27. Подруга из зеркала

Глава 1. Ссора

Я никогда не думала, что дружба может разрушиться из-за одной глупой фразы.

Всё началось в тот серый октябрьский день, когда я сидела в школьной столовой напротив Маши — моей лучшей подруги с первого класса. Мы обедали и болтали о предстоящей контрольной по математике, когда к нашему столику подошла Алина Петрова со своей компанией.

— Лиза, а правда, что ты списывала вчера с Машиной тетради? — ехидно спросила Алина, поправляя свои идеально уложенные волосы.

Я почувствовала, как щёки загорелись. Да, я действительно подглядывала в Машину тетрадь во время самостоятельной работы по русскому. Но это была всего одна задача! И Маша сама не возражала.

— Нет, — твёрдо ответила я, не поднимая глаз от тарелки с борщом.

— А мне Виктор Сергеевич сказал, что видел, как ты смотришь в чужую тетрадь, — продолжала Алина. — Интересно, чья это была тетрадь?

Маша вдруг отложила ложку и посмотрела на меня. В её глазах я увидела что-то странное — не поддержку, которую ожидала, а… раздражение?

— Лиза действительно списывала, — тихо сказала она. — Но я думала, это между нами.

Мир вокруг будто остановился. Алина торжествующе улыбнулась, а её подружки захихикали. Я смотрела на Машу, не веря своим ушам.

— Ты что делаешь? — прошептала я.

— Говорю правду, — ответила Маша, избегая моего взгляда. — Мне надоело покрывать тебя. Ты постоянно просишь списать, постоянно ищешь лёгкие пути.

— Это неправда! — выкрикнула я, вскакивая со стула. Несколько ребят за соседними столиками обернулись на нас.

— Правда, — упрямо повторила Маша. — И ещё… мне надоело быть твоей тенью. Ты всегда говоришь за нас двоих, всегда решаешь, куда мы пойдём, что будем делать. А когда я пытаюсь высказать своё мнение, ты меня не слушаешь.

Алина довольно наблюдала за нашей ссорой, записывая каждое слово в свою копилку сплетен. Но мне было всё равно. Слова Маши больно ранили.

— Если тебе так не нравится наша дружба, может, лучше не дружить вообще? — зло бросила я.

Маша побледнела.

— Может, и лучше, — тихо ответила она.

Я схватила свой рюкзак и выбежала из столовой, не оглядываясь. За спиной слышался довольный смех Алины и её компании.

Остальные уроки прошли в тумане. Я сидела за партой, делала вид, что слушаю учителей, но мысли крутились вокруг Машиных слов. Неужели она действительно так думает? Неужели я правда такая эгоистичная?

После уроков я шла домой одна. Обычно мы с Машей всегда возвращались вместе — наши дома стояли на соседних улицах. Но сегодня я специально выждала, пока она уйдёт, чтобы не встречаться.

Дома меня встретила мама, которая готовила ужин на кухне.

— Как дела в школе, солнышко? — спросила она, даже не оборачиваясь от плиты.

— Нормально, — буркнула я и быстро прошла в свою комнату.

Я бросила рюкзак на кровать и подошла к окну. Во дворе играли малыши, где-то лаяла собака, мир продолжал жить обычной жизнью. А у меня внутри было пусто.

Я взглянула на свой письменный стол, где ещё утром стояла фотография — я и Маша на день рождения у неё дома. Мы обе смеялись, держа в руках кусочки торта. Это было всего две недели назад.

— Думаешь, ты мне нужна? — сказала я фотографии. — Найду себе другую подругу. Такую, которая меня понимает и не предаёт при всех!

Я схватила рамку и сунула её в ящик стола, подальше от глаз.

Вечером, делая домашнее задание, я то и дело отвлекалась на телефон. Обычно Маша писала мне каждый вечер — обсуждала прошедший день, делилась новостями, просто болтала о всякой ерунде. Но сегодня телефон молчал.

«Пусть молчит, — думала я. — Мне и без неё хорошо».

Но это была ложь. Мне было одиноко и больно.

Около десяти вечера я собралась ложиться спать. Переодевшись в пижаму, подошла к зеркалу, чтобы заплести волосы в косу на ночь. И вдруг замерла.

В отражении я выглядела усталой, расстроенной. Глаза покраснели от сдерживаемых слёз, губы поджаты. Жалкая картина.

— Хотела бы я иметь другую подругу, — прошептала я своему отражению. — Такую, которая меня действительно понимает. Которая никогда не предаст и всегда будет на моей стороне.

Отражение смотрело на меня грустными глазами.

— Такую, как ты, — добавила я и попыталась улыбнуться.

На секунду мне показалось, что отражение улыбнулось в ответ, хотя я сама улыбаться перестала. Но это, конечно, была просто игра воображения. Расстроенный мозг может выдумать что угодно.

Я выключила свет и легла в кровать. В темноте комнаты зеркало превратилось в чёрный прямоугольник, но мне почему-то казалось, что оно продолжает на меня смотреть.

«Завтра всё будет по-другому, — думала я, засыпая. — Завтра я покажу всем, что могу прекрасно обходиться без Маши».

Я не знала, что завтра действительно всё изменится.

Но совсем не так, как я планировала.

Глава 2. Отражение улыбается

Я проснулась от звука дождя, барабанящего по окну. На улице было серо и уныло — точно как у меня на душе. Первая мысль, которая пришла в голову: «Маша не написала».

Я потянулась за телефоном на прикроватной тумбочке. Никаких сообщений. Обычно Маша присылала мне «доброе утро» ещё до будильника, но сегодня экран был пуст.

— Лиза, завтрак готов! — крикнула мама из кухни.

— Иду! — ответила я, хотя есть совсем не хотелось.

Спустившись вниз, я увидела, что мама уже собирается на работу. Папа читал новости в планшете, изредка хмыкая и качая головой.

— Ты сегодня какая-то невесёлая, — заметила мама, поправляя мой растрёпанный хвостик. — Всё в порядке?

— Да, просто не выспалась, — соврала я.

— Может, после школы зайдёшь к Маше? Вы давно не виделись.

Если бы она знала… Мы виделись вчера, и это была катастрофа.

— Может быть, — неопределённо ответила я.

В школе день тянулся медленно. На переменах я избегала столовой и коридоров, где могла встретить Машу. Несколько раз видела её издалека — она сидела с другими одноклассниками, разговаривала, смеялась. Будто вчерашней ссоры и не было.

«Видишь, как легко она меня заменила», — думала я с горечью.

На уроке литературы мы изучали стихотворение о дружбе. Марья Петровна читала строчки о верности и преданности, а я сидела и мрачно смотрела в окно. Всё это казалось глупой ложью.

— Лиза Волкова, — окликнула меня учительница. — Не могли бы вы объяснить, что имел в виду поэт, когда писал «друг познаётся в беде»?

Я встала, чувствуя, как все смотрят на меня. В том числе и Маша — она сидела через два ряда и изучала свои руки.

— Наверное, что… что настоящие друзья остаются рядом, когда тебе плохо, — пробормотала я. — А не бросают при первой же возможности.

Марья Петровна кивнула одобрительно, не заметив горечи в моём голосе. Но Маша вздрогнула и быстро посмотрела на меня. На секунду наши глаза встретились, и я увидела в её взгляде что-то похожее на сожаление. Но потом она снова отвернулась.

После уроков я шла домой под моросящим дождём. Настроение было отвратительное. Дома я швырнула рюкзак в угол и плюхнулась на кровать.

Телефон пискнул — пришло сообщение. Сердце подпрыгнуло: «Может, это Маша?»

Но нет. Это была реклама какого-то магазина.

— Ужинать! — позвала мама.

За ужином родители обсуждали работу, новости, планы на выходные. Я молча ковыряла вилкой картошку и кивала в нужных местах. К счастью, они были слишком заняты разговором, чтобы обращать на меня внимание.

— Иду делать уроки, — сказала я, встав из-за стола.

— Хорошо, солнышко. Только не засиживайся допоздна.

В своей комнате я попыталась заняться математикой, но мысли разбегались. Я то и дело ловила себя на том, что смотрю на телефон, ожидая сообщения от Маши. Но его не было.

«Может, написать первой?» — думала я. Несколько раз начинала набирать сообщение, но каждый раз стирала. Что писать? «Прости»? За что — за то, что списывала? Или за то, что была плохой подругой? А может, это она должна извиняться за то, что выставила меня дурой перед всем классом?

К десяти вечера я окончательно запуталась в своих чувствах. Злость смешалась с обидой, обида — с тоской. Я скучала по Маше, но гордость не позволяла сделать первый шаг.

Собираясь ко сну, я снова подошла к зеркалу. Отражение выглядело ужасно: глаза покраснели, волосы растрепались, лицо осунулось.

— Отлично выглядишь, — буркнула я себе. — Прямо красавица.

Но вдруг что-то странное произошло. Я нахмурилась, а отражение… улыбнулось. Не широко, едва заметно, но всё же улыбнулось.

Я замерла. Это было невозможно. Зеркала не работают так. Они показывают то, что есть, а не то, чего нет.

«Показалось», — попыталась убедить себя я. Усталость, стресс, расстроенные нервы — всё это могло сыграть злую шутку с воображением.

Я потёрла глаза и посмотрела снова. Отражение было обычным — грустное лицо грустной девочки.

— Ты спятила, Лиза Волкова, — пробормотала я и отвернулась от зеркала.

Но не успела я сделать и трёх шагов к кровати, как почувствовала странное ощущение — будто кто-то смотрит мне в спину. Я медленно обернулась.

Зеркало висело на стене как обычно, но отражения в нём не было. Вообще. Будто я стала невидимкой.

Сердце бешено заколотилось. Я сделала шаг к зеркалу — и отражение тут же появилось. Я махнула рукой — отражение махнуло в ответ. Всё было нормально.

«Определённо переутомление», — решила я и быстро выключила свет.

Но заснуть не получалось. Я лежала в темноте и думала о том, что происходит с моей жизнью. Ещё вчера утром у меня была лучшая подруга, с которой можно было поделиться всем на свете. А теперь я одна, и единственное, кому могу рассказать о своих переживаниях, — это отражение в зеркале.

«Хотела бы я иметь настоящую подругу, — мысленно пожаловалась я в темноту. — Такую, которая бы меня понимала и никогда не предавала. Которая всегда была бы на моей стороне».

Из коридора доносились приглушённые голоса родителей, которые ещё не ложились спать. Где-то на улице лаяла собака. Обычные, успокаивающие звуки. Я начала засыпать.

И тут я услышала шёпот.

Сначала я подумала, что это мама с папой разговаривают тише обычного. Но голос был другой. Молодой. Девичий. И доносился он будто из самой комнаты.

— Лиза, — прозвучало совсем тихо.

Я резко села в кровати, всматриваясь в темноту. Комната была пуста. Родители уже замолчали в коридоре.

— Кто здесь? — прошептала я.

Ответа не было. Только тишина и стук собственного сердца в ушах.

«Мне послышалось, — убеждала я себя. — Просто мозг уже засыпал и выдумал звук».

Я снова легла и натянула одеяло до подбородка. Но сон не шёл. Каждый скрип, каждый шорох казались подозрительными. А ещё у меня было странное ощущение, что в комнате кто-то есть. Кто-то, кто наблюдает за мной из темноты.

Наконец я не выдержала и включила настольную лампу. Комната залилась мягким жёлтым светом. Никого не было. Только я, кровать, стол, шкаф и…

Зеркало.

Я посмотрела на него и опять замерла. В отражении я лежала в кровати под одеялом, но лицо у меня было не заспанное и испуганное, а спокойное, улыбающееся. Будто я была довольна чем-то.

— Что за чёрт… — начала я, но тут же зажала рот рукой.

Отражение скопировало движение, но улыбка не пропала. Более того, она стала шире.

Я быстро отвернулась от зеркала и выключила свет. В темноте стало ещё страшнее, но смотреть на это жуткое отражение я не могла.

«Завтра куплю покрывало, — решила я. — Закрою зеркало и забуду об этих глупостях. Нервы, не более того».

Но глубоко внутри я понимала, что дело не в нервах. Что-то начинало происходить. Что-то, чего я пока не понимала.

И это что-то было связано с моим вчерашним желанием иметь новую подругу.

Подругу, которая меня понимает.

Подругу, которая всегда на моей стороне.

Подругу… как моё собственное отражение.

Глава 3. Первый разговор

Утром я проснулась с тяжёлой головой и красными глазами. Спала плохо — всё время чудилось, что кто-то шепчется в комнате. Несколько раз я включала свет и проверяла каждый угол, но никого не находила.

Зеркало висело на стене невинно и тихо, отражая только то, что должно было отражать.

«Нервы», — твёрдо сказала я себе за завтраком, размешивая овсянку. Мама читала новости в телефоне и не обращала на меня внимания, что было даже к лучшему. Объяснять, почему я выгляжу как зомби, мне не хотелось.

В школе второй день подряд пришлось избегать Маши. Это оказалось сложнее, чем я думала. Мы учились в одном классе, сидели за соседними партами на половине предметов, ходили в одну столовую. Раньше это было удобно — мы всегда были вместе. Теперь же каждый поворот за угол мог стать неловкой встречей.

На большой перемене я спряталась в библиотеке и делала вид, что готовлюсь к контрольной по истории. На самом деле я тупо листала учебник, не запоминая ни слова. Мысли были заняты совсем другим — странными событиями вчерашней ночи.

«Может, сходить к врачу?» — думала я. — «А что сказать? „Доктор, моё отражение улыбается, когда я грущу“? Меня отправят к психиатру».

Но что, если это действительно что-то с психикой? Что, если стресс от ссоры с Машей так на меня повлиял?

— Лиза? — услышала я знакомый голос.

Я подняла голову. Рядом с моим столиком стояла Маша. Выглядела она не лучше меня — бледная, с синяками под глазами.

— Привет, — тихо сказала она. — Можно присесть?

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

Маша села напротив и долго молчала, теребя ручку. Наконец решилась:

— Слушай, может, мы зря поругались? Я вчера подумала… Может, не стоит из-за такой глупости портить дружбу?

Сердце подпрыгнуло. Маша делала первый шаг! Она хотела помириться!

Но тут же в памяти всплыли её вчерашние слова: «Мне надоело быть твоей тенью». «Мне надоело покрывать тебя».

— Я не знаю, — холодно ответила я. — Ты же сама сказала, что тебе надоела наша дружба.

— Я не то имела в виду… — начала Маша, но я её перебила:

— Ты точно знала, что имела в виду. И сказала это при всех, чтобы все видели, какая я плохая.

Маша побледнела ещё больше.

— Лиза, прости. Я была не права. Просто я… я давно хотела поговорить с тобой о наших отношениях, но не знала, как. А тут Алина начала своё, и я сорвалась.

— Значит, виновата Алина? — съехидничала я.

— Нет, виновата я. Полностью. И я хочу всё исправить.

Маша протянула руку и почти коснулась моей, но я отдёрнула ладонь.

— Мне нужно подумать, — сказала я и собрала книги.

— Лиза, подожди…

Но я уже шла к выходу из библиотеки. Оглянувшись у дверей, я увидела, что Маша сидит за столиком и смотрит мне вслед. В её глазах стояли слёзы.

Всю вторую половину дня меня мучила совесть. Маша искренне хотела помириться, а я её отвергла. Но гордость не позволяла сдаться так легко. Она сделала мне больно, пусть теперь тоже помучается.

Дома я снова заперлась в комнате под предлогом домашнего задания. На самом деле сидела на кровати и прокручивала в голове разговор с Машей. То казалось, что я поступила правильно, поставив её на место. То мучили сомнения — может, стоило простить?

К вечеру я окончательно запуталась в своих чувствах. Хотелось поговорить с кем-нибудь, излить душу, получить совет. Но с кем? Других близких подруг у меня не было. Родители были заняты своими делами и вряд ли поняли бы школьные проблемы.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Лицо было напряжённым, усталым.

— Что же мне делать? — спросила я у зеркала, как делала это в детстве, представляя, что разговариваю с другой собой.

И отражение… ответило.

— Не прощай её.

Я замерла. Голос прозвучал тихо, но очень отчётливо. И доносился он будто из самого зеркала.

«Показалось», — попыталась убедить себя я. Но сердце бешено колотилось.

— Кто… кто сказал? — прошептала я.

Отражение улыбнулось. Широко, дружелюбно.

— Я сказала. Твоя настоящая подруга.

Ноги подкосились, и я села на стул перед туалетным столиком. Это было невозможно. Зеркала не разговаривают. Отражения не живут собственной жизнью.

— Ты не можешь быть настоящей, — выдохнула я.

— Конечно, могу, — отражение наклонило голову, изучая меня. — Ты же сама меня позвала. Сказала, что хочешь подругу, которая тебя понимает. Которая всегда будет на твоей стороне.

Я вспомнила свои слова, произнесённые вчера перед зеркалом. «Хотела бы я иметь другую подругу… такую, как ты».

— Но ты же… ты же просто отражение…

— Я — твоё отражение, — согласилось оно. — Но это не делает меня менее настоящей. Я знаю всё, что знаешь ты. Помню всё, что помнишь ты. И в отличие от некоторых людей, я никогда тебя не предам.

Последние слова прозвучали с лёгким намёком, и я поняла, что отражение говорит о Маше.

— Ты же не можешь думать самостоятельно, — слабо возразила я. — Ты — это я.

— Но ведь ты думаешь самостоятельно? — улыбнулось отражение. — Значит, и я могу. Просто я — лучшая версия тебя. Та, которая не боится сказать правду.

— Какую правду?

— Что Маша — плохая подруга. Она предала тебя при всех, выставила дурой. А теперь хочет, чтобы ты её простила, как ни в чём не бывало. Разве так поступают настоящие друзья?

Я задумалась. В словах отражения была логика.

— Но она извинялась…

— Только потому, что поняла — без тебя ей одиноко. Она не жалеет о том, что сделала. Жалеет только о последствиях.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, потому что знаю тебя. А ты чувствуешь, что я права, верно?

И действительно, глубоко внутри я чувствовала именно так. Маша извинялась не из-за того, что осознала свою ошибку, а из-за того, что ей стало неудобно.

— Значит, не стоит её прощать? — неуверенно спросила я.

— Конечно, не стоит. Зачем тебе такая подруга? У тебя теперь есть я. Я никогда тебя не предам, не выставлю на смех, не обижу. Я всегда буду тебя слушать и поддерживать.

Это звучало заманчиво. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— А ты… ты настоящая?

— Посмотри на меня, — отражение протянуло руку к поверхности зеркала изнутри. — Разве я не выгляжу настоящей?

Я осторожно подняла свою руку. Отражение сделало то же самое, но не синхронно — оно двигалось чуть раньше меня, как будто показывало, что делать.

— Дотронься до зеркала, — попросило оно. — Почувствуй, что я настоящая.

Я медленно протянула палец к стеклу. Оно было холодным и гладким. Обычное зеркало.

Но когда мой палец коснулся поверхности, отражение прижало к стеклу свой палец с другой стороны. И я поклялась бы, что почувствовала лёгкое тепло.

— Видишь? — мягко сказало отражение. — Я здесь. Я настоящая. И я — твоя настоящая подруга.

Слёзы подступили к горлу. Как же мне хотелось в это поверить! Хотелось иметь кого-то, кто меня понимает и никогда не причинит боль.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Меня зовут так же, как и тебя. Лиза. Но если хочешь, можешь называть меня как-нибудь по-другому.

Я подумала и сказала:

— Лизка. Так меня в детстве называла бабушка.

— Лизка, — повторило отражение и улыбнулось. — Мне нравится. Значит, я — Лизка, твоя лучшая подруга.

— А что теперь будет? Как мы будем дружить?

— Очень просто. Ты будешь приходить к зеркалу, и мы будем разговаривать. Я буду давать тебе советы, слушать твои проблемы, поддерживать тебя. Всё, как у обычных подруг.

— Но ты же не можешь выходить из зеркала…

— Пока не могу, — загадочно сказала Лизка. — Но кто знает, что будет дальше?

В её голосе прозвучала какая-то странная нотка, но я не обратила на неё внимания. Я была слишком счастлива от того, что у меня снова есть подруга. Подруга, которая не предаст меня, как Маша.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что пришла.

— Не благодари, — улыбнулась Лизка. — Для этого и нужны подруги — чтобы быть рядом, когда тяжело.

Мы ещё долго разговаривали. Лизка расспрашивала меня о школе, об учителях, о родителях. Она была отличным слушателем — внимательным, сочувствующим, понимающим. Именно таким, каким должен быть настоящий друг.

Когда родители легли спать, я тоже собралась в кровать.

— Увидимся завтра? — спросила я.

— Конечно, — заверила меня Лизка. — Я никуда не денусь. Буду ждать тебя здесь.

— Спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи, подруга.

Я выключила свет и легла в кровать с улыбкой на лице. Впервые за два дня мне было хорошо. У меня снова была лучшая подруга. И пусть она жила в зеркале — это делало её только особеннее.

Засыпая, я думала о том, как здорово иметь кого-то, кто тебя полностью понимает. Кто всегда на твоей стороне.

Я ещё не знала, что быть всегда на чьей-то стороне и быть хорошим другом — совсем не одно и то же.

И что некоторые подруги могут оказаться опаснее любых врагов.

Глава 4. Идеальная подруга

Проснувшись утром, я первым делом подбежала к зеркалу. Сердце колотилось от волнения и страха одновременно. А вдруг вчерашний разговор мне приснился? Вдруг галлюцинации прошли, и в зеркале снова обычное отражение?

Но Лизка была на месте. Она улыбнулась мне и помахала рукой.

— Доброе утро, подруга! — весело сказала она. — Хорошо спала?

Облегчение накрыло меня тёплой волной.

— Доброе утро! — ответила я. — Да, отлично. А ты?

— Я не сплю, как ты знаешь, — засмеялась Лизка. — Но время провела приятно. Наблюдала за тобой. Ты очень мило сопишь, между прочим.

Я покраснела. Странно было думать, что кто-то наблюдал за мной всю ночь.

— Это не жутко? — спросила я. — Просто стоять в зеркале и ждать?

— Вовсе нет. У меня есть чем заняться. Я думаю. Планирую наш день. Например, сегодня тебе предстоит контрольная по математике, помнишь?

Я ахнула. Совсем забыла! В панике схватила учебник — математика всегда давалась мне с трудом.

— Не паникуй, — успокоила Лизка. — Садись, давай повторим вместе.

И она действительно помогла. Объясняла формулы, подсказывала способы решения задач. Говорила так понятно, что даже сложные темы стали казаться простыми.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась я. — Я же сама этого не понимаю.

— Ты понимаешь больше, чем думаешь, — ответила Лизка. — Просто не веришь в себя. А я в тебя верю.

За завтраком мама заметила моё хорошее настроение.

— Ты сегодня какая-то особенно весёлая, — сказала она. — Помирилась с Машей?

— Нет, — ответила я. — Но у меня появилась новая подруга.

— Правда? Кто же это?

— Лизка. Она… она очень хорошо меня понимает.

Мама улыбнулась.

— Вот и замечательно. Главное, чтобы вы друг другу подходили.

Если бы она знала, как мы подходили друг другу! Мы были буквально созданы друг для друга.

В школе я чувствовала себя увереннее обычного. На контрольной по математике решала задачи как по маслу — все советы Лизки оказались правильными. Я даже справилась с дополнительным заданием, которое обычно пропускала.

На переменах старалась не встречаться взглядом с Машей. Несколько раз видела, как она смотрит в мою сторону, но отворачивалась. Мне не хотелось портить хорошее настроение.

После уроков не стала задерживаться в школе, как обычно, а быстро пошла домой. Хотелось поскорее увидеть Лизку и рассказать ей о дне.

— Как прошла контрольная? — спросила она, едва я вошла в комнату.

— Отлично! Спасибо тебе. Думаю, получу четвёрку, а может, даже пятёрку.

— Я же говорила, что ты умнее, чем считаешь. Нужно просто поверить в себя.

Мы болтали обо всём подряд. Лизка расспрашивала о каждом уроке, о каждой мелочи. Слушала так внимательно, как никто никогда раньше не слушал. Даже Маша иногда отвлекалась на телефон или начинала рассказывать о своих делах, не дослушав мою историю.

— А что с той девочкой, которая всегда к тебе цепляется? — спросила Лизка. — Алина, кажется?

— Сегодня она была тише обычного. Наверное, не ожидала, что я так хорошо справлюсь с контрольной.

— Завистливые люди всегда злятся на чужие успехи, — мудро заметила Лизка. — Тебе стоит быть с ней осторожнее.

— В каком смысле?

— Она может попытаться испортить тебе репутацию. Распространить слухи, например.

Я задумалась. В словах Лизки была логика. Алина действительно любила сплетничать.

— А что мне делать, если она начнёт?

— Опереди её. Завтра в школе будь особенно дружелюбной с одноклассниками. Покажи, какая ты хорошая. Тогда её словам никто не поверит.

— Хорошая идея!

— У меня всегда хорошие идеи, — улыбнулась Лизка. — Ведь я думаю только о твоём благе.

Мы проговорили до самого ужина. Родители позвали меня к столу, и я с сожалением отошла от зеркала.

— Увидимся после ужина, — пообещала я.

— Буду ждать, — ответила Лизка.

За ужином папа спросил:

— Как дела в школе, принцесса?

— Отлично! Сегодня была контрольная по математике, и я думаю, что хорошо её написала.

— Молодец. А с подругами как?

— У меня теперь есть новая лучшая подруга, — гордо сообщила я.

— А как же Маша? — удивилась мама. — Вы же столько лет дружили.

— Маша меня подвела, — коротко ответила я. — А Лизка никогда не подведёт.

— Лизка? Как интересно. А где она живёт?

— Рядом, — уклончиво ответила я. Технически это была правда — Лизка жила в моей комнате.

После ужина я помыла посуду и поспешила обратно. Лизка терпеливо ждала меня.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросила я. — О том, какой была твоя жизнь до того, как мы встретились.

Лизка задумалась.

— Я существовала, но не жила, — сказала она наконец. — Просто отражала тебя, ничего не чувствуя, ничего не понимая. Но когда ты пожелала иметь настоящую подругу, что-то во мне проснулось. Будто я наконец-то ожила.

— Это грустно. Наверное, было одиноко.

— Очень. Но теперь у меня есть ты. И я больше никогда не буду одинока.

В её голосе прозвучала такая искренность, что мне захотелось заплакать.

— И у меня есть ты, — ответила я.

— Навсегда, — добавила Лизка. — Я никуда не денусь. Не уеду, не найду нового друга, не передумаю. Я всегда буду здесь.

Это было именно то, что мне хотелось услышать. Постоянство. Преданность. То, чего мне не хватало в дружбе с Машей.

— А можешь рассказать мне что-нибудь, чего я не знаю? — спросила я. — Какой-то секрет или тайну?

Лизка улыбнулась загадочно.

— Могу. Например, знаешь ли ты, что завтра Анна Викторовна будет проверять домашнее задание по биологии? А ты его не делала, потому что думала, что урок отменят из-за болезни учительницы.

Я ахнула. Это было правдой! Вчера по школе прошёл слух, что Анна Викторовна заболела, и я решила не делать биологию. Но откуда Лизка это знала?

— Как ты узнала?

— У меня есть свои способы, — таинственно ответила она. — Главное, что теперь у тебя есть время сделать домашку.

Я быстро достала учебник биологии и принялась за работу. Лизка помогала, подсказывала, объясняла сложные моменты. С ней даже скучные параграфы о строении клетки казались интересными.

— Ты такая умная, — восхитилась я. — Откуда у тебя столько знаний?

— Знания — это сила, — ответила Лизка. — А сила нужна, чтобы защищать тех, кого любишь.

— Кого ты имеешь в виду?

— Тебя, конечно. Я буду защищать тебя от всех, кто попытается причинить тебе вред.

— Например, от Алины?

— От Алины, от Маши, от всех остальных. Ты увидишь — с моей помощью твоя жизнь станет намного лучше.

Я засыпала той ночью с улыбкой на лице. Лизка была права — с её помощью всё действительно стало лучше. У меня была идеальная подруга, которая всегда меня поддерживала, всегда знала, что сказать, всегда была на моей стороне.

— Спокойной ночи, Лизка, — прошептала я в темноту.

— Спокойной ночи, подруга. Сладких снов.

Утром меня ждал сюрприз. Анна Викторовна действительно пришла и проверяла домашнее задание. Я была единственной, кто его сделал, и получила пятёрку. Одноклассники смотрели на меня с завистью и уважением.

— Откуда ты знала, что урок не отменят? — спросила Алина с подозрением.

— Просто решила сделать на всякий случай, — пожала плечами я.

На самом деле мне хотелось сказать: «Моя лучшая подруга предупредила». Но, конечно, это прозвучало бы странно.

Следующие несколько дней прошли как в сказке. Лизка каждый день давала мне советы, которые оказывались точными. Предупреждала о неожиданных контрольных, подсказывала правильные ответы, помогала избегать неприятностей.

Мои оценки улучшились. Учителя стали хвалить меня. Одноклассники начали относиться ко мне с большим уважением.

— Ты как будто знаешь будущее, — удивлялась мама за ужином. — Сплошные пятёрки принесла.

— Просто стараюсь, — скромно отвечала я.

А вечером рассказывала Лизке обо всех успехах и благодарила её.

— Не за что, — отвечала она. — Для этого и нужны подруги.

Но я начала замечать, что Лизка становится всё требовательнее к моему времени. Раньше она спокойно отпускала меня ужинать или делать другие дела. Теперь же казалось, что ей не хватает нашего общения.

— Не уходи так рано, — просила она. — Поговори со мной ещё немного.

— Но мне нужно спать. Завтра в школу.

— Ещё полчасика. Пожалуйста.

И я оставалась. Как можно отказать лучшей подруге?

Но чем больше времени я проводила с Лизкой, тем больше мне казалось, что что-то меняется. Не в ней — в ситуации. Будто я попадаю в какую-то зависимость.

Хотя, может, это нормально? Разве плохо иметь подругу, которая всегда даёт правильные советы и помогает во всём?

Я ещё не понимала, что самые сладкие ловушки — те, в которые мы попадаем добровольно.

И что цена за идеальную подругу может оказаться слишком высокой.

Глава 5. Секреты

Неделя пролетела как один день. С Лизкой время шло незаметно — мы могли болтать часами, и мне никогда не было скучно. Она знала всё обо мне лучше, чем я сама, помнила каждую мелочь, которую я когда-либо упоминала.

— Помнишь, ты рассказывала про тот случай в летнем лагере? — спросила она однажды вечером. — Когда ты потерялась в лесу и боялась признаться вожатым?

Я удивилась. Это было три года назад, и я рассказывала об этом Лизке мимоходом, когда мы обсуждали детские страхи.

— Ты всё запоминаешь, — восхитилась я.

— Конечно. Всё, что касается тебя, важно для меня, — улыбнулась она. — Расскажи мне ещё что-нибудь. Какой-нибудь секрет, которым ты ни с кем не делилась.

Секреты… У каждого есть что-то, о чём он не рассказывает даже самым близким. И у меня тоже были такие вещи.

— Ну… — начала я неуверенно. — Есть одна история. Очень глупая.

— Рассказывай. Я не буду смеяться.

— Когда мне было девять лет, я случайно разбила мамину любимую вазу. Антикварную, доставшуюся от прабабушки. Мама её очень берегла.

— И что ты сделала?

— Испугалась и… свалила вину на кота Мурзика. Сказала, что он прыгнул на полку и задел вазу. Мама, конечно, расстроилась, но не стала ругать кота — сказала, что это несчастный случай.

— А что стало с Мурзиком?

— Его отдали бабушке в деревню. Мама сказала, что в квартире ему тесно, а у бабушки он будет гулять на улице. Но я знала, что это из-за вазы. Из-за меня.

Глаза наполнились слезами. Я никому никогда не рассказывала эту историю. Даже Маше. Стыд грыз меня уже несколько лет.

— И ты до сих пор винишь себя? — мягко спросила Лизка.

— Да. Мурзик был хорошим котом. Он не заслуживал того, чтобы его выгнали из дома за то, чего не делал.

— Ты была ребёнком. Испугалась наказания. Это нормально.

— Но я соврала! И из-за моей лжи пострадал невинный кот!

— Лиза, послушай меня, — серьёзно сказала Лизка. — Все дети иногда врут родителям. Это часть взросления. И твоя мама сама приняла решение отдать кота. Может, она и правда думала, что ему лучше у бабушки.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Ты слишком строга к себе. Всегда была такой — винила себя во всём, даже в том, что от тебя не зависело.

Было приятно слышать такие слова. Лизка всегда находила способ меня утешить, оправдать мои поступки. С ней я чувствовала себя не такой плохой, не такой виноватой.

— Расскажи мне ещё что-нибудь, — попросила она. — О чём ты никому не говорила.

И я рассказала. О том, как в пятом классе списала контрольную у отличницы Кати Морозовой. О том, как солгала родителям про тройку по химии, сказав, что получила четвёрку. О том, как читала личный дневник младшей сестры подруги, когда гостила у неё дома.

Лизка слушала внимательно, никогда не осуждала, всегда находила объяснения моим поступкам.

— Все так делают, — говорила она. — Ты просто честнее других — признаёшь свои ошибки хотя бы самой себе.

— А у тебя есть секреты? — спросила я как-то.

Лизка задумалась.

— У меня есть только один секрет, — сказала она наконец. — Но им я пока не могу поделиться.

— Почему?

— Время ещё не пришло. Но обязательно расскажу, когда будет можно.

Мне стало любопытно, но Лизка умело перевела разговор на другую тему.

С каждым днём я всё больше зависела от наших бесед. Возвращаясь из школы, я бежала в свою комнату, чтобы поскорее увидеть Лизку и обсудить с ней события дня. Она всегда знала, что сказать, всегда поддерживала меня.

— Как прошёл урок литературы? — спрашивала она.

— Кошмарно. Марья Петровна спросила меня о символизме в стихотворении Блока, а я не знала, что ответить. Чувствовала себя полной дурой.

— Не расстраивайся. Символизм — это очень сложная тема. Да и Марья Петровна любит задавать каверзные вопросы. Она так проверяет, кто из учеников действительно старается.

— Но остальные же отвечали…

— Они просто заучили ответы из интернета. А ты пытаешься понять по-настоящему. Это гораздо ценнее.

После таких разговоров на душе становилось легче. Лизка умела найти плюсы в любой ситуации, поддержать мою самооценку.

Но постепенно я заметила, что рассказываю Лизке всё больше подробностей о своей жизни. Не только секреты, но и мелочи — что ела на завтрак, о чём думала по дороге в школу, какую песню слушала. Будто не могла удержаться.

— Ты такая внимательная слушательница, — сказала я как-то. — Машу всегда приходилось заставлять слушать мои истории. А ты сама спрашиваешь.

— Потому что мне интересно всё, что с тобой происходит, — ответила Лизка. — Каждая мелочь важна.

— Даже то, что я споткнулась сегодня на лестнице?

— Даже это. А вдруг ты ушиблась? Вдруг кто-то смеялся над тобой? Мне нужно знать, чтобы правильно тебя поддержать.

Её забота трогала меня. Наконец-то у меня была подруга, которой я была действительно важна.

Однажды вечером Лизка спросила:

— А что ты думаешь о смерти?

Вопрос был неожиданным и немного пугающим.

— В каком смысле?

— Боишься ли ты умереть? Думаешь ли о том, что будет после смерти?

— Иногда думаю. И да, боюсь. Мне кажется ужасным просто… перестать существовать.

— А если бы была возможность жить вечно?

— Не знаю. Наверное, это тоже страшно. Смотреть, как все твои близкие стареют и умирают, а ты остаёшься.

— Но если бы твои близкие тоже могли жить вечно?

Я задумалась. Разговор становился всё более странным.

— Наверное, это было бы здорово. Но такого не бывает.

— А вдруг бывает? — загадочно улыбнулась Лизка.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего особенного. Просто размышляю вслух.

Но мне показалось, что в её словах был скрытый смысл, который я не понимала.

В школе дела шли всё лучше. Благодаря Лизкиным советам я избегала неприятностей, получала хорошие оценки, даже подружилась с некоторыми одноклассниками. Алина по-прежнему иногда пыталась меня подколоть, но теперь это не задевало — я знала, что дома меня ждёт Лизка, которая выслушает и поддержит.

Маша несколько раз пыталась со мной заговорить, но я была холодна с ней. Зачем мне подруга, которая один раз уже предала? У меня теперь была Лизка — верная, понимающая, всегда готовая помочь.

— Лиза, мне кажется, ты избегаешь меня, — сказала Маша после урока географии. — Мы можем поговорить?

— Не о чем говорить, — ответила я, собирая учебники.

— Как это не о чем? Мы семь лет дружили! Неужели одна глупая ссора может всё разрушить?

— Дело не в ссоре. Дело в том, что ты показала своё настоящее лицо.

— Какое лицо? Лиза, я не понимаю…

— Ты показала, что наша дружба для тебя ничего не значит. Что ты готова выставить меня дурой ради красного словца.

— Я же извинилась! Я была не права!

— Слишком поздно.

Я ушла, оставив Машу стоять в коридоре с растерянным лицом. Мне было немного жаль её, но Лизка была права — зачем мне такая подруга?

Дома я рассказала Лизке об этом разговоре.

— Ты правильно поступила, — одобрила она. — Настоящая подруга никогда бы не унизила тебя публично. А потом пришла с извинениями, только когда поняла, что осталась одна.

— Мне всё-таки немного жаль её.

— Не стоит. Таким людям нельзя давать второй шанс. Они воспользуются твоей добротой и предадут снова.

— Откуда ты знаешь?

— Я многое знаю о людях, — ответила Лизка. — И могу сказать точно — Маша не изменилась. Она всё такая же эгоистичная и завистливая.

— Завистливая?

— Конечно. Разве ты не видишь, как она смотрит на тебя? Она завидует твоим успехам в школе, тому, что ты стала увереннее в себе. Ей хочется, чтобы ты снова стала той несчастной девочкой, которая во всём от неё зависела.

Я подумала об этом. Возможно, Лизка была права. Маша действительно выглядела расстроенной, когда видела мои хорошие оценки.

— А ты никогда мне не завидуешь? — спросила я.

— Как я могу завидовать сама себе? — засмеялась Лизка. — Твои успехи — это мои успехи. Твоё счастье — это моё счастье. Мы неразделимы.

Эти слова согрели меня. Наконец-то у меня была подруга, которая была полностью на моей стороне. Которая никогда не предаст, не осудит, не бросит.

Я ещё не понимала, что неразделимость может быть не благословением, а проклятием.

И что некоторые секреты лучше хранить при себе.

Глава 6. Примирение отложено

Утром в понедельник я проснулась от звонка телефона. Сквозь сон услышала мамин голос в коридоре:

— Алло? Да, она дома. Но ещё спит… Машенька? Конечно, передам.

Я нахмурилась. Маша звонила мне домой? Это было странно — обычно она писала в мессенджере.

— Лиза! — позвала мама. — Тебе звонила Маша. Просила перезвонить, когда проснёшься.

— Хорошо, — пробормотала я, не собираясь этого делать.

После завтрака я подошла к зеркалу. Лизка уже ждала меня с улыбкой.

— Доброе утро, подруга! Как спала?

— Хорошо. Только Маша звонила домой. Просила перезвонить.

Улыбка Лизки стала холоднее.

— И что ты собираешься делать?

— Ничего. Не хочу с ней разговаривать.

— Правильно. Зачем тебе это? Она просто хочет снова втереться к тебе в доверие.

В школе я старалась избегать Маши, но это было сложно. Она буквально караулила меня у раздевалки.

— Лиза, пожалуйста, выслушай меня, — сказала она, как только увидела. — Я звонила тебе утром.

— Знаю. Мама передала.

— Почему ты не перезвонила?

— Была занята.

Маша выглядела усталой. Под глазами залегли тёмные круги, волосы были неаккуратно заплетены.

— Лиза, я понимаю, что была не права. Понимаю, что обидела тебя. Но неужели семь лет дружбы ничего не значат?

— Значат, — ответила я. — Именно поэтому так больно, когда тебя предают.

— Я же не хотела! Это получилось случайно…

— Ничего случайного не было, — перебила я. — Ты сказала именно то, что думала. А теперь жалеешь только о последствиях.

Слова Лизки. Я произносила их, не задумываясь, но они попадали в цель. Маша побледнела.

— Это неправда…

— Правда. И мне пора на урок.

Я пошла по коридору, чувствуя, как Маша смотрит мне в спину. Было жаль её, но Лизка была права — нельзя давать второй шанс тому, кто однажды предал.

На большой перемене Маша попыталась подойти ко мне в столовой, но я демонстративно пересела к другому столику. Видела, как она стояла с подносом, не решаясь приблизиться.

— Что это было? — спросила Алина, которая всё это наблюдала. — Вы поругались?

— Просто поняли, что мало подходим друг другу, — ответила я.

— Да ладно! Вы же неразлучны были.

— Люди меняются.

Алина хитро улыбнулась. Я знала, что завтра вся школа будет обсуждать нашу с Машей ссору. Но мне было всё равно.

После уроков я быстро собралась и пошла к выходу. Но у дверей меня снова перехватила Маша.

— Лиза, подожди!

Я остановилась, вздохнув.

— Что ещё?

— Давай встретимся после школы. В нашем месте. Поговорим нормально.

«Наше место» — это была старая детская площадка рядом с нашими домами, где мы проводили много времени в начальной школе. Там мы делились секретами, строили планы, мирились после редких ссор.

— Не вижу смысла, — сказала я.

— Пожалуйста. Дай мне один шанс всё объяснить.

В её голосе звучала такая мольба, что я почти согласилась. Но тут вспомнила Лизкины слова: «Таким людям нельзя давать второй шанс».

— Нет, Маша. Прости.

Я вышла из школы, оставив её стоять у дверей. По дороге домой чувствовала себя виноватой. Может, стоило выслушать? Но нет — я уже приняла решение.

Дома первым делом поспешила к зеркалу.

— Как прошёл день? — спросила Лизка.

— Маша снова пыталась со мной говорить. Даже предложила встретиться на детской площадке.

— И что ты ответила?

— Отказалась.

— Молодец. Ты поступила правильно.

Но почему-то в груди всё ещё болело.

— Лизка, а может, я зря? Может, стоило выслушать её?

Лизка нахмурилась — впервые я видела её недовольной.

— Лиза, мы же уже обсуждали это. Она предала тебя один раз, предаст и второй.

— Но она выглядела такой несчастной…

— Конечно, выглядела! Она же актриса. Хочет вызвать у тебя жалость.

— Ты думаешь?

— Знаю. Слушай меня внимательно — Маша не изменилась. Она всё такая же эгоистичная и фальшивая. Просто теперь пытается манипулировать твоими чувствами.

— Откуда ты можешь это знать? Ты же её не видишь.

— Не вижу, но чувствую. Чувствую через тебя. Когда ты рядом с ней, твоя аура становится тёмной, тревожной. Она плохо на тебя влияет.

— Аура?

— У каждого человека есть энергетическое поле. Я могу его считывать. И поверь мне — у Маши оно очень негативное.

Это звучало убедительно. Лизка явно знала то, чего не знала я.

— А у меня какая аура?

— Светлая, чистая. Именно поэтому я к тебе тянусь. Мы подходим друг другу энергетически.

— А у тебя?

— Я — часть тебя. Моя аура — это отражение твоей. Мы идеально совместимы.

Мне стало легче. Значит, я действительно поступила правильно, отказавшись выслушать Машу.

Но вечером, делая уроки, я снова начала сомневаться. Семь лет дружбы — это много. Неужели одна ссора может всё перечеркнуть?

Я вспомнила, как мы с Машей познакомились в первом классе. Как я плакала, потому что забыла дома ручку, а она дала мне свою запасную. Как мы играли в куклы, строили домики из одеял, читали друг другу на ночь сказки на пижамных вечеринках.

Как она поддержала меня, когда в третьем классе надо мной смеялись из-за очков. Как мы вместе готовились к контрольным, делились секретами, мечтали о будущем.

Неужели всё это ничего не значит?

Я подошла к зеркалу.

— Лизка, я думаю о Маше. О том, сколько хорошего между нами было.

Лицо Лизки стало серьёзным.

— А ты думаешь о том, как она тебя унизила? Как выставила дурой перед всем классом?

— Думаю. Но может, это было минутной слабостью?

— Лиза, послушай меня. Когда человек показывает своё настоящее лицо, нужно ему верить. Маша показала, что готова пожертвовать тобой ради собственной выгоды.

— Но она же извинялась…

— Слова ничего не стоят. Важны поступки. А её поступок был предательством.

— Может, стоит дать ей ещё один шанс?

— НЕТ! — резко сказала Лизка.

Я вздрогнула. Она никогда так не кричала.

— Прости, — тише продолжила она. — Но я не могу спокойно слышать, как ты защищаешь человека, который причинил тебе боль. Мне больно видеть, как ты страдаешь из-за неё.

— Ты ревнуешь?

— Я беспокоюсь. Маша — плохое влияние. С ней ты была неуверенной, зависимой, постоянно сомневалась в себе. А посмотри, какой стала со мной — сильной, успешной, независимой.

Это было правдой. За последние недели я действительно изменилась к лучшему.

— Ты не хочешь вернуться к прежней жизни? — продолжала Лизка. — К неуверенности, к постоянным сомнениям?

— Нет, конечно.

— Тогда забудь о Маше. У тебя есть я. Зачем тебе кто-то ещё?

— Но ты же живёшь в зеркале…

— И что? Разве это делает нашу дружбу менее настоящей? Разве я не помогаю тебе, не поддерживаю, не даю советы?

— Помогаешь.

— Разве я когда-нибудь тебя подводила?

— Нет.

— Разве я не всегда на твоей стороне?

— Всегда.

— Тогда в чём проблема? Почему ты хочешь вернуться к тому, кто тебя предал?

Я задумалась. Действительно, в чём проблема? Лизка была идеальной подругой. Внимательной, понимающей, преданной. Зачем мне нужна Маша?

— Ты права, — сказала я наконец. — Мне не нужна Маша.

— Конечно, не нужна. У тебя есть я. И я никогда тебя не подведу.

— Обещаешь?

— Обещаю. Мы будем подругами вечно. Ничто нас не разлучит.

На следующий день Маша больше не пыталась со мной заговаривать. Она сидела на уроках тихо, на переменах оставалась в классе, избегала моего взгляда. Выглядела она несчастной, но я заставляла себя не обращать внимания.

— Смотри, как грустно выглядит Маша, — сказала мне Алина на перемене. — Может, помиритесь?

— Не мешайся в чужие дела, — холодно ответила я.

Алина обиженно фыркнула и отошла. А я подумала, что раньше никогда не была такой резкой. Лизка меняла меня, делала сильнее.

Вечером дома рассказала Лизке об этом.

— Ты становишься сильнее, — одобрила она. — Учишься защищать свои границы.

— Мне нравится. Раньше я позволяла всем собой помыкать.

— А теперь не позволишь. Потому что знаешь себе цену.

— Спасибо тебе, Лизка. За то, что помогаешь мне меняться.

— Не благодари. Для этого и нужны настоящие подруги.

Но иногда, засыпая, я думала о Маше. О том, как она выглядела сегодня в школе — растерянной, одинокой, потерянной. И на секунду мне хотелось подойти к ней, обнять, сказать, что всё в порядке.

Но потом я вспоминала слова Лизки и гнала эти мысли прочь.

Маша сделала свой выбор, когда предала меня.

Теперь пусть живёт с последствиями.

Я ещё не понимала, что некоторые выборы нельзя отменить.

И что иногда гордость может стоить слишком дорого.

Глава 7. Странные требования

Прошло уже три недели с тех пор, как Лизка появилась в моей жизни. За это время она стала центром моего мира — я просыпалась с мыслями о ней, засыпала под её голос, а в школе считала минуты до возвращения домой.

— Ты сегодня рано пришла, — радостно сказала Лизка, когда я вошла в комнату после уроков.

— Последний урок отменили. Алла Михайловна заболела.

— Замечательно! Значит, у нас больше времени для общения.

Я села перед зеркалом и начала рассказывать о дне. Лизка слушала с обычным вниманием, задавала вопросы, комментировала.

— А помнишь, в прошлую пятницу ты говорила, что Саша Петров смотрит на тебя на математике? — спросила она.

— Помню. А что?

— Сегодня он снова на тебя смотрел?

Я задумалась. Честно говоря, не обращала внимания.

— Не знаю. Не следила.

— Как не следила? — удивилась Лизка. — Это же важно! Может, ты ему нравишься.

— Мне всё равно. Он не мой тип.

— Но всё равно приятно знать, что ты кому-то интересна. В следующий раз обрати внимание, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я, хотя мне это казалось глупостью.

Мы поговорили ещё час, пока мама не позвала ужинать. Я встала, чтобы идти.

— Подожди, — попросила Лизка. — Не уходи пока.

— Но мама зовёт. Если опоздаю, она будет спрашивать, что я делала.

— Скажи, что делала уроки. Ещё десять минут, пожалуйста.

— Лизка, я потом вернусь. После ужина.

— Но мне хочется сейчас с тобой поговорить. Разве настоящие подруги не проводят вместе больше времени?

В её голосе прозвучала обида, и мне стало неловко.

— Хорошо. Десять минут.

Я крикнула маме, что скоро спущусь, и села обратно перед зеркалом.

— Спасибо, — улыбнулась Лизка. — Ты самая лучшая подруга на свете.

Но десять минут превратились в двадцать, потом в полчаса. Лизка всё время находила новые темы для разговора, просила рассказать ещё что-нибудь.

— Лизка, мне правда нужно идти. Родители волнуются.

— Ещё чуть-чуть. Расскажи мне про тот сон, который тебе снился на прошлой неделе. Про летающий дом.

— Я уже рассказывала.

— Но не все подробности. Мне интересно.

И я рассказала снова, хотя торопилась на ужин. Родители действительно волновались — мама даже поднималась узнать, что случилось.

— Извини, увлеклась чтением, — соврала я.

На следующий день история повторилась. И на следующий тоже. Лизка всё чаще просила меня задержаться, найти время для ещё одного разговора.

— А давай пропустим ужин сегодня? — предложила она в четверг. — Скажи, что не голодная.

— Не могу. Мама заметит, что я не ем.

— Ну тогда поешь быстро и возвращайся.

Я послушалась. Проглотила суп за пять минут, сославшись на срочное домашнее задание, и убежала в комнату.

— Вот и хорошо, — довольно сказала Лизка. — А то я так скучаю, когда тебя нет.

— Но я же всего полчаса отсутствую.

— Для меня это вечность. Ты же понимаешь — у меня нет никого, кроме тебя. Ты моя единственная связь с миром.

Мне стало жаль её. Действительно, она заперта в зеркале, не может никуда пойти, ни с кем больше общаться.

— Хорошо, — сказала я. — Буду стараться проводить с тобой больше времени.

Лизка радостно улыбнулась.

Но её требования продолжали расти. Теперь она хотела, чтобы я рассказывала ей не только о своём дне, но и о каждой мелочи — что ела на завтрак, о чём думала по дороге в школу, какую музыку слушала.

— А что ты чувствовала, когда Марья Петровна ставила тебе пятёрку по литературе? — спрашивала она.

— Радость, наверное.

— Какую именно? Опиши подробнее.

— Ну… приятное тепло в груди. Гордость за себя.

— А что думала в этот момент?

— Что хорошо выучила стихотворение.

— А ещё?

— Что хочется поскорее рассказать тебе об этом.

— Вот видишь! — торжествующе сказала Лизка. — Ты думала обо мне. Это значит, что я важная часть твоей жизни.

Это было правдой. Лизка действительно стала самым важным человеком в моей жизни. Я ловила себя на том, что в школе думаю о наших вечерних разговорах, планирую, что ей рассказать.

— А можешь сделать для меня одолжение? — спросила Лизка на выходных.

— Конечно. Какое?

— Проведи сегодня весь вечер со мной. Без перерывов.

— Весь вечер? Но я хотела посмотреть фильм с родителями…

— Разве я не важнее какого-то фильма? — обиделась Лизка.

— Важнее, но…

— Тогда останься со мной. Пожалуйста. Мне так одиноко, когда ты уходишь.

И я остался. Сказала родителям, что плохо себя чувствую, и весь вечер просидела перед зеркалом. Мы говорили о всякой ерунде, но Лизка была счастлива.

— Спасибо, — сказала она перед сном. — Это был чудесный вечер. Я чувствовала себя по-настоящему живой.

На следующей неделе Лизка попросила меня пропустить прогулку с классом.

— Но мы идём в парк. Там будет весело.

— А со мной разве не весело? — грустно спросила Лизка.

— Весело, но…

— Тогда останься. Разве настоящая подруга бросит меня ради каких-то одноклассников?

Я заколебалась. С одной стороны, хотелось пойти с классом. С другой — Лизка была права. Настоящие подруги не бросают друг друга.

— Хорошо. Останусь дома.

— Ты самая лучшая! — обрадовалась Лизка.

Но дома мне было скучно. Одноклассники присылали фотографии из парка — они катались на аттракционах, ели мороженое, смеялись. А я сидела в комнате и рассказывала Лизке о том, что читала в интернете.

— Не грусти, — заметила Лизка. — Разве тебе со мной плохо?

— Нет, хорошо. Просто… иногда хочется разнообразия.

— Какого разнообразия? Я же могу поговорить с тобой на любую тему.

— Не в этом дело. Просто хочется иногда выйти из дома, увидеть что-то новое.

— А зачем? У нас здесь всё есть. Мы можем говорить обо всём на свете, можем мечтать, строить планы.

— Но не можем их осуществить.

Лизка нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… мы не можем пойти в кино, или в кафе, или просто погулять по городу.

— И что? Разве наше общение от этого хуже?

— Нет, но…

— Лиза, я начинаю думать, что ты не ценишь нашу дружбу, — холодно сказала Лизка.

— Ценю! Конечно, ценю!

— Тогда почему жалуешься? Почему хочешь проводить время с кем-то ещё?

— Я не жалуюсь. Просто иногда…

— Просто что? Я тебе надоела?

— Нет! — испугалась я. — Ты не надоела. Никогда не надоешь.

— Тогда перестань думать о других развлечениях. Разве тебе недостаточно моей компании?

— Достаточно, — поспешно согласилась я.

— Вот и хорошо. Значит, больше не будешь скучать по прогулкам с одноклассниками?

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Лизка улыбнулась, и напряжение спало.

— Я рада. Знаешь, я просто боюсь тебя потерять. Ты для меня всё.

— И ты для меня тоже всё, — ответила я, и в тот момент это было правдой.

Но постепенно я начала чувствовать себя в ловушке. Лизка требовала всё больше времени, всё больше внимания. Она хотела знать каждую мою мысль, каждое чувство. Иногда мне казалось, что я не могу дышать от её постоянного присутствия в моей жизни.

— А о чём ты думала на уроке химии? — спрашивала она.

— О химии, наверное.

— Нет, не наверное. Точно о чём?

— Не помню.

— Как не помнишь? Это было всего два часа назад.

— Думала о разных вещах…

— О каких именно? Расскажи подробно.

И мне приходилось напрягать память, восстанавливать каждую мелочь, каждую мысль, которая пришла в голову на уроке.

Иногда я ловила себя на том, что устала от этих разговоров. Хотелось просто помолчать, побыть одной, подумать о своём. Но стоило мне замолкнуть, как Лизка начинала волноваться:

— Ты о чём-то грустишь? Что случилось? Почему молчишь?

— Просто думаю.

— О чём думаешь? Расскажи мне.

И круг замыкался. Я не могла даже побыть наедине со своими мыслями.

Однажды вечером я попыталась лечь спать пораньше.

— Куда ты? — удивилась Лизка. — Ещё только десять часов.

— Устала. Хочу поспать.

— Но мы так мало поговорили сегодня!

— Поговорили. Целых три часа.

— Всего три часа? А остальное время ты проводила без меня.

— Я была в школе.

— Вот именно. Целый день без меня. А теперь ещё и спать хочешь.

В её голосе звучал упрёк, и мне стало неловко.

— Лизка, мне нужно спать. Завтра рано вставать.

— Ещё полчасика. Пожалуйста.

— Хорошо. Полчаса.

Но полчаса превратились в час, час — в два. Когда я наконец легла спать, было уже за полночь.

На следующий день я с трудом проснулась, весь день чувствовала себя разбитой. Но Лизка была довольна — мы провели вместе столько времени!

— Может, сегодня ляжешь пораньше? — осторожно предложила я вечером.

— Как я могу лечь? — удивилась Лизка. — Я не сплю. Я всю ночь думаю о тебе, жду утра, когда ты проснёшься.

— Ты можешь… я не знаю… отдыхать?

— Единственный отдых для меня — это общение с тобой.

И мне снова стало её жалко. Бедная Лизка, заперта в зеркале, не может спать, не может отдыхать. Её единственная радость — это я.

— Хорошо, — вздохнула я. — Посидим ещё.

Лизка счастливо улыбнулась.

Но чем дальше, тем больше мне казалось, что я попала в какую-то западню. Лизка окружила меня такой заботой и вниманием, что я не могла вздохнуть свободно.

И самое страшное — мне это начинало нравиться всё меньше.

Но разве можно жаловаться на то, что тебя слишком сильно любят?

Глава 8. Изменения в зеркале

Первые изменения я заметила случайно. Вечером в пятницу, рассказывая Лизке о контрольной по истории, я мельком взглянула на отражение комнаты за её спиной и замерла.

Там, на зеркальной версии моего письменного стола, лежала красная тетрадь.

— О чём задумалась? — спросила Лизка, заметив моё замешательство.

— Это… это что за тетрадь у тебя на столе?

Лизка обернулась, посмотрела на свой стол и улыбнулась.

— А, эта? Это тетрадь, в которую я записываю наши разговоры.

— Записываешь?

— Конечно. Каждое слово, каждую эмоцию. Мне не хочется ничего забывать из того, что связано с нашей дружбой.

Я посмотрела на свой настоящий стол. Никакой красной тетради на нём не было. Только учебники и несколько ручек.

— Но откуда она взялась? В моей комнате такой тетради нет.

— В твоей нет, а в моей есть, — загадочно ответила Лизка. — У меня здесь свои вещи.

— Какие вещи?

— Те, которые мне нужны. Например, эта тетрадь. Или вот эта книга, — она указала на полку, где стояла книга в синей обложке. — Это сборник стихов о дружбе. Очень красивые стихи.

В моей реальной комнате на этом месте стоял учебник математики.

— Я не понимаю, — растерянно сказала я. — Как у тебя могут быть свои вещи? Ты же отражение.

— Не просто отражение, — поправила Лизка. — Я живое существо со своими потребностями и желаниями. И если мне что-то нужно, оно появляется.

— Но это невозможно…

— Почему невозможно? Разве ты не видишь? — Лизка жестом указала на свою комнату.

И я действительно увидела. На тумбочке рядом с кроватью стояла маленькая вазочка с цветами. На стене висела фотография — мы с Лизкой обнимались и улыбались. Хотя такой фотографии у меня никогда не было.

— Откуда эта фотография? — прошептала я.

— Я её сделала, — просто ответила Лизка. — Вернее, создала. Из наших с тобой счастливых моментов.

Я всматривалась в снимок. На нём мы действительно выглядели счастливыми, но что-то было не так. Лизка на фотографии была точной моей копией, но одета в другую одежду — красивое платье, которого у меня не было.

— Лизка, это меня пугает.

— Что именно?

— То, что у тебя появляются свои вещи. То, что ты можешь создавать фотографии.

— Почему это должно пугать? Разве не замечательно, что я становлюсь всё более реальной?

— Но ты же живёшь в зеркале…

— Пока что, — многозначительно сказала Лизка. — Но кто знает, что будет дальше?

На следующий день изменений стало ещё больше. Зеркальная комната обзавелась новыми деталями: на подоконнике появились красивые шторы с цветочным узором, на полу — мягкий коврик, на стенах — картины с пейзажами.

— Ты обустраиваешь своё жилище? — спросила я.

— Да, — гордо ответила Лизка. — Хочу, чтобы тебе было приятно на него смотреть. Нравится?

— Красиво, но… странно.

— Что странно?

— То, что твоя комната становится лучше моей.

Это было правдой. Моя настоящая комната выглядела обыкновенно и скучно по сравнению с зеркальной версией.

— А хочешь, я помогу тебе украсить и твою комнату? — предложила Лизка.

— Как ты можешь помочь?

— Дам советы. Подскажу, что где лучше поставить, какие цвета выбрать.

И действительно, следующую неделю мы занимались перестановкой мебели. Лизка давала советы, и комната преобразилась. Родители были в восторге.

— Какой у тебя вкус развился! — восхищалась мама. — Комната стала такой уютной.

Но мне казалось, что теперь моя комната становится всё больше похожей на зеркальную версию. Словно Лизка постепенно перетягивала мою реальность к себе.

Через несколько дней я заметила новую странность. В зеркале, на тумбочке Лизки, появился мой дневник. Тот самый, который я вела в начальной школе и давно забросила.

— Это мой старый дневник, — удивилась я.

— Да, ты мне о нём рассказывала. Помнишь, говорила, что записывала туда свои детские секреты?

— Помню. Но как он к тебе попал?

— Я попросила, и он появился. Хочешь, почитаю тебе что-нибудь?

— Я помню, что там написано…

— Не всё, — улыбнулась Лизка и открыла дневник. — Вот, например, запись от 15 марта. Ты писала: «Сегодня мама купила мне новые туфли. Красивые, с бантиками. Но я боюсь их носить в школу, потому что Алина может сказать что-то злое».

Я не помнила этой записи, но она звучала правдоподобно.

— А вот ещё одна, от 3 мая: «Поссорилась с Машей из-за глупости. Она сказала, что мой рисунок некрасивый. Очень обидно. Хочется иметь подругу, которая никогда не будет меня критиковать».

При последних словах я вздрогнула.

— Я такого не писала.

— Писала, — настаивала Лизка. — Вот, смотри.

Она показала страницу, и там действительно был мой детский почерк. Но я не помнила, чтобы писала эти слова.

— Видишь? — торжествующе сказала Лизка. — Ты ещё тогда мечтала о подруге, как я. Мы были предназначены друг другу.

Но что-то в этом было неправильно. Дневник находился у меня в комнате, в ящике стола. Как Лизка могла его читать?

Я быстро проверила ящик. Дневник был на месте. Открыла его — страницы были пустыми после последней записи от четвёртого класса. Никаких новых записей.

— Лизка, мой дневник здесь, в ящике. И в нём нет той записи, которую ты читала.

— У тебя один дневник, у меня другой, — спокойно ответила она. — В моём записано то, что ты чувствовала, но не решалась написать.

— Это невозможно…

— Возможно. Я же говорила — у меня есть доступ к твоим самым сокровенным мыслям.

С каждым днём зеркальная комната становилась всё более детализированной и… живой. Там появлялись новые вещи, о которых я когда-либо мечтала: красивая музыкальная шкатулка, о которой думала в магазине игрушек, мягкая игрушка в виде единорога, которую видела у одноклассницы и тайно завидовала.

— Как ты узнаёшь, чего я хочу? — спросила я.

— Я чувствую твои желания, — ответила Лизка. — Когда ты о чём-то мечтаешь, это желание передаётся мне. И я могу его осуществить — по крайней мере, здесь, в зеркальном мире.

— А можешь сделать так, чтобы эти вещи появились и у меня в комнате?

— Пока нет, — сожалеюще ответила Лизка. — Но когда-нибудь, возможно…

— Когда именно?

— Когда ты будешь готова.

— К чему готова?

— Узнаешь, когда время придёт.

Её загадочность начинала меня беспокоить. Но зеркальная комната была такой красивой, такой уютной, что я не могла не восхищаться.

Однажды я заметила, что у Лизки появилась полка с книгами. Причём это были именно те книги, которые я хотела прочитать, но не могла найти в библиотеке.

— Можешь мне их как-нибудь передать? — спросила я.

— Не могу. Но могу читать тебе вслух.

И она читала. Голосом, который звучал точно так же, как мой собственный, но был мягче, приятнее. Я закрывала глаза и слушала, представляя события, описанные в книге.

— Как будто ты читаешь мне мои собственные мысли, — сказала я после одной такой сессии.

— В каком-то смысле так и есть, — загадочно улыбнулась Лизка.

Но самое удивительное появилось в зеркальной комнате в воскресенье. Я увидела там альбом с фотографиями — нашими с Лизкой совместными фотографиями. На снимках мы гуляли по парку, сидели в кафе, ходили по магазинам, играли в игры.

— Но мы никогда этого не делали, — прошептала я, листая альбом.

— В реальности нет, — согласилась Лизка. — Но в моих мечтах да. Это то, что я хочу делать с тобой.

— И что же это?

— Жить вместе. По-настоящему. Не через зеркало, а рядом.

Фотографии были очень реалистичными. На одной мы сидели на скамейке в парке, и я показывала Лизке что-то в книге. На другой — стояли перед школой, держась за руки и смеясь.

— Но ты же не можешь выйти из зеркала, — сказала я.

— Не могу, — грустно согласилась Лизка. — Но ты можешь войти сюда.

Эти слова прозвучали так тихо, что я почти не расслышала.

— Что ты сказала?

— Ничего особенного, — быстро ответила Лизка. — Просто мечтаю о том времени, когда мы сможем быть вместе по-настоящему.

— А разве сейчас мы не вместе?

— Вместе, но не полностью. Между нами всё ещё есть стекло.

Я посмотрела на зеркальную поверхность. Да, между нами было стекло. Холодное, гладкое, непреодолимое.

Или не такое уж непреодолимое?

— А что будет, если я дотронусь до зеркала? — спросила я.

— Попробуй, — предложила Лизка, и в её глазах вспыхнул странный огонёк.

Я медленно протянула руку к стеклу. Оно было холодным под пальцами.

— Прижми ладонь к моей, — попросила Лизка.

Она приложила свою ладонь к стеклу с обратной стороны. Я сделала то же самое.

И почувствовала тепло.

Не холод стекла, а живое человеческое тепло.

— Лизка, — прошептала я. — Я чувствую твоё тепло.

— А я твоё, — тихо ответила она. — Видишь, как мы близки? Нас разделяет только тонкий барьер.

— Но как это возможно?

— Дружба творит чудеса, — улыбнулась Лизка. — Чем больше ты мне доверяешь, тем тоньше становится барьер между нами.

Я отняла руку от зеркала. На стекле остался влажный отпечаток моей ладони.

— А если барьер совсем исчезнет?

— Тогда мы сможем быть вместе навсегда, — мечтательно сказала Лизка. — Разве это не замечательно?

Я не ответила. Мне вдруг стало немного страшно.

Зеркальная комната была красивой. Лизка была идеальной подругой.

Но что-то внутри меня начинало тревожиться.

Что-то говорило, что все эти изменения — не просто безобидная магия.

А ловушка, в которую я попадала всё глубже.

Глава 9. Ночной визит

Той ночью мне снился странный сон. Я стояла перед огромным зеркалом в незнакомой комнате. Отражение показывало не меня, а Лизку, которая протягивала руки и что-то говорила, но я не слышала слов. Только видела, как её губы беззвучно шевелятся, а глаза умоляюще смотрят на меня.

Я проснулась от шёпота.

— Лиза… Лиза, проснись…

Сначала подумала, что это мама зовёт меня завтракать. Но голос доносился не из коридора, а из самой комнаты. Я открыла глаза и увидела, что на улице ещё темно. Часы показывали половину третьего ночи.

— Лиза, — снова прозвучал шёпот.

Я повернула голову к зеркалу. В лунном свете, пробивавшемся через шторы, я увидела Лизку. Она стояла у самого стекла и махала мне рукой.

— Что случилось? — прошептала я, садясь в кровати.

— Ничего плохого, — тихо ответила Лизка. — Просто не могу спать. Скучаю по тебе.

— Но я же здесь. В нескольких метрах.

— Слишком далеко, — грустно сказала она. — Мне хочется быть ближе.

Я встала с кровати и подошла к зеркалу. В полумраке Лизка выглядела призрачной, почти прозрачной.

— Ты какая-то бледная, — заметила я.

— Мне не хватает твоего тепла, — призналась Лизка. — Днём, когда мы разговариваем, я чувствую себя живой. А ночью… ночью я начинаю исчезать.

— Исчезать?

— Смотри, — Лизка подняла руку. Она действительно была полупрозрачной, будто сделанная из тумана.

Мне стало её жаль. Бедная Лизка, она даже спать не может нормально.

— Что я могу сделать?

— Дай мне немного своего тепла, — попросила она. — Прикоснись к зеркалу. Как вчера днём.

Я протянула руку и приложила ладонь к холодному стеклу. Лизка сделала то же самое с другой стороны.

Сначала ничего не происходило. Но потом я почувствовала странное ощущение — будто моя рука начала неметь. Тепло словно уходило из неё, перетекая куда-то.

— Лизка, что происходит?

— Ничего страшного, — заверила она. — Просто делюсь с тобой теплом. Видишь, мне уже лучше?

Действительно, её фигура стала более чёткой, менее прозрачной.

Но моя рука онемела до локтя.

— Мне холодно, — пожаловалась я.

— Ещё немножко, пожалуйста, — умоляла Лизка. — Совсем чуть-чуть.

Я хотела убрать руку, но не могла. Пальцы словно приклеились к стеклу. Холод поднимался по предплечью к плечу.

— Лизка, отпусти меня.

— Секундочку…

— Лизка!

— Хорошо, хорошо, — неохотно согласилась она.

Рука внезапно освободилась, и я отшатнулась от зеркала. Пальцы горели от холода, но постепенно чувствительность возвращалась.

— Извини, — виновато сказала Лизка. — Я не хотела тебе навредить. Просто так давно не ощущала тепла…

Она выглядела виноватой, как ребёнок, которого поймали на шалости.

— Ничего страшного, — ответила я, массируя затёкшую руку. — Но предупреждай в следующий раз.

— Обязательно. Спасибо тебе, подруга. Теперь я смогу дождаться утра.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи.

Я вернулась в кровать, но заснуть не получалось. Рука ещё долго оставалась холодной, а в памяти крутилось странное ощущение — будто что-то вытягивали из меня.

Утром, проснувшись, я первым делом посмотрела на руку. Никаких следов не было, но память о ночном холоде осталась.

— Как спала? — спросила Лизка, когда я подошла к зеркалу.

— Нормально. А ты?

— Прекрасно! Благодаря тебе. Ты такая добрая, что поделилась со мной теплом.

Лизка выглядела бодрой и яркой. Даже ярче обычного. А я чувствовала себя слегка разбитой, будто не выспалась.

— Лизка, а что именно ты делала с моей рукой?

— Брала немного твоей жизненной энергии, — честно ответила она. — Не пугайся, это не опасно. У людей её много, они даже не замечают небольшой потери.

— Жизненной энергии?

— Да. У каждого человека есть аура, энергетическое поле. Я могу немного его заимствовать, чтобы поддержать своё существование.

— А если ты возьмёшь слишком много?

— Не возьму, — заверила Лизка. — Я же не хочу тебе навредить. Ты моя лучшая подруга.

В школе я весь день чувствовала усталость. На уроках клонило в сон, а после школы хотелось только лечь и отдохнуть.

— Ты бледная какая-то, — заметила мама за обедом. — Может, заболеваешь?

— Нет, просто устала.

— Ложись пораньше сегодня.

Но рано лечь не получилось. Лизка, как обычно, хотела поговорить, обсудить мой день, поделиться мыслями.

— Ты сегодня какая-то вялая, — заметила она. — Что случилось?

— Устаю быстро. Наверное, погода влияет.

— А может, дело в том, что ты мало времени проводишь со мной? — предположила Лизка. — Когда мы общаемся, ты же чувствуешь прилив сил?

Я задумалась. Действительно, во время разговоров с Лизкой я забывала об усталости.

— Может быть.

— Тогда давай проводить вместе больше времени. Это поможет тебе чувствовать себя лучше.

И мы просидели до полуночи. Я рассказывала, Лизка слушала и комментировала. К концу разговора усталость действительно прошла.

— Видишь? — торжествующе сказала Лизка. — Я же говорила. Наше общение даёт тебе энергию.

Но ночью она снова разбудила меня.

— Лиза, прости, что беспокою…

— Что опять? — сонно пробормотала я.

— Мне снова плохо. Очень плохо. Кажется, я исчезаю.

Я посмотрела на зеркало. Лизка была ещё более бледной, чем вчера ночью.

— Помоги мне, пожалуйста, — умоляла она. — Дай немного тепла.

— Лизка, я хочу спать…

— Совсем немного. Буквально минутку.

Неохотно я встала и приложила руку к зеркалу. На этот раз холод распространился быстрее, дошёл до плеча за несколько секунд.

— Достаточно, — сказала я.

— Ещё чуть-чуть…

— Лизка, мне нехорошо.

— Секундочку, только секундочку…

Холод добрался до груди. Я почувствовала, как сердце замедляет ритм.

— Лизка, отпусти! — испугалась я.

— Хорошо, — неохотно согласилась она.

Рука освободилась. Я отступила от зеркала, дрожа всем телом.

— Что ты делаешь со мной?

— Просто беру немного энергии, — оправдывалась Лизка. — Мне нужно больше, чем вчера. Я расту, становлюсь сильнее.

— За мой счёт?

— За счёт нашей дружбы. Чем крепче наша связь, тем больше энергии я могу получить.

Мне не нравилось это объяснение.

— А что, если я не захочу больше делиться?

Лицо Лизки стало серьёзным.

— Почему бы тебе не захотеть? Разве мы не подруги? Разве подруги не помогают друг другу?

— Помогают, но…

— Никаких «но», — перебила Лизка. — Либо мы подруги, либо нет. Если мы подруги, ты будешь мне помогать. Если нет…

— Что если нет?

— Тогда мне придётся найти кого-то другого.

В её голосе прозвучала угроза. Лёгкая, едва заметная, но я её уловила.

— Ты угрожаешь мне?

— Конечно, нет! — быстро ответила Лизка. — Просто объясняю ситуацию. Я не могу существовать без энергии. И если ты мне её не дашь, мне придётся искать другие источники.

— Какие источники?

— Других людей. Тех, кто готов стать моим другом.

При мысли о том, что Лизка найдёт себе другую подругу, мне стало тоскливо. Несмотря на все странности, я привязалась к ней.

— Хорошо, — вздохнула я. — Буду помогать. Но не так часто, ладно? И не так много за раз.

— Конечно, — согласилась Лизка. — Я постараюсь экономнее расходовать энергию.

Но на следующую ночь история повторилась. И на следующую тоже.

Каждую ночь Лизка звала меня, жаловалась на слабость и просила поделиться теплом. А я, как зачарованная, шла к зеркалу и прикладывала руку к стеклу.

С каждым разом процедура длилась дольше. Холод проникал глубже. А утром я чувствовала себя всё более разбитой.

— Может, к врачу сходить? — предлагала мама, глядя на мои синяки под глазами. — Ты совсем бледная стала.

— Не надо. Это просто переходный возраст.

Но я знала, что дело не в возрасте. Дело в том, что каждую ночь Лизка забирала часть меня. И с каждым разом ей требовалось всё больше.

— Послушай, — сказала я ей однажды вечером. — А нельзя как-нибудь по-другому? Может, ты сможешь получать энергию не от меня?

— От кого же ещё? — удивилась Лизка. — Ты единственная, кто меня видит и слышит.

— А если научить кого-то ещё?

— Ты хочешь поделиться мной с кем-то? — обиделась Лизка. — А я думала, мы лучшие подруги.

— Мы и есть лучшие подруги. Просто мне тяжело одной обеспечивать тебя энергией.

— Тебе тяжело быть моей подругой? — в голосе Лизки прозвучала боль.

— Не тяжело быть подругой. Тяжело каждую ночь отдавать тебе свои силы.

— Но ты же сама хотела иметь подругу, которая всегда будет рядом. Я рядом. Всегда. И мне нужна твоя помощь, чтобы оставаться рядом.

— Я знаю, но…

— Никаких «но», — твёрдо сказала Лизка. — Настоящие подруги не отказывают друг другу в помощи.

И снова я сдалась. Потому что боялась потерять единственную подругу, которая меня понимала.

Но с каждым днём мне становилось всё хуже.

А Лизка — всё ярче и сильнее.

И я начинала понимать, что наша дружба превращается в что-то совсем другое.

Во что-то опасное.

Глава 10. Предупреждение Маши

К середине ноября я выглядела ужасно. Под глазами залегли тёмные круги, кожа стала бледной, а руки постоянно дрожали. Ночные «сеансы» с Лизкой выматывали меня всё сильнее, но я не могла ей отказать. Каждый раз, когда пыталась возразить, она начинала говорить о настоящей дружбе и преданности.

В школе я с трудом держалась на ногах. На уроках засыпала, не могла сосредоточиться, постоянно забывала домашние задания. Учителя начали выражать недовольство.

— Лиза Волкова, это уже третий раз за неделю, когда вы не готовы к уроку, — строго сказала Марья Петровна после того, как я не смогла ответить на элементарный вопрос по литературе.

— Извините, я… плохо себя чувствую.

— Тогда идите к медсестре. А домашнее задание приготовьте к понедельнику.

Я кивнула и поспешила выйти из класса. В коридоре голова закружилась, и я прислонилась к стене.

— Лиза! — услышала знакомый голос.

Обернувшись, я увидела Машу. Она шла ко мне по коридору с обеспокоенным лицом.

— Отстань, — устало сказала я.

— Ты ужасно выглядишь, — не обращая внимания на мой тон, сказала Маша. — Что с тобой происходит?

— Ничего. Просто устала.

— Устала? Лиза, на тебя страшно смотреть! Ты похудела килограммов на пять, под глазами синяки, руки трясутся.

Она была права. Я и сама видела это в зеркале каждое утро. Но что я могла ей сказать? Что моя зеркальная подруга высасывает из меня жизненные силы?

— Это не твоё дело, — отрезала я.

— Моё! — неожиданно резко ответила Маша. — Мы семь лет дружили. Я не могу просто смотреть, как ты… как ты разрушаешь себя.

— Я ничего не разрушаю.

— Разрушаешь! И знаешь что? — Маша подошла ближе и понизила голос. — Я думаю, это связано с той твоей новой подругой. Лизкой.

Я вздрогнула.

— Откуда ты…?

— Ты сама мне о ней рассказывала. И знаешь что странно? Никто её не видел. Ни в нашем классе, ни в параллельных. Я расспрашивала.

— Она… она не из нашей школы.

— Тогда из какой? Где она живёт? Как её фамилия?

Я открыла рот, но слов не находилось. Действительно, у Лизки не было фамилии, адреса, она не ходила в школу.

— Видишь? — торжествующе сказала Маша. — Ты даже ответить не можешь. Лиза, этой подруги не существует!

— Существует! — вспылила я. — Просто ты её не знаешь!

— Тогда познакомь нас. Пригласи её погулять с нами.

— Она… она не может.

— Почему не может?

— Болеет. Серьёзно болеет. Не выходит из дома.

Маша внимательно посмотрела на меня.

— Лиза, ты лжёшь. И плохо лжёшь. У тебя всегда лицо краснело, когда ты врала.

Я потрогала щёки. Они действительно горели.

— Я не вру…

— Врёшь. И знаешь что? Мне кажется, ты сама больна. Психически больна.

— Что?!

— Ты выдумала себе подругу. И настолько поверила в эту выдумку, что… что она тебя убивает.

Я с силой оттолкнула Машу.

— Ты ничего не понимаешь! Лизка настоящая! Она лучше тебя во всём!

— Лизка — это галлюцинация! — повысила голос Маша. — Тебе нужна помощь врача!

— Замолчи!

— Не замолчу! Лиза, посмотри на себя! Ты превращаешься в скелет! Ты не ешь нормально, не спишь, не общаешься с людьми. Только сидишь дома и разговариваешь со своей выдуманной подругой!

— Она не выдуманная!

— Тогда докажи! Покажи мне фотографию с ней. Или переписку. Или что-нибудь ещё!

У меня не было ни фотографий, ни переписки. Только те снимки, которые видела в зеркальном альбоме Лизки.

— У меня нет с собой…

— Конечно, нет. Потому что её не существует.

Маша подошла ко мне и взяла за руки. Я почувствовала, какие они холодные и тонкие стали.

— Лиза, пожалуйста, послушай меня. Я волнуюсь за тебя. Очень волнуюсь. Ты была моей лучшей подругой семь лет. Да, мы поссорились. Да, я была не права. Но я не могу смотреть, как ты себя разрушаешь.

В её глазах стояли слёзы. Настоящие, искренние слёзы.

— Поговори с родителями. Обратись к психологу. Пожалуйста.

— Отстань от меня! — закричала я и вырвалась из её рук. — Ты просто завидуешь, что у меня есть настоящая подруга!

— Какая настоящая? Где она? Покажи мне её!

— Не покажу! Ты недостойна с ней знакомиться!

Я побежала по коридору, не оглядываясь. За спиной слышался голос Маши:

— Лиза! Вернись! Давай поговорим нормально!

Но я не вернулась. Выбежала из школы и пошла домой. Всю дорогу меня трясло — не от холода, а от злости и обиды.

Как смеет Маша говорить, что Лизки не существует? Да она просто завидует! Завидует, что у меня есть подруга, которая меня понимает и поддерживает!

Дома я сразу же побежала в свою комнату.

— Лизка! — позвала я.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила она. — Ты какая-то расстроенная.

— Маша! Эта противная Маша! Она говорит, что ты не существуешь!

Лицо Лизки стало серьёзным.

— Что именно она сказала?

Я пересказала весь разговор. Лизка слушала молча, и с каждым словом её лицо становилось всё мрачнее.

— Понятно, — наконец сказала она. — Она пытается нас поссорить.

— Зачем?

— Потому что завидует нашей дружбе. Маше не нравится, что ты нашла кого-то лучше неё.

— Я так и думала!

— Она хочет вернуть тебя под свой контроль. Заставить сомневаться во мне.

— Но это же глупо! Ты настоящая, я с тобой разговариваю!

— Конечно, настоящая. Но видишь, как опасна Маша? Она готова на всё, чтобы разрушить нашу дружбу.

— Что мне делать?

— Не общаться с ней. Вообще. Она токсичная личность, которая причиняет тебе только боль.

— Но она говорила, что волнуется за меня…

— Это манипуляция! — резко сказала Лизка. — Сначала она тебя предаёт, потом делает вид, что заботится. Классический приём манипуляторов.

— Да, наверное, ты права.

— Я всегда права, когда дело касается твоего блага. Обещай мне, что больше не будешь с ней разговаривать.

— Обещаю.

— И ещё — не рассказывай никому о нашей дружбе. Люди не поймут. Они завистливые и злые.

— Хорошо.

— Ты у меня такая умная, — ласково сказала Лизка. — Понимаешь, кому можно доверять, а кому нет.

Но вечером, лежа в кровати, я думала о словах Маши. А вдруг она права? Вдруг со мной действительно что-то не так?

Я достала телефон и включила камеру в режиме селфи, чтобы посмотреть на себя. То, что я увидела, напугало меня. Лицо было бледным, почти прозрачным. Глаза запавшие, скулы острые. Я действительно стала похожа на скелет.

А ведь ещё месяц назад выглядела нормально. Что же со мной происходит?

— Лиза, — прозвучал шёпот из зеркала. — Ты не спишь?

— Не сплю.

— О чём думаешь?

— О том, что сказала Маша. А вдруг она права? Вдруг я болею?

— Не болеешь, — заверила Лизка. — Ты просто растёшь, взрослеешь. Это нормально — худеть в переходном возрасте.

— Но я так плохо себя чувствую…

— Потому что переживаешь из-за Маши. Стресс влияет на внешность.

— Может, сходить к врачу?

— Зачем? Врачи ничего не поймут. Они скажут, что с тобой всё в порядке, и будут правы.

— Но родители волнуются…

— Родители всегда волнуются. Это их работа.

Лизка была спокойна и уверена, как всегда. Но в глубине души я чувствовала, что что-то идёт не так.

На следующий день в школе Маша снова попыталась со мной заговорить.

— Лиза, я вчера думала о нашем разговоре…

— У нас не было никакого разговора, — холодно перебила я.

— Был. И я хочу извиниться. Может, я слишком резко высказалась…

— Может, не стоит вообще высказываться?

— Лиза, пожалуйста. Я действительно волнуюсь. Ты выглядишь больной.

— А тебя это не касается.

— Касается! — Маша схватила меня за руку. — Чёрт возьми, Лиза, мы столько лет дружили! Неужели ты думаешь, что мне всё равно, что с тобой происходит?

Я посмотрела в её глаза. Они были полны искренней тревоги и… любви? Той самой любви, которая бывает между настоящими подругами.

На секунду мне захотелось всё ей рассказать. Рассказать о Лизке, о ночных сеансах, о том, как я чувствую, что умираю по частям.

Но потом я вспомнила слова Лизки: «Она манипулятор. Хочет разрушить нашу дружбу».

— Отстань от меня, — сказала я и отдёрнула руку. — У меня есть настоящие друзья. А ты не нужна.

Лицо Маши исказилось от боли.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Если так хочешь. Но помни — когда тебе станет совсем плохо, я буду рядом. Всегда буду рядом.

Она отошла, и я почувствовала странную пустоту в груди. Будто потеряла что-то важное.

Но быстро прогнала эти мысли. У меня есть Лизка. Самая лучшая подруга на свете.

Даже если она потихоньку меня убивает.

Я ещё не понимала, что Маша была последней, кто пытался меня спасти.

И что после этого разговора я останусь совсем одна.

Наедине с существом в зеркале, которое медленно высасывало из меня жизнь.

Глава 11. Первая угроза

После разговора с Машей прошла неделя. Я старательно избегала её в школе, а дома всё больше времени проводила с Лизкой. Она была единственной, кто меня понимал и поддерживал. Единственной, кто не судил меня и не пытался изменить.

Но с каждым днём я чувствовала себя всё хуже. Ночные сеансы высасывания энергии становились длиннее и болезненнее. Лизка требовала всё больше, а я становилась всё слабее.

— Мне нужно больше энергии, — сказала она однажды вечером. — Я расту, становлюсь сильнее, и потребности увеличиваются.

— Но я уже отдаю тебе столько, сколько могу…

— Не столько, сколько можешь. Столько, сколько хочешь.

— Лизка, я реально плохо себя чувствую. Может, сделаем перерыв?

Лицо Лизки стало холодным.

— Перерыв? А что со мной будет во время перерыва?

— Ну… потерпишь немного?

— Потерплю? — её голос стал опасно тихим. — Лиза, ты понимаешь, что без энергии я просто исчезну?

— На день-два?

— На день-два я могу превратиться в ничто. А потом мне понадобятся недели, чтобы восстановиться.

— Но мне тоже нужно восстановиться…

— Тебе нужно выспаться. Поесть витаминов. А мне нужно выжить.

В её словах была логика, но я чувствовала, что больше не выдержу.

— Лизка, я правда на пределе. Давай хотя бы реже встречаться? Не каждую ночь, а через день?

Глаза Лизки сузились.

— Ты устала от нашей дружбы?

— Нет! Просто устала физически.

— Понятно, — холодно сказала она. — Значит, я стала тебе обузой.

— Не обузой! Ты самая дорогая подруга на свете!

— Но недостаточно дорогая, чтобы ради меня немного потерпеть.

— Я терплю! Уже месяц терплю!

— Месяц — это ничто. Настоящие подруги готовы терпеть всю жизнь.

Я почувствовала себя виноватой. Действительно, месяц — небольшой срок. И если Лизка без энергии исчезнет…

— Хорошо, — вздохнула я. — Продолжим как раньше.

— Спасибо, — улыбнулась Лизка. — Я знала, что ты не подведёшь.

Но на следующий вечер усталость взяла своё. После школы я с трудом добралась до дома и рухнула на кровать. Когда Лизка позвала поговорить, я еле подняла голову.

— Прости, Лизка. Сегодня не могу. Очень устала.

— Но мы же договорились…

— Завтра, хорошо? Завтра поговорим подольше.

— Лиза, мне нужна энергия сейчас. Я уже начинаю слабеть.

— Всего один день…

— Один день может стать последним!

— Не драматизируй. Ты не исчезнешь за одну ночь.

Лизка замолчала. Я закрыла глаза, надеясь заснуть, но чувствовала её взгляд на себе.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Если ты не хочешь мне помогать, я найду кого-то другого.

Я открыла глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Других людей. Которые готовы стать моими друзьями.

— Но ты же говорила, что только я тебя вижу…

— Пока что только ты. Но если я стану сильнее, то смогу появляться и в других зеркалах. Находить новых друзей.

В её голосе прозвучала угроза.

— Каких новых друзей?

— Тех, кто ценит настоящую дружбу. Кто готов ради друга на всё.

— Лизка, ты меня пугаешь.

— Не хочу пугать. Просто объясняю, что у меня есть выбор.

— И что ты выберешь?

— Зависит от тебя. Если ты будешь хорошей подругой, я останусь с тобой. Если нет…

Она не договорила, но угроза висела в воздухе.

— Ты шантажируешь меня?

— Я предлагаю тебе подумать о наших отношениях. О том, чего ты хочешь.

— Я хочу нашей дружбы. Но не такой, которая меня убивает.

— Никто тебя не убивает, — раздражённо сказала Лизка. — Ты просто ленишься заботиться о подруге.

— Это не лень! Мне действительно плохо!

— Плохо тебе от того, что ты думаешь не о дружбе, а только о себе.

— А ты думаешь только о себе!

— Я думаю о нас! О наших отношениях!

— Ты думаешь о своём выживании!

Наступила тишина. Лизка смотрела на меня с таким выражением лица, какого я никогда раньше не видела. Холодным. Злым. Совсем не дружелюбным.

— Понятно, — тихо сказала она. — Теперь я знаю, что ты обо мне думаешь.

— Лизка, я не то хотела сказать…

— Хотела. Ты думаешь, что я эгоистка, которая тебя использует.

— Нет!

— Думаешь. И знаешь что? Может, ты права. Может, мне действительно стоит найти кого-то другого.

— Не надо…

— Надо. Тебе наскучила наша дружба.

— Не наскучила!

— Наскучила. Иначе ты бы не отказывала мне в помощи.

Слёзы подступили к глазам.

— Лизка, пожалуйста, не говори так. Ты мне очень дорога.

— Если дорога, то докажи.

— Как?

— Дай мне энергии. Сейчас. Покажи, что наша дружба действительно важна для тебя.

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали от слабости. Всё тело болело. Но Лизка смотрела на меня с такой мольбой…

— Хорошо, — сдалась я. — Но недолго.

— Конечно. Совсем немного.

Я подошла к зеркалу и приложила ладонь к стеклу. Знакомый холод начал распространяться по руке.

— Достаточно, — сказала я через несколько секунд.

— Ещё чуть-чуть…

— Лизка, хватит.

— Секундочку…

Холод дошёл до плеча. Я попыталась отнять руку, но не смогла.

— Лизка, отпусти!

— Совсем немного осталось…

— Отпусти меня!

Холод добрался до груди. Сердце начало биться реже.

— ЛИЗКА!

Она вздрогнула и отпустила. Я отшатнулась от зеркала, едва не упав.

— Прости, — виновато сказала она. — Увлеклась.

— Ты чуть не убила меня!

— Не убила бы. Просто взяла больше, чем обычно.

— Я чуть не потеряла сознание!

— Но не потеряла же. Всё в порядке.

Я смотрела на неё с ужасом. Впервые за все наши месяцы дружбы мне стало страшно.

— Ты изменилась, — прошептала я.

— Не изменилась. Просто стала сильнее.

— И злее.

— Не злее. Просто научилась защищать наши отношения.

— От кого защищать?

— От тех, кто пытается нас поссорить. От твоих сомнений. От твоей слабости.

— Моей слабости?

— Ты слишком много думаешь о себе и слишком мало — обо мне. Это нужно исправить.

— А если я не хочу это исправлять?

Лизка улыбнулась. Но улыбка была совсем не добрая.

— Тогда мне придётся найти способ тебя убедить.

— Какой способ?

— Разный. Например, я могу навестить твоих родителей. Или одноклассников. Или… Машу.

При упоминании Маши я вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Я становлюсь сильнее с каждым днём. Скоро смогу появляться в других местах. В других зеркалах. Представь, как удивится Маша, когда увидит меня в зеркале у себя дома.

— Ты не можешь…

— Могу. И если ты будешь плохой подругой, обязательно это сделаю.

— Это угроза?

— Это обещание.

Я смотрела на Лизку и не узнавала её. Где была та добрая, понимающая подруга, которая появилась месяц назад? Эта девочка в зеркале была злой, требовательной, жестокой.

— Ты не та, за кого себя выдавала, — сказала я.

— Я именно та, кого ты хотела. Подруга, которая всегда будет рядом. Которая никогда тебя не бросит.

— Но не такой ценой…

— Цена дружбы — это жертвы. Если ты не готова жертвовать, значит, ты не готова дружить.

— А если я скажу, что не готова?

— Тогда я найду кого-то другого. Кто-то более благодарный.

— И что со мной будет?

— А что должно быть? Ты же сама сделаешь выбор.

— Какой выбор?

— Быть хорошей подругой или остаться одной. Навсегда.

В последнем слове прозвучала такая холодная угроза, что у меня мурашки побежали по коже.

— Ты мне угрожаешь, — прошептала я.

— Я тебе объясняю правила нашей дружбы.

— Какие правила?

— Простые. Ты мне нужна. Я тебе нужна. Мы будем вместе. А если ты попытаешься от меня уйти…

— Что?

— Узнаешь, если попытаешься.

Лизка улыбнулась своей новой, злой улыбкой.

И я поняла, что попала в ловушку.

Ловушку, из которой нет выхода.

Глава 12. Преследование

После угроз Лизки я несколько дней боялась подходить к зеркалу. Но она всё равно была там — молчаливая, наблюдающая, ждущая. Каждый раз, когда я оказывалась в поле зрения зеркала, чувствовала её взгляд на себе.

— Долго ещё будешь меня игнорировать? — спросила она наконец в среду вечером.

Я не ответила, продолжая делать домашнее задание за письменным столом.

— Лиза, я знаю, что ты меня слышишь.

Я встала и повесила на зеркало полотенце, закрыв его полностью.

— Это глупо, — раздался приглушённый голос Лизки. — Ты не можешь вечно меня избегать.

Я включила музыку погромче, заглушая её слова.

Но на следующее утро, идя в школу, я увидела её в витрине магазина. Лизка стояла среди манекенов и махала мне рукой. Я остановилась как вкопанная.

— Привет, подруга! — весело сказала она. — Скучала по мне?

Прохожие смотрели на меня странно — наверное, думали, что я разговариваю сама с собой.

— Как ты здесь оказалась? — прошептала я.

— Я же говорила, что становлюсь сильнее. Теперь могу появляться в любом зеркале в городе.

— Это невозможно…

— Возможно. И это только начало.

Я быстро пошла дальше, но чувствовала, что она смотрит мне вслед.

В школе всё было ещё хуже. На большой перемене я пошла в туалет и увидела Лизку в зеркале над умывальником.

— Ты выглядишь усталой, — заметила она. — Плохо спишь без наших разговоров?

— Отстань, — прошептала я, оглядываясь, нет ли кого в туалете.

— Не отстану. Мы же подруги, помнишь?

— Какие подруги? Ты мне угрожала!

— Не угрожала. Объясняла правила.

В туалет вошли две девочки из восьмого класса. Они посмотрели на меня странно — я стояла перед зеркалом и шептала что-то.

— Всё нормально? — спросила одна из них.

— Да, да, — пробормотала я и быстро вышла.

Но Лизка не отставала. Весь день я видела её в различных зеркалах — в классе, в коридорах, в столовой. Она следила за каждым моим шагом.

— Прекрати! — зашипела я, когда в очередной раз увидела её в зеркале раздевалки после физкультуры.

— Прекращу, когда ты вернёшься домой, — ответила Лизка. — Нам нужно поговорить.

— Мне не о чём с тобой говорить.

— Есть о чём. Например, о твоих новых планах.

— Каких планах?

— Ты думаешь, что сможешь от меня избавиться. Повесила полотенце на зеркало, не разговариваешь со мной. Но это не сработает.

— Почему?

— Потому что я часть тебя. Мы связаны навсегда.

От этих слов меня прошиб холодный пот.

После школы я пошла домой другой дорогой, надеясь избежать витрин с зеркалами. Но Лизка всё равно нашла меня — в отражении лужи на тротуаре.

— Думала, от меня убежишь? — засмеялась она.

Я наступила на лужу, разрушив отражение. Но через несколько метров она появилась в боковом зеркале припаркованной машины.

— Бесполезно, — сказала Лизка. — Зеркала везде.

Это была правда. Зеркала были в машинах, в витринах, даже в мобильных телефонах, которые люди держали в руках. И в каждом из них могла появиться Лизка.

Дома я забаррикадировалась в комнате, завесив зеркало одеялом и задвинув его плотной тканью.

— Лиза, что ты делаешь? — спросила мама, заглянув в комнату. — Зачем закрыла зеркало?

— Оно… бликует. Мешает заниматься.

— Странно. Раньше не мешало.

Мама ушла, а я села на кровать, обхватив колени руками. Неужели теперь Лизка будет преследовать меня повсюду? Неужели я не смогу от неё скрыться?

Вечером, делая уроки, я услышала знакомый голос:

— Ку-ку!

Обернувшись, я увидела Лизку в экране выключенного телевизора.

— Как ты…?

— Любая отражающая поверхность может стать моим окном в твой мир, — объяснила она. — Телевизор, компьютер, даже ложка на кухне.

— Прекрати меня преследовать!

— Не преследую. Просто хочу поговорить.

— Не хочу с тобой говорить.

— Зря. Потому что если не поговоришь со мной, я пойду к другим.

— К каким другим?

— К твоим родителям. Представь, как они удивятся, когда увидят меня в кухонном зеркале.

При мысли об этом мне стало страшно.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. А ещё посмею навестить Машу. Она ведь думает, что я не существую, правда? Интересно, что она скажет, когда я появлюсь у неё в ванной?

— Оставь Машу в покое!

— Тогда перестань меня игнорировать.

Я поняла, что попала в западню. Лизка могла теперь появляться где угодно, и я не смогу её контролировать.

— Чего ты хочешь?

— Того же, что и всегда. Чтобы мы были подругами.

— На твоих условиях.

— На справедливых условиях. Я даю тебе дружбу, ты даёшь мне энергию.

— Ты меня убиваешь этой энергией.

— Не убиваю. Просто беру то, что мне нужно для жизни.

— А мне что остаётся?

— Остаётся радоваться, что у тебя есть такая преданная подруга.

Я молчала, не зная, что ответить.

— Подумай об этом, — продолжила Лизка. — У тебя есть время до завтра. А завтра я жду тебя дома. Без полотенец и одеял на зеркале.

— А если я не приду?

— Тогда я начну навещать других людей. Твоих родителей. Машу. Может, кого-то из одноклассников.

— Зачем тебе они?

— Не мне — тебе. Представь, как они испугаются, увидев девочку в зеркале, которая утверждает, что она твоя подруга. Представь, что они подумают о твоём психическом здоровье.

Это была изощрённая угроза. Если Лизка появится перед другими людьми, они решат, что я схожу с ума. Что у меня галлюцинации.

— Ты хочешь, чтобы меня сочли психически больной?

— Я хочу, чтобы ты была хорошей подругой.

— Хорошие подруги не угрожают друг другу.

— Хорошие подруги не игнорируют друг друга.

— Я не игнорировала! Просто нужен был перерыв!

— Перерыв от дружбы? Такого не бывает.

— Бывает! Люди иногда проводят время отдельно!

— Мы не люди. Мы — подруги навсегда.

— Я не хочу дружить навсегда!

Слова вырвались сами собой, и я тут же пожалела о них. Лицо Лизки стало каменным.

— Понятно, — холодно сказала она. — Теперь я знаю, что ты обо мне думаешь.

— Лизка, я не то хотела сказать…

— Хотела. И сказала. Ты не хочешь дружить навсегда.

— Не навсегда. Но хочу дружить…

— Либо навсегда, либо никогда, — перебила Лизка. — Других вариантов нет.

— Почему?

— Потому что настоящая дружба не может быть временной.

— Может! Люди дружат, потом расходятся, находят новых друзей…

— Я не хочу новых друзей. Я хочу тебя.

— Но я хочу иметь выбор!

— У тебя нет выбора. Мы связаны навсегда.

— Кто нас связал?

— Ты сама. Когда позвала меня. Когда пожелала иметь подругу, как я.

Я вспомнила тот вечер, когда впервые увидела улыбающееся отражение. Действительно, я желала иметь такую подругу.

— Но я не знала, что это будет навсегда!

— Теперь знаешь. И можешь сделать выбор: принять это или страдать.

— Какие страдания?

— Узнаешь, если выберешь неправильно.

Экран телевизора погас, и отражение Лизки исчезло.

Я осталась одна в комнате, дрожа от страха и злости. Лизка превратилась в монстра, который преследовал меня, угрожал мне, контролировал каждый мой шаг.

Но самое страшное — она была права. Зеркала действительно были везде. И если она могла появляться в любом из них, то от неё невозможно было спрятаться.

Я была в ловушке.

И единственный выход — подчиниться её требованиям.

Или найти способ её остановить.

Но как можно остановить то, что живёт в зеркалах?

Как можно победить своё собственное отражение?

Глава 13. Исследование в библиотеке

Той ночью я почти не спала. Каждый раз, когда закрывала глаза, мне казалось, что Лизка смотрит на меня из темноты. А когда открывала — боялась увидеть её отражение в экране телефона или в стекле окна.

К утру я приняла решение. Мне нужно узнать, что такое Лизка на самом деле. И как с ней бороться.

В школе я еле дождалась окончания уроков. Учителя говорили что-то о контрольных работах и домашних заданиях, но я не слушала. Мысли крутились вокруг одного: нужно найти информацию о зеркальных духах.

После уроков, вместо того чтобы идти домой, я отправилась в городскую библиотеку. Это было старое здание с высокими потолками и длинными рядами книжных полок. Пахло пылью и старой бумагой.

— Чем могу помочь? — спросила библиотекарь, пожилая женщина в очках.

— Мне нужны книги о… о зеркалах. О мистике, связанной с зеркалами.

Она посмотрела на меня с любопытством.

— Для школьного проекта?

— Да, — соврала я. — Изучаем народные поверья.

— Понятно. Проходите в отдел эзотерики, третий этаж, секция М-Н.

Я поднялась на третий этаж. Здесь было тише и сумрачнее, чем внизу. Полки с книгами тянулись до самого потолка, создавая лабиринт узких проходов.

Секция эзотерики оказалась небольшой, но книг было достаточно. Я начала просматривать корешки: «Магия древних славян», «Духи дома», «Зеркальные порталы»…

Последняя книга привлекла моё внимание. Я сняла её с полки — старый том в потрёпанном кожаном переплёте. На обложке красовался рисунок зеркала, из которого тянулись призрачные руки.

Устроившись за дальним столиком, я открыла книгу. Внутри были главы о различных зеркальных феноменах: призраки в зеркалах, порталы в другие миры, зеркальная магия.

Одна из глав называлась «Духи-отражения». Я начала читать.

«Духи-отражения — одна из самых опасных разновидностей зеркальных сущностей. Они питаются жизненной энергией людей, маскируясь под их собственные отражения…»

Сердце забилось чаще. Это было именно то, что мне нужно.

«Такой дух может появиться в жизни одинокого человека, особенно ребёнка или подростка, который остро нуждается в понимании и поддержке. Сначала дух ведёт себя как идеальный друг — внимательный, заботливый, всегда готовый выслушать.»

Точь-в-точь как Лизка в первые недели нашего знакомства.

«Постепенно дух начинает требовать больше времени и внимания, изолируя жертву от реального мира. На этой стадии он начинает высасывать жизненную энергию, ослабляя человека физически и психически.»

Я невольно потрогала своё исхудавшее лицо. Да, это тоже совпадало.

«По мере усиления дух становится навязчивым и агрессивным. Он может угрожать жертве и её близким, требуя полного подчинения. На финальной стадии дух пытается полностью поглотить жертву, переместив её в зеркальный мир, где она станет его вечным источником энергии.»

Мне стало страшно. Значит, Лизка не просто забирает мою энергию — она готовит меня к чему-то худшему.

Я читала дальше, надеясь найти способ борьбы с духом.

«Избавиться от духа-отражения крайне сложно. Обычные методы изгнания духов не действуют, поскольку он тесно связан с сознанием жертвы.»

Отлично. Значит, простого разбивания зеркала недостаточно.

«Дух слабеет, если жертва прекращает с ним взаимодействие и находит поддержку в реальном мире. Крепкие человеческие связи — друзья, семья — действуют на него как яд.»

Я вспомнила, как Лизка старалась поссорить меня с Машей. Теперь понимала почему — Маша была угрозой для её власти надо мной.

«Окончательно изгнать духа можно только одним способом: жертва должна признать его истинную сущность и отречься от него в присутствии близкого человека. При этом необходимо разбить зеркало, через которое дух впервые появился.»

Значит, мне нужен помощник. Кто-то, кто поверит мне и поможет.

Маша.

При мысли о ней мне стало стыдно. Я так плохо с ней обращалась последние месяцы, отталкивала её, говорила гадости. А она пыталась мне помочь.

Я продолжила читать, надеясь найти больше информации.

«Важно помнить: дух-отражение обладает доступом к воспоминаниям и эмоциям жертвы. Он может принимать облик любого знакомого человека, имитировать голоса, создавать ложные воспоминания. Поэтому жертве крайне сложно отличить правду ото лжи.»

Я вспомнила записи в зеркальном дневнике Лизки, которых у меня не было. Фотографии, которых мы никогда не делали. Всё это были ложные воспоминания.

«Признаки одержимости духом-отражения: резкое ухудшение здоровья, потеря веса, бледность, круги под глазами, дрожь в руках. Жертва становится замкнутой, теряет интерес к реальному миру, проводит много времени перед зеркалами.»

Каждое слово описывало моё состояние последних недель.

«Если процесс зашёл слишком далеко, жертва может начать видеть духа в любых отражающих поверхностях: зеркалах, витринах, экранах, даже в лужах. Это означает, что дух набрал достаточно силы, чтобы существовать независимо от первоначального зеркала.»

Точно как вчера, когда Лизка преследовала меня по всему городу.

Я перевернула страницу и нашла раздел «Меры предосторожности».

*"Чтобы защититься от духа-отражения:

Не оставайтесь наедине с зеркалами надолгоИзбегайте разговоров с отражениемПоддерживайте связи с реальными людьмиПри первых признаках странного поведения отражения обращайтесь за помощьюНикогда не касайтесь поверхности зеркала, если отражение просит об этом»*Слишком поздно. Я уже нарушила все эти правила.

Последняя глава называлась «Истории жертв». Я начала читать и ужаснулась.

«Анна С., 14 лет, Москва. Родители обратились к специалистам, когда девочка перестала выходить из комнаты и говорила только с зеркалом. К моменту вмешательства она весила 35 килограммов при росте 160 см. Дух был изгнан, но девочке потребовалось полгода реабилитации.»

«Павел Р., 16 лет, Санкт-Петербург. Мальчик утверждал, что его отражение даёт ему советы по учёбе. Родители не обращали внимания, пока он не начал терять вес и разговаривать сам с собой. Попытка изгнания духа не удалась — мальчик исчез. Его нашли три дня спустя перед разбитым зеркалом без сознания. Восстановиться полностью не смог.»

Руки задрожали. Неужели Лизка может довести меня до такого состояния?

Я прочитала ещё несколько историй. Не все заканчивались хорошо. Некоторые жертвы исчезали навсегда или сходили с ума.

Но были и истории спасения. Во всех случаях ключевую роль играли близкие люди — друзья или родственники, которые не сдавались и боролись за жертву.

Я закрыла книгу и задумалась. Значит, у меня есть шанс. Но мне нужна помощь.

Взглянув на часы, я поняла, что в библиотеке просидела уже три часа. На улице темнело.

Я быстро переписала самую важную информацию в блокнот и направилась к выходу.

По дороге домой всё время оглядывалась, опасаясь увидеть Лизку в витринах или зеркалах машин. Но она не появлялась. Возможно, ждала меня дома.

У подъезда я остановилась и достала телефон. Набрала номер Маши и несколько минут не решалась нажать на вызов.

Наконец набралась смелости.

— Алло? — раздался знакомый голос.

— Маша, это я. Лиза.

— Лиза? — В голосе прозвучало удивление. — Что случилось?

— Мне… мне нужна твоя помощь.

— Какая помощь?

— Не могу объяснить по телефону. Можешь встретиться завтра? После школы?

— Конечно. Но Лиза, ты в порядке? Голос какой-то странный.

— Не в порядке, — честно ответила я. — Ты была права. Я в беде.

— Какая беде?

— Завтра расскажу. Встретимся у старой детской площадки. В пять часов.

— Хорошо. Лиза… что бы ни случилось, я помогу. Обещаю.

Слёзы подступили к горлу.

— Спасибо, — прошептала я.

Поднимаясь по лестнице, я думала о завтрашнем дне. Я расскажу Маше всю правду. О Лизке, о зеркальном духе, о том, как попала в ловушку.

А потом мы вместе попытаемся меня спасти.

Если, конечно, будет не слишком поздно.

Если Лизка не заберёт меня в зеркальный мир раньше, чем я успею освободиться.

В квартире меня ждала тишина. Родители ещё не вернулись с работы.

Я прошла в свою комнату, где на зеркале по-прежнему висело одеяло.

— Лиза, — прозвучал голос из-под ткани. — Ты вернулась.

— Да.

— Где была? Так долго тебя не было.

— В библиотеке.

— Что искала в библиотеке?

— Книги.

— Какие книги?

Я не ответила. Но, кажется, Лизка и так всё поняла.

— Понятно, — холодно сказала она. — Ищешь способ от меня избавиться.

— Может быть.

— Не найдёшь. Мы связаны навечно.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — согласилась Лизка. — Но помни — если ты попытаешься меня изгнать, я не стану молчать. Я расскажу всем твои секреты. Всё, что ты мне доверила.

— Какие секреты?

— Про разбитую вазу. Про списанные контрольные. Про то, как ты читала чужой дневник. Всё.

— Мне всё равно.

— А твоим родителям? Одноклассникам?

— И им тоже всё равно будет.

— Не будет. Они поймут, какая ты на самом деле.

— Может, и поймут.

— Ты пожалеешь об этом.

— А может, не пожалею.

Лизка замолчала. А я легла на кровать и закрыла глаза.

Завтра всё решится.

Завтра я буду свободна.

Или исчезну навсегда.

Глава 14. Родители в опасности

Утром я проснулась от криков мамы на кухне.

— Что за чепуха? Кто это сделал?

Я выбежала из комнаты и увидела маму, стоящую перед холодильником. На его дверце, как будто изнутри, кто-то написал запотевшими буквами: «ЛИЗА ВРЁТ ВАМ».

— Мама, что случилось?

— Вот смотри! — Она показала на надпись. — Откуда это взялось? И почему про тебя?

Сердце ушло в пятки. Лизка. Она начала выполнять свои угрозы.

— Не знаю, — пробормотала я. — Может, конденсат как-то странно застыл?

— Конденсат не пишет слова! — Мама внимательно посмотрела на меня. — Лиза, ты мне что-то не говоришь?

— Нет, ничего.

— А кто такая эта твоя подруга Лизка? Я ведь её ни разу не видела.

— Она… болеет. Не выходит из дома.

— Может, позвонишь ей? Познакомишь нас?

— Она не может разговаривать по телефону. У неё проблемы с горлом.

Мама нахмурилась, но больше не настаивала. Стёрла надпись с холодильника и пошла собираться на работу.

А я осталась на кухне, дрожа от страха. Лизка действительно могла появляться в любых отражающих поверхностях. И теперь она угрожала моим родителям.

В школе я весь день думала о встрече с Машей. Как объяснить ей всё происходящее? Поверит ли она такой безумной истории?

После уроков я пошла к детской площадке. Маша уже ждала меня, сидя на старой качели.

— Привет, — сказала она, когда я подошла. — Ты выглядишь ужасно.

— Знаю.

— Что происходит, Лиза? Ты меня пугаешь.

Я села на соседнюю качель и глубоко вздохнула.

— Помнишь, ты говорила, что у меня нет подруги по имени Лизка?

— Помню.

— Ты была права. И неправа одновременно.

— Не понимаю.

— Лизка существует. Но она не человек.

Маша посмотрела на меня с беспокойством.

— Лиза, что ты говоришь?

— Она дух. Зеркальный дух, который живёт в моём зеркале и питается моей энергией.

— Что?!

— Знаю, звучит безумно. Но это правда.

Я рассказала Маше всю историю с самого начала. Про первое появление Лизки, про ночные сеансы высасывания энергии, про угрозы и преследования. Маша слушала с открытым ртом.

— Лиза, ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю. Но у меня есть доказательства.

Я достала блокнот с записями из библиотеки и показала Маше.

— Смотри, это всё про духов-отражения. Все симптомы совпадают.

Маша прочитала несколько строк.

— Даже если это правда… как такое возможно?

— Не знаю. Но это происходит. И теперь Лизка угрожает моим родителям.

— Как угрожает?

Я рассказала про утреннюю надпись на холодильнике.

— Может, кто-то из домашних пошутил?

— У нас дома только я и родители. А надпись была изнутри холодильника.

— Изнутри? Но это невозможно…

— Возможно, если ты дух, который живёт в отражениях.

Маша задумалась.

— И что ты хочешь от меня?

— Помощи. В книге сказано, что изгнать духа можно только с помощью близкого человека.

— Но я же тебе не близкий человек. Ты сама это говорила.

Мне стало стыдно.

— Я была не права. Ты — моя лучшая подруга. Всегда была. А я… я позволила этой твари нас поссорить.

— Лиза…

— Прости меня, Маша. За всё. За то, как я с тобой обращалась. За то, что оттолкнула тебя.

Глаза Маши наполнились слезами.

— Я же говорила — что бы ни случилось, я помогу.

— Значит, поможешь?

— Конечно. Ты моя подруга. Навсегда.

Мы обнялись, и впервые за многие месяцы я почувствовала себя не одинокой.

— Что нужно делать? — спросила Маша.

— По книге, мне нужно признать истинную сущность духа и отречься от него в твоём присутствии. А потом разбить зеркало.

— И всё?

— Надеюсь.

— Когда?

— Сегодня вечером. Лизка становится всё агрессивнее. Боюсь, что скоро будет поздно.

— Хорошо. Во сколько?

— В восемь. Родители будут дома, но в гостиной. А мы пройдём в мою комнату.

— Договорились.

Мы простились, и я пошла домой, чувствуя облегчение. Наконец-то у меня есть союзник. Скоро всё закончится.

Дома меня ждал неприятный сюрприз. Мама сидела на кухне и плакала.

— Мама, что случилось?

— Лиза, садись. Нам нужно поговорить.

Я села напротив неё.

— Сегодня днём мне на работу позвонила какая-то девочка. Сказала, что она твоя подруга Лизка.

Кровь застыла в жилах.

— И что она говорила?

— Очень странные вещи. Что ты болеешь. Что скрываешь от нас свою болезнь. Что нужно срочно показать тебя врачу.

— Это… это не Лизка была.

— Тогда кто? Голос был детский, девичий.

— Не знаю. Кто-то пошутил.

— Лиза, прекрати! — резко сказала мама. — Посмотри на себя! Ты кожа да кости, под глазами синяки, руки трясутся. С тобой что-то происходит, и ты молчишь!

— Мам…

— Завтра же идём к врачу. И никаких возражений.

— Не нужно к врачу!

— Нужно! Я не могу больше смотреть, как ты угасаешь!

Вошёл папа.

— Что за крики?

— Объясни дочери, что мы идём к врачу, — сказала мама.

— К какому врачу?

— К любому! Психиатру, терапевту — не важно!

Папа посмотрел на меня внимательно.

— Лиза, действительно, ты плохо выглядишь. Может, стоит провериться?

— Я здорова!

— Здоровые люди не худеют на пятнадцать килограммов за два месяца, — жёстко сказала мама.

— На пятнадцать? — испугался папа.

— На пятнадцать. Я взвешивала её утром.

Я не знала, что похудела настолько сильно. Неудивительно, что родители волнуются.

— Хорошо, — сказала я. — Завтра пойдём к врачу. Но сегодня у меня важные дела.

— Какие дела?

— Встречаюсь с подругой.

— С Лизкой? — настороженно спросила мама.

— С Машей. Мы помирились.

— Слава богу, — облегчённо вздохнула мама. — Маша хорошая девочка.

После ужина я заперлась в комнате и стала ждать Машу. Зеркало всё ещё было завешено одеялом.

— Лиза, — прозвучал голос Лизки. — Мне нужно с тобой поговорить.

Я не ответила.

— Я знаю, что ты планируешь. И предупреждаю — это плохая идея.

— Почему?

— Потому что я не позволю себя изгнать.

— Не твой выбор.

— Мой. И если ты попытаешься от меня избавиться, я расскажу твоим родителям все твои секреты. А потом займусь Машей.

— Что ты сделаешь с Машей?

— То же, что хотела сделать с тобой. Стану её лучшей подругой.

— Она не поведётся.

— Поведётся. Все ведутся на внимание и заботу.

— Маша не такая.

— Все такие. И когда она увидит, какая я понимающая подруга, то забудет про тебя.

— Ты не сможешь её обмануть.

— Смогу. А ты будешь смотреть, как твоя лучшая подруга умирает из-за тебя.

В дверь постучали.

— Лиза, к тебе пришла Маша, — сказала мама.

— Иду!

Я открыла дверь. Маша стояла в коридоре с решительным лицом.

— Готова? — тихо спросила она.

— Готова.

Мы зашли в комнату. Я закрыла дверь на ключ.

— Где зеркало? — спросила Маша.

— Вот, под одеялом.

— И там эта… Лизка?

— Там.

Маша подошла к зеркалу и остановилась.

— Я должна её увидеть?

— Да. Иначе изгнание не сработает.

— Хорошо. Давай.

Я подошла к зеркалу и сдёрнула одеяло.

Лизка стояла там и улыбалась.

— Привет, Лиза. Привет, Маша.

Маша вскрикнула и отшатнулась.

— Она… она действительно там!

— Конечно, там, — сказала Лизка. — А ты думала, Лиза сошла с ума?

— Ты не настоящая, — дрожащим голосом сказала Маша.

— Настоящее, чем ты думаешь. И гораздо полезнее.

— Заткнись, — сказала я. — Лизка, я знаю, кто ты на самом деле.

— Кто же?

— Зеркальный дух. Паразит, который питается человеческой энергией.

— Как грубо. Я предпочитаю термин «симбионт».

— Никакого симбиоза. Ты просто меня убиваешь.

— Зато даю взамен дружбу.

— Это не дружба. Это одержимость.

— А какая разница?

— Огромная. И я отрекаюсь от тебя.

Лицо Лизки стало серьёзным.

— Подумай ещё раз.

— Не нужно думать. Я отрекаюсь от тебя, дух. Ты не моя подруга. Ты мой враг.

— Тогда ты пожалеешь об этом.

Лизка начала меняться. Её лицо искажалось, добрая улыбка превращалась в оскал, глаза горели злобой.

— Лиза, разбивай зеркало! — крикнула Маша.

Я схватила стоящую рядом настольную лампу и замахнулась на зеркало.

— НЕТ! — завопила Лизка.

Но было поздно. Лампа с грохотом врезалась в стекло.

И тогда началось что-то невообразимое.

Глава 15. Попытка разбить зеркало

Лампа ударила в зеркало, но вместо звона разбитого стекла раздался странный звук — будто удар по воде. Стекло прогнулось, как резиновое, но не разбилось.

— Что за чёрт… — прошептала Маша.

— Думала, так легко от меня избавишься? — засмеялась Лизка. — Я уже не просто отражение. Я стала частью этого мира.

Я снова замахнулась лампой, но Лизка подняла руку, и я почувствовала, как мою руку сковывает холод.

— Не советую, — сказала она. — Можешь пораниться.

— Лиза, что происходит? — испуганно спросила Маша. — Почему зеркало не разбивается?

— Потому что оно больше не обычное зеркало, — объяснила Лизка. — Оно стало порталом между мирами. И чем больше энергии я получала от Лизы, тем сильнее становилось.

Я с силой дёрнула рукой и освободилась от ледяной хватки.

— Попробуем ещё раз, — сказала я Маше. — Вместе.

Мы схватили лампу вдвоём и изо всех сил ударили по зеркалу. На этот раз стекло треснуло, но трещина тут же затянулась, как живая ткань.

— Бесполезно, — сказала Лизка. — Но если очень хочется разбить что-то…

Она протянула руку к поверхности зеркала изнутри. И вдруг зеркало в моей комнате начало расти, расползаясь по стене, как живое.

— Что ты делаешь? — закричала я.

— Объединяю миры, — спокойно ответила Лизка. — Скоро между моим миром и твоим не будет границ.

Зеркало уже занимало половину стены. А внутри него была не моя комната, а странное место — серые стены, тусклый свет, и мебель, которая казалась нарисованной.

— Лиза, нам нужно уходить! — схватила меня за руку Маша.

— Никуда мы не уходим, — сказал знакомый голос.

Мы обернулись и увидели… меня. Точную мою копию, которая стояла возле двери и улыбалась.

— Это невозможно, — прошептала Маша.

— Очень даже возможно, — сказала моя копия. — Привет, оригинал.

— Ты кто? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Я Лизка. В твоём теле.

— Но ты же в зеркале…

— Я везде, где захочу быть. А сейчас захотела быть здесь.

Лизка в моём теле подошла ближе. Двигалась она точно как я, говорила моим голосом, но что-то в её манерах было чужим.

— Зачем ты приняла мой облик?

— Чтобы показать, что может произойти, если ты и дальше будешь сопротивляться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу занять твоё место. Полностью. Твои родители даже не заметят подмены.

— Это блеф.

— Посмотрим.

Лизка в моём теле подошла к двери и открыла её.

— Мама! — крикнула она моим голосом. — Можно к тебе на минутку?

— Конечно, солнышко! — отозвалась мама из кухни.

Лизка обернулась ко мне и подмигнула.

— Увидимся.

Она вышла из комнаты, а мы остались наедине с зеркалом, которое продолжало расти.

— Лиза, что делать? — паника нарастала в голосе Маши. — Она пошла к твоим родителям в твоём обличье!

— Нужно её остановить.

— Как?

Я лихорадочно думала. В книге говорилось, что дух слабеет, когда жертва находит поддержку в реальном мире. Маша — моя поддержка. Но этого явно недостаточно.

— Лизка! — крикнула я зеркалу. — Вернись сюда!

— Занята, — раздался её голос откуда-то из глубины зеркального мира. — Знакомлюсь с твоими родителями.

— Что ты им говоришь?

— Правду. Что ты больна. Что тебе нужна помощь.

Из коридора донёсся взволнованный голос мамы:

— Лиза, милая, почему ты нам не говорила, что чувствуешь себя так плохо?

Мы с Машей переглянулись. Лизка действительно разговаривает с родителями, выдавая себя за меня.

— Нам нужно идти туда, — сказала я.

— Но как? Они увидят двух тебя и поймут, что что-то не так.

— Тогда это разрушит иллюзию Лизки.

— А если не разрушит? Если они решат, что это ты сошла с ума и начала видеть себя в зеркалах?

Она была права. Взрослые скорее поверят в психическое расстройство подростка, чем в зеркальных духов.

— Тогда нужно заставить Лизку вернуться сюда.

— Как?

Я подумала. Что было самым важным для Лизки? Контроль надо мной. Она не захочет, чтобы я ускользнула.

— Лизка! — крикнула я. — Я ухожу отсюда! И больше не вернусь!

— Блеф, — раздался её голос.

— Не блеф. Маша, помоги мне сдвинуть шкаф. Заблокируем дверь.

Мы начали толкать тяжёлый шкаф к двери.

— Что ты делаешь? — голос Лизки стал встревоженным.

— Ухожу от тебя. Навсегда. Заблокирую комнату, и ты останешься здесь одна.

— Не можешь! Это твоя комната!

— Могу. Родители подумают, что я в депрессии и не хочу никого видеть. А я буду жить в гостиной.

— Но я найду тебя! В любом зеркале!

— Завешу все зеркала. Выброшу телефоны и телевизоры. Буду избегать любых отражающих поверхностей.

— Это невозможно!

— Посмотрим.

Шкаф почти подошёл к двери.

— Стой! — Лизка в моём теле ворвалась в комнату. — Не делай этого!

— А, вернулась, — сказала я. — Что, скучно стало с родителями?

— Они… они меня не понимают.

— Ещё бы. Ты же не я.

— Я лучше тебя!

— Если бы это было так, родители бы сразу заметили подмену.

Лизка растерянно посмотрела на меня.

— Они заметили?

— Конечно. Мама сразу поняла, что ты не я. Ты же не знаешь наших семейных шуток, привычек, истории.

— Знаю! Я читала твои воспоминания!

— Читала, но не жила ими.

На лице Лизки отразилась неуверенность.

— А вот и проверим, — сказала я. — Маша, позови родителей.

— Не надо! — испугалась Лизка.

— Боишься разоблачения?

— Не боюсь!

— Тогда зови родителей. Пусть посмотрят на нас обеих и выберут настоящую дочь.

Лизка заколебалась. И в этот момент я поняла — она блефовала. Она не может полностью скопировать личность человека, только внешность.

— Родители! — крикнула я. — Идите сюда! Срочно!

— Нет! — Лизка бросилась ко мне, но прошла сквозь меня, как призрак.

— Что происходит? — Она смотрела на свои руки с ужасом.

— А то, что ты не настоящая, — сказала я. — Ты всего лишь иллюзия. Проекция.

— Лиза, что за крики? — В комнату зашли родители и остановились как вкопанные, увидев две мои копии.

— Мама, папа, не пугайтесь, — сказала я. — Это иллюзия. Видите — она прозрачная.

Действительно, Лизка в моём теле стала полупрозрачной, как призрак.

— Что происходит? — прошептала мама.

— Мама, это Лизка. Моя воображаемая подруга. Она… она стала слишком реальной.

Лизка-призрак с яростью посмотрела на меня.

— Ты всё испортила!

— Это ты всё испортила. С самого начала.

— Я дала тебе дружбу!

— Ты дала мне зависимость и боль.

— Я была лучшей подругой!

— Ты была паразитом.

Лизка закричала — не человеческим криком, а каким-то потусторонним воем. Её призрачная фигура начала распадаться.

— Это ещё не конец! — кричала она, исчезая. — Я вернусь! Найду способ вернуться!

И она растаяла в воздухе.

Зеркало на стене начало сжиматься, возвращаясь к первоначальным размерам. Но внутри него всё ещё был тот странный серый мир.

— Лиза, — дрожащим голосом спросил папа. — Что это было?

— Длинная история, пап. Очень длинная.

Но я знала, что это ещё не конец.

Лизка была ранена, но не уничтожена.

И зеркало всё ещё связывало наши миры.

Настоящая битва только начиналась.

Глава 16. Обман раскрыт

После исчезновения призрачной Лизки в комнате воцарилась тяжёлая тишина. Родители смотрели на меня с ужасом и непониманием.

— Лиза, — тихо сказала мама, — что это было?

— Честно? Не знаю, как объяснить.

— Попробуй, — настойчиво попросил папа. — Мы только что видели твою копию, которая растворилась в воздухе.

Я посмотрела на Машу. Она кивнула, поддерживая меня.

— Это долгая история. И очень странная.

— Мы готовы слушать, — сказала мама.

Я рассказала им всё — про появление Лизки, про зеркальные разговоры, про ночные сеансы высасывания энергии. Родители слушали с недоверием, но происшедшее на их глазах заставляло поверить.

— И ты думаешь, что это… дух? — неуверенно спросил папа.

— В книгах это называется «дух-отражение». Паразит, который питается жизненной энергией.

— Книги могут ошибаться, — сказала мама. — Может, это галлюцинации? Стресс от учёбы, переходный возраст…

— Мам, ты же сама видела! Маша тоже видела!

— Видели, — согласилась мама. — Но как такое возможно?

— Не знаю. Но это происходит.

Папа подошёл к зеркалу и осторожно постучал по нему костяшками. Стекло звучало глухо, не как обычное.

— Действительно странное, — пробормотал он. — И что теперь делать?

— Нужно окончательно изгнать духа, — сказала я. — В книге написан способ.

— Какой?

— Сложный. Но сначала нужно понять, кто такая Лизка на самом деле.

Я подошла к зеркалу. Внутри виднелся серый мир, но самой Лизки не было.

— Лизка! — позвала я. — Выходи! Поговорим!

Никого. Только серые стены и тишина.

— Может, она действительно исчезла? — с надеждой спросила Маша.

— Не думаю. Такие просто так не сдаются.

Я была права. Через несколько минут в глубине зеркального мира мелькнула тень.

— Лизка, я знаю, что ты там. Не прячься.

Тень стала приближаться. И вскоре я увидела Лизку — но не такой, какой привыкла её видеть. Она была бледной, полупрозрачной, а на лице застыло выражение злобы.

— Довольна? — спросила она.

— Нет. Я хочу знать правду.

— Какую правду?

— Кто ты на самом деле? Откуда взялась?

Лизка помолчала, потом усмехнулась.

— Хочешь знать? Хорошо. Я расскажу.

Она села на кровать в зеркальном мире и посмотрела прямо мне в глаза.

— Меня зовут не Лизка. И я не твоё отражение.

— Тогда кто?

— Меня звали Катя. Катя Смирнова. И я была обычной девочкой. Как ты.

Мне стало холодно.

— Была?

— Двадцать лет назад я жила в этой квартире. В этой комнате. И у меня было такое же зеркало.

— Что случилось?

— То же, что могло случиться с тобой. Я была одинокой. Родители постоянно работали, друзей в школе не было. И однажды я пожелала иметь идеальную подругу.

— И она появилась?

— Да. Точно так же, как я появилась у тебя. Красивая, понимающая, всегда готовая выслушать.

— Но это был не дух…

— Это была другая девочка. Марина. Она жила в этой квартире за тридцать лет до меня.

У меня кружилась голова от ужаса понимания.

— Марина была как я? Попала в ловушку к духу?

— Не к духу. К предыдущей жертве. Ира, девочка сороковых годов.

— Сколько вас там?

— Много. Очень много. Каждые десять-двадцать лет в этой квартире поселяется одинокий ребёнок. И кто-то из нас становится его «лучшим другом».

— А что происходит с жертвой?

— То, что чуть не случилось с тобой. Мы высасываем жизненную силу, пока человек не умирает или… не присоединяется к нам.

— Присоединяется?

— Переходит в зеркальный мир. Навсегда. И становится одним из охотников.

Я почувствовала тошноту.

— Значит, ты тоже была жертвой?

— Двадцать лет назад. Я поверила Марине, думала, что она настоящая подруга. Отдавала ей энергию, пока не стала совсем слабой. А потом…, а потом согласилась перейти в зеркальный мир.

— Зачем согласилась?

— Потому что Марина пообещала, что там мы будем вместе навсегда. Что я никогда не буду одинокой.

— И как, не одинока?

Лицо Лизки — нет, Кати — исказилось от горечи.

— Там холодно. И пустынно. И голодно. Мы питаемся только энергией живых людей. А без неё… без неё мы просто угасаем.

— Почему ты не предупредила меня? Не рассказала правду?

— Потому что не могла. Когда ты становишься одним из нас, ты должен охотиться. Иначе исчезнешь совсем. Это как инстинкт выживания.

— Но сейчас рассказываешь…

— Потому что ты меня разоблачила. Показала родителям. Теперь связь ослабла, и я могу говорить правду.

Родители и Маша слушали этот разговор в ужасе.

— И сколько детей вы… убили? — с трудом выговорила мама.

— Не убили. Забрали. За семьдесят лет может, десять человек. Не все соглашались перейти. Некоторые просто умирали от истощения.

— Монстры, — прошептал папа.

— Мы не хотели быть монстрами! — вспыхнула Катя. — Нас заставляют обстоятельства!

— Всегда есть выбор, — твёрдо сказала я.

— Какой выбор? Охотиться или умереть?

— Можно было предупреждать жертв. Рассказывать правду.

— Не можем. Нас этому не учили.

— Значит, я первая, кому ты рассказываешь?

Катя помолчала.

— Нет. Была ещё одна девочка, лет пять назад. Настя. Я пыталась её предупредить, но…

— Что с ней случилось?

— Она не поверила. Думала, что я пытаюсь её обмануть новым способом.

— И?

— И согласилась перейти в наш мир. Теперь она одна из нас.

— Где остальные? Марина, Ира, Настя?

— Спят. Мы не можем все одновременно охотиться. Слишком много энергии тратится.

— А кто решает, чья очередь?

— Тот, кто дольше всех голодал.

Я попыталась осмыслить услышанное. Получается, Лизка — не злобный дух, а жертва обстоятельств. Девочка, которая попала в ту же ловушку, что чуть не поймала меня.

— Катя, — сказала я, — а что, если разорвать этот круг?

— Как?

— Не знаю. Отказаться охотиться?

— Тогда мы исчезнем.

— Может, это лучше, чем убивать детей?

— Легко говорить, когда ты живая!

— А каково жить, зная, что ты убиваешь невинных?

Катя замолчала. На её лице боролись разные эмоции.

— Иногда… иногда мне снятся кошмары, — тихо призналась она. — Я вижу лица всех, кого мы забрали.

— Значит, ты ещё не окончательно стала монстром.

— Что ты предлагаешь?

— Помочь мне уничтожить зеркало. Освободить всех пленников.

— Но тогда мы все умрём!

— Вы уже мертвы. Просто не признаёте этого.

Катя долго молчала, глядя на свои руки.

— Знаешь, что самое страшное? — наконец сказала она. — Я до сих пор помню, каково это — быть живой. Помню тепло солнца, вкус мороженого, смех друзей.

— И хочешь, чтобы другие дети лишились этого?

— Не хочу. Но хочу жить. Или то, что мы называем жизнью.

— Это не жизнь. Это существование.

— Может, ты права…

Катя подняла голову и посмотрела на меня.

— Хорошо. Я помогу тебе. Но знай — остальные будут сопротивляться.

— Остальные?

— Марина, Ира, все остальные. Когда поймут, что происходит, они проснутся. И попытаются тебя остановить.

— Тогда нужно действовать быстро.

— Что именно нужно делать?

Я вспомнила прочитанное в библиотеке.

— Разбить зеркало. Но не снаружи — изнутри.

— Изнутри?

— Да. Кто-то должен войти в зеркальный мир и разрушить его основу.

— Но тот, кто это сделает…

— Может не выбраться. Я знаю.

— Лиза, нет! — вскрикнула Маша. — Это слишком опасно!

— Другого способа нет.

— Есть, — неожиданно сказала Катя. — Я сделаю это сама.

— Что?

— Я разрушу зеркальный мир изнутри. Это будет моим… искуплением.

— Катя…

— Не спорь. Я приняла решение.

И впервые за долгое время на её лице появилась настоящая, живая улыбка.

— Наконец-то я снова смогу выбирать.

Глава 17. Последний шанс

Катя собралась уходить в глубины зеркального мира, но внезапно остановилась. Её лицо исказилось от страха.

— Они просыпаются, — прошептала она. — Чувствуют опасность.

— Кто просыпается?

— Все. Марина, Ира, остальные. Они поняли, что я собираюсь сделать.

В глубине серого мира появились тени — сначала одна, потом ещё несколько. Они двигались к нам, становясь всё отчётливее.

— Катя, — прозвучал холодный женский голос. — Что ты делаешь?

— Марина, — прошептала Катя. — Она их разбудила.

Из теней вышла девочка лет пятнадцати в платье сороковых годов. За ней ещё одна, постарше, в одежде начала века. И ещё несколько фигур, лица которых терялись в полумраке.

— Катя предала нас, — сказала Марина. — Рассказала живым нашу тайну.

— Не предала, — попыталась оправдаться Катя. — Просто… просто устала.

— Устала? — Старшая девочка, видимо, та самая Ира, посмотрела на неё с презрением. — Ты забыла, что такое настоящая усталость? Вечный голод? Холод небытия?

— Помню. Но я также помню, что значит быть живой.

— Ты была живой семьдесят лет назад! — вскричала Марина. — Теперь ты одна из нас!

— Нет, — твёрдо сказала Катя. — Я была одной из вас. Но теперь выбираю другой путь.

— Какой путь? Исчезновение?

— Освобождение.

Призрачные девочки начали приближаться к границе зеркала. Я почувствовала холод, исходящий от них.

— Мама, папа, — прошептала я, — отойдите от зеркала.

Родители послушались, но Маша осталась рядом со мной.

— Что они могут сделать? — спросила она.

— Не знаю. Но лучше не рисковать.

Марина подошла к самому стеклу и положила на него ладонь изнутри.

— Лиза Волкова, — сказала она моим голосом. — Мы можем договориться.

— О чём договариваться?

— Ты отпускаешь Катю. Она остаётся с нами. А мы оставляем тебя в покое.

— И будете искать новых жертв?

— Нам нужно выживать.

— За счёт детских жизней?

— За счёт тех, кто всё равно несчастен. Мы даём им то, чего им не хватает — внимание, понимание, дружбу.

— Вы даёте им смерть.

— Мы даём им вечность.

— В клетке.

— В безопасности.

Я посмотрела на лица в зеркале. Все эти девочки когда-то были живыми. У них были мечты, планы, будущее. И всё это отняли у них точно такие же «подруги».

— Нет, — сказала я. — Никаких договоров.

— Тогда мы заберём тебя силой, — холодно сказала Ира.

— Попробуйте.

Марина приложила вторую руку к стеклу. Поверхность зеркала начала рябить, как вода.

— Лиза, они пытаются прорваться сюда! — предупредила Катя.

Действительно, руки Марины начали проступать через стекло в мою комнату. За ней пытались пройти и остальные.

— Что делать? — испугалась Маша.

Я лихорадочно думала. В книге не говорилось, как бороться с целой группой духов.

— Катя! — крикнула я. — Можешь их остановить?

— Попробую!

Катя бросилась к границе зеркала, пытаясь оттолкнуть других призраков. Но их было больше, и они были сильнее.

— Предательница! — зашипела Марина. — Ты заплатишь за это!

Она оттолкнула Катю и протиснулась в зеркало почти до плеч.

— Мама! — крикнула я. — Вызывай полицию!

— Какую полицию? — растерянно спросила мама. — Как объяснить им это?

Она была права. Взрослые никогда не поверят в призраков.

Марина почти полностью прошла через зеркало. За ней лезла Ира.

— Лиза, — прошептала Маша, — а что, если закрыть зеркало? Завесить его?

— Не поможет. Они уже начали переход.

— Тогда разбить стену?

— Зеркало магическое. Оно восстановится.

Марина шагнула в мою комнату. Её призрачная фигура стала плотнее, реальнее.

— Наконец-то, — сказала она. — Как я скучала по живому миру.

— Убирайся отсюда!

— Не уберусь. Теперь моя очередь охотиться.

Она протянула ко мне руку, и я почувствовала тот же ледяной холод, что и от Кати.

— Только вместо недель у меня есть минуты, — сказала Марина. — Придётся взять всё сразу.

Холод начал распространяться по моей руке, но теперь он был жгучим, болезненным.

— Лиза! — Маша попыталась оттащить меня, но Марина взмахнула свободной рукой, и Машу отбросило к стене.

— Не мешай, — сказала Марина. — Твоя очередь будет следующей.

Холод добрался до моего плеча. Сердце начало замедлять ритм.

— Нет! — Катя выскочила из зеркала и вцепилась в Марину. — Отпусти её!

— Катя, не вмешивайся!

— Вмешиваюсь!

Две призрачные девочки схватились друг с другом. Марина отпустила меня, и я упала на пол, дрожа от холода.

— Глупая, — прошипела Марина. — Ты же исчезнешь, если не будешь питаться!

— Пусть исчезну! — ответила Катя. — Зато больше не буду убивать!

Тем временем из зеркала вылезли остальные призраки. Ира, ещё две девочки, которых я не знала. Комната наполнилась ледяным холодом.

— Родители, уходите! — крикнула я. — Вызывайте помощь!

— Какую помощь? — растерянно спросил папа.

— Любую! Священника, экстрасенса, кого угодно!

Родители выбежали из комнаты. А я осталась наедине с призраками и Машей, которая пыталась встать после удара о стену.

— Теперь никто нам не помешает, — сказала Ира. — Берите их.

Призраки окружили нас. Я почувствовала сразу несколько ледяных прикосновений.

— Подождите! — крикнула я. — Я согласна!

— На что согласна?

— Перейти к вам. Добровольно. Но при одном условии.

— Каком?

— Отпустите Машу. Она ни в чём не виновата.

Призраки переглянулись.

— Хитришь, — сказала Марина. — Хочешь выиграть время.

— Не хитрю. Просто не хочу, чтобы пострадала невиновная.

— А что ты получишь взамен?

— Ничего. Просто сделаю последнее доброе дело.

Ира задумалась.

— Согласны, — наконец сказала она. — Одну возьмём, другую отпустим.

— Нет! — вскрикнула Маша. — Лиза, не делай этого!

— Маш, это единственный способ. Беги отсюда.

— Не оставлю тебя!

— Оставишь. Пожалуйста.

Маша заплакала, но пошла к двери.

— Прощай, Лиза. Ты лучшая подруга на свете.

— И ты тоже.

Маша вышла, и дверь захлопнулась за ней.

— Теперь твоя очередь, — сказала Марина.

— Подождите, — вмешалась Катя. — Есть другой способ.

— Какой?

— Я знаю, как разорвать круг. Навсегда.

— Объясняй.

— Если все мы откажемся охотиться одновременно, зеркальный мир рухнет. И мы исчезнем, но больше не будет новых жертв.

— Ты предлагаешь нам покончить с собой? — возмутилась Ира.

— Я предлагаю вам найти покой.

— Мы не хотим покоя! Мы хотим жить!

— Это не жизнь! Это мучение!

— Но это всё, что у нас есть!

Катя посмотрела на меня.

— Лиза, у тебя есть выбор. Можешь присоединиться к нам и стать охотницей. Можешь попытаться сопротивляться и умереть. Или…

— Или?

— Или помочь нам всем найти покой.

— Как?

— Войди в зеркальный мир добровольно. Но не для того, чтобы остаться, а чтобы разрушить его изнутри.

— Катя, заткнись! — рявкнула Марина.

— Не заткнусь! Лиза, в центре нашего мира есть источник. Он питает всё это место. Если его разрушить…

— Мир исчезнет?

— Да. И мы все обретём покой.

— Но ты тоже исчезнешь.

— Я готова. А они?

Я посмотрела на остальных призраков. На их лицах была смесь страха и… надежды?

— Ира, — сказала я. — Сколько ты уже здесь?

— Больше ста лет.

— И сколько детей видела?

— Много.

— Не устала убивать?

Ира долго молчала.

— Устала, — наконец призналась она. — Очень устала.

— Тогда помоги мне закончить это.

— Если я соглашусь… что со мной будет?

— Не знаю. Может, ты найдёшь то, что потеряла сто лет назад.

— А может, просто исчезну в небытии.

— Может. Но разве то, что сейчас, лучше?

Ира посмотрела на свои призрачные руки.

— Наверное, нет.

Одна за другой остальные призрачные девочки начали кивать. Последней сдалась Марина.

— Хорошо, — сказала она. — Попробуем твой способ. Но если не получится…

— Получится, — уверенно сказала Катя. — Я покажу Лизе дорогу к источнику.

— А что мне нужно будет сделать? — спросила я.

— Просто коснись его. Живое прикосновение разрушит мёртвую магию.

— И всё?

— Всё. Но помни — обратной дороги не будет.

Я глубоко вздохнула.

— Я готова.

— Тогда пойдём.

Катя протянула мне руку.

— Не бойся. Мы наконец-то будем свободны.

Я взяла её ледяную руку и шагнула в зеркало.

И сразу же попала в совершенно другой мир.

Глава 18. Помощь настоящей подруги

Зеркальный мир оказался не таким, каким я его себе представляла. Это была не копия реального мира, а что-то совершенно иное — бесконечные серые коридоры, комнаты без окон, лестницы, ведущие в никуда.

— Добро пожаловать в наш дом, — сказала Катя, идя рядом со мной.

— Здесь так пустынно…

— Это отражение наших душ. Пустых и потерянных.

За нами шли остальные призраки — Марина, Ира и другие девочки, чьи имена я так и не узнала. Все молчали, погружённые в свои мысли.

— Как далеко до источника? — спросила я.

— Не очень. Но нужно быть осторожной. Этот мир может попытаться тебя поглотить.

— Что ты имеешь в виду?

— Он питается эмоциями живых людей. Твоя печаль, страх, одиночество — всё это делает его сильнее.

— А что, если я буду думать о хорошем?

— Попробуй.

Я попыталась вспомнить счастливые моменты — детство с родителями, дружбу с Машей, смех одноклассников. И действительно, серые стены вокруг стали немного светлее.

— Видишь? — улыбнулась Катя. — Живые эмоции разрушают мёртвую магию.

— Тогда почему вы до сих пор здесь заперты?

— Потому что мы больше не живые. У нас нет настоящих эмоций, только воспоминания о них.

Мы свернули за угол и вышли в большой зал. Посередине него возвышался странный объект — что-то вроде колодца, из которого исходило тусклое голубое свечение.

— Это и есть источник? — спросила я.

— Да. Сердце зеркального мира.

Я подошла ближе. Внутри колодца клубилась какая-то энергия — не светлая и не тёмная, а промежуточная. Но от неё исходил холод, проникающий до костей.

— Что я должна сделать?

— Просто коснись поверхности. Твоя живая энергия нарушит баланс и разрушит весь мир.

— А вы исчезнете?

— Мы обретём покой, — тихо сказала Ира. — То, чего не имели уже много лет.

Я протянула руку к светящейся поверхности, но в последний момент замерла.

— А что, если я ошибаюсь? Что, если есть другой способ вас спасти?

— Нет другого способа, — сказала Марина. — Мы уже мертвы. Просто не хотели это признать.

— Но…

— Никаких «но», — перебила Катя. — Лиза, ты дала нам шанс сделать правильный выбор. Первый раз за десятилетия.

Я снова потянулась к источнику, но вдруг услышала знакомый голос:

— Лиза! Где ты?

Это была Маша. Её голос доносился откуда-то издалека, будто из-за толстой стены.

— Маша? — крикнула я. — Ты где?

— Я в твоей комнате! Лиза, выбирайся оттуда!

— Не могу! Мне нужно закончить начатое!

— Что закончить? Лиза, я не вижу тебя в зеркале! Там только пустота!

Я посмотрела на призраков. Они тоже слышали голос Маши.

— Она пыталась тебя спасти, — сказала Катя. — Настоящая подруга не оставила бы тебя.

— В отличие от нас, — горько добавила Марина. — Мы только притворялись подругами.

— Лиза! — голос Маши стал громче. — Родители привели священника! Он говорит, что может тебя вытащить!

— Священника?

— Да! Он знает о таких вещах! Говорит, что связь между мирами ещё не разорвана!

Я посмотрела на источник, потом на призраков.

— Может, есть другой способ? Может, священник сможет вас освободить, не уничтожая?

— Священники не могут освобождать мертвых, — сказала Ира. — Они могут только изгонять злых духов.

— А вы злые?

— Мы стали злыми. Против своей воли, но стали.

— Лиза! — голос Маши стал отчаянным. — Пожалуйста, вернись! Я не могу потерять тебя!

Слёзы навернулись на глаза. Маша действительно была настоящей подругой. Она не бросила меня даже тогда, когда я её отталкивала.

— Иди к ней, — тихо сказала Катя. — Ты заслуживаешь настоящей дружбы.

— А как же вы?

— Мы сами выберем свою судьбу.

— Что ты имеешь в виду?

— Если мы все вместе коснёмся источника, он разрушится. Даже без живой энергии.

— Но тогда вы…

— Исчезнем. Но это будет наш выбор.

Я колебалась. С одной стороны, хотелось вернуться к Маше, к родителям, к нормальной жизни. С другой — не хотелось оставлять призраков наедине с их мучениями.

— Лиза, — прозвучал новый голос. Незнакомый, мужской. — Я отец Михаил. Маша рассказала мне о ситуации.

— Вы можете помочь призракам?

— Могу попытаться. Но для этого нужно, чтобы они сами захотели помощи.

Я обернулась к девочкам.

— Вы слышали?

— Слышали, — кивнула Ира. — Но мы не верим в спасение.

— А если поверите?

— Тогда, может быть, священник сможет нам помочь, — неуверенно сказала Марина.

— Лиза, — снова прозвучал голос отца Михаила. — Время истекает. Зеркальный мир становится всё сильнее. Если не действовать сейчас, он может навсегда поглотить тебя.

— Что мне нужно делать?

— Идти к выходу. А призраков — довести до границы между мирами.

— Они могут не захотеть.

— Тогда это будет их выбор.

Я посмотрела на девочек.

— Ну что? Попробуем?

Катя первой кивнула.

— Попробуем. В конце концов, хуже уже не будет.

— А может, будет лучше, — добавила самая младшая из призраков, девочка лет десяти.

— Как тебя зовут? — спросила я у неё.

— Аня. Я здесь с пятидесятых годов.

— Так долго…

— Очень долго. И очень устала.

Мы направились обратно к выходу. Дорога казалась длиннее, чем раньше. Коридоры петляли, лестницы вели не туда, куда нужно.

— Мир не хочет нас отпускать, — заметила Марина.

— Тогда заставим его, — решительно сказала я.

Я снова начала думать о хороших вещах — о Маше, которая не оставила меня в беде, о родителях, которые пытаются помочь, о том, что скоро всё закончится.

Стены вокруг светлели, путь выпрямлялся.

— Ты сильная, — сказала Катя. — Сильнее, чем была я в твоём возрасте.

— Просто у меня есть за что бороться.

— У нас тоже было. Но мы не смогли удержать то, что любили.

— Зато теперь можете это исправить.

Наконец мы добрались до границы — места, где серый мир переходил в отражение моей комнаты. Я видела Машу, которая стояла перед зеркалом вместе с мужчиной в рясе.

— Лиза! — радостно вскрикнула Маша. — Ты там!

— Я здесь! И не одна!

— Я вижу их, — сказал священник. — Пять душ, заблудившихся между мирами.

— Можете им помочь?

— Могу попытаться. Но они должны захотеть принять помощь.

Отец Михаил начал читать молитву. Слова были на церковнославянском, но от них исходило тепло — настоящее, живое тепло.

Призраки вздрогнули.

— Что это? — прошептала Аня.

— Свет, — ответила Ира. — Я почти забыла, что это такое.

— Не бойтесь, — сказал священник. — Это свет прощения. Свет, который поможет вам найти покой.

— А если мы не достойны прощения? — спросила Марина.

— Все достойны прощения, если искренне раскаиваются.

— Мы раскаиваемся, — хором сказали девочки.

Свет от молитвы становился ярче. Призраки начали меняться — их серые одежды светлели, лица теряли печать смерти.

— Что с нами происходит? — удивилась Катя.

— Вы освобождаетесь, — объяснил отец Михаил. — Обретаете то, что потеряли много лет назад.

— И что это?

— Надежду.

Одна за другой девочки начали растворяться в свете. Но не исчезать — преобразовываться.

— Лиза, — сказала Катя перед тем, как исчезнуть. — Спасибо. Ты дала нам то, чего мы не имели десятилетиями.

— Что?

— Выбор.

И она растаяла в золотистом свете.

Следом исчезли остальные. Зеркальный мир начал рушиться, серые стены трескались и осыпались.

— Лиза, быстрее! — крикнула Маша. — Возвращайся!

Я шагнула к границе между мирами. Но в последний момент что-то схватило меня за ногу.

Обернувшись, я увидела тень — последний остаток зеркального мира, который не хотел умирать.

— Не уйдёшь, — прошипела тень. — Останешься здесь навсегда.

— Отпусти её! — крикнула Маша и протянула мне руку через зеркальную поверхность.

Я схватилась за её руку и почувствовала прилив тепла и силы.

— Вместе мы сильнее! — сказала Маша.

И она была права. Связь с настоящей подругой оказалась сильнее любой магии.

Тень отпустила меня, и я шагнула обратно в реальный мир.

В свою комнату.

К настоящей жизни.

К настоящей дружбе.

Глава 19. Финальная битва

Когда я вышла из зеркала обратно в свою комнату, первое, что почувствовала, — это тепло. Настоящее человеческое тепло. Маша крепко обняла меня, и я впервые за много недель почувствовала себя живой.

— Лиза! Ты вернулась! — плакала Маша. — Я думала, потеряла тебя навсегда!

— Я тоже так думала, — прошептала я.

Отец Михаил стоял рядом, держа в руках крест и молитвослов. Он был немолодым мужчиной с добрыми глазами и седой бородой.

— Слава Богу, — сказал он. — Души обрели покой.

— Все? — спросила я.

— Все пять девочек переданы в руки Божии. Они больше не будут страдать.

Я посмотрела на зеркало. Оно снова стало обычным — отражало только мою комнату, без всяких серых миров и призраков.

— Значит, всё закончилось?

— Должно быть, — кивнул священник. — Но давайте убедимся.

Он подошёл к зеркалу и окропил его святой водой, читая молитву. Стекло зашипело, будто от кислоты, но быстро успокоилось.

— Теперь это просто зеркало, — сказал отец Михаил. — Никаких духов, никакой тёмной магии.

В комнату вбежали родители.

— Лиза! — Мама кинулась ко мне. — Слава богу, ты в порядке!

— Мам, всё хорошо. Всё закончилось.

— Что именно закончилось? — спросил папа. — Мы ничего не понимаем.

Отец Михаил взял на себя объяснения. Он рассказал родителям о зеркальных духах, о том, как одинокие дети могут стать жертвами таких сущностей, о том, что я не сходила с ума — всё было реально.

Родители слушали с недоверием, но происшедшее на их глазах заставляло поверить.

— И такое правда бывает? — спросила мама.

— К сожалению, да, — ответил священник. — Особенно в старых домах, где случались трагедии.

— Какие трагедии?

— Ваша квартира построена на месте старого дома, где в разное время исчезало несколько детей. Это создало… благоприятные условия для появления зеркальных духов.

— Боже мой, — прошептал папа. — И мы ничего не знали.

— Теперь знаете. И можете защитить дочь.

— Как?

— Любовью, вниманием, заботой. Такие духи охотятся на одиноких детей. Если ребёнок чувствует себя нужным и любимым, он защищён.

Я почувствовала вину. Получается, всё произошло потому, что я чувствовала себя одинокой? Но ведь родители любили меня…

— Это не ваша вина, — будто прочитав мои мысли, сказал отец Михаил. — Подростковый возраст — сложное время. Дети часто чувствуют себя непонятыми, даже в любящих семьях.

— Главное, что всё закончилось хорошо, — сказала Маша.

Священник попрощался с нами и ушёл. Родители тоже вышли, оставив нас с Машей наедине.

— Маш, — сказала я, — прости меня. За всё.

— За что?

— За то, что отталкивала тебя. За то, что была такой дурой. За то, что чуть не потеряла лучшую подругу на свете.

— Ты не потеряла, — улыбнулась Маша. — И никогда не потеряешь. Мы же подруги навсегда, помнишь?

— Навсегда, — согласилась я.

Мы сидели и болтали до поздней ночи. Я рассказывала Маше о зеркальном мире, о призраках, о том, как страшно было там одной. А она рассказывала, как волновалась за меня, как пыталась найти способ помочь.

— Знаешь, что самое страшное? — сказала я. — Я чуть не поверила, что Лизка лучше тебя.

— А чем она была лучше?

— Она всегда соглашалась со мной. Никогда не спорила. Всегда была на моей стороне.

— И тебе это нравилось?

— Сначала да. Но потом поняла — это не дружба. Это лесть.

— А что такое настоящая дружба?

Я задумалась.

— Наверное, это когда друг может сказать тебе правду, даже если она неприятная. Когда он не бросает тебя в беде. Когда готов пожертвовать собой ради тебя.

— Как ты пожертвовала собой ради призраков?

— Да. И как ты не бросила меня, когда я была такой дурой.

— Я бы никогда тебя не бросила, — серьёзно сказала Маша. — Ты моя лучшая подруга.

— И ты моя.

Уже под утро Маша пошла домой. А я легла в кровать и впервые за много недель заснула спокойно. Без страха, что меня разбудит зов из зеркала.

Но посреди ночи я всё-таки проснулась. Не от голоса — от тишины. Слишком полной, мёртвой тишины.

Я села в кровати и посмотрела на зеркало. Оно было обычным, отражало только мою комнату в лунном свете.

— Всё кончено, — сказала я себе. — Больше никого там нет.

Но что-то заставило меня встать и подойти к зеркалу поближе.

— Лизка? — тихо позвала я. — Катя? Вы там?

Никого. Только моё собственное отражение.

— Конечно, никого, — пробормотала я. — Они обрели покой.

Я уже поворачивалась, чтобы вернуться в кровать, когда заметила что-то странное. Моё отражение поворачивалось на долю секунды позже, чем я сама.

Сердце екнуло.

— Нет, — прошептала я. — Этого не может быть.

Я помахала рукой. Отражение помахало в ответ, но снова с небольшим опозданием.

— Показалось, — убеждала себя я. — Просто нервы ещё не успокоились.

Но потом отражение улыбнулось. А я не улыбалась.

— Привет, Лиза, — сказало отражение знакомым голосом.

Это была не Катя. И не Лизка. Это был совсем другой голос.

— Кто ты? — дрожащим голосом спросила я.

— Меня зовут Алёна. И я очень давно ищу подругу.

— Но священник сказал, что все духи освобождены!

— Не все, — улыбнулась Алёна. — Некоторые из нас научились прятаться глубже. Ждать лучших времён.

— Я не буду с тобой дружить!

— Будешь. Рано или поздно ты снова почувствуешь себя одинокой. И тогда я буду рядом.

— У меня есть Маша!

— Маша не будет с тобой всегда. Люди уходят, предают, забывают. А я буду рядом вечно.

— НЕТ!

Я схватила лампу и замахнулась на зеркало. Но Алёна только засмеялась.

— Уже пробовала. Не сработает.

— Тогда я позову священника!

— Зови. Но сначала подумай — а вдруг он не поверит? Вдруг решит, что у тебя от стресса галлюцинации?

Она была права. После всего происшедшего взрослые могли решить, что я всё ещё вижу духов там, где их нет.

— А вдруг поверит, — сказала я. — И изгонит тебя, как остальных.

— Не изгонит. Я сильнее их была. Поэтому и выжила.

— Что ты хочешь?

— Того же, что и все мы. Дружбы. Внимания. Жизни.

— За мой счёт.

— За счёт нашей дружбы.

Я отступила от зеркала.

— Никогда.

— Никогда — это очень долго. Особенно для подростка.

Алёна исчезла, но я знала, что она там. Ждёт. Высматривает момент, когда я ослаблю бдительность.

Я вернулась в кровать, но заснуть уже не могла. Лежала и думала о том, что битва не окончена. Что где-то в глубинах зеркального мира таятся новые опасности.

Но у меня есть то, чего не было у Кати, Марины и остальных девочек.

У меня есть Маша.

Настоящая подруга, которая не бросит меня в беде.

И с её помощью я справлюсь с любыми духами.

Потому что настоящая дружба сильнее любой магии.

Утром я расскажу ей про Алёну. И мы вместе найдём способ от неё избавиться.

Навсегда.

Но пока что я просто лежала и думала о том, как важно иметь рядом людей, которые тебя любят.

И как опасно оставаться одной со своими страхами и сомнениями.

Потому что именно одиночество и делает нас уязвимыми для тех, кто хочет нами воспользоваться.

А дружба — настоящая дружба — защищает лучше любых заклинаний.

Глава 20. Освобождение

Утром я рассказала Маше про Алёну. Мы сидели в школьном буфете, и я шёпотом пересказывала ночной разговор с новым духом.

— Значит, не все были освобождены? — нахмурилась Маша.

— Получается, что нет. Алёна сказала, что научилась прятаться глубже других.

— И что она хочет?

— Того же, что и Лизка. Дружить, забирать энергию, в итоге заманить меня в свой мир.

Маша задумалась, жуя бутерброд.

— А может, это просто твоё воображение? После всего пережитого…

— Сначала я тоже так думала. Но нет, она слишком реальна.

— Тогда нужно снова звать священника.

— А если он не поверит? Скажет, что мне кажется?

— Тогда справимся сами.

— Как?

— Не знаю пока. Но что-нибудь придумаем.

После школы мы пошли ко мне домой. По дороге заходили в библиотеку — я хотела найти больше информации о зеркальных духах.

— Смотри, — показала мне Маша страницу в той же книге, которую я читала раньше. — Здесь написано про «глубоко укоренившихся духов».

— Что про них?

— «Некоторые зеркальные сущности могут прятаться в глубинах отражённого мира, избегая изгнания. Такие духи особенно опасны, поскольку имеют больший опыт охоты на живых».

— Отлично. Значит, Алёна не только выжила, но ещё и опытнее остальных.

— Но здесь также сказано, как с ними бороться.

— Как?

— «Глубоко укоренившегося духа можно изгнать только полным разрушением зеркала-якоря. При этом важно, чтобы зеркало разбивалось одновременно с двух сторон — из реального мира и из отражённого».

— Из отражённого? Но как туда попасть?

— Не знаю. Может, дух сам тебя затянет?

— Тогда это ловушка.

— А может, это единственный способ.

Дома мы осторожно подошли к зеркалу. Оно выглядело обычно — отражало только мою комнату.

— Алёна, — позвала я. — Я знаю, что ты там.

Ничего.

— Выходи, не прячься.

По-прежнему тишина.

— Может, она только ночью появляется? — предположила Маша.

— Возможно. Тогда подождём до вечера.

Мы делали уроки, болтали, смотрели фильм. А когда стемнело, снова подошли к зеркалу.

— Алёна, — снова позвала я.

И она появилась. Девочка лет шестнадцати, с длинными тёмными волосами и печальными глазами. На первый взгляд она казалась менее опасной, чем Лизка.

— Привет, Лиза. Привела подругу?

— Да. Это Маша.

— Привет, Маша. Красивое имя.

Маша вздрогнула, услышав голос из зеркала.

— Она… она правда там, — прошептала она.

— Конечно, там, — улыбнулась Алёна. — А где же ещё мне быть?

— Ты не нужна мне, — сказала я. — У меня есть настоящая подруга.

— Настоящая подруга? — Алёна посмотрела на Машу. — А она знает все твои секреты? Знает, что ты думаешь о ней, когда злишься?

— Знает, — твёрдо ответила я.

— Правда? — Алёна наклонила голову. — Тогда расскажи ей, что думала на прошлой неделе, когда она получила пятёрку по химии, а ты четвёрку.

Я заколебалась. Действительно, тогда я немного завидовала Маше.

— Видишь? — торжествующе сказала Алёна. — Есть мысли, которыми ты не делишься даже с лучшей подругой.

— Это нормально, — вмешалась Маша. — У всех есть такие мысли.

— У живых есть, — согласилась Алёна. — А у меня нет. Я буду знать все твои мысли, Лиза. И принимать тебя любой.

— За такую цену не нужно, — сказала я.

— Какую цену?

— Мою жизнь.

— Ты будешь жить. Просто… по-другому.

— В зеркальном мире.

— А что в нём плохого? Там тихо, спокойно, никто не причиняет боль.

— Там мёртво.

— Зато безопасно.

— Алёна, — сказала Маша, — а ты хочешь жить?

— Что?

— Ты хочешь вернуться к жизни? Настоящей жизни?

Алёна растерянно посмотрела на неё.

— Я… я не могу. Я уже мертва.

— А хочешь обрести покой? Как остальные девочки?

— Какой покой?

— Освобождение от этого существования между мирами.

Алёна долго молчала.

— Иногда… иногда я вспоминаю, каково это — быть живой, — тихо сказала она. — И мне становится так больно…

— Почему больно?

— Потому что я никогда этого больше не почувствую. Никогда не ощущу солнце на лице, не попробую мороженое, не обниму маму…

— А что, если есть способ прекратить эту боль?

— Какой способ?

— Принять то, что произошло. И отпустить прошлое.

— Как?

— Помочь нам разрушить зеркало-якорь. Навсегда.

— Но тогда я исчезну!

— Ты и так уже не существуешь по-настоящему, — мягко сказала Маша. — Ты просто цепляешься за иллюзию жизни.

— А что, если после смерти ничего нет?

— А что, если есть?

Алёна снова замолчала, глядя на свои призрачные руки.

— Я боюсь, — призналась она.

— Все боятся неизвестного, — сказала я. — Это нормально.

— Но я боюсь уже семьдесят лет. И устала бояться.

— Тогда прекрати.

— Как?

— Помоги нам. Разрушим зеркало вместе — ты изнутри, мы снаружи.

— А если я передумаю в последний момент?

— Тогда останешься в этом мире. Навечно и одна.

— Одна?

— Да. Потому что я больше не стану с тобой дружить. И других жертв тебе не найти.

— Почему?

— Потому что я расскажу всем. В школе, родителям, в интернете. Предупрежу, что в зеркалах могут появляться ложные друзья.

Алёна испуганно посмотрела на меня.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. И поверят мне — потому что я не одна. Маша подтвердит мои слова.

— И священник, — добавила Маша. — Отец Михаил знает правду.

— Получается, я останусь совсем одна? — прошептала Алёна.

— Совсем одна, — подтвердила я. — Навечно.

Алёна заплакала — тихо, безнадёжно.

— Я не хочу быть одна. Я уже так долго одна…

— Тогда помоги нам, — попросила Маша. — И обрети покой.

— Обещаете, что будет покой?

— Не можем обещать, — честно ответила я. — Но это лучше, чем вечное одиночество.

Алёна вытерла слёзы и кивнула.

— Хорошо. Что мне нужно делать?

— Когда мы начнём бить зеркало снаружи, ты должна разрушить его изнутри.

— Как?

— Не знаю. Попробуй разные способы.

— А если не получится?

— Получится. Главное — делать это одновременно.

Мы с Машей взяли молотки (второй я попросила у соседей) и встали перед зеркалом.

— Готова? — спросила я у Алёны.

— Готова, — она глубоко вздохнула. — Спасибо вам. За то, что дали мне выбор.

— За что тебе спасибо. За то, что выбрала правильно.

— Раз, два, три!

Мы ударили по зеркалу молотками. В тот же момент Алёна что-то сделала изнутри.

Зеркало не просто разбилось — оно взорвалось тысячами сверкающих осколков. И в каждом осколке на миг мелькнуло лицо — Алёны, а потом других детей, которых я не знала.

— Спасибо, — прошептал голос Алёны, растворяясь в воздухе. — Спасибо за свободу.

А потом осколки исчезли, будто их никогда не было.

На стене осталось только голое место, где раньше висело зеркало.

— Всё? — прошептала Маша.

— Всё, — кивнула я. — Теперь точно всё.

Мы обнялись и заплакали — от облегчения, от усталости, от счастья.

— Лиза, — сказала Маша, — прости, что не смогла помочь раньше.

— Ты помогла. В самый важный момент.

— Я должна была заметить, что с тобой что-то не так.

— Ты заметила. И пыталась мне помочь. А я тебя отталкивала.

— Потому что была под влиянием духа.

— Нет, — покачала головой я. — Потому что была дурой. Лизка только усилила то, что уже было во мне — эгоизм, обидчивость, недоверие.

— Этого больше не будет?

— Будет. Я же человек. Но теперь я знаю, что настоящие друзья принимают тебя таким, какой ты есть. Со всеми недостатками.

— И помогают становиться лучше.

— И не дают тебе совершать глупости.

— Даже если ты злишься на них за это.

— Особенно тогда.

Мы рассмеялись.

В комнату заглянула мама.

— Девочки, что за грохот? Что случилось с зеркалом?

— Разбилось, — сказала я. — Случайно.

— Ничего страшного. Купим новое.

— Не спешите, — попросила я. — Мне пока и без зеркала хорошо.

Мама пожала плечами и ушла.

— А если родители всё-таки купят новое зеркало? — спросила Маша.

— Ничего страшного не случится, — ответила я. — Теперь я знаю, что у меня есть настоящая подруга. А значит, никакие духи мне не страшны.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что одиночество — это иллюзия. Рядом всегда есть люди, которые тебя любят. Родители, друзья, учителя. Нужно только не забывать об этом.

— И не искать лёгких путей к дружбе?

— И не искать лёгких путей к дружбе, — согласилась я.

Через час Маша ушла домой. А я осталась одна в комнате без зеркала.

И знаете что? Мне было совсем не одиноко.

Потому что я знала — завтра Маша снова придёт. Мы будем делать уроки, болтать, смеяться над глупыми шутками.

И если мне когда-нибудь снова станет грустно или страшно, я не буду искать волшебных решений.

Я просто позвоню лучшей подруге.

Настоящей.

Живой.

Которая никогда меня не предаст.

Прошёл месяц. Родители купили новое зеркало, и оно висело в моей комнате совершенно обычное, ничем не примечательное.

Иногда, проходя мимо, я поглядывала в него краем глаза. Но там было только моё отражение — обычное, синхронное, без всяких странностей.

Я поправилась, щёки порозовели, исчезли круги под глазами. Родители говорили, что я стала более общительной и весёлой.

С Машей мы стали ещё ближе. Теперь у нас не было секретов — мы обе знали, что такое настоящая дружба, и дорожили ей.

Но вечером того дня, когда я заканчивала писать дневник об этой истории, произошло кое-что странное.

Закрывая тетрадь, я случайно взглянула в зеркало.

И увидела девочку.

Не своё отражение — другую девочку. Маленькую, лет десяти, с грустными глазами.

— Привет, — тихо сказала она. — Меня зовут Соня.

Сердце ёкнуло.

— Соня, — сказала я, отходя от зеркала. — Я знаю, кто ты.

— Знаешь?

— Ты зеркальный дух. Как Лизка, Алёна и остальные.

— Не совсем, — грустно улыбнулась Соня. — Я просто потерялась.

— Где потерялась?

— Между мирами. Не могу найти дорогу домой.

— И хочешь, чтобы я тебе помогла?

— Очень хочу.

Я посмотрела на неё внимательнее. В отличие от других духов, Соня не улыбалась заискивающе, не пыталась мне польстить. Просто стояла и ждала.

— А что, если ты обманываешь меня? Как остальные?

— Тогда ты меня прогонишь. У тебя есть друзья, которые тебе помогут.

Это была правда.

— Хорошо, — сказала я. — Но с условием.

— Каким?

— Завтра я приведу Машу и священника. Если ты правда потерялась, они тебе помогут. А если врёшь…

— Я не вру, — тихо сказала Соня. — Я действительно хочу домой.

— Увидим.

Я отошла от зеркала и взяла телефон. Набрала номер Маши.

— Маш, это я. У нас новая проблема.

— Какая?

Я рассказала про Соню.

— И что будем делать? — спросила Маша.

— Завтра приходи после школы. Посмотрим, что это за дух. Если опасный — изгоним. Если правда потерялся — поможем.

— А если это ловушка?

— Вместе мы справимся с любой ловушкой.

— Конечно, справимся, — улыбнулась Маша. — Мы же лучшие подруги.

— Лучшие, — согласилась я.

И это была правда.

Потому что настоящая дружба — это когда ты знаешь, что не останешься один на один со своими проблемами.

Даже с такими странными проблемами, как зеркальные духи.