26. Ночной цирк кошмаров

Глава 1. Афиша в ночи

Аня проснулась от стука в окно. Сквозь сон ей показалось, что кто-то бросает камешки в стекло, как в старых фильмах, когда влюблённые назначают свидания. Но когда она открыла глаза и взглянула на светящийся циферблат будильника, стрелки показывали половину второго ночи.

— Кому это вздумалось будить меня в такое время? — пробормотала она, потирая глаза.

Стук повторился. Тук-тук-тук. Три раза, словно кто-то специально отсчитывал удары.

Аня осторожно подошла к окну и раздвинула шторы. За стеклом была обычная ночь в их тихом посёлке под Тюменью — пустые улицы, редкие фонари, дома, погружённые в сон. Ничего необычного.

«Наверное, ветка от дерева», — подумала она и уже собралась вернуться в постель, когда заметила что-то странное.

На столбе напротив её дома висела яркая афиша. Такая яркая, что даже в тусклом свете уличного фонаря её цвета казались почти неоновыми. Красные и золотые буквы переливались, словно были живыми.

Аня протерла глаза. Днём никакой афиши там точно не было — она проходила мимо этого столба, возвращаясь из школы, и обязательно бы заметила что-то настолько яркое.

Любопытство победило сонливость. Накинув куртку поверх пижамы и сунув ноги в кроссовки, Аня тихо вышла из дома. Родители спали крепко — папа завтра уезжал в командировку, а мама всегда принимала снотворное, когда нервничала.

Ночной воздух был прохладным и свежим. Где-то вдалеке ухал филин, а под ногами шуршали опавшие листья. Октябрь в этом году выдался особенно жёлтым и золотистым, но сейчас, в свете луны, все краски казались призрачно-серыми.

Кроме афиши.

Чем ближе Аня подходила к столбу, тем ярче становились её цвета. Красный фон пульсировал, словно сердце, а золотые буквы танцевали перед глазами:

ВЕЛИКИЙ НОЧНОЙ ЦИРК ТАЙН И ЧУДЕСПредставление, которое изменит вашу жизньТолько одна ночь! Только для самых смелых!Начало в полночьВход бесплатный… для тех, кто действительно хочет попасть внутрь

В центре афиши красовалось изображение цирка — огромный чёрно-красный шатёр, увенчанный золотыми флажками. Вокруг шатра кружились силуэты артистов: клоуны с широкими улыбками, акробаты в блестящих костюмах, фокусники в длинных плащах. Но что-то в этих фигурках было не так. Может быть, слишком длинные руки у клоунов? Или странные, пустые глаза у акробатов?

Аня потрясла головой. «Просто ночь так действует на воображение», — убедила она себя.

В нижней части афиши мелким шрифтом было написано: «Представление состоится на Старой поляне за городом. Следуйте за огоньками».

— Какие огоньки? — пробормотала Аня.

Как только слова слетели с её губ, вдалеке, в сторону леса, замерцали крохотные золотистые точки света. Они появлялись и исчезали, словно светлячки, прокладывая путь между деревьями.

Сердце Ани забилось быстрее. Это было невозможно. Светлячков в их краях давно не было — бабушка рассказывала, что последних видели ещё в её детстве.

Внезапно за спиной послышались шаги.

— Аня? Ты что здесь делаешь?

Она обернулась и увидела своего одноклассника Диму. Он стоял посреди дороги в спортивном костюме, растрёпанный и явно тоже только что проснувшийся.

— Дима? А ты откуда? — удивилась Аня.

— Не поверишь, — он почесал затылок. — Проснулся от какого-то стука. Вышел посмотреть, что случилось, и увидел эту штуку.

Он кивнул на афишу.

— У меня на заборе точно такая же висит. Появилась прямо ночью! Ты представляешь?

Аня нахмурилась. Дима жил в другом конце посёлка, довольно далеко от её дома.

— А здесь что написано про огоньки? — Дима подошёл ближе к афише и прочитал мелкий текст. — Смотри!

Он указал в сторону леса. Золотистые искорки света стали ярче и многочисленнее, словно кто-то зажёг гирлянду между деревьями.

— Это какой-то розыгрыш, — сказала Аня, но голос её дрожал от возбуждения. — Кто-то из старшеклассников решил нас разыграть.

— А что, если нет? — в голосе Димы слышалось любопытство. — Что, если это правда? Настоящий цирк!

— Посреди ночи? В лесу? — Аня покачала головой. — Дима, это же глупо.

— Тогда почему мы оба проснулись? — возразил он. — И почему афиши появились именно сегодня?

Аня не знала, что ответить. Действительно, совпадение было странным.

— Послушай, — Дима понизил голос, — а что, если сходим посмотрим? Ну, просто из любопытства. Дойдём до поляны, посмотрим, что там, и вернёмся домой.

— Ты с ума сошёл! — прошептала Аня. — Сейчас два часа ночи!

— Ну и что? Завтра суббота, спать можем сколько угодно. К тому же, если это розыгрыш, мы первые узнаем и расскажем всем в школе.

Аня посмотрела на мерцающие огоньки. Они казались такими заманчивыми, словно звали её за собой. Часть её разума кричала, что это безумие, что нужно немедленно возвращаться домой и ложиться спать. Но другая часть — более сильная — горела от любопытства.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но только посмотреть издалека. И если что-то покажется подозрительным, сразу же уходим.

Дима широко улыбнулся: — Договорились!

Они направились к краю посёлка, туда, где начинался лес. Огоньки впереди мерцали всё ярче, словно приглашая их следовать дальше.

Аня не могла отделаться от странного ощущения, что кто-то наблюдает за ними из темноты. Несколько раз она оборачивалась, но видела только пустые улицы и тёмные окна домов.

— Дима, — прошептала она, когда они подошли к лесной тропинке. — А что, если это ловушка?

— Какая ещё ловушка? — он засмеялся, но смех прозвучал неуверенно. — Кому мы нужны? Мы же самые обычные школьники.

Но даже говоря это, Дима невольно оглядывался по сторонам. Лес ночью казался совсем другим — не тем уютным местом, где они собирали грибы летом, а чем-то тёмным и непредсказуемым.

Огоньки между деревьями мерцали всё ярче, словно торопили их. И где-то вдалеке, едва различимая, звучала музыка. Странная, завораживающая мелодия, которая заставляла сердце биться в такт.

— Слышишь? — прошептал Дима.

Аня кивнула. Музыка становилась громче с каждым шагом.

И тогда она поняла, что они уже не могут остановиться. Что-то влекло их вперёд, к источнику света и звуков. Что-то, против чего бесполезно было сопротивляться.

Впереди, между деревьями, начал проглядывать красноватый свет.

— Мы почти пришли, — прошептала Аня.

И не знала, радоваться этому или бояться.

Глава 2. Предупреждения старожилов

— Где ты была прошлой ночью? — строго спросила мама, когда Аня спустилась на кухню к завтраку.

Сердце девочки пропустило удар. Неужели мама заметила её ночное приключение?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовалась Аня, наливая себе чай.

— Ты вся ночь ворочалась, стонала во сне. А утром я нашла грязные кроссовки возле твоей кровати. — Мама подозрительно прищурилась. — Ты куда-то ходила?

Аня быстро взглянула на свои кроссовки. Действительно, подошвы были в земле и опавших листьях. Значит, прошлой ночью всё было не сном.

— Я просто выходила на балкон подышать воздухом, — соврала она. — Мне душно было.

— На балкон? В кроссовках? — мама явно не поверила, но папа отвлёк её внимание, хлопнув чемоданом.

— Нина, ты мне галстук не видела? Синий, в белую полоску.

Пока родители занимались сборами папы в командировку, Аня быстро позавтракала и выскочила на улицу. Ей не терпелось увидеться с Димой и выяснить, что он думает о вчерашнем.

Но едва она вышла за калитку, как наткнулась на соседку, бабу Глашу. Старушка стояла возле того самого столба с афишей и что-то бормотала себе под нос.

— Доброе утро, баба Глаша, — поздоровалась Аня.

Старушка резко обернулась. Лицо её было бледным, а в глазах читался страх.

— Анечка! — она схватила девочку за руку. — Скажи мне, ты вчера ночью никуда не ходила?

— Нет, — автоматически соврала Аня, но баба Глаша покачала головой.

— Врёшь. Я видела тебя из окна. Ты и мальчишка Дима, сын Петровых. Вы к лесу пошли, за огоньками.

Анино сердце забилось быстрее. Выходит, кто-то действительно наблюдал за ними.

— Баба Глаша, я не понимаю, о чём вы…

— Не понимаешь? — старушка грустно улыбнулась. — А эту афишу видишь?

Аня взглянула на столб. Афиша всё ещё висела там, но днём выглядела совсем обычно. Краски потускнели, а буквы казались напечатанными на простой бумаге. Только внизу по-прежнему мерцали едва заметные слова о огоньках.

— Такие же афиши появились по всему посёлку, — продолжала баба Глаша. — На каждом столбе, на каждом заборе. Будто кто-то за ночь обклеил весь город.

— Ну и что в этом страшного? — Аня попыталась говорить беззаботно. — Просто цирк приехал.

— Цирк? — баба Глаша горько рассмеялась. — Дитя моё, это не цирк. Это он вернулся.

— Кто он?

Старушка оглянулась, словно боясь, что кто-то подслушивает, и понизила голос:

— Садись на скамеечку, Анечка. Расскажу тебе историю, которую должен знать каждый житель нашего посёлка.

Они присели на старую деревянную скамейку возле столба. Баба Глаша долго молчала, словно собираясь с духом.

— Это было ровно двадцать лет назад, — начала она наконец. — Я тогда была помоложе, работала в сельском клубе. Как раз в октябре, в такую же золотую осень, в посёлке появились точно такие же афиши.

Аня слушала, не перебивая.

— Тогда никто не придавал этому значения. Подумаешь, цирк приехал! Дети радовались, родители покупали билеты. Но странно было то, что никто не видел, как цирк приехал. Не было ни грузовиков с оборудованием, ни автобусов с артистами. Афиши просто появились за одну ночь, а на следующий день на Старой поляне стоял огромный шатёр.

— Как вчера ночью, — пробормотала Аня.

— Что ты сказала?

— Ничего, ничего. Продолжайте.

Баба Глаша внимательно посмотрела на неё, но продолжила рассказ:

— Представление назначили на полночь. Говорили, что это особенная традиция — ночные выступления. Пошли почти все семьи с детьми. Я тоже собиралась, но в последний момент заболела — температура поднялась.

Старушка замолчала, глядя куда-то в сторону леса.

— И что случилось? — не выдержала Аня.

— Утром половина посёлка проснулась… другими. Взрослые помнили представление, рассказывали, какое оно было красивое и завораживающее. А вот дети… — баба Глаша вздохнула. — Семеро детей исчезли. Просто растворились в воздухе. Родители клялись, что дети были с ними в цирке, но домой не вернулись.

У Ани мурашки побежали по коже.

— Их искали? Нашли?

— Искали, конечно. Милицию вызывали, собак с ищейками привозили. Но не нашли ни следа. А когда утром пошли на поляну, там ничего не было. Ни шатра, ни следов от него. Только примятая трава и семь детских ботинок, аккуратно расставленных в круг.

Аня почувствовала, как во рту пересохло.

— А что… что было с теми, кто остался?

— Взрослые словно забыли, что происходило. Если их спрашивали про исчезнувших детей, они отвечали странно — мол, никаких детей не было, им показалось. Будто память им кто-то стёр. — Баба Глаша покачала головой. — И только я помнила всё, потому что на представлении не была.

— Но это же… это же невозможно! — попыталась возразить Аня.

— Невозможно? — старушка грустно улыбнулась. — Тогда объясни мне, почему через десять лет всё повторилось.

— Что?

— Десять лет спустя. Те же афиши, тот же цирк, то же представление в полночь. И снова исчезли дети — правда, не семеро, а только трое. — Баба Глаша взяла Аню за руку. — Анечка, я была единственной, кто помнил первый случай. Я пыталась предупредить людей, но мне никто не поверил. Сказали, что я старая и выжила из ума.

— А теперь прошло ещё десять лет, — медленно произнесла Аня.

— Именно. И афиши снова появились.

Они помолчали. Где-то вдалеке кричали вороны, а ветер шелестел жёлтыми листьями.

— Баба Глаша, — наконец спросила Аня, — а что если это просто совпадение? Может быть, обычный цирк решил использовать старое название?

— Тогда объясни мне это.

Старушка достала из кармана мятую фотографию и протянула Ане. На чёрно-белом снимке была изображена группа детей возле цирка. Дети смеялись и размахивали руками.

— Это фотография, сделанная двадцать лет назад, перед тем роковым представлением, — объяснила баба Глаша. — Видишь мальчика в центре? Это Петя Комаров. Он исчез в ту ночь.

Аня внимательно посмотрела на фотографию и задохнулась. Мальчик на снимке был очень похож на Диму. Не просто похож — он выглядел как точная копия её друга.

— Это… это невозможно, — прошептала она.

— А девочка слева — Лена Морозова. Посмотри на неё внимательно.

Аня перевела взгляд и почувствовала, как кровь отливает от лица. Девочка на фотографии была поразительно похожа на неё саму. Те же кудрявые волосы, тот же разрез глаз, даже родинка на щеке была в том же месте.

— Это какая-то мистика, — прошептала Аня.

— Каждые десять лет он выбирает одних и тех же, — тихо сказала баба Глаша. — Только в разных воплощениях. Словно души возвращаются, чтобы снова попасть в его ловушку.

— Кто он? Вы так и не сказали.

Баба Глаша долго молчала, а потом произнесла одно слово:

— Коллекционер.

— Коллекционер?

— Он собирает детские души. Самые чистые, самые яркие. Превращает их в своих вечных артистов. — Старушка сжала руку Ани. — Анечка, ты должна предупредить своих друзей. Никто не должен идти на это представление.

Аня кивнула, но в глубине души уже знала, что будет очень трудно убедить Диму, Катю и Максима не пойти в цирк. Особенно после того, как они почти дошли до поляны прошлой ночью.

— Баба Глаша, а как его остановить?

— Не знаю, дитя. Не знаю. Может быть, если никто не придёт на представление, он исчезнет сам. А может быть… — она покачала головой. — Может быть, уже слишком поздно, и он не уйдёт, пока не получит то, что хочет.

В этот момент к ним подбежал Дима. Лицо его светилось от возбуждения.

— Аня! Ты представляешь, что я узнал? — он даже не поздоровался с бабой Глашей. — Катя говорит, что её старшая сестра десять лет назад видела точно такой же цирк! И Максим тоже что-то слышал от родителей!

Баба Глаша встала со скамейки и медленно пошла к своему дому. На пороге она обернулась:

— Помни, Анечка. Некоторые представления лучше пропускать.

Когда старушка скрылась в доме, Дима недоумённо посмотрел на Аню:

— О чём она говорила? И почему ты такая бледная?

Аня посмотрела на фотографию, которую всё ещё держала в руках. Потом перевела взгляд на Диму, и её снова поразило сходство с мальчиком на снимке.

— Дима, — медленно сказала она, — а что, если баба Глаша права? Что, если этот цирк действительно опасен?

Дима рассмеялся:

— Аня, ты серьёзно? Опасный цирк? Это же звучит как сюжет из фильма ужасов!

Но смех его прозвучал неуверенно. И Аня заметила, что он невольно поглядывает в сторону леса, туда, где вчера мерцали загадочные огоньки.

— Послушай, — сказал он наконец, — даже если там что-то не так, разве не интереснее узнать правду самим? Мы же не маленькие дети, чтобы верить страшилкам старушек.

И Аня поняла, что как бы она ни пыталась отговорить друзей, любопытство окажется сильнее страха. Точно так же, как это случилось двадцать и десять лет назад.

Цирк ждал их. И, похоже, он был очень терпеливым.

Глава 3. Билеты сами собой

На следующее утро Аня проснулась от странного ощущения, что в комнате кто-то есть. Она открыла глаза и огляделась. Всё было на своих местах — письменный стол, стул с разбросанной одеждой, полки с книгами. Но что-то определённо изменилось.

Она села на кровати и внимательно осмотрела комнату. На письменном столе, рядом с учебниками, лежал небольшой прямоугольник тёмной бумаги. Аня точно знала, что вчера вечером его там не было.

Сердце забилось чаще. Она подошла к столу и взяла загадочный предмет.

Это был билет. Красивый, старинного вида билет на плотной чёрной бумаге с золотыми буквами. Наверху изящными завитками было написано: «ВЕЛИКИЙ НОЧНОЙ ЦИРК ТАЙН И ЧУДЕС». Ниже — «ПРЕДСТАВЛЕНИЕ В ПОЛНОЧЬ. МЕСТА НЕ НУМЕРОВАНЫ. ВХОД БЕСПЛАТНЫЙ ДЛЯ ТЕХ, КТО ДОСТОИН».

А в самом низу, мелким почерком, было выведено: «Анна Васильева. Ряд смелости, место судьбы».

— Как они узнали моё полное имя? — прошептала Аня.

Билет был тёплым на ощупь и слегка пульсировал, словно живой. Когда она поднесла его к лицу, почувствовала странный запах — смесь попкорна, парфюма и чего-то ещё, чего не могла определить. Чего-то древнего и немного пугающего.

Внезапно зазвонил телефон. Это был Дима.

— Аня! — его голос звучал взволнованно. — Ты не поверишь! У меня в рюкзаке билет в цирк! Просто лежал между учебниками!

— У меня тоже, — медленно сказала Аня. — На письменном столе.

— Серьёзно? — Дима замолчал на секунду. — А что на твоём написано?

Аня перечитала билет вслух. Дима свистнул:

— У меня такое же, только имя другое — Дмитрий Петров. И написано «Ряд отваги, место приключений».

— Дима, это становится серьёзно странным. Кто мог проникнуть к нам в дома и разложить билеты?

— Не знаю, но я уже звонил Кате и Максу. У них тоже есть билеты! Кать говорит, что её билет лежал в школьном шкафчике, хотя она точно помнит, что вчера его там не было.

Аня почувствовала, как мурашки бегут по коже. Кто бы это ни был, он знал, где они учатся, как их зовут, и даже сумел попасть в их дома и школу.

— Слушай, а что на билете у Кати написано? — спросила она.

— Секундочку, она мне говорила… — Дима помолчал. — «Екатерина Сомова. Ряд любопытства, место открытий». А у Макса — «Максим Орлов. Ряд смеха, место дружбы».

— У каждого своё место? — Аня нахмурилась. — Как будто кто-то специально подбирал характеристики под нас.

— Точно! Катька же самая любопытная из нас, а Макс всегда всех смешит.

Аня перечитала свой билет. «Ряд смелости». Правильно ли это? Считала ли она себя самой смелой в их компании? Не особенно. Но, возможно, тот, кто составлял билеты, видел в ней что-то другое.

— Дима, мы должны встретиться и обсудить это, — сказала она. — Что-то здесь не так.

— Согласен. Давайте в час дня у школы. Все вместе.

После того как они повесили трубки, Аня ещё долго рассматривала билет. При дневном свете он выглядел почти обычно, но если поворачивать его под разными углами, золотые буквы переливались, словно живые.

Она попробовала разорвать билет. Ничего не получилось. Бумага была на удивление прочной, словно сделанная не из обычного материала.

В час дня все четверо встретились у школы. Катя, обычно жизнерадостная и болтливая, выглядела обеспокоенной. Максим постоянно крутил билет в руках, а Дима не переставал озираться по сторонам.

— Итак, — начала Аня, когда они отошли в сторонку, — у всех нас есть билеты, которые появились сами собой. Кто-то проник в наши дома и школу. Это уже не шутки.

— Может, стоит рассказать родителям? — неуверенно предложила Катя.

— И что мы скажем? — возразил Максим. — Что к нам в дом проник цирковой билетёр? Нас засмеют.

— Или решат, что мы сами взяли билеты где-то и придумываем историю, — добавил Дима.

Аня кивнула. Взрослые действительно вряд ли поверят в такое объяснение.

— Хорошо, но тогда давайте хотя бы изучим билеты более внимательно. Может быть, найдём какие-то подсказки.

Они разложили все четыре билета на школьной скамейке. При ближайшем рассмотрении стало заметно несколько странных деталей.

— Смотрите, — Катя указала на мелкий текст в углу билета. — Здесь что-то написано, но я не могу разобрать.

Максим наклонился ближе:

— Это как будто… латынь? «Venite ad spectaculum animarum»… что это значит?

— Я учу латынь в кружке, — сказала Аня. — «Venite» — это «приходите», «spectaculum» — «представление», а «animarum» — это… — она замолчала, побледнев.

— Что? — хором спросили друзья.

— «Animarum» означает «душ». «Приходите на представление душ».

Повисло молчание. Даже птицы перестали петь, словно природа замерла в ожидании.

— Может быть, это просто красивое название? — неуверенно предположил Максим. — Типа метафора?

— А может быть, нет, — мрачно ответила Аня.

Дима взял свой билет и попытался согнуть его пополам. Билет не гнулся.

— Ребята, а вы заметили, что билеты тёплые? — спросил он.

Все потрогали свои билеты. Действительно, они излучали едва заметное тепло, словно были живыми.

— И ещё одна странность, — добавила Катя. — Когда я утром проснулась, мне приснился сон про цирк. Я была на арене, а вокруг сидели зрители без лиц. И все они хлопали в такт музыке, которая играла очень громко.

— У меня тоже был сон про цирк! — воскликнул Максим. — Только у меня я был клоуном, но не мог снять маску. Она приросла к лицу.

Аня и Дима переглянулись.

— И у меня был цирковой сон, — медленно сказала Аня. — Я шла по бесконечному коридору с зеркалами, а в каждом отражении видела себя в другом цирковом костюме.

— А мне снилось, что я акробат, — добавил Дима, — но канат, по которому я шёл, вёл не к другой стороне, а прямо в небо. И чем выше я поднимался, тем труднее было дышать.

Они снова замолчали. Совпадение казалось слишком невероятным.

— Слушайте, — сказала Аня наконец, — а что если эти билеты как-то связаны с нашими снами? Что если тот, кто их разложил, может влиять на наш сон?

— Тогда нам определённо не стоит идти в этот цирк, — решительно заявила Катя.

— Но разве не любопытно узнать, кто это всё устроил? — возразил Дима. — И как ему удалось проникнуть в наши дома?

— Дима прав, — поддержал Максим. — Если мы не пойдём, мы так никогда и не узнаем правду.

— А если пойдём, может быть, больше никогда ничего не узнаем, — мрачно ответила Аня.

В этот момент мимо них прошла группа старшеклассников. Один из них, Серёжа Волков, заметил билеты в их руках.

— О, у вас тоже есть билеты на ночной цирк? — спросил он. — Крутая штука! У половины школы такие же.

— У половины школы? — удивилась Катя.

— Ну да. У всех в классе есть. Вчера утром проснулись — а они лежат где попало. Родители говорят, что это, наверное, какая-то рекламная акция.

— И многие собираются идти? — поинтересовался Максим.

— Почти все! Представляете, бесплатный цирк! Да ещё ночной — это же так романтично! — Серёжа махнул рукой и пошёл дальше со своими друзьями.

Аня почувствовала, как холод пробирает её до костей. Если билеты есть у половины школы, значит, «коллекционер» — так назвала его баба Глаша — планирует что-то масштабное.

— Мы должны предупредить всех, — сказала она.

— Предупредить о чём? — спросил Дима. — У нас нет никаких доказательств. Только рассказы бабы Глаши и странные сны.

— И билеты, которые появились сами собой, — добавила Катя.

— Этого недостаточно, — покачал головой Максим. — Нам никто не поверит.

Аня поняла, что он прав. Но и сидеть сложа руки было нельзя.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда идём сами. Но не как зрители, а как разведчики. Посмотрим, что там происходит, и если что-то пойдёт не так, предупредим всех.

— А если будет поздно? — спросила Катя.

— Тогда хотя бы мы будем знать правду.

Дима протянул руку в центр их круга:

— Кто за то, чтобы пойти в цирк?

Максим положил свою руку поверх Диминой:

— Я за.

Катя колебалась секунду, а потом тоже протянула руку:

— И я.

Все посмотрели на Аню. Она думала о предупреждении бабы Глаши, о фотографии с детьми, которые исчезли двадцать лет назад, о своём странном сне.

А потом посмотрела на билет в своей руке. «Ряд смелости», — было написано на нём.

— И я, — сказала она, кладя руку поверх остальных.

В тот момент, когда их руки соприкоснулись, все четыре билета вспыхнули тёплым золотистым светом. Свечение длилось всего секунду, но друзья успели заметить, как на билетах появилась новая надпись: «Приглашение принято. Ждём вас в полночь».

— Что это было? — прошептала Катя.

— Думаю, — медленно ответила Аня, глядя на свой билет, — мы только что согласились на нечто большее, чем просто поход в цирк.

Билеты в их руках продолжали слабо пульсировать, словно чьё-то далёкое сердцебиение.

Обратного пути больше не было.

Глава 4. Цирк появляется

Аня не могла уснуть. Часы на стене показывали половину двенадцатого ночи, а она всё лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому звуку. Билет лежал на тумбочке рядом с кроватью и слабо светился в темноте, словно маленький золотой фонарик.

Родители давно спали. Мама приняла своё обычное снотворное, а папа, вернувшись из командировки, сразу завалился спать, измученный дорогой. Дом погрузился в тишину, нарушаемую только тиканьем старых часов в коридоре.

Аня встала и подошла к окну. Посёлок выглядел как обычно — редкие огоньки в окнах, пустые улицы, длинные тени от деревьев. Но что-то в этой картине было не так.

Слишком тихо. Обычно ночью слышались привычные звуки — лай собак, шум машин на дальней трассе, гудки поездов. Сегодня же стояла мертвая тишина, словно весь мир замер в ожидании.

Внезапно в направлении леса вспыхнул яркий свет. Не постепенно, как восход солнца, а мгновенно, будто кто-то включил огромный прожектор. Свет был красноватым, пульсирующим, и исходил он точно из того места, где находилась Старая поляна.

— Он появился, — прошептала Аня.

Сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно по всему дому. Она схватила билет — он стал горячим и пульсировал в такт с далёким светом.

Аня быстро оделась, натянув джинсы и тёплый свитер. В кармане куртки лежал фонарик — на всякий случай, хотя теперь, когда цирк объявил о своём прибытии таким ярким светом, фонарик казался ненужным.

Она осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Родители спали крепко — слышалось размеренное дыхание из их спальни. Аня на цыпочках прошла к выходу.

На улице её ждал сюрприз. Возле калитки стояли Дима, Катя и Максим. Все были одеты и держали в руках билеты.

— Вы тоже не смогли уснуть? — тихо спросила Аня.

— Как тут уснёшь, когда эта штука горит как лампочка, — Дима показал на свой билет. — А когда появился этот свет…

— Я почувствовала, что должна встать и идти, — добавила Катя. — Словно кто-то позвал меня по имени.

— У меня такое же ощущение, — кивнул Максим. — Будто билет тянет меня к лесу.

Аня взглянула на свой билет. Действительно, он словно притягивал её руку в направлении красноватого свечения.

— Значит, мы идём? — спросила она.

— А у нас есть выбор? — мрачно ответил Дима.

Они направились к окраине посёлка. По дороге Аня заметила, что из многих домов тоже выходят люди — в основном подростки и дети. Все они двигались в одном направлении, к лесу, держа в руках светящиеся билеты.

— Смотрите, сколько нас, — прошептала Катя.

— Слишком много, — ответила Аня.

Чем ближе они подходили к лесу, тем ярче становился свет. Теперь было видно, что он исходит не просто из одной точки, а представляет собой целое сияние, поднимающееся над деревьями. Красные и золотые всполохи танцевали в небе, словно северное сияние.

У края леса собралась целая толпа. Аня насчитала больше тридцати человек — почти все ученики их школы, от семиклассников до выпускников. Все держали билеты, и все билеты светились одинаковым золотистым светом.

— Это больше похоже на зомби-апокалипсис, чем на поход в цирк, — нервно пошутил Максим.

Но никто не засмеялся. Атмосфера была слишком напряжённой.

Внезапно из леса выплыла фигура. Это был высокий мужчина в длинном чёрном пальто и цилиндре. Лица его было не разглядеть в тени шляпы, но когда он заговорил, его голос разнёсся по всей поляне с неестественной чёткостью.

— Добро пожаловать, дорогие гости! — произнёс он. — Я — Маэстро, директор Великого ночного цирка тайн и чудес. Вы откликнулись на наш зов, и за это я вам благодарен.

Он сделал шаг вперёд, и лунный свет на мгновение осветил его лицо. Аня задохнулась. Лицо было бледным, словно вырезанным из мрамора, с глубоко запавшими глазами и неестественно широкой улыбкой. А глаза… в глазах не было ни зрачков, ни радужки. Только чернота.

— Сегодня вы станете свидетелями представления, которое навсегда изменит вашу жизнь, — продолжал Маэстро. — Но сначала позвольте показать вам дорогу.

Он поднял руку, и между деревьями вспыхнули сотни золотистых огоньков. Они выстроились в ряд, образуя светящуюся дорожку, ведущую вглубь леса.

— Следуйте за светом, — сказал Маэстро. — Не сворачивайте с пути. Не оборачивайтесь. И помните — тот, кто войдёт в наш цирк, получит именно то, что заслуживает.

Толпа начала двигаться. Аня шла рядом с друзьями, но чувствовала себя словно в тумане. Билет в её руке пульсировал всё сильнее, а в ушах звенела тихая мелодия — та же, что она слышала в первую ночь.

Дорожка из огоньков петляла между деревьями. Лес казался живым — ветки шелестели без ветра, а тени двигались независимо от своих хозяев. Несколько раз Ане казалось, что она видит среди деревьев чьи-то глаза, но когда она пыталась рассмотреть их получше, глаза исчезали.

— Аня, — прошептала Катя, — ты помнишь, что говорила баба Глаша? Про семь детских ботинок, расставленных в круг?

— Помню, — ответила Аня, не оборачиваясь.

— А если это не легенда? Если это правда?

— Тогда нам нужно быть очень осторожными.

Дима, шедший впереди, вдруг остановился.

— Ребята, смотрите!

Впереди, между деревьями, показался просвет. И в этом просвете стоял цирк.

Это было невероятное зрелище. Огромный шатёр высотой с трёхэтажный дом, чёрный с красными полосами, увенчанный золотыми флагами. Вокруг шатра располагались меньшие палатки, фургоны и даже что-то похожее на колесо обозрения. Всё это сияло и переливалось в свете сотен разноцветных фонариков.

— Как это вообще возможно? — прошептал Максим. — Вчера здесь ничего не было!

— И как они успели построить всё это за один день? — добавила Катя.

Аня молчала. Она помнила слова бабы Глаши: «Утром пошли на поляну, там ничего не было. Ни шатра, ни следов от него». Может быть, этот цирк и не строился в обычном понимании. Может быть, он просто… появлялся.

Маэстро материализовался рядом с ними так внезапно, что все четверо подпрыгнули.

— Впечатляет, не правда ли? — его голос звучал прямо в ушах, хотя губы почти не двигались. — Наш цирк путешествует не только в пространстве, но и во времени. Мы существуем там, где нас больше всего ждут.

— А где вы были до этого? — спросил Дима, набравшись смелости.

Маэстро повернулся к нему, и Аня увидела, что его улыбка стала ещё шире.

— Везде и нигде, мальчик. В снах тех, кто помнит наши представления. В страхах тех, кто пытается нас забыть. В надеждах тех, кто ищет настоящее чудо.

Он сделал приглашающий жест в сторону шатра.

— Но довольно разговоров. Представление вот-вот начнётся, а лучшие места быстро заканчиваются.

Толпа двинулась к входу в главный шатёр. Аня заметила, что чем ближе они подходили к цирку, тем тише становились люди. Смех и разговоры стихли, остались только шаркающие шаги и тихое дыхание.

У входа стояли две фигуры в костюмах клоунов. Но это были не весёлые, яркие клоуны из детских представлений. Их лица были выкрашены в мертвенно-белый цвет, а улыбки нарисованы слишком широко, искажая черты до пугающей гримасы. Глаза клоунов следили за каждым входящим, и Аня поклялась бы, что видела, как один из них облизнул губы, когда мимо проходила группа младших школьников.

— Билеты, пожалуйста, — прошелестел один из клоунов.

Его голос был как шёпот сухих листьев.

Аня протянула свой билет. Клоун взял его длинными, неестественно бледными пальцами и поднёс к лицу. На секунду Ане показалось, что он не читает билет, а нюхает его.

— Анна Васильева, — произнёс клоун. — Ряд смелости, место судьбы. Проходите, дорогая. Ваше место зарезервировано.

Билет вернулся к ней, но теперь на нём появилась новая отметка — небольшая красная печать в виде звезды.

Друзья тоже получили свои места и печати. Дима попал в «ряд отваги», Катя — в «ряд любопытства», а Максим — в «ряд смеха». Все печати были разного цвета: у Димы — синяя, у Кати — зелёная, у Максима — жёлтая.

— Почему у всех разные цвета? — прошептала Катя, когда они прошли мимо клоунов.

— Наверное, для красоты, — ответил Максим, но голос его звучал неуверенно.

Внутри шатра их ждало поразительное зрелище. Арена была огромной, гораздо больше, чем можно было предположить, глядя на шатёр снаружи. Вокруг неё поднимались ряды сидений, уходящие в темноту под куполом. В центре арены стоял небольшой подиум с занавешенным чем-то предметом.

— Как здесь много места, — удивился Дима.

— Слишком много, — мрачно ответила Аня.

Зрители рассаживались по своим местам. Аня заметила, что люди с печатями одного цвета автоматически попадали в одинаковые ряды. Красные печати — в первый ряд, синие — во второй, зелёные — в третий, жёлтые — в четвёртый.

— Нас разделяют, — поняла Аня.

— Что? — Дима не расслышал.

— Нас рассаживают по разным рядам. Смотри — все с красными печатями сидят впереди, с синими — позади них.

Действительно, друзья оказались разбросаны по разным рядам. Аня сидела в первом ряду, окружённая незнакомыми людьми. Дима — во втором, Катя — в третьем, а Максим где-то в четвёртом.

— Это неспроста, — прошептала Аня сама себе.

Внезапно все огни погасли. Арену окутала абсолютная темнота, а затем в центре вспыхнул одинокий прожектор, освещая подиум.

Занавес упал, и Аня увидела то, что заставило её сердце остановиться.

На подиуме стояла старинная музыкальная шкатулка — точно такая же, как на фотографии у бабы Глаши.

А рядом с ней, улыбаясь своей ужасающей улыбкой, стоял Маэстро.

— Дамы и господа, — произнёс он, и его голос эхом разнёсся под куполом шатра, — добро пожаловать на представление вашей жизни. Представление, которое станет последним, что вы увидите… в этом мире.

И тогда он открыл крышку музыкальной шкатулки.

Зазвучала мелодия — та самая, что снилась Ане. И с первыми нотами что-то изменилось. Выходы из шатра исчезли, словно растворились в воздухе. А глаза зрителей стали странными — пустыми и стеклянными.

Представление началось.

И Аня поняла, что они попали в ловушку.

Глава 5. Нельзя, но очень хочется

Мелодия из музыкальной шкатулки лилась по шатру, словно жидкий мёд. Аня чувствовала, как её разум становится вязким и медленным. Мысли путались, а веки становились тяжёлыми. Но где-то в глубине сознания что-то кричало: «Сопротивляйся! Не поддавайся!»

Она укусила себя за язык, и острая боль прорезала туман в голове. Аня моргнула и огляделась. Большинство зрителей сидели неподвижно, глядя на арену пустыми, остекленевшими глазами. Но несколько человек всё ещё сопротивлялись — дёргались, трясли головами, пытаясь прогнать наваждение.

Аня повернулась и попыталась найти глазами друзей. Дима во втором ряду держался за голову руками, явно борясь с воздействием музыки. Катя в третьем ряду сидела прямо, но её руки сжимались в кулаки — она тоже сопротивлялась. А вот Максима в четвёртом ряду было плохо видно из-за склонённых голов других зрителей.

На арене начали появляться артисты. Сначала выбежали клоуны — те самые, что стояли у входа, и ещё дюжина других. Их белые лица светились в темноте, а слишком широкие улыбки казались нарисованными кровью. Они кувыркались, жонглировали и корчили рожи, но их движения были слишком быстрыми, неестественными. Руки изгибались под невозможными углами, головы поворачивались на полный оборот, а когда они прыгали, то зависали в воздухе дольше, чем позволяли законы физики.

— Восхитительно, не правда ли? — услышала Аня голос прямо у своего уха.

Она обернулась и увидела Маэстро. Он стоял рядом с её креслом, хотя секунду назад был на арене.

— Мои клоуны тренировались веками, — продолжал он, а его чёрные глаза сверлили Аню взглядом. — Они знают, как развеселить публику. Особенно молодую публику.

— Что вы хотите от нас? — прошептала Аня, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Маэстро наклонился ближе. От него исходил странный запах — смесь увядших цветов и чего-то металлического.

— Хочу? — он рассмеялся, и смех его звучал как скрежет ржавых петель. — Я ничего не хочу, дорогая. Я даю. Я предоставляю талантливым детям возможность стать частью величайшего представления в мире. Навсегда.

— А если мы откажемся?

— Отказаться? — Маэстро выпрямился. — Но зачем отказываться от такого подарка? Посмотри вокруг — разве твои одноклассники выглядят недовольными?

Аня оглядела зрителей. Те, кто ещё сопротивлялся музыке несколько минут назад, теперь сидели с теми же пустыми улыбками, что и остальные. На их лицах было выражение блаженного восторга.

— Музыка помогает им расслабиться, — объяснил Маэстро. — Забыть о страхах, сомнениях, проблемах скучного обычного мира. Здесь, в моём цирке, они найдут своё истинное призвание.

На арене появились акробаты. Они летали под куполом без страховки, выполняя трюки, которые были невозможны для обычных людей. Их тела изгибались, словно не имели костей, а прыжки переносили их с одного конца арены на другой.

— Красиво, — прошептала Аня против своей воли.

— Конечно, красиво, — согласился Маэстро. — Ты ведь тоже мечтала летать? В детстве, конечно. Все дети мечтают летать.

Аня вспомнила, как в пять лет привязывала к рукам полотенца и прыгала с дивана, надеясь взлететь. Откуда Маэстро это знал?

— Я знаю мечты всех своих гостей, — словно прочитав её мысли, сказал он. — И я могу их исполнить. Например, твой друг Дмитрий всегда хотел быть сильным и бесстрашным.

Аня посмотрела на арену и ахнула. Среди акробатов теперь выступал мальчик, очень похожий на Диму. Он был одет в блестящий синий костюм и выполнял трюки не хуже остальных артистов.

— Дима! — закричала она.

Но мальчик-акробат не отреагировал на её крик. Он продолжал выступать, и на его лице была та же пустая улыбка, что у зрителей.

— Не волнуйся, — успокоил Маэстро. — Он счастлив. Наконец-то он может делать то, о чём всегда мечтал.

Аня попыталась встать, но обнаружила, что не может пошевелиться. Руки и ноги словно налились свинцом.

— Не сопротивляйся, — мягко сказал Маэстро. — Это только продлит страдания. Лучше посмотри, как прекрасно устроилась твоя подруга Катя.

На арене появилась девочка в зелёном платье, которая выступала с дрессированными животными. Животные были странными — слишком большими, с глазами, которые светились в темноте. А девочка-дрессировщица была поразительно похожа на Катю.

— Она всегда любила животных, — прокомментировал Маэстро. — Теперь они будут с ней навсегда.

— Что вы с ними сделали? — Аня чувствовала, как к горлу подкатывают слёзы.

— Исполнил их мечты. Дал им то, чего они больше всего хотели. Твоя подруга Екатерина мечтала понимать язык животных — теперь понимает. Дмитрий хотел быть героем — стал им. А твой весёлый друг Максим…

На арене появился новый клоун в жёлтом костюме. Он жонглировал светящимися шарами и рассказывал шутки, от которых зрители заливались смехом. Но шутки были жестокими, а смех — истерическим.

— Максим всегда хотел быть душой компании, — продолжал Маэстро. — Теперь он может смешить публику вечно.

— Это не они! — закричала Аня. — Это не мои друзья!

— Пока ещё не совсем, — согласился Маэстро. — Преображение займёт некоторое время. Но не волнуйся — скоро они забудут о своей прошлой жизни. Забудут о скуке, об уроках, о проблемах. Останется только радость представления.

— А что… что будет со мной?

Маэстро улыбнулся ещё шире.

— А ты, дорогая Анна, особенная. Ты дольше всех сопротивлялась музыке. У тебя сильная воля. Из таких получаются лучшие помощницы директора.

Он щёлкнул пальцами, и Аня почувствовала, как её тело начинает меняться. Обычная одежда исчезла, а вместо неё появилось красивое красное платье с блёстками. Волосы сами собрались в сложную причёску, а на лице проступил яркий макияж.

— Великолепно! — воскликнул Маэстро. — Ты будешь моей ассистенткой в фокусах. Будешь помогать мне выбирать новых артистов.

— Никогда! — Аня попыталась сорвать с себя платье, но руки не слушались.

— О, но ты ещё не слышала лучшей части, — Маэстро наклонился к её уху. — Каждые десять лет мы возвращаемся сюда. И каждый раз находим точно таких же детей. Того же мальчика, которому нужна смелость. Ту же девочку, которая любит животных. Того же весельчака. И ту же упрямую девочку с сильной волей.

У Ани по спине побежали мурашки.

— Что вы имеете в виду?

— Души, дорогая. Души возвращаются. Снова и снова. И каждый раз они делают тот же выбор — приходят на моё представление. Потому что в глубине души они помнят, что здесь их настоящий дом.

— Это невозможно!

— Двадцать лет назад здесь была точно такая же девочка. Звали её Лена. Она тоже сопротивлялась, тоже кричала, что никогда не станет моей помощницей. — Маэстро рассмеялся. — Но в конце концов она поняла, что сопротивление бессмысленно. И служила мне верой и правдой, пока не пришло время отпустить её душу для нового воплощения.

— Вы… убиваете детей?

— Убиваю? О нет! — Маэстро выглядел искренне оскорблённым. — Я освобождаю их от скучной, ограниченной жизни. Даю им возможность стать частью чуда. И когда приходит время, их души получают новое тело, новую жизнь. А потом снова находят дорогу ко мне.

Представление тем временем продолжалось. На арене появились фокусники, дрессировщики, канатоходцы. Некоторые из артистов были похожи на учеников из их школы, но все они двигались и улыбались одинаково — как марионетки.

— А теперь, дорогие зрители, — провозгласил Маэстро, внезапно оказавшись в центре арены, — время для главного фокуса вечера! Я превращу обычных детей в настоящих артистов цирка!

Он поднял руки, и музыкальная шкатулка заиграла громче. Мелодия стала более сложной, многослойной. И с каждой новой нотой зрители начали меняться.

Сначала изменились их лица — стали бледнее, а глаза приобрели тот же стеклянный блеск, что у артистов. Потом начала меняться одежда — превращаться в цирковые костюмы. А потом…

Потом они начали вставать со своих мест и спускаться к арене.

— Нет! — закричала Аня. — Остановитесь!

Но никто её не слушал. Зрители медленно, словно в трансе, шли к центру шатра. Там их ждал Маэстро с распростёртыми объятиями.

— Добро пожаловать домой, мои дорогие артисты! — провозгласил он.

И тут Аня заметила нечто странное. В толпе зрителей было несколько человек, которые не двигались к арене. Они сидели на своих местах, сжав руки в кулаки, и их губы беззвучно двигались.

Один из них был… баба Глаша?

Старушка сидела в дальнем ряду и что-то шептала. А рядом с ней были ещё несколько взрослых, которых Аня не узнавала.

— Маэстро! — крикнула она. — Там в зрителях взрослые! Как они сюда попали?

Маэстро обернулся и посмотрел в ту сторону, куда указывала Аня. Его лицо исказилось гримасой ярости.

— Опять эти помехи! — прошипел он. — Каждые десять лет находятся те, кто помнит!

Баба Глаша встала со своего места и громко произнесла:

— Именем света и истины, я приказываю тебе — отпусти детей!

— Глупая старуха! — рассмеялся Маэстро. — Ты думаешь, твои жалкие заклинания остановят меня?

— Не заклинания, — спокойно ответила баба Глаша. — Память.

Она достала из сумки старую фотографию — ту самую, что показывала Ане.

— Дети! — закричала старушка. — Посмотрите на фотографию! Вспомните, кто вы на самом деле!

И тогда началось нечто невероятное. Фотография в руках бабы Глаши засветилась ярким белым светом. Свет разлился по всему шатру, и музыка из шкатулки стала тише.

А Аня вдруг почувствовала, что может двигаться.

Глава 6. Добро пожаловать в кошмар

Белый свет от фотографии разлился по шатру, словно прожектор, прорезающий ночную тьму. Аня почувствовала, как сковывающие её невидимые путы ослабли. Она могла двигать руками и ногами, могла думать ясно.

— Что происходит? — прошептала она, поднимаясь с места.

Вокруг творился хаос. Зрители, которые уже почти дошли до арены, остановились, словно кто-то нажал на паузу. Некоторые качались на месте, другие держались за головы, третьи растерянно оглядывались по сторонам. Музыка из шкатулки стала прерывистой, словно пластинка с царапинами.

А Маэстро стоял посреди арены и ярость в его чёрных глазах была такой силы, что воздух вокруг него буквально искрился.

— Проклятые вмешатели! — рычал он, глядя на бабу Глашу и её спутников. — Каждый раз одно и то же! Не можете просто позволить природе идти своим чередом!

— Природе? — баба Глаша громко рассмеялась. — Ты называешь кражу детских душ природой?

— Я даю им то, чего они хотят! — взревел Маэстро. — Я превращаю их мечты в реальность!

— Ты превращаешь их в рабов!

Аня воспользовалась тем, что внимание Маэстро отвлечено, и бросилась к тому ряду, где сидел Дима. Свет от фотографии помог — Дима тряс головой, явно пытаясь прояснить разум.

— Дима! — позвала она. — Дима, это я!

Он поднял на неё глаза, и Аня с ужасом увидела, что они уже начали стекленеть. Но когда он услышал её голос, зрачки слегка сузились.

— Аня? — пробормотал он. — Что… что со мной? Почему я в этом дурацком костюме?

Аня посмотрела на него внимательнее. Дима действительно был одет в блестящий синий костюм акробата, хотя секунду назад на нём были обычные джинсы и футболка.

— Дима, нам нужно выбираться отсюда! Сейчас же!

— Но как? — Дима попытался встать, но тут же упал обратно. — Ноги не слушаются!

— Сопротивляйся! — крикнула Аня. — Помни, кто ты на самом деле! Ты не акробат, ты школьник! Ты боишься высоты и терпеть не можешь спорт!

Дима зажмурился, и когда открыл глаза, они стали более живыми.

— Ты права! — сказал он. — Я помню! Я ненавижу все эти прыжки и кувырки!

Костюм на нём начал тускнеть, а потом исчез совсем, оставив привычную одежду.

Тем временем на арене разворачивалось настоящее сражение. Маэстро поднял руки, и из воздуха материализовались его клоуны — уже не смешные артисты, а жуткие существа с когтями вместо пальцев и клыками вместо зубов. Они окружили бабу Глашу и её спутников.

Но старушка не испугалась. Она достала из сумки ещё несколько предметов — свечи, какие-то травы, маленький колокольчик.

— Света! — крикнула она Ане. — Нужно больше света! Найди источник их силы!

— Какой источник? — растерянно крикнула в ответ Аня.

— Шкатулка! Музыкальная шкатулка! Пока она играет, дети остаются под его властью!

Аня посмотрела на арену. Шкатулка стояла на том же подиуме, в центре всего хаоса. Её мелодия стала тише из-за света от фотографии, но всё ещё звучала.

— Дима, мы должны добраться до той шкатулки!

— Ты с ума сошла? Там же эти… твари!

Он был прав. Арена кишела клоунами-монстрами, а в воздухе летали акробаты с пустыми глазами. Маэстро стоял посреди всего этого кошмара и дирижировал своими созданиями, словно оркестром.

— Тогда нам нужна помощь, — решила Аня. — Катя! Максим!

Она посмотрела в сторону третьего и четвёртого рядов. Катя сидела неподвижно в зелёном платье дрессировщицы, а рядом с ней лежали какие-то странные звери — то ли собаки, то ли волки размером с пони. Максим в четвёртом ряду всё ещё был в жёлтом клоунском костюме и что-то бормотал себе под нос, явно находясь под воздействием музыки.

— Надо их разбудить!

Аня и Дима пробрались к Кате. Девочка сидела с отсутствующим взглядом и гладила одного из зверей по голове.

— Катя! — Аня схватила подругу за плечи и встряхнула. — Катя, проснись!

— Не мешай мне, — монотонно произнесла Катя. — Я разговариваю с друзьями. Они рассказывают мне секреты леса.

— Какие друзья? Это не настоящие животные! — Аня присмотрелась к зверям внимательнее и содрогнулась. У них были человеческие глаза. И в этих глазах читалась мольба о помощи.

— Катя, слушай меня! — Аня говорила громче, стараясь перекричать музыку. — Ты боишься больших собак! Помнишь, как в детстве тебя укусил соседский пёс? Ты до сих пор обходишь их стороной!

Катя дёрнулась, словно её ударили током. Рука, гладившая зверя, замерла.

— Я… я не помню…

— Помнишь! — настаивала Аня. — Ты хотела завести хомячка, но родители не разрешали! Ты плакала целую неделю!

Глаза Кати стали фокусироваться. Она посмотрела на своих рук, потом на зеленое платье, потом на зверей.

— Что… что это такое? — прошептала она.

— Не знаю, но нам нужно убираться! — Аня помогла подруге подняться.

Звери вокруг них зарычали, но Катя уже не обращала на них внимания. Платье дрессировщицы растаяло, оставив её обычную одежду.

Теперь нужно было добраться до Максима. Но это оказалось сложнее — он сидел в окружении других «клоунов», и все они хохотали над какой-то шуткой.

— Максим! — крикнула Аня.

Он обернулся, и Аня ужаснулась. Лицо Максима было выкрашено в белый цвет, а рот растянут в неестественно широкой улыбке. Но самое страшное — глаза. Они были совершенно пустыми.

— О, привет! — сказал он голосом, в котором не было ни капли его обычного тепла. — Хотите послушать анекдот? Жил-был мальчик, который хотел убежать из цирка. Знаете, что с ним стало?

— Максим, это не ты! — Аня подошла ближе. — Ты не любишь анекдоты! Ты больше любишь каламбуры!

— Каламбуры? — Максим наклонил голову набок. — А что это такое?

— Помнишь, ты всегда говорил: «Время — деньги, особенно рабочее время»? Или: «Не всё то золото, что блестит, но всё то блестит, что золото»?

Максим замолчал. Широкая улыбка на его лице начала трещать, словно маска.

— Я… я помню, — пробормотал он. — Это было смешно…

— Да! И ещё ты терпеть не можешь, когда над тобой смеются! Ты хочешь смешить других, а не быть посмешищем!

Максим схватился за голову, и белая краска на его лице начала смываться невидимыми слезами.

— Что со мной происходит? — прошептал он.

— Потом объясню! — Аня оглянулась на арену.

Битва между бабой Глашой и Маэстро набирала обороты. Старушка зажгла свечи, и они горели странным серебристым пламенем. Клоуны-монстры шипели и отступали от света, но их становилось всё больше.

— Дети! — крикнула баба Глаша. — Шкатулка! Вы должны закрыть шкатулку!

— Но как мы туда доберёмся? — крикнул в ответ Дима.

— Есть один способ, — сказала Катя. — Нужно пройти под ареной. Там должны быть служебные ходы.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Аня.

— Не знаю, — растерянно ответила Катя. — Просто… знаю.

Они нашли лаз в полу в дальней части шатра, скрытый за занавесом. Спустившись вниз, друзья оказались в лабиринте узких коридоров. Стены были увешаны фотографиями — сотнями, тысячами фотографий детей в цирковых костюмах. Все дети улыбались, но их глаза были пустыми.

— Это все те, кто пропал? — прошептала Катя.

— Наверное, — ответила Аня. — Сколько же их…

В конце коридора они нашли лестницу, ведущую наверх. Поднявшись по ней, друзья оказались прямо под подиумом с шкатулкой.

Музыка здесь звучала оглушительно. Аня чувствовала, как мысли снова начинают путаться, а веки становятся тяжёлыми.

— Быстрее! — крикнула она, преодолевая наваждение. — Пока мы снова не попали под её власть!

Они выбрались на подиум. Шкатулка стояла совсем рядом, но между ними и ней вдруг выросла фигура Маэстро.

— Какие упорные дети, — сказал он, и голос его звучал одновременно отовсюду. — Но игра окончена.

Он поднял руку, и друзья почувствовали, как их тела снова становятся неподвижными.

— Вы думали, что можете меня остановить? — рассмеялся Маэстро. — Я существую уже тысячи лет! Я видел падение империй и рождение цивилизаций! Меня не остановить!

— Тогда почему ты так боишься горстки детей? — вдруг сказала Аня.

Маэстро замолчал, и его улыбка стала менее уверенной.

— Я не боюсь…

— Боишься, — продолжала Аня. — Иначе зачем бы тебе использовать музыку? Зачем превращать детей в кукол? Если ты такой могущественный, почему не можешь заставить нас служить тебе по-настоящему?

— Замолчи!

— Ты боишься, потому что знаешь — настоящая сила не в принуждении! — голос Ани становился громче. — Настоящая сила в выборе! А мы выбираем не тебя!

И тогда произошло чудо. Все четверо друзей одновременно шагнули вперёд к шкатулке. Заклинание Маэстро не смогло их остановить.

— Нет! — завопил он.

Но было уже поздно. Аня дотянулась до шкатулки и захлопнула её крышку.

Музыка оборвалась.

И весь цирк начал рушиться.

Глава 7. Представление начинается

Когда музыка оборвалась, наступила оглушающая тишина. Но длилась она всего мгновение, а потом начался хаос.

Шатёр задрожал, словно при землетрясении. Арена стала трескаться, а купол над головами начал рваться на части. Клоуны-монстры взвыли и рассыпались в пыль, акробаты упали с высоты и исчезли, не долетев до земли. Все декорации, все чудеса цирка растворялись в воздухе, словно были сделаны из утреннего тумана.

— Что происходит? — крикнула Катя, хватаясь за Аню.

— Цирк исчезает! — ответила Аня, глядя, как вокруг них рушится мир иллюзий.

Маэстро стоял посреди разрушающейся арены, и его фигура тоже начала расплываться по краям. Но ярость в его чёрных глазах пылала ярче прежнего.

— Вы не знаете, что наделали! — рычал он. — Без цирка все эти души застрянут между мирами! Они будут вечно блуждать, не находя покоя!

— Лучше блуждать, чем быть твоими рабами! — крикнула в ответ Аня.

Но в глубине души она начинала сомневаться. А что, если Маэстро прав? Что, если, разрушив цирк, они обрекли сотни детских душ на вечные страдания?

Вокруг них толпа зрителей пришла в себя. Дети и подростки оглядывались по сторонам с растерянными лицами, не понимая, где они находятся и как здесь оказались. Некоторые плакали, другие звали родителей.

— Нам нужно выбираться отсюда! — крикнул Дима. — Сейчас!

Но выходов из шатра по-прежнему не было. Стены, хоть и трескались, всё ещё окружали их непрерывным кольцом.

— Баба Глаша! — позвала Аня. — Как нам выбраться?

Старушка стояла в окружении своих спутников — Аня теперь видела, что это были пожилые жители посёлка. Все они держали в руках какие-то старые предметы: свечи, фотографии, детские игрушки.

— Выход появится, когда цирк полностью исчезнет! — крикнула в ответ баба Глаша. — Но до этого…

Она не успела закончить. Маэстро поднял руки, и его голос раскатился под разрушающимся куполом:

— Если я не могу забрать ваши души, то заберу ваши тени!

И тогда случилось нечто ужасающее. Тени всех присутствующих вдруг ожили. Они отделились от своих хозяев и начали двигаться самостоятельно.

Аня с ужасом посмотрела под ноги. Её собственная тень поднялась с пола и встала перед ней, словно чёрное отражение в зеркале. Тень скопировала её позу, но двигалась с небольшой задержкой, создавая жуткий эффект.

— Что это? — прошептала Катя, глядя на свою тень, которая помахала ей рукой.

— Ваши темные стороны, — ответил Маэстро, и голос его становился всё слабее по мере того, как исчезала его фигура. — Все ваши страхи, сомнения, тайные желания. Они теперь живут своей жизнью.

Тень Димы вдруг бросилась на него. Дима попытался увернуться, но тень была быстрее. Она обхватила его руки и начала что-то шептать ему на ухо.

— Ты слабый, — слышала Аня голос тени. — Ты всегда был слабым. Помнишь, как тебя дразнили в начальной школе? Как ты прятался за мамину юбку?

Лицо Димы побледнело.

— Это неправда…

— Правда! — настаивала тень. — А помнишь, как ты боялся постоять за Максима, когда его обижали старшеклассники? Ты просто стоял и смотрел!

— Хватит! — крикнула Аня и бросилась на помощь другу.

Но её собственная тень преградила путь.

— Куда это ты собралась, храбрая девочка? — прошипела тень голосом, очень похожим на голос Ани, но более злым. — Думаешь, ты герой? А помнишь, как ты не заступилась за новенькую девочку в классе? Как дала одноклассницам её дразнить?

Аня остановилась. Она действительно помнила тот случай. Лиза Морозова пришла в их школу в середине учебного года, и некоторые девочки начали над ней насмехаться из-за её старомодной одежды. Аня хотела вступиться, но побоялась, что тогда и её начнут дразнить.

— Это было давно, — пробормотала она. — Я была маленькой…

— Оправдания! — засмеялась тень. — Ты и сейчас такая же трусиха! Вон как дрожишь!

И это была правда. Аня дрожала от страха и неуверенности.

Тем временем другие тени тоже атаковали своих хозяев. Тень Кати нашёптывала ей что-то про её зависть к более красивым одноклассницам. Тень Максима припоминала все случаи, когда он был жестоким в своих шутках, даже не осознавая этого.

По всему рушащемуся шатру звучали плач и крики. Дети сражались не с внешними врагами, а со своими собственными темными сторонами.

— Нам нужно держаться вместе! — крикнула Аня, преодолевая шёпот своей тени. — Все наши страхи и сомнения — это часть нас, но не вся мы!

— Красивые слова, — прошипела её тень. — А помнишь, как ты завидовала Кате, когда у неё появился новый телефон? Как хотела, чтобы он сломался?

— Да, помню! — вдруг громко сказала Аня. — Я завидовала! И что с того?

Тень замолчала, явно не ожидая такого ответа.

— Я иногда завидую, иногда трущу, иногда поступаю неправильно! — продолжала Аня. — Но это не значит, что я плохой человек! Это значит, что я человек!

Её тень начала мерцать, становиться менее четкой.

— Дима! — крикнула Аня другу. — Да, ты иногда боишься! Ну и что? Смелость — это не отсутствие страха! Смелость — это действие несмотря на страх!

Дима поднял голову и посмотрел на свою тень.

— Ты права, — сказал он. — Да, я боюсь многого. Но я всё равно пришёл сюда, чтобы узнать правду. Я помог спасти друзей. Это тоже считается!

Его тень зашипела и отступила.

— Катя! — позвала Аня. — Все иногда завидуют! Это нормальное человеческое чувство!

— Максим! Ты иногда бываешь резким в шутках, но делаешь это не со зла! Ты хороший друг!

Один за другим друзья начали принимать свои темные стороны, не отрицая их, но и не позволяя им управлять собой. И по мере того, как они это делали, тени становились всё слабее.

Заметив это, Аня крикнула во весь голос:

— Все! Не бойтесь своих теней! Они — часть вас, но не вся вы! Примите их, но не позволяйте им управлять!

По шатру прокатилась волна понимания. Дети перестали бороться со своими тенями и начали разговаривать с ними, признавая свои недостатки, но не позволяя им себя определять.

И тогда произошло чудо. Тени начали сливаться обратно со своими хозяевами, становясь просто тенями — неотъемлемой частью каждого человека.

Маэстро, чья фигура к тому моменту стала почти прозрачной, взвыл от ярости:

— Невозможно! Как дети могут быть мудрее взрослых?

— Может быть, потому что мы ещё не забыли, что значит быть настоящими? — ответила Аня.

Последние остатки цирка рассыпались в пыль. Купол исчез, и над их головами открылось звёздное небо. Арена растворилась, оставив под ногами обычную лесную траву.

А там, где стоял подиум с музыкальной шкатулкой, теперь лежала груда древних костей и ржавых металлических деталей.

— Что это? — спросил Дима.

Баба Глаша подошла к останкам и внимательно их осмотрела.

— Это всё, что осталось от настоящего создателя цирка, — сказала она печально. — Обычный человек, который много веков назад заключил сделку с темными силами. Он хотел создать цирк, который никогда не закончится, где представления будут идти вечно. Но вместо этого стал пленником собственной мечты.

— А что случилось с Маэстро? — спросила Катя.

— Маэстро и был тем человеком, — ответила баба Глаша. — Точнее, тем, что от него осталось. Без цирка, без возможности питаться детскими душами, он наконец получил покой.

Аня посмотрела вокруг. Все дети стояли на Старой поляне, живые и невредимые. Многие плакали, но это были слёзы облегчения, а не горя.

— А души тех, кто исчез раньше? — спросила она.

Баба Глаша улыбнулась и указала на небо. Между звёзд танцевали сотни светящихся точек — прекрасных, свободных, радостных.

— Они свободны, — сказала старушка. — Наконец-то свободны.

И тогда, словно в ответ на её слова, в воздухе зазвучала музыка. Не жуткая мелодия из шкатулки, а что-то светлое и прекрасное. Музыка прощания и благодарности.

Аня взяла друзей за руки, и они стояли так, глядя на танцующие в небе души, пока последняя нота не растаяла в ночном воздухе.

Цирк кошмаров больше никогда не вернётся.

Но воспоминания о том, что настоящая смелость заключается в принятии себя целиком — и света, и тени — останутся с ними навсегда.

Глава 8. Странные артисты

Рассвет наступал медленно, словно солнце не хотело освещать поляну, где всего несколько часов назад стоял проклятый цирк. Первые лучи робко пробивались сквозь кроны деревьев, окрашивая траву в золотистые тона.

Аня проснулась от холода и звуков приближающихся голосов. Она лежала на траве вместе с остальными детьми — все они заснули прямо здесь, на поляне, измученные пережитым. Рядом с ней спали Дима, Катя и Максим, а чуть поодаль — десятки других школьников.

— Дети! — донёсся встревоженный голос. — Они здесь!

Аня села и увидела группу взрослых, пробирающихся через лес. Впереди шёл участковый Михаил Петрович, за ним — несколько родителей и учителей. Лица у всех были перепуганные.

— Мама! — крикнула Катя, проснувшись и увидев свою мать в толпе взрослых.

Началась суматоха. Родители бросились к своим детям, обнимали их, плакали, задавали сотни вопросов. Аню подхватила на руки мама, и только тогда девочка поняла, как сильно она испугалась за неё.

— Где вы были? — спрашивала мама сквозь слёзы. — Мы искали вас всю ночь! Когда обнаружили, что вы пропали…

— Мам, всё хорошо, — успокаивала её Аня. — Мы просто… заблудились в лесу.

Это была ложь, но как объяснить правду? Кто поверит в историю про цирк-призрак и похищение душ?

Участковый подошёл к группе детей, записывая что-то в блокнот.

— Так, дети, — сказал он строгим голосом. — Кто может объяснить, что здесь происходило? Почему вы все оказались в лесу посреди ночи?

Дети переглядывались, не зная, что ответить. Наконец, Серёжа Волков, один из старшеклассников, сказал:

— Мы… мы хотели посмотреть на метеоритный дождь. Слышали, что ночью будет хорошо видно.

— Метеоритный дождь? — переспросил участковый. — И все тридцать человек решили пойти смотреть одновременно? Без разрешения родителей?

— Мы договорились в школе, — подхватила эту версию одна из девочек. — А потом заблудились в темноте.

Аня посмотрела на бабу Глашу, которая стояла в стороне от остальных взрослых. Старушка едва заметно кивнула ей, давая понять, что согласна с версией про заблуждение в лесу.

Участковый ещё немного попытался выяснить подробности, но дети стойко держались своей истории. В конце концов он махнул рукой:

— Ладно, главное, что все живы и здоровы. Но больше таких самодеятельных походов не устраивайте!

Взрослые начали разбирать детей по домам. Аня шла рядом с родителями и чувствовала странную пустоту внутри. Всё закончилось. Цирк исчез, души освобождены, опасность миновала. Но почему-то на душе было тревожно.

— Аня, — тихо позвал её Дима, когда они дошли до развилки, где их пути расходились. — Это действительно всё закончилось?

— Конечно, — ответила она. — Ты же видел — цирк исчез.

— Да, но… — Дима замялся. — У меня такое чувство, что мы что-то упустили. Что не всё так просто.

Катя, шедшая рядом, кивнула:

— У меня тоже странное ощущение. Словно мы забыли что-то важное.

Максим промолчал, но по его лицу было видно, что он думает о том же.

Дома родители засыпали Аню вопросами, но она отвечала односложно, ссылаясь на усталость. Мама уложила её в постель, принесла горячий чай с мёдом и долго сидела рядом, поглаживая по голове.

— Больше никогда так не пугай нас, — прошептала она. — Когда мы обнаружили, что тебя нет дома, я думала, сойду с ума от страха.

— Прости, мам, — пробормотала Аня. — Это больше не повторится.

Но даже говоря это, она знала, что не сможет жить как прежде. Слишком много она увидела, слишком много узнала.

Всё воскресенье Аня пролежала в постели, делая вид, что отдыхает. На самом деле она пыталась разложить по полочкам всё произошедшее. Цирк исчез, Маэстро побеждён, души освобождены. Всё должно быть хорошо. Но тревога не проходила.

Вечером ей позвонил Дима.

— Аня, ты не могла бы подойти к окну? — спросил он странным голосом.

— Зачем?

— Просто подойди. И посмотри на столб, где висела афиша.

Сердце Ани забилось быстрее. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Столб стоял пустой, но…

— Ты видишь тень? — спросил Дима по телефону.

Аня присмотрелась. От столба падала тень, хотя солнце уже село, а уличные фонари ещё не включились. Тень была неправильной формы — не как от столба, а как от человека в длинном пальто и цилиндре.

— Вижу, — прошептала она.

— Она появилась час назад, — сказал Дима. — И она… она двигается. Очень медленно, но двигается.

Аня продолжала смотреть на тень, и действительно — она слегка покачивалась, словно её хозяин был живым.

— Дима, встречаемся завтра утром у школы, — сказала она. — Нам нужно поговорить с бабой Глашей.

На следующее утро, идя в школу, Аня заметила ещё больше странностей. В витрине закрытого магазина отражался силуэт клоуна, хотя на улице никого такого не было. На асфальте виднелись следы, которые могли оставить только очень большие и очень старые ботинки. А из канализационного люка доносились звуки далёкой циркой музыки.

У школы её уже ждали друзья. Лица у всех были обеспокоенные.

— У меня дома вся ночь играла шкатулка, — сказала Катя. — Та самая мелодия. Но шкатулки дома нет. Музыка лилась из воздуха.

— А я видел во дворе странных животных, — добавил Максим. — Таких же, как у тебя в цирке были, Катька. С человеческими глазами.

— А мне снился Маэстро, — прошептал Дима. — Он сказал, что игра только начинается.

Они пошли к дому бабы Глаши. Старушка встретила их на пороге, словно ждала.

— Проходите, дети, — сказала она грустно. — Я знаю, зачем пришли.

В доме у бабы Глаши было полно старинных вещей — часов, фотографий, свечей. На столе лежала раскрытая книга с латинскими надписями.

— Баба Глаша, — начала Аня, — цирк же исчез? Мы же победили?

— Исчез, — кивнула старушка. — Но не до конца.

— Что это значит? — спросил Дима.

— Видите ли, дети, такие сущности, как Маэстро, не могут просто взять и исчезнуть. Они слишком долго существовали, слишком много душ поглотили. — Баба Глаша налила себе чай из старинного самовара. — Когда вы разрушили цирк, Маэстро потерял физическую форму. Но его сущность, его желание завладевать душами — они остались.

— И что теперь будет? — спросила Катя.

— Теперь он попытается восстановиться. Будет собирать силы по крупицам, используя остатки своего влияния. — Старушка посмотрела в окно, где на стекле мелькнула тень цирковой палатки. — Видите эти знаки? Тени, звуки, видения? Это следы его присутствия. Пока они есть, опасность не миновала.

— Но как его остановить окончательно? — спросил Максим.

Баба Глаша долго молчала, листая страницы книги.

— Есть способ, — сказала она наконец. — Но он очень опасный. Нужно войти в его мир — мир теней и отражений — и уничтожить там последний якорь, который держит его в нашей реальности.

— Какой якорь? — спросила Аня.

— Первый предмет, который он заколдовал. Тот, с помощью которого заключил сделку с темными силами. Скорее всего, это зеркало — он ведь всегда говорил о отражениях и тенях.

— А где это зеркало?

— В самом центре его мира теней. Туда можно попасть только через отражение в полночь, когда граница между мирами становится тонкой.

Аня посмотрела на друзей. В их глазах она видела тот же решительность, что чувствовала сама.

— Мы сделаем это, — сказала она.

— Дети, вы не понимаете! — воскликнула баба Глаша. — В мире теней вы будете играть по его правилам! Там он сильнее, там он может превратить ваши страхи в реальность!

— Но если мы ничего не сделаем, он восстановится и всё начнётся сначала, — возразил Дима. — Только в следующий раз мы можем быть не готовы.

— А что, если он поймает ещё детей? — добавила Катя. — Мы не можем позволить этому случиться.

Баба Глаша вздохнула:

— Если вы действительно решились, то я помогу. Но помните — в мире теней самое главное оружие это ваша дружба и вера друг в друга. Там, где правят иллюзии, только настоящие чувства имеют силу.

Она подошла к старинному зеркалу в резной раме, которое висело на стене.

— Это зеркало — портал. В полночь оно покажет вам дорогу в его мир. Но будьте осторожны. Время там течёт по-другому. Вы можете потеряться навсегда.

Аня подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Пока всё выглядело нормально. Но ровно в полночь…

— Мы справимся, — сказала она друзьям. — Мы же справились в прошлый раз.

— Да, — согласился Дима. — Вместе мы можем всё.

Но в глубине души каждый из них понимал — впереди их ждёт испытание гораздо страшнее предыдущего. В мире теней Маэстро будет намного сильнее.

А до полуночи оставалось всего несколько часов.

Глава 9. Исчезновение друга

Часы на стене в доме бабы Глаши неумолимо приближались к полуночи. Аня и её друзья сидели вокруг старого стола, глядя на зеркало, которое пока что выглядело совершенно обычным. Баба Глаша суетилась рядом, готовя какие-то защитные амулеты.

— Возьмите это, — сказала она, протягивая каждому из детей небольшой мешочек. — Внутри соль, освящённая вода и травы. В мире теней это может вас защитить.

— А что именно нас там ждёт? — спросила Катя, нервно крутя мешочек в руках.

— Не знаю, — честно ответила баба Глаша. — Каждый раз мир теней выглядит по-разному. Он принимает форму страхов и желаний тех, кто в него входит.

— Замечательно, — пробормотал Максим. — Значит, нас ждёт мир, созданный из наших кошмаров.

— Не только кошмаров, — возразила старушка. — Там будут и ваши светлые воспоминания, и мечты. Главное — не потеряться в них. Помните: ваша цель — найти первое зеркало Маэстро и разрушить его.

Дима поднялся и подошёл к окну. На улице творились странные вещи: уличные фонари мигали в неестественном ритме, а тени от деревьев двигались против ветра.

— Он знает, что мы собираемся делать, — сказал он.

— Конечно знает, — кивнула баба Глаша. — Но сейчас, пока он не восстановил силы полностью, у вас есть шанс.

Часы пробили без четверти полночь.

— Готовьтесь, — сказала старушка. — Сейчас начнётся.

И действительно, зеркало стало меняться. Сначала его поверхность потемнела, словно покрылась тёмной водой. Потом в глубине отражения стали появляться образы: коридоры, лестницы, комнаты, полные зеркал.

— Это лабиринт отражений, — прошептала баба Глаша. — Вам нужно дойти до центра.

— А как мы узнаем, где центр? — спросила Аня.

— Почувствуете. В центре будет источник всего зла — первое зеркало, в которое Маэстро впервые взглянул после заключения сделки.

Часы пробили полночь, и зеркало стало светиться изнутри.

— Пора, — сказала Аня и первой шагнула к зеркалу.

Её отражение в зеркале вдруг повернулось и протянуло руку. Аня взяла её, и почувствовала, как проваливается в холодную пустоту.

Мир перевернулся. Аня летела сквозь тоннель из зеркал, каждое из которых показывало разные сцены: её детство, школу, друзей, страхи. В одном зеркале она видела себя маленькой, плачущей после ссоры с родителями. В другом — себя на сцене школьного театра, получающую аплодисменты. Образы мелькали так быстро, что от них кружилась голова.

Внезапно падение прекратилось. Аня приземлилась на холодный мраморный пол в длинном коридоре. Стены коридора были полностью покрыты зеркалами разных форм и размеров. Некоторые показывали её отражение, другие были тёмными, третьи отражали совершенно другие места.

— Дима? Катя? Макс? — позвала она.

В ответ только эхо отозвалось в бесконечном коридоре.

Аня пошла вперёд, рассматривая зеркала. В одном она увидела свой дом, в другом — школу, в третьем — Старую поляну, где стоял цирк. Но друзей нигде не было видно.

— Мы специально разделили вас, — раздался знакомый голос.

Аня обернулась и увидела Маэстро. Он выглядел так же, как в цирке, но теперь его фигура была полупрозрачной, а глаза светились красным светом.

— Здесь, в моём мире, я решаю правила игры, — сказал он, приближаясь. — И первое правило: каждый проходит лабиринт в одиночку.

— Где мои друзья? — потребовала ответа Аня.

— В безопасности. Пока. — Маэстро улыбнулся своей жуткой улыбкой. — Каждый столкнулся со своими страхами. Дмитрий сейчас находится в школе, где его дразнят одноклассники. Екатерина — в комнате, полной пауков. А весёлый Максим… он на сцене, где его шутки никого не смешат.

— Вы их не тронете! — крикнула Аня.

— Трогать? — Маэстро рассмеялся. — Зачем? Они сами себя уничтожат. Страх — мощная сила, девочка. Он может убить быстрее любого оружия.

Аня сжала в руке мешочек с амулетами.

— Но сначала поговорим о тебе, — продолжал Маэстро. — Что ты больше всего боишься, Анна? Остаться одной? Потерять друзей? Оказаться ненужной?

По мере того как он говорил, зеркала вокруг начинали показывать именно эти сцены. Аня видела себя в пустом доме, где родители ушли и не вернулись. Видела себя в школе, где никто с ней не разговаривает. Видела себя на дне рождения, на который никто не пришёл.

— Хватит! — крикнула она, закрывая глаза.

— Не можешь смотреть на правду? — засмеялся Маэстро. — Тогда послушай её.

И в коридоре зазвучали голоса:

«Аня такая скучная…» «Она всегда думает, что она лучше всех…» «Кому она нужна…»

— Это не правда! — Аня открыла глаза и посмотрела прямо на Маэстро. — Мои друзья никогда такого не говорили!

— А откуда ты знаешь? — спросил он. — Ты же не читаешь их мысли. Может, они просто вежливо терпят тебя?

На секунду Аня засомневалась. А что если он прав? Что если она действительно навязывается друзьям? Но потом она вспомнила, как Дима заступился за неё, когда старшеклассники дразнили её из-за очков. Как Катя делилась с ней обедом, когда Аня забыла дома завтрак. Как Максим всегда старался её рассмешить, когда ей было грустно.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Они мои настоящие друзья. И я не позволю вам их мучить.

Маэстро нахмурился:

— Упрямая девчонка. Но посмотрим, как долго продержится твоя уверенность.

Он щёлкнул пальцами, и в одном из зеркал появилось изображение Димы. Мальчик стоял в школьном коридоре, а вокруг него толпились дети, указывая на него пальцами и смеясь.

— Смотри, — сказал Маэстро. — Твой храбрый друг плачет, как маленький.

И действительно, по лицу Димы текли слёзы. Он пытался пройти мимо дразнящих его детей, но они окружали его плотным кольцом.

— Дима! — крикнула Аня, подбегая к зеркалу. — Дима, это не настоящее! Это иллюзия!

Но он её не слышал.

В другом зеркале появилась Катя. Она была заперта в маленькой комнате, где со всех сторон сползались огромные пауки. Катя жалась к стене, дрожа от ужаса.

— Катя! — Аня стучала по стеклу зеркала. — Это не настоящие пауки! Это твой страх!

Третье зеркало показало Максима на сцене. He выступал перед пустым залом, рассказывая шутки, но в зале сидели только манекены. А из динамиков лилось записанное нарочито фальшивое «хе-хе-хе».

— Ваши друзья слабы, — сказал Маэстро. — Они не справятся со своими страхами. А ты не можешь им помочь. Ты же здесь, а они там.

— Но я могу к ним попасть! — Аня посмотрела на зеркала. — Если эти зеркала показывают их, значит, они могут меня к ним привести.

— Попробуй, — усмехнулся Маэстро. — Но знай: если ты войдёшь в их кошмары, ты можешь в них застрять навсегда.

Аня не раздумывая шагнула в зеркало, где был Дима.

Мир снова перевернулся, и она оказалась в школьном коридоре. Дети, дразнившие Диму, не замечали её — для них она была невидимой.

— Дима, — тихо позвала она.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела безграничную благодарность.

— Аня? Ты настоящая?

— Настоящая. Слушай меня внимательно. Это всё иллюзия. Твой страх из детства. Но ты больше не тот маленький мальчик. Ты храбрый. Ты пришёл в проклятый цирк, чтобы узнать правду. Ты помог спасти всех детей.

Дима выпрямился, и слёзы на его лице высохли.

— Ты права, — сказал он. — Я уже не тот трусливый ребёнок.

Он повернулся к дразнящим его детям:

— Хватит! Вы не настоящие! И даже если бы были — я не позволю себя унижать!

Иллюзорные дети начали расплываться, словно туман.

— Как мне выбраться отсюда? — спросил Дима.

— Найди зеркало, — сказала Аня. — Любое зеркало. Оно приведёт тебя обратно в коридор.

Дима кивнул и побежал к школьным туалетам, где висело зеркало. Аня вернулась в коридор и сразу же прыгнула в зеркало, где была Катя.

Комната с пауками была маленькой и душной. Катя сидела в углу, а по полу, стенам и потолку ползали огромные чёрные пауки.

— Катя, это я! — крикнула Аня.

— Аня! — Катя протянула к ней руки. — Я не могу… Их так много…

— Послушай меня. Помнишь, что говорила баба Глаша? В этом мире страхи могут стать реальными, но только если ты в них веришь. Перестань бояться!

— Но как? — Катя дрожала. — Они такие большие, такие мерзкие…

— А помнишь, как ты гладила паука в живом уголке? — напомнила Аня. — Ты сказала, что он красивый. Ты не боишься их на самом деле. Ты боишься только больших скоплений.

Катя задумалась, и пауки стали уменьшаться в размерах.

— Да, — сказала она. — По одному они даже милые.

Пауки исчезли совсем.

— Теперь найди зеркало и выбирайся! — крикнула Аня.

Последним был Максим. Аня нырнула в зеркало и оказалась на пустой сцене. Максим стоял в центре с микрофоном в руках, а в зале сидели манекены.

— Максим! — позвала Аня.

— Аня? — он обернулся. — Они не смеются. Никто не смеются над моими шутками.

— А должны? — спросила Аня. — Максим, ты самый весёлый человек, которого я знаю. Но ты смешишь людей не ради аплодисментов. Ты делаешь это, потому что хочешь, чтобы всем было хорошо.

Максим посмотрел на манекены в зале:

— Они же не настоящие, — сказал он. — А настоящие люди всегда смеялись.

— Правильно! — Аня улыбнулась.

Манекены рассыпались в прах, а сцена исчезла.

Все четверо снова оказались в коридоре зеркал. Маэстро стоял в конце коридора, и лицо его было искажено яростью.

— Вы только отложили неизбежное! — рычал он. — В центре лабиринта вас ждёт испытание похуже!

— Тогда пойдём к центру, — сказала Аня, взяв друзей за руки. — Вместе мы справимся с чем угодно.

И они пошли вперёд, к сердцу лабиринта, где их ждала финальная битва за право на свободу.

Глава 10. Попытка побега

Коридор из зеркал казался бесконечным. Аня и её друзья шли уже который час, но конца ему не было видно. Зеркала по сторонам показывали всё новые и новые сцены — некоторые из прошлого, некоторые из возможного будущего, а некоторые из совсем других миров.

— Мы ходим по кругу? — спросила Катя, остановившись у зеркала, в котором отражался их родной посёлок, но только все дома там стояли вверх дном.

— Не думаю, — ответил Дима. — Зеркала всё время разные. Но может быть, коридор специально запутывает нас.

Максим подошёл к одному из зеркал и постучал по нему костяшками пальцев. Зеркало зазвенело, как обычное стекло.

— А что, если мы просто разобьём их все? — предложил он. — Может быть, тогда появится выход.

— Не стоит, — предостерегла Аня. — Баба Глаша говорила, что в этом мире нужно действовать осторожно. Неизвестно, что случится, если мы начнём ломать его структуру.

Внезапно впереди послышались звуки. Не музыка и не голоса — что-то среднее между шипением и скрежетом. Звуки приближались.

— Что это? — прошептала Катя.

Из тумана в конце коридора выплыли фигуры. Это были их собственные отражения, но искажённые и злые. Отражение Ани улыбалось жестокой улыбкой и держало в руках осколок зеркала, острый как кинжал. Отражение Димы было огромного роста, с красными глазами и клыками. Отражение Кати двигалось на четвереньках, как животное, и шипело. А отражение Максима выглядело как клоун, но его белая улыбка была нарисована кровью.

— Наши тёмные двойники, — пробормотала Аня. — Маэстро их на нас натравил.

— Что нам делать? — спросил Дима. — Бежать?

— Куда? — возразила Катя. — Коридор один, а они впереди.

Тёмные двойники приближались, и с каждым шагом они становились всё более реальными, материальными. Двойник Ани взмахнул осколком зеркала, и тот блеснул в тусклом свете коридора.

— Вы не можете от нас убежать, — сказал двойник Ани голосом, очень похожим на её собственный, но более холодным. — Мы — часть вас. Ваша тень, ваши тайные мысли, ваша скрытая злость.

— Помните, что мы делали с тенями в цирке? — быстро сказала Аня друзьям. — Нужно не бороться с ними, а принять их как часть себя.

— Легко сказать, — пробормотал Максим, глядя на своего ужасающего двойника-клоуна. — А если они нас убьют, пока мы их принимаем?

— Тогда мы защитимся, но не будем их ненавидеть, — решительно сказала Аня.

Двойники атаковали. Злая Аня бросилась вперёд с осколком, но настоящая Аня не стала увёртываться. Вместо этого она встала на место и сказала:

— Да, иногда я злюсь. Иногда хочу сделать что-то плохое. Но я выбираю этого не делать.

Осколок в руке двойника стал меньше и тусклее.

— Дима! — крикнула Аня. — Говори со своим двойником!

— Я… — Дима смотрел на огромную фигуру с клыками. — Да, иногда я хочу быть сильным и страшным! Хочу, чтобы те, кто меня обижал, меня боялись! Но я не стану монстром ради этого!

Двойник Димы уменьшился в размерах, а клыки стали обычными зубами.

— Катя! Максим! — подбодрила их Аня.

— Да, я завидую другим девочкам! — крикнула Катя своему звериному двойнику. — Иногда хочется быть дикой и не думать о правилах! Но я остаюсь человеком!

— А я иногда хочу, чтобы все надо мной смеялись не с радостью, а от страха! — добавил Максим. — Хочу быть не смешным, а пугающим! Но я выбираю смех, а не страх!

По мере того, как они произносили эти слова, двойники становились всё менее угрожающими. В конце концов они превратились в обычные отражения и исчезли.

— Получилось! — воскликнул Дима.

— Но мы всё ещё в лабиринте, — напомнила Катя. — И до центра ещё далеко.

В этот момент в одном из зеркал промелькнула знакомая фигура. Баба Глаша! Старушка стояла в своём доме и что-то кричала, но слов не было слышно.

— Баба Глаша пытается с нами связаться! — поняла Аня. Она подбежала к зеркалу и приложила к нему ухо.

Сквозь стекло доносился приглушённый голос:

— Дети… слышите меня… время… заканчивается…

— Что? — крикнула в ответ Аня. — Какое время?

— До рассвета… час… если не успеете… застрянете… навсегда…

Связь прервалась, зеркало потемнело.

— Час до рассвета, — повторила Аня. — А мы даже не знаем, где находится центр лабиринта.

— Тогда нужно двигаться быстрее, — сказал Дима.

Они побежали по коридору, но вскоре поняли, что бег не поможет — коридор по-прежнему казался бесконечным. Более того, он начал разветвляться. Появились боковые проходы, лестницы, двери, ведущие в комнаты, полные зеркал.

— Это какой-то лабиринт, — сказала Катя, останавливаясь на развилке. — Куда идти?

— В центр, — ответила Аня. — Но как понять, где он?

Максим вдруг указал на одно из зеркал:

— Смотрите! В этом зеркале что-то другое!

Действительно, в зеркале не было отражений. Вместо этого оно показывало круглую комнату с высоким куполом. Посреди комнаты стояло огромное зеркало в золотой раме — такое старое, что его поверхность была покрыта трещинами и тёмными пятнами.

— Это оно! — воскликнула Аня. — Первое зеркало Маэстро!

— Но как туда попасть? — спросил Дима.

Аня попробовала войти в зеркало, как делала раньше, но ничего не получилось. Рука просто упёрлась в холодное стекло.

— Это не портал, — поняла она. — Это просто показывает, где центр. Но идти туда нужно обычным путём.

— Тогда нужно найти правильную дорогу, — сказала Катя.

Они попробовали разные коридоры, но каждый раз оказывались в тупиках или возвращались в исходную точку. Время уходило, а они всё ещё блуждали по лабиринту.

— Может быть, есть какая-то закономерность? — предположил Максим. — Логика, по которой устроен лабиринт?

Аня остановилась и внимательно посмотрела на зеркала вокруг. В некоторых отражались они сами, в других — разные места и времена. Но в нескольких зеркалах она заметила одинаковую деталь — маленький золотой символ в углу.

— Смотрите! — она указала на символ. — Этот знак есть не во всех зеркалах!

Друзья стали искать зеркала с золотыми символами. Оказалось, что если идти от одного такого зеркала к другому, то постепенно можно продвигаться всё глубже в лабиринт.

— Это как путеводные звёзды! — обрадовалась Катя.

Следуя за символами, они наконец вышли к центру лабиринта. Это была действительно круглая комната с высоким куполом, точно такая же, как показывало зеркало. А посреди неё стояло то самое древнее зеркало.

Но у зеркала их уже ждал Маэстро.

— Добро пожаловать в сердце моего мира, — сказал он. Здесь его фигура была плотной и реальной, а глаза горели ещё ярче. — Я надеялся, что вы заблудитесь в лабиринте и я спокойно восстановлю свои силы. Но вы оказались… находчивыми.

— Мы пришли разрушить это зеркало, — сказала Аня, доставая из кармана амулет, который дала им баба Глаша.

— Разрушить? — Маэстро рассмеялся. — Глупая девочка! Это зеркало — не просто предмет. Это портал между мирами. Если вы его разрушите, все миры смешаются. Реальность превратится в хаос.

— Вы лжёте, — сказал Дима. — Вы просто пытаетесь нас остановить.

— Лжу? — Маэстро подошёл к зеркалу и провёл по его поверхности рукой. — Посмотрите сами.

Зеркало засветилось, и в нём стали появляться образы: их родной посёлок, но здания в нём плавились и меняли форму, люди превращались в животных, а небо горело странными огнями.

— Вот что случится с вашим миром, если разрушить барьер между реальностью и отражением, — сказал Маэстро. — Хаос. Безумие. Конец всего, что вы знаете.

Аня колебалась. А что, если он говорит правду?

— Но есть другой выбор, — продолжал Маэстро. — Останьтесь здесь. Станьте хранителями зеркала. Я дам вам силу, вечную молодость, исполню любые ваши желания. Вы будете править этим миром вместе со мной.

— И что мы будем делать? — спросила Катя. — Заманивать сюда других детей?

— Зачем заманивать? — Маэстро пожал плечами. — Дети сами будут приходить. Любопытство — это их природа. А вы будете им помогать найти то, что они ищут.

— Что они ищут? — переспросил Максим.

— Волшебство. Приключения. Побег от скучной реальности. — Глаза Маэстро загорелись мечтательным светом. — Разве это не то, чего хотят все дети?

На мгновение предложение показалось заманчивым. Остаться в мире, где возможно всё. Где нет скучных уроков, домашних заданий, родительских нравоучений…

Но потом Аня вспомнила лица детей в цирке. Пустые, стеклянные глаза. Отсутствующие улыбки. Это было не волшебство — это было порабощение.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Мы не останемся.

— Тогда вы обрекли свой мир на уничтожение, — с сожалением произнёс Маэстро.

— Возможно, — согласилась Аня. — Но лучше честный хаос, чем лживая гармония.

Она подняла амулет, и он засветился ярким белым светом. Маэстро зашипел и отступил.

— Ты не знаешь, что делаешь!

— Знаю, — ответила Аня. — Я выбираю свободу.

И бросила светящийся амулет прямо в центр древнего зеркала.

Глава 11. Тайна теней

Амулет врезался в поверхность древнего зеркала с оглушительным звуком, словно удар молнии. На мгновение воцарилась абсолютная тишина, а потом зеркало начало трещать. Трещины расползались по его поверхности паутиной, и из каждой трещины вырывался ослепительный белый свет.

— Нет! — завопил Маэстро. — Что вы наделали?!

Но его голос уже звучал далеко и призрачно. Фигура директора цирка начала расплываться, словно дым на ветру.

Мир теней содрогнулся. Стены круглой комнаты покрылись трещинами, купол над головой стал осыпаться. Зеркальный лабиринт рушился.

— Бежим! — крикнула Аня друзьям.

Они помчались к выходу из комнаты, но коридор, по которому они пришли, уже исчезал. Пол под ногами качался и проваливался, а потолок рушился крупными обломками.

— Как нам выбраться? — кричала Катя, уворачиваясь от падающего куска потолка.

— Через любое зеркало! — ответила Аня. — Баба Глаша говорила, что разрушение центрального зеркала откроет все порталы!

Они нашли уцелевшее зеркало в стене коридора и один за другим нырнули в него. Мир снова перевернулся, и они полетели сквозь пустоту, мимо мелькающих образов разрушающегося лабиринта.

Приземлились они на полу в доме бабы Глаши. Старушка сидела рядом с тем самым зеркалом, через которое они входили в мир теней, и бормотала какие-то заклинания. Когда дети появились, она облегченно вздохнула.

— Слава богу! Я уже думала, что не успею вас вытащить. — Она помогла им подняться. — Всё в порядке? Никто не пострадал?

— Кажется, нет, — ответила Аня, осматривая друзей. — Мы разрушили зеркало. Маэстро исчез. Значит, всё закончилось?

Баба Глаша покачала головой:

— Пока рано радоваться. Взгляните на улицу.

Аня подошла к окну и ахнула. За стеклом творилось что-то невообразимое. Тени всех предметов — домов, деревьев, столбов — жили своей жизнью. Они двигались независимо от своих хозяев, танцевали, сплетались друг с другом. А в небе вместо звёзд горели отражения уличных фонарей.

— Что это? — прошептала Катя.

— Побочный эффект разрушения зеркала, — объяснила баба Глаша. — Барьер между миром теней и нашим миром стал тоньше. Теперь они смешиваются.

— Маэстро говорил правду? — ужаснулся Дима. — Мы действительно разрушили мир?

— Не разрушили, — успокоила старушка. — Но изменили. Теперь наш мир стал… более волшебным. И более опасным.

Она подошла к шкафу и достала несколько странных предметов — серебряные браслеты с выгравированными символами.

— Носите эти амулеты всегда, — сказала она, раздавая браслеты детям. — Они защитят вас от самых опасных теней.

— А что с остальными людьми? — спросил Максим. — Ведь у них нет таких амулетов.

— Большинство людей не увидят изменений, — объяснила баба Глаша. — Их разум будет игнорировать то, что он не может понять. Но дети… дети всегда видят больше.

Аня надела браслет на руку. Он был холодный и слегка покалывал кожу.

— Баба Глаша, а что случилось с Маэстро? Он же исчез?

— Его физическая форма исчезла, — кивнула старушка. — Но сущность… она растворилась в тенях. Теперь частички его влияния разбросаны по всему миру теней.

— Значит, он может вернуться? — забеспокоилась Катя.

— Теоретически да. Но на это ему потребуются века. И то только в том случае, если кто-то поможет ему собрать эти частички воедино.

Они просидели в доме бабы Глаши до рассвета, наблюдая, как постепенно стихает хаос за окном. С первыми лучами солнца тени стали вести себя более спокойно, хотя по-прежнему временами двигались неправильно.

— Вам нужно идти домой, — сказала баба Глаша, когда небо начало светлеть. — Родители будут волноваться.

— А как мы объясним, где были всю ночь? — спросила Аня.

— Скажите, что не могли уснуть и пошли ко мне попить чаю, — улыбнулась старушка. — Я подтвержу.

По дороге домой друзья заметили, что не только тени ведут себя странно. В лужах отражался не тот пейзаж, что их окружал, а какие-то другие места. В витринах магазинов появлялись товары, которых там не было. А птицы иногда летали задом наперёд.

— Мир действительно изменился, — пробормотал Дима.

— А может, и к лучшему, — неожиданно сказал Максим. — Разве не интереснее жить в мире, где возможны чудеса?

— Интереснее, — согласилась Катя. — Но и опаснее.

Дома родители действительно поверили в историю про чай у бабы Глаши. Мама Ани только пожурила её за то, что не предупредила, а потом уложила спать.

Но уснуть Аня не смогла. В окно она видела, как её собственная тень на стене двигается чуть медленнее, чем она сама. А в зеркале на туалетном столике иногда появлялись образы мест, где она никогда не была.

К обеду она уже не выдержала и позвонила Диме.

— У тебя тоже? — спросил он, даже не дожидаясь её вопроса.

— Да. Тень живёт своей жизнью, а в зеркалах я вижу странные места.

— У меня то же самое. А ещё я слышу далёкую музыку. Не цирковую, а другую. Красивую и грустную.

— Это остатки мира теней, — поняла Аня. — Мы теперь частично к нему подключены.

Они договорились встретиться с Катей и Максимом на старом месте — у школы. Все четверо выглядели усталыми, но в их глазах горел странный огонёк.

— Ребята, — сказала Катя, — а вы заметили, что можете видеть эмоции других людей?

— Что? — не понял Максим.

— Ну, смотри. — Катя указала на проходившую мимо пожилую женщину. — Вон та тётенька. Попробуйте присмотреться к её тени.

Аня внимательно посмотрела на тень женщины и действительно увидела нечто удивительное. Тень была не просто тёмным силуэтом — она переливалась едва заметными цветами. Синим, когда женщина думала о чём-то грустном. Жёлтым, когда вспоминала что-то приятное.

— Невероятно, — прошептал Дима. — Мы можем читать эмоции по теням!

— А ещё я вчера случайно прошёл сквозь зеркало в ванной, — признался Максим. — На секунду оказался в зеркальном мире. Там всё было наоборот — левое стало правым, а правое левым.

— У нас появились способности, — поняла Аня. — Мы изменились, когда разрушили зеркало.

— А это хорошо или плохо? — спросила Катя.

— Не знаю, — честно ответила Аня. — Но мы должны быть осторожны. И никому не рассказывать.

Следующие несколько дней они изучали свои новые способности. Аня обнаружила, что может входить в любое зеркало и перемещаться через мир отражений. Дима научился видеть правдивые эмоции людей по цвету их теней. Катя могла слышать «голоса» предметов — не настоящие голоса, а отголоски воспоминаний, связанных с этими предметами. А Максим обнаружил, что может заставлять свою тень делать разные вещи независимо от него самого.

— Мы как супергерои, — пошутил Максим, заставляя свою тень помахать им рукой, пока он сам стоял неподвижно.

— Или как волшебники, — добавила Катя.

Но радость от новых способностей быстро сменилась беспокойством. Они заметили, что в городе начинают происходить странные вещи. Некоторые дети рассказывали, что видят в зеркалах «плохих дяденек», которые зовут их к себе. Другие говорили о тенях, которые пытаются утащить их в тёмные места.

— Частички Маэстро, — поняла Аня. — Они пытаются найти новых хозяев.

Друзья пошли к бабе Глаше за советом. Старушка выслушала их и кивнула:

— Я это предвидела. Разрушение центрального зеркала освободило не только души детей, но и осколки тёмной силы Маэстро. Теперь они ищут способ собраться воедино.

— И что нам делать? — спросил Дима.

— Защищать других детей, — ответила баба Глаша. — Ваши способности даны вам не случайно. Вы теперь — стражи границы между мирами.

— Стражи? — переспросила Аня.

— Да. Вы должны следить, чтобы тёмные силы не проникли в наш мир через зеркала и тени. Это ваша ответственность.

Аня посмотрела на друзей. В их глазах она увидела то же понимание, что чувствовала сама. Они разрушили одну угрозу, но создали множество других, меньших. Теперь их долг — защищать мир от последствий своих действий.

— Мы согласны, — сказала она от имени всех. — Мы будем стражами.

Баба Глаша улыбнулась:

— Тогда позвольте дать вам первое задание. Вчера вечером один мальчик исчез прямо из своей комнаты. Родители говорят, что последний раз видели его около зеркала. А на стекле остался отпечаток маленькой руки — с обратной стороны.

— Значит, его утащили в мир теней, — поняла Катя.

— Именно. И вы должны его спасти.

Аня сжала руку в кулак. Их первая миссия как стражей началась. И она была полна решимости справиться с ней, что бы это ни стоило.

— Как его зовут? — спросила она.

— Петя Комаров. Ему семь лет.

Аня вздрогнула. Это же имя мальчика с фотографии — того, что исчез двадцать лет назад!

— Души возвращаются, — прошептала она, вспоминая слова Маэстро.

Теперь им предстояло спасти душу, которая уже однажды попала в ловушку цирка кошмаров. И на этот раз они не могли позволить себе ошибиться.

Глава 12. Странное отражение

Дом семьи Комаровых стоял на тихой улице в старой части посёлка. Когда Аня и её друзья подошли к нему, уже смеркалось. В окнах горел свет, и было видно, как внутри суетятся люди — наверное, родители всё ещё искали своего сына.

— Как мы объясним, зачем пришли? — спросила Катя.

— Скажем, что хотим помочь в поисках, — ответила Аня. — Мы же одноклассники Пети. Это нормально.

Дверь им открыла женщина с заплаканными глазами — мама Пети. Когда она увидела детей, лицо её немного просветлело.

— Вы друзья Пети? — спросила она. — Проходите, пожалуйста. Может быть, вы знаете, где он мог бы быть?

— Мы хотели бы посмотреть его комнату, — сказала Аня. — Иногда дети оставляют подсказки, которые взрослые не замечают.

Мама Пети провела их наверх. Комната мальчика была обычной — кровать, письменный стол, полки с игрушками и книгами. Но Аня сразу заметила главное: на стене висело большое зеркало в деревянной раме, а на его поверхности действительно виднелся отпечаток маленькой руки — с обратной стороны стекла.

— Мы уже показывали это полиции, — сказала мама Пети. — Они говорят, это какая-то шутка. Мол, кто-то специально сделал такой отпечаток. Но я точно знаю — вчера вечером этого следа не было.

— А что Петя делал перед исчезновением? — спросил Дима.

— Играл в комнате. Я заходила к нему около девяти вечера, он строил что-то из конструктора. А в половине десятого пошла пожелать спокойной ночи и… его не было. — Голос женщины дрожал. — Окно закрыто, дверь я слышала бы, если бы он выходил. Он просто исчез.

Когда мама Пети вышла из комнаты, друзья подошли ближе к зеркалу. Аня коснулась поверхности стекла рядом с отпечатком руки.

— Оно холодное, — прошептала она. — Намного холоднее, чем должно быть.

— Попробуй заглянуть в мир отражений, — предложила Катя. — Может быть, увидишь, куда его утащили.

Аня сосредоточилась, как делала раньше. Её отражение в зеркале вдруг повернулось к ней и кивнуло. Она протянула руку к стеклу, и рука прошла сквозь него, словно сквозь воду.

— Вижу что-то! — прошептала она.

В зеркальном мире комната выглядела точно так же, но всё было перевёрнуто. И там, в углу, сидел маленький мальчик — Петя. Он выглядел испуганным, но живым.

— Петя там! — сообщила Аня друзьям. — Он сидит в углу зеркальной комнаты.

— А что его держит? — спросил Максим.

Аня присмотрелась внимательнее. Вокруг Пети кружились тёмные фигуры — не совсем тени, но и не люди. Они выглядели как размытые силуэты с горящими красными точками вместо глаз.

— Осколки Маэстро, — поняла она. — Они собрались вокруг мальчика и не дают ему уйти.

— Может, попробуем зайти туда и забрать его? — предложил Дима.

— Опасно, — возразила Катя. — А что, если нас тоже поймают?

— Тогда что делать? — спросил Максим.

Аня подумала. Осколки тёмной силы были слабее, чем полноценный Маэстро, но всё равно опасны. Особенно для обычного ребёнка, у которого нет защитных амулетов.

— Мне нужно туда попасть, — решила она. — Но не одной. Дима, ты можешь видеть эмоции по теням, правильно?

— Да.

— Тогда посмотри на тени этих существ. Если ты увидишь, что они чувствуют, может быть, мы поймём, как с ними бороться.

Дима кивнул и сосредоточился. Через несколько секунд его лицо изменилось.

— Странно, — сказал он. — Они не злые. Они… грустные? И очень одинокие. Словно потерянные дети.

— Потерянные дети? — переспросила Аня.

— Да. И они боятся исчезнуть совсем. Поэтому цепляются за любого живого ребёнка, которого могут найти.

Аня поняла. Осколки Маэстро — это не просто куски тёмной магии. Это части всех тех детских душ, которые он поглотил за столетия. Теперь, лишённые хозяина, они не знали, что делать, и инстинктивно искали кого-то, к кому могли бы прицепиться.

— Они не хотят причинить вред, — поняла она. — Они просто не знают, как существовать самостоятельно.

— Тогда что с ними делать? — спросила Катя.

— Помочь им найти покой, — ответила Аня. — Показать им дорогу туда, где они должны быть.

Она полностью прошла сквозь зеркало и оказалась в перевёрнутом мире. Здесь всё было холоднее и тише, а воздух казался более густым.

— Не бойтесь, — сказала она темным фигурам, окружавшим Петю. — Я не хочу вас обидеть.

Фигуры повернулись к ней, и Аня увидела, что под размытыми силуэтами скрываются лица детей разных возрастов. Все они выглядели потерянными и напуганными.

— Мы не знаем, куда идти, — прошептала одна из фигур голосом маленькой девочки. — Раньше нас держал Мастер, а теперь его нет.

— А мы боимся исчезнуть, — добавил другой голос, принадлежавший мальчику. — Что с нами будет, если мы перестанем существовать?

Аня почувствовала, как сердце сжимается от жалости. Эти создания были детьми — может быть, не живыми, но всё равно детьми. И они боялись смерти так же, как боялся бы любой ребёнок.

— Вы не исчезнете, — мягко сказала она. — Вы просто отправитесь туда, где вам будет лучше. Туда, где нет страха и боли.

— А где это? — спросила детская фигурка.

Аня вспомнила ту ночь, когда они разрушили цирк. Вспомнила, как в небе танцевали освобождённые души, радостные и свободные.

— В свете, — сказала она. — За звёздами. Там вас ждут те, кого вы любили.

— Но мы не помним, кого любили, — грустно ответил один из голосов.

— Тогда я помогу вам вспомнить.

Аня достала свой защитный амулет. Но вместо того чтобы использовать его как оружие, она позволила его свету разлиться мягко и тепло, как объятие.

И в этом свете тёмные фигуры начали меняться. Размытые силуэты обретали чёткие очертания, а красные точки глаз превращались в обычные детские глаза — карие, голубые, зелёные.

— Я помню, — прошептала девочка лет десяти. — Я помню свою маму. Она пекла блины по воскресеньям.

— А я помню своего щенка, — добавил мальчик. — Он всегда встречал меня после школы.

Один за другим маленькие духи начинали вспоминать свои прошлые жизни. И по мере того, как они вспоминали любовь, которую знали при жизни, их фигуры становились светлее.

— Мы готовы идти, — сказала девочка, которая говорила первой. — Спасибо, что напомнила нам, кто мы.

— Подождите, — остановила их Аня. — А Петя?

Мальчик всё ещё сидел в углу, дрожа от страха. Духи окружили его, но теперь не как тюремщики, а как защитники.

— Мы не хотели делать ему плохо, — объяснила девочка-дух. — Просто хотели, чтобы кто-то был с нами. Но теперь понимаем — это неправильно.

Она наклонилась к Пете и мягко коснулась его плеча.

— Иди домой, малыш. Твоя мама ждёт.

Петя поднял голову и увидел Аню.

— Ты кто? — спросил он.

— Я пришла тебя забрать, — улыбнулась Аня. — Пойдём домой?

Она взяла мальчика за руку и повела к зеркалу, через которое пришла. Духи провожали их взглядами, а потом начали подниматься вверх, к потолку зеркальной комнаты, который вдруг стал прозрачным, открывая вид на звёздное небо.

— До свидания, — прошептали они. — И спасибо.

Аня с Петей прошли сквозь зеркало обратно в настоящий мир. Друзья помогли им выбраться, а потом все вместе спустились вниз, где Петю ждали родители.

— Петя! — мама мальчика заплакала от радости и крепко обняла сына. — Где ты был?

— Играл с детьми в зеркале, — честно ответил Петя. — Но они сказали, что им пора идти к звёздам.

Взрослые переглянулись, очевидно, решив, что это детская фантазия. Но Аня знала правду.

Когда они вышли из дома, на улице уже стояла ночь. Над головой ярко сияли звёзды, и казалось, что некоторые из них подмигивают им.

— Первая миссия выполнена, — сказала Катя.

— Да, — кивнула Аня. — Но думаю, это только начало.

Она посмотрела на амулет на своей руке. Он слегка светился в темноте, напоминая о том, что теперь они — стражи границы между мирами.

— Интересно, сколько ещё осколков Маэстро бродит по свету? — задумчиво произнёс Дима.

— Наверное, много, — ответил Максим. — Но мы справимся. Главное — помнить, что не все тёмные силы злые по природе. Иногда им просто нужна помощь.

Аня улыбнулась. Её друзья были правы. Они научились видеть разницу между злом и болью, между угрозой и просьбой о помощи. И это делало их не просто стражами, а настоящими защитниками — теми, кто помогает, а не разрушает.

Впереди их ждало ещё много приключений в мире, где реальность переплелась с магией теней. Но они были готовы к этому.

Ведь самые страшные монстры иногда оказываются просто потерянными детьми, которым нужен друг.

Глава 13. Секрет музыкальной шкатулки

Прошла неделя после спасения Пети, и Аня начала думать, что их работа как стражей будет состоять из редких, простых заданий. Но она ошибалась.

Всё началось с того, что в посёлке стали происходить странные вещи. Дети начали жаловаться на одинаковые сны — им снилась мелодия, красивая и печальная, которая звучала откуда-то издалека. А утром они просыпались с непреодолимым желанием найти источник этой музыки.

— Это не обычные сны, — сказала баба Глаша, когда друзья рассказали ей об этом. — Мелодия, которая проникает в сознание спящих детей… Я такое уже встречала.

— Где? — спросила Аня.

— Много лет назад, когда я была молодой. В соседнем городе появилась странная музыкальная шкатулка. Тот, кто её заводил, мог управлять снами других людей.

— А что с ней стало?

— Исчезла. Вместе с семьёй, которая её купила. — Баба Глаша нахмурилась. — Но если такая шкатулка появилась здесь, это очень плохо. Она может быть связана с осколками Маэстро.

В тот же вечер Аня услышала мелодию сама. Она уже ложилась спать, когда в тишине комнаты зазвучала тихая, завораживающая музыка. Мелодия была действительно красивой — как колыбельная, но в ней чувствовалась какая-то скрытая печаль.

Аня села в кровати и прислушалась. Музыка доносилась откуда-то снаружи, со стороны центральной площади посёлка. И что-то внутри неё просто требовало пойти туда и найти источник этих звуков.

— Нет, — сказала она себе. — Это ловушка.

Но мелодия продолжала играть, становясь всё громче и настойчивее. Аня зажала уши руками, но музыка звучала не снаружи — она звучала прямо в её голове.

Тогда она взяла телефон и позвонила Диме.

— Ты слышишь музыку? — спросила она, едва он ответил.

— Какую музыку? — Дима звучал сонно.

— Значит, она выбирает конкретных людей, — поняла Аня. — Дима, если я не отвечу на звонки завтра утром, ищи меня на центральной площади.

— Что? Аня, ты куда собираешься?

— Туда, откуда идёт музыка. Кто-то должен разобраться с этим, пока не пострадали другие дети.

— Подожди, я сейчас приду…

— Нет. Если мелодия на тебя не действует, значит, тебе нельзя идти. Она может быть настроена только на определённый тип людей.

Аня отключила телефон и оделась. Мелодия становилась всё громче, а желание найти её источник — всё сильнее. Но Аня была не беспомощной жертвой, какой была неделю назад. Теперь у неё были способности и опыт.

Она взяла защитный амулет и вышла на улицу.

Посёлок ночью выглядел пустынным, но Аня заметила, что она не одна. По улицам бродили ещё несколько фигур — в основном дети и подростки, все они двигались в одном направлении, к центральной площади. Их лица были сосредоточенными, а глаза — стеклянными.

— Они под полным контролем музыки, — поняла Аня.

Она шла за группой зачарованных детей, борясь с собственным желанием поддаться мелодии. Амулет помогал — он слегка пульсировал, напоминая ей о реальности.

На центральной площади их ждало удивительное зрелище. В самом центре, там где обычно стоял памятник основателю посёлка, появился небольшой павильон — что-то среднее между киоском и цирковым балаганом. Он был украшен золотыми узорами и разноцветными флажками, а над входом висела вывеска: «Музыкальный магазин чудес».

Из павильона лилась та самая мелодия, и дети один за другим заходили внутрь.

— Нужно посмотреть, что там происходит, — решила Аня.

Она подошла к павильону и заглянула в окно. Внутри была небольшая комната, уставленная музыкальными шкатулками разных размеров и форм. В центре комнаты стояла самая большая шкатулка — почти в человеческий рост. Её крышка была открыта, и из неё лилась та самая завораживающая мелодия.

А рядом со шкатулкой стоял пожилой человек в старомодном костюме. Он улыбался детям, которые заходили в павильон, и что-то им говорил. Аня не могла расслышать слов, но видела, как дети кивают и подходят к большой шкатулке.

И тогда происходило что-то ужасное. Дети наклонялись над открытой шкатулкой, как будто заглядывали внутрь, а потом… уменьшались. Не исчезали — именно уменьшались, становясь размером с куклу, и падали внутрь шкатулки.

— Он их собирает! — ужаснулась Аня.

Она поняла, что нужно действовать немедленно. Но как войти в павильон, не попав под воздействие музыки?

Тут ей в голову пришла идея. Она достала наушники и включила на телефоне самую громкую песню, какая у неё была. Музыка из наушников заглушила мелодию шкатулки, и Аня почувствовала, как сознание проясняется.

Теперь можно было действовать.

Она вошла в павильон. Пожилой человек повернулся к ней с улыбкой:

— Добро пожаловать, дорогая! Хочешь послушать самую красивую мелодию в мире?

Аня сделала вид, что не слышит его из-за наушников, и подошла ближе к большой шкатулке. Заглянув внутрь, она увидела крошечных детей, которые сидели на бархатных подушечках и слушали музыку с блаженными лицами.

— Что вы с ними делаете? — крикнула она, снимая наушники.

— Освобождаю от страданий скучного мира, — ответил человек. — Разве плохо быть маленьким и беззаботным? Играть весь день и слушать прекрасную музыку?

— Они же не живут по-настоящему! Они как куклы!

— А что такое настоящая жизнь? — пожал плечами человек. — Школа? Проблемы? Взросление? Поверь мне, дорогая, я спасаю их от всего этого.

Аня присмотрелась к нему внимательнее. В его глазах плясали красноватые огоньки — точно такие же, как у осколков Маэстро.

— Вы один из них, — поняла она. — Один из осколков.

— Умная девочка, — человек улыбнулся, и улыбка стала жестокой. — Я часть того, кто когда-то был великим Маэстро. Та часть, которая отвечала за музыку и сны.

— Зачем вы собираете детей?

— Чтобы стать сильнее. Каждый ребёнок, который поддаётся моей музыке, отдаёт мне часть своей жизненной силы. А когда я соберу достаточно… — он развёл руками, — я воссоздам Маэстро. Но уже под своим контролем.

— Этого не будет! — Аня достала свой амулет.

— О нет, дорогая. Ты не понимаешь. — Человек подошёл к шкатулке и начал крутить её ручку быстрее. Мелодия стала громче и настойчивее. — Эта музыка была создана из снов самих детей. Из их желания убежать от проблем, стать маленькими и беззаботными. Против неё нельзя бороться, потому что её хочет услышать каждый ребёнок.

И действительно, несмотря на амулет, Аня почувствовала, как мелодия начинает воздействовать на неё. Веки стали тяжёлыми, а мысли — медленными. Часть её действительно хотела стать маленькой куклой и забыть обо всех проблемах.

— Да, — мурлыкал человек, — поддайся музыке. Стань частью моей коллекции. Здесь ты будешь счастлива навсегда.

Но тут Аня вспомнила кое-что важное. Слова бабы Глаши: «В мире теней самое главное оружие — ваша дружба и вера друг в друга.»

— Дима! — крикнула она. — Катя! Максим! Помогите мне!

И произошло чудо. Хотя друзей рядом не было физически, Аня почувствовала их поддержку. Дима верил в её смелость, Катя — в её доброту, Максим — в её способность найти выход из любой ситуации. И эта вера дала ей силы сопротивляться музыке.

— Вы правы, — сказала она человеку, — каждый ребёнок иногда хочет убежать от проблем. Но знаете что? Мы также хотим расти, учиться, становиться лучше. И у нас есть друзья, которые поддерживают нас в трудные моменты.

— Друзья? — человек засмеялся. — Они бросят тебя, как только ты станешь неудобной.

— Мои — нет, — твёрдо ответила Аня. — И знаете что? У этих детей тоже есть друзья. Родители. Люди, которые их любят.

Она подошла к большой шкатулке и заговорила с крошечными фигурками внутри:

— Дети! Помните ли вы своих друзей? Своих родителей? Тех, кто вас ждёт?

Маленькие фигурки шевельнулись. На их лицах появилось выражение сомнения.

— Вспомните! — продолжала Аня. — Дом, где вас любят! Друзей, которые скучают по вам!

И тогда крошечные дети начали плакать. Но это были не слёзы печали — это были слёзы воспоминания. И каждая слеза делала их больше.

— Нет! — закричал человек. — Не слушайте её! Оставайтесь здесь, где безопасно!

Но было уже поздно. Дети в шкатулке вспомнили о настоящей жизни, о любви, которая их ждала дома. И это желание вернуться оказалось сильнее желания спрятаться.

Один за другим они начали расти, возвращаясь к нормальному размеру и выбираясь из шкатулки.

— Мы хотим домой, — сказала маленькая девочка лет восьми. — Спасибо за красивую музыку, но мама ждёт.

Человек-осколок закричал от ярости и бессилия. Его фигура начала расплываться, теряя человеческий облик.

— Это не конец! — шипел он. — Другие осколки найдут способ воссоединиться! Маэстро вернётся!

— Возможно, — согласилась Аня. — Но мы будем готовы.

Павильон начал исчезать вместе со своим хозяином. Последнее, что исчезло — большая музыкальная шкатулка.

Дети стояли на пустой площади, озираясь с недоумением.

— Как мы сюда попали? — спросил один из мальчиков.

— Гуляли и заблудились, — быстро сказала Аня. — Но теперь пора домой.

По дороге домой Аня думала о том, что узнала. Осколки Маэстро пытаются воссоединиться. Каждый из них представляет какую-то часть его силы — музыку, иллюзии, контроль над снами.

Но у них есть слабость. Они могут управлять детьми, только если дети сами этого хотят, пусть и подсознательно. А настоящая любовь и дружба всегда сильнее любого принуждения.

Дома её ждал взволнованный телефонный звонок от Димы.

— Аня! Ты в порядке? Я уже собирался идти тебя искать!

— Всё хорошо, — успокоила его Аня. — Но у меня есть новости. Плохие и хорошие.

— Начинай с плохих.

— Осколки Маэстро пытаются воссоединиться. И их больше, чем мы думали.

— А хорошие?

— У них есть слабость. Они не могут принуждать по-настоящему. Они могут только соблазнять. А значит, их можно победить.

— Как?

Аня улыбнулась:

— Дружбой. Любовью. И верой в то, что настоящая жизнь — даже с проблемами — лучше любой красивой клетки.

Теперь она знала, что их ждёт ещё много испытаний. Но она также знала, что они не одни. И это было самым важным.

Глава 14. План спасения

После истории с музыкальной шкатулкой в посёлке наступило относительное спокойствие. Дни шли один за другим, и Аня начала надеяться, что осколки Маэстро затихли, по крайней мере, на время. Но эта надежда оказалась преждевременной.

Всё началось с исчезновения Лизы Соколовой — одноклассницы Ани. Девочка пропала прямо во время урока физкультуры. Учитель отправил класс бегать по стадиону, а когда все вернулись, Лизы не было. Её форма лежала аккуратно сложенной на скамейке, а сама она словно растворилась в воздухе.

— Может, она просто убежала домой? — предположила Катя, когда друзья обсуждали исчезновение после уроков.

— В одном белье? — возразил Дима. — И потом, зачем оставлять форму так аккуратно сложенной?

— Это какая-то магия, — уверенно сказал Максим. — Обычные люди так не исчезают.

Аня молчала, но в голове у неё уже формировался план. Они должны были найти Лизу, пока не стало слишком поздно. А для этого нужно было понять, кто или что её забрал.

Вечером они пошли к бабе Глаше. Старушка выслушала их рассказ и серьёзно кивнула.

— Это звучит как работа осколка-иллюзиониста, — сказала она. — Та часть Маэстро, которая отвечала за фокусы и обман зрения. Он может делать людей невидимыми или переносить их в другие места.

— А где он может держать Лизу? — спросила Аня.

— Скорее всего, в каком-то месте между реальностью и иллюзией. Возможно, прямо здесь, в нашем мире, но невидимом для остальных.

Баба Глаша подошла к своему шкафу и достала странный предмет — что-то похожее на старинный театральный бинокль, только с необычными, переливающимися линзами.

— Это очки правды, — объяснила она. — Через них можно увидеть то, что скрыто иллюзиями. Но будьте осторожны — они показывают не только хорошее, но и плохое. Реальность не всегда приятна.

Аня взяла очки. Они были тяжёлыми и холодными на ощупь.

— Как ими пользоваться?

— Просто наденьте и посмотрите вокруг. Но помните — носить их долго нельзя. Они могут свести с ума.

Друзья вернулись в школу, когда здание уже опустело. Охранник дядя Вася дремал в своей будке, а коридоры утопали в полумраке.

— Начнём со спортзала, — предложила Аня. — Там Лиза исчезла.

Они прокрались в спортивный зал. Аня надела очки правды и огляделась. Сначала всё выглядело как обычно, но потом она начала замечать странности. В углу зала, там где стояли маты, виднелся слабый золотистый свет. А в воздухе парили полупрозрачные фигуры — тени прошлых событий.

— Что ты видишь? — прошептала Катя.

— Следы магии, — ответила Аня. — И… подождите. Там что-то есть.

В центре зала, невидимый для обычного зрения, стоял небольшой цирковой фургон. Он был раскрашен в яркие цвета и украшен вывеской: «Великий иллюзионист Мираж».

— Он здесь! — воскликнула Аня. — Прямо в спортзале, но скрытый иллюзией!

— А как нам туда попасть? — спросил Дима.

Аня сняла очки и протянула их Максиму.

— Попробуй ты. Может быть, увидишь вход.

Максим надел очки и внимательно посмотрел на то место, где Аня видела фургон.

— Да! Там дверь! Но она какая-то странная — то появляется, то исчезает.

— Это иллюзия в иллюзии, — поняла Аня. — Нужно поймать момент, когда дверь станет реальной.

Они стали наблюдать, передавая очки друг другу. Через некоторое время они заметили закономерность — дверь становилась видимой каждые тридцать секунд, и то всего на мгновение.

— Готовы? — спросила Аня. — На счёт три прыгаем туда, где видели дверь.

— А если промахнёмся? — забеспокоилась Катя.

— Тогда врежемся в стену. Но другого способа нет.

Они встали в ряд, взявшись за руки. Аня считала:

— Раз… два… три!

Все четверо бросились вперёд — и внезапно оказались не в спортзале, а внутри фургона.

Внутри было гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Фургон был похож на театральную гримёрку — зеркала, костюмы, реквизит для фокусов. А посередине сидела Лиза, но она выглядела странно. Девочка была абсолютно неподвижна, как восковая фигура, и смотрела в пустоту стеклянными глазами.

— Лиза! — кинулась к ней Катя.

Но едва она коснулась подруги, как из воздуха материализовался мужчина в цилиндре и чёрном фраке. Это был классический фокусник — с длинными усами, острой бородкой и проницательными глазами.

— Добро пожаловать на представление! — провозгласил он театральным голосом. — Я — великий иллюзионист Мираж! А это — моя новая ассистентка.

Он указал на Лизу жезлом с блестящим наконечником.

— Что вы с ней сделали? — потребовала ответа Аня.

— Превратил в идеальную помощницу, — гордо ответил Мираж. — Она больше не боится, не сомневается, не задаёт глупых вопросов. Просто выполняет то, что я говорю.

— Вы превратили её в куклу!

— В произведение искусства! — возразил фокусник. — Разве не прекрасно быть частью великого представления?

Дима шагнул вперёд:

— Верните её в нормальное состояние!

— О нет, мальчик. Я потратил слишком много сил, чтобы найти идеальную ассистентку. — Мираж покрутил усы. — Но я готов на обмен. Дайте мне кого-то не менее подходящего, и я отпущу девочку.

— Кого-то вроде кого? — осторожно спросила Аня.

— Вроде тебя, например. — Глаза фокусника загорелись. — Девочка с магическими способностями станет замечательной ассистенткой. Подумай только — вечная молодость, власть над иллюзиями, возможность творить настоящие чудеса!

— А что случится с моими друзьями?

— Они? — Мираж пожал плечами. — Они могут идти. Я ведь забираю только одного человека за раз. Это честно.

Аня посмотрела на друзей. В их глазах она видела протест — они никогда не согласятся на такой обмен. Но она также видела страх за неё.

— Мне нужно подумать, — сказала она.

— Конечно! — великодушно согласился Мираж. — У вас есть ровно минута.

Друзья отошли в угол фургона, делая вид, что обсуждают предложение. На самом деле Аня быстро им объясняла свой план:

— Слушайте внимательно. Этот осколок питается иллюзиями. Чем больше люди верят в его фокусы, тем сильнее он становится.

— И что с того? — прошептал Максим.

— А то, что если мы перестанем верить в его иллюзии, он ослабеет. — Аня достала очки правды. — Эти очки показывают реальность. Если я их надену и увижу его настоящий облик, может быть, смогу разрушить его власть.

— А если не получится? — спросила Катя.

— Тогда вы должны согласиться на обмен и спасти Лизу. Но не меня — возьмите Максима. Его способность управлять тенью может помочь ему сбежать.

— Я не соглашусь! — возмутился Максим.

— Соглашайся. Это приказ лидера команды.

Минута истекла. Аня подошла к Миражу:

— Я готова на обмен. Но сначала покажите настоящий фокус. Хочу убедиться, что связываюсь с достойным магом.

— О, конечно! — обрадовался фокусник. — Сейчас я продемонстрирую вам исчезновение!

Он взмахнул плащом, закрывшись им полностью. А когда опустил ткань, на его месте стояла огромная чёрная пантера с горящими красными глазами.

— Впечатляет? — прорычала пантера человеческим голосом.

— Очень, — согласилась Аня и надела очки правды.

И тогда она увидела реальность. Никакой пантеры не было. На месте фокусника стоял маленький, сморщенный человечек ростом не больше метра. Его «великолепный» костюм оказался старыми лохмотьями, а цилиндр — дырявым ведром.

— Ха! — засмеялась Аня. — Какой же вы жалкий!

— Что?! — возмутилась пантера-иллюзия.

— Вы не великий фокусник! Вы просто испуганный осколок, который прячется за иллюзиями, потому что боится показать, какой он на самом деле слабый!

Пантера зарычала и бросилась на Аню, но та не отступила.

— Дима, Катя, Максим! — крикнула она. — Не бойтесь его! Это всего лишь иллюзия! Он не может причинить вам вред, если вы не верите в его силу!

Друзья поняли. Когда пантера кинулась на Диму, он не стал убегать, а просто сказал:

— Ты не настоящая. Ты просто картинка.

И пантера прошла сквозь него, как дым.

— Нет! — завопил сморщенный человечек, сбросив все иллюзии. — Если не можете поверить в мою силу, то станьте её частью!

Он указал жезлом на Лизу, и девочка встала, как марионетка.

— Моя ассистентка, уничтожь их!

Но Аня была готова и к этому. Она подбежала к Лизе и сняла с руки свой защитный амулет, надев его на запястье подруге.

— Лиза! — крикнула она. — Помни, кто ты! Ты Лиза Соколова, ученица седьмого класса! У тебя есть младший братик Паша! Ты любишь рисовать и мечтаешь стать художником!

Амулет засветился, и в глазах Лизы появилась искорка разума.

— Аня? — прошептала она. — Что происходит?

— Потом объясню! — Аня схватила подругу за руку. — Бежим!

Все пятеро бросились к выходу из фургона. За ними гнался осколок-иллюзионист, но без своих фокусов он был беспомощен.

Они выпали из иллюзорного фургона прямо на пол спортзала. Аня обернулась — за ними ничего не было. Только пустое пространство.

— Он исчез? — спросил Дима.

— Растворился, — ответила Аня. — Когда мы перестали верить в его силу, ему нечем стало питаться.

Лиза сидела на полу, потрясённо оглядываясь вокруг.

— Я помню… я помню, как этот человек подошёл ко мне на стадионе. Сказал, что хочет показать фокус. А потом… ничего.

— Ты была под заклинанием, — объяснила ей Катя. — Но теперь всё в порядке.

— А что это? — Лиза посмотрела на амулет у себя на руке.

— Защита, — сказала Аня. — Носи всегда. На всякий случай.

По дороге домой Аня думала о том, что они узнали. Осколки Маэстро действительно пытались воссоединиться, но у каждого была своя слабость. Осколок-мечтатель боялся реальности. Осколок-музыкант — настоящих чувств. Осколок-иллюзионист — правды.

— Сколько их ещё? — спросил Дима, словно прочитав её мысли.

— Не знаю, — честно ответила Аня. — Но теперь мы знаем, как с ними бороться.

— Как?

— Оставаться самими собой. Не поддаваться на их уловки. И всегда помнить, что мы не одни.

Она посмотрела на друзей и улыбнулась. Да, впереди их ждали ещё испытания. Но пока они были вместе, они могли справиться с чем угодно.

Даже с осколками самого Маэстро.

Глава 15. В поисках друга

После победы над иллюзионистом прошло две недели относительного спокойствия. Аня начала думать, что они справились со всеми осколками Маэстро, когда произошло нечто, что изменило всё.

Максим исчез.

Не так, как исчезала Лиза — не во время урока, не на глазах у всех. Он просто не пришёл в школу в понедельник утром. Аня попыталась дозвониться ему, но телефон был отключён. Родители Максима сказали, что он ушёл из дома рано утром, якобы в школу, но туда не пришёл.

— Это не похоже на Максима, — сказала Катя, когда они втроём обсуждали исчезновение друга. — Он никогда не прогуливал уроки.

— И не ушёл бы, не предупредив нас, — добавил Дима. — Мы же команда.

Аня кивнула, но в душе уже знала ответ. Максима забрал очередной осколок Маэстро. Вопрос был в том — кто именно и зачем.

Вечером они отправились к бабе Глаше. Старушка выслушала их с мрачным видом.

— Это плохие новости, — сказала она. — До сих пор осколки действовали по отдельности, каждый сам по себе. Но если один из них забрал вашего друга…

— То что? — нетерпеливо спросила Аня.

— То он, возможно, нашёл способ использовать живого ребёнка как проводник для воссоединения с другими частями. — Баба Глаша встала и подошла к окну. — Максим в опасности. Но не только он. Если план осколка сработает, все части Маэстро соберутся воедино.

— А где его искать? — спросил Дима.

— Не знаю. Но у меня есть идея. — Старушка достала из шкафа старую карту посёлка. — Каждый раз, когда появлялся осколок, это происходило в местах, связанных с детством или играми. Спортзал, центральная площадь, места, где дети проводят время.

— Тогда проверим все такие места, — решительно сказала Аня.

Они разделились. Аня пошла проверять детскую площадку на окраине посёлка, Дима — школьный двор, а Катя — старый пионерский лагерь, заброшенный уже много лет.

Детская площадка была пуста. Качели скрипели на ветру, а горка выглядела заброшенной. Аня надела очки правды и огляделась, но никаких следов магии не обнаружила.

Дима тоже ничего не нашёл в школьном дворе. А вот Катя…

— Аня! — её голос звучал взволнованно в телефоне. — Приезжай в старый лагерь! Здесь что-то есть!

Аня и Дима помчались на окраину посёлка, где в лесу стояли полуразрушенные корпуса бывшего детского лагеря. Катя ждала их у входа, и лицо её было бледным.

— Что ты нашла? — спросила Аня.

— Лучше сама посмотри, — ответила Катя и протянула ей очки правды.

Аня надела очки и ахнула. Заброшенный лагерь выглядел совсем по-другому. Корпуса были отремонтированы и ярко освещены, на деревьях висели разноцветные флажки, а из динамиков лилась весёлая детская музыка.

— Это иллюзия? — спросила она.

— Не думаю, — ответила Катя. — Слишком детально. И потом… слушай.

Аня прислушалась. Кроме музыки она слышала детские голоса — смех, крики, песни. Но когда сняла очки, всё стихло.

— Здесь действительно находится лагерь, — поняла она. — Но существующий параллельно нашему миру.

— А как туда попасть? — спросил Дима.

— Наверное, нужно захотеть там оказаться, — предположила Катя. — Как дети хотят попасть в лагерь на каникулы.

Они встали в круг, взявшись за руки.

— Мы хотим попасть в лагерь, — сказала Аня. — Мы хотим найти нашего друга.

Мир вокруг них замерцал, и внезапно они оказались не среди руин, а перед красивыми корпусами, полными детей. Дети играли в различные игры, пели песни у костра, участвовали в соревнованиях. Все они выглядели счастливыми и беззаботными.

— Добро пожаловать в лагерь «Вечное лето»! — раздался весёлый голос.

К ним подошёл мужчина в вожатской форме. Он был молод, энергичен, и улыбка не сходила с его лица.

— Я — главный вожатый Игорь Сергеевич! — представился он. — Вы, наверное, новенькие? Отлично! У нас как раз начинается самое интересное мероприятие!

— Мы ищем нашего друга, — сказала Аня. — Максима. Высокий мальчик, рыжий, любит шутить.

— А, Максик! — вожатый хлопнул в ладоши. — Замечательный мальчик! Такой весёлый! Он сейчас участвует в конкурсе юмористов. Хотите посмотреть?

Не дожидаясь ответа, он повёл их к большой сцене, установленной в центре лагеря. На сцене действительно стоял Максим, но выглядел он странно. Глаза у него были слишком яркими, улыбка — слишком широкой, а движения — какими-то неестественными.

— …И тогда учительница говорит: «Петя, ты почему опоздал?» А Петя отвечает: «А я не опоздал, я просто пришёл вчера на завтрашний урок!» — рассказывал он анекдот.

Дети в зале заливались смехом, но их смех звучал как-то механически, словно они смеялись не потому, что им смешно, а потому, что так полагалось.

— Максим! — крикнула Аня.

Он посмотрел в её сторону, но в его взгляде не было узнавания. Он смотрел на неё как на незнакомца.

— Ах, новенькие! — сказал он с той же неестественной улыбкой. — Хотите услышать анекдот? В школе учительница спрашивает…

— Максим, это мы! — перебила его Катя. — Твои друзья!

— Друзья? — Максим наклонил голову набок. — А зачем мне друзья? У меня есть публика! Они смеются над моими шутками! Им со мной весело!

— Но эти дети ненастоящие! — воскликнул Дима.

— Конечно, настоящие! — возмутился вожатый Игорь Сергеевич. — Все дети в моём лагере настоящие! И все они счастливы! Разве не об этом мечтают все дети — о вечных каникулах, о постоянном веселье?

Аня присмотрелась к детям внимательнее. Действительно, они все выглядели счастливыми. Но что-то в этом счастье было неправильным. Слишком постоянным, неменяющимся.

— Они заперты здесь, — поняла она. — Вы создали для них тюрьму из развлечений.

— Тюрьму? — вожатый засмеялся. — Это рай! Здесь никого не заставляют учиться, делать домашние задания, помогать родителям! Только игры, веселье и смех!

— А расти? — спросила Аня. — А взрослеть? А находить своё место в жизни?

— Зачем? — искренне удивился вожатый. — Зачем становиться скучными взрослыми, когда можно оставаться детьми навсегда?

Аня поняла, с каким осколком Маэстро они имеют дело. Это была та часть, которая отвечала за детские мечты и желание убежать от ответственности. И он действительно мог предложить детям то, чего они хотели — вечное детство.

— Максим! — обратилась она к другу. — Помнишь, о чём ты мечтал? Ты хотел стать актёром! Настоящим актёром, который играет серьёзные роли!

— Зачем мне это? — ответил Максим. — Здесь я уже звезда! Все смеются над моими шутками!

— Но это не настоящий смех! — Катя подбежала к сцене. — Максим, помнишь, как ты расстроился, когда твоя шутка никого не рассмешила на дне рождения у Пети? Но потом ты сказал, что лучше честная реакция, чем фальшивая!

Максим помолчал, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сомнение.

— Я… я помню, — медленно сказал он. — Но здесь же лучше! Здесь никто не расстраивается!

— А ты расстраиваешься, — заметил Дима. — Я вижу по твоей тени. Она грустная.

Максим посмотрел на свою тень и действительно увидел, что она не повторяет его жизнерадостные движения. Тень сидела, опустив голову.

— Что с моей тенью? — испугался он.

— Она показывает то, что ты чувствуешь на самом деле, — объяснила Аня. — Тебе скучно рассказывать одни и те же шутки. Тебе не хватает настоящих эмоций, настоящих друзей, настоящей жизни.

— Но я же хотел, чтобы все смеялись… — пробормотал Максим.

— Хотел, чтобы смеялись, а не чтобы тебя заставляли смеяться, — уточнила Катя. — Это разные вещи.

Вожатый Игорь Сергеевич нахмурился:

— Хватит морочить мальчику голову! Он счастлив здесь! Как и все остальные дети!

— Спросите их сами! — предложила Аня. — Спросите любого ребёнка, не хочет ли он домой!

Вожатый засмеялся:

— Конечно, не хочет! Дети! — обратился он к публике. — Вы хотите домой?

— Нет! — хором ответили дети, но голоса их звучали автоматически.

— А вы хотите навсегда остаться детьми? — продолжил вожатый.

— Да! — снова хором ответили дети.

— Вот видите? — торжествующе сказал вожатый.

Но Аня заметила важную деталь. Дети отвечали хором, одинаковыми голосами. А их тени… их тени качали головами, показывая «нет».

— Максим! — крикнула она. — Посмотри на тени других детей!

Максим посмотрел и ужаснулся. Все тени в лагере вели себя по-другому, нежели их хозяева. Они плакали, тянули руки к выходу, обнимали воображаемых родителей.

— Они хотят домой, — прошептал он. — Все хотят домой, но не могут сказать об этом.

— Именно, — кивнула Аня. — А теперь выбирай. Остаешься здесь вечным ребёнком или идёшь с нами во взрослую, сложную, но настоящую жизнь?

Максим посмотрел на своих друзей, потом на публику, потом на свою тень.

— Я иду с вами, — решительно сказал он. — Прости, ребята, — обратился он к детям в лагере, — но вы тоже должны выбрать. Хотите ли вы остаться детьми навсегда или вырасти и стать теми, кем мечтаете стать?

И тогда произошло удивительное. Один за другим дети начали говорить своими настоящими голосами:

— Я хочу стать врачом! — А я — учителем! — А я хочу увидеть мир! — Я скучаю по маме!

Вожатый Игорь Сергеевич закричал от ярости:

— Нет! Вы разрушите всё! Дети должны оставаться детьми!

— Дети должны расти, — спокойно ответила Аня. — Это природа.

Лагерь начал исчезать. Яркие краски блекли, музыка стихала, здания снова превращались в руины. А дети один за другим растворялись в воздухе — возвращались в свои настоящие жизни.

— Максим! — Катя обняла друга. — Ты в порядке?

— Да, — кивнул он, но выглядел задумчивым. — Знаете, там действительно было хорошо. Никаких проблем, никаких забот. Но…

— Но? — подбодрил Дима.

— Но это была не жизнь. Это была остановка. А я хочу двигаться дальше.

Они вышли из исчезающего лагеря и очутились среди настоящих руин. Но теперь эти руины не казались грустными. Они напоминали о том, что всё проходит, всё меняется, и в этом есть своя красота.

— Ещё один осколок исчез, — сказала Аня.

— Сколько их ещё осталось? — спросил Максим.

— Не знаю. Но теперь нас снова четверо. А значит, мы справимся с чем угодно.

Глава 16. Превращение

После возвращения из лагеря «Вечное лето» друзья думали, что они наконец-то справились со всеми осколками Маэстро. Но через неделю произошло то, чего они не ожидали.

Дима начал меняться.

Сначала изменения были едва заметными. Он стал более молчаливым, задумчивым. Перестал шутить и смеяться над шутками Максима. А потом Аня заметила, что его тень иногда двигается не синхронно с ним.

— Дима, ты чувствуешь себя хорошо? — спросила она после уроков, когда они шли домой.

— Нормально, — ответил он, но голос звучал как-то отстранённо. — Просто устал.

— Может, сходишь к врачу? — предложила Катя. — Ты выглядишь бледным.

— Я сказал, что всё нормально! — резко ответил Дима, и друзья удивлённо посмотрели на него. Дима никогда не повышал голос.

Вечером Аня не могла заснуть. Что-то было не так с Димой, но она не могла понять что именно. А потом ей в голову пришла страшная мысль.

А что, если один из осколков не исчез, а спрятался? Что, если он нашёл способ незаметно влиять на кого-то из них?

На следующий день в школе её подозрения усилились. Дима сидел на уроке математики и смотрел в окно пустым взглядом. Когда учительница спросила его о решении задачи, он ответил правильно, но голосом, лишённым всяких эмоций.

А во время перемены Аня заметила что-то ещё более странное. Дима стоял перед зеркалом в коридоре и что-то шептал своему отражению. Отражение отвечало ему, но губы в зеркале двигались не синхронно с его губами.

— Дима! — окликнула его Аня.

Он резко обернулся, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то чужое, не его.

— А, это ты, — сказал он. — Что хотела?

— С кем ты разговаривал?

— Ни с кем. Просто проверял, как выгляжу.

Но Аня знала, что он лжёт.

После школы она позвала Катю и Максима на серьёзный разговор.

— Я думаю, один из осколков Маэстро проник в Диму, — сказала она без предисловий.

— Что? — ужаснулся Максим. — Но как?

— Не знаю. Возможно, когда мы были в мире теней. Или когда сражались с иллюзионистом. — Аня нервно теребила ремешок рюкзака. — Важно то, что нужно Диме помочь.

— А ты уверена? — спросила Катя. — Может, он просто устал или переживает из-за чего-то?

— Его отражение живёт своей жизнью, — сказала Аня. — Это не усталость.

Они решили понаблюдать за Димой. Максим проследил за ним после школы и выяснил, что тот не идёт домой, а направляется в старую часть посёлка, к заброшенному дому на краю города.

— Там никто не живёт уже лет десять, — сообщил он друзьям. — Дом полуразрушен, окна заколочены. Но Дима зашёл внутрь как к себе домой.

— Нужно туда пойти, — решила Аня. — Но осторожно. Если осколок действительно в нём, он может быть опасен.

Они дождались вечера и отправились к заброшенному дому. Он стоял в конце улицы, мрачный и безмолвный. Но в одном из окон второго этажа горел слабый свет.

— Он там, — прошептала Катя.

Аня достала очки правды и надела их. Дом в них выглядел совсем по-другому — не заброшенным, а населённым множеством теней. Тени двигались по комнатам, словно живые люди, разговаривали друг с другом, даже сидели за столом.

— Дом полон теней, — сообщила она друзьям. — И они ведут себя как обычные люди.

— Может, это призраки тех, кто здесь жил? — предположил Максим.

— Или что-то ещё, — мрачно ответила Аня.

Они нашли способ попасть в дом через разбитое окно на первом этаже. Внутри было темно и пахло плесенью, но Аня с очками правды видела совсем другую картину. Комнаты были обставлены мебелью, на столах стояли свечи, а по коридорам ходили фигуры из чистой тени.

— Наверх, — шепнула она, показывая на лестницу.

Они поднялись на второй этаж и нашли комнату, из которой лился свет. Осторожно заглянув внутрь, Аня увидела Диму. Он сидел перед большим старинным зеркалом и разговаривал со своим отражением.

— …не понимаю, зачем мне эти друзья, — говорило отражение. — Они только мешают. Постоянно лезут со своими советами, пытаются что-то решать за меня.

— Ты прав, — отвечал настоящий Дима. — Без них было бы лучше. Спокойнее.

— Забудь про них, — убеждало отражение. — Останься здесь, со мной. Здесь никто не будет требовать от тебя героических поступков. Здесь ты можешь просто быть собой.

Аня поняла, что происходит. Это был не просто осколок Маэстро — это был осколок, который питался одиночеством и отчуждением. Он заставлял Диму отдаляться от друзей, убеждал его, что он лучше без них.

— Дима! — позвала она, входя в комнату.

Он обернулся, и в его глазах она увидела смесь удивления и раздражения.

— Что вы здесь делаете?

— Пришли за тобой, — ответила Катя. — Мы волновались.

— Напрасно, — холодно сказал Дима. — Я прекрасно справляюсь сам.

— Дима, это не ты говоришь, — попытался достучаться до него Максим. — Мы же друзья!

— Друзья? — Дима засмеялся, но смех был нехарактерно злым. — А когда вы в последний раз интересовались моим мнением? Когда спрашивали, чего я хочу? Вы постоянно принимаете решения за всех, а мне остается только следовать.

— Это неправда! — воскликнула Аня. — Мы всегда…

— Всегда что? — перебил её Дима. — Всегда слушались тебя? Всегда делали то, что ты считаешь правильным? А если я хочу чего-то другого?

Отражение в зеркале кивнуло:

— Видишь? Они даже сейчас не понимают. Им нужен не друг, а послушный последователь.

Аня почувствовала, как её сердце сжимается. А что если осколок прав? Что если она действительно всегда навязывала свою волю друзьям?

Но тут заговорила Катя:

— Дима, помнишь, когда мы искали Петю в зеркальном мире? Именно ты предложил разделиться и проверить разные места. И мы послушались тебя.

— А когда мы сражались с музыкальной шкатулкой, — добавил Максим, — ты сказал, что нужно действовать через эмоции, а не через силу. И ты был прав.

— И когда мы спасали Лизу, — продолжила Аня, — ты увидел правду в тенях иллюзионника. Без тебя мы бы не справились.

Дима замолчал, и в его глазах промелькнуло сомнение.

— Мы команда, — сказала Аня. — Это значит, что каждый важен. Что каждый вносит что-то своё. Ты — не мой последователь, ты мой друг и равный партнёр.

— Не слушай их, — зашипело отражение. — Они говорят это только потому, что хотят тебя вернуть. На самом деле ты им не нужен.

— Если мы тебе не нужны, — спокойно сказал Максим, — то почему мы здесь? Зачем пришли искать тебя в этом жутком месте?

— Потому что без тебя мы не команда, — добавила Катя. — Ты наш компас. Ты видишь то, что мы не замечаем.

— А я… — Аня сглотнула. — А я прошу прощения, если действительно принимала решения за всех. Я не хотела. Я просто боялась, что если не буду вести, то мы все пропадём.

Дима посмотрел на неё с удивлением:

— Ты боялась?

— Постоянно. Боялась, что подведу вас. Что из-за моего решения кто-то пострадает. Поэтому и пыталась всё контролировать.

Отражение в зеркале стало мерцать, теряя чёткость.

— Не слушай их! — кричало оно. — Они используют тебя!

Но Дима уже не смотрел в зеркало. Он смотрел на друзей.

— А я думал, что я лишний, — сказал он тихо. — Что вы справитесь и без меня.

— Никогда, — решительно заявила Аня. — Помнишь наш девиз? Один за всех и все за одного?

— Все за одного, — повторил Дима, и улыбка вернулась на его лицо. — Прости меня. Я не хотел причинять вам боль.

— Это не ты, — успокоила его Катя. — Это осколок заставлял тебя так думать.

Отражение в зеркале завыло от ярости:

— Нет! Я почти победил! Он почти поверил мне!

— Но не поверил до конца, — сказала Аня. — Потому что дружба сильнее сомнений.

Она подошла к зеркалу и положила на него руку.

— Ты питаешься одиночеством и недоверием. Но мы не одиноки. Мы вместе.

— И мы доверяем друг другу, — добавил Дима, встав рядом с ней.

— Даже когда сомневаемся, — подхватила Катя.

— Даже когда спорим, — закончил Максим.

Зеркало треснуло. Отражение осколка исказилось и исчезло с криком:

— Это не конец! Другие найдут способ!

Но друзья уже не слушали. Они обнимали Диму, радуясь, что он вернулся к ним.

— Прости, что заставил вас волноваться, — сказал он.

— Главное, что ты в порядке, — ответила Аня. — И что мы все поняли кое-что важное.

— Что именно?

— Что настоящая дружба — это не отсутствие конфликтов. Это умение их преодолевать. Это доверие даже тогда, когда сомневаешься.

Они вышли из заброшенного дома под звёздным небом. Дом снова стал просто руиной, а зеркало превратилось в груду осколков.

— Сколько ещё осколков осталось? — спросил Дима.

— Не знаю, — ответила Аня. — Но теперь я знаю точно — что бы ни случилось, мы справимся. Потому что мы не просто команда. Мы семья.

И в свете звёзд их тени переплелись в единый силуэт — символ их нерушимой дружбы.

Глава 17. Противостояние

После освобождения Димы от влияния осколка-одиночества прошло несколько спокойных дней. Друзья думали, что самое страшное позади, но баба Глаша предупредила их: последний осколок будет самым опасным.

— Когда разрозненные части начинают исчезать, оставшиеся становятся сильнее, — объяснила она, листая старую книгу с заклинаниями. — Последний осколок впитает в себя силу всех уничтоженных частей. Он будет пытаться воссоздать Маэстро в новом обличье.

— А как мы его найдём? — спросила Аня.

— Он сам вас найдёт, — мрачно ответила старушка. — И когда это произойдёт, будьте готовы к самой трудной битве в вашей жизни.

Баба Глаша оказалась права. В пятницу вечером, когда друзья возвращались из школы, они заметили, что их тени стали вести себя странно. Тени отделились от их хозяев и начали танцевать какой-то зловещий танец, сплетаясь и переплетаясь между собой.

— Что происходит? — испугалась Катя.

— Последний осколок, — поняла Аня. — Он объявляется.

Внезапно все тени слились в одну огромную тёмную фигуру, которая поднялась над землёй и заговорила голосом, в котором слышались отголоски всех предыдущих осколков:

— Наконец-то мы встречаемся, юные стражи. Я — Осколок Воли, последняя и самая сильная часть великого Маэстро. Вы уничтожили моих братьев, но этим только сделали меня сильнее.

Фигура стала принимать более чёткие очертания. Это был высокий человек в чёрном плаще, лицо которого скрывала маска — наполовину трагическая, наполовину комическая.

— Что вам нужно? — крикнула Аня.

— То же, что нужно было Маэстро, — ответил осколок. — Контроль. Власть над умами и душами. Но в отличие от него, я не буду прятаться за представлениями и иллюзии. Я буду править открыто.

Он взмахнул рукой, и вокруг них возник странный мир — не совсем реальный, но и не полностью иллюзорный. Они стояли на огромной арене, окружённой пустыми зрительскими местами. Над ареной нависал тёмный купол, усеянный тысячами красных глаз.

— Добро пожаловать на последнее представление, — произнёс осколок. — Если вы победите меня, я исчезну, и угроза Маэстро будет устранена навсегда. Но если победа будет за мной…

— Что тогда? — спросил Дима.

— Тогда я заберу ваши способности, ваши воспоминания о борьбе с магией, и вы станете обычными детьми. А я использую вашу силу, чтобы воссоздать Маэстро в новом, более могущественном обличье.

— Мы не согласны на эту игру! — воскликнул Максим.

Осколок засмеялся:

— У вас нет выбора. Вы уже в моём мире, играете по моим правилам. Единственный способ выбраться — победить меня.

— Тогда что это будет за битва? — спросила Аня.

— Испытание воли, — ответил осколок. — Я покажу каждому из вас его самый большой страх, самое болезненное воспоминание, самое сильное желание. Тот, кто не сможет противостоять искушению или сломается под давлением страха, останется здесь навсегда.

— А если мы все выдержим?

— Тогда я исчезну. Но этого не произойдёт. Я знаю все ваши слабости. Я видел, как вы боролись с моими братьями. Я изучил каждого из вас.

Арена разделилась на четыре части невидимыми стенами.

— Начинаем, — провозгласил осколок.

Аня оказалась в первом секторе. Вокруг неё возник её дом, но пустой и тихий. На столе лежала записка: «Аня, мы больше не можем. Ты слишком увлеклась своими приключениями и забыла о семье. Мы уехали. Не ищи нас.»

— Нет, — прошептала Аня. — Это не правда.

Но в ответ зазвонил телефон. Она подняла трубку и услышала голос мамы:

— Аня, мы действительно уехали. Ты выбрала магию вместо нас. Теперь живи со своим выбором.

Слёзы навернулись на глаза Ани. Её самый большой страх — потерять семью из-за своих способностей — казался реальным.

— Останься здесь, — шептал голос осколка. — Забудь про магию, про стражей, про всё. Стань обычной девочкой, и родители вернутся.

Во втором секторе Дима оказался в школьном коридоре. Но теперь он был не учеником, а взрослым — учителем. Дети смотрели на него с уважением, старшеклассники просили совета, коллеги ценили его мнение.

— Видишь? — говорил осколок. — Ты можешь быть значимым, важным. Не нужно дружить с детьми, которые не понимают твоих амбиций. Стань взрослым прямо сейчас.

В третьем секторе Катя увидела себя в окружении тысяч животных — всех тех, кого она когда-то хотела спасти. Бездомные собаки, брошенные кошки, дикие звери из зоопарка — все они смотрели на неё с благодарностью.

— Ты можешь спасти их всех, — убеждал осколок. — Забудь про людей. Они жестоки и эгоистичны. Животные честнее. Останься с ними.

В четвёртом секторе Максим стоял на огромной сцене перед миллионной аудиторией. Все смеялись над его шутками, аплодировали, кричали «браво!». Это была слава, о которой он тайно мечтал.

— Зачем тебе друзья? — шептал осколок. — Ты можешь стать звездой. Все будут знать твоё имя. Ты будешь знаменит на весь мир.

Каждый из друзей боролся со своими искушениями. Аня чуть не поддалась желанию забыть про магию ради семьи. Дима почти согласился повзрослеть раньше времени. Катя была готова отказаться от людей ради животных. А Максим мечтал о мировой славе.

Но потом Аня вспомнила слова бабы Глаши: «В мире теней самое главное оружие — ваша дружба и вера друг в друга.»

— Друзья! — крикнула она, преодолевая искушение. — Помните, кто мы! Мы команда! Мы стражи! И мы не променяем друг друга ни на что!

— Аня права! — отозвался Дима. — Я не хочу быть взрослым без вас! Дружба важнее амбиций!

— И я не брошу вас ради животных! — крикнула Катя. — Потому что вы тоже мне дороги!

— А мне не нужна слава без настоящих друзей! — добавил Максим. — Что толку в аплодисментах незнакомцев, если рядом нет тех, кто знает тебя настоящего?

Стены между секторами рухнули. Иллюзии развеялись. Друзья снова стояли вместе на арене.

Осколок Воли взвыл от ярости:

— Невозможно! Как вы можете отказываться от своих самых заветных желаний?

— Потому что есть вещи важнее желаний, — ответила Аня. — Любовь. Дружба. Верность.

— Потому что настоящие мечты не требуют жертвовать друзьями, — добавил Дима.

— Потому что-то, что получается обманом, не может сделать счастливым, — сказала Катя.

— И потому что мы сильнее вместе, чем каждый по отдельности, — закончил Максим.

Осколок начал терять форму, становиться прозрачным.

— Но я предлагал вам всё, чего вы хотели! — кричал он.

— Не всё, — спокойно сказала Аня. — Вы предлагали нам суррогаты наших мечт. Фальшивые версии счастья. Но настоящее счастье нельзя получить, причинив боль другим или предав тех, кого любишь.

— Мы выбираем настоящую жизнь, — сказал Дима. — Со всеми её проблемами и трудностями.

— Выбираем расти и меняться, — добавила Катя. — А не застывать в иллюзиях.

— Выбираем друг друга, — закончил Максим.

Осколок рассыпался на тысячи светящихся частичек, которые поднялись в воздух и исчезли среди звёзд. Арена растворилась, и друзья оказались на обычной улице родного посёлка.

— Получилось, — прошептала Аня. — Мы действительно победили.

— Навсегда? — спросила Катя.

— Думаю, да, — кивнул Дима. — Последний осколок исчез. Маэстро больше не может вернуться.

— А что теперь? — поинтересовался Максим. — Мы больше не стражи?

Аня посмотрела на свой амулет. Он слабо светился, но уже не так ярко, как раньше.

— Мир теней всё ещё существует, — сказала она. — Но теперь он не угрожает нашему миру. Возможно, мы ещё понадобимся, но не для сражений. Для того, чтобы помогать другим понять, что настоящая сила — в дружбе и любви.

Они пошли домой под звёздным небом, и впервые за долгое время их тени вели себя абсолютно нормально. Приключение закончилось. Но дружба, которая помогла им победить зло, только укрепилась.

И хотя магия больше не окружала их каждый день, в их сердцах навсегда осталось понимание того, что самое настоящее волшебство — это любовь к друзьям и готовность защищать тех, кто нуждается в помощи.

Глава 18. Разрушение сердца

После победы над последним осколком Маэстро прошёл месяц. Жизнь в посёлке постепенно возвращалась к норме. Дети больше не исчезали, странные явления прекратились, а тени вели себя как положено. Аня и её друзья снова стали обычными школьниками — по крайней мере, внешне.

Но однажды утром Аня проснулась от странного ощущения. Что-то было не так. Она подошла к зеркалу и увидела, что её отражение выглядит… усталым. Не физически усталым — морально. Словно оно несло какую-то тяжёлую ношу.

— Что происходит? — прошептала она своему отражению.

Отражение пошевелило губами, но звука не было. Затем оно подняло руку и указало куда-то в сторону.

Аня обернулась. За окном, в утреннем тумане, виднелся силуэт знакомого шатра.

— Это невозможно, — выдохнула она.

Но шатёр был там. Не такой яркий и величественный, как раньше, а потускневший, словно призрак самого себя. Но он был.

Аня быстро оделась и выбежала на улицу. Позвонила друзьям.

— Дима, посмотри в окно, в сторону Старой поляны.

— Боже мой, — услышала она его голос через несколько секунд. — Цирк вернулся?

— Не знаю. Собираемся у школы через полчаса.

Встретившись, друзья направились к поляне. По дороге они встретили бабу Глашу. Старушка выглядела встревоженной.

— Я чувствовала это всю ночь, — сказала она. — Что-то осталось. Что-то, что мы упустили.

— Но мы же уничтожили все осколки! — воскликнул Максим.

— Осколки — да. Но само сердце цирка… — Баба Глаша покачала головой. — Возможно, оно где-то спрятано. И теперь пытается воссоздать Маэстро заново.

На поляне их ждало необычное зрелище. Цирковой шатёр стоял там, но он был полупрозрачным, мерцающим. Словно находился одновременно в нескольких мирах. Вход был открыт, и из него лился слабый золотистый свет.

— Нужно войти, — сказала Аня.

— Это может быть ловушка, — предупредил Дима.

— Конечно, ловушка. Но у нас нет выбора. Если мы не разберёмся с этим сейчас, цирк может вернуться в полную силу.

Они вошли в шатёр. Внутри было пусто и тихо. Арена была заросла травой, а зрительские места покрыты паутиной. Но в центре арены стоял небольшой подиум, а на нём — та самая музыкальная шкатулка.

— Она же была разрушена! — удивилась Катя.

— Видимо, не до конца, — ответила Аня.

Они подошли ближе. Шкатулка выглядела старой и потрёпанной, но крышка её была приоткрыта, и изнутри доносилась едва слышная мелодия.

— Это она поддерживает существование цирка, — поняла Аня. — Пока она играет, цирк может возродиться.

— Тогда разобьём её окончательно, — предложил Максим.

Но когда он протянул руку к шкатулке, та внезапно заговорила:

— Не делайте этого.

Голос был тихим, детским, полным печали.

— Кто это? — испугалась Катя.

— Я… я был первым, — ответил голос. — Первым ребёнком, которого забрал Маэстро. Это было так давно, что я даже не помню своего имени. Он заточил мою душу в эту шкатулку, чтобы она питала его силу.

Друзья переглянулись.

— И ты всё это время был здесь? — тихо спросила Аня.

— Да. Я видел всех детей, которых он забирал. Пытался их предупредить, но не мог. Мог только играть эту мелодию — единственное, что осталось от моей человечности.

— Но теперь Маэстро нет, — сказал Дима. — Ты можешь уйти.

— Не могу. Если я покину шкатулку, она разрушится окончательно. А если она разрушится…

— Что тогда? — спросил Максим.

— Тогда все души, которые были заточены в цирке за все эти века, потеряются навсегда. Они не смогут найти дорогу в загробный мир. Я единственный, кто помнит их всех. Я их проводник.

Аня почувствовала, как сердце сжимается от жалости. Этот ребёнок столетиями нёс на себе бремя защиты душ других детей.

— Но это несправедливо, — сказала она. — Ты тоже имеешь право на покой.

— Справедливость… — голос мальчика прозвучал грустно. — Я уже давно забыл, что это такое. Я помню только свой долг.

— А если мы поможем тебе? — предложила Катя. — Поможем провести все души туда, где им место?

— Вы не понимаете. Их тысячи. Дети из разных эпох, разных стран. Маэстро собирал их веками. Чтобы проводить их всех, нужно… нужно заплатить цену.

— Какую цену? — настороженно спросил Дима.

— Одна живая душа должна остаться, чтобы заменить меня. Стать новым хранителем, пока последняя душа не найдёт покой.

Повисла тяжёлая тишина.

— Сколько времени это займёт? — спросила Аня.

— Не знаю. Может быть, годы. Может быть, десятилетия. Время здесь течёт по-другому.

— Я остаюсь, — не колеблясь сказала Аня.

— Нет! — хором воскликнули друзья.

— Аня, это безумие! — попытался убедить её Дима. — Ты не можешь пожертвовать своей жизнью!

— А что, по-вашему, я должна сделать? — спросила она. — Оставить этого мальчика страдать дальше? Позволить тысячам душ скитаться в пустоте?

— Должен быть другой способ, — настаивала Катя.

Но тут заговорил голос из шкатулки:

— Есть другой способ. Но он ещё опаснее.

— Какой? — спросили все вместе.

— Вы можете разделить бремя. Не один человек, а четверо. Тогда каждый из вас проведёт часть душ, и процесс пойдёт быстрее. Но…

— Но? — подбодрил Максим.

— Но если хотя бы один из вас сдастся, не выдержит, все остальные погибнут, а души будут потеряны навсегда.

Друзья посмотрели друг на друга.

— Мы справимся, — сказал Дима. — Мы команда.

— Всегда были командой, — кивнула Катя.

— И всегда будем, — добавил Максим.

— Тогда решено, — сказала Аня. — Что нам нужно делать?

— Откройте крышку шкатулки полностью, — попросил мальчик. — И положите руки на её края. Я передам вам часть своей силы, и тогда вы сможете видеть души и помогать им найти дорогу к свету.

Они сделали, как он сказал. Как только их руки коснулись шкатулки, мир вокруг изменился. Пустой цирк наполнился тысячами полупрозрачных фигур — детей разных эпох и народов. Все они смотрели на четверых друзей с надеждой.

— Боже мой, — прошептала Катя. — Их действительно тысячи.

— Но мы справимся, — твёрдо сказала Аня. — По одному. По одной душе за раз.

И они начали работу. Это было трудно и болезненно. Каждая душа несла в себе печаль, страх, тоску по дому. Чтобы помочь ей найти покой, нужно было принять на себя часть этой боли.

Аня помогала самым маленьким — тем, кто ещё верил в чудеса и нуждался в материнской заботе. Дима работал с теми, кто боялся — он делился с ними своей смелостью. Катя утешала тех, кто чувствовал себя одинокими, даря им своё тепло. А Максим помогал тем, кто потерял надежду, возвращая им способность смеяться и радоваться жизни.

Процесс длился часы, может быть, дни — время потеряло всякий смысл. Друзья чувствовали, как их силы истощаются, но продолжали работать. Одна за другой души находили дорогу к свету и исчезали с благодарными улыбками.

Наконец остался только голос мальчика из шкатулки.

— Спасибо, — прошептал он. — Я так долго ждал этого момента.

— Как тебя зовут? — спросила Аня.

— Петя, — ответил он, и в голосе впервые за века прозвучала радость. — Меня зовут Петя. И я помню свой дом, свою маму, своего щенка… Спасибо, что помогли мне вспомнить.

Шкатулка засветилась ярким белым светом, и из неё поднялась фигура мальчика лет восьми. Он улыбнулся друзьям и тихо сказал:

— Теперь я могу идти домой.

Он растворился в свете, а шкатулка рассыпалась в прах.

Цирк начал исчезать. Стены становились прозрачными, купол растворялся, арена превращалась в обычную поляну.

— Всё кончено, — прошептала Аня.

— Да, — согласился Дима. — Теперь точно всё кончено.

Они вышли из исчезающего шатра и оказались на утренней поляне. Солнце поднималось над горизонтом, птицы пели в деревьях, а воздух был свежим и чистым.

— Мы сделали это, — сказала Катя. — Мы действительно всех спасли.

— И теперь можем жить спокойно, — добавил Максим.

Аня посмотрела на друзей. Они все выглядели усталыми, но счастливыми. На лицах их была особая печать — печать тех, кто прошёл через испытания и остался человеком.

— Знаете что? — сказала она. — Мы отлично справляемся с работой стражей. Если когда-нибудь миру снова понадобится наша помощь…

— Мы будем готовы, — закончил за неё Дима.

И они пошли домой, оставляя за спиной пустую поляну, где когда-то стоял цирк кошмаров. Больше он никогда не вернётся. Но дружба, которая помогла им победить зло, останется с ними навсегда.

Глава 19. Освобождение

После того как они узнали о мальчике, заточённом в музыкальной шкатулке, друзья молчали несколько минут, обдумывая ситуацию. Воздух в полупрозрачном шатре был густым от присутствия тысяч душ, ожидающих освобождения.

— Есть ещё один способ, — внезапно сказала Аня. — Мы можем не заменять этого мальчика, а освободить его вместе с остальными.

— Как? — спросил голос из шкатулки.

— А что, если мы не будем проводниками для душ, а просто… откроем им дорогу? — Аня говорила медленно, обдумывая каждое слово. — Ты говоришь, что помнишь их всех. А что, если ты расскажешь им, где выход, а мы поможем этот выход открыть?

— Но для этого нужна огромная сила, — возразил мальчик. — Больше, чем есть у вас.

— А если мы объединим наши способности? — предложил Дима. — Я вижу эмоции через тени, значит, смогу показать душам дорогу к покою. Катя слышит голоса предметов — сможет услышать их просьбы. Максим управляет тенями — поможет душам материализоваться. А Аня может путешествовать между мирами — откроет портал к свету.

— Это может сработать, — неуверенно сказал голос из шкатулки. — Но будет очень опасно. Если вы не справитесь, энергия взрыва уничтожит не только вас, но и весь посёлок.

— Тогда мы просто обязаны справиться, — решительно заявила Катя.

— Что нам делать? — спросил Максим.

— Встаньте вокруг шкатулки, — проинструктировал мальчик. — Возьмитесь за руки. И думайте о свете. О доме. О том месте, где души смогут найти покой.

Друзья встали в круг вокруг музыкальной шкатулки. Аня почувствовала тепло рук Димы и Кати и поняла, что готова ко всему.

— Начинаем, — прошептала она.

Они сосредоточились, и их способности начали сливаться воедино. Дима увидел эмоции всех душ в цирке — страх, тоску, надежду. Катя услышала их голоса — тысячи детей, зовущих своих родителей. Максим заставил тени всех душ подняться и обрести видимость. А Аня почувствовала, как в её сознании открывается портал — дорога к тому месту, где нет боли и страха.

— Дети! — крикнула она душам. — Идите к свету! Идите домой!

И тогда началось чудо. Тысячи полупрозрачных фигур потянулись к порталу, который Аня держала открытым силой воли. Но энергии четверых детей было недостаточно — портал начинал закрываться.

— Я не справляюсь! — крикнула Аня. — Нужно больше силы!

— Возьми мою, — сказал голос мальчика из шкатулки.

— Но тогда ты тоже исчезнешь!

— Это и есть то, чего я хочу больше всего, — спокойно ответил он. — Отдохнуть. Увидеть свою семью. Перестать нести это бремя.

Аня колебалась. Принять его силу означало обречь мальчика на исчезновение. Но и отказаться означало обречь тысячи других душ на вечные скитания.

— Аня, — тихо сказал Дима, — он имеет право выбирать.

— И он выбирает покой, — добавила Катя.

— Мы не имеем права решать за него, — закончил Максим.

— Хорошо, — прошептала Аня со слезами на глазах. — Хорошо, Петя. Спасибо тебе за всё.

Мальчик из шкатулки засмеялся — впервые за века его смех был по-настоящему счастливым.

— Нет, это вам спасибо. За то, что дали мне возможность наконец исполнить свой долг до конца.

Его сила влилась в Аню, и портал к свету широко раскрылся. Души детей потекли через него, как река, радостные и свободные. А в самом конце прошёл маленький мальчик в старомодной одежде — Петя, первая жертва Маэстро.

— До свидания, — помахал он друзьям рукой. — И спасибо за дружбу.

Он исчез в свете, а портал закрылся.

Цирк полностью растворился. На поляне не осталось ни следа от шатра, ни обломков шкатулки. Только четверо детей, стоящих под утренним солнцем.

— Всё, — прошептала Аня. — Теперь действительно всё кончено.

Они обнялись, и в этом объятии была вся радость победы, вся печаль потери, вся благодарность за то, что они остались живы и вместе.

— Мы справились, — сказал Дима.

— Все справились, — поправила его Аня. — И Петя тоже. Он герой не меньше нас.

— Думаете, мы его когда-нибудь увидим? — спросила Катя.

— Обязательно, — ответил Максим. — Где-то, когда-нибудь. Такие друзья не теряются навсегда.

И они пошли домой, навстречу новому дню, в котором больше не было места кошмарам прошлого.

Глава 20. Рассвет после кошмара

Прошёл год с того дня, когда на Старой поляне исчез последний призрак цирка кошмаров. Жизнь в посёлке под Тюменью текла своим чередом — дети ходили в школу, родители работали, а пожилые люди сидели на лавочках и обсуждали новости.

Но четверо друзей знали, что мир изменился навсегда.

Аня стояла у окна своей комнаты и смотрела на Старую поляну. Там, где когда-то возвышался зловещий шатёр, теперь росли полевые цветы. Удивительно яркие и красивые цветы, которых раньше в этих краях не встречали. Местные жители говорили, что это какое-то новое сорт, принесённый ветром, но Аня знала правду.

Это были цветы памяти. Они росли там, где души тысяч детей наконец обрели покой.

— Аня! — позвала мама из кухни. — Завтрак готов!

— Иду! — отозвалась она и в последний раз посмотрела на поляну.

Её отражение в оконном стекле помахало ей рукой — не синхронно, а с небольшой задержкой, как делают друзья при расставании. Аня улыбнулась. Некоторые изменения остались навсегда, но они больше не пугали её.

За завтраком мама рассказывала новости:

— Представляешь, в областном центре открывается новый цирк! Настоящий, с лошадьми и акробатами. Говорят, очень красивое представление. Может, съездим на выходных?

— Конечно, мам, — согласилась Аня. — Почему бы и нет?

Она не боялась цирков. Теперь она умела отличать настоящее волшебство от поддельного.

В школе их ждали друзья. За этот год они все изменились — не внешне, а внутренне. Стали более зрелыми, ответственными. Но при этом не потеряли главного — способности удивляться и верить в чудеса.

— Слышали новости? — спросил Дима, когда они встретились у входа в школу. — В соседнем районе пропал один мальчик. Родители говорят, что он играл возле старого колодца и просто исчез.

— Думаешь, это связано с магией? — насторожилась Катя.

— Возможно, — ответил Дима. — Хотя может быть, и обычное происшествие. Но проверить стоит.

Аня кивнула. Их работа стражей не закончилась с исчезновением цирка. В мире было много других тёмных сил, других опасностей. И они были готовы встретить их.

— После уроков съездим туда, — решила она. — Посмотрим, что к чему.

— Только осторожно, — попросил Максим. — Мне не хочется снова превращаться в клоуна.

Все засмеялись. За год они научились шутить над своими страхами, и это делало их сильнее.

Уроки в тот день тянулись бесконечно долго. Аня поймала себя на том, что постоянно смотрит в окно, думая о пропавшем мальчике. А что, если он попал в беду? Что, если каждая минута промедления может стоить ему жизни?

— Анна Васильева! — строго окликнула её учительница математики. — Может быть, вы нам расскажете, чему равен икс в этом уравнении?

— Извините, Марья Петровна, — Аня быстро посмотрела на доску и решила задачу в уме. — Икс равен семи.

— Правильно. Но в следующий раз прошу не витать в облаках.

Если бы учительница знала, в каких именно облаках витала Аня…

Наконец прозвенел звонок с последнего урока. Друзья собрались у велосипедной стоянки — за год они обзавелись велосипедами, что сделало их перемещения быстрее и незаметнее.

— Готовы к новому приключению? — спросила Аня.

— Всегда готовы, — ответил Дима.

Они поехали в соседний район. Место, где пропал мальчик, находилось на окраине — старый колодец в заброшенном саду. Когда-то здесь был красивый парк, но теперь он зарос сорняками и выглядел мрачно.

— Проверим, есть ли следы магии, — предложила Катя.

Аня достала очки правды — за год она научилась пользоваться ими, не рискуя рассудком. Через волшебные линзы мир выглядел как обычно, никаких следов тёмной магии.

— Странно, — пробормотала она. — Здесь чисто.

— Может, мальчик просто упал в колодец? — предположил Максим.

Они подошли к колодцу и заглянули внутрь. Дно было видно — неглубокий, всего метра три, и никого там не было.

— Тогда куда он делся? — недоумевала Катя.

Внезапно из-за деревьев вышел мальчик лет девяти. Он выглядел испуганным и растерянным.

— Вы меня ищете? — спросил он.

— Коля! — воскликнула Катя, узнав его по описанию родителей. — Где ты был? Тебя все ищут!

— Я… — мальчик замялся. — Я играл в прятки с тенями. Они научили меня становиться невидимым. Но потом я не мог вернуться обратно.

Аня и её друзья переглянулись. Не всякая магия была опасной. Иногда это были просто игры духов природы, безобидных существ, которые любили развлекаться с детьми.

— Покажи нам этих теней, — попросила Аня.

Коля кивнул и позвал:

— Тени! Выходите! Это хорошие дети!

Из-под деревьев выползли несколько игривых теней — не человеческих, а каких-то других. Они походили на тени животных, но двигались разумно.

— Это лесные духи, — объяснил Коля. — Они одинокие, им скучно. Поэтому они играют с детьми. Но иногда заигрываются и не отпускают вовремя.

Аня наклонилась к одной из теней:

— Мы понимаем, что вам одиноко. Но вы не можете забирать детей из их семей. У них есть родители, которые волнуются.

Тень покачалась, словно кивая.

— Может быть, мы найдём компромисс? — предложила Катя. — Коля может приходить к вам играть по выходным. Но обязательно возвращаться домой к ужину.

Тени зашелестели листьями — это был их способ показать радость.

— Договорились, — сказал Коля. — Но только до темноты. А то мама беспокоится.

Проблема решилась мирно. Не все магические встречи требовали сражений — иногда достаточно было просто поговорить и найти компромисс.

Когда они проводили Колю домой, Максим сказал:

— Знаете, мне нравится такая работа стражей. Помогать, а не сражаться.

— Мне тоже, — согласилась Аня. — Но мы должны быть готовы и к сражениям, если понадобится.

— Обязательно будем, — пообещал Дима.

Вечером они сидели на скамейке у школы и смотрели на закат. За год многое изменилось. Аня стала увереннее в себе, Дима — смелее, Катя — мудрее, а Максим — серьёзнее. Но главное оставалось неизменным — их дружба.

— А помните, как всё начиналось? — спросила Катя. — С той странной афиши на столбе?

— Конечно помню, — улыбнулась Аня. — Тогда мы были обычными детьми.

— А теперь мы стражи границы между мирами, — добавил Дима.

— И у нас самая лучшая работа в мире, — закончил Максим. — Мы защищаем других детей.

Аня посмотрела на своих друзей и почувствовала, как сердце наполняется теплом. Да, их детство закончилось раньше, чем у сверстников. Да, на них лежала большая ответственность. Но они были счастливы.

Потому что у них была цель. И были друзья, готовые пройти с ними любой путь.

— Интересно, что нас ждёт дальше? — задумчиво сказала Катя.

— Узнаем, когда дойдём, — ответила Аня. — Главное, что мы пойдём вместе.

И они сидели так до полной темноты, четверо друзей, ставших стражами, глядя на звёзды и зная, что где-то среди них танцуют души детей, которых они помогли спасти.

А на их запястьях слабо светились серебряные браслеты — знак того, что их миссия продолжается.

Цирк кошмаров больше никогда не вернётся. Но магия — настоящая, добрая магия дружбы и взаимопомощи — будет жить в их сердцах навсегда.