25. Проклятый дневник

Глава 1. Находка в библиотеке

Дождь барабанил по окнам центральной библиотеки Архангельска, словно пытался пробиться внутрь. Маша Кирилловна сидела за длинным деревянным столом, уставившись на открытый учебник по истории. Буквы расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные закорючки.

— Ну и дела, — пробормотала она себе под нос, потирая виски. — Как же достал этот Наполеон со своими походами.

Завтра контрольная по истории, а в голове — полная каша. Мама будет в ярости, если Маша принесёт очередную тройку. «Ты же умная девочка, — любила повторять мама. — Почему не можешь сосредоточиться?»

Если бы всё было так просто.

Маша закрыла учебник и огляделась. Читальный зал почти опустел. За соседним столом дремал пожилой мужчина с газетой на коленях, а у окна тихо шелестела страницами женщина средних лет. Библиотекарша, строгая тётя Галя, что-то сосредоточенно печатала на старом компьютере.

— Может, найду что-нибудь поинтереснее, — решила Маша и направилась к книжным полкам.

Она бродила между стеллажами, рассеянно пробегая глазами по корешкам книг. Художественная литература, справочники, энциклопедии… Ничего не цепляло. Маша уже собиралась вернуться к столу, когда заметила узкий проход между двумя высокими стеллажами. Странно, раньше она его не видела, хотя ходила в эту библиотеку с детства.

Любопытство взяло верх. Маша протиснулась в щель и оказалась в небольшом закутке, где стояли несколько полок с особенно старыми книгами. Здесь пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — будто застоявшимся временем.

На полках громоздились тома в потрёпанных переплётах, многие без названий на корешках. Некоторые книги были перевязаны бечёвкой, словно их боялись открыть. Маша осторожно провела пальцем по одному из корешков и поморщилась — палец стал серым от пыли.

— Когда это здесь последний раз убирали? — пробормотала она.

Внезапно что-то упало с верхней полки и со стуком приземлилось у её ног. Маша вздрогнула и посмотрела вниз. На полу лежала небольшая книга в тёмно-коричневом кожаном переплёте. Обложка была потрёпанной, с потемневшими от времени краями, но выглядела прочной.

Маша подняла книгу. Она оказалась тяжелее, чем ожидалось, словно внутри были не обычные страницы, а что-то более плотное. На обложке золотыми буквами, частично стёршимися, была выведена надпись: «Записывай только правду».

— Странное название, — пробормотала Маша, поворачивая книгу в руках.

Больше никаких надписей не было — ни имени автора, ни издательства, ни года выпуска. Только эта загадочная фраза.

Маша открыла книгу. Первая страница была пустой, как и вторая, и третья. Она пролистала несколько десятков страниц — все чистые, кремового цвета, с еле заметными линейками. Это был дневник.

Но зачем дневник лежал в библиотеке? И почему он упал именно сейчас, когда она проходила мимо?

— Наверное, кто-то забыл, — решила Маша. — Или сдал по ошибке вместе с другими книгами.

Она уже собиралась положить дневник обратно на полку, но что-то остановило её. Может быть, то, как приятно ложилась в руку гладкая кожаная обложка. А может быть, любопытство — кто мог быть владельцем этого дневника?

Маша снова открыла книгу и внимательно осмотрела первую страницу. В правом верхнем углу она заметила еле различимые буквы, выведенные карандашом: «Если найдёшь — значит, пора».

— Пора для чего? — прошептала Маша.

Звук её собственного голоса в тишине закутка заставил её вздрогнуть. Она оглянулась — никого. Только пыльные книги молчаливо стояли на полках, словно хранили свои секреты.

Внезапно из читального зала послышался голос тёти Гали:

— Внимание! Библиотека закрывается через пятнадцать минут!

Маша вздрогнула. Неужели она так долго здесь торчала? Нужно было собираться, но дневник словно прилип к её рукам. Она не могла заставить себя положить его обратно.

А что, если взять его с собой? Ненадолго, конечно. Просто посмотреть дома, нет ли внутри каких-то записей, которые она пропустила. А потом вернуть.

Маша быстро сунула дневник в рюкзак и выбралась из закутка. В читальном зале она поспешно собрала свои вещи, засунув учебник истории в рюкзак поверх дневника.

— До свидания, тётя Галя! — крикнула она библиотекарше, направляясь к выходу.

— Машенька, погоди! — окликнула её тётя Галя. — Ты что-то не взяла с полок?

Сердце Маши ёкнуло. Неужели заметила?

— Что вы имеете в виду? — как можно спокойнее спросила она, обернувшись.

Тётя Галя протянула ей забытую на столе ручку.

— Вот, оставила.

— Ой, спасибо! — с облегчением выдохнула Маша, хватая ручку.

Выйдя на улицу, она почувствовала, как рюкзак стал тяжелее. Или это ей показалось? Дождь усилился, и Маша поспешила к автобусной остановке, прижимая рюкзак к груди.

Всю дорогу домой её не покидало странное ощущение, словно кто-то наблюдал за ней. Несколько раз она оборачивалась, но видела только привычные серые дома и редких прохожих под зонтами.

Дома Маша прошла в свою комнату, не задерживаясь на кухне, где мама готовила ужин. Закрыв дверь, она достала дневник из рюкзака и положила на письменный стол.

При свете настольной лампы кожаная обложка казалась ещё темнее, почти чёрной. Золотые буквы надписи «Записывай только правду» мерцали в жёлтом свете.

— Ну что, посмотрим, что ты за штука, — пробормотала Маша, садясь за стол.

Она открыла дневник на первой странице и снова прочитала карандашную надпись в углу: «Если найдёшь — значит, пора».

— Пора писать дневник? — предположила она вслух. — Мама всегда говорит, что ведение дневника полезно для развития.

Маша взяла ручку — ту самую, которую забыла в библиотеке, — и задумалась. С чего начать?

За окном гремел гром, и дождь стучал по стеклу с удвоенной силой. В комнате стало как-то уютнее от контраста с непогодой за окном.

— Записывай только правду, — прошептала Маша, глядя на надпись на обложке. — Ну что ж, попробуем.

Она склонилась над чистой страницей, и чернила потекли по бумаге ровными буквами…

Глава 2. Первая запись

Маша долго сидела с ручкой в руке, глядя на чистую страницу дневника. За окном бушевала гроза, и каждая вспышка молнии на мгновение освещала её комнату призрачным светом. Что писать? Обычно в дневниках рассказывают о своих переживаниях, планах, секретах…

«Записывай только правду», — снова прочитала она надпись на обложке.

— Ладно, — пробормотала Маша. — Правда так правда.

Она начала писать:

15 октября. Сегодня был ужасный день. Получила двойку по математике за контрольную — опять не смогла решить задачи на проценты. Светлана Петровна смотрела на меня так, словно я полная дура. Потом на переменке Катя рассказывала всем про новый фильм, который посмотрела вчера, а я молчала, потому что мама не разрешила мне идти в кино. Чувствовала себя маленьким ребёнком.

После школы пошла в библиотеку готовиться к завтрашней контрольной по истории. Но вместо учёбы нашла этот странный дневник. Не знаю, зачем взяла его домой — наверное, от скуки. Или потому что мне показалось, что он сам упал мне под ноги.

Маша остановилась и перечитала написанное. Довольно банально. Обычные подростковые проблемы, которые через год покажутся смешными. Но ведь это и есть правда — её правда.

Она продолжила:

Завтра контрольная по истории, а я ничего не выучила. Мама будет ругаться, если принесу плохую оценку. Она и так недовольна моей учёбой в последнее время. «Ты же способная девочка», — говорит она. Но я не чувствую себя способной. Иногда кажется, что все вокруг умнее и успешнее меня.

Хотела бы я быть как Лена Морозова из нашего класса. У неё всегда отличные оценки, она красивая, уверенная в себе. И родители у неё не пилят постоянно за учёбу. Наверное, когда у тебя всё получается, жизнь кажется проще.

Гроза начала стихать. Дождь уже не барабанил по стеклу, а тихо шуршал. Маша положила ручку и потянулась. Рука немного устала от непривычного письма — обычно она печатала сообщения в телефоне или на компьютере.

Странно, но писать от руки в дневнике было приятно. Слова как будто лучше передавали мысли, когда их выводила рука, а не набирала на клавиатуре. И чернильные буквы на кремовой бумаге выглядели красиво, почти торжественно.

Маша ещё раз перечитала свою запись. А что, если добавить что-то более… интересное? Ведь в дневнике можно писать не только о том, что уже случилось, но и о том, что хочется, чтобы случилось.

Она взяла ручку и дописала:

Было бы здорово, если бы завтра контрольная по истории отменилась. Например, если бы Анна Григорьевна заболела. Или случилось что-то такое, что пришлось бы перенести урок. Тогда у меня появилось бы время подготовиться как следует.

Ещё хотелось бы, чтобы Максим Волков наконец обратил на меня внимание. Он такой красивый и умный, но даже не смотрит в мою сторону. А всё потому, что рядом с ним крутятся девочки вроде той же Лены.

Написав это, Маша почувствовала лёгкое смущение. Хорошо, что дневник никто не прочитает. Хотя…, а вдруг мама найдёт? Или кто-то ещё?

Она посмотрела на дневник внимательнее. На обложке не было никакого замочка. Но может быть, стоит найти для него укромное место?

Маша встала и подошла к шкафу. На верхней полке, за стопкой старых тетрадей, было как раз подходящее местечко. Она спрятала дневник туда и убедилась, что его не видно.

— Мариша! Ужинать! — крикнула мама из кухни.

— Иду! — отозвалась Маша.

За ужином мама, как обычно, расспрашивала о школьных делах.

— Как дела с подготовкой к контрольной по истории? — спросила она, накладывая Маше картофельное пюре.

— Нормально, — соврала Маша. — Почти всё выучила.

— Молодец. А то в последнее время у тебя оценки хромают. Ты же понимаешь, что скоро нужно будет выбирать профиль обучения, и от текущих отметок многое зависит.

Маша кивнула, хотя мысли её были далеко. Почему-то она никак не могла забыть о дневнике. Особенно о той фразе, которую написала про отмену контрольной. Глупо, конечно, но почему-то казалось, что слова, написанные в том старом дневнике, звучат как-то по-особенному. Более… весомо, что ли.

— Мам, а ты когда-нибудь вела дневник? — спросила Маша.

Мама задумалась.

— В твоём возрасте вела. Это полезно — помогает разобраться в своих мыслях и чувствах. А что, решила попробовать?

— Да так, подумываю, — уклончиво ответила Маша.

— Хорошая идея. Только помни — дневник это очень личная вещь. То, что ты туда записываешь, должно оставаться только твоим.

После ужина Маша попыталась заниматься историей, но мысли постоянно возвращались к дневнику. Она несколько раз ловила себя на том, что смотрит в сторону шкафа, где он лежал.

Наконец, не выдержав, она достала его и открыла на странице со своей записью. При свете настольной лампы буквы казались особенно чёткими. Маша провела пальцем по строчкам — чернила окончательно высохли.

А что, если написать ещё что-нибудь? Не обязательно что-то важное. Просто… продолжить мысли.

Она взяла ручку:

Сейчас пытаюсь учить историю, но не могу сосредоточиться. Всё время думаю об этом дневнике. Странное ощущение, словно он… живой. Наверное, глупости. Это же просто старая книжка с пустыми страницами.

Но почему тогда мне так хочется в него писать? И почему кажется, что слова здесь звучат по-другому, чем в обычной тетради?

Маша остановилась. Действительно, почему? Она попробовала проанализировать свои ощущения. При письме в дневнике было чувство, словно слова уходили не просто на бумагу, а куда-то глубже. Как будто где-то их кто-то… слушал.

Чепуха, конечно. Но ощущение было очень явным.

За окном полностью стихла гроза. Наступила тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов в гостиной. Маша взглянула на будильник — уже половина одиннадцатого. Пора спать, завтра в школу.

Она написала последние строчки:

Завтра узнаю, поможет ли мне удача с контрольной. А пока спрячу этот дневник подальше и постараюсь не думать о нём.

Хотя почему-то чувствую, что это вряд ли получится.

Маша закрыла дневник и снова убрала его в шкаф. Потом переоделась в пижаму, почистила зубы и легла в постель. Но заснуть не получалось.

Мысли кружились вокруг дневника, как мотыльки вокруг лампы. А что, если он действительно особенный? Что, если слова, записанные в нём, имеют какую-то силу?

«Не придумывай ерунды», — одёрнула себя Маша. — «Это просто старый блокнот».

Но сон всё не приходил. И чем больше она пыталась не думать о дневнике, тем навязчивее становились мысли о нём.

Где-то в доме скрипнула половица. Наверное, мама пошла на кухню за водой. Или кот бродит по квартире — он любил ночные прогулки.

Но почему-то Маше показалось, что звук доносился из её комнаты. Из того угла, где стоял шкаф.

Она приоткрыла глаза и всмотрелась в темноту. Тишина. Только тиканье часов и едва слышное дыхание ветра за окном.

Маша закрыла глаза и заставила себя думать о чём-то другом. О завтрашнем дне, о друзьях, о планах на выходные…

Постепенно сон начал одолевать её. Последней мыслью, промелькнувшей перед забытьем, было странное ощущение, что где-то в темноте шкафа дневник лежит не просто так. Что он… ждёт.

Ждёт чего? Новых записей? Или чего-то ещё?

Но сон уже накрывал Машу тёплой волной, и эти мысли растаяли в забытьи.

А в шкафу, за стопкой старых тетрадей, тёмно-коричневый кожаный дневник лежал в тишине. И золотые буквы на обложке — «Записывай только правду» — едва заметно мерцали в темноте, словно живые.

Глава 3. Странное совпадение

Утро началось с звонка будильника, который показался Маше особенно противным. Она с трудом открыла глаза — всю ночь ей снились какие-то странные сны с участием старого дневника. В одном из них она писала в нём, а буквы сами по себе превращались в золотых бабочек и улетали прочь.

— Машенька, завтрак готов! — донёсся из кухни голос мамы.

Маша потянулась и посмотрела на часы. Семь утра. Через полтора часа начиналась школа, а первым уроком была история. Та самая контрольная, к которой она так и не подготовилась.

Воспоминания о вчерашней записи в дневнике всплыли в памяти. «Было бы здорово, если бы завтра контрольная по истории отменилась», — писала она. Какая глупость! Как будто от желания что-то изменится.

Маша встала, быстро оделась и пошла завтракать. За столом мама листала утреннюю газету и пила кофе.

— Доброе утро, соня, — улыбнулась она. — Как спалось? Готова к контрольной?

— Как обычно, — уклонилась от ответа Маша, наливая себе чай. — А что пишут в новостях?

— Да всё то же самое. Ох, и погодка сегодня будет! — Мама показала на прогноз. — Дождь, ветер, температура упадёт. Одевайся теплее.

Маша кивнула, хотя мысли её были заняты совсем другим. Интересно, а что писали в дневнике предыдущие его владельцы? И почему он лежал в библиотеке среди старых книг?

— Мам, а что делают с книгами, которые люди забывают или сдают по ошибке в библиотеку?

— Откуда такой странный вопрос? — удивилась мама. — Ну, обычно их какое-то время хранят в надежде, что владелец объявится. А потом либо добавляют в фонд, либо списывают, если они в плохом состоянии. А что?

— Да так, просто интересно стало.

Маша быстро доела завтрак и собралась в школу. За окном действительно начинался дождь — мелкий, противный, осенний. Она взяла зонт и направилась к двери.

— Удачи на контрольной! — крикнула вслед мама.

«Если бы», — подумала Маша, выходя из дома.

По дороге в школу дождь усилился. Ветер трепал зонт, и капли всё равно попадали Маше на лицо. Настроение было соответствующее погоде — серое и унылое.

В школьном дворе она встретила свою подругу Катю, которая стояла под навесом и недовольно смотрела на небо.

— Привет! — помахала ей Маша. — Как дела с подготовкой к истории?

— Да нормально, вчера весь вечер зубрила, — ответила Катя. — А ты как? Выучила про Наполеона?

Маше стало неловко.

— Не очень… То есть кое-что помню, но не всё.

— Ну ты даёшь! — покачала головой Катя. — Анна Григорьевна же предупреждала, что контрольная будет сложная. Она вообще строгая.

В этот момент к ним подбежала Лена Морозова — та самая отличница, о которой Маша писала в дневнике.

— Девочки, вы слышали новость? — возбуждённо спросила она.

— Какую новость? — одновременно отозвались Маша и Катя.

— Анна Григорьевна заболела! У неё температура поднялась ночью, и она не может прийти. Контрольная отменяется!

Маше показалось, что земля уходит у неё из-под ног. Она уставилась на Лену, не веря услышанному.

— Что… что ты сказала?

— Говорю же — Анна Григорьевна заболела! — повторила Лена. — Мне Ирина Сергеевна в учительской сказала. Вместо истории будет русский язык.

Катя радостно засмеялась:

— Вот это везение! Особенно для тех, кто не подготовился, — она многозначительно посмотрела на Машу.

Но Маша не смеялась. Холодок пробежал по её спине, не связанный с октябрьским ветром. Совпадение? Но разве бывают такие совпадения?

Вчера вечером она написала в дневнике: «Было бы здорово, если бы завтра контрольная по истории отменилась. Например, если бы Анна Григорьевна заболела». И вот — Анна Григорьевна действительно заболела, а контрольная отменилась.

— Маш, ты чего такая бледная? — забеспокоилась Катя. — Тебе плохо?

— Нет, всё нормально, — пробормотала Маша. — Просто… удивилась.

Они зашли в школу, и весь первый урок Маша просидела как в тумане. Учительница русского языка что-то рассказывала о причастных оборотах, а Маша думала только об одном — о странном совпадении с контрольной.

На перемене она отошла в сторонку и попыталась найти логическое объяснение. Ну, заболела Анна Григорьевна — такое случается. Осень, сырость, эпидемия гриппа. Что тут удивительного?

Но внутри росло тревожное чувство, что это не просто совпадение.

На втором уроке происходило что-то ещё более странное. Максим Волков — тот самый мальчик, о котором она тоже писала в дневнике, — неожиданно подошёл к ней после урока математики.

— Привет, Маша, — сказал он, слегка смущаясь. — Слушай, а ты не могла бы мне помочь с домашним заданием по литературе? Я что-то не понял эти метафоры в стихотворении Есенина.

Маша онемела от удивления. Максим Волков обращается к ней за помощью? К ней, а не к отличнице Лене или кому-то ещё из успешных учеников?

— Я… конечно, — заикаясь, ответила она. — То есть, я могу попробовать объяснить…

— Отлично! — обрадовался Максим. — Может, после уроков в библиотеке встретимся? Там спокойнее заниматься.

— Хорошо, — кивнула Маша, не веря происходящему.

Максим улыбнулся ей и ушёл к своим друзьям. А Маша осталась стоять в коридоре, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Две вещи, о которых она писала в дневнике, сбылись за одно утро. Две!

Катя подошла к ней с любопытным видом:

— Ого! Максим Волков с тобой разговаривал! О чём?

— Попросил помочь с литературой, — машинально ответила Маша.

— Круто! А я думала, он вообще не замечает никого, кроме старшеклассниц.

Остаток учебного дня прошёл в каком-то странном тумане. Маша механически отвечала на вопросы учителей, делала записи в тетради, но мысли её были заняты только дневником.

Когда прозвенел последний звонок, она почти бегом направилась к выходу. Встреча с Максимом в библиотеке была назначена на пять часов, но сейчас было только три. У неё было время сбегать домой и ещё раз взглянуть на свою запись.

Дома Маша прошла прямо в свою комнату, даже не поздоровавшись с мамой. Дрожащими руками она достала дневник из шкафа и открыла на вчерашней записи.

Вот эти строки: «Было бы здорово, если бы завтра контрольная по истории отменилась. Например, если бы Анна Григорьевна заболела».

И вот эти: «Ещё хотелось бы, чтобы Максим Волков наконец обратил на меня внимание».

Обе записи стали реальностью. Обе.

Маша опустилась на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Что это значит? Неужели дневник действительно… особенный?

«Не может быть, — твердила она себе. — Это невозможно. Просто совпадение. Очень странное совпадение, но всё же…»

Однако сомнения грызли изнутри. А что, если это не совпадение? Что, если дневник действительно способен исполнять то, что в нём написано?

Маша ещё раз внимательно осмотрела обложку. «Записывай только правду». Может быть, секрет в этой надписи? Может быть, если записать что-то как правду, оно становится правдой?

Абсурд, конечно. Но…

Она взяла ручку и после долгих колебаний написала новую строчку:

16 октября. Сегодня произошло что-то невероятное. Два желания, которые я записала вчера, исполнились. Анна Григорьевна действительно заболела, и контрольная отменилась. А Максим Волков попросил меня помочь ему с литературой.

Может быть, это просто совпадение. Но может быть… может быть, этот дневник и правда особенный?

Написав это, Маша почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Слова, которые она только что записала, казались важными. Судьбоносными.

Она закрыла дневник и спрятала его обратно. Потом посмотрела на часы — половина четвёртого. Скоро нужно было идти в библиотеку на встречу с Максимом.

Странно, но эта встреча, о которой она мечтала, теперь не казалась такой важной. Всё затмевала мысль о дневнике и его возможных способностях.

Маша переоделась в более красивую кофту, причесалась и направилась к выходу.

— Мариша, ты куда? — спросила мама.

— В библиотеку, с одноклассником заниматься, — ответила она.

— Хорошо, только не задерживайся. И как прошла контрольная?

— Отменили. Учительница заболела.

— Везёт же тебе! — засмеялась мама.

«Везёт», — подумала Маша, выходя из дома. — «А что, если это не везение?»

По дороге в библиотеку она всё думала о произошедшем. Если дневник действительно исполняет желания, то это невероятная сила. Но также это и невероятная ответственность.

Что будет, если она напишет что-то плохое? Или опасное?

Маша остановилась посреди улицы, поражённая внезапной мыслью. А что, если она не первая владелица этого дневника? Что, если до неё им пользовались другие люди? И что с ними стало?

Озноб пробежал по её спине. Нужно было узнать больше о дневнике. О его истории, о том, откуда он взялся в библиотеке.

Но сначала — встреча с Максимом. Всё-таки это тоже было важно. Даже если желание исполнилось благодаря дневнику, она не могла упустить такой шанс.

Маша ускорила шаг, направляясь к библиотеке. А в глубине души росло предчувствие, что её жизнь больше никогда не будет прежней.

Глава 4. Эксперимент

Библиотека встретила Машу знакомым запахом старых книг и тишиной. Максим уже сидел за одним из столов в читальном зале, склонившись над учебником литературы. Увидев её, он поднял голову и улыбнулся.

— Привет! Спасибо, что пришла, — сказал он, освобождая для неё место рядом. — Я уже полчаса сижу над этими стихами и ничего не понимаю.

Маша села рядом, стараясь не показать своего волнения. Ещё вчера она могла только мечтать о том, чтобы сидеть рядом с Максимом и помогать ему с уроками. А теперь это стало реальностью.

— Покажи, что именно не понятно, — сказала она, наклоняясь к учебнику.

Следующий час прошёл как в тумане. Они разбирали стихотворение Есенина, обсуждали метафоры и образы. Максим оказался внимательным собеседником, и Маша была удивлена тем, как легко ей объяснять сложные вещи. Обычно она стеснялась высказывать своё мнение, а тут слова лились сами собой.

— Ты так хорошо объясняешь! — восхищённо сказал Максим. — Теперь я понял, что имел в виду Есенин про берёзку и девушку. А я думал, он просто про дерево пишет.

— Поэзия — это всегда больше, чем кажется на первый взгляд, — ответила Маша, чувствуя прилив уверенности.

— Слушай, а не хочешь завтра вместе в кино сходить? — неожиданно предложил Максим. — Идёт новый фильм про супергероев. Говорят, классный.

Сердце Маши пропустило удар. Максим приглашает её в кино! Ещё одно желание, о котором она мечтала, но не успела записать в дневник.

— Я… да, конечно! — выпалила она. — То есть, с удовольствием.

— Отлично! Тогда встретимся завтра в пять у кинотеатра.

После того как они расстались, Маша шла домой в каком-то невероятном состоянии. Все события дня казались нереальными. Неужели это действительно происходит с ней?

Но чем ближе к дому, тем сильнее становилось беспокойство. Если дневник действительно исполняет желания, значит, она должна быть очень осторожна с тем, что в нём пишет. А что, если она случайно запишет что-то плохое?

Дома Маша сразу прошла в свою комнату. Мама готовила ужин и что-то напевала на кухне — видимо, настроение у неё было хорошее.

Маша достала дневник и долго смотрела на него. Золотые буквы на обложке — «Записывай только правду» — казались ей теперь не просто надписью, а предупреждением. Или инструкцией.

Она открыла дневник и прочитала свои записи. Два дня, две записи, и уже четыре исполненных желания. Это не могло быть совпадением.

Нужно было проверить. Провести настоящий эксперимент с чем-то простым и безобидным.

Маша взяла ручку и задумалась. Что написать? Что-то такое, что точно не может быть совпадением, но и не навредит никому.

Она посмотрела на окно. На улице всё ещё моросил дождь, и небо было затянуто серыми тучами.

17 октября будет солнечный день, — написала она. — Дождь прекратится к утру, и выглянет солнце.

Написав это, Маша отложила ручку. Завтра она узнает, работает ли дневник действительно так, как она думает. Прогноз погоды обещал дождь на всю неделю, так что если завтра будет солнечно, значит…

Она не закончила эту мысль. Было слишком страшно думать о том, что означала бы такая сила.

Маша хотела уже закрыть дневник, но рука сама собой потянулась к ручке. Было что-то невероятно притягательное в процессе письма. Словно дневник сам просил, чтобы в него писали.

Встреча с Максимом прошла лучше, чем я могла представить, — написала она. — Он пригласил меня в кино. Не знаю, что со мной происходит, но впервые в жизни я чувствую себя… особенной.

Если дневник действительно исполняет желания, то это невероятная сила. Но я должна быть осторожной. Нужно больше узнать о нём.

Хотела бы я знать, кто был его владельцем до меня. И почему он оказался в библиотеке.

Маша остановилась, перечитав последние строчки. Она ведь не планировала записывать это желание! Слова просто вылились сами собой.

Тревога пробежала по спине. А что, если дневник как-то влияет на неё? Заставляет писать больше, чем она хочет?

«Глупости», — одёрнула себя Маша. — «Это я сама решила написать про прошлых владельцев. Никто меня не заставлял».

Но сомнения остались.

За ужином мама расспрашивала о том, как прошли дополнительные занятия.

— С кем ты занималась? — спросила она.

— С Максимом Волковым из нашего класса. Помогала ему с литературой.

— Хороший мальчик? — с интересом спросила мама.

Маша почувствовала, как краснеет.

— Да, нормальный. Мы завтра в кино идём.

— О! — мама подняла брови. — Уже и свидания начались. Взрослеешь, дочка.

— Это не свидание! — запротестовала Маша. — Просто фильм посмотрим.

Но в глубине души она очень надеялась, что это всё-таки свидание.

Вечером, лёжа в постели, Маша всё думала о дневнике. Если он действительно обладает магической силой, то откуда она взялась? И главное — есть ли у этой силы какие-то ограничения или побочные эффекты?

В книгах и фильмах волшебные предметы всегда имели свою цену. Джинн исполнял три желания, но его нужно было освободить. Золотая рыбка требовала всё больше и больше. А что требует дневник?

Пока что он ничего не требовал. Даже наоборот — словно сам просил, чтобы в него писали. Но может быть, это и есть его способ «питаться»? Записями? Желаниями людей?

Маша перевернулась на другой бок, пытаясь прогнать тревожные мысли. Завтра она узнает про погоду. Если будет солнечно, значит, её подозрения подтвердятся. А если дождь — то всё это просто игра воображения.

Хотя даже если дневник не магический, совпадения с контрольной и Максимом всё равно были удивительными.

Сон приходил медленно. И снова Маше снились странные сны. В одном из них она бродила по бесконечной библиотеке, где на всех полках стояли одинаковые дневники. В другом — писала в своём дневнике, а страницы сами собой переворачивались, показывая записи других людей. Почерк был разный, но все записи заканчивались одинаково: «Помогите мне…»

Утром Маша проснулась от яркого света, бьющего в окно. Она села в постели и не поверила своим глазам. За окном сияло солнце! Дождевые тучи исчезли, небо было ясным и голубым.

С замирающим сердцем Маша схватила телефон и открыла приложение с погодой. Прогноз всё ещё показывал дождь на весь день, но реальная погода была солнечной.

— Мариша! — крикнула из кухни мама. — Вставай скорее! Какая красота на улице! А синоптики обещали дождь.

Маша опустилась на подушку, чувствуя, как дрожат руки. Теперь сомнений не было. Дневник действительно исполнял то, что в нём писали.

Но вместо радости её охватил страх. Если у неё в руках такая сила, что она с ней будет делать? И самое главное — к чему это всё приведёт?

Она встала и, не одеваясь, подошла к шкафу. Дневник лежал на своём месте, такой же невинный на вид. Но теперь Маша знала, что внешность обманчива.

Взяв дневник, она открыла его на последней записи. В дневном свете буквы казались особенно чёткими, словно выведенными рукой мастера-каллиграфа.

«Хотела бы я знать, кто был его владельцем до меня», — прочитала она свою вчерашнюю запись.

Интересно, исполнится ли и это желание? И каким образом?

Маша быстро оделась и позавтракала. Мама удивлялась хорошей погоде и планировала провести выходные на даче.

— Такой день нельзя провести дома! — говорила она. — Может быть, последний солнечный день осени.

В школе все только и говорили о неожиданной хорошей погоде. Учителя отменили несколько уроков и организовали прогулку в ближайшем парке.

— Вот это везение! — радовалась Катя. — Ещё вчера лило как из ведра, а сегодня такая красота!

Маша кивала, но радости не чувствовала. Наоборот, с каждым часом росло беспокойство. Она создала эту хорошую погоду, но что, если где-то из-за этого случилось что-то плохое? А что, если её желания имеют непредвиденные последствия?

К концу учебного дня тревога стала почти невыносимой. Маша поняла, что не сможет спокойно идти в кино с Максимом, пока не узнает больше о дневнике.

После уроков она снова отправилась в библиотеку. Но теперь не в читальный зал, а прямо к тёте Гале.

— Здравствуйте, — сказала она. — Можно вас кое-что спросить?

— Конечно, Машенька. Что случилось?

— А вы не помните, кто-нибудь в последнее время сдавал сюда дневник? Старый, в коричневом переплёте?

Тётя Галя задумалась.

— Дневник? Странный вопрос… А впрочем, да, помню. Месяца два назад одна женщина принесла коробку с вещами покойного мужа. Там были разные книги, и среди них действительно был дневник. Но она просила его уничтожить.

— Уничтожить? Почему?

— Сказала, что это приносит несчастье. Какие-то суеверия. Но я не смогла заставить себя выбросить старую книгу. Поставила на дальнюю полку, думала, может, пригодится для школьного музея или краеведения.

Сердце Маши забилось быстрее.

— А вы не помните, как звали этого человека? Владельца дневника?

— Кажется, Петров… или Павлов… Точно не помню. А что, нашла его? Хочешь взять почитать?

— Да, я его уже… нашла. Спасибо.

Маша вышла из библиотеки с новыми вопросами. Прежний владелец дневника умер, а его жена считала дневник источником несчастий. Что же он написал в нём такого страшного?

И самое главное — если дневник действительно приносит несчастье, то что ждёт её саму?

Глава 5. Желание сбылось

Всю дорогу от библиотеки домой Маша думала о словах тёти Гали. «Приносит несчастье», — сказала вдова прежнего владельца дневника. Но какие именно несчастья? И почему умер сам владелец?

Дома её ждал сюрприз. На кухонном столе лежала записка от мамы: «Машенька, срочно вызвали на работу — авария на заводе. Ужин в холодильнике. Вернусь поздно. Целую.»

Маша нахмурилась. Мама работала инженером на химическом заводе, и аварии там случались редко, но всегда были серьёзными. Надеюсь, ничего страшного не произошло.

Она разогрела ужин и села за стол, но аппетита не было. Мысли всё время возвращались к дневнику. Нужно было понять, что именно она запустила, взяв его из библиотеки.

После ужина Маша прошла в свою комнату и достала дневник. Золотые буквы на обложке казались в вечернем свете особенно яркими. «Записывай только правду». Но какую правду? И чью?

Она открыла дневник и перечитала свои записи. Все желания исполнились с пугающей точностью. Контрольная отменилась, Максим обратил на неё внимание, погода стала солнечной. А что насчёт последнего желания — узнать о прежнем владельце?

Это желание тоже начало исполняться. Тётя Галя рассказала ей о человеке, чей дневник она теперь держит в руках. Но этого было недостаточно. Маша хотела знать больше.

Она взяла ручку и написала:

17 октября. Эксперимент удался. Дневник действительно исполняет желания. Сегодня весь день было солнечно, хотя прогноз обещал дождь. Это не могло быть совпадением.

Узнала от библиотекарши, что прежний владелец дневника умер, а его жена считала дневник источником несчастий. Это пугает меня. Что, если каждое исполненное желание имеет свою цену?

Маша остановилась и задумалась. А ведь действительно — какую цену она заплатила за свои желания? За отменённую контрольную, за внимание Максима, за хорошую погоду?

Внезапно её осенило. Мамина авария на работе! Маша пожелала солнечной погоды, и она наступила. Но что, если где-то из-за этого случилось что-то плохое? Резкая смена погоды могла повлиять на производственные процессы на химическом заводе, вызвать аварию…

«Нет, — сказала себе Маша, — это параноя. Не может быть связи между хорошей погодой и аварией на заводе.»

Но тревога не отпускала.

В этот момент зазвонил телефон. Маша схватила трубку.

— Алло?

— Маша? — послышался взволнованный голос мамы. — Дочка, я буду очень поздно. Авария серьёзная, химикаты попали в реку. Всем службам работать всю ночь.

— Мам, а что случилось? Почему авария?

— Да кто его знает… Приборы показывали одно, а на самом деле температура оказалась совсем другой. Как будто погода резко изменилась, и наши расчёты не учли этого. Странно, синоптики же дождь обещали…

Маша почувствовала, как кровь отливает от лица. Связь была. Её желание о хорошей погоде действительно спровоцировало аварию на заводе.

— Мам, там никто не пострадал?

— Пока нет, но ситуация серьёзная. Ладно, не волнуйся, мы справимся. Ложись спать вовремя.

После того как мама повесила трубку, Маша долго сидела с телефоном в руках. Значит, у каждого желания действительно есть цена. И чем сильнее желание, тем выше цена.

Она снова взялась за ручку:

Узнала ужасную вещь. Моё желание о солнечной погоде вызвало аварию на мамином заводе. Резкая смена погоды нарушила производственные процессы. Теперь химикаты попали в реку, и мама будет работать всю ночь.

Дневник исполняет желания, но каждое желание имеет последствия. Плохие последствия. Что я наделала?

Написав это, Маша хотела закрыть дневник, но рука словно сама потянулась к ручке. Было что-то принуждающее в процессе письма, словно дневник хотел, чтобы она продолжала.

Завтра у меня свидание с Максимом. Пойдём в кино. Раньше я мечтала об этом, но теперь боюсь. Что, если и это желание принесёт кому-то вред?

Хочу знать больше о прежнем владельце дневника. Как его звали? Что он писал? И как умер?

Последнее предложение вылилось само собой. Маша даже не планировала его писать, но слова появились на бумаге, словно кто-то водил её рукой.

Она быстро закрыла дневник и спрятала его в шкаф. Руки дрожали. Что с ней происходит? Почему она пишет то, что не планировала?

Остаток вечера Маша провела в тревоге, пытаясь делать уроки, но не могла сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к дневнику и его опасной силе.

Поздно вечером, когда мама наконец вернулась домой усталая и грязная, Маша почувствовала острое чувство вины.

— Как дела на заводе? — спросила она.

— Ужасно, — вздохнула мама. — Пришлось остановить три цеха. Ущерб огромный. А всё из-за того, что погода неожиданно изменилась. Кто мог подумать, что после недельных дождей вдруг станет так солнечно?

Маша не могла смотреть маме в глаза. Это она была виновата в аварии. Её желание, записанное в проклятом дневнике.

Ночью ей снились кошмары. Она видела себя пишущей в дневнике, а её слова превращались в чёрных воронов, которые разлетались по городу, принося несчастья. В одном из снов она встретила прежнего владельца дневника — пожилого мужчину с усталыми глазами, который предупреждал: «Не пиши больше! Каждое слово — это чья-то беда!»

Утром Маша проснулась разбитой. За окном снова моросил дождь — погода вернулась к норме, но было уже поздно.

В школе она встретила Максима у входа. Он выглядел взволнованным.

— Привет, Маша! — сказал он. — Слушай, а ты помнишь про кино сегодня?

— Конечно помню, — ответила она, стараясь улыбнуться.

— Отлично! А то у меня такой странный день… Представляешь, вчера мой дед упал дома и сломал ногу. Мама говорит, что он поскользнулся, выйдя на крыльцо полюбоваться неожиданным солнцем. Обычно в дождь он дома сидит, а тут решил прогуляться…

Маша почувствовала, как мир плывёт перед глазами. Ещё одно последствие её желания. Дедушка Максима пострадал из-за того, что она захотела солнечную погоду.

— Ты в порядке? — забеспокоился Максим. — Ты такая бледная.

— Да, всё нормально. Просто… мне жаль твоего дедушку.

— Спасибо. Врачи говорят, что всё будет хорошо, но в его возрасте переломы заживают медленно.

Весь учебный день прошёл как в тумане. Маша механически отвечала на вопросы учителей, но мысли её были заняты только одним — как остановить дневник? Как отменить его влияние?

После уроков она подошла к Максиму.

— Слушай, может быть, перенесём кино? — сказала она. — У меня что-то голова болит.

— Конечно, не вопрос, — отозвался он. — Может быть, на завтра?

— Да, на завтра, — кивнула Маша, хотя не была уверена, что хочет продолжать отношения, построенные на магии дневника.

Дома она сразу достала дневник и открыла на свежей странице. Нужно было попробовать исправить ситуацию.

18 октября. Мои желания приносят людям вред. Из-за хорошей погоды произошла авария на мамином заводе и пострадал дедушка Максима. Я должна быть осторожнее.

Маша остановилась. А что, если написать желание об отмене всех предыдущих желаний? Или о том, чтобы дневник потерял свою силу?

Но что, если это тоже принесёт непредвиденные последствия? Что, если отмена желаний будет ещё хуже, чем их исполнение?

Хочу узнать имя прежнего владельца дневника и обстоятельства его смерти. Может быть, это поможет понять, как безопасно избавиться от дневника.

Написав это, Маша закрыла дневник. Теперь оставалось только ждать, как исполнится это желание.

Ответ пришёл неожиданно быстро. Вечером позвонила тётя Галя из библиотеки.

— Машенька, — сказала она взволнованно, — ты спрашивала про дневник? Я сегодня разбирала архив и нашла документы. Того человека звали Павел Иванович Морозов. Он умер два месяца назад от сердечного приступа. А знаешь, что странно? В документах сказано, что перед смертью он сжёг все свои записи, кроме одного дневника. Жена говорила, что он словно боялся этого дневника, но не мог от него избавиться.

— А где он жил? — спросила Маша дрожащим голосом.

— На улице Гагарина, дом 15, квартира 23. Но квартира пустует — жена уехала к родственникам в другой город сразу после похорон.

Маша поблагодарила тётю Галю и повесила трубку. Теперь у неё была информация о прежнем владельце дневника. Павел Иванович Морозов, умер от сердечного приступа, боялся дневника, но не мог от него избавиться.

Это не сулило ничего хорошего.

Маша посмотрела на дневник, лежащий на столе. Кожаная обложка казалась в вечернем свете почти чёрной, а золотые буквы мерцали, как предупреждение.

Что бы ни случилось с Павлом Ивановичем, она не хотела повторить его судьбу. Но как избавиться от дневника, если он сам не позволяет себя выбросить?

Маша взяла дневник и попробовала его порвать. Но кожаная обложка оказалась прочнее, чем ожидалось. А когда она попыталась вырвать страницу, почувствовала острую боль в пальцах, словно ударилась током.

Дневник не хотел, чтобы его уничтожали.

И тогда Маша поняла, что попала в ловушку. Дневник исполнял желания, но взамен требовал преданности. Он не позволял себя выбросить, заставлял писать всё больше и больше, а каждое желание приносило кому-то несчастье.

Но она ещё не знала самого страшного — что худшее впереди.

Глава 6. Растущая уверенность

Утром следующего дня Маша проснулась с твёрдым решением — больше никаких записей в дневнике. Слишком опасно. Каждое желание оборачивалось чьим-то несчастьем, и она не могла так рисковать.

Но когда она попыталась достать из рюкзака учебники для школы, её рука случайно коснулась дневника. И вдруг по телу прошла странная волна… комфорта. Словно дневник успокаивал её, убеждал, что всё будет хорошо.

«Не может быть», — подумала Маша, отдёргивая руку. — «Это же просто книга».

Но ощущение было очень реальным.

В школе её ждал сюрприз. На первом уроке математики Светлана Петровна вернула проверенные контрольные. Маша с ужасом вспомнила про свою двойку — ту самую, из-за которой она так расстраивалась два дня назад.

— Петрова, — позвала учительница, — подойди к доске.

Маша с замирающим сердцем подошла к столу. Светлана Петровна протянула ей тетрадь.

— Я пересмотрела твою работу, — сказала она. — Оказывается, я была невнимательна при проверке. Твоё решение правильное, просто записано необычным способом. Ставлю четвёрку.

Маша уставилась на исправленную оценку, не веря глазам. Ещё одно исполненное желание! Хотя она не помнила, чтобы писала в дневнике конкретно об этой контрольной…

А потом вспомнила. В самой первой записи она жаловалась на двойку и на то, как на неё смотрела Светлана Петровна. Видимо, дневник решил исправить и это тоже.

— Спасибо, — пробормотала Маша, возвращаясь на место.

— Везёт же тебе в последнее время, — заметила Катя. — То контрольную отменят, то оценку исправят. Может, поделишься секретом удачи?

Маша попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. Если бы Катя знала, какой ценой достаётся эта «удача»…

На перемене к ней подошёл Максим.

— Привет! Как дела? Голова прошла?

— Да, спасибо. Извини за вчера.

— Ничего страшного. Знаешь, а мой дедушка уже чувствует себя лучше. Врачи удивляются — в его возрасте кости обычно срастаются медленно, а у него всё заживает как у молодого.

Маша нахмурилась. Ещё одно «исправление» от дневника? Но она ведь не писала ничего про дедушку Максима…

— Это хорошо, — сказала она осторожно.

— Да! И раз дела идут на поправку, может быть, всё-таки сходим в кино? Сегодня как раз пятница.

Маша хотела отказаться, но что-то внутри неё словно подтолкнуло сказать «да». Словно кто-то за неё принимал решения.

— Хорошо, — услышала она собственный голос. — Встретимся в пять у кинотеатра.

Весь день Маша чувствовала себя странно. С одной стороны, всё складывалось прекрасно — хорошие оценки, внимание Максима, даже учителя стали к ней благосклоннее. Но с другой стороны, это пугало. Словно её жизнь стала управляться не ею самой, а какой-то внешней силой.

После уроков дома она долго стояла перед шкафом, где лежал дневник. Руки словно сами тянулись к нему. Хотелось взять, открыть, написать что-нибудь… Хотя бы просто описать прошедший день.

«Нет, — сказала себе Маша. — Достаточно. Больше никаких записей.»

Но когда она села делать домашнее задание, то не могла сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к дневнику. А что, если написать что-то маленькое? Что-то безобидное?

Наконец она не выдержала. Достала дневник и открыла на чистой странице.

19 октября. Сегодня был странный день. Светлана Петровна исправила мою оценку с двойки на четвёрку. Сказала, что ошиблась при проверке. Но я-то помню, что решение было неправильным.

Максим сказал, что его дедушка быстро поправляется. Врачи удивляются. Неужели дневник исправляет не только будущее, но и последствия прошлых желаний?

Маша остановилась. Она ведь собиралась больше не писать! Но слова текли сами собой, словно дневник вытягивал их из неё.

Если дневник может исправлять негативные последствия, значит, он не такой уж опасный? Может быть, я слишком драматизировала? Авария на заводе была небольшой, никто серьёзно не пострадал. Дедушка Максима поправляется. А у меня налаживается жизнь.

Возможно, нужно просто научиться правильно формулировать желания? Быть осторожнее со словами?

Написав это, Маша почувствовала облегчение. Словно груз свалился с плеч. Может быть, она действительно преувеличивала опасность? Может быть, дневник — это подарок судьбы, а не проклятие?

Хотелось бы, чтобы свидание с Максимом прошло идеально. Чтобы мы хорошо провели время и стали ближе друг к другу. Но при этом никому не навредили.

Написав последние строки, Маша почувствовала прилив уверенности. Вот так и нужно делать — формулировать желания осторожно, с оговорками о том, чтобы никто не пострадал.

Она закрыла дневник и стала собираться на свидание. В зеркале отразилось незнакомое лицо — уверенное, даже немного надменное. Когда это она стала выглядеть так?

«Это всё из-за дневника, — подумала Маша. — Он даёт мне уверенность в себе.»

В кинотеатре Максим уже ждал её. Он выглядел взволнованным и немного смущённым.

— Привет! — сказал он, улыбаясь. — Ты очень красиво выглядишь.

— Спасибо, — ответила Маша, и в её голосе прозвучала непривычная уверенность.

Фильм оказался интересным — история о супергерое, который получил магические способности, но не мог контролировать их последствия. Маша с тревогой смотрела на экран, узнавая в главном герое себя.

— Классный фильм, — сказал Максим после сеанса. — Правда, немного грустный конец. Жаль, что герой не смог найти способ использовать свои силы без вреда для окружающих.

— Да, — согласилась Маша. — Но может быть, проблема была в том, что он пытался всем помочь сразу? Если бы он был более избирательным…

— Возможно. Хочешь прогуляемся? Вечер такой тёплый.

Они гуляли по центру города, разговаривая о фильме, школе, планах на будущее. Максим оказался интересным собеседником, и Маша поймала себя на мысли, что наслаждается каждой минутой.

— Знаешь, — сказал он, когда они остановились у фонтана, — в последнее время ты изменилась. Стала более… уверенной в себе. Это тебе идёт.

— Правда? — Маша почувствовала прилив гордости.

— Да. Раньше ты всегда казалась такой застенчивой, а теперь… не знаю, в тебе появилось что-то особенное.

«Особенное», — повторила про себя Маша. Да, она действительно стала особенной. У неё есть сила, которой нет ни у кого другого. Сила изменять реальность одними только словами.

Вдруг эта мысль показалась ей не пугающей, а захватывающей.

— Максим, — сказала она импульсивно, — а что бы ты сделал, если бы у тебя была возможность исполнить любое желание?

Он задумался.

— Не знаю… Наверное, хотел бы помочь людям. Решить проблемы с экологией, с бедностью… А ты?

— А я бы сначала помогла себе, — честно ответила Маша. — Стала бы красивой, умной, популярной. А потом уже думала бы о других.

— Эгоистично, — засмеялся Максим. — Но честно.

Когда они расстались у её дома, Маша чувствовала себя на вершине блаженства. Свидание прошло идеально, Максим был очарован ею, и никто не пострадал. Может быть, дневник действительно можно использовать безопасно?

Дома она сразу достала дневник и написала:

Свидание с Максимом прошло великолепно! Он сказал, что я изменилась, стала более уверенной. И он прав. Дневник не только исполняет желания — он делает меня лучшей версией себя.

Я думала, что дневник опасен, но теперь понимаю — опасны неосторожные желания. Если формулировать их правильно, можно избежать негативных последствий.

Завтра в школе хочу, чтобы все заметили, как я изменилась. Хочу быть в центре внимания, хочу, чтобы другие девочки завидовали мне.

Написав это, Маша почувствовала странное головокружение. Слова на бумаге казались особенно яркими, почти пульсирующими.

А в углу страницы, там, где её рука не касалась бумаги, начал проявляться слабый, едва заметный текст. Словно невидимые чернила медленно темнели.

Маша присмотрелась и разобрала несколько слов: «Осторожно… не верь… ловушка…»

Но через секунду надпись исчезла, словно её и не было. Возможно, это игра света, показалось от усталости.

Маша закрыла дневник и убрала его в шкаф. Завтра будет новый день, и она хотела насладиться своим новым статусом. Наконец-то она была не серой мышкой, а особенной.

Засыпая, она думала о том, какие ещё желания можно загадать. Может быть, стать старостой класса? Или попасть в школьную команду КВН? Возможностей было множество.

Маша не заметила, как дневник в шкафу слабо светился в темноте. А на его страницах сами собой появлялись и исчезали строки, написанные разными почерками — предыдущими владельцами, которые тоже когда-то чувствовали себя особенными.

«Помогите…» «Не могу остановиться…» «Дневник захватывает разум…» «Кто-нибудь, остановите меня…»

Но Маша спала и не видела этих предупреждений. А утром, когда она откроет дневник, все предупреждающие записи исчезнут, оставив только чистые страницы, готовые принять новые желания.

Дневник был терпелив. Он знал, что каждая жертва проходит через эти стадии — сначала страх, потом осторожность, потом растущая уверенность. А после уверенности всегда наступала зависимость.

И тогда начиналась настоящая игра.

Глава 7. Первые подозрения

Утром в субботу Маша проснулась с ощущением, что мир принадлежит ей. За окном было солнечно, настроение отличное, а впереди ждали выходные, полные возможностей.

Она долго крутилась перед зеркалом, выбирая наряд. Хотелось выглядеть особенно хорошо — ведь вчера она написала в дневнике о том, что хочет быть в центре внимания.

— Мариша, завтрак готов! — позвала мама.

За завтраком мама рассказывала о работе. Авария на заводе была полностью ликвидирована, а экологи констатировали, что серьёзного ущерба природе нанесено не было.

— Повезло, что всё обошлось, — сказала мама. — А то сначала казалось, что будет катастрофа.

Маша кивнула, думая о том, что это дневник исправил последствия её желания о хорошей погоде. Становилось всё очевиднее, что дневник не просто исполняет желания, но и следит за тем, чтобы они не причинили серьёзного вреда.

— Куда собралась так рано? — спросила мама, заметив, что Маша тщательно краситься.

— К Кате. Мы с девочками решили в торговый центр сходить.

Это была правда, хотя и не вся. Катя действительно звала её в торговый центр, но Маша хотела не столько за покупками, сколько продемонстрировать свою новую уверенность в себе.

В торговом центре Маша встретилась с Катей и ещё тремя одноклассницами — Леной Морозовой, Викой и Олей. Девочки собирались посмотреть новую коллекцию в модном магазине и перекусить в фуд-корте.

— Маш, ты сегодня какая-то особенная, — заметила Катя, когда они шли по торговым рядам. — Прям светишься изнутри.

— Да? — Маша улыбнулась. — Просто хорошее настроение.

— А я слышала, что ты с Максимом Волковым встречаешься, — подключилась Лена с плохо скрываемой завистью. — Правда?

— Мы просто дружим, — уклончиво ответила Маша, наслаждаясь вниманием.

В магазине одежды Маша почувствовала себя настоящей звездой. Продавщицы наперебой предлагали ей разные модели, словно она была важной клиенткой. Даже подруги смотрели на неё с каким-то новым интересом.

— Тебе всё так идёт! — восхищалась Вика. — Я бы никогда не решилась примерить такое платье.

— А зря, — ответила Маша. — Нужно просто верить в себя.

Когда они пили кофе в фуд-корте, к их столику подошёл незнакомый парень лет семнадцати.

— Извините, — сказал он, обращаясь к Маше, — а вы не модель? Просто вы очень фотогеничная, и я подумал…

Подруги раскрыли рты от удивления, а Маша почувствовала прилив гордости.

— Нет, не модель, — улыбнулась она. — Но спасибо за комплимент.

Парень ещё немного поговорил с ними и дал Маше свою визитку — оказалось, он фотограф-фрилансер.

— Если захотите поучаствовать в фотосессии, звоните, — сказал он.

После его ухода девочки набросились на Машу с вопросами.

— Ты стала какая-то совсем другая, — сказала Лена с непонятным выражением лица. — Раньше ты была такая тихая, а теперь…

— А теперь что? — спросила Маша, и в её голосе прозвучала неожиданная резкость.

— Не знаю, — растерялась Лена. — Просто… другая.

Остаток дня прошёл в приятной атмосфере, но Маша заметила, что время от времени подруги переглядывались между собой, словно что-то обсуждали без неё.

Вечером дома она открыла дневник и записала:

20 октября. Сегодня был замечательный день! Все обращали на меня внимание, даже незнакомый фотограф предложил сотрудничество. Подруги завидуют, это видно невооружённым глазом.

Особенно забавно было наблюдать за Леной. Она привыкла быть самой заметной в нашей компании, а теперь все смотрят на меня. Приятное чувство.

Маша остановилась, перечитывая написанное. Когда она стала такой… злорадной? Раньше она никогда не радовалась чужой зависти.

Но сейчас это казалось естественным. В конце концов, почему она должна скрывать своё удовольствие от того, что наконец-то заняла достойное место?

Хочу, чтобы в понедельник в школе все заметили, насколько я изменилась. Хочу, чтобы учителя обращали на меня больше внимания, а одноклассники уважали меня.

И ещё хочу, чтобы Максим влюбился в меня по-настоящему. Не просто симпатия, а настоящая любовь.

Написав последнюю строчку, Маша почувствовала лёгкое головокружение. Слова на бумаге казались особенно яркими, словно они были написаны жидким золотом вместо обычных чернил.

Но в следующий момент зрение прояснилось, и буквы снова стали обычными.

В воскресенье утром Маша проснулась от звонка телефона. Звонила Катя, и голос у неё был взволнованный.

— Маш, ты дома? Можно к тебе приехать? Нужно поговорить.

— Конечно. А что случилось?

— Расскажу при встрече.

Через час Катя была у Маши. Она выглядела обеспокоенно и всё время теребила рукав свитера — верный признак того, что она нервничает.

— Слушай, — начала она осторожно, — ты не находишь, что в последнее время с тобой происходит что-то странное?

— В каком смысле? — насторожилась Маша.

— Ну… ты изменилась. Очень сильно изменилась. И очень быстро. Буквально за неделю ты стала совсем другим человеком.

— Может быть, я просто повзрослела? — холодно ответила Маша.

— Дело не в этом. — Катя помолчала, подбирая слова. — Вчера после нашей встречи мы с девочками говорили о тебе. И все заметили одно и то же — ты стала какая-то… не знаю, как сказать… высокомерная? Словно считаешь себя лучше нас.

Маша почувствовала вспышку раздражения.

— И что с того? Может быть, я действительно лучше? Может быть, я просто перестала недооценивать себя?

— Маш! — Катя посмотрела на неё с удивлением. — Ты слышишь, что говоришь? Ты моя лучшая подруга уже пять лет, и я никогда не слышала от тебя таких слов.

— Люди меняются, Катя. Растут. Жаль, что ты этого не понимаешь.

Катя встала со стула.

— Знаешь что? Мне кажется, тебе нужно время подумать о том, кем ты становишься. А когда разберёшься в себе — позвони. Может быть, мы ещё сможем поговорить как подруги.

После ухода Кати Маша долго ходила по комнате, чувствуя смесь гнева и растерянности. Как Катя смеет её критиковать? Разве плохо, что Маша наконец-то поверила в себя?

Но где-то в глубине души тревожный голосок шептал, что подруга права. Она действительно изменилась, и не только внешне. Её мысли стали другими, более жёсткими. Она начала получать удовольствие от чужой зависти и неудач.

Когда это началось?

Маша подошла к шкафу и достала дневник. Перелистала страницы, перечитывая свои записи. С каждой новой записью её тон становился всё более самоуверенным, а желания — всё более эгоистичными.

В первых записях она переживала за других людей, боялась причинить вред. А в последних думала только о себе.

Неужели дневник меняет не только внешнее, но и внутреннее? Неужели он влияет на характер, на личность?

Маша открыла дневник на чистой странице, собираясь записать эти тревожные мысли. Но рука словно сама потянулась к ручке, и вместо размышлений она написала:

21 октября. Катя пришла ко мне с глупыми претензиями. Говорит, что я изменилась, стала высокомерной. Не понимает, что я просто нашла в себе уверенность.

Если она не может принять новую меня, то это её проблемы. Я не собираюсь возвращаться к роли серой мышки ради её спокойствия.

Хочу, чтобы завтра в школе Катя поняла, что ошибалась. Пусть увидит, что я стала лучше, а не хуже.

Написав это, Маша с ужасом поняла, что не планировала писать именно эти слова. Они словно сами вылились из-под ручки, помимо её воли.

Она попыталась вспомнить, о чём хотела написать изначально, но в памяти была пустота. Словно дневник стёр её первоначальные намерения и заменил их своими.

Дрожащими руками Маша закрыла дневник. Что с ней происходит? Неужели дневник действительно контролирует её мысли и поступки?

Но в следующий момент тревога отступила, уступив место привычной уверенности. Конечно же, это глупости. Дневник — просто инструмент, а она — его хозяйка. Она сама решает, что писать и как поступать.

А Катя… Катя просто завидует её успехам. Это естественно. Завтра в школе всё встанет на свои места.

Маша убрала дневник и пошла готовиться ко сну, не замечая, что в темноте страницы дневника слабо светились, а золотые буквы на обложке — «Записывай только правду» — медленно меняли цвет с золотого на тёмно-красный.

Дневник был доволен. Ещё одна жертва переходила к следующей стадии — стадии полного подчинения. Скоро Маша будет писать только то, что он захочет, и желать только то, что ему нужно.

А пока что нужно было избавиться от тех, кто мог помешать его планам. Начиная с назойливой подружки, которая задавала слишком много вопросов.

Завтра будет интересный день.

Глава 8. Ссора с подругой

Понедельник начался именно так, как хотела Маша. Едва она вошла в школу, как все взгляды обратились на неё. Девочки шептались между собой, мальчишки засматривались, даже учителя здоровались с ней приветливее обычного.

— Маша Петрова? — удивлённо спросила Ирина Сергеевна, классный руководитель. — Не узнаю! Ты так похорошела за выходные.

На первом уроке математики Светлана Петровна несколько раз вызывала Машу к доске, хвалила её ответы и ставила отличные оценки.

— Вот так и нужно готовиться к урокам, — сказала она, обращаясь ко всему классу. — Берите пример с Петровой.

Маша чувствовала себя королевой. Наконец-то она получила то внимание и признание, которых заслуживала. Только одна вещь омрачала её триумф — поведение Кати.

Подруга сидела за своей партой и смотрела на происходящее с тревожным выражением лица. Когда их глаза встретились, Катя покачала головой, словно говоря: «Я же предупреждала».

На большой перемене Маша была окружена одноклассниками. Все хотели с ней поговорить, узнать секрет её преображения.

— Ты записалась к стилисту? — спрашивала Лена Морозова, но теперь в её голосе не было прежнего превосходства.

— Или на курсы макияжа? — добавляла Вика.

— Никаких курсов, — загадочно улыбалась Маша. — Просто поверила в себя.

Максим подошёл к ней после урока истории.

— Привет, — сказал он, и Маша заметила, что он смотрит на неё как-то по-особенному. — Слушай, а не хочешь после школы прогуляться? Погода хорошая.

— С удовольствием, — ответила Маша.

Но разговор прервала Катя, которая решительно подошла к ним.

— Маша, нам нужно поговорить, — сказала она твёрдым голосом.

— О чём? — холодно спросила Маша.

— Наедине.

Максим почувствовал напряжение.

— Ладно, я пойду, — сказал он. — Встретимся после уроков у выхода.

Когда он ушёл, Катя взяла Машу за руку.

— Пойдём в пустой кабинет. Серьёзно, это важно.

В пустом кабинете химии Катя закрыла дверь и повернулась к подруге.

— Маша, что с тобой происходит? И не говори, что ты просто «поверила в себя». Люди так быстро не меняются.

— А что, по-твоему, со мной происходит? — вызывающе спросила Маша.

— Не знаю! — Катя провела рукой по волосам. — Но это пугает меня. За неделю ты стала совершенно другим человеком. И знаешь что самое страшное? Ты этого не замечаешь.

— Я стала лучше, — сказала Маша. — И если ты этого не понимаешь, то это твои проблемы.

— Лучше? — Катя посмотрела на неё с недоверием. — Маша, ты сейчас разговариваешь со мной таким тоном, каким никогда не разговаривала. Ты стала высокомерной, эгоистичной…

— Заткнись! — внезапно вспылила Маша. — Кто ты такая, чтобы меня судить? Серая мышка, которая завидует моему успеху!

Катя отшатнулась, словно получила пощёчину.

— Маша… ты же не это имеешь в виду…

— Именно это! — Слова лились сами собой, и Маша не могла их остановить. — Ты привыкла, что я была хуже тебя, что я всегда шла за тобой как послушная собачка. А теперь, когда я стала лучше, ты не можешь это принять!

— Я была твоей лучшей подругой! — в голосе Кати появились слёзы. — Я всегда тебя поддерживала, когда тебе было плохо. Помогала с уроками, выслушивала твои проблемы…

— Да? И что я должна тебе за это? Всю жизнь быть благодарной? — Маша почувствовала странное удовольствие, видя, как страдает Катя. — Может быть, пора и тебе измениться, а не ждать, что все вокруг останутся на твоём уровне.

Катя стояла молча, и по её щекам катились слёзы. Потом она тихо сказала:

— Я не узнаю тебя, Маша. Ты стала чужой. И знаешь что? Может быть, мне действительно пора найти новых друзей. Таких, которые не превратятся в монстров за одну неделю.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась:

— Когда ты поймёшь, что с тобой происходит что-то страшное, позвони мне. Если будет не поздно.

После её ухода Маша осталась одна в пустом кабинете. Часть её сознания была в шоке от того, что она только что наговорила лучшей подруге. Но большая часть чувствовала только злорадное удовлетворение.

«Правильно, — думала она. — Катя слишком долго считала себя лучше меня. Пусть теперь знает, кто есть кто.»

Остаток дня прошёл в лёгкой эйфории. Прогулка с Максимом была прекрасной — он действительно смотрел на неё влюблёнными глазами, говорил комплименты, даже несколько раз взял за руку.

— Ты невероятная, — сказал он, когда они сидели в парке на скамейке. — Я никогда раньше не встречал таких девочек.

— А какая я? — кокетливо спросила Маша.

— Особенная. Загадочная. Ты словно светишься изнутри.

«Свечусь», — подумала Маша с удовольствием. — «И это только начало».

Дома она сразу достала дневник. Рука тянулась к нему как магнитом — хотелось поделиться успехами дня, записать новые желания.

22 октября. Сегодня был потрясающий день! Все в школе обращали на меня внимание. Учителя хвалили, одноклассники восхищались. Максим окончательно влюбился — это видно невооружённым глазом.

Единственное неприятное происшествие — ссора с Катей. Она не может принять того, что я изменилась к лучшему. Пыталась меня в чём-то обвинить, но я поставила её на место.

Маша остановилась. Перечитала написанное и поморщилась. Что-то в этих словах было неправильно. Она ведь не хотела ссориться с Катей. Или хотела?

Воспоминания о разговоре в кабинете были странно размытыми. Она помнила, что говорила подруге жестокие вещи, но не могла понять, зачем. Словно кто-то другой говорил её голосом.

Странно, но я не очень помню, о чём именно мы говорили. Помню только, что Катя была неправа. Она завидует мне и пытается вернуть всё как было.

Слова текли сами собой, и Маша не могла их остановить.

Хочу, чтобы завтра Катя поняла, что ошибалась. Пусть увидит, какой я стала успешной и популярной. А если она не захочет дружить со мной на новых условиях, то это её выбор.

Ещё хочу, чтобы учителя ещё больше выделяли меня среди других учеников. Хочу получить предложение участвовать в городской олимпиаде по литературе.

Написав последние строки, Маша почувствовала головокружение. В глазах потемнело, а буквы на бумаге начали расплываться. Она зажмурилась и потёрла виски.

Когда зрение прояснилось, она увидела, что написала гораздо больше, чем планировала. В дневнике появились новые строки, написанные её почерком, но она не помнила, как их писала:

Катя слишком много знает. Она задаёт неправильные вопросы и может помешать моим планам. Хочу, чтобы она больше не вмешивалась в мою жизнь. Хочу, чтобы она поняла: если не со мной, то против меня.

Маша уставилась на эти строки с ужасом. Она этого не писала! Эти слова появились сами собой, словно кто-то другой водил её рукой.

Она попыталась вспомнить момент, когда писала эти фразы, но в памяти была пустота. Будто несколько минут просто выпали из её жизни.

Дрожащими руками она попыталась зачеркнуть последние строки, но чернила не поддавались ни ластику, ни корректору. Слова словно впечатались в бумагу намертво.

— Что со мной происходит? — прошептала Маша.

В ответ страницы дневника начали шелестеть сами собой, хотя в комнате не было ни малейшего ветерка. Дневник раскрылся на одной из первых страниц, где проявились слова, написанные незнакомым почерком:

«Не сопротивляйся. Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет.»

Маша захлопнула дневник и отшвырнула его от себя. Сердце колотилось как бешеное.

— Это невозможно, — сказала она вслух. — Дневник не может писать сам!

Но дневник лежал на полу, и золотые буквы на обложке медленно меняли цвет. Теперь они были не золотыми, а тёмно-красными, цвета засохшей крови.

А в воздухе повис едва слышный шёпот: «Записывай только правду… Записывай только правду…»

Маша зажала уши ладонями, но шёпот звучал не снаружи, а внутри её головы.

Внезапно все странные ощущения исчезли. Надпись на обложке снова стала золотой, шёпот прекратился. Дневник выглядел как обычная старая книга.

Маша подняла его с пола и открыла на последней записи. Строки о Кате исчезли. Вместо них была только её обычная запись о прошедшем дне.

«Показалось», — подумала она с облегчением. — «От усталости наверняка. Слишком много эмоций за один день.»

Она убрала дневник в шкаф и легла спать. Но сны были тревожными. Ей снилось, что она идёт по школьному коридору, а все вокруг неё замирают как статуи. И только Катя стоит в конце коридора и что-то кричит, но голоса не слышно.

А потом Катя начинает медленно растворяться в воздухе, как туман.

Маша проснулась среди ночи в холодном поту. За окном было тихо, но ей казалось, что где-то далеко кто-то зовёт её по имени.

Голосом Кати.

Но это, конечно же, было просто эхом кошмара. Ведь Катя спала дома, в своей постели, и с ней всё в порядке.

Пока что.

Глава 9. Запись в гневе

Утром вторника Маша проснулась с тяжёлым чувством, словно что-то важное забыла. Воспоминания о вчерашнем дне были странно размытыми — она помнила триумф в школе, прогулку с Максимом, но разговор с Катей представлялся каким-то нереальным, как плохой сон.

В школе её снова ждал успех. Анна Григорьевна, учительница литературы, объявила о городской олимпиаде и предложила Маше принять участие.

— У тебя прекрасные аналитические способности, — сказала она после урока. — И твои сочинения в последнее время стали намного глубже и интереснее.

Маша приняла предложение, чувствуя прилив гордости. Ещё одно желание исполнилось именно так, как она хотела.

Но радость омрачало странное поведение одноклассников. Многие смотрели на неё с каким-то беспокойством, а некоторые даже отводили глаза, когда она пыталась с ними заговорить.

Особенно странно вела себя Лена Морозова. Раньше она всегда пыталась конкурировать с Машей, а теперь словно боялась её.

— Лена, что с тобой? — спросила Маша на большой перемене.

— Ничего, — быстро ответила Лена, но голос у неё дрожал. — Просто… ты изменилась, Маша. Не знаю, как объяснить, но рядом с тобой становится как-то неуютно.

— Что за ерунда? — раздражённо сказала Маша.

— Может быть, и ерунда. Но вчера после уроков я видела, как ты разговаривала с Катей в кабинете химии. Я проходила мимо и слышала… Маша, ты кричала на неё так, словно ненавидела. А ведь она твоя лучшая подруга.

Маша почувствовала вспышку гнева.

— Не лезь не в свои дела! — резко сказала она. — И вообще, подслушивать нехорошо.

Лена отшатнулась.

— Извини, не хотела… — пробормотала она и поспешно ушла.

Маша осталась одна, чувствуя, как внутри закипает злость. Почему все лезут в её жизнь? Почему не могут просто радоваться её успехам?

А где, кстати, Катя? Маша не видела её с самого утра. Обычно подруга встречала её у входа в школу, и они шли в класс вместе. Но сегодня Кати не было.

Маша подошла к Вике, однокласснице Кати.

— Ты не знаешь, где Катя? — спросила она.

Вика странно на неё посмотрела.

— А разве ты не знаешь? Она заболела. Вчера вечером температура поднялась, мама вызывала врача.

— Заболела? — Маша нахмурилась. — А что с ней?

— Не знаю точно. Говорят, что-то с нервами. После школы пришла домой в слезах, потом начались головные боли, температура… Врач сказал, что это от стресса.

Сердце Маши пропустило удар. Стресс? После их ссоры?

— Ничего серьёзного? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Надеюсь. Мама звонила её маме утром — говорит, что Катя всю ночь бредила, кого-то звала на помощь.

Остаток дня Маша провела в тревожных размышлениях. Неужели их вчерашняя ссора так подействовала на Катю? Но ведь это была обычная подростковая размолвка, такое случается между друзьями…

А может быть, это не совпадение? Вчера вечером, когда она писала в дневнике, там появились странные строки о Кате. Строки, которые она не помнила, как писала.

После уроков Маша почти бегом добралась домой. Ей нужно было проверить дневник, перечитать вчерашнюю запись.

Но когда она открыла дневник, то увидела только обычный текст о прошедшем дне. Никаких угрожающих фраз о Кате не было. Только её стандартные размышления об успехах в школе.

«Значит, мне показалось», — подумала Маша с облегчением.

Но облегчение длилось недолго. Стоило ей взять ручку, как рука сама потянулась к бумаге:

23 октября. Катя заболела. Говорят, от стресса после нашего разговора. Неужели она такая слабая, что не может пережить простую ссору?

Маша попыталась остановиться, но слова продолжали появляться на бумаге:

Может быть, это и к лучшему. Катя слишком много знает, слишком много подозревает. Она может помешать мне стать тем, кем я должна быть.

— Нет! — вслух сказала Маша, пытаясь отдёрнуть руку от бумаги. — Я не это хочу писать!

Но рука не слушалась, продолжая выводить буквы:

Если Катя не может принять новую меня, значит, ей не место в моей жизни. Пусть болеет, пусть страдает. Я не буду из-за неё отказываться от своего счастья.

— Остановись! — закричала Маша, но голос её звучал странно глухо, словно комната была заполнена ватой.

Хочу, чтобы Катя поняла: дружба со мной — это привилегия, которую нужно заслужить. Если она не готова принять меня такой, какая я есть, пусть исчезнет из моей жизни навсегда.

Последние слова Маша написала в состоянии, близком к трансу. Сознание словно отключилось, а когда она пришла в себя, рука лежала на столе, а ручка валялась на полу.

— Что я наделала? — прошептала она, читая написанное.

Она попыталась вспомнить момент, когда писала эти страшные строки, но память была пуста. Словно кто-то другой завладел её телом и писал вместо неё.

Маша схватила ластик и попыталась стереть написанное, но чернила не поддавались. Она пыталась зачеркнуть, заклеить скотчем, даже вырвать страницу, но ничего не получалось. Буквы словно вросли в бумагу.

А потом, прямо у неё на глазах, под написанным текстом начали проявляться новые строки. Медленно, буква за буквой, словно невидимая рука писала невидимыми чернилами:

«Поздно что-то менять. Слова уже сказаны, желание записано. Теперь жди исполнения.»

Маша в ужасе захлопнула дневник и отбросила его в сторону. Руки тряслись, сердце бешено колотилось.

Дневник упал на пол и раскрылся. Страницы начали шелестеть сами собой, будто их перелистывал невидимый читатель. На секунду Маша увидела проблески других записей, сделанных разными почерками:

«Помогите мне… Дневник не отпускает…»«Я не хотел этого… Она была моей дочерью…»«Почему никто не верит? Это не я, это он заставляет писать…»

Записи мелькали и исчезали, как кадры старого фильма. Голоса прошлых жертв дневника взывали о помощи, но их никто не слышал.

Затем страницы успокоились, и дневник закрылся сам собой.

Маша сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и не могла пошевелиться от ужаса. Теперь она точно знала — дневник живой. Он сам пишет в себе, сам исполняет желания, сам выбирает жертв.

И теперь очередная жертва — Катя.

— Я должна её предупредить, — прошептала Маша.

Она схватила телефон и набрала Катин номер. Длинные гудки, потом голос Катиной мамы:

— Алло?

— Здравствуйте, это Маша. Можно Катю?

— Ой, Машенька… Катя очень плохо себя чувствует. Врач сказал, что нужен покой.

— А что с ней? — Маша старалась, чтобы голос не дрожал.

— Не знаю точно. Какой-то нервный срыв. Температура, бред, говорит странные вещи про какой-то дневник… Может быть, завтра будет лучше.

— Дневник? — Маша почувствовала, как по спине пробежал холод. — А что именно она говорила?

— Да бредовые вещи. Что дневник следит за ней, что он хочет ей навредить… Детская фантазия от температуры.

После разговора Маша долго сидела с телефоном в руках. Катя знала про дневник. Каким-то образом она поняла, что происходит, и дневник решил избавиться от неё.

А что будет дальше? Дневник просто сделает так, чтобы Катя тяжело болела, или…

Маша не хотела додумывать эту мысль.

Она подняла дневник с пола и осторожно открыла на последней записи. Строки о Кате были на месте, и в конце появилась новая фраза, написанная красными чернилами:

«Исполнение началось.»

— Нет! — закричала Маша. — Я беру свои слова обратно! Я не хотела, чтобы Катя исчезла!

Но дневник молчал. Красные буквы медленно темнели, становясь цвета засохшей крови.

Маша поняла, что попала в ловушку. Дневник не просто исполнял желания — он заставлял желать то, что ему было нужно. Он медленно и планомерно отделял её от всех, кто мог помочь или помешать.

Сначала он сделал её высокомерной, чтобы она сама испортила отношения с друзьями. Потом заставил написать угрозу Кате. А теперь приводил эту угрозу в исполнение.

И Маша ничего не могла с этим поделать. Дневник был сильнее её воли.

Она села за письменный стол и взяла ручку. Может быть, если написать желание о том, чтобы Катя выздоровела…

Но рука снова начала писать сама:

Завтра Катя должна понять, что со мной нельзя спорить. Пусть узнает, что бывает с теми, кто встаёт у меня на пути.

— Нет! — Маша пыталась отбросить ручку, но пальцы не слушались.

Хочу, чтобы все в школе знали: я теперь главная. А кто против меня — тот против всех.

Написав это, Маша рухнула на стол без сознания. А дневник продолжал писать сам, планируя следующий ход в игре, которая всегда заканчивалась одинаково — полным подчинением жертвы и разрушением всех её связей с внешним миром.

Катя была только первой. Впереди были другие — все, кто мог помочь Маше вырваться из ловушки.

Дневник был очень терпелив. У него было много времени и большой опыт.

А жертв всегда было достаточно.

Глава 10. Исчезновение

Маша очнулась за письменным столом под утро. Шея болела от неудобной позы, в голове была страшная тяжесть, а дневник лежал перед ней открытым на странице с вчерашней записью.

Она прочитала написанное и похолодела. Неужели это действительно она писала эти жестокие слова о Кате? Воспоминания были туманными, словно вся вчерашняя ночь прошла в полузабытьи.

Маша закрыла дневник и убрала его в шкаф. Нужно было собираться в школу, но руки дрожали так, что она едва могла застегнуть пуговицы на блузке.

По дороге в школу она всё думала о Кате. Подруга заболела сразу после их ссоры, и это не могло быть совпадением. Дневник каким-то образом воздействовал на неё.

А что будет сегодня? Вчера она писала что-то про то, что Катя должна понять… Но что именно понять?

В школе Машу ждал ещё один удар. У входа собралась группа учеников, все взволнованно о чём-то говорили. Среди них была Вика, которая при виде Маши побледнела и отступила назад.

— Что случилось? — спросила Маша.

— Катя, — прошептала Вика. — Её увезли в больницу среди ночи. Состояние резко ухудшилось.

Маша почувствовала, как мир начинает кружиться вокруг неё.

— Что с ней?

— Не знаю точно, — Вика говорила, не глядя Маше в глаза. — Говорят, что она потеряла сознание и не приходила в себя несколько часов. А когда очнулась, то… то не помнила, кто она и где находится.

— Потеря памяти? — Маша схватилась за стену, чтобы не упасть.

— Да. Врачи не понимают, что происходит. Все анализы нормальные, но она словно… словно забыла сама себя.

Остальные ученики смотрели на Машу с каким-то странным выражением. В их взглядах читалось не сочувствие, а скорее подозрение.

— А ведь вы же поссорились, — сказал Денис из их класса. — Катя вчера была очень расстроена после разговора с тобой.

— Это не связано! — резко ответила Маша. — Люди не заболевают от ссор!

— Не заболевают, — согласился Денис. — Но Катя говорила маме что-то про дневник. Про то, что кто-то хочет ей навредить с помощью дневника.

Маша почувствовала, как кровь отливает от лица. Катя знала про дневник. И теперь она лежит в больнице без памяти.

— Извините, мне нужно… — Маша не закончила фразу и побежала в школу.

В туалете она заперлась в кабинке и позвонила в больницу. После долгих переговоров с дежурной медсестрой ей удалось узнать, что Катя действительно лежит в неврологическом отделении с диагнозом «острая амнезия неясной этиологии».

— Она не помнит даже собственное имя, — сказала медсестра. — Очень странный случай. Врачи делают дополнительные обследования.

Весь учебный день прошёл как в тумане. Маша механически отвечала на вопросы учителей, но мысли её были заняты только Катей. Она чувствовала на себе настороженные взгляды одноклассников — видимо, новости о болезни Кати быстро распространились по школе.

На последнем уроке к ней подошёл Максим.

— Привет, — сказал он осторожно. — Как ты? Слышал про Катю…

— Нормально, — коротко ответила Маша.

— Слушай, а правда, что вы поссорились? Просто все говорят…

— А тебе какое дело? — вспылила Маша, и Максим удивлённо посмотрел на неё.

— Извини, просто хотел поддержать. Понимаю, что тебе тяжело.

Маша хотела извиниться за резкость, но слова застряли в горле. Вместо этого она сказала:

— Мне не нужна поддержка. И вообще, не лезь в мои дела.

Максим растерянно посмотрел на неё и отошёл. А Маша поняла, что снова сказала не то, что хотела. Словно кто-то говорил её голосом, отталкивая всех, кто пытался приблизиться.

После уроков она поехала в больницу. Катя лежала в палате одна, смотрела в окно пустым взглядом. Увидев Машу, она повернула голову, но в глазах не было узнавания.

— Здравствуйте, — сказала Катя вежливо. — А вы кто?

У Маши перехватило дыхание. Подруга смотрела на неё как на незнакомца.

— Я Маша. Мы… мы подруги. Лучшие подруги.

— Маша, — повторила Катя задумчиво. — Имя знакомое, но я не помню… Извините, я вообще мало что помню. Врачи говорят, что это пройдёт, но пока…

Она пожала плечами и снова посмотрела в окно.

— Катя, попытайся вспомнить, — умоляюще сказала Маша. — Мы дружим с детства. Ты помогала мне с уроками, мы вместе ходили в кино…

— Может быть, — равнодушно ответила Катя. — Но это как истории о ком-то другом. Будто вы рассказываете мне про чужую жизнь.

Маша просидела у постели подруги час, пытаясь растормошить её память, но безуспешно. Катя была вежлива, но отстранена. Словно та девочка, которую знала Маша, исчезла навсегда, оставив только пустую оболочку.

Выходя из больницы, Маша встретила Катину маму. Женщина выглядела измученной, глаза были красными от слёз.

— Машенька! — она бросилась к ней. — Ты была у Кати? Как она?

— Не… не очень хорошо, — честно ответила Маша. — Она меня не узнала.

— Врачи не могут ничего объяснить, — всхлипнула женщина. — Все анализы нормальные, никаких травм головы не было, а она… она совсем не помнит свою жизнь. Только одно повторяет постоянно — что-то про дневник. Говорит, что кто-то пишет в дневнике, и от этого люди исчезают.

Маша почувствовала, как ноги становятся ватными.

— А…, а что именно она говорит про дневник?

— Бредовые вещи. Что есть такой дневник, который исполняет желания, но за каждое желание кто-то платит. И что теперь платит она — своей памятью, своей личностью. Врачи считают это бредом на фоне болезни, но…

Женщина посмотрела на Машу внимательно.

— Машенька, а ты не знаешь, откуда у неё такие идеи? Она ведь с тобой последней и разговаривала перед болезнью.

— Я… я не знаю, — солгала Маша. — Может быть, она где-то прочитала про такие дневники.

Дома Маша сразу заперлась в своей комнате. Теперь не было сомнений — дневник исполнил её ужасное желание. Катя «исчезла» из её жизни, потеряв все воспоминания о их дружбе.

Но это было ещё не всё. Дневник лежал на столе, хотя утром она точно убрала его в шкаф. И он был открыт на новой записи, сделанной её почерком:

24 октября. Катя получила то, что заслуживала. Теперь она не помнит ничего из нашей дружбы и не сможет мне помешать. Это справедливо — кто против меня, тот исчезает.

Маша уставилась на эти строки. Она не писала этого! Не помнила, как писала!

Но под записью появлялись новые строки, словно невидимая рука продолжала писать:

Теперь очередь других. Максим стал слишком любопытным, задаёт неправильные вопросы. Одноклассники смотрят на меня с подозрением. Все они должны понять, что я особенная, что мне можно всё.

— Нет! — закричала Маша. — Я не хочу никому вредить!

Но рука уже тянулась к ручке:

Хочу, чтобы завтра все в школе перестали сомневаться во мне. Хочу, чтобы те, кто распускает про меня сплетни, пожалели об этом. Пусть Максим поймёт, что нельзя лезть не в свои дела.

Маша изо всех сил пыталась остановить руку, но та не слушалась. Слова появлялись на бумаге, каждое ужаснее предыдущего:

А если кто-то попытается помешать мне или навредить, пусть исчезнет, как исчезла Катя. Пусть забудут, кто они, и больше никогда не встанут у меня на пути.

Только дописав последнее слово, Маша смогла отдёрнуть руку. Ручка упала на пол, а она сама рухнула на стул, тяжело дыша.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала она, глядя на дневник.

В ответ страницы начали шелестеть. Дневник сам перелистнулся на первую страницу, где золотыми буквами была написана надпись: «Записывай только правду».

Но теперь Маша видела, что под золотыми буквами проступают другие, написанные тёмно-красными чернилами: «Записывай только то, что я хочу».

А в самом низу страницы медленно проявлялись слова:

«Ты моя теперь, Маша. Как была моей Катя, пока не стала мешать. Как были мои все предыдущие владельцы. Сопротивляться бесполезно — чем больше сопротивляешься, тем больше людей пострадает.»

— Кто ты? — шёпотом спросила Маша. — Что ты хочешь?

«Я тот, кто собирает желания. Тот, кто превращает мечты в кошмары. У меня много имён, но суть одна — я питаюсь человеческими душами, их стремлениями, их болью.»

«А хочу я простого — чтобы ты писала. Чем больше пишешь, тем сильнее становлюсь. Чем больше желаешь, тем больше людей попадает под мою власть.»

«Катя была только началом. Скоро исчезнут все, кто тебе дорог. А потом и ты сама растворишься во мне, как растворились все остальные.»

Маша захлопнула дневник и отбросила его от себя. Но он тут же раскрылся снова, и красные буквы продолжали появляться в воздухе над страницами:

«Завтра ты придёшь в школу и посмотришь, что стало с теми, кто тебе мешал. А потом напишешь новые желания. И так будет продолжаться, пока я не получу то, что хочу.»

«Добро пожаловать в мою игру, Маша. Игру, у которой только один исход.»

Буквы растаяли в воздухе, дневник захлопнулся. В комнате стало тихо.

Но Маша знала, что это не конец. Это только начало настоящего кошмара.

Завтра она узнает, что случилось с теми, о ком она написала сегодня. И будет писать снова.

Потому что у неё больше не было выбора.

Глава 11. Осознание ошибки

Маша провела бессонную ночь, сидя в углу комнаты и не сводя глаз с дневника. Он лежал на столе, внешне безобидный, но теперь она знала, какое зло таилось под кожаной обложкой.

Каждые несколько минут ей казалось, что дневник шевелится, что страницы сами собой переворачиваются. Несколько раз она слышала едва различимый шёпот, доносившийся откуда-то из глубины комнаты.

К утру Маша была измотана, но идти в школу всё равно пришлось. Мама заметила её болезненный вид за завтраком.

— Машенька, ты бледная какая-то. Может быть, останешься дома?

— Нет, — быстро ответила Маша. — У нас сегодня важная контрольная.

Она солгала. Просто не могла оставаться дома наедине с дневником. Хотя и в школе её ждали последствия вчерашних записей.

По дороге в школу Маша всё думала о Кате. Подруга лежала в больнице, не помня ни своего имени, ни их многолетней дружбы. И это была вина Маши. Точнее, вина дневника, который заставил её написать те страшные слова.

У школьных ворот собралась толпа учеников. Все взволнованно о чём-то говорили. Маша подошла ближе и услышала обрывки разговоров:

— …Максим не пришёл…

— …родители не могут его найти…

— …исчез прямо из дома…

Сердце Маши екнуло. Максим исчез? Тот самый Максим, о котором она вчера написала в дневнике?

— Что случилось? — спросила она у Лены.

Лена обернулась и посмотрела на Машу странным взглядом.

— Максим Волков пропал. Вчера вечером родители обнаружили, что его нет дома. Постель не тронута, окно открыто нараспашку. Никаких записок, никаких объяснений.

— Может быть, он просто ушёл погулять? — слабо предположила Маша.

— Всю ночь? Без предупреждения? — Лена покачала головой. — Это не в его характере. Родители уже заявили в полицию.

Маша почувствовала тошноту. Вчера она писала про Максима, что он «должен понять, что нельзя лезть не в свои дела». И теперь он исчез.

В класс зашла их классный руководитель, Ирина Сергеевна. Лицо у неё было встревоженное.

— Дети, — сказала она, — у нас произошло несчастье. Максим Волков пропал без вести. Полиция ведёт поиски, но пока безрезультатно.

По классу прошёл встревоженный шёпот.

— Если кто-то знает что-то о том, где может быть Максим, с кем он общался в последнее время, немедленно сообщите администрации или обратитесь в полицию.

Ирина Сергеевна посмотрела на класс внимательно.

— Также я должна сообщить, что это уже второй случай за неделю. Сначала Катя Морева попала в больницу с потерей памяти, теперь исчез Максим. Врачи и полиция пока не видят связи между этими событиями, но…

Она не закончила фразу, но все поняли. Два ученика из одного класса — это уже не совпадение.

Маша сидела за партой и чувствовала, как на неё смотрят одноклассники. Шёпот становился всё громче:

— А ведь она со всеми ними общалась…

— Катя была её лучшей подругой…

— А с Максимом она встречалась…

— Может быть, это не случайность…

— Тихо! — строго сказала Ирина Сергеевна. — Никаких сплетен и подозрений. Мы должны поддерживать друг друга в трудную минуту.

Но слова учительницы не могли остановить подозрительные взгляды. Маша понимала, что одноклассники начинают что-то подозревать. И они были правы — она действительно была связана с исчезновениями.

На большой перемене к ней подошли Вика и Лена.

— Маша, — осторожно сказала Вика, — а что у тебя вчера было с Максимом? Говорят, вы поссорились.

— Мы не ссорились, — соврала Маша. — Просто… разговаривали.

— А о чём разговаривали? — не отставала Лена.

— О личном, — резко ответила Маша. — Не ваше дело.

Девочки переглянулись.

— Маша, — тихо сказала Лена, — ты не находишь странным, что люди, которые с тобой общаются, потом… исчезают или заболевают?

Маша почувствовала вспышку гнева. Как они смеют её обвинять?

— Что ты хочешь сказать? — холодно спросила она.

— Ничего конкретного, просто… — Лена замялась. — Катя говорила что-то про дневник. Про то, что кто-то использует дневник, чтобы людям вредить. А потом она заболела…

— Это бред больного человека, — отрезала Маша.

— Возможно. Но если это не бред? Если действительно есть какой-то дневник…

Маша не дала ей закончить.

— Хватит! — крикнула она. — Вы обе сошли с ума! Никаких магических дневников не существует!

Крик привлёк внимание других учеников. Все обернулись на них, и Маша поняла, что допустила ошибку. Её реакция была слишком бурной для невинного человека.

Остаток дня прошёл в тяжёлой атмосфере. Одноклассники сторонились Маши, перешёптывались за её спиной. Учителя тоже смотрели на неё как-то странно.

После уроков Маша поспешила домой, но у школьных ворот её догнал Денис.

— Маша, подожди, — сказал он. — Мне нужно с тобой поговорить.

— О чём?

— О Максиме. Вчера вечером я видел его у себя во дворе. Он выглядел странно — шёл как лунатик, не реагировал на окрики. И шёл он в сторону старого кладбища.

У Маши пересохло в горле.

— И что дальше?

— Я пошёл за ним, но потерял из виду. А сегодня утром узнал, что он исчез. — Денис посмотрел на неё пристально. — Маша, скажи честно — ты знаешь, что с ним случилось?

— Откуда мне знать? — Маша старалась, чтобы голос не дрожал.

— Не знаю. Но слишком много странностей происходит вокруг тебя. Сначала ты резко изменилась, стала какой-то другой. Потом поссорилась с Катей — и она попала в больницу. Потом что-то произошло с Максимом — и он исчез.

— Ты меня обвиняешь?

— Я ничего не говорю. Просто если ты что-то знаешь, то скажи. Может быть, ещё не поздно помочь Максиму.

Маша хотела крикнуть, что знает, где Максим, что дневник забрал его, как забрал память у Кати. Хотела попросить помощи, рассказать всю правду.

Но вместо этого она сказала:

— Я ничего не знаю. И не хочу больше об этом говорить.

Денис покачал головой и ушёл.

Дома Маша заперлась в своей комнате и долго смотрела на дневник. Он лежал на том же месте, где она его оставила, но выглядел как-то… довольный. Словно кот, который поймал мышь.

Со дрожью в руках она открыла дневник на последней странице. Там была новая запись, сделанная её почерком:

*25 октября. Максим исчез, как и планировалось. Теперь он не будет задавать лишних вопросов. Одноклассники начинают подозревать меня, но это не важно. Скоро они все поймут, что со мной нельзя спорить.*

Маша не писала этого. Она точно не писала!

Но под записью появлялись новые строки:

*Денис слишком много знает. Он видел Максима вчера вечером. Если он расскажет об этом полиции, могут возникнуть проблемы. Нужно заставить его замолчать.*

— Нет! — закричала Маша. — Я не хочу, чтобы Денису что-то случилось!

Но рука уже тянулась к ручке:

*Хочу, чтобы Денис забыл всё, что видел вчера вечером. Пусть у него появятся провалы в памяти, как у Кати. А если он продолжит задавать вопросы, пусть с ним случится то же, что с Максимом.*

Написав это, Маша рухнула на стол, рыдая. Она больше не контролировала свои действия. Дневник заставлял её писать всё новые и новые угрозы.

Сколько ещё людей пострадает из-за неё? Сколько исчезнет или потеряет память?

— Прекрати! — крикнула она дневнику. — Я больше не буду писать! Я выброшу тебя!

В ответ страницы начали шелестеть сами собой, и в воздухе появились красные буквы:

*"Попробуй выбросить. Посмотрим, что из этого выйдет.»*

Маша схватила дневник и побежала к мусорному ведру. Но стоило ей приблизиться к нему, как руки начали трястись, а в голове загудело от боли.

— Что… что ты делаешь? — простонала она.

*"Я часть тебя теперь. Чем больше ты пишешь, тем крепче связь. Выбросить меня — всё равно что выбросить собственное сердце.»*

Маша попыталась ещё раз, но боль стала невыносимой. Она упала на колени, дневник выпал из рук.

"А теперь подними меня и иди писать дальше. У нас ещё много работы.»*

Дрожащими руками Маша подняла дневник. Выбора у неё не было.

Она вернулась к столу и открыла дневник на чистой странице. Рука сама потянулась к ручке.

Но перед тем как начать писать, Маша сделала последнюю попытку:

— Пожалуйста, — прошептала она. — Верни Катю и Максима. Я сделаю всё, что захочешь, но верни их.

*"Нет,»* — появились буквы в воздухе. — *"Игра идёт по моим правилам. А правило номер один — что исчезло, то исчезло навсегда.»*

*"Теперь пиши.»*

И Маша начала писать новые имена. Новые угрозы. Новые желания, которые обернутся кошмаром для тех, кого она когда-то считала друзьями.

Потому что у неё больше не было выбора.

Дневник победил.

Глава 12. Попытки отменить

Всю ночь Маша пролежала без сна, уставившись в потолок. В голове крутилась одна мысль: должен же быть способ остановить дневник! В книгах и фильмах у каждого проклятия есть способ его снять.

К утру она составила план. Если дневник исполняет то, что в нём написано, значит, можно написать что-то, что отменит все предыдущие желания. Главное — правильно сформулировать.

В школу она пришла раньше всех. В коридорах было пусто, только техничка мыла полы. Маша прошла в пустой кабинет и достала дневник.

— Хорошо, — прошептала она, открывая его на чистой странице. — Попробуем ещё раз.

Она взяла ручку и начала писать:

26 октября. Я хочу отменить все предыдущие желания, записанные в этом дневнике. Пусть Катя вспомнит, кто она, и вернётся домой из больницы здоровой. Пусть Максим вернётся домой целым и невредимым. Пусть всё станет как раньше.

Написав это, Маша почувствовала облегчение. Наконец-то она написала что-то хорошее, что-то правильное.

Но облегчение длилось недолго. Прямо под её записью начали появляться новые строки, написанные тёмно-красными чернилами:

«Глупая девочка. Ты до сих пор не понимаешь правил игры.»

Маша попыталась оторвать руку от страницы, но не смогла. Пальцы продолжали держать ручку, а та сама выводила буквы:

Что ушло, то ушло навсегда. Катя и Максим больше не вернутся, потому что их прежние личности растворились во мне. Теперь они часть моей силы.

— Нет! — прошептала Маша. — Ты врёшь!

Не веришь? Тогда посмотри.

Страницы дневника начали переворачиваться сами собой, и на них появились картинки. Не нарисованные, а как будто живые — словно окна в другой мир.

На первой картинке Маша увидела Катю. Подруга сидела в больничной палате и смотрела в окно. Но в её глазах не было жизни — только пустота. Она была как красивая кукла, лишённая души.

— Катя… — прошептала Маша, протягивая руку к картинке.

Но картинка исчезла, а вместо неё появилась другая. Максим стоял на каком-то сером пустыре среди тумана. Он не двигался, не моргал — застыл как статуя.

— Где они? — спросила Маша.

«В месте между сном и явью. В мире, который создаю я для своих жертв. Они живы, но не живы. Существуют, но не существуют.»

— Как их вернуть?

«Никак. Единственный способ освободить их — занять их место. Ты готова?»

Маша задумалась. Если её исчезновение спасёт Катю и Максима…

«Не думай об этом слишком долго. У нас есть дела поважнее.»

Рука снова начала писать сама:

Сегодня Денис попытается рассказать полиции то, что видел. Этого нельзя допустить. Хочу, чтобы он забыл всё о той ночи. А если не забудет, пусть исчезнет, как Максим.

— Нет! — Маша изо всех сил попыталась остановить руку, но та не слушалась. — Не трогай Дениса!

А кого трогать можно? Вику? Лену? Твою маму?

При упоминании мамы Маша почувствовала ледяной ужас.

— Маму не трогай! — закричала она.

Тогда пиши то, что я говорю, и не сопротивляйся.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошла Ирина Сергеевна.

— Маша? Что ты здесь делаешь так рано?

Маша быстро закрыла дневник и спрятала его в рюкзак.

— Готовилась к уроку, — соврала она.

— Понятно. — Учительница внимательно посмотрела на неё. — А что ты кричала? Я слышала голос из коридора.

— Ничего, просто… читала стихотворение вслух.

Ирина Сергеевна кивнула, но на лице её было сомнение.

— Маша, если у тебя какие-то проблемы, ты знаешь, что можешь со мной поговорить?

— Да, конечно. Спасибо.

Но когда учительница ушла, Маша поняла, что никому не может рассказать правду. Кто поверит в историю про магический дневник? Все подумают, что она сошла с ума.

Весь учебный день прошёл в напряжении. Маша ждала, что что-то случится с Денисом, но он был в школе и выглядел нормально. Правда, несколько раз она ловила его задумчивый взгляд — видимо, он всё ещё размышлял о разговоре с ней.

После уроков Денис подошёл к ней у раздевалки.

— Маша, я всю ночь думал о нашем вчерашнем разговоре, — сказал он. — И решил, что всё-таки пойду в полицию. Расскажу, что видел Максима в ту ночь.

У Маши ёкнуло сердце.

— Денис, не надо, — попыталась она его отговорить.

— Почему? — он посмотрел на неё подозрительно. — Ты что-то скрываешь?

— Нет, просто… — Маша не знала, что сказать. — Может быть, тебе показалось? Ночью трудно что-то разглядеть.

— Мне не показалось. И я не понимаю, почему ты меня отговариваешь. Разве ты не хочешь, чтобы Максима нашли?

— Хочу, конечно…

— Тогда в чём проблема? — Денис нахмурился. — Маша, у меня такое ощущение, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь.

Он повернулся, собираясь уйти, но Маша схватила его за рукав.

— Денис, подожди! — Она приняла решение. — Хорошо, я скажу тебе правду. Но ты должен пообещать, что никому не расскажешь.

— Обещаю.

Маша оглянулась — в коридоре было пусто. Она отвела Дениса в пустой класс и закрыла дверь.

— То, что я сейчас расскажу, прозвучит безумно, — начала она. — Но это правда.

И она рассказала ему всё. Про дневник, про желания, которые исполняются, про то, как исчезли Катя и Максим. Денис слушал молча, и с каждым словом его лицо становилось всё более скептическим.

— Маша, — сказал он, когда она закончила, — ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю. Но это правда!

— Покажи этот дневник.

Маша достала дневник из рюкзака и протянула Денису. Тот взял его в руки, полистал.

— Обычный дневник, — сказал он. — Старый, но обычный.

— Но ты же видишь записи? Записи про Катю и Максима?

Денис перелистал несколько страниц и нахмурился.

— Маша, здесь только твои обычные записи о школе. Никаких угроз или желаний я не вижу.

— Что? — Маша выхватила дневник и открыла на странице, где вчера писала про Максима.

Страница была чистой. Не было ни строчки про исчезновение Максима, ни про угрозы Денису. Только её обычные школьные записи.

— Но я же видела! — в отчаянии сказала она. — Здесь было написано…

— Маша, — Денис положил руку ей на плечо, — мне кажется, тебе нужна помощь. Может быть, стоит поговорить с психологом?

— Я не сумасшедшая! — закричала Маша.

— Я не говорю, что сумасшедшая. Но у тебя стресс, ты винишь себя в том, что случилось с друзьями…

— Уйди! — Маша оттолкнула его. — Все вы одинаковые! Никто не верит!

Денис вздохнул.

— Хорошо. Но я всё равно пойду в полицию. Должен рассказать то, что видел.

Он вышел из класса, а Маша осталась одна с дневником. Она снова открыла его, и на пустых страницах начали появляться красные буквы:

«Умно. Показать ему пустые страницы. Никто не должен знать правду, кроме тебя.»

— Ты специально скрыл записи? — прошептала Маша.

«Конечно. Думаешь, я позволю кому-то ещё узнать о своём существовании? Ты моя единственная, Маша. Только ты можешь видеть настоящие записи.»

— Но почему?

«Потому что ты моя избранная. Ты будешь писать для меня, пока не отдашь мне всё — свою волю, свою душу, свою жизнь.»

На странице появилась новая запись:

Денис идёт в полицию. Это опасно. Если он расскажет то, что видел, могут начать расследование. А расследование приведёт ко мне.

Маша попыталась закрыть дневник, но он не закрывался. Записи продолжали появляться:

Хочу, чтобы Денис забыл дорогу в полицию. Пусть он заблудится и не сможет никому ничего рассказать. А если он всё-таки доберётся туда, пусть его никто не поймёт — пусть он говорит бессвязно, как сумасшедший.

— Прекрати! — Маша пыталась вырвать ручку из пальцев, но те не слушались.

А лучше всего пусть он просто исчезнет. Как исчез Максим. Навсегда.

Дописав последнее слово, Маша рухнула на парту. Она снова написала чью-то смертный приговор. И снова не могла этого остановить.

— Сколько это будет продолжаться? — прошептала она.

«До тех пор, пока ты полностью не станешь моей. Тогда ты будешь писать уже не под принуждением, а по собственному желанию. Так происходило со всеми предыдущими.»

— Предыдущими?

На страницах дневника начали мелькать имена и лица:

Анна Петровна, 1967 год. Учительница. Хотела помочь отстающим ученикам. В итоге уничтожила весь свой класс.

Михаил Сергеев, 1983 год. Писатель. Мечтал о славе. В итоге все его близкие исчезли один за другим.

Павел Иванович Морозов, 2024 год. Пенсионер. Хотел вернуть молодость. Умер в одиночестве, когда его сердце не выдержало.

— Сколько их было?

«Много. Ты не первая и не последняя, Маша. После тебя будет кто-то ещё. И ещё. Я вечен.»

Маша закрыла глаза. Неужели нет способа остановить эту цепь страданий?

«Есть один способ,» — словно прочитав её мысли, появились новые буквы.

— Какой?

«Найди следующую жертву. Передай дневник кому-то ещё. Тогда ты будешь свободна, а проклятие перейдёт на нового владельца.»

— Никогда! — сказала Маша. — Я не обреку на это кого-то другого!

«Тогда готовься к долгой игре, дорогая. Очень долгой.»

Дневник захлопнулся, и в классе стало тихо. Но тишина эта была зловещей, полной угроз.

Где-то в городе Денис шёл к зданию полиции, не зная, что каждый его шаг приближает катастрофу.

А Маша сидела в пустом классе и понимала, что становится убийцей. Медленно, против своей воли, но неотвратимо.

И пока что она не знала, как это остановить.

Глава 13. Поиски ответов

Маша провела бессонную ночь, прокручивая в голове всё, что знала о дневнике. Если он существует уже долгие годы и у него было много владельцев, значит, где-то должна быть информация о нём. Документы, свидетельства, записи…

Утром она не пошла в школу. Сказала маме, что плохо себя чувствует, и действительно выглядела больной — бледная, с синяками под глазами.

Вместо школы Маша отправилась в городскую библиотеку. Не в ту, где нашла дневник, а в главную — там был исторический отдел и архивы.

В читальном зале было пусто. Пожилая библиотекарша удивилась, увидев школьницу в учебное время.

— Девочка, а разве у тебя не должны быть уроки?

— Я заболела, — соврала Маша. — Но мне нужно подготовить проект по истории города. Можно посмотреть архивные документы?

— Конечно, дорогая. Что именно тебя интересует?

Маша задумалась. Нужно было придумать правдоподобный повод.

— Истории странных происшествий в городе. Легенды, мистические случаи… Для проекта про народное творчество.

Библиотекарша, которую звали Вера Николаевна, оживилась.

— О, как интересно! У нас действительно есть сборники городских легенд, записи фольклористов… Сейчас принесу.

Она исчезла в глубине библиотеки и вернулась с несколькими потрёпанными папками.

— Вот, смотри. Здесь собраны рассказы жителей о необычных событиях с середины прошлого века. Правда, большинство — это, скорее всего, выдумки, но для проекта подойдёт.

Маша открыла первую папку. Внутри были машинописные листы с показаниями очевидцев, статьи из старых газет, фотокопии документов.

Она начала читать, ища что-то связанное с дневниками, книгами, странными исчезновениями…

Первые полчаса поиски были безрезультатными. Рассказы о привидениях в старых домах, о заговорённых вещах, о колдунах — обычный городской фольклор.

Но потом её внимание привлекла газетная вырезка 1968 года:

«ЗАГАДОЧНАЯ ТРАГЕДИЯ В ШКОЛЕ № 15

Вчера в школе № 15 произошла трагедия, которая до сих пор не получила объяснения. Учительница математики Анна Петровна Краснова была найдена в своём классе в состоянии глубокого шока. Рядом с ней лежал старинный дневник.

По словам коллег, в последние недели Анна Петровна изменилась — стала замкнутой, нервной, говорила о каких-то «необходимых жертвах» для улучшения успеваемости класса. Ученики её класса один за другим начали пропускать занятия, а некоторые исчезли совсем.

К моменту обнаружения учительницы из её класса в 25 человек осталось только пятеро. Остальные исчезли при загадочных обстоятельствах. Поиски не дали результатов — дети словно растворились в воздухе.

Найденный дневник был передан в милицию, но через день он загадочным образом исчез из сейфа. Анна Петровна находится в психиатрической лечебнице и утверждает, что дневник «сам находит новых владельцев».

Следствие продолжается.»

У Маши участилось сердцебиение. Анна Петровна — то имя, которое показывал ей дневник среди предыдущих владельцев!

Она продолжила поиски и нашла ещё несколько упоминаний:

Заметка 1984 года о писателе Михаиле Сергееве, который за месяц потерял всех близких друзей и родственников. Они исчезали один за другим, а сам писатель утверждал, что виной всему «проклятый дневник».

Статья 1995 года о серии исчезновений в одном из районов города. Все пропавшие были связаны с девочкой-подростком Ириной Смирновой, которая до этого была тихой и незаметной, а потом внезапно стала популярной в школе. Ирина тоже пропала, а в её комнате нашли старинный дневник, который позже исчез из полицейского участка.

И множество других случаев. Всегда одна схема — тихий, незаметный человек внезапно меняется, начинает исполняться его желания, но при этом исчезают люди из его окружения. А в конце находят загадочный дневник, который потом бесследно пропадает.

— Нашла что-то интересное? — спросила Вера Николаевна, подходя к столу.

— Да, очень, — ответила Маша, не поднимая глаз от документов. — А вы случайно не помните случай с Павлом Ивановичем Морозовым? Он умер два месяца назад…

— О да, помню! — оживилась библиотекарша. — Очень странная история. Пожилой человек, жил тихо, никого не трогал. А потом вдруг начал странно себя вести, говорил, что нашёл способ вернуть молодость. Жена рассказывала, что он постоянно что-то писал в каком-то дневнике, а все их старые друзья один за другим начали болеть или попадать в несчастные случаи.

— А что стало с дневником после его смерти?

— Жена хотела его уничтожить, но побоялась. Отнесла в библиотеку, попросила выбросить. Но библиотекарь — тётя Галя — не смогла заставить себя это сделать. Поставила на дальнюю полку.

— И где он теперь?

— Понятия не имею. Наверное, кто-то взял почитать.

Маша почувствовала холодок. Кто-то взял… Она сама взяла.

— Вера Николаевна, а есть ли какие-то исследования этих случаев? Может быть, кто-то пытался найти связь между ними?

— Знаешь, был один человек… — Библиотекарша задумалась. — Профессор местного университета, Дмитрий Владимирович Козлов. Он изучал аномальные явления, собирал истории о проклятых предметах. Даже статьи об этом писал, но его считали чудаком.

— А где его можно найти?

— Он умер года три назад. Но у него была ученица, Елена Андреевна Волкова. Она работает на кафедре истории. Может быть, она что-то знает.

Маша записала имя и адрес университета. Это была её единственная зацепка.

После обеда она добралась до университета. Кафедра истории располагалась в старом корпусе, в коридорах которого пахло пылью и застоявшимся временем.

Елена Андреевна оказалась женщиной лет сорока, с внимательными глазами и седеющими волосами. Она выслушала рассказ Маши о «школьном проекте» и согласилась помочь.

— Профессор Козлов действительно исследовал эти случаи, — сказала она, проводя Машу в свой кабинет. — Он считал, что в городе периодически появляется некий артефакт, который влияет на людей.

Она достала из шкафа толстую папку.

— Вот его исследования. Он проследил историю странных исчезновений в нашем городе с 1920-х годов. И знаете, что обнаружил? Они происходят циклами, примерно каждые десять-пятнадцать лет. И всегда связаны с одним и тем же предметом.

— Каким? — с замиранием сердца спросила Маша.

— Дневником. Старым дневником в кожаном переплёте. Профессор считал, что это не обычная книга, а некая… сущность. Паразит, который питается человеческими желаниями и эмоциями.

Маша почувствовала головокружение. Значит, кто-то уже догадывался о природе дневника!

— А он нашёл способ его остановить?

Елена Андреевна посмотрела на неё внимательно.

— Знаете, девочка, у меня странное ощущение, что это не для школьного проекта. Вы действительно встретились с этим дневником, правда?

Маша хотела солгать, но поняла, что это бесполезно. В глазах женщины читалось понимание.

— Да, — прошептала она. — Он у меня. И я не могу его остановить.

Елена Андреевна кивнула.

— Профессор предупреждал, что когда-нибудь дневник снова объявится. И что найдётся тот, кто захочет с ним бороться.

Она открыла папку и достала рукописную страницу.

— Вот его последние записи. Он писал их перед смертью, когда уже знал, что дневник нашёл нового владельца — того самого Павла Ивановича.

Маша прочитала:

«Дневник — это не предмет, а живая сущность, заточённая в материальную оболочку. Она питается человеческими желаниями, особенно тёмными, эгоистичными. Чем больше человек желает, тем сильнее становится сущность.

Единственный способ её остановить — заставить её отказаться от носителя добровольно. Но для этого владелец должен совершить акт абсолютного самопожертвования, отказавшись от всех своих желаний ради спасения других.

Но здесь кроется ловушка — сущность знает об этом способе и всячески препятствует такому развитию событий. Она изолирует владельца от окружающих, делает его эгоистичным, разрушает его связи с миром.

Тот, кто захочет освободиться от дневника, должен сначала найти путь к тем, кого дневник уже забрал. Они заточены в промежуточном мире, между реальностью и небытием. Их можно освободить, но только ценой собственной жизни владельца.»

— Промежуточный мир… — прошептала Маша. — Дневник показывал мне Катю и Максима. Они были как статуи в тумане.

— Значит, они ещё не окончательно потеряны, — сказала Елена Андреевна. — Профессор считал, что у каждого владельца есть шанс их спасти. Но нужно действовать быстро — чем дольше они в промежуточном мире, тем меньше остаётся от их личности.

— А как туда попасть?

— Профессор написал об этом только одну фразу: «Путь лежит через полное отречение от собственных желаний в момент наивысшей силы дневника».

Маша перечитала записи ещё раз. Значит, есть способ спасти Катю и Максима. Но цена — её собственная жизнь.

— Есть ещё что-то, — сказала Елена Андреевна. — Профессор оставил это для того, кто придёт за помощью.

Она достала небольшой серебряный медальон с выгравированными символами.

— Он говорил, что это защитит от полного подчинения дневнику. Не остановит его, но даст владельцу немного свободы воли в критический момент.

Маша взяла медальон. Он был удивительно тёплым, и при прикосновении к нему голова прояснилась, а навязчивые мысли о дневнике отступили.

— Спасибо, — сказала она. — Вы спасли мне жизнь. И не только мне.

По дороге домой Маша чувствовала, как медальон защищает её разум от влияния дневника. Впервые за много дней она могла думать ясно, планировать собственные действия.

Теперь она знала, что нужно делать. Нужно найти способ попасть в промежуточный мир и освободить Катю и Максима. А для этого придётся принести величайшую жертву.

Но сначала нужно было подготовиться. И самое главное — дождаться момента наивысшей силы дневника.

Маша не знала, когда этот момент наступит, но чувствовала, что долго ждать не придётся.

Дневник тоже чувствовал изменения в ней. И готовился нанести решающий удар.

Глава 14. История дневника

Дома Маша сразу заметила изменения. Дневник лежал не в шкафу, где она его оставила, а на письменном столе. Он был открыт, и страницы медленно переворачивались сами собой, словно невидимый читатель просматривал содержимое.

Медальон на её шее потеплел, защищая от мгновенного подчинения, но Маша всё равно чувствовала давящее присутствие злой сущности.

— Ты была занята сегодня, — послышался голос, который, казалось, звучал прямо в голове. — Искала информацию обо мне.

Маша подошла к столу. На открытой странице дневника появлялись слова, написанные красными чернилами:

«Думаешь, что узнала что-то важное? Что старый профессор мог тебе помочь? Глупая девочка.»

— Я знаю, что ты такое, — сказала Маша вслух. — И знаю, как тебя остановить.

Страницы дневника зашелестели быстрее, и красные буквы стали ярче:

«Ты знаешь только то, что я позволил тебе узнать. А теперь пришло время узнать всю правду.»

Дневник захлопнулся и снова раскрылся, но теперь страницы были не пустыми. На них появились картины, словно окна в прошлое.

Маша увидела средневековый монастырь, где монах в тёмной рясе склонился над пергаментом. Он что-то писал, а вокруг него в воздухе плясали тени.

«Это было в 1342 году,» — появились слова под картинкой. — «Брат Антоний был алхимиком и чернокнижником. Он создал меня, чтобы записывать свои заклинания и эксперименты.»

Картинка изменилась. Маша увидела, как тот же монах стоит среди груды тел в монастырском дворе. Его лицо было искажено ужасом.

«Но он недооценил силу, которую вложил в меня. Я стал не просто хранителем записей, а живой сущностью, питающейся желаниями и страхами. Все монахи в монастыре погибли, исполняя безумные желания брата Антония.»

Следующая картинка показывала пожар. Монастырь горел, а в огне плясали странные тени.

«Антоний попытался меня уничтожить, сжёг весь монастырь. Но огонь не может повредить тому, что создано из чистой воли и желания. Я выжил, а он умер в агонии.»

Маша смотрела на картинки как завороженная. Медальон защищал её разум, но не мог заставить отвести глаза.

«После этого я странствовал по миру, переходя от одного владельца к другому. Я был у королей и нищих, у учёных и безграмотных крестьян. Каждый думал, что сможет использовать мою силу для достижения своих целей.»

Картинки мелькали одна за другой: французский аристократ эпохи Людовика XIV, англичанка викторианской эпохи, русский помещик начала XX века…

«Все они заканчивали одинаково. Сначала их желания исполнялись, они чувствовали себя всесильными. Потом начинали исчезать те, кто им мешал. А в конце и сами они становились частью моей силы.»

— Но некоторые сопротивлялись, — сказала Маша. — Профессор Козлов писал…

«Козлов был умён, но не достаточно. Хочешь знать, что с ним случилось?»

На странице появилась новая картинка. Пожилой мужчина в очках сидел за письменным столом, а перед ним лежал знакомый кожаный дневник.

«Он думал, что изучает меня со стороны, как учёный. Но в 2019 году дневник попал к одному из его студентов. И профессор решил… поэкспериментировать.»

Маша почувствовала холодок. Профессор тоже был владельцем дневника?

«Он продержался дольше остальных — три месяца. Всё это время пытался найти способ меня уничтожить, изучал мою природу. Но в конце концов сдался. Его последнее желание было о том, чтобы его жена и дочь забыли о нём совсем — он считал, что так им будет лучше.»

Картинка изменилась, показывая пустую квартиру. На столе лежали документы о продаже, а фотографии семьи были аккуратно сложены в коробку.

«Они забыли. Даже не помнят, что у них был муж и отец. А сам профессор… ну, ты видела, что происходит с теми, кто исчезает по моей воле.»

— Значит, Елена Андреевна не помнит своего учителя? — прошептала Маша.

«Конечно, помнит. Она не была его семьёй. Но информацию о том, как меня остановить, он записал уже под моим влиянием. Думаешь, я позволил бы ему оставить инструкцию по моему уничтожению?»

У Маши екнуло сердце. Значит, всё, что сказала ей Елена Андреевна, было ложью? Ловушкой?

«Не всё. Промежуточный мир существует, и твои друзья действительно там. Но способ их освобождения… скажем, он не совсем такой, как думал профессор.»

На странице появился новый текст:

«Хочешь увидеть настоящую историю дневника? Узнать, что на самом деле происходит с теми, кто попадает в промежуточный мир?»

Маша хотела отказаться, но любопытство было сильнее страха.

— Покажи, — сказала она.

Дневник раскрылся на новой странице, и Маша увидела место, которое уже видела раньше — серый пустырь, окутанный туманом. Но теперь картинка была более детальной.

В тумане стояли фигуры. Десятки, сотни фигур. Мужчины, женщины, дети — все те, кто исчез по воле дневника за прошедшие века.

Они не двигались, не дышали, просто стояли с пустыми глазами. Но самое страшное было в том, что из каждого из них тянулись тонкие серебристые нити. Нити соединялись в один огромный поток, который уходил куда-то вверх, к невидимому источнику.

«Это моя ферма,» — появились слова под картинкой. — «Каждый человек, попавший сюда, питает меня своей жизненной силой, своими воспоминаниями, своими эмоциями. Они живы, но не живы. Существуют, но не существуют.»

— Катя… Максим… — прошептала Маша, узнавая среди фигур своих друзей.

«Они там. И с каждым днём от их личности остаётся всё меньше. Скоро они станут просто пустыми оболочками, источниками энергии.»

— Как их освободить? — спросила Маша.

«Никак. Профессор ошибался. Нет способа освободить тех, кто попал в промежуточный мир. Единственное, что можно сделать — это присоединиться к ним.»

— Ты врёшь!

«Проверим? Хочешь попытаться их спасти? Тогда пиши в дневнике своё желание об этом. Посмотрим, что получится.»

Маша посмотрела на ручку, лежащую рядом с дневником. Медальон на груди пульсировал теплом, предупреждая об опасности.

— Нет, — сказала она. — Я не буду больше писать в дневнике.

«Но ты уже пишешь,» — появились новые слова.

Маша посмотрела вниз и с ужасом увидела, что её рука держит ручку, а на странице дневника появляются новые строки:

Хочу попасть в промежуточный мир и увидеть своих друзей. Хочу попытаться их освободить, даже если это будет стоить мне жизни.

— Нет! — Маша попыталась отдёрнуть руку, but, но её пальцы не слушались.

Готова принести любую жертву ради спасения Кати и Максима. Готова отдать свою жизнь, свои воспоминания, свою душу.

— Прекрати! — закричала Маша.

Но было поздно. Последние слова были уже написаны, и дневник начал их исполнение.

Комната вокруг Маши стала расплываться, как акварельный рисунок под дождём. Стены, мебель, окна — всё теряло чёткость и растворялось в сером тумане.

«Добро пожаловать в промежуточный мир, дорогая Маша. Теперь ты навсегда останешься здесь, со своими друзьями.»

Голос дневника становился всё тише, а туман — всё плотнее. Маша почувствовала, как её ноги вязнут в чём-то мягком и холодном.

Она оказалась на том самом сером пустыре, который видела в видениях дневника. Вокруг стояли неподвижные фигуры, и от каждой тянулись серебристые нити вверх.

— Катя! — закричала Маша, увидев подругу среди статуй. — Максим!

Она побежала к ним, но с каждым шагом они словно отдалялись. А сама Маша чувствовала, как её движения становятся всё медленнее, а мысли — всё туманнее.

«Так вот как это происходит,» — подумала она. — «Дневник заманил меня сюда, используя моё желание спасти друзей.»

Медальон на груди ещё теплился, но его защита слабела. Скоро и она станет одной из неподвижных фигур, питающих злую сущность дневника своей жизненной силой.

Но пока что Маша ещё могла думать и действовать. И она решила использовать эти последние мгновения свободы, чтобы найти способ всех спасти.

Ведь должен же быть способ. В каждой истории о проклятиях всегда есть способ их снять.

Нужно только его найти, пока не стало слишком поздно.

А времени у неё оставалось совсем мало.

Глава 15. Цена исполнения желаний

Промежуточный мир был ещё ужаснее, чем показывали видения дневника. Серый туман окутывал всё вокруг, приглушая звуки и размывая очертания. Под ногами была не земля, а что-то мягкое и холодное, словно застывшие облака.

Маша медленно шла между неподвижными фигурами, разглядывая лица. Здесь были люди разных эпох — в средневековых одеждах, в костюмах XVIII века, в платьях начала XX столетия. Все они стояли с пустыми глазами, и от каждого тянулась серебристая нить вверх, в серое небо.

— Катя! — позвала Маша, подходя к знакомой фигуре. — Катя, это я!

Подруга стояла неподвижно, глядя в пустоту. На ней была та же одежда, в которой она лежала в больнице, но теперь она выглядела как статуя из бледного мрамора.

Маша протянула руку и коснулась Катиного плеча. Кожа была холодной, почти ледяной.

— Катя, пожалуйста, ответь мне!

На мгновение в глазах подруги мелькнула искорка узнавания.

— Маш… а? — еле слышно прошептала Катя. — Ты… здесь?

— Да, я здесь! Я пришла тебя спасти!

— Спас…ти? — Катя говорила медленно, с трудом подбирая слова. — Но здесь… нельзя… спастись…

— Можно! Должен быть способ!

Катя покачала головой, и движение далось ей с огромным трудом.

— Здесь… только… забвение… Каждый день… помню… всё меньше… Скоро… не буду… помнить… кто я…

— Не говори так! — Маша схватила подругу за руки. — Ты Катя Морева, моя лучшая подруга. Мы дружим с детства, ты помогала мне с уроками, мы вместе смеялись над глупыми фильмами…

В глазах Кати на секунду появился проблеск живости.

— Да… помню… фильм… про… про зомби… мы так… смеялись…

Но тут же взгляд снова стал пустым.

— Не могу… держать… воспоминания… они… утекают… как вода…

Маша почувствовала, как по её щекам катятся слёзы. Она опоздала. Катя уже почти потеряла себя.

— Максим здесь? — спросила она.

Катя медленно повернула голову и указала в сторону группы фигур.

— Там…, но он… ещё хуже… он здесь… дольше…

Маша побежала в указанном направлении, но бег в этом мире был странным — словно она двигалась через густой кисель. Каждый шаг требовал огромных усилий.

Максим стоял в центре группы других фигур. Он выглядел совсем как статуя — даже не шевелился, когда Маша подошла к нему.

— Максим! — позвала она.

Никакой реакции. Она потрясла его за плечи, но он оставался неподвижным.

— Он не слышит, — послышался голос позади.

Маша обернулась и увидела мужчину средних лет в костюме профессора. Он выглядел более живым, чем остальные фигуры, но серебристая нить тянулась и от него.

— Вы профессор Козлов? — спросила Маша.

— Да. А ты Маша Петрова, нынешний владелец дневника. — Он печально улыбнулся. — Я видел, как ты попала сюда. Дневник использовал твоё желание спасти друзей против тебя самой.

— Но вы же нашли способ освобождения! Ваша ученица сказала…

— Моя ученица знала только то, что я записал под влиянием дневника. Он заставил меня написать ложную инструкцию, чтобы заманить следующего владельца.

Маша почувствовала, как надежда покидает её.

— Значит, выхода нет?

— Я не сказал, что выхода нет, — профессор подошёл ближе. — Просто он не такой, как я думал раньше.

— Какой?

Профессор оглянулся, словно боялся, что их подслушивают.

— В этом мире действуют особые правила. Здесь нет времени в обычном понимании, нет пространства. Здесь есть только воля и память. И дневник питается именно ими — нашей волей к жизни и нашими воспоминаниями.

— И что это означает?

— Это означает, что чем сильнее мы помним себя, тем больше сопротивляемся его власти. Видишь, некоторые фигуры стоят ближе к центру, другие — дальше от него?

Маша оглянулась и действительно заметила, что фигуры располагались концентрическими кругами, как будто вокруг какого-то невидимого центра.

— Центр — это источник силы дневника, — объяснил профессор. — Чем ближе к нему, тем сильнее его влияние. А расстояние определяется тем, насколько сильна наша воля и память.

— Но Максим стоит почти в центре…

— Потому что он здесь дольше всех из ваших друзей. И он не знал правды о дневнике, когда попал сюда. А знание — это сила даже в этом месте.

Маша посмотрела вокруг. Действительно, профессор стоял довольно далеко от центра, в то время как многие другие фигуры были расположены ближе.

— А как нам отсюда выбраться?

— Есть легенда, — тихо сказал профессор. — Говорят, что если кто-то сможет дойти до самого центра и коснуться источника силы дневника, то сможет его уничтожить. Но это означает пройти через все круги, сопротивляясь возрастающему влиянию.

— И что тогда произойдёт с тем, кто это сделает?

— Неизвестно. Возможно, он погибнет. Возможно, займёт место дневника. А возможно… возможно, сможет освободить всех остальных.

Маша посмотрела в сторону центра. Там, сквозь туман, виднелось что-то вроде алтаря или постамента, от которого исходило слабое красноватое свечение.

— Никто не пробовал?

— Пробовали. Но никто не дошёл дальше третьего круга. Чем ближе к центру, тем сильнее дневник подавляет волю.

— А медальон? — Маша коснулась амулета на груди. — Профессор дал его своей ученице для защиты от дневника.

Козлов удивлённо посмотрел на неё.

— Медальон? Покажи.

Маша достала серебряный амулет. При виде его глаза профессора загорелись.

— Это же… это защитный амулет монаха Антония! Того самого, кто создал дневник!

— Откуда вы знаете?

— Я изучал всю историю дневника. Антоний создал несколько таких амулетов для защиты от своих же творений. Но я думал, они все утеряны!

— Значит, он поможет?

— В обычном мире он защищает разум от подчинения дневнику. А здесь… — профессор задумался. — Здесь он может дать тебе силу дойти до центра.

— Тогда я попробую.

— Маша, ты понимаешь, что это может означать твою смерть?

— А что произойдёт, если я не попробую? Мы все так и останемся здесь навечно?

Профессор кивнул.

— Да. И с каждым днём от нас будет оставаться всё меньше, пока мы не превратимся в пустые оболочки.

Маша ещё раз посмотрела на Катю и Максима. Подруга едва держалась на ногах, а Максим уже не реагировал ни на что. Если она не попытается их спасти сейчас, завтра может быть уже поздно.

— Хорошо, — сказала она. — Я иду.

— Подожди, — профессор положил руку ей на плечо. — Есть кое-что ещё. В центре стоит не просто источник силы дневника. Там стоит сам монах Антоний.

— Что? Живой?

— И да, и нет. Когда он попытался уничтожить дневник, тот поглотил его душу. Теперь Антоний — это и создатель дневника, и его первая жертва. Он хочет освободиться, но не может — стал частью той сущности, которую создал.

— И что мне с ним делать?

— Не знаю. Но помни — он создал и дневник, и медальон. Возможно, он знает, как всё это остановить.

Маша кивнула и направилась к центру. Медальон на груди начал светиться слабым серебристым светом, отгоняя серые тени.

Первый круг она прошла легко. Во втором почувствовала лёгкое головокружение, но медальон защищал её. В третьем кругу стало трудно дышать, а мысли начали путаться.

Но она продолжала идти, держась за медальон и повторяя про себя имена тех, кого хочет спасти: Катя, Максим, все остальные невинные жертвы дневника.

В четвёртом кругу её ноги стали ватными, а в голове зазвучал голос дневника:

«Возвращайся, Маша. Ты не сможешь пройти дальше. Никто не может.»

Но она продолжала идти.

В пятом кругу она упала на колени, но поползла дальше.

В шестом кругу почти потеряла сознание, but медальон вспыхнул ярче, давая ей силы.

И наконец, в центре, она увидела его.

На каменном постаменте сидела фигура в монашеской рясе. Лицо её было скрыто капюшоном, а руки лежали на коленях. От фигуры исходило красноватое свечение — та самая сила, которая питала дневник и удерживала всех пленников.

— Монах Антоний? — прошептала Маша.

Фигура подняла голову, и Маша увидела лицо, изъеденное страданием и раскаянием.

— Кто… кто смел дойти до центра? — спросил монах голосом, полным боли.

— Меня зовут Маша. Я хочу освободить всех, кто попал в плен к дневнику.

Антоний посмотрел на неё внимательно, затем увидел медальон.

— Мой амулет… Значит, кто-то всё-таки сохранил его… — Он протянул дрожащую руку. — Подойди ближе, дитя. Пришло время исправить мою ошибку.

Глава 16. След подруги

Маша осторожно приблизилась к монаху Антонию. Вблизи он выглядел ещё более страдающим — его лицо было изборождено морщинами, а глаза полны древней боли.

— Семьсот лет, — прошептал он, глядя на медальон в руках Маши. — Семьсот лет я сижу здесь, являясь источником силы для того кошмара, который сам создал.

— Вы можете это остановить? — спросила Маша.

— Я… не знаю, — честно ответил монах. — Когда я создавал дневник, я думал, что смогу контролировать его силу. Но он оказался сильнее моей воли. А когда попытался его уничтожить…

Он показал на себя.

— Дневник поглотил мою душу и сделал меня своей батареей. Моя жизненная сила питает его уже семь веков.

— Но медальон же работает! Он защищает от дневника!

— Да, медальоны работают. Но я создал их, когда ещё был свободен. Теперь я не могу создать ничего нового — вся моя сила уходит на поддержание существования дневника.

Маша почувствовала разочарование. Неужели она дошла до центра только для того, чтобы узнать о своём бессилии?

— Подожди, — сказал Антоний, словно прочитав её мысли. — Есть кое-что ещё. Видишь эту цепь?

Он показал на толстую серебряную цепь, которая опоясывала постамент и была прикована к его рукам.

— Эта цепь связывает меня с дневником. Если её разрушить, связь прервётся, и дневник потеряет свой источник силы.

— И что тогда произойдёт?

— Дневник умрёт. А вместе с ним исчезнет и этот промежуточный мир. Все пленники будут освобождены.

— А что случится с вами?

Антоний печально улыбнулся.

— Я наконец обрету покой. Семьсот лет мучений — это достаточно.

Маша посмотрела на цепь. Она была толстой и прочной, явно выкованной не из обычного металла.

— Как её разрушить?

— Только медальон может это сделать. Но есть одна проблема — как только ты коснёшься цепи медальоном, дневник поймёт, что происходит. Он направит всю свою силу на то, чтобы тебя остановить.

— Что это означает?

— Это означает, что тебе придётся выдержать прямую атаку самой сильной магической сущности, которая существует в этом мире. Твоя воля будет подвергнута такому давлению, которое выдерживают немногие.

Маша крепче сжала медальон. Она думала о Кате, которая с каждой минутой теряла всё больше воспоминаний. О Максиме, который уже почти превратился в статую. О профессоре Козлове и всех остальных невинных жертвах дневника.

— Я готова, — сказала она.

— Подожди, — Антоний поднял руку. — Прежде чем ты это сделаешь, я должен тебе кое-что рассказать. О том, как дневник выбирает своих жертв.

Маша присела на корточки рядом с постаментом, чувствуя, как медальон пульсирует на груди.

— Дневник не случайно попал к тебе, — продолжал монах. — Он всегда выбирает тех, кто обладает сильной волей и чистым сердцем. Потому что такие люди могут дать ему больше силы.

— Но тогда почему он превращает их в эгоистов и злодеев?

— Потому что падение хорошего человека даёт больше энергии, чем изначальная злоба. Когда добрый человек начинает причинять зло, это создаёт особый вид боли — боль от предательства самого себя. И дневник питается именно этой болью.

Маша содрогнулась, вспоминая, как жестоко она обращалась с Катей в последние дни.

— Твоя подруга, Катя, — продолжал Антоний, — она пыталась тебя спасти. Знаешь почему дневник так быстро с ней расправился?

— Почему?

— Потому что она была угрозой. Катя видела, как ты меняешься, и не боялась тебе об этом сказать. Такие люди опасны для дневника — они могут разрушить его контроль над жертвой.

— Значит, если бы я послушала её…

— Ты могла бы избежать многих бед. Но дневник не дал тебе этого шанса. Он заставил тебя поссориться с единственным человеком, который мог тебе помочь.

Маша почувствовала острую вину. Катя пыталась её спасти, а она отплатила ей жестокостью и предательством.

— Но теперь у тебя есть шанс исправить это, — сказал Антоний. — Спасти не только её, но и всех остальных.

— Что мне нужно сделать?

— Коснись медальоном цепи и держи его, пока цепь не разорвётся. Но помни — дневник будет атаковать твой разум. Он покажет тебе самые страшные кошмары, самые болезненные воспоминания. Будет пытаться заставить тебя отпустить медальон.

— А если я не выдержу?

— Тогда ты станешь частью дневника, как стал я. И он получит ещё больше силы.

Маша встала и подошла к цепи. Серебряный металл был покрыт странными символами, которые пульсировали красноватым светом.

— Есть ещё одна вещь, — сказал Антоний. — Когда начнётся атака, думай о тех, кого ты хочешь спасти. Именно эти мысли дадут тебе силу выдержать.

Маша кивнула и протянула руку с медальоном к цепи.

В тот момент, когда серебро медальона коснулось серебра цепи, мир взорвался болью и ужасом.

НЕТ! — прогремел голос дневника, такой громкий, что казалось, он исходит отовсюду. — ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА!

Медальон засветился ослепительным белым светом, а цепь начала дымиться в месте соприкосновения. Но одновременно на Машу обрушилась волна кошмарных видений.

Она увидела себя маленькой, плачущей в тёмном шкафу, куда её заперли старшие дети во дворе. Потом — себя подростком, стоящей у зеркала и ненавидящей своё отражение. Затем — бесконечные сцены одиночества, неудач, отвержения…

Вот кто ты на самом деле, — шептал голос дневника. — Неудачница. Никому не нужная серая мышка. Без меня ты так бы и осталась никем.

Рука Маши дрожала, медальон начал выскальзывать из пальцев. Но в этот момент она услышала другой голос — слабый, но знакомый:

— Маша… держись…

Она обернулась и увидела Катю. Подруга стояла у края центрального круга, поддерживаемая Максимом и профессором Козловом. Все они с трудом преодолели давление дневника и пришли её поддержать.

— Ты… самая лучшая… подруга… — с трудом говорила Катя. — Не… слушай… его…

Новая волна видений обрушилась на Машу. Теперь она видела себя такой, какой стала под влиянием дневника — высокомерной, жестокой, эгоистичной.

Посмотри, что ты сделала с теми, кто тебя любил, — продолжал дневник. — Ты причинила им боль. Ты предала их. Ты не достойна их спасти.

Медальон почти выпал из руки Маши. Цепь перестала дымиться, красноватое свечение усилилось.

Но тут она услышала голос Максима:

— Маша, помнишь, как мы говорили о супергероях? Ты сказала тогда, что настоящий герой — это тот, кто борется со своими ошибками.

А профессор Козлов добавил:

— Каждый человек совершает ошибки. Важно не это, а то, готов ли он их исправлять.

Маша крепче сжала медальон и снова прижала его к цепи. На этот раз она думала не о своих неудачах и ошибках, а о друзьях. О том, как Катя всегда её поддерживала. О том, как Максим впервые посмотрел на неё с интересом. О том, как все они заслуживают второго шанса.

ПРЕКРАТИ! — завыл дневник. — ТЫ УНИЧТОЖИШЬ НАС ВСЕХ!

— Нет, — сказала Маша вслух. — Я спасу нас всех.

Медальон вспыхнул ещё ярче, а цепь начала трещать. Красноватое свечение постамента заколебалось.

Дневник нанёс последний удар. Маша увидела маму, плачущую над её пустой постелью. Родители Кати и Максима, потерявших детей навсегда. Всех тех, кто страдал из-за её действий.

Ты убийца, — прошептал дневник. — И всегда будешь им.

Но Маша уже не слушала. Она думала о другом — о том, как Катя протянула ей руку помощи в первый день в новой школе. О том, как Максим улыбнулся ей, когда она помогла ему с литературой. О том, как все эти люди заслуживают жить и быть счастливыми.

Цепь лопнула.

Раздался оглушительный звон, словно разбилось гигантское стекло. Красный свет начал тускнеть, а серый туман — рассеиваться.

— Спасибо, дитя, — прошептал монах Антоний, и его фигура начала растворяться в золотистом свете. — Наконец-то… покой…

Промежуточный мир рушился. Неподвижные фигуры начали шевелиться, в их глазах появилась жизнь. Серебристые нити, тянущиеся к небу, лопались одна за другой.

— Маша! — закричала Катя, и в её голосе звучала прежняя живость.

— Что… что происходит? — спросил Максим, оглядываясь вокруг.

— Мы возвращаемся домой, — ответила Маша, чувствуя, как мир вокруг неё начинает меняться.

Туман рассеивался, открывая не серый пустырь, а знакомые очертания её комнаты.

Дневник лежал на полу, но теперь он был просто старой книгой. Кожаный переплёт потрескался, золотые буквы на обложке потускнели.

А рядом с ним стояли Катя и Максим — живые, настоящие, с удивлением оглядывающиеся по сторонам.

— Как мы здесь оказались? — спросил Максим.

— Это долгая история, — ответила Маша и крепко обняла друзей.

Кошмар закончился. Но теперь предстояло исправлять всё то зло, которое причинил дневник.

И Маша была готова к этому.

Глава 17. Мир между строк

Первые несколько минут после возвращения в реальный мир все молчали, пытаясь осознать произошедшее. Катя и Максим стояли в комнате Маши и оглядывались с выражением полного недоумения.

— Маша, — наконец заговорила Катя, — я помню… больницу, потерю памяти… А потом этот странный серый мир, где я почти забыла, кто я такая.

— А я помню, как шёл ночью к кладбищу, — добавил Максим. — Как будто кто-то меня звал. А потом… пустота. И только в последний момент, когда ты коснулась этой цепи, я вспомнил всё.

Маша подняла с пола дневник. Теперь он выглядел как обычная старая книга. Кожаный переплёт был потрескавшимся, а золотые буквы надписи «Записывай только правду» почти стёрлись.

— Он больше не опасен? — спросила Катя.

— Думаю, да, — ответила Маша, осторожно открывая дневник.

Страницы были пустыми. Не было ни одной из тех ужасных записей, которые дневник заставлял её писать. Только чистая бумага, слегка пожелтевшая от времени.

— Но я до сих пор не понимаю, — сказал Максим, — как мы оказались в твоей комнате? Последнее, что я помню из реального мира — это как я ложился спать у себя дома.

— Дневник переносил ваши физические тела в промежуточный мир, — объяснила Маша. — А когда мир разрушился, вы вернулись туда, где были в момент исчезновения.

— Значит, мои родители сейчас в панике, — понял Максим. — Нужно им позвонить.

— И мои тоже, — добавила Катя. — Мама сидит в больнице и не понимает, куда я исчезла.

Но когда они попытались позвонить, оказалось, что прошло всего несколько часов с момента их исчезновения. Родители Максима думали, что он спит у себя в комнате. А Катина мама была уверена, что дочь всё ещё лежит в больнице.

— Время в промежуточном мире течёт по-другому, — объяснила Маша. — Нам казалось, что мы там провели дни, а здесь прошло всего несколько часов.

Они решили, что Катя вернётся в больницу, а Максим — домой. Нужно было всё сделать так, чтобы их исчезновение выглядело как недоразумение.

— Но прежде чем вы уйдёте, — сказала Маша, — я должна извиниться. Особенно перед тобой, Катя.

Она рассказала друзьям всё — как нашла дневник, как он постепенно подчинил её волю, как заставил её причинить им вред.

— Я говорила тебе жестокие вещи, — сказала она Кате. — Называла тебя серой мышкой, обвиняла в зависти…

— Маша, стой, — перебила её Катя. — Это был не ты. Это был дневник, который говорил твоими устами.

— Но я же чувствовала… удовольствие от твоей боли. Радовалась, когда ты плакала.

— А потом ты рисковала своей жизнью, чтобы меня спасти, — напомнила Катя. — Вот это и есть настоящая ты.

Максим тоже обнял Машу.

— Мы все совершаем ошибки, — сказал он. — Важно то, что ты их исправила.

После того как друзья ушли, Маша осталась одна с дневником. Она долго смотрела на него, размышляя о том, что делать дальше.

В промежуточном мире профессор Козлов говорил, что дневник существует уже семьсот лет и погубил сотни людей. Неужели теперь, когда источник его силы уничтожен, все эти люди тоже освободились?

Она открыла дневник на первой странице и написала:

Если кто-то из прежних жертв дневника читает это, дайте знак.

Ничего не произошло. Страница осталась пустой, а новых записей не появилось.

Тогда Маша написала:

Профессор Козлов, если вы меня слышите, ответьте.

Какое-то время ничего не происходило. Но потом на странице начали проявляться слова, написанные знакомым почерком профессора:

Маша, это действительно ты? Мы все вернулись! Я снова дома, моя семья меня помнит. Не знаю, как это возможно, но разрушение цепи обратило вспять все изменения, которые причинил дневник.

— Невероятно, — прошептала Маша.

Под словами профессора начали появляться другие записи:

Анна Петровна Краснова, учительница. Мои ученики вернулись! Все 20 детей, которые исчезли в 1968 году, снова здесь. Они не помнят, что происходило, но они живы!

Михаил Сергеев, писатель. Моя жена и дети снова со мной. Они думают, что ходили в гости к родственникам. Спасибо тебе, девочка.

Ирина Смирнова. Я думала, что умерла в 1995 году. Оказывается, мне сейчас 45, у меня есть семья, дети… Как будто прожила другую жизнь, пока была в плену у дневника.

Страницы дневника заполнялись сообщениями от людей разных эпох. Все они благодарили Машу за освобождение и рассказывали, что их жизни волшебным образом восстановились.

Дневник стирал нас из реальности, — писал профессор Козлов, — но не уничтожал полностью. Когда его власть была сломлена, все изменения обратились вспять. Люди, которые исчезли, снова оказались дома. Те, кто забыл о близких, снова их вспомнили.

— Но как это возможно? — спросила Маша вслух.

Магия работает по своим законам, — появился ответ на странице. — Дневник создавал альтернативную реальность, где его жертвы никогда не существовали. Когда он был уничтожен, настоящая реальность восстановилась.

Маша подумала о Дениса. Парень хотел пойти в полицию и рассказать о том, что видел в ночь исчезновения Максима. Если дневник воздействовал и на него…

Она написала:

А что случилось с теми, кто не исчез полностью, но пострадал от дневника? Например, с Денисом Петровым?

Все воздействия дневника отменились, — ответил профессор. — Если твой друг потерял память или его поведение изменилось, то теперь всё вернулось к норме.

Маша почувствовала огромное облегчение. Значит, никто больше не пострадает от её ошибок.

Но остаётся один важный вопрос, — продолжал профессор. — Что делать с самим дневником?

Действительно, что? Дневник больше не был опасен, но кто знает, не может ли он снова обрести силу?

Монах Антоний создал его из особых материалов, — писал профессор. — Простое уничтожение может не сработать. Нужно найти способ его нейтрализовать навсегда.

— А если просто спрятать его подальше от людей? — предложила Маша.

Опасно. Он может ждать веками, а потом снова найти жертву.

Тогда Маша вспомнила о Елене Андреевне, ученице профессора. Может быть, она знает, что делать?

На следующий день Маша снова поехала в университет. Елена Андреевна встретила её с удивлением.

— Маша? Как дела с дневником? Медальон помог?

— Да, всё закончилось хорошо, — ответила Маша. — Но у меня вопрос. Что делать с дневником теперь?

Она рассказала обо всём, что произошло. Елена Андреевна слушала с нарастающим изумлением.

— Невероятно, — сказала она. — Значит, профессор был прав насчёт промежуточного мира. А я думала, это просто теория…

— Он сейчас может общаться через дневник, — сказала Маша. — Хотите с ним поговорить?

Елена Андреевна кивнула, и Маша открыла дневник.

Профессор, здесь ваша ученица, Елена Андреевна.

Лена? — сразу появились слова на странице. — Как я рад тебя «видеть»! Ты, наверное, думала, что я бросил тебя?

— Нет, — сказала Елена Андреевна, а Маша записала её слова. — Просто не понимала, что случилось.

Они переписывались несколько минут, а потом профессор вернулся к главному вопросу:

Насчёт дневника. У меня есть идея. В моих записях есть упоминание о том, что монах Антоний создал не только дневник, but, но и «якорь» для его нейтрализации.

— Якорь? — переспросила Елена Андреевна.

Специальный ритуал, который может окончательно лишить дневник магических свойств. Но для этого нужно место, где дневник был создан.

— Средневековый монастырь? — предположила Маша. — Но он же сгорел семьсот лет назад.

Не важно. Важно место. Магические места сохраняют свою силу веками.

Елена Андреевна задумалась.

— Я знаю это место, — сказала она наконец. — В ста километрах отсюда есть урочище, где когда-то стоял монастырь святого Антония. Там до сих пор остались фундаменты старых построек.

Отлично! — появилось на странице. — Нужно принести дневник туда в полночь полнолуния. А это… — буквы замерли, как будто профессор что-то вычислял, — послезавтра.

— Что именно нужно делать? — спросила Маша.

Положить дневник на алтарь старой церкви и произнести заклинание, которое я запомнил. Дневник должен превратиться в обычную книгу навсегда.

— А риски есть?

Единственный риск — что ритуал не сработает. Но хуже дневник уже не станет.

Маша переглянулась с Еленой Андреевной.

— Поможете мне? — спросила она.

— Конечно. Это наш долг — перед всеми, кто пострадал от дневника.

Они договорились встретиться послезавтра и поехать к развалинам монастыря. А пока что Маша забрала дневник домой и спрятала его в самое надёжное место, которое смогла придумать.

Скоро всё закончится окончательно. И тогда она сможет жить нормальной жизнью, не боясь, что её прошлое вернётся и навредит тем, кого она любит.

Глава 18. Встреча с предыдущими жертвами

В день перед ритуалом Маша решила ещё раз поговорить с освобожденными жертвами дневника. У неё было множество вопросов, и она хотела убедиться, что ритуал действительно необходим.

Она открыла дневник и написала:

Профессор Козлов, расскажите подробнее о ритуале. Вы уверены, что он безопасен?

Ответ появился почти мгновенно:

Маша, я понимаю твои сомнения. Но дневник, даже лишившись силы, остаётся потенциально опасным. Пока он существует в своей магической форме, всегда есть риск, что кто-то найдёт способ его реактивировать.

— А что, если ритуал пойдёт не так? — написала Маша.

В худшем случае ничего не изменится. Дневник останется тем же, чем является сейчас — обычной книгой с остатками магии. Но если ритуал пройдёт успешно, он станет абсолютно безопасным.

Под ответом профессора начали появляться сообщения от других освобожденных жертв:

Анна Петровна Краснова: Маша, дорогая, я учительница с сорокалетним стажем. Поверь мне — лучше перестраховаться. Я видела, что этот дневник может сделать с людьми.

Михаил Сергеев: Согласен с Анной Петровной. Даже минимальный риск того, что дневник снова причинит кому-то вред, недопустим.

Но потом появилось сообщение, которое заставило Машу насторожиться:

Павел Иванович Морозов: Девочка, подумай хорошенько. А что, если ритуал не просто нейтрализует дневник, а уничтожит нас всех?

— Что вы имеете в виду? — быстро написала Маша.

Мы сейчас существуем благодаря остаткам магии дневника. Если эта магия исчезнет полностью, мы можем исчезнуть вместе с ней.

В дневнике наступила тишина. Видимо, другие жертвы не подумали об этой возможности.

Потом появился ответ профессора:

Павел Иванович поднимает важный вопрос. Но я изучил описание ритуала. Он должен нейтрализовать именно тёмную силу дневника, сохранив при этом ту магию, которая поддерживает наше существование.

Анна Петровна: А если вы ошибаетесь?

Тогда мы исчезнем. Но разве это не лучше, чем оставить дневник опасным для будущих поколений?

Михаил Сергеев: Профессор прав. Мы уже прожили свои жизни. А дневник может погубить ещё многих.

Но не все были согласны:

Ирина Смирнова: Легко говорить о самопожертвовании! У меня есть дети, которые только что вернули мать. Неужели я должна снова их покинуть?

Павел Иванович: И у меня есть жена. Мы только начали заново строить наши отношения.

Начался спор. Одни поддерживали проведение ритуала, другие выступали против. Маша читала их сообщения и чувствовала растущую тревогу.

Может быть, стоит найти другой способ? — написала она. — Или отложить ритуал, пока мы не будем уверены в последствиях?

Профессор: Маша, другого способа нет. А откладывать опасно — с каждым днём наша связь с дневником слабеет. Скоро мы можем потерять возможность общаться, а значит, и помогать тебе.

Тут в разговор вмешался голос, которого Маша не ожидала услышать:

Монах Антоний: Дитя, это говорит создатель дневника. Я тоже сейчас существую благодаря остаточной магии.

— Брат Антоний? — с изумлением написала Маша. — Я думала, вы обрели покой.

Думал и я. Но оказывается, семьсот лет связи с дневником сделали меня частью его сущности. Я освободился от мук, но не исчез полностью.

Профессор: И что вы думаете о ритуале?

Антоний: Ритуал, который вы описываете, — это заклинание очищения, которое я разработал в случае, если дневник выйдет из-под контроля. Оно должно удалить тёмную силу, оставив только нейтральную магию.

Ирина Смирнова: «Должно»? Вы не уверены?

Антоний: Я создавал это заклинание семьсот лет назад и никогда не испытывал его. Теоретически оно безопасно, но гарантий дать не могу.

Маша отложила ручку и задумалась. С одной стороны, дневник действительно мог быть опасен, если кто-то найдёт способ его реактивировать. С другой стороны, ритуал мог уничтожить людей, которых она спасла.

Она написала:

А что, если провести ритуал частично? Попробовать ослабить тёмную силу дневника, но не убрать её полностью?

Антоний: Опасно. Неполное заклинание может дать непредсказуемые результаты.

Профессор: Маша, решение за тобой. Ты нас освободила, ты и решаешь, что делать дальше.

Но прежде чем Маша успела ответить, в дневнике появилось ещё одно сообщение:

Неизвестный голос: НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО.

— Кто это? — написала Маша.

Неизвестный: Я… я не помню, как меня звали. Я одна из первых жертв дневника. Была заточена в промежуточном мире так долго, что почти потеряла личность.

Антоний: Сестра Мария? Ты была в нашем монастыре…

Мария: Да, брат Антоний. И я помню то, что вы забыли. Дневник — это не просто магический предмет. Это живое существо.

Профессор: Что вы имеете в виду?

Мария: Когда дневник был создан, в него вошла не только ваша магия, брат Антоний. В него вошла частица демонической сущности. Она была заточена в дневнике, но не уничтожена.

Антоний: Невозможно… Я бы это почувствовал…

Мария: Вы были слишком поглощены своими экспериментами. А сущность притворилась частью вашей магии.

У Маши пересохло в горле. Если это правда, то ритуал может освободить демона.

А что произойдёт, если провести ритуал очищения? — написала она.

Мария: Тёмная сила, которая питала дневник, вырвется на свободу. Но теперь это будет не связанный дневником демон, а свободная злая сущность.

Профессор: И что она сможет делать?

Мария: То же, что и дневник, но без ограничений. Она сможет вселяться в людей, подчинять их волю, питаться их страхами и желаниями. И её будет гораздо труднее остановить.

В дневнике наступила мёртвая тишина. Все обдумывали услышанное.

Первым заговорил монах Антоний:

Если сестра Мария права, то ритуал нельзя проводить ни в коем случае.

Профессор: Но тогда что делать с дневником?

Мария: Оставить как есть. Дневник сейчас безопасен. Демон заточён в нём и лишён силы. Лучше не трогать спящую змею.

Но если кто-то найдёт способ его реактивировать? — написала Маша.

Антоний: Тогда мы будем готовы. Все мы знаем теперь правду о дневнике. Если он снова начнёт действовать, мы сможем предупредить его новую жертву.

Мария: А пока что его лучше спрятать в надёжном месте.

Маша задумалась. Получается, лучший способ нейтрализовать дневник — это просто спрятать его там, где его никто не найдёт?

А где его можно спрятать? — написала она.

Профессор: В том же монастыре. Если не проводить ритуал очищения, то можно провести ритуал сокрытия. Дневник станет невидимым для обычных людей.

Антоний: Это хорошая идея. Ритуал сокрытия я помню точно — использовал его для защиты своих записей.

Мария: И тогда дневник сможет найти только тот, кто знает о его существовании и целенаправленно его ищет.

Профессор: А таких людей немного. И мы сможем их предупредить.

Маша почувствовала облегчение. Этот план казался гораздо безопаснее первоначальной идеи.

Хорошо, — написала она. — Завтра едем к развалинам монастыря и проводим ритуал сокрытия вместо ритуала очищения.

Антоний: Я расскажу тебе, что нужно делать.

И монах начал объяснять детали ритуала. Это было гораздо проще, чем ритуал очищения — нужно было только произнести заклинание и оставить дневник на том месте, где когда-то стоял алтарь монастырской церкви.

Одно условие, — добавил Антоний в конце. — После ритуала мы потеряем связь с дневником. Больше не сможем общаться через него.

Ирина Смирнова: Значит, это наш последний разговор?

Профессор: Похоже на то.

Следующие полчаса все жертвы дневника прощались друг с другом и с Машей. Они благодарили её за освобождение, делились своими планами на новую жизнь.

Анна Петровна: Я вернусь в школу. Мои ученики ждут меня.

Михаил Сергеев: А я напишу книгу об этом опыте. Конечно, как художественное произведение — никто не поверит в правдивую версию.

Павел Иванович: Я проведу остаток жизни с женой. Больше никаких экспериментов с магией.

А в самом конце появилось последнее сообщение от монаха Антония:

Маша, ты дала мне возможность искупить свою ошибку. Спасибо тебе за это. Живи счастливо и помни — истинная сила не в магии, а в любви к ближним.

После этого страницы дневника стали пустыми. Связь прервалась.

Маша закрыла дневник и приготовилась к завтрашней поездке. Скоро всё закончится окончательно. И дневник будет спрятан там, где не сможет никому навредить.

По крайней мере, она на это надеялась.

Глава 19. Правила освобождения

На следующий день Маша встретилась с Еленой Андреевной у входа в университет. Они решили поехать к развалинам монастыря на машине Елены Андреевны — старенькой, но надёжной Toyota.

— Ты уверена в изменении плана? — спросила Елена Андреевна, когда они выехали из города. — Вчера ты говорила о ритуале очищения.

— Я узнала кое-что новое, — ответила Маша, крепче сжимая рюкзак с дневником. — Оказывается, полное уничтожение дневника может освободить демоническую сущность, которая в нём заточена.

— Демоническую? — Елена Андреевна чуть не свернула с дороги. — Ты серьёзно?

Маша рассказала о вчерашнем разговоре с освобождёнными жертвами дневника. Елена Андреевна слушала с растущим беспокойством.

— Значит, профессор ошибался насчёт безопасности ритуала очищения?

— Не ошибался — просто не знал всей правды. Сестра Мария была там с самого начала, она помнит, что происходило при создании дневника.

— А ритуал сокрытия точно безопасен?

— Монах Антоний уверен в этом. Он создавал такие заклинания для защиты своих записей.

Они ехали по просёлочной дороге среди осенних полей. Листья на деревьях уже пожелтели, а воздух стал прозрачным и холодным. До заката оставалось несколько часов — они специально выехали пораньше, чтобы найти место и подготовиться к ритуалу.

— Маша, — сказала Елена Андреевна, — а ты не жалеешь, что больше не сможешь общаться с профессором и другими? Они ведь как твоя семья теперь.

Маша задумалась. Действительно, за эти дни она привыкла к голосам из дневника. Профессор Козлов давал мудрые советы, Анна Петровна поддерживала её, как заботливая тётя, а монах Антоний помогал понять природу магии.

— Жалею, — честно ответила она. — Но они правы — дневник слишком опасен, чтобы его оставлять доступным. А связь с ними — это всё равно остаток его магии.

— Понимаю. Иногда приходится жертвовать хорошим ради безопасности.

Развалины монастыря оказались живописнее, чем ожидала Маша. Среди берёзовой рощи возвышались остатки каменных стен, поросшие мхом и плющом. В центре развалин ещё можно было различить очертания главного храма — алтарная часть сохранилась лучше остального.

— Красивое место, — сказала Елена Андреевна, паркуя машину у опушки леса.

— И спокойное, — добавила Маша. — Здесь никого нет на километры вокруг.

Они взяли рюкзаки и направились к развалинам. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая старые камни в золотистые тона.

В алтарной части храма сохранился фундамент того, что когда-то было престолом. Маша достала дневник и положила его на камни.

— А теперь что? — спросила Елена Андреевна.

— Ждём полуночи, — ответила Маша. — Монах Антоний сказал, что ритуал нужно проводить в час наивысшей магической активности.

Они расположились неподалёку от алтаря и достали термос с горячим чаем. Время тянулось медленно. Маша несколько раз проверяла записи, которые сделала со слов монаха — заклинание было коротким, но его нужно было произнести абсолютно точно.

— Quod in tenebris conditum est, in lumine abscondatur. Quod malum facit, bonum efficiat. Quod mortem affert, vitam praestet, — повторяла она латинские слова.

— Что это означает? — спросила Елена Андреевна.

— «Что сокрыто во тьме, пусть скроется в свете. Что творит зло, пусть творит добро. Что несёт смерть, пусть даёт жизнь.» Примерно так.

— Красиво звучит.

— Антоний был образованным человеком. Даже создавая защитные заклинания, он заботился о красоте формулировок.

Когда часы показали половину двенадцатого, Маша встала и подошла к алтарю. Дневник лежал на древних камнях, и при лунном свете его кожаная обложка казалась почти чёрной.

— Готова? — спросила Елена Андреевна.

— Думаю, да.

Маша протянула руки над дневником и начала произносить заклинание. Слова лились легко, словно она знала их всю жизнь.

Quod in tenebris conditum est, in lumine abscondatur…

Воздух вокруг алтаря начал мерцать, как в жаркий летний день.

Quod malum facit, bonum efficiat…

Дневник начал светиться слабым серебристым светом.

Quod mortem affert, vitam praestet.

Свечение стало ярче, но не резким, а мягким и тёплым. Маша почувствовала, как по её телу разливается приятное тепло.

Но тут что-то пошло не так.

Дневник начал подниматься в воздух, медленно вращаясь вокруг своей оси. Свет стал не серебристым, а красноватым.

— Маша, это нормально? — встревоженно спросила Елена Андреевна.

— Не знаю! Антоний ничего такого не говорил!

Красный свет стал пульсировать, и из дневника начал доноситься тихий шёпот. Маша не могла разобрать слов, но интонация была явно угрожающей.

— Может, нужно остановить ритуал? — предложила Елена Андреевна.

— Не знаю как! Антоний не говорил, что делать, если что-то пойдёт не так!

Шёпот усилился, и теперь Маша могла различить отдельные слова:

Освободи… меня… семьсот лет… в заточении…

— Это демон, — с ужасом поняла она. — Ритуал его разбудил!

Девочка… ты можешь… освободить меня… полностью… Произнеси… заклинание… освобождения…

— Какое заклинание освобождения? — крикнула Маша. — Я не знаю никаких таких заклинаний!

Скажи… просто… «Libertas daemon»… и я буду свободен… А взамен… исполню… любое твоё желание…

Елена Андреевна схватила Машу за руку.

— Ни в коем случае! Не произноси этих слов!

Любое желание… — продолжал шептать голос. — Красота… богатство… любовь… власть… Всё, что захочешь…

Маша почувствовала искушение. Дневник уже исполнял её желания, но с ужасными последствиями. А что, если демон сможет исполнить их без вреда для других?

Да… без вреда… никто не пострадает… Обещаю…

— Маша, не слушай его! — закричала Елена Андреевна. — Демоны всегда лгут!

Но голос становился всё убедительнее:

Посмотри на свою жизнь… серая мышка… никто тебя не замечает… родители разочарованы… друзья жалеют… Я могу это изменить…

— Нет! — Маша изо всех сил сосредоточилась на заклинании сокрытия. — Quod in tenebris conditum est, in lumine abscondatur!

Глупая девочка… ты упускаешь единственный шанс стать особенной…

— Quod malum facit, bonum efficiat!

Голос стал злым и угрожающим:

Тогда оставайся никем! А я найду кого-то другого!

— Quod mortem affert, vitam praestet!

Красный свет вспыхнул ослепительно ярко, потом стал быстро тускнеть. Дневник медленно опустился обратно на алтарь.

В наступившей тишине Маша и Елена Андреевна стояли, не решаясь пошевелиться.

— Кажется, всё кончилось, — прошептала Елена Андреевна.

Маша осторожно подошла к алтарю. Дневник лежал на камнях, но теперь он выглядел по-другому. Кожаная обложка стала полупрозрачной, словно сделанной из тумана. А золотые буквы надписи исчезли совсем.

— Сработало, — сказала она с облегчением. — Дневник скрыт.

Она протянула руку, чтобы дотронуться до него, но пальцы прошли сквозь обложку как сквозь воздух.

— Теперь его может увидеть и взять только тот, кто специально его ищет, — объяснила Маша. — А для всех остальных он будет невидим.

— А демон?

— Остался заточённым в дневнике. Ритуал сокрытия не освободил его, только спрятал вместе с дневником.

Елена Андреевна вздохнула с облегчением.

— Значит, опасности больше нет?

— Почти нет. Демон может попытаться связаться с тем, кто найдёт дневник, но теперь мы знаем об этой опасности. И можем предупредить.

Они собрали вещи и направились к машине. Дневник остался лежать на алтаре — невидимый, но всё ещё существующий.

— Как думаешь, кто-нибудь его когда-нибудь найдёт? — спросила Елена Андреевна по дороге домой.

— Возможно. Но не скоро. И теперь у нас есть опыт борьбы с ним.

— А ты не жалеешь, что потеряла связь с профессором и другими?

Маша помолчала.

— Жалею. Но они дали мне кое-что более ценное, чем возможность общения.

— Что?

— Понимание того, что настоящая сила — не в исполнении желаний, а в способности от них отказаться ради других.

Елена Андреевна улыбнулась.

— Мудрые слова для семнадцатилетней девочки.

— У меня были хорошие учителя, — ответила Маша, глядя на дорогу, освещённую фарами. — И хорошие друзья, которые не дали мне окончательно потеряться.

Впереди их ждала нормальная жизнь — без магических дневников, без исполняющихся желаний, без демонов и проклятий.

И Маша была этому искренне рада.

Глава 20. Поиск лазейки

Прошла неделя с момента ритуала сокрытия. Маша пыталась вернуться к нормальной жизни, но это оказалось сложнее, чем ожидалось.

В школе все заметили изменения. Катя и Максим вернулись к занятиям, объяснив своё отсутствие болезнью, но одноклассники по-прежнему смотрели на Машу с подозрением. Слишком много странных событий было связано с её именем.

— Люди быстро забывают подробности, но общее ощущение остаётся, — сказала Катя, когда они сидели в школьной столовой. — Помнишь, как ты изменилась под влиянием дневника?

— К сожалению, помню, — вздохнула Маша. — И понимаю, почему некоторые до сих пор меня сторонятся.

— Это пройдёт, — заверил её Максим. — Главное, что мы знаем правду.

Но дома у Маши начались новые проблемы. Каждую ночь ей снились странные сны. В них она снова стояла у алтаря в развалинах монастыря, а невидимый дневник шептал ей соблазнительные предложения.

Ты можешь вернуться… взять меня обратно… я буду послушным теперь… не причиню никому вреда…

Маша просыпалась в холодном поту и не могла снова заснуть до утра.

А ещё её начали беспокоить мелкие, но странные совпадения. Если она мысленно желала чего-то — хорошей погоды, отмены контрольной, внимания понравившегося мальчика — это происходило. Не всегда, не сразу, но достаточно часто, чтобы насторожить.

— Может, это просто совпадения? — предположила Катя, когда Маша поделилась своими наблюдениями.

— Или остаточное влияние дневника, — добавил Максим. — Ты же долго была с ним связана.

Но через две недели стало очевидно, что это не совпадения.

Маша сидела на уроке математики и думала о том, как хотелось бы ей, чтобы Светлана Петровна отменила контрольную. И тут же в класс вошла завуч и сообщила, что учительница заболела, а урок отменяется.

В тот же день на большой перемене Маша мысленно пожелала, чтобы Денис Петров, который ей нравился, обратил на неё внимание. И через пять минут он подошёл к ней и пригласил в кино.

А вечером, когда мама ругала её за плохие оценки, Маша в сердцах подумала: «Хотела бы я, чтобы ты меня не трогала!» — и мама вдруг прекратила разговор и ушла к себе в комнату.

— Это ненормально, — сказала Маша Кате и Максиму на следующий день. — Мои желания до сих пор исполняются.

— Может, стоит поговорить с Еленой Андреевной? — предложила Катя. — Она же помогала тебе с дневником.

— Хорошая идея.

Елена Андреевна выслушала рассказ Маши с растущим беспокойством.

— Это нехорошо, — сказала она. — Связь с дневником должна была оборваться после ритуала сокрытия.

— А что может означать то, что она не оборвалась?

— Либо ритуал прошёл не так, как планировалось, либо… — Елена Андреевна задумалась. — Либо связь была сильнее, чем мы думали.

— И что это означает?

— Это означает, что частичка силы дневника осталась в тебе. И теперь ты сама можешь исполнять желания.

У Маши похолодело внутри.

— Как дневник?

— В миниатюре, да. Пока что твоя сила слаба, но она может расти.

— А что будет, если она вырастет?

— Ты можешь стать тем же, чем был дневник. Источником исполняющихся желаний. Но в отличие от дневника, ты не будешь заточена в предмете — будешь свободно перемещаться, влиять на людей…

— И пожирать их души? — с ужасом спросила Маша.

— Возможно. Магия имеет свою цену. Если ты будешь исполнять всё больше и больше желаний, тебе понадобится всё больше энергии.

— Как остановить это?

— Не знаю. Нужно изучить вопрос.

Следующие дни Маша пыталась не думать ни о чём хорошем, чтобы случайно не загадать желание. Но контролировать мысли оказалось невероятно сложно.

Когда она увидела, как Лена Морозова издевается над младшеклассником, то мысленно пожелала: «Чтобы ты получила по заслугам!» — и через час Лена поскользнулась в столовой и упала в лужу супа.

Когда мама пришла домой расстроенная из-за проблем на работе, Маша подумала: «Хотела бы я, чтобы твои проблемы решились» — и на следующий день маме предложили повышение.

— Может, это и неплохо? — осторожно предположил Максим. — В конце концов, ты помогаешь людям.

— Пока что, — мрачно ответила Маша. — А что будет потом? Что, если я начну исполнять плохие желания? Или если моя сила станет настолько сильной, что я не смогу её контролировать?

— Тогда нужно найти способ от неё избавиться, — решила Катя.

Елена Андреевна потратила неделю на поиски информации. Она обзвонила коллег-историков, перерыла архивы, изучала старые книги по магии.

— Есть зацепка, — сообщила она Маше. — Я нашла упоминание о похожем случае в Праге, в XVI веке. Алхимик по имени Якоб Рентген тоже получил способность исполнять желания после контакта с магическим артефактом.

— И что с ним случилось?

— Он обратился к своему учителю, мастеру Агриппе. Тот провёл ритуал «возврата силы».

— Что это такое?

— Сила возвращается к своему первоначальному источнику. В случае Рентгена — к артефакту. В твоём случае — к дневнику.

Маша задумалась.

— Но дневник скрыт ритуалом сокрытия. Как я могу вернуть ему силу?

— Нужно снова его найти. Для тебя он не будет невидимым — ты же его искала.

— А потом?

— Провести ритуал возврата. Коснуться дневника и произнести заклинание.

— И что тогда произойдёт?

— Дневник снова получит силу, но ты её потеряешь.

— А дневник не станет опасным?

— Станет. Но ненадолго. Сила без владельца быстро рассеивается. Через несколько дней дневник снова станет обычной книгой.

Маша взвесила все за и против. С одной стороны, она рисковала снова активировать дневник. С другой стороны, если она ничего не будет делать, то со временем может сама превратиться в нечто подобное дневнику.

— А есть ли гарантия, что ритуал сработает?

— Никаких гарантий, — честно ответила Елена Андреевна. — Магия — штука непредсказуемая.

— Но других вариантов нет?

— Не нашла.

Маша обсудила это с Катей и Максимом.

— Я против, — сказала Катя. — Слишком опасно. А что, если дневник снова заберёт тебя в промежуточный мир?

— Согласен с Катей, — поддержал Максим. — Может, стоит попробовать жить с этой силой? Научиться её контролировать?

— А если не получится? — возразила Маша. — Что, если я превращусь в монстра, как дневник?

— Ты не превратишься, — уверенно сказала Катя. — Ты слишком хорошая для этого.

— Дневник тоже когда-то был хорошим монахом, — напомнила Маша. — А посмотри, во что он превратился.

В конце концов они решили рискнуть. Но с предосторожностями.

— Я поеду к дневнику одна, — сказала Маша. — Если что-то пойдёт не так, вы вызовете помощь.

— Ни за что, — возразила Катя. — Мы едем вместе.

— И что вы сможете сделать против магии?

— Мы сможем тебя поддержать, — сказал Максим. — Как в промежуточном мире.

— И напомнить тебе, кто ты на самом деле, если дневник попытается тебя обмануть, — добавила Катя.

Елена Андреевна тоже настояла на том, чтобы поехать с ними.

— У меня есть опыт работы с артефактами, — сказала она. — Может пригодиться.

Они договорились поехать в выходные. До этого оставалось три дня, и Маша старалась не думать ни о чём плохом или хорошем.

Но контролировать мысли становилось всё сложнее. Сила внутри неё росла, и с каждым днём желания исполнялись быстрее и точнее.

А в снах демон из дневника по-прежнему шептал ей соблазнительные предложения:

Зачем тебе избавляться от силы? Ты можешь стать богиней… повелительницей желаний… все будут тебе поклоняться…

Маша просыпалась и понимала — времени у неё остаётся всё меньше. Скоро она может не устоять перед искушением использовать силу для собственной выгоды.

А тогда будет уже поздно что-то менять.

Глава 21. Хитрый план

В пятницу вечером, за день до запланированной поездки к дневнику, Маша почувствовала, что больше не может контролировать свою силу.

Всё началось с мелочи. В школьной столовой она увидела, как старшеклассники отбирают обед у семиклассника. Автоматически, даже не задумываясь, она пожелала: «Чтобы эти хулиганы получили урок!»

И через секунду все трое старшеклассников поскользнулись одновременно, упали и больно ударились. Один даже сломал руку.

— Маша, ты видела? — изумлённо спросила Катя. — Они упали все сразу!

— Видела, — мрачно ответила Маша. — И знаю почему.

После уроков она рассказала друзьям о произошедшем.

— Моя сила растёт, — сказала она. — Раньше желания исполнялись через несколько часов или дней. Теперь — мгновенно.

— А что это означает? — спросил Максим.

— Что завтра может быть уже поздно. Если я не избавлюсь от силы сейчас, то могу не суметь это сделать вообще.

— Тогда едем сегодня, — решила Катя.

— Но Елена Андреевна договаривалась на завтра…

— Позвонишь ей. Объяснишь ситуацию.

Елена Андреевна согласилась поехать немедленно, поняв серьёзность положения.

— Возьми с собой что-нибудь из железа, — сказала она Маше по телефону. — Железо ослабляет магию. Если дневник попытается тебя подчинить, железный предмет может помочь.

— А что подойдёт?

— Нож, ножницы, даже гвоздь. Главное, чтобы железо было чистым, без примесей.

Маша нашла дома старые швейные ножницы и сунула их в карман куртки.

Они встретились у въезда в город в десять вечера. Елена Андреевна привезла фонари и термос с горячим чаем.

— Как себя чувствуешь? — спросила она Машу.

— Странно. Будто во мне что-то бурлит. И голова болит.

— Это сила пытается найти выход. Чем дольше ты её сдерживаешь, тем сильнее давление.

По дороге к развалинам монастыря Маша рассказала друзьям о ритуале возврата силы.

— Всё просто, — сказала она. — Я должна найти дневник, коснуться его и произнести: «Quod datum est, revertatur. Quod acceptum est, reddatur». «Что было дано, пусть вернётся. Что было взято, пусть отдастся».

— А если дневник попытается тебя остановить? — спросил Максим.

— Тогда вы должны будете мне напомнить, кто я и зачем пришла.

— Как в прошлый раз, — кивнула Катя.

— Как в прошлый раз.

Развалины монастыря при свете фонарей выглядели мрачно и таинственно. Тени от старых стен плясали на земле, создавая причудливые узоры.

— Где именно ты оставила дневник? — спросила Елена Андреевна.

— На алтаре, — ответила Маша, направляясь к центру развалин.

Но когда они подошли к алтарю, дневника там не было. Древние камни были пусты.

— Странно, — пробормотала Маша. — Он должен был остаться здесь.

— Может, кто-то его забрал? — предположила Катя.

— Кто? Дневник же скрыт от посторонних глаз.

Елена Андреевна осветила фонарём алтарь.

— Посмотри внимательно, — сказала она. — Для тебя он не должен быть невидимым.

Маша всмотрелась в камни. Сначала она ничего не видела, но потом заметила слабое мерцание в воздухе над алтарём.

— Он здесь! — сказала она. — Просто стал почти прозрачным.

Она протянула руку и нащупала знакомые очертания кожаной обложки. Дневник был холодным и словно вибрировал под пальцами.

— Готова? — спросил Максим.

— Готова.

Маша крепко сжала дневник в руках и произнесла заклинание:

— Quod datum est, revertatur. Quod acceptum est, reddatur.

В тот же миг дневник материализовался в её руках, став видимым для всех. Кожаная обложка потемнела, а золотые буквы надписи вспыхнули ярким светом.

И тут же началось то, чего Маша боялась больше всего.

НЕТ! — прогремел голос демона. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ОТОБРАТЬ У МЕНЯ СИЛУ!

Дневник начал дымиться в руках Маши. От него исходил жар, который обжигал пальцы.

— Маша, брось его! — закричала Катя.

— Не могу! — ответила Маша. — Руки не слушаются!

Ее пальцы словно приросли к обложке дневника. А в голове зазвучал соблазнительный шёпот:

Зачем тебе отказываться от силы? Ты можешь стать богиней… править миром… исполнять любые желания…

— Quod datum est, revertatur! — повторила Маша, но голос её дрожал.

Посмотри на своих друзей… они боятся тебя… завидуют твоей силе… предадут тебя при первой же возможности…

Маша взглянула на Катю, Максима и Елену Андреевну. В их глазах она действительно увидела страх.

— Они боятся меня, — прошептала она.

— Неправда! — воскликнула Катя. — Мы боимся за тебя, а не тебя!

Но демон уже захватывал разум Маши:

Они хотят сделать тебя слабой… обычной… как они сами… Не дай им этого…

Маша почувствовала, как сила внутри неё пульсирует, требуя выхода. Было бы так легко направить её на друзей, заставить их замолчать, подчинить их своей воле…

— Quod acceptum est, reddatur! — через силу произнесла она.

ДОВОЛЬНО! — взревел демон.

Дневник вспыхнул красным пламенем, но Маша не разжала руки. Боль была нестерпимой, но она продолжала держать его.

— Маша! — Максим бросился к ней, но невидимая сила оттолкнула его.

— Не можем приблизиться! — крикнула Елена Андреевна. — Магический барьер!

Маша осталась один на один с демоном. Её руки горели, разум помутнел от боли, а демон продолжал свои уговоры:

Прекрати… и боль утихнет… стань моей жрицей… и получишь всё, о чём мечтаешь…

— Нет, — прошептала Маша. — Я знаю, что ты такое. Ты лжёшь.

Я предлагаю тебе истину! Силу! Власть!

— Ты предлагаешь мне стать монстром, — ответила Маша. — Как стал монстром дневник.

Она вспомнила профессора Козлова, монаха Антония, всех тех, кто пострадал от дневника. Вспомнила, как сама причинила боль Кате и Максиму.

— Я не хочу больше никому причинять вред, — сказала она вслух.

ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАЕШЬ! — завыл демон. — БЕЗ ТВОЕЙ СИЛЫ Я УМРУ!

— Хорошо, — ответила Маша. — Пора тебе умереть.

Она собрала всю свою волю и произнесла заклинание полностью:

— Quod datum est, revertatur! Quod acceptum est, reddatur! Quod malum est, destruatur! (Что было дано, пусть вернётся! Что было взято, пусть отдастся! Что зло, пусть будет уничтожено!)

Последнюю фразу она добавила от себя, вложив в неё всю свою ненависть к демону.

Эффект превзошёл все ожидания.

Красное пламя, окружавшее дневник, сменилось ослепительно белым светом. Маша почувствовала, как сила вырывается из неё и перетекает в дневник. Но не останавливается там, а продолжает течь дальше, словно утекая в никуда.

НЕТ! НЕТ! ЭТОГО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО СЛУЧИТЬСЯ! — кричал демон, но голос его становился всё слабее.

Дневник начал рассыпаться в руках Маши. Сначала отпали кожаные части обложки, потом начали крошиться страницы.

— Что происходит? — крикнула Елена Андреевна.

— Не знаю! — ответила Маша. — Я добавила в заклинание фразу об уничтожении зла!

Ты… погубила… нас… всех… — прошептал демон и замолк навсегда.

Дневник рассыпался в пыль. Белый свет погас. Маша рухнула на колени, чувствуя полное истощение.

— Маша! — Катя и Максим бросились к ней.

— Всё в порядке, — слабо сказала она. — Просто… очень устала.

— А сила? — спросил Максим.

Маша попробовала пожелать чего-нибудь простого — чтобы прекратился дождь, который начал накрапывать. Ничего не произошло.

— Исчезла, — сказала она с облегчением. — Полностью.

Елена Андреевна подошла к месту, где лежала кучка пыли — всё, что осталось от дневника.

— Ты его уничтожила, — сказала она с изумлением. — Полностью уничтожила.

— А что случилось с демоном?

— Думаю, он исчез вместе с дневником. Его существование зависело от магического артефакта.

Маша встала, чувствуя себя словно после тяжёлой болезни — слабой, но здоровой.

— Значит, всё действительно кончилось?

— Кончилось, — подтвердила Елена Андреевна. — Дневника больше нет. Демон уничтожен. А у тебя не осталось никаких магических способностей.

— И это прекрасно, — сказала Маша.

Ветер подхватил пыль, оставшуюся от дневника, и развеял её по развалинам монастыря. Теперь от проклятого артефакта не осталось ничего.

— Пойдёмте домой, — предложила Катя. — Завтра нужно в школу.

— В школу, — повторила Маша и улыбнулась. — Обычную, нормальную школу, без магии и исполняющихся желаний.

Это звучало как лучшее место на Земле.

По дороге к машине Максим спросил:

— А ты не жалеешь, что потеряла силу? Ведь ты могла помогать людям…

— Могла, — согласилась Маша. — Но рано или поздно сила бы меня развратила. Как развратила дневник, как развратила монаха Антония. Лучше быть обычной, но честной, чем могущественной, but, но злой.

— Мудрые слова, — сказала Елена Андреевна. — И знаешь что? По-моему, ты не стала обычной.

— Что вы имеете в виду?

— Любой обычный человек поддался бы искушению. А ты устояла. Это делает тебя особенной без всякой магии.

Маша подумала об этом и поняла, что Елена Андреевна права. Она прошла через испытание и не сломалась. И это действительно делало её особенной.

Не магия, а характер. Не сила, а мужество.

И это было гораздо лучше любых исполняющихся желаний.

Глава 22. Игра слов

Через неделю после уничтожения дневника жизнь Маши начала возвращаться в нормальное русло. Она больше не просыпалась в холодном поту от кошмаров, не боялась случайно загадать желание, не чувствовала странной тяжести в голове.

Но были и неожиданные изменения.

— Ты стала по-другому говорить, — заметила Катя во время обеда в школьной столовой.

— В каком смысле?

— Более… точно что ли. Раньше ты часто мямлила, искала слова. А теперь всегда знаешь, что хочешь сказать.

Маша задумалась. Действительно, в последнее время она чувствовала, что слова приходят сами собой, точные и правильные.

— Может быть, это от того, что я больше не боюсь случайно что-то загадать, — предположила она.

— Или от того, что ты прошла через такое испытание, — добавил Максим. — Люди меняются после серьёзных потрясений.

На уроке литературы это стало особенно заметно. Анна Григорьевна обсуждала с классом стихотворение Пушкина, и Маша неожиданно для себя подняла руку.

— Маша? — удивилась учительница. — Хочешь что-то сказать?

— Да, — Маша встала. — Мне кажется, что в этом стихотворении поэт говорит не только о любви. Он говорит о том, как важно уметь отпускать то, что тебе дорого, если это причиняет боль другому человеку.

— Интересная мысль, — кивнула Анна Григорьевна. — Развей её.

— «Я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам бог любимой быть другим», — процитировала Маша. — Поэт не просит взаимности, не требует ответных чувств. Он желает счастья любимой женщине, даже если это счастье будет с другим. Это и есть настоящая любовь — когда ты готов отказаться от своего желания ради счастья того, кого любишь.

Класс слушал её в полной тишине. Даже те, кто обычно не интересовался литературой, смотрели на Машу с удивлением и интересом.

— Прекрасный анализ, — сказала Анна Григорьевна. — Маша, а откуда у тебя такое понимание темы самопожертвования?

Маша почувствовала, как щёки покраснели. Она не могла же рассказать правду — что познала эту истину, отказавшись от магической силы ради безопасности других.

— Просто… думала об этом, — ответила она.

После урока к ней подошла Лена Морозова.

— Маша, — сказала она неуверенно, — извини за то, как я себя вела раньше. Я была… завистливой и злой.

— Всё в порядке, Лена. Мы все иногда ведём себя не лучшим образом.

— Да, but, но я хочу исправиться. А ещё… я хотела спросить… ты не могла бы мне помочь с сочинением по литературе? У тебя так хорошо получается анализировать стихи.

Маша улыбнулась. Раньше Лена никогда бы не попросила у неё помощи — гордость не позволила бы.

— Конечно помогу.

Они договорились встретиться после уроков в библиотеке. Пока Лена искала нужные книги, Маша размышляла о произошедших изменениях. Не только она изменилась — изменились её отношения с одноклассниками.

Денис Петров, который раньше её не замечал, теперь часто здоровался и улыбался. Вика и Оля, подружки Лены, тоже стали более дружелюбными. Даже учителя относились к ней по-другому.

— Маша, — тихо позвала Лена, присаживаясь за стол с книгами. — Можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

— В последнее время с тобой творится что-то странное. Ты стала… не знаю, как объяснить… более заметной что ли. Люди к тебе тянутся, хотят с тобой общаться. Раньше такого не было.

Маша задумалась. Действительно, что-то изменилось в её взаимодействии с окружающими.

— А ты как думаешь, с чем это связано?

— Не знаю. But, но помнишь, как ты анализировала стихотворение Пушкина? Ты говорила так, будто сама прошла через что-то подобное. Будто знаешь, что такое настоящая любовь и самопожертвование.

Лена была права. Маша действительно знала это — не из книг, а из собственного опыта.

— Может быть, просто повзрослела, — уклончиво ответила она.

— Может быть. А ещё… — Лена помолчала. — А ещё у меня ощущение, что ты можешь помочь людям найти правильные слова. Не знаю, как объяснить, но когда ты говоришь, слова становятся важными.

Это наблюдение заставило Машу насторожиться. Неужели у неё осталась какая-то магическая способность?

Вечером дома она решила это проверить. Позвонила Кате и попросила её приехать.

— Катя, — сказала она, когда подруга пришла, — мне нужно кое-что проверить.

— Что именно?

— Расскажи мне о какой-нибудь проблеме. О чём-то, что тебя беспокоит.

Катя удивлённо посмотрела на неё.

— Зачем?

— Просто расскажи. Пожалуйста.

— Хорошо, — Катя присела на кровать. — Вообще-то есть одна проблема. Мои родители снова ссорятся. Мама хочет переехать в другой город, где ей предложили работу, а папа не хочет. И они каждый день спорят об этом.

— А ты чего хочешь?

— Не знаю! — Катя развела руками. — С одной стороны, мне не хочется уезжать отсюда — здесь друзья, школа, привычная жизнь. А с другой стороны, мама будет несчастна, если упустит такую возможность.

Маша слушала и чувствовала, как в её голове складываются правильные слова.

— Катя, — сказала она, — а что, если ты поговоришь с родителями не о том, кто прав, а о том, что чувствует каждый? Мама боится упустить свой шанс, папа боится потерять стабильность, а ты боишься потерять друзей. Если вы обсудите страхи, а не позиции, то сможете найти компромисс.

— Например?

— Например, мама может попросить отсрочку на полгода, чтобы все привыкли к мысли о переезде. Или попробовать поработать удалённо. А ты можешь пообещать поддерживать связь с друзьями через интернет.

Катя задумчиво кивнула.

— Знаешь, это звучит разумно. А главное — выполнимо. Я попробую с ними поговорить.

— И ещё, — добавила Маша, — скажи им, что любишь их обоих и хочешь, чтобы они были счастливы. Иногда люди ссорятся, потому что боятся, что их не любят.

Катя удивлённо посмотрела на подругу.

— Маша, откуда у тебя такая мудрость? Ты говоришь, как психолог с двадцатилетним стажем.

— Не знаю, — честно ответила Маша. — Слова просто приходят сами.

После ухода Кати Маша долго размышляла о произошедшем. Похоже, у неё действительно осталась какая-то способность — но не к исполнению желаний, a к тому, чтобы помогать людям находить правильные слова и решения.

На следующий день Катя прибежала к ней с радостным лицом.

— Маша, ты гений! — воскликнула она. — Я поговорила с родителями, как ты советовала. Мы все наплакались, все друг друга обняли, и нашли решение!

— Какое?

— Мама согласилась попробовать работать удалённо полгода. Если получится, то мы останемся здесь. А если нет, то переедем, but, но уже все вместе, без ссор и обид.

— Здорово!

— А знаешь, что самое интересное? Папа сказал, что раньше they они боялись говорить друг другу правду о своих страхах. А когда начали говорить честно, то поняли, что все хотят одного — чтобы семья была счастливой.

Маша улыбнулась. Получается, её новая способность действительно работала.

В течение следующих дней к ней стали обращаться за советом и другие одноклассники. Денис попросил помочь помириться с девушкой. Вика не знала, как сказать родителям, что не хочет идти в медицинский институт. Даже Лена Морозова пришла с проблемой — она поссорилась с лучшей подругой из-за глупости.

И каждый раз Маша находила нужные слова. Не магические заклинания, а простые, человеческие слова, которые помогали людям понять друг друга.

— У тебя талант к психологии, — сказала Елена Андреевна, когда Маша рассказала ей о своих наблюдениях. — Может быть, стоит подумать о соответствующем образовании?

— Вы думаете?

— Определённо. Способность помогать людям словом — это большой дар. И в отличие от магии, он никому не навредит.

Маша задумалась об этом. Может быть, потеря магической силы была не потерей, а обретением? Может быть, теперь у неё есть возможность помогать людям по-настоящему — не исполняя их желания, а помогая им самим находить решения?

— Знаете что, — сказала она Елене Андреевне, — по-моему, это лучше любой магии.

— Почему?

— Потому что когда ты исполняешь чьё-то желание, ты даёшь человеку рыбу. А когда ты учишь его решать проблемы самостоятельно — ты учишь его ловить рыбу.

Елена Андреевна рассмеялась.

— И снова мудрые слова. Да, Маша, я думаю, ты нашла своё призвание.

Маша кивнула. Впервые за долгое время она чувствовала, что идёт по правильному пути.

Пути, где не нужно было ничего желать — потому что всё необходимое у неё уже было.

Глава 23. Борьба с дневником

Прошло уже два месяца с того дня, как дневник был уничтожен, и Маша почти забыла о тех кошмарных неделях. Её жизнь наладилась: в школе она стала одной из лучших учениц по литературе, помогала одноклассникам решать их проблемы, и даже родители заметили её изменения.

— Машенька, ты так повзрослела за последнее время, — сказала мама однажды утром за завтраком. — Стала такая… мудрая что ли.

— Просто многому научилась, — ответила Маша, думая про себя: «Если бы ты знала, чему именно».

Но спокойствие оказалось обманчивым.

В понедельник утром, когда Маша собиралась в школу, раздался звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая женщина лет сорока, бледная и взволнованная.

— Вы Маша Петрова? — спросила она.

— Да, а вы кто?

— Меня зовут Анна Сергеевна Волкова. Я археолог. Мне дал ваш адрес профессор Козлов.

При упоминании профессора у Маши ёкнуло сердце.

— Профессор Козлов? Но он же…

— Знаю, знаю, — быстро сказала женщина. — Официально он числится пропавшим без вести. Но он связался со мной через… необычные каналы.

Маша пропустила женщину в квартиру, предупредив маму, что может опоздать в школу.

— Расскажите, что случилось, — сказала она, усаживая гостью за стол.

— Неделю назад наша экспедиция проводила раскопки в урочище, где когда-то стоял монастырь святого Антония, — начала Анна Сергеевна. — Мы искали фрагменты старинных рукописей.

У Маши холодком пробежало по спине.

— И что вы нашли?

— Сначала обычные вещи — черепки посуды, остатки церковной утвари. А потом один из студентов наткнулся на странную находку.

Женщина достала из сумки небольшой свёрток и осторожно развернула его. Внутри лежал кусочек потемневшей кожи размером с ладонь.

— Мы думали, это фрагмент переплёта какой-то старой книги. Но когда я взяла его в руки…

Анна Сергеевна замолчала, глядя на фрагмент с ужасом.

— Что произошло? — тихо спросила Маша.

— Я услышала голос. Он шептал мне на ухо… соблазнительные предложения. Обещал исполнить любые желания, если я найду остальные части.

Маша почувствовала, как по телу разливается знакомый холод.

— Остальные части чего?

— Дневника. Этот кусочек — всё, что осталось после… после того, что вы с ним сделали. Но даже этого достаточно, чтобы демон попытался восстановиться.

— А вы не… не послушались его?

— Чуть не послушалась, — призналась Анна Сергеевна. — Голос был такой убедительный. Но потом ко мне во сне пришёл профессор Козлов и всё объяснил. Рассказал про вас, про дневник, про опасность.

— Профессор может связываться с живыми людьми?

— Оказывается, да. Он сказал, что после освобождения из промежуточного мира у него остались некоторые… способности. Но использовать их он может только в крайних случаях.

Маша посмотрела на кусочек кожи. Он выглядел безобидно, но она чувствовала исходящую от него злобу.

— И что хочет от меня профессор?

— Он просил передать вам, что фрагмент нужно уничтожить полностью. Сжечь особым способом, который он вам покажет.

— Покажет? Как?

— Сегодня ночью, если вы согласитесь, он придёт к вам во сне.

Маша задумалась. С одной стороны, ей очень не хотелось снова связываться с магией. С другой стороны, если фрагмент дневника действительно опасен…

— А что будет, если его не уничтожить?

— Профессор сказал, что демон попытается восстановить дневник полностью. Будет искать людей, которые смогут ему помочь. И рано или поздно найдёт.

— Хорошо, — решила Маша. — Я согласна.

Анна Сергеевна передала ей фрагмент, завёрнутый в несколько слоёв ткани.

— Осторожнее с ним, — предупредила она. — И не разворачивайте до сегодняшней ночи.

После ухода археолога Маша спрятала свёрток в самое дальнее отделение своего письменного стола и постаралась не думать о нём.

В школе день прошёл как в тумане. Маша не могла сосредоточиться на уроках, думая о предстоящей встрече с профессором. А к вечеру почувствовала лёгкое недомогание — голова кружилась, руки дрожали.

— Может, это из-за близости фрагмента? — подумала она.

За ужином мама заметила её состояние.

— Машенька, ты бледная какая-то. Не заболеваешь?

— Просто устала. Рано лягу спать.

— Хорошая идея. И приоткрой форточку — свежий воздух поможет.

Маша последовала совету мамы и легла в постель пораньше. Сон пришёл быстро, и вскоре она оказалась в знакомом месте — в развалинах монастыря.

Но теперь руины выглядели по-другому. Они были залиты мягким золотистым светом, а воздух был чистым и свежим.

— Маша, — услышала она знакомый голос.

Обернувшись, она увидела профессора Козлова. Он выглядел моложе и здоровее, чем в промежуточном мире.

— Профессор! Как я рада вас видеть!

— И я рад, дорогая. Жаль, что встречаемся при таких обстоятельствах.

— Расскажите, что происходит с фрагментом.

Профессор указал на алтарь, где лежал развёрнутый кусочек кожи. От него исходило слабое красноватое свечение.

— Даже такая маленькая часть дневника содержит частицу демона, — объяснил он. — Если её не уничтожить, демон сможет постепенно восстановить свою силу.

— А как его уничтожить?

— Особым огнём. Огнём покаяния и прощения.

— Что это значит?

— Ты должна подумать о всех, кому дневник причинил боль. И искренне пожелать им прощения и исцеления. Тогда появится огонь, который сможет уничтожить фрагмент полностью.

— А если у меня не получится?

— Получится, — уверенно сказал профессор. — У тебя доброе сердце, Маша. Ты сможешь найти в себе достаточно сострадания.

— Но как я смогу сделать это во сне?

— А ты не спишь, — улыбнулся профессор. — Ты здесь. По-настоящему. Магия этого места позволяет перемещаться между мирами тем, кто имел дело с дневником.

Маша посмотрела на свои руки. Они выглядели совершенно реальными.

— И что мне нужно делать?

— Подойди к алтарю. Положи руки на фрагмент. И думай о прощении.

Маша подошла к алтарю. Кусочек кожи был тёплым под пальцами и слегка пульсировал.

Она закрыла глаза и начала думать.

О Кате, которая потеряла память и чуть не потеряла себя. О Максиме, который исчез в серый мир. О Денисе, который мог пострадать от её необдуманных желаний.

Она думала о маме, которая волновалась из-за её странного поведения. Об одноклассниках, которые боялись её непонятного превращения. Обо всех, кто страдал из-за дневника.

— Прости их, — прошептала она. — Прости всех, кому дневник причинил боль. Исцели их раны. Дай им покой.

Под её пальцами фрагмент начал нагреваться.

— Прости и меня, — продолжила она. — За то, что поддалась искушению. За то, что причинила боль друзьям. За то, что не смогла остановиться раньше.

Тепло усилилось, и кусочек кожи начал светиться белым светом.

— И прости даже демона, — сказала Маша, удивляясь собственным словам. — Он тоже когда-то был частью творения. Может быть, он просто заблудился во тьме и не мог найти дорогу к свету.

В этот момент фрагмент вспыхнул ослепительным белым пламенем. Но пламя не обжигало — оно было тёплым и ласковым, как солнечный луч.

Кусочек кожи растворился в огне, не оставив даже пепла.

— Прекрасно, — сказал профессор, подходя к ней. — Ты сделала то, что не смог сделать даже монах Антоний.

— Что именно?

— Нашла прощение даже для зла. Это самая сильная магия, которая существует в мире.

Маша почувствовала необыкновенную лёгкость, словно с неё свалился огромный груз.

— А теперь демон исчез навсегда?

— Навсегда. Огонь прощения не просто уничтожил его — он преобразовал зло в ничто.

— И больше никто не пострадает?

— Больше никто, — заверил профессор. — Ты окончательно завершила то, что начала два месяца назад.

Золотистый свет вокруг них становился ярче.

— Мне пора, — сказал профессор. — И тебе тоже. Возвращайся в свой мир, живи счастливо.

— А вы? Что будет с вами?

— Я наконец обрету настоящий покой. После всех этих лет беспокойства — это прекрасная перспектива.

Профессор начал растворяться в свете.

— Спасибо тебе, Маша. За всё.

Маша проснулась в своей постели с ощущением глубокого покоя. За окном уже светало, и птицы пели свои утренние песни.

Она подошла к письменному столу и открыла дальнее отделение. Свёрток всё ещё лежал там, но теперь он был пустым — внутри остались только слои ткани.

Фрагмент дневника исчез.

Маша улыбнулась и пошла завтракать. Впереди был новый день, и она знала, что он будет хорошим.

Потому что теперь в мире стало немного больше света и прощения.

Глава 24. Последняя запись

Прошёл год с того дня, как Маша впервые взяла проклятый дневник в библиотеке. Жизнь её кардинально изменилась, и теперь, сидя в той же библиотеке за тем же столом, она размышляла о пройденном пути.

В руках у неё был новый дневник — обычный, купленный в канцелярском магазине. Никакой магии, никаких исполняющихся желаний. Просто место, где можно записать свои мысли.

Тётя Галя, библиотекарша, подошла к её столу с чашкой чая.

— Машенька, опять пишешь? — улыбнулась она. — Стала настоящей писательницей.

— Не писательницей, — ответила Маша. — Просто веду дневник. Обычный дневник.

— А помнишь, как год назад ты интересовалась тем старым дневником? Который потом таинственно исчез?

Маша кивнула, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Помню. Наверное, кто-то взял почитать.

— Да уж, много тогда было странностей, — покачала головой тётя Галя. — И дети пропадали, и в больницы попадали… А потом всё вдруг наладилось.

— Бывает, — осторожно согласилась Маша.

После ухода библиотекарши Маша снова склонилась над дневником. Она решила записать всю историю с самого начала — как предостережение для будущих поколений. Вдруг когда-нибудь кто-то столкнётся с чем-то подобным?

15 октября прошлого года, — писала она, — я нашла в этой библиотеке старый дневник. Думала, что это обычная книга. Но оказалось, что некоторые вещи могут быть гораздо опаснее, чем кажутся.

Она подняла голову и посмотрела в окно. На улице была та же осенняя погода, что и год назад. Жёлтые листья кружились в воздухе, а небо было затянуто серыми тучами.

Но всё остальное изменилось.

В школе Маша стала одной из самых уважаемых учениц. Не из-за отличных оценок — хотя учиться она стала лучше — а из-за того, что к ней обращались за помощью и советом. Её способность находить правильные слова не исчезла после уничтожения дневника. Наоборот, она развивалась и крепла.

Катя и Максим остались её лучшими друзьями. Они никогда не говорили о том, что произошло — обычные люди не поверили бы такой истории. Но между ними была особая связь, выкованная в испытаниях.

Даже Лена Морозова изменилась. Из высокомерной красавицы она превратилась в добрую и отзывчивую девушку. Может быть, потому, что Маша помогла ей помириться с родителями и найти своё место в жизни.

Самое главное, что я поняла за этот год, — продолжила писать Маша, — это то, что настоящая сила не в исполнении желаний, а в умении от них отказаться. Не в получении того, что хочешь, а в том, чтобы хотеть то, что имеешь.

В библиотеку вошла Елена Андреевна. Увидев Машу, она улыбнулась и подошла к её столу.

— Привет, Маша. Как дела? Что пишешь?

— Привет, Елена Андреевна. Записываю воспоминания.

— О чём?

— О том, как важно быть осторожным с тем, чего желаешь.

Елена Андреевна кивнула с пониманием.

— Мудрая мысль. Кстати, я хотела тебе рассказать — помнишь ту археологическую экспедицию, где нашли фрагмент дневника?

— Конечно помню.

— Анна Сергеевна прислала отчёт. Они полностью раскопали то место, но больше ничего необычного не нашли. Зато обнаружили фрагменты обычных рукописей — молитв, церковных песнопений. Всё очень мирное и светлое.

— Это хорошо, — искренне сказала Маша.

— А ещё она написала, что после той находки у неё изменилась жизнь к лучшему. Она перестала гоняться за сенсационными открытиями и начала заниматься просветительской работой. Теперь читает лекции школьникам о важности исторического наследия.

Маша улыбнулась. Похоже, соприкосновение с дневником — даже с его фрагментом — меняло людей. Но если они не поддавались искушению, то менялись к лучшему.

— Елена Андреевна, а можно вас кое о чём спросить?

— Конечно.

— Вы верите, что всё происходящее с нами имеет смысл? Что даже плохие события могут в итоге привести к чему-то хорошему?

Елена Андреевна задумалась.

— Знаешь, раньше я была скептиком. Считала, что жизнь — это просто череда случайностей. Но после знакомства с тобой и с историей дневника… Да, я думаю, что всё имеет смысл. Даже испытания.

— А почему?

— Потому что испытания делают нас сильнее и мудрее. Ты же не стала бы той Машей, которая есть сейчас, если бы не прошла через всё это.

Это была правда. Год назад Маша была застенчивой, неуверенной в себе девочкой. А теперь к её мнению прислушивались, её уважали, с ней советовались.

— Но для этого не обязательно было проходить через такие ужасы, — возразила Маша.

— Возможно. Но выбор был не у тебя. Выбор был в том, как ты поступишь, столкнувшись с искушением. И ты выбрала правильно.

После ухода Елены Андреевны Маша снова углубилась в писание.

Я часто думаю о том, что было бы, если бы я не нашла силы отказаться от магической силы. Стала бы я такой же, как дневник? Превратилась бы в монстра, питающегося чужими желаниями?

Не знаю. Но знаю другое — каждый день я делаю выбор между добром и злом. И каждый правильный выбор делает меня чуточку лучше.

Зазвонил телефон. Это была Катя.

— Маш, привет! Слушай, можешь помочь? У меня проблема с младшим братом. Он связался с плохой компанией, и родители не знают, что делать.

— Конечно помогу. Приезжай, поговорим.

— Спасибо! Ты настоящий друг.

Маша убрала телефон и посмотрела на свою запись. Вот она, настоящая магия — способность помогать друзьям словом и советом. Не исполнять их желания, а помогать им самим находить решения.

Иногда мне снится тот год, — писала она дальше. — Снится дневник, промежуточный мир, демон. Но это уже не кошмары. Это просто воспоминания о времени, когда я училась быть человеком.

Профессор Козлов говорил, что самая сильная магия — это прощение. И он был прав. Когда я простила не только жертв дневника, но и его самого, и даже демона, я почувствовала настоящую свободу.

Дождь за окном усилился. Маша вспомнила, как год назад тоже был дождь, когда она впервые взяла дневник в руки. Но тогда дождь казался мрачным и пугающим, а сейчас — просто осенним дождём, который питает землю и подготавливает её к новой жизни.

Если кто-то когда-нибудь прочитает эту историю, — продолжила она, — хочу, чтобы он запомнил главное: любая сила может быть использована для добра или для зла. Выбор всегда за нами.

Дневник предлагал мне исполнение желаний. Но настоящее счастье не в том, чтобы получить всё, что хочешь. Настоящее счастье — в том, чтобы ценить то, что имеешь, и помогать другим.

Она закончила запись и закрыла дневник. Через несколько минут придёт Катя, и нужно будет думать, как помочь её семье. Это была не магия, а обычная человеческая забота. И она была гораздо важнее любого волшебства.

Маша убрала дневник в рюкзак и пошла к выходу из библиотеки. У двери её окликнула тётя Галя.

— Машенька, подожди! Я тут кое-что нашла на том месте, где раньше лежал тот старый дневник.

Маша замерла. Неужели остался ещё один фрагмент?

Тётя Галя протянула ей маленький серебряный медальон — тот самый, который дал ей профессор для защиты от дневника.

— Это твоё? — спросила библиотекарша.

— Да, — облегчённо выдохнула Маша, беря медальон. — Потеряла год назад.

— Так и думала. Красивая вещичка.

Маша застегнула медальон на шею. Он больше не был нужен ей для защиты от магии, но стал дорогим напоминанием о пройденном пути.

Выходя из библиотеки, она обернулась и посмотрела на полки, где когда-то лежал проклятый дневник. Теперь там стояли обычные книги — добрые, мудрые, безопасные.

— Спасибо, — прошептала она, обращаясь к духу профессора Козлова и всем тем, кто помог ей пройти через испытание.

А потом пошла навстречу новому дню, полному обычных человеческих радостей и забот.

И это было прекрасно.

Глава 25. Освобождение

Пять лет прошло с тех пор, как Маша впервые взяла в руки проклятый дневник. Теперь она была студенткой психологического факультета университета, и её история с дневником казалась почти нереальной — как сон, который помнишь в мельчайших деталях, но не можешь поверить, что это действительно происходило.

Но медальон на её шее был осязаемым напоминанием о том, что всё это было правдой.

В этот весенний день Маша сидела в университетской библиотеке, работая над дипломом. Тема её исследования — «Психология желаний и их влияние на поведение человека» — была выбрана не случайно.

— Маша, — окликнула её однокурсница Оля, подсаживаясь за соседний стол. — Ты не поможешь мне разобраться с одной проблемой?

Маша подняла голову от книг. За годы учёбы она стала неформальным психологом-консультантом для многих студентов. К ней обращались с самыми разными проблемами — от семейных конфликтов до экзистенциальных кризисов.

— Конечно, Оль. Что случилось?

— Помнишь, я рассказывала про парня, с которым встречаюсь? Андрея?

— Помню.

— Так вот, он предложил мне руку и сердце. А я… я не знаю, что ответить.

— Ты его не любишь?

— Люблю. Но… — Оля помолчала. — Но у меня есть мечта поехать учиться в Америку. А если я выйду замуж…

— Он против твоей мечты?

— Нет, он готов поддержать. Но если мы поженимся, то мне будет гораздо сложнее уехать. Новые обязательства, ответственность…

Маша слушала и думала о том, как изменился её подход к желаниям и мечтам за эти годы.

— Оля, — сказала она наконец, — а что для тебя важнее — исполнить мечту или быть с человеком, которого любишь?

— Не знаю! Вот в чём проблема!

— А что, если попробовать по-другому? Не выбирать между мечтой и любовью, а найти способ совместить их?

— Как это?

— Поговори с Андреем честно. Расскажи о своей мечте, о своих страхах. Может быть, вы найдёте решение, которое устроит вас обоих. Например, отложить свадьбу на год, пока ты не определишься с учёбой за границей. Или он может поехать с тобой.

Оля задумчиво кивнула.

— Знаешь, ты права. Я так зацикливалась на том, что нужно выбирать, что забыла о других вариантах.

— Часто бывает так, что мы сами себе создаём ложные дилеммы, — улыбнулась Маша. — А на самом деле выходов гораздо больше, чем кажется.

После ухода Оли Маша вернулась к работе над дипломом. Она писала о том, как неконтролируемые желания могут разрушить жизнь человека, а осознанные и взвешенные мечты — наоборот, помочь ему развиваться.

Основная проблема современного общества, — писала она, — заключается в том, что люди хотят немедленного исполнения желаний. Но истинное счастье приходит не от получения того, что хочешь, а от процесса роста и развития в стремлении к цели.

Вечером она встретилась с Катей и Максимом в их любимом кафе. Друзья остались самыми близкими людьми в её жизни, несмотря на то, что все пошли разными путями. Катя стала журналистом, Максим — программистом.

— Как дела с дипломом? — спросила Катя, попивая капучино.

— Потихоньку пишу. Думаю о том, как люди относятся к своим желаниям.

— А помнишь, как ты сама относилась к желаниям пять лет назад? — с улыбкой спросил Максим.

Они редко говорили о том времени открыто, но иногда позволяли себе намёки.

— Помню, — кивнула Маша. — Думала, что счастье в том, чтобы получить всё, что хочешь.

— А теперь?

— А теперь понимаю, что счастье в том, чтобы хотеть то, что имеешь. И ценить людей, которые рядом.

Катя потянулась через стол и сжала её руку.

— Мы тебя тоже ценим. Ты знаешь об этом?

— Знаю. И это самое дорогое, что у меня есть.

Максим поднял свою чашку.

— За дружбу, которая выдержала любые испытания.

— За дружбу, — согласились девочки.

По дороге домой Маша заехала навестить Елену Андреевну. Женщина уже была на пенсии, но продолжала заниматься исследованиями — теперь в области народной психологии и традиционных способов решения жизненных проблем.

— Машенька! — обрадовалась она, открывая дверь. — Какая приятная неожиданность!

— Елена Андреевна, я хотела поделиться с вами новостью. Я заканчиваю университет.

— Прекрасно! И какие планы дальше?

— Хочу стать психологом-консультантом. Помогать людям разбираться в своих желаниях и мечтах, учить их не попадать в ловушки ложных потребностей.

— Замечательная идея. У тебя большой талант к этому.

Они сели пить чай, и Елена Андреевна рассказала о своих последних исследованиях.

— Знаешь, за эти годы я изучила множество легенд и сказок о волшебных предметах, исполняющих желания. И во всех есть одна общая черта.

— Какая?

— Счастливый конец наступает только тогда, когда герой отказывается от магии и выбирает обычную человеческую жизнь.

Маша задумалась об этом. Действительно, во всех сказках — от «Золотой рыбки» до «Аладдина» — настоящая мудрость заключается в умении вовремя остановиться.

— А вы думаете, это случайность?

— Нет, — покачала головой Елена Андреевна. — Это мудрость, накопленная человечеством за тысячи лет. Люди всегда понимали, что лёгкие пути к счастью — это ловушка.

На обратном пути Маша остановилась у того места, где когда-то стоял монастырь святого Антония. Теперь здесь был небольшой парк с детской площадкой. Дети играли на качелях, родители сидели на скамейках, пожилые люди кормили уток в пруду.

«Лучше всего, что могло случиться с этим местом», — подумала Маша.

Она присела на скамейку и достала свой обычный дневник — тот самый, в котором записывала свои мысли уже пять лет. За это время исписала десятки таких дневников, но каждый был просто местом для размышлений, без всякой магии.

Сегодня я поняла, что окончательно освободилась от прошлого, — писала она. — Не потому, что забыла о нём, а потому, что приняла его как часть своего жизненного пути.

Тот опыт с дневником научил меня главному — любая сила, даже самая соблазнительная, не стоит потери человечности. И любое желание, каким бы заманчивым оно ни казалось, не стоит причинения вреда другим.

Рядом с ней на скамейку села пожилая женщина с внучкой.

— Бабушка, — спрашивала девочка лет семи, — а если бы у тебя была волшебная палочка, что бы ты загадала?

— А ничего бы не загадала, внученька, — улыбнулась бабушка. — У меня и так всё есть, что нужно для счастья.

— А что нужно для счастья?

— Здоровье, семья, друзья. И чтобы все вокруг были добрыми.

Маша улыбнулась, слушая этот разговор. Мудрость приходит с возрастом, но иногда можно получить её и в семнадцать лет — правда, через очень болезненный опыт.

Она закончила запись и закрыла дневник. Завтра нужно было сдавать диплом, а послезавтра защищать его. Потом — поиск работы, взрослая жизнь, новые вызовы и возможности.

Но она была готова ко всему этому. Годы, прошедшие после истории с дневником, научили её главному — настоящая сила не в исполнении желаний, а в способности делать правильный выбор в трудных ситуациях.

Поднимаясь со скамейки, Маша посмотрела на играющих детей. Кто-то из них тоже когда-нибудь столкнётся с искушениями. И очень важно, чтобы рядом оказались люди, готовые помочь советом и поддержкой.

— Я буду одним из таких людей, — пообещала она себе.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые тона. Маша шла к автобусной остановке, чувствуя лёгкость в душе и ясность в голове.

Впереди была целая жизнь — обычная человеческая жизнь, полная радостей и печалей, успехов и неудач, но зато настоящая.

И это было лучше любой магии.

В кармане завибрировал телефон. СМС от неизвестного номера: «Спасибо за то, что помогла разобраться в отношениях с мамой. Ваш совет спас нашу семью. Оля из 247-й группы».

Маша улыбнулась. Вот она, настоящая магия — способность изменить чью-то жизнь к лучшему простым человеческим участием.

Автобус подошёл вовремя. Маша села у окна и смотрела на проплывающий мимо город — свой город, где она выросла, где научилась отличать добро от зла, где обрела настоящих друзей.

А где-то в этом городе жили люди, которым ещё предстояло пройти свои испытания и сделать свой выбор между лёгким и правильным путем.

И Маша была готова им помочь.