не страдали.

- Что ж, твои коллеги по-своему правы, - согласился наставник. - Если бы наше сообщество преимущественно состояло из эльфов, Пробужденных традиционным способом, все случилось бы по их плану: отказ от шовинизма, потеря опоры самоидентификации, Усыпление.

- Но ее королевское величество, - усмехнулся Рустам, - напоследок все-таки подложило Агасферу остроухую свинью. Придется ему принять факт наличия эльфов, способных сосуществовать с людьми, оставаясь самими собой. Тяжеловато ему будет, после тридцати пяти веков войны не на жизнь, а на смерть…

- Главное, чтобы начальство не пришло к выводу, что эксперимент провалился, диаспору следует разогнать, а вас распределить кого в операционную, кого в дурдом, - хмуро осадил его Рыбаков. - С него станется… Впрочем, тут вам важно время выиграть, это сейчас наша диаспора - сомнительное нововведение, а через десяток-другой лет уже станет привычной частью пейзажа. Опять же, может, и эльфы докажут не только свою приемлемость, но и полезность, а может, и лояльность…

- И как мы должны будем доказывать свою лояльность? - хмуро спросил Рустам. - На задних лапках прыгать и писать для Агасфера хвалебные оды, пожалуй, я не потяну…

- Лично ты, считай, уже доказал, товарищ помощник комиссара, - усмехнулся лейтенант. - А что до лести - даже не пытайся, мой тебе совет. Шеф этого не любит, а льстецов и вовсе на дух не переносит. Последний автор хвалебной оды Агасферу был отправлен бегать кросс, чтоб дурью не маялся. В полной выкладке от Бирюлево до Ясенево через Алтуфьево [1]. Был у нас лет десять назад один особо одаренный новиций… Ему, кстати, на пользу пошло, теперь он рулит московским командорством и сам воспитывает подчиненных тем же макаром. Нет, лояльность от эльфов требуется самая обычная, гражданская, человеческая: закончить образование, кому надо, работу найти, честно платить налоги и соблюдать законы Российской Федерации. И довольно с вас. Ладно, - Антон встал со стула и помахал растопыренной пятерней, разгоняя марево табачного дыма. - Раз мы разрешили все моральные и научные вопросы, я пойду, пожалуй. Буду писать запрос шефу, а то ведь и в самом деле законопатит Гэллестара на диспансеризацию, а у брата Венатора к медицине очень сложное отношение… почти как у наших девочек - к Вите. А потом поеду в город, и запрос лично подам, и другие дела есть. Вернусь или поздно вечером, или завтра утром. Кстати, зайду еще и в медблок, брат Магистр хоть со скрипом, но все же подписал, наконец, мой меморандум насчет Исфеллин, договорюсь с госпиталем о дате первичного обследования. Надо и эту тему с мертвой точки двигать…

- Все-таки, - улыбнулся Гаэллор, выпуская к потолку очередное, чуть вращающееся в воздухе кольцо буроватого дыма, - что мы бы здесь ни говорили, а с комиссаром нашим подопечным все же повезло. Кто еще из учеников моего старого приятеля стал бы так заботиться об эльфийском здравии?

* * *

Агасфер сегодня был в отъезде, и Рыбакову пришлось побеспокоить полковника Егорова. Впрочем, договориться с братом Магистром, вопреки опасениям, удалось без особенных сложностей. Ставя свою размашистую подпись на распечатке с запросом о переводе Гэллестара во временное подчинение брата Комиссара, Егоров лишь сдержанно усмехнулся в усы. На вопросительно-любопытствующий взгляд Антона он кивнул с пониманием.

- Мне, Рыбаков, тоже нет никакой пользы твоего остроухого приятеля зря мучить. Ты прав, ничего ужасного с ним делать никто не собирается, Гэллестар нам нужен в твердой памяти и здравом уме, а не подвинувшимся рассудком на почве эльфийской ятрофобии [2]. Не подай ты свое заявление, мне пришлось бы самому сочинять для брата Венатора какую-нибудь срочное и неотложное дело, а так даже голову ломать не пришлось. Пусть лучше и впредь ушастый раздолбай фантазирует о врачах-садистах, боится - и почаще о дисциплине вспоминает, ему на благо только пойдет. У тебя все?

- Так точно, брат Магистр, - подтвердил лейтенант.

Егоров протянул ему подписанный документ.

- Тогда завтра с утра отправляйся в лабораторию, забирай эту жертву паранойи из цепких лапок брата Эксперта и тащи отпаивать чем придется. Хоть чаем, хоть водкой, мне без разницы, но чтоб к концу недели был готов приступить к выполнению обязанностей тренера. Все, свободен, - он снова склонился над пачкой бумаги в скоросшивателе. - Иди, не стой столбом, у меня и других дел полно.

Задерживаться и в самом деле было незачем. Антон козырнул, и, выйдя из полковничьего кабинета, перевел дух. В желудке громко булькнуло: брат Комиссар сегодня лишь позавтракал рано с утра, а потом все как-то не до еды было: то Гэллестар, то Витя, то чудом спасшиеся жертвы инквизиции… Рыбаков почувствовал зверский аппетит, и, задумчиво почесав затылок под фуражкой, решительным шагом направился в столовую.

Загрузив поднос тарелками, Антон отошел от раздаточной стойки и огляделся, выбирая удобное местечко для приема пищи. Столовая была почти пустой, время обеда давно прошло, перерыв на ужин начинался лишь через полчаса, и свободных мест хватало. Рыбаков было направился к привычному двухместному столику у колонны, но был остановлен взмахом руки Женечки Фоминой, сидевшей за большим столом у окна с двумя незнакомыми мужчинами в необычной, определенно иностранной, форме.

- Присоединяйся, Антон, - сестра Пацификатор сделала приглашающий жест рукой. - У нас тут гости, как видишь. Почему-то брат Командор решил, что именно у меня сегодня есть свободное время, чтобы развлекать зарубежных товарищей…

- Передайте ему нашу искреннюю благодарность, - усмехнулся один из гостей, худощавый мужчина средних лет с неровно подстриженной, чуть длинноватой прической и растрепанными бородой и усами, выглядевшими немного чужеродно на узком, несомненно полуэльфийском, лице. - Мы польщены оказанным нам теплым и сердечным приемом, особенно заметным в сравнении с зябкой прохладой, которой встретила нас Москва. Смею надеяться, наша неловкость и грубость манер не слишком затрудняют нашу очаровательную спутницу, без сомнения оставившую свои повседневные дела ради того, чтобы оказать нам честь своим обществом.

Хотя речь его была безупречно вежливой, на лице гостя промелькнуло выражение безраздельного, по-видимому, давно привычного скептицизма: казалось, он непрестанно сомневается во всем, что видит: и в лампах дневного света, освещающих столовую, и в бело-зеленой кафельной плитке, устилающей пол, и в самой столовой, и в небе за широким окном, затянутом густыми серыми облаками (в облаках, вероятно, гость также сомневался), и даже в своих собеседниках. Фразы на русском языке он строил правильно, сложные придаточные предложения выговаривал без запинки, но с заметным акцентом: гортанное, грассирующее “р”, паузы после каждой реплики, и в ударениях гость тоже иногда сбивался, акцентируя последние слоги. Женечка, услышав комплимент гостя, мило запунцовела, лейтенант же наклонил голову и поставил на стол поднос.

- Bonsoir, heureux de vous voir, messieurs, - поприветствовал он иностранцев. - Je suis Antoin Rybakov. Puis-je demander à qui j'ai l'honneur de parler? [3]

Второй гость широко, открыто улыбнулся. Выглядел он попроще спутника: коренастый, со светлыми, отливающими легкой рыжинкой волосами, и располагающим к себе совершенно человеческим округлым лицом. Он приподнялся со стула и протянул Антону широкую, крупную ладонь.

- Enchanté, mon frère, - произнес он гулким, раскатистым басом, отразившимся легким эхом в стенах столовой. - Je suis le sergent Viktor Chantrin, le frère protecteur de la France. Mon compagnon est le caporal Maximilien d'Onyac, le frère exécuteur. À votre disposition. [4]

Хватка у светловолосого была медвежьей, и после крепкого, мощного рукопожатия Антон едва машинально не потер помятую кисть.

- Mon sergent! - товарищ обернулся к нему, и на лице полуэльфа проявилось усталое раздражение. - Je t'ai dit de ne pas m'appeler comme ça! Je suis le républicain, pas le noble! Mon nom de famille est Onyac! [5]

- Excusez-moi, Cognac, - усмехнулся тот, - encore oublié! Mais je suggère de parler en russe pour que la dame ne s'ennuie pas. [6]

- Приношу извинения, - кивнул полуэльф, переходя обратно на русский язык. - Не скрою, нам было приятно услышать родную речь из уст гостеприимных собратьев. Но, судя по выражению вашего лица, Антуан, не все, сказанное нами, было вам понятно…

- Не буду спорить, - вздохнул Антон. - Я французский в школе учил, и не сказать, чтобы на отлично. Так, помню пару фраз…

- Тогда позвольте представиться повторно, - улыбнулся гость. - Мы ваши коллеги, из Франции, но это вы уже и сами поняли. Меня зовут Максимильен Оньяк, можно просто “Макс”. Мой спутник - Виктор Шантрен, человек могучей силы и оттого простительной слабости разума, препятствующей ему запомнить мою фамилию и заставляющей именовать меня то на аристократический и, к сожалению, официальный манер “д’Оньяк”, то на бретонский, совершенно неофициальный, но неприятно насмешливый - “Коньяк”. Я же предпочитаю не акцентировать внимание на своем происхождении и, уточню, предпочитаю вино более крепким субстанциям. Я капрал, а он сержант Национальной жандармерии Франции, но мы были бы весьма признательны, если вы будете обращаться к нам как к братьям: соответственно, брат-экзекутор и брат-протектор французского командорства. И разрешите поинтересоваться, в какой орденской должности и в каком звании пребываете вы, Антуан?

- Это наш брат Комиссар, - представила его Женя. - Центральное командорство, лейтенант, одиннадцатый отдел ФСБ России.

Д’Оньяк перекинулся парой фраз с товарищем, переводя ему реплику сестры Пацификатора, и продолжил расспросы.

- Брат Комиссар,.. - удивленно произнес он. - Признаюсь, мы в некотором замешательстве. Обыкновенно по именованию орденской должности легко определить род занятий и область ответственности коллеги, но прежде я не слышал о том, что в Ордене есть комиссары. Прошу, развейте наше любопытство: какой же работой занимается брат Комиссар центрального командорства? Какими действиями и средствами он оберегает человечество от эльфийских инсургентов?

- Иногда мне кажется, что брат Комиссар, - усмехнулась Фомина, - не людей от эльфов оберегает, а, наоборот, эльфов от людей. Во всяком случае, его остроухие подопечные как сыр в масле катаются, вполне огражденные как от утилизации, так и от дезактивации.

- Это… какая-то неизвестная мне русскоязычная метафора? - осторожно уточнил д’Оньяк. - Или непонятная непосвященным шутка?

- Да нет, - вздохнул Антон. - Какие уж тут шутки, брат-экзекутор… Я отвечаю за работу с небольшой группой эльфов, пробужденных и осознавших, рискнувших заключить с Орденом что-то вроде соглашения: мы им не обрезаем уши и не тащим на костер, а они, со своей стороны, отказываются от эльфийского шовинизма и перестают плести свои заклинания. Есть мысль, что это поможет их социальной адаптации, а там, возможно, и они сами людьми стать захотят… хотя до этого пока что далеко. Впрочем, и эксперименту даже полугода не исполнилось, так что пока я долгосрочных планов не строю. Мне и текущей воспитательной работы хватает с избытком.

Д’Оньяк перевел фразу Антона товарищу, и французы обменялись несколькими репликами, ошеломленные интонации в которых были заметны даже без перевода.

- Удивительные новости, - сообщил д’Оньяк, вернувшись к разговору с русскими. - Мы-то по старинке работаем: поймали эльфа, предложили добровольную дезактивацию, услышали привычный отказ вперемешку с оскорблениями и обвинениями в пироманских наклонностях, и на операционный стол остроухого дурака. А у вас тут, оказывается, нововведения едва ли не революционные. И как только командование их позволило?

- Командование у нас здоровым любопытством не обделено, - усмехнулся Антон. - Им тоже интересно, могут ли эльфы научиться жить, как нормальные люди. А традиционной работы у нас тоже хватает, вот несколько месяцев назад эльфийский Холм штурмовали, кого-то подстрелили, кого-то усыпили, кто-то ко мне в подопечные угодил, а из их пророчицы брат Экзорцист вообще беса изгнать умудрился…

- Традиционной работы? - рассмеялся д’Оньяк. - Экзорцист беса из пророчицы изгнал? С эльфами подружились? Антуан, я все больше начинаю подозревать, что вы над нами… как это по-русски… прикалываетесь? Ехидничаете? Что ж, я искренне аплодирую вашему оригинальному чувству юмора. Но, быть может, все же поговорим как серьезные люди?

- Антон вовсе не прикалывается, и тем более не ехидничает, - вмешалась Женечка. - Все, сказанное им, чистая правда. Нововведения и в самом деле… оригинальные, что спорить, и еще год назад, услышав что-то в таком роде, я и сама сочла бы рассказ несмешной шуткой. Но, повторюсь, мы кристально честны. Просто повесть о том, как мы дошли до жизни такой, будет длинной и многосложной…

- Но и мы не спешим, - пожал плечами француз. - Докладывать о результатах наших изысканий мы будем ближе к вечеру, а сейчас, насколько я могу видеть, лишь наступает час раннего ужина. Есть время послушать увлекательное повествование… если, конечно, вы не сочтете излишне затруднительными долгие разъяснения и ответы на наивные вопросы ошеломленных новостями коллег.

- Что вы! - смутилась Женечка. - Конечно, мы только рады…

- Присесть на уши зарубежным товарищам, - усмехнулся Антон. - Но повествование и в самом деле долгое, особенно в моем изложении, как непосредственного свидетеля, участника, а временами и жертвы событий.

- “Присесть на уши”, - задумчиво повторил д’Оньяк. - Великолепный фразеологизм, не знал его раньше. Запомню. Что ж, мы полностью готовы подставить свои уши под ваши… седалища, в особенности под изящные изгибы восхитительной фигуры сестры Пацификатора. Только, прошу вас, не торопитесь, делайте иногда паузы, чтобы я мог перевести ваш рассказ сержанту Шантрену. Он ведь русским языком не владеет совершенно, знает лишь отдельные слова и несколько нецензурных ругательств…

Рассказ, как честно предостерег французов Антон, и в самом деле занял немалое время. Впрочем, и ему никуда бежать не требовалось. Подопечных он предупредил, что может задержаться. Вызволять Гэллестара из медицинского плена надо было лишь завтра с утра, и тогда же выдастся удобный повод поговорить с коллегами-эскулапами насчет обследования для Исфеллин, так что Антон уже принял решение сегодня переночевать в конторе, благо, места для отдыха при штаб-квартире имелись. Можно было вести неспешное повествование - о встрече с Аллероном в Крыму, о московском Холме и жизни среди эльфов, о знакомстве с Орденом, о королеве-голубке, о Гаэллоре и Аэллай, о диаспоре - и наблюдать, как на лице французских коллег недоверие постепенно сменяется удивлением, затем увлеченностью и, под конец, восхищенным вниманием. Конечно, кое о чем Рыбаков благоразумно умолчал, некоторые события, не удержавшись, чуть приукрасил, но в целом от правды жизни не слишком отклонился.

Давно начался и завершился ужин, стрелки электрических часов мерно отстукивали минуты, за окном темнело, и рассказ Антона о своих, эльфийских и орденских приключениях, наконец, подошел к концу. Шантрен задумчиво допивал остывшее какао из граненого стакана, д’Оньяк, почесывая растрепанную бородку, задумчиво разглядывал беленый потолок столовой.

- Изумительная история, - наконец, произнес француз. - Заслуживает, чтобы по ее мотивам написали авантюрный роман или, быть может, поставили пьесу…

- В традиционном эльфийско-орденском жанре, сочетающем качества буффонады и трагедии, - усмехнулся Рыбаков. - Может, когда-нибудь, выйдя на покой, я и напишу что-то в этом роде, неплохое времяпровождение для пенсионера.

- А пока что покой нам только снится, - добавила, насмешливо прищурившись, Женечка. - Но если возьмешься за литературные труды, пригласи в соавторы брата Магистра. Говорят, он, пока его шеф не назначил на ответственную должность, временами развлекался писательскими забавами… Теперь-то времени у него, понятно, на такие удовольствия не хватает, но графоманство - диагноз тяжелый и, по слухам, неизлечимый.

- Ох, сомневаюсь, - Антон поерзал на стуле, - что мы сработаемся… Напишем две абсолютно несхожих версии, скорее всего, читатели грядущих времен мозги сломают, пытаясь уяснить, какая из двух книг ближе к исторической правде.

- Лично меня, - заметил капрал, - вполне устраивает и рассказанный вами, Антуан, вариант. Занимательный сюжет, в особенности ее последняя часть, про liberté, égalité, и, в долгосрочной перспективе, fraternité [7] среди людей и эльфов. Любопытно было бы как-нибудь поглядеть на вашу диаспору, хотя, буду честен, мое стремление схоже с интересом посетителя зоопарка, видящего опасных диких хищников за прочной оградой… Однако время не стоит на месте, и нам пора возвращаться к делам.

- Кстати, - заметил Антон, - я ведь так и не успел за беседой поинтересоваться, по какому делу вы прибыли в наше командорство. Расскажете?

- О, - ухмыльнулся француз, - это есть вопрос секретный и, возможно, я не вправе отвечать на него, не зная ограничений вашего допуска, Антуан…

- Обижаете, Макс, я-то от вас ничего не утаил…

- …Но, так и быть, намекну, - закончил д’Оньяк. - Скажите, говорит ли вам что-то имя “Фэаллин”? Если оно не воспринимается вами как случайный набор эльфийских звуков…

- Ого! - присвистнул Рыбаков. - Неужели нашли продолжение дневника? Шустро вы в своих архивах разобрались! А брат Командор говорил, у вас там аж с тринадцатого века конь не валялся…

- Кто у нас там только за восемь веков не успел поваляться, - хмыкнул капрал. - И кони, и эльфы, и люди… Иногда я подозреваю, что и слоны внесли свой вклад. Но, судя по вашим словам, вы вполне осведомлены о нашем научно-историческом изыскании, и зря… как там, трясти воздух?... нам не придется.

- Кстати, присоединяйся, Антон, - пригласила Фомина. - Если не торопишься, конечно. Но остальные наши, полагаю, не упустят шанса послушать вторую серию откровений депрессивной эльфийки и уже собираются в библиотеке. Глядишь, еще что-нибудь новенькое про юные годы шефа узнаем!

- А давайте, - согласился лейтенант. - Все равно до завтрашнего утра у меня свободное время.

- Я убежден, - поддержал Женечку француз, - что обнаруженные нами сведения вызовут у вас, Антуан, не меньший интерес, чем ваше повествование - у нас с сержантом. Не буду забегать вперед, но выражу обоснованную надежду, что таким образом мы хотя бы в некоторой степени отблагодарим вас за гостеприимство и занимательный разговор…

Д’Оньяк пересказал последние реплики Шантрену, и тот, рассмеявшись, поднялся с жалобно скрипнувшего стула.

* * *

- Итак, достопочтенные братья и сестры, сотрудники Центрального и Московского командорств, - начал брат-экзекутор Франции, раскрыв тонкую папку и переложив несколько листов бумаги с распечатанным французским текстом, - имею честь предложить вашему вниманию вторую часть записей из, по всей вероятности, пространного сочинения тридцатипятивековой давности за авторством давно канувшей в глубины истории эльфийской сочинительницы Фэаллин, дочери Сереллана. Надеюсь, что несмотря на лингвистически сложный путь, которым дошло до нас это сочинение, мне удалось перевести его на русский язык без утраты сути повествования…

- Лингвистически сложный путь? - переспросил Алекс, развалившийся на шатком библиотечном стуле напротив кафедры докладчика. - То есть?

Д’Оньяк чуть поморщился - видимо, не любил, когда его перебивали. Но ответил без промедления.

- К сожалению, я, при всех моих талантах, не слишком хорошо владею эльфийским языком, поэтому пришлось взять за отправную точку промежуточный перевод на окситанский язык, родное наречие эльфов, обитавших в каркассонском Холме Осеннего Мотылька непосредственно перед его разгромом совместными силами Ордена и войска франков-крестоносцев. Впрочем, и текст на окситанском делался, насколько я понял, не с эльфийского оригинала, а с его перевода на латинский… Окситанским языком я владею достаточно неплохо, чтобы, хоть и не без помощи словаря, переложить текст на современный французский, а затем и на русский.

- С эльфийского на латынь, затем на окситанский, потом на французский, потом на русский, - задумчиво проговорила Нэйси. - Я убеждена в вашем профессионализме, Максимильен, но вот насчет квалификации средневековых переводчиков-эльфов есть обоснованные сомнения… Скажите, а нет ли у вас под рукой текста на языке оригинала?

- Разумеется, есть, - подтвердил д’Оньяк. - Но чем это поможет?

- Я как раз неплохо владею эльфийским языком, - объяснила сестра Интерпретатор, - да и опыт работы с текстами Фэаллин имеется, ведь это я переводила первую часть дневника. Возможно, сравнивая ваше изложение с оригиналом, я сумею подметить и подсветить для слушателей огрехи многоступенчатого перевода.

- Соглашусь, - задумчиво кивнул француз, - это хорошая идея… Прошу вас, сестра, - он отстегнул от скоросшивателя и передал Нэйси несколько распечаток, пестревших каллиграфической вязью эльфийских рун. - Могу ли я начинать?

- Начинайте, - ответил Алекс. - Приношу извинения, что перебил.

- Ничего страшного, брат Командор, - француз нашел в распечатках нужную страницу. - Итак, начало долгой цитаты… “На текущий момент я не обременена ни школярскими штудиями, ни иной деятельностью ради исполнения долга по обустройству благочиния в замке. Царь Артаксеркс дал таким дням именование “шабаш”, но я не имею понятия, отчего сатанинский демон адского пламени, которому приносят жертвы в его царстве, потребовал от обманутых им людей бездельничать…” Да, прошу прощения? - прервался д’Оньяк, заметив поднятую руку Нэйси. - Что-то не так?

- Если честно, да, брат-экзекутор, - ответила та. - Это мягко сказано, “не так”... Не знаю уж, на каком этапе в перевод вкрались искажения, на латинском ли, окситанском… но то, что получилось, уже сейчас выглядит основательным бредом. “Сатанинский демон”, “адское пламя”... это терминология не эльфийской культуры, а христианской. Старинный переводчик внес в текст изрядную долю отсебятины, неужели вы сами этого не заметили?

- Трудно было не заметить, - вздохнул д’Оньяк. - Но что делать, другого источника, кроме этого неидеального перевода, в моем распоряжении нет. Остается надеяться, что хотя бы основной смысл средневековый школяр передал без искажений… Но вы сказали, что владеете языком оригинала - поделитесь, как бы вы сами перевели этот отрывок?

- Переводить с листа, конечно, непросто, - задумалась Нэйси. - Но попробую, в меру своих сил… А можно попросить вас дать мне копию русского перевода? Сопоставляя эльфийский текст с вашим, я, думаю, смогу скомбинировать нечто более-менее толковое, может, даже в стилистике, которую я использовала в первой части.

- Прошу вас, - д’Оньяк протянул ей свою папку. - Признаюсь, мне и самому любопытно узнать, что же излагалось в оригинальном тексте Фэаллин. Так как вы перевели бы этот отрывок?

Нэйси почесала подбородок, всматриваясь в сканированные строчки эльфийского текста.

- Допустим, примерно так… “Сегодня у меня нет ни учебы, ни иных забот ради поддержания повседневных нужд Холма. Агасфер называет такие дни “субботними”, хотя я так и не поняла, отчего дух огня, которому поклоняются в его народе, предписал своим почитателям отдых…” Мне продолжать?

- Агасфер? - охнул француз. Его глаза округлились так, словно готовы были выскочить из орбит. - Так это про него написано? Не про Артаксеркса?

- Да причем тут древний иранский царь, сами подумайте, - хмыкнула сестра Легат. - Кого бы из них ни имел в виду средневековый остроухий фантазер, от падения Альбина до эпохи Ахеменидов тысяча лет прошла, откуда эльфийка из Великой Албении могла бы знать его имя?

- Мало ли, кто из вождей прошлого мог быть тезкой персидскому шаху, - пожал плечами д’Оньяк. - Но дело в другом… в той части повествования, до которой мы пока что не добрались. Сестра… эээ,.. - он бросил взгляд на Нэйси.

- Сестра Интерпретатор, - подсказал ему Антон.

- Да, прошу прощения, - извинился француз, - все-таки трудно с первого раза запомнить новые имена и должности… Я признаю, что ваш талант переводчика неизмеримо превосходит мой, и если с чем и может быть сопоставлен, то лишь с вашим же женским очарованием. Не согласитесь ли вы перевести и прочий текст дневника? А я послушаю… и переведу брату Шантрену, он ведь тоже ознакомился с произведением в моем несовершенном пересказе.

Второй француз, услышав свое имя, широко улыбнулся, а Нэйси чуть покраснела, услышав комплимент зарубежного коллеги.

- Почту за честь, - наклонила голову она. - Если, конечно, прочие слушатели не будут слишком огорчены, что мне придется делать в своем переводе паузы для подбора верных слов. Все-таки и мой талант недостаточно высок, чтобы пробовать себя как синхронного переводчика с эльфийского.

- Мряаяруир, - подал голос брат Каттус, отвлекшись ненадолго от вылизывания основания собственного хвоста. - Мауряуррыруир. Мрряшиуимяр.

- Присоединяюсь к мнению брата Каттуса, - поддержал кота д’Оньяк. - Не скромничайте, Нэйси, прошу вас, продолжайте перевод…

- Мяу? - удивился кот. - Муррш?

- Совершенно верно, вашим языком я владею, - кивнул француз. - У нас в командорстве тоже есть свой каттус, так что мне есть с кем поболтать. А вот убедить эльфа поделиться познаниями в родном языке, вместо того, чтобы бросаться оскорблениями, мне до сих пор не удавалось… Но все же, сестра Интерпретатор?

- Да-да, - ответила Нэйси. - Сейчас, прикину, как лучше переводить… “Агасфер называет такие дни “субботними”, хотя я так и не поняла, отчего дух огня, которому поклоняются в его народе, предписал своим почитателям отдых именно в определенный день, повторяющийся через каждые шесть суток, четыре или пять раз за лунный цикл. Как я поняла, это как-то связано с их космогоническими представлениями, но Агасфер подробностей не знает, ведь он покинул сородичей еще ребенком, которому не открывали тайных преданий во всех их запутанных подробностях. Но когда я слушала его повествование, я немного позавидовала далекому южному народу людей, пребывающему в блаженном ничегонеделании раз в каждые семь суток. Мне-то “субботние” дни выпадают куда реже…”

- Значит, - отметил Эрик, - их все-таки угораздило снова пересечься, в смысле, Фэаллин и нашего шефа. Интересно, как?

- Об этом, кажется, будет дальше,.. - задумчиво проговорила Нэйси, переводя взгляд с русского перевода на эльфийский оригинал. - Да, верно… “Эллаир с учениками вернулись сюда, в центральные провинции Великой Албении, чуть менее полугода назад, изрядно задержавшись в восточных землях, где когда-то родилась и жила я, где познакомилась и с ним, и с его спутниками. Я почти позабыла и о нем, и об Агасфере, и о чувствах, что когда-то осенили мое сердце, в миг первой с ним встречи, но вот, он снова предстал передо мной, обновленный, возмужавший, и прежнее сопереживание вновь возгорелось во мне, словно бы угасшее пламя костра, в которое подбросили сухой соломы. Люди взрослеют быстрее, чем мы, эльфы, и Агасфер - не исключение. Он вырос, укрепился телесно, утратил подростковую угловатость и неловкость, он овладел Старшей Речью как родным языком, и лишь слабый гортанный акцент вносит в его слова легкую нотку чуждости, но уже не смущающую слушателя, а, напротив, прибавляющую его словам обаяния… Внешне он остался, каким сотворила его природа, темноволосым, черноглазым и смуглым, но ощущение от его облика изменилось разительно. Он уже не мальчик, но юноша, и экзотичная внешность не отталкивает, напротив, им хочется любоваться, как совершенным творением лучшего из скульпторов, имя коему - Живой Мир. Длинные густые волосы, иссиня-черные, как вороново крыло, ниспадают мягкой волной на крепкие плечи Агасфера, чуть изогнутый нос, схожий изяществом очертаний с клювом хищной птицы, притягивает к себе взгляд, до тех пор, пока я не вижу его глаза - глубокие, темные, как безлунная ночь, и при этом сияющие радостью и теплом в миг, когда он видит… меня…”.

- Ого, - громогласно восхитилась Пчелкина. - Оказывается, наш шеф в юности был тем еще красавчиком! Даже эльфийскую деву до кончиков ушей впечатлил! Хотя и она его, похоже, тоже!

- Тише, Настя, - попросил Болдышев. - У меня и так голова болит…

- Прими таблетку, - посоветовала та. - Извини, забылась…

Нэйси продолжила чтение, временами запинаясь, чтобы подобрать подходящие слова. Д’Оньяк негромко переводил ее фразы товарищу, и тот в изумлении таращился то на капрала, то на сестру Интерпретатора.

“...Тогда сопереживание горячим потоком осеняет все мое существо, сердце, разум, плоть от корней волос до кончиков пальцев… и я чувствую себя почти счастливой, впервые за долгие годы, наполненные печалью, изредка затмеваемой обыденными заботами.

И я знаю, что Агасфер испытывает те же чувства: он полностью открыт, как и я, доверяет мне самые сокровенные тайны своей души, как и я, и останавливает свою повесть, чтобы услышать мой голос, который он называет лучшей музыкой, когда-либо звучавшей под небом Албении. Наверное, это и называют любовью, и как же странно, что сердце мое избрало ее предметом не сородича, а человека, существо, как говорят, враждебное эльфам и Живому Миру по своей природе. Но видя радость в глазах Агасфера, слыша нежность в его речах, ощущая тепло его рук… не могу, просто не в силах признать правоту мудрецов и магов, видящих в людях лишь источник Увядания, злодеев, уничтожающих Живой Мир своим эгоизмом… Агасфер не таков, я знаю это разумом и чувствую сердцем, и даже слово короля, наверное, не в силах поколебать этой веры. Может быть, люди все же не безнадежны? Может, люди способны преодолеть силу злой наследственности, и я могу помочь им в этом, пусть не всем, пусть только одному из них… мне и этого довольно.”

- Нихрена ж себе новости, - Лерочка аж приподнялась на стуле, вслушиваясь в чтение. - Вот вы б, товарищи, могли себе представить, что у шефа когда-то был роман, и с кем, с эльфийкой?

- Ну,... - пожала плечами Гульнара Эльмутбековна, - и он ведь когда-то был молод. А прекрасные эльфийские девы, особенно депрессивные, вызывают у некоторых парней острое желание их утешить и приголубить…

- Бывает, - подтвердил Антон. - Уж я-то знаю. Уже получал от брата Магистра по фуражке за такие… желания.

- Оттого у нас и полуэльфы развелись, - завершила мысль сестра Сепультор. - Надеюсь, ты-то, Антон, не намерен расширять их поголовье?

- Ой, если даже Антон себе стопроцентно людскую невесту найдет, - хмыкнула Лерочка, - все равно потомки полукровками получатся. У него-то человеческих генов на уровне статистической погрешности… Интересно, а у шефа и Фэаллин дети были?

- А ты еще хотела ему рассказать, мол, замечательную девчонку когда-то упустил, - поддел ее Эрик. - Не знаю, как бы отреагировал на твой рассказ брат Анафематор…

- И я не уверена, - поморщилась Лерочка, - что хочу это узнать. Кстати, а кто-нибудь понимает, что такое “Увядание”?

- Мне Гаэллор рассказывал, - ответил Антон. - Вернее, читал лекцию моим подопечным, и я тоже послушал в образовательных целях. Вроде как из-за исчерпания эктополевого энергетического запаса Земли магия стала хуже работать, и эльфы назвали это явление Увяданием, хотя до Эллаира никто и подумать не мог…

- И сейчас не может, - завершил Алекс. - Эльфы вообще склонны не тем местом думать, а уж о таких материях тем более.

- Я продолжу? - спросила Нэйси. - Так… “Многие из эльфов Холма безуспешно искали в эти годы моей благосклонности, были среди них и герои, и ученые, но сердце любит лишь один раз. Оно сделало свой выбор, и кто осудит меня, что сердечное чувство увлекло за собой и разум, и тело? Нет, осудят многие, кто-то, может, и презрения исполнится, но что нам с Агасфером до их неприязни и зависти? Мы вместе, мы стремимся друг к другу, и не желаем иной судьбы и меньшей близости. Печально только, что жизни людей столь скоротечны…

Но довольно писать об этом, чернильные строчки не выразят всего, что ощущает сердце. Встреча с Агасфером - самое прекрасное из случившегося в моей, в целом, не самой восхитительной жизни, разве что детские воспоминания способны стоять с ней в общем ряду, но мгновения чувственных радостей и искренних разговоров мимолетны, а жизнь идет своим чередом, и возвращает мысль к делам насущным. И первое из них - моя подруга, каттус Мрряуш. Она согласилась разделить со мной тяготы пути и жизнь в чужой земле, и первое время мы хотели верить, что наш с ней разлад остался в земле дубов и кленов, что груз прошлого, отяготивший нас обеих, растворяется в небытии вместе с очертаниями кромки родного леса, что моя подруга снова стала той, прежней Мрряуш… Как наивны были эти ожидания! Мрряуш снова сторонится меня, шипит, если я пытаюсь коснуться ее шерсти, не приходит в мои сны, и хвост ее бьет из стороны в сторону, выдавая еле сдерживаемую ярость, временами перерастающую… в отвращение? Как это могло произойти? Почему? За что?”

- Так, - отметила Женечка. - Получается, от перемены мест… общая сумма эльфов и кошек не меняется. Не удалось Фэаллин со своей подругой помириться…

- Мрряушмяу, - поправил ее кот.

- Да-да, - согласилась та, - не кошек, а каттусов, извини, брат…

- Мяу.

- “Четыре дня назад мне, - продолжала Нэйси, - наконец, удалось поговорить с Мрряуш. Мы сидели на скале над входом в Холм, любуясь закатным солнцем и поеживаясь на холодном, пронизывающем ветру: наступает осень, время бурь и холодных дуновений. Мрряуш сидела в отдалении, подставив морду под порывы ветра, и говорила, говорила… так много, так страстно она не говорила со мной очень давно, и никогда не говорила таких речей, что заставляли меня содрогаться уже не от хлада воздушного, а от ужаса сердечного, от понимания, что мир изменился невозвратно, и прежних дней уже не вернуть…

Кто из мудрецов и магов мог бы ожидать такого… кошмара? Каттусы, верные друзья и добрые домочадцы эльфов, многие века разделявшие с нами судьбы Эльфхейма, по словам Мрряуш, ныне не могут пребывать рядом с эльфами, ибо воспринимают мир не только глазами, но и чувствуют ароматы, скрытые от нашего несовершенного обоняния. Мрряуш поведала мне, что запах эльфа, ранее приятный и навевающий на каттусов покой и радость, переменился, и отныне вызывает у них лишь тошноту и даже злость. Она рассказала, что многие, почти все каттусы ощущают этот кошмарный запах, и дело не в ней, не во мне - все эльфы стали пахнуть… мерзостью. Поэтому она сторонится меня, избегает бесед, прикосновений. Оттого же она не является в мои сны, и не потому, что утратила способность, свойственную ее племени. Просто несмотря на то, что говорит ей обоняние, она хранит в сердце память о нашей дружбе, и не хочет, боится причинить мне вред, и знает, что может… не удержаться. Многие из ее сородичей, живущих в Холме, поддались злому чувству, и сны их бывших друзей стали кошмарами… Мрряуш пока держится на грани, и страшится, что однажды не выдержит, перейдет эту грань, и тогда по ее вине случится беда. И сейчас-то она может со мной разумно говорить лишь потому, что ветер относит от ее носа мой запах, а пребывай мы в безветренных чертогах Холма, и разговор был бы невозможен…

Вот почему многие эльфы выглядят, словно тайное колдовство лишило их сна! Причина сему - каттусы. И вряд ли им удастся сохранить свои новые побуждения в тайне. А когда эльфы поймут, что каттусы стали им враждебны, это знание обернется бедой для обоих народов. И не исправить этой беды, заглушить проклятые миазмы не помогают ни благовония, ни магия, лишь корень валерианы, растения этого мира, способен притушить на время ярость и тошноту, но каттусы, слишком часто прибегающие к этому средству, утрачивают разум, становясь подобны диким, неразумным кошкам Этой Стороны… Мрряуш не хочет лишиться памяти и сойти с ума, но иного выхода нет, только уйти в земли, где нет эльфов,” - Нэйси сделала паузу и добавила, - слышишь, брат Каттус? Сколько раз я тебе говорила, что не стоит налегать на валерьянку?

- Мяррурираурряш?

- Вот-вот, - подтвердила сестра Интерпретатор. - А то допьешься однажды до белой горячки.

- Мяур, - мрачно буркнул кот и в подтверждение резко щелкнул хвостом по столешнице.

- Зато, кажется, разрешена загадка, как получились первые каттусо-кошачьи гибриды, - заметил Антон. - Не в зоофилии дело, и не в мартовских приступах… видимо, утратившие рассудок каттусы-алкоголики… валерианоголики и передали свои гены поколениям земных кошек.

- Причем тут зоофилия, Антуан? - удивился д’Оньяк.

- А как еще может родиться полукровка разумного каттуса и неразумной кошки? - пожал плечами Антон. - Или так, или если каттус сам лишится разума… что, по всей видимости, и произошло.

- Мяу, - невесело добавил брат Каттус.

“Я отпустила ее, конечно,.. - переводила Нэйси дальше, - и плакала на ложе всю ночь, пока меня не сморило тяжелое, мутное забытье. На следующий день я увиделась с Агасфером, и рыдала в его объятиях, не скрывая своих чувств. Агасфер в тот день долго молчал, задумавшись и ожидая, когда я выплачу все слезы… Будь Агасфер эльфом, наверное, он думал бы, как облегчить или разделить мою скорбь, но он человек, в силу природы своей склонный не хранить, а преобразовывать, и, сопереживая моей потере, размышлял не о том, как мне жить в грядущем, а о том, как исправить настоящее. И, кажется, придумал! Агасфер напомнил мне, что вместе с ними, безумным философом и его учениками, путешествует их спутник Мурр, серо-серебристый каттус, и сообщил, что за ним до сих пор не отмечалось ни отторжения, ни злобы к друзьям-эльфам, Эллаиру и Гаэллору, ни повреждений рассудка, свидетельствующих о злоупотреблении валерианой. Мой друг пообещал, что обсудит с Мурром и наставником беду, случившуюся со мной и Мрряуш, и, возможно, найдет способ примирить нас снова. Если Эллаир и его ученик не вызывают у каттуса отвращения, может, этот способ существует? Эллаир мудр и многое знает. Если решение есть, он обязательно его найдет.

Сегодня вечером мы снова увидимся с Агасфером. Сегодня я надеюсь узнать, что моя надежда не беспочвенна. И сегодня я вновь увижу тепло его глаз, и растворюсь в них, как капля дождя в бурном речном потоке…”

Нэйси прервалась.

- Интересный момент, - заметила она. - Следующий абзац написан в несколько иной манере, чем предыдущий. Более резкие черты рун, меньше каллиграфических завитков, немного неровные строки… Я бы предположила, что Фэаллин писала текст то ли в спешке, то ли в полном расстройстве чувств.

- Думаю, последнее, - предположил Антон. - Вряд ли ответ Эллаира ей пришелся по душе: скорее всего, он сводился к тому, что природа эльфов повреждена магией, и исправить это никак невозможно.

- Это тебе Гаэллор рассказал? - уточнил Лопарев.

- Кто ж еще…

“Сегодня я не хочу, не могу видеть… никого и ничего. Ни сородичей, ни наставницу, ни цветов, ни звезд… ни Агасфера. Мой друг вернулся с ответом на мой вопрос, но за всю свою жизнь я не слышала более ужасных слов…. и более безумных речей, даже когда Сереллан говорил о своем…. да что там сравнивать? От слов отца просто хотелось плакать, чувства же, что явились в моем сердце, когда Агасфер пересказывал речи учителя, неописуемы, сколько бы я ни марала чернилами пергамент. Гнев, и мука, и ужас, и отчаяние… все вместе, и более того во сто крат.

О, сколь мудр был суд короля, запретивший сумасшедшему философу рассказывать о своих теориях другим эльфам! Воистину, Эллаир - безумец, и безумием, даже в пересказе, пылали слова Агасфера, когда он излагал слова учителя. Агасфер - человек, он не присягал королю Ллину, и его уста не скованы запретом, что ограждает эльфов от бредовых идей бывшего мага. “Я не совал руку вашему королю в штаны”, так он сказал, обосновывая свое право произносить ужасные речи, видимо, подразумевая какой-то дикарский обычай принесения клятв [8]… Да что мне до тех обычаев, мне, ждавшей совета, как помириться со своей любимой подругой, и услышавшей вместо него речи, исполненные сумрачного безумия и тошнотворной лжи?

Эллаир решил, а Агасфер передал, что якобы причиной беды, которая рассорила эльфов и каттусов, была… магия. То, что отличает нас от невежественных смертных, великий дар Живого Мира, сила, которой он делится с нами, своими друзьями и защитниками, по словам безумца, есть не благо, но яд, которым мы будто бы убиваем Живой Мир - и который будто бы отравляет наши сердца, превращая эльфов в существ, готовых творить зло, лишь бы не лишиться могущества. Именно это “открыл” Эллаир, именно это “прозрение” превратило его из величайшего гения в бесприютного изгоя, именно оно вызвало справедливый гнев короля и закономерное осуждение мудрых… И якобы именно магия изменила нашу природу так, что каттусы ощущают эту перемену как чуждый запах и оттого возненавидели эльфов, друзей и близких своих. Какой… кошмарный бред! Как может эльф, один из нас, так страшно заблуждаться, видеть в благословении - проклятье, в искусстве - уродство, в целительном средстве - ядовитое зелье? Ужас затопил мое сердце, когда я осмыслила, какой бесстыдной ложью безумец отравляет умы своих учеников, и великая мука поглотила мои мысли, когда я осознала: тот, кого я люблю, верит этой лжи всем сердцем. Верит ей - и не верит мне! Я пыталась поведать ему истину, сделать явной скрытую мерзость слов безумца, но мои слова канули во мрак.

Так сказал безумец устами обманутого им человека: если хочешь вернуть дружбу Мрряуш, стань такой же, как я! Откажись от сути своей, от знания и сердечного чувства, от средоточия жизни всякого эльфа, от благословенного дара Живого Мира, впусти в разум безумие, не плети заклятий и позабудь ворожбу, и тогда то жалкое существо, которым ты станешь, не будет противно твоей подруге. Лживая мерзость! Я искала помощи мудреца - а нашла бред помраченного сознания. Я надеялась на лучшее, а обрела худший из кошмаров. Я плачу, и слезы на страницах дневника смешиваются с чернилами, и размытые буквы складываются в новые строки, словно бы Живой Мир обращает мое горе в новое, доселе неведомое знание…”

- Эльфийская идея головного мозга во всей ее осточертевшей красе, - констатировал Лопарев. - Угораздило шефа связаться с дурой-девкой, даром что остроухой!

- Думаю, и для шефа такая реакция оказалась… неожиданной, - ответила Эвелина. - Может, даже шокирующей. Он-то, наверное, полагал, что любимая девушка адекватно воспримет новое знание, и, может, их теплая компания с Гаэллором пополнится еще одним… одной ученицей Эллаира.

- Но не сложилось, - хмыкнул Эрик. - Все-таки сородичи капитально засрали девчонке мозги. Мне даже шефа немного жалко.

- Только ему об этом не ляпни сдуру, - посоветовала Лерочка. - А то нам, глядишь, тебя жалеть придется.

- Я вообще не уверен, что шефу стоит докладывать о наших изысканиях, - сказал Алекс. - Пока что вреда от этого больше, чем пользы. Разве что если в тексте очередное пророчество обнаружится, тогда, наверное, все же придется поставить его в известность.

- А оно, что характерно, может и обнаружиться, - Нэйси перелистнула страницу. - Вот тут, дальше, восемь рифмованных строк… Подождите пять минут, я попытаюсь составить из них что-то плюс-минус ритмичное.

“Годы пройдут и века с дня великой утраты, Но не навечно Вратам пребывать под забвеньем! Славный хранитель Ключа, что плывет в Безвременьи, Снова откроет, что заперто было однажды.

Страж будет эльфом, но эльфом сей Страж не родится, Скрыта до времени будет природа героя, Будет до срока считать он себя человеком, Но пробудится однажды к судьбе предреченной!

Даже сквозь слезы, сквозь мучительную сердечную боль я ощущаю, что в новом слове, сказанном мне Живым Миром, сокрыта великая, судьбоносная надежда, и не только для меня, быть может - но для всех эльфов! Второй раз, второе слово.”

- А вот это уже очень интересно, братья, не находите? - медленно проговорил д’Оньяк, отвлекшись от своего перевода. - Некий Страж, некий Ключ… и, что особенно интересно, утверждение, что “эльфом сей Страж не родится, но пробудится”... Когда исторически зафиксировано первое пробуждение эльфа-полукровки?

- Через девять лет после падения Альбина, - напряженно ответил Мирон. - Эллатан Пробужденный, по рождению Эбельхарт, второй сын принца Альхарта н’Аталани, первого брата Командора, и его супруги, прежде бывшей эльфийкой по имени…

- Вот-вот, - кивнул француз. - Id est [9], через немалое время после предположительной датировки дневника Фэаллин. До тех пор эльфы даже не подозревали о возможности пробуждения. Очередное пророчество, говорите? Изумительно: у пассии нашего шефа были, оказывается, и скрытые таланты оракула!

- Не такие уж и скрытые, - вздохнул Данила, - раз мы о них читаем… Второй раз уже. И, осмелюсь заметить, после нынешней… новости опасения насчет явления этого “Стража” уже не кажутся, как в прошлый раз, поспешными или надуманными.

- Согласен, - подтвердил Алекс. - Но мы все еще не можем применить эти опасения к делу. Даже если предположить, что поэтические потуги ушастой подружки шефа требуют нашего пристального внимания, все, что мы можем из них извлечь - что эльф-Страж, якобы способный открыть Врата, должен быть пробужденным. Выборку потенциально опасных “стражей” это слабо сужает, сейчас ведь почти все эльфы людьми родились.

- Есть исключения, конечно, - добавил Антон. - Теперь мы можем уверенно удалить из выборки подозреваемых товарища Гаэллора и брата Венатора. Но, я думаю, среди собравшихся никто и раньше не подозревал их в патологическом стремлении угробить человечество. И все-таки, пожалуй, отмахиваться от слов Фэаллин нам нельзя.

- И мы, конечно, отмахиваться не будем, - ответил Алекс. - Сестра Спектатор в прошлый раз правильно заметила, что даже если “пророчества” суть продукт бурной фантазии спятившей эльфийки, кто-то из ее сородичей может додуматься до попытки воплотить их в жизнь. И, после нынешних новостей, вероятность такой попытки следует считать кратно возросшей… если, конечно, у дневника Фэаллин есть другие копии.

- Будем исходить из предположения, - сказала Женечка, - что копии есть и известны эльфам. Ради перестраховки.

- Только вот мы с этим предположением можем лишь смириться, - Лопарев пожал плечами. - Страж, пробужденный… других признаков нет, этих недостаточно. Если только работать методом тыка, дезактивируя каждого пробужденного эльфа, который попадает нам в руки, но мы и так этим уже тридцать пять веков занимаемся с переменным успехом. Или социально адаптируя их по экспериментальной методике товарища Рыбакова, надеюсь, что среди его эльфов Стражи не заведутся.

- Вряд ли у моих подопечных, - хмыкнул Антон, - в загашнике какие-то мистические ключи завалялись. Вернее, я точно знаю, что ключи у них только от нашей калитки есть, а она, пожалуй, на Врата в Эльфхейм не слишком похожа.

- Подведем итог обсуждения, - прервал его Алекс. - Вероятность, что эльфы могут попробовать… или уже не раз пробовали, но могут и повторить попытку открытия Врат, высока. Вероятность собственно открытия Врат я пока что оцениваю как незначительную, но вероятность применения особо опасной магии при попытке - как стопроцентную. Открытым является вопрос, нет ли у предположительного Стража более индивидуальных признаков, нежели “пробужденный эльф”, и по этой части единственный более или менее вероятный источник - откровения депрессивной эльфийки. Мы нашли два отрывка из ее дневников, но, быть может, их больше? Шаткое допущение, но другого у нас нет. Знать бы, где их искать…

- Там, куда Фэаллин занесло в последующих странствиях, - ответила Нэйси. - Я перевела оставшийся текст, там уже немного осталось, но следующий пункт назначения она обозначила. Продолжим?

- Вперед, сестра Интерпретатор, - Алекс сделал непонятный жест-взмах рукой. - Просвети нас.

“Но осмыслить сказанное я не в силах: лишен мой разум мыслей, а сердце отягощено страданием… и от слов любимого, и от застывшего в моем сознании облика его, что на миг показался мне чуждым и пугающим. Я попросила Агасфера уйти, оставить меня, и болью было исполнено все мое существо, когда я видела его лицо, ошеломленное, потом перекошенное гримасой страдания, а затем - его согбенную спину, когда он уходил, возвращался к своему безумному учителю, от любви - к бреду, от истины - ко лжи. Я снова плачу от неизбежности скорой разлуки с ним, может быть, разлуки навеки. О Живой Мир, о поднебесные духи, пусть я окажусь неправа, пусть отступит от Агасфера помрачение, наведенное на него безумцем, пусть однажды я снова увижу его прежний, глубокий и ясный взгляд, и почувствую тепло бережных объятий… Но сейчас я должна уйти из земель, где отныне каждая ветвь, каждый камешек напоминает мне… о нем. Уйти и вернуться обратно на восток. Нет, не домой, в родной Холм мне нет более дороги. Но на востоке есть другие Холмы, и пусть в одном из них найдется приют эльфийской деве, чья запретная любовь оказалась слабее чужого безумия. Холм Серебряного Сокола, далекая пограничная крепость, примет меня к себе, и быть может, ветер, несущий знакомые ароматы новой жизни и опавших листьев, утешит боль… или позволит мне хоть ненадолго забыть о ней.”

- Холм Серебряного Сокола,.. - задумчиво проговорил Рыбаков. - Знакомое название… Точно, Гаэллор упоминал его на одной из лекций! Говорил, что он находился где-то к северу или северо-западу от московского Холма, и, кстати, что в тех местах жил народ Святогора-богатыря, пока их эльфы не истребили.

- Сволочи ушастые, - процедил Эрик сквозь зубы. - И брат Магистр еще удивляется, что святогоричи теперь любого эльфийского мага дезактивируют термически.

- С тех пор три с половиной десятка веков прошло, - возразил Данила. - Пора бы уже нашим казакам поостыть немного… Но прошу отметить, что Холм действительно существовал и, похоже, где-то в наших местах, в европейской части России. И, следовательно, если где-то и есть документы, позаимствованные в этом Холме, - они должны быть в архиве московского командорства. Так, брат Малеус?

Библиотекарь задумчиво почесал в затылке.

- Да ежики ушастые их знают, - вздохнул он. - По идее, должны были бы быть… Но я, если честно, впервые слышу про Холм Серебряного Сокола. В наших архивах есть карта разрушенных эльфийских крепостей, конечно, но на север от московского Холма Орден обнаружил только пять поселений. Холм Лилового Листа, под Тверью, и Холм Бриллиантовой Колыбели в районе современного Рыбинска были уничтожены в годы Великой Войны. Холм Золотой Лани в Гатчине и Холм Черной Щуки рядом с Тихвином прекратили существование в прошлом веке, тоже, конечно, нашими стараниями. Холм Сладкозвучной Арфы у Новгорода сдался нашим без боя в десятом веке, а его население в полном составе добровольно дезактивировалось. А вот насчет Холма Серебряного Сокола…

- Любопытно, - задумался Эрик. - Получается, где-то у нас под носом имеется неучтенный, возможно, населенный Холм? Вот ведь гады, замаскировались так, что мы ни ухом, ни рылом!

- Значит, - резюмировал Алекс, - будем ухом слушать, а рылом землю копать. Пометь себе, брат Деструктор, чтобы аналитики занялись поисками информации по Холму Серебряного Сокола. А ты, брат Комиссар, поспрашивай у своего остроухого коллеги по перевоспитанию эльфов, может, он знает, где сородичей искать?

- Знать-то он, может, и знает, да вряд ли своим знанием поделится, - пожал плечами Антон. - По диаспоре он с нами сотрудничает, но сородичей Ордену отродясь не закладывал и вряд ли станет. А если попытаюсь надавить, мы с наставником только разругаемся зря.

- Ох, Рыбаков, - поморщился брат Командор, - чекист ты или рядовой нестроевой службы? Все тебе разжевывать надо… Попробуй обиняками выяснить, не напрямую, а через подопечных, например. Может, обмолвится Гаэллор хоть словечком, в какой стороне искать этот неучтенный Холм, все сократим район поиска… Нэйси, у тебя там как? - обратился он к сестре Интерпретатору, задумчиво вслушивающейся в их диалог. - Конец, или есть еще что-то полезное или любопытное?

- Полезного, пожалуй, нет, - ответила та, - а вот любопытное, наверное, имеется… “Завтра я покидаю Холм Осеннего Мотылька. Ушла бы уже сегодня, но некий путник передал мне письмо, вернее, краткую записку. Я прочитала… и не нашла в сердце сил сделать хоть шаг. Знакомый до боли почерк, немного неровный, как пишут дети… простые, безыскусные слова… “Если тебе нужно время побыть одной, Фэаллин, - писал автор записки, и я орошала слезами чернильные строки, - как я могу противиться твоему желанию? Горько мне расставаться с тобой, тяжело понимать, что знание истины обратилось раздором, но я верю, что прошлая наша встреча не последняя. Помни, я люблю тебя. И буду любить всю жизнь, какие бы истины не вставали между нами. Агасфер”.

И, чуть ниже, приписка тем же почерком: “Мрряуш решила остаться с нами. Кажется, ей пришелся по сердцу Мурр, а она ему. Мрряуш передает тебе привет и тоже надеется увидеться снова - когда твой запах станет прежним. А.”

И чернильный отпечаток маленькой лапы, который я всегда узнаю среди тысячи подобных ему. Что ж, да будет судьба благосклонна к моей пушистой подруге, и пусть ее любовь не будет испытана ложью… как моя. Мне же пора в путь: с первыми лучами рассвета я навеки покину этот Холм, и на сей раз унесу воспоминания с собой, как счастливые, так и горькие…”

- Мяурряурряфруряурряш, мряяшшеф? - брат Каттус запрыгнул на стол к Нэйси и осторожно понюхал распечатку. - Мяуряуфмяуряш мрряушмурр? Мяу?

- А что, очень вероятно, - согласилась сестра Интерпретатор. - Кто еще из твоих сородичей мог бы прибиться к шефу после гибели Эллаира? Только эти двое… Поздравляю, брат Каттус, немногим удается узнать имена и биографии своих далеких предков! Могу тебе позавидовать, я-то свою родословную только на девять поколений назад знаю.

- А кое-кто и вовсе на два, - задумчиво проговорила Лерочка. - Значит, Мрряуш и Мурр, возможно, первые орденские каттусы…

- Мряу.

- Вот бы у шефа спросить, - задумчиво пробормотала Пчелкина. - Он-то точно помнит…

- Если наши опасения верны, без откровенного разговора с Агасфером Ароновичем в любом случае не обойдется, - сказала сестра Инспиратор. - Вот только, если верны, может быть, нам и не до каттусов будет…

- Мяя!

- Да-да, - кивнула Нэйси, - понимаю, если мы забудем, ты нам напомнишь, - она закрыла папку с распечатками и вежливо кивнула французу, передавая ему документы. - Благодарю вас, брат-экзекутор, за познавательное, местами занимательное, а местами и критичное для нашей работы чтение. Надеюсь, и вам мой перевод понравился, вы уж простите, что внаглую отобрала у вас всю славу докладчика-первооткрывателя?

- Что вы, сестра Интерпретатор! - капрал принял документы в изящном полупоклоне. - О чем вы говорите? Не ради славы работаем ведь, а на благо человечества. Я испытываю огромную к вам признательность, что вы взяли на себя труд перевести текст, который я, по своему невежеству, передал бы с неприемлемыми искажениями… Но, не сочтите за наглость, прошу по возможности держать меня в курсе о дальнейших исследованиях и новых отрывках дневника, если вам удастся их найти. Не скрою, я изнываю от любопытства: чем же завершились восхитительно романтичные отношения нашего бессменного шефа и эльфийской пророчицы?

- Интересно, он ее до сих пор… любит? - вздохнула одна из сестер Мизерикордий. - А она его?..

- Вряд ли, - тихо проговорил д’Оньяк. - За прошедшие века между ними столько истин встало, на многотомный философский трактат наберется. К тому же, я подозреваю, финал сей истории будет далек от… fin heureuse [10], простите мне незнание русского термина, все же речь идет не менее чем о брате Анафематоре и об остроухой мадмуазели, глубоко закосневшей в эльфийских идеях.

- Вряд ли Фэаллин дожила до наших дней, товарищ д’Оньяк, - пожал плечами Алекс. - Так что, думаю, чем их отношения завершились, теперь знает лишь сам шеф, а его на откровенность раскручивать я бы поостерегся.

- Возьму на себя смелость поправить вас, брат Командор, - поморщился француз, - моя фамилия, прошу запомнить, - Оньяк! Без дворянской приставки “де”, мне, как убежденному республиканцу и эгалитаристу, глубоко отвратительной.

* * *

[1] Примерно 80 км суммарной дистанции.

[2] Термин, обозначающий панический страх перед медицинским персоналом и медицинскими учреждениями.

[3] Добрый вечер, рад видеть вас, господа. Меня зовут Антон (Антуан) Рыбаков. Могу я поинтересоваться, с кем имею честь говорить? (фран.)

[4] Приятно познакомиться, брат. Я сержант Виктор Шантрен, брат протектор Франции. Мой спутник - капрал Максимильен д'Оньяк, брат экзекутор. К вашим услугам. (фран.)

[5] Сержант! Я же просил не называть меня так! Я республиканец, а не дворянин! Моя фамилия - Оньяк! (фран.)

[6] Извиняюсь, Коньяк. Совсем запамятовал! Но предлагаю говорить по-русски, чтобы дама не заскучала. (фран.)

[7] Свобода, равенство, … братство. (фран.)

[8] У древних евреев существовал обычай нерушимой клятвы, когда приносящий ее клал руку на половые органы главы рода - видимо, как на источник его, рода, жизни. Вероятно, это рудимент какого-то древнего фаллического культа, сохранившийся и в период, когда евреи уже поклонялись Яхве.

[9] То есть (лат.)

[10] “Счастливый конец” (фран.), хэппи-энд.