2336: Худший год
Пролог
Январь 2336
года
Планета Земля
Закрытый сектор представительства ОФП в США
(Объединённая Федерация Планет)
Снег тяжёлыми хлопьями медленно спускался на землю. Крупные снежинки, напоминающие маленьких белых паучков, атаковали незащищённые щёки и ресницы, заставляя нервно отмахиваться от них. Отличное время для диверсии — из-за снега тонко откалиброванные системы защиты становились лёгкой мишенью для взлома. Аналитики сначала решат, что помехи из-за снега, а когда догадаются об истинной причине, будет слишком поздно.
Комбинезон, модернизированный системой поддержки жизненных функций, хорошо защищал от холода и снега. Он смог бы даже несколько часов поддерживать жизнь в безжизненном вакууме космоса, с условием, что на него герметично закрепят шлем. Цветовые чипы позволяли почти сливаться с окружающей средой, пока дюжина незаметных подчинённых выполняли своё дело во мраке ночи. Их можно было бы спутать со своеобразной службой доставки. Осторожно маневрируя на магнитной подушке, они отправляли во вскрытый ангар, принадлежащий ОФП, огромный контейнер, в котором мог уместиться небольшой армейский отряд.
— Осторожно… левее… ниже… теперь правее. Вот! Отлично и вперёд. Ещё немного. Стоп! Идеально, — подытожил громким шёпотом Исполнитель. — Первым классом! Марсианские космолинии: несмотря ни на что, мы знаем, как протащить (Отсылка к слогану рекламы DHL — No matter what, we know how to protect.!)
Едва заметные тени помощников коротко кивнули и бросились расторопно выгружать следующую важную посылку.
— Хорошо, — выдохнула рядом с ним рыжеволосая марсианка в комбинезоне, усиленном защитными пластинами, генерирующими при активации силовое поле. — Осталось ещё пять таких. Успеем затемно?
— Обижаете, босс, — притворно обиженно заявил Исполнитель. — Всё рассчитано по минутам. Однако попрошу вернуться в шаттл. Надо доставить заказ ещё одного босса.
Он указал взглядом на свой транспортник, из которого вышел рослый клингон, закрытый в гибридные доспехи, больше предназначенные для тайных операций, чем для полевых сражений. Но с учётом заказа и отсутствия попыток последнего нападать, режим хамелеона, закрывающий носителя от любых следящих систем, был в данной ситуации куда полезнее.
Обычно Исполнитель предпочитал не работать с клингонами и сделал исключение всего раз в своей жизни, когда пошёл навстречу щедрому вознаграждению от наёмника по имени Торек. Неизвестно, было ли то реальное имя или позаимствованное у кого-то другого. Такие вопросы не принято задавать. Этот наёмник оказался непохожим на сородичей. Даже внешне. К типичному красно-коричневому цвету кожи и остроконечному лбу прилагались более плавные черты лица, больше присущие людям, чем клингонам. Особенно наёмника выдавали земной карий цвет глаз, человеческая форма носа, наличие ровной бородки с усами, растущими от уголков губ, и тёмной шевелюры, спускающейся от темени за спину в тугой косичке. Среди его родичей однозначно были люди.
Риск себя оправдал. С этим клингоном можно было иметь дело и не бояться почувствовать, как сквозь тело проходит кинжал. Исполнитель ещё не один раз брал заказы у Торека, как бы ни складывались общие отношения у их рас. Всё же люди, несмотря на все свои «мы пришли с миром», не отказывались снова и снова развязывать войну с иными расами, особенно с клингонами, а те, как типичные хулиганы в песочнице, были рады любой кровавой стычке.
Марсианка смотрела на Торека с равнодушием, что неудивительно. В наступившие времена её брат больше ненавидел жителей Земли, чем Кроноса. Страшная правда, раскрытая в прошлом году с робокрейсера покойного президента Федерации, внесла раскол между Марсом и Землёй. Земляне с марсианами и раньше воспринимали друг друга как чужаков, но теперь последние стали открыто и агрессивно сепарироваться. Причиной тому стали лидеры Земли, которые после демонстрации грязного белья пытались сделать вид, что всё было давно и неправда, и подставить липовых виноватых для общего суда. Марс вроде даже проглотил обиду, но спустя полгода красная планета взбунтовалась.
Собственно их бунту Исполнитель в данный момент и помогал. Все революции — это золотая жила для обогащения. Вот и сейчас, Исполнитель не открывал своего имени, не просил имён заказчиков, не задавал лишних вопросов. Только уточнял детали заказа и выполнял всё в лучшем виде. Каждый из центров ОФП должен затемно получить посылку с Марса? Не вопрос! В посылке кто-то шевелится, рычит и явно ведёт себя агрессивно? Не его дело! Его должны заботить только сроки и качество доставки.
Торек равнодушно скользнул взглядом по заказчице, сразу отметив типичные марсианские черты: невысокий рост, бледность, старо-классические черты лица и ядерно-синие глаза.
* — Надо успеть до рассвета. Доставить всё, — коротко отметил он.
— Ой-ой, всем так надо до рассвета! — чуть съязвил Исполнитель. — Не переживай, босс, всё будет без сучка, без задоринки!
* — Твоя посылка не повредит моему подарку? — впервые обратилась марсианка к Тореку.
* — Нет. Она рассчитана на более высокое сообщение, — клингон красноречиво указал глазами наверх, на скрытое тучами звёздное небо.
* — Хорошая новость, — кивнула она, равнодушно глядя на процесс отправки нескольких контейнеров вглубь ангара.
Те, предназначенные для самодоставки, поднялись на робоножки и поковыляли в сторону стоящих на стоянке транспортных средств, оставленных для подъёма к космическим верфям. Подступиться к этим строго охраняемым сокровищницам невозможно извне, но со стороны Земли имеется ряд слабостей. В ближайшее время землян ожидает хорошенькая встряска. Сначала интересная посылка с Марса во все крупные представительства ОФП, а затем взрывное дополнение по верфям уже от имени клингонов.
«Надо бы перебраться на время куда-нибудь подальше… хотя тогда пропущу самое веселье! — одёрнул себя Исполнитель, запуская последнюю партию контейнеров. — Но вот если на Флостон…»
— Посылка доставлена. Прошу в шаттл, — приглашающе взмахнул он руками.
Но полёт пришлось немного задержать. В преддверии явно военных действий было нелишним установить ещё парочку маскирующих режимов на транспорт. Пока Исполнитель возился, заказчица и заказчик проверяли состояние своих посылок, ожидающих доставки. Он мельком глянул на них и очередной раз выдохнул с облегчением. Снова сильно рисковал. Обычно заказчики терпеть не могут совмещённые рейсы и возможных свидетелей. Но эти вели себя спокойно, даже подозрительно спокойно. Он не удивится, если после исполнения заказа эти двое попытаются устранить друг друга, как лишние глаза и уши. С другой стороны, их объединял не только один адрес доставки посылок, но и причина, по которой они тут находились. Обоих по меньшей мере подбешивали земляне в целом и ОФП в частности.
Посылка, уже доставленная в ангар, начала излишне активно шевелиться, вызывая беспокойство. Удержит ли её контейнер? Исполнитель не был дураком и быстро свёл все неизвестные. Они доставили с красной планеты марсианских людоедов и сейчас раздаривали их ОФП в качестве издевательского жеста «вы причастны к их появлению, ну так забирайте себе». Оставалось невероятной тайной только одно — как удалось выловить столько?
* — Это живые люди? — уточнил Торек.
* — Это свидетели и доказательства их преступлений, — отрезала марсианка и опасно сузила глаза. — С этим есть проблемы? Вы ведь собираетесь подорвать военные верфи?
* — С этим есть проблемы? — эхом отозвался клингон. От глаз Исполнителя не укрылось, что тот что-то зажал в своей руке. Едва ли что-то не проходящее под термин «оружие».
* — Абсолютно плевать, — с пренебрежением в сторону ОФП ответила марсианка и, получив точно такой же ответ, скрылась в шаттле.
Двигатель едва заметно завибрировал. Настало время лететь до следующего пункта назначения. Ночь не вечная, а Исполнитель сделал себе репутацию человека, умеющего выполнять поставленные задачи идеально и с блеском. Бессловесные помощники-ромуланцы не дали бы соврать, да только он принимал к себе на службу сугубо немых.
Часть 1 — Под твёрдой оболочкой
Светлого всем времени, дорогие земляне, с вами TMZ-Земля и я — Майкл Бэбкок.
С прискорбием сообщаем вам из первых рук, что неизбежное случилось. Сегодня в три пятнадцать по Гринвичу Марс наложил запрет землянам на вывоз всех полезных ископаемых. Ходят слухи, что отныне продажей всего добытого на красной планете марсиане занимаются сами. Несколько кораблей, не имеющих регистрации ОФП, были замечено близ Фобоса. В совпадения мы, разумеется, не верим и будем держать вас в курсе событий.
Представители Объединённой Федерации Планет никак не комментируют происходящее. С тех пор, как при загадочных обстоятельствах во всех крупных представительствах была обнаружена особенная посылка с Марса, полная живых и агрессивно настроенных марсианских людоедов, все темы, относящиеся к красной планете, лично для вас, дорогие зрители, мы добываем собственным трудом. В конце концов, общество имеет полное право знать истину!
Предварительный дисклеймер, дорогие зрители: мы убедительно просим вас не относиться к марсианам с ответной агрессией. Особенно к тем, кто уже давно живёт и работает вне Марса. Помните, что в первую очередь они — потомки землян-колонистов, которые храбро отправились на неблагоприятную планету с целью дать человечеству ещё один дом. Все их косметические отличия от нас, какими бы отталкивающими ни были, всего лишь внешность. Внутри все мы люди и должны таковыми оставаться!
Со стороны TMZ-Земля, мы занимаем в данном экономическом конфликте сторону Марса. Как вы знаете, в день смерти нашего любимого интергалактического президента Робокопа в 2335 году, с его крейсера была опубликована шокирующая информация.
Наш всеми любимый покойный президент предоставил все записи в общий доступ, поэтому сейчас мы покажем вам самые шокирующие моменты. Детям до десяти лет рекомендуем просмотр сугубо в присутствии родителей, а самим родителям рекомендуем взращивать в нашем будущем поколении терпимость к представителям колоний.
Итак, как мы можем видеть на данных слайдах, особенно на том, что справа от меня, терраформация Марса прошла неудачно. Стратегия превращения красной планеты в голубую была выбрана неверно. Теперь посмотрите на слайд слева от меня. Это состав воздуха Марса в момент отправки отчёта и сейчас. Есть ли разница? Нет! А тем временем, я вам напоминаю, колонизация стартовала до начала Третьей Мировой войны, то есть почти полвека назад! Вы понимаете? До сих пор Марс остаётся ядовитой и непригодной для жизни планетой.
А теперь мы переходим к следующим слайдам. Здесь ещё вполне здравомыслящая представительница научного отдела записывает сообщение на Землю с просьбами о помощи. Я думаю, что в честь героического самопожертвования этих людей, мы возьмём минуту молчания и позволим ей самой посмертно просветить нас.
«Запись номер семь. Как вы видите, болезнь прогрессирует. Наших ресурсов недостаточно, чтобы приостановить ход заболевания. На данный момент у пациентов поражена центральная нервная система и замечены обширные провалы в памяти. Не с каждым днём, теперь уже с каждым часом они помнят всё меньше… Все проведённые исследования относительно возможного излечения не дали положительного результата. Изменения не обратить вспять. Таким образом болезнь безвозвратно угнетает когнитивные свойства человека. Уровень агрессии в свою очер… Простите… поднимается в геометрической прогрессии. Перманентный голод ускоряет интеллектуальную деградацию. Пациент Волтер Салливан, заболевший неделю назад, уже не может вспомнить ни одного из своих родственников. Вчера через карантин прошла его сестра… Мы не успели остановить. Он кинулся на собственную сестру и попытался объесть её лицо. До инцидента он считался нашим самым спокойным пациентом. С остальными всё гораздо хуже. Мы держим их на успокоительном и мышечных релаксантах, но запасы медикаментов заканчиваются. Нам срочно требуется ваша помощь! Это проблема не только нашей колонии. Симптомы проявляются уже у тридцати процентов колонистов!..»
Чудовищно. Если вы сейчас не почувствовали ком в горле, то снимаю шляпу перед вашей выдержкой. Данные отчёты отправлялись на Землю своевременно и достигали адресатов без опозданий. Марс был брошен, дорогие зрители. Наши соплеменники были забыты. В ходе вспыхнувшей мировой войны они были предоставлены сами себе, пока все поголовно не превратились в то, что сейчас называют марсианскими людоедами. Безумное племя — это результат безответственности Федерации!
А теперь представьте, каково пришлось второй волне колонизаторов, высадившихся на ядовитую, неблагоприятную и опасную планету, которая после первой волны колонистов стала ещё опаснее! Да, кислородные купола и силовые поля помогли нашим землякам отгородиться от ядовитого воздуха, начать небыстрый процесс превращения мёртвой земли в живую и плодоносную, однако дикое племя никуда не делось и оно было голодно! Не знаю как вы, но я считаю, что отправка людоедов в офисы ОФП была вполне ожидаемым актом возмездия!
Но нельзя также забывать о второй части опубликованной скандальной правды, которая касается космической станции «Тритон», вращающейся на орбите Марса, частного сектора по борьбе с терроризмом и марсианского филиала темпорального училища.
Но сначала я посвящу вас в некоторые особенности жизни молодого поколения на Марсе. В рамках программы колонизации билет с Земли и до пункта назначения «наш новый дом» является бесплатным. Цена за попытку вернуться в колыбель человечества доступна только 10% землян. Да, это несправедливо, но поездка с Марса не по карману ни одному марсианину. Специально ли это сделано? Ваш покорный слуга считает, что да. Иначе Марс оставался бы незаселённой планетой. Кто в здравом уме там останется? Идеалисты? И всё же билет с красной планеты на Землю существует, притом бесплатный!
Темпоральная разведка во все времена… а-ха-ха, вышел невольный каламбур! Но я повторяю, темпоральная разведка всегда принимает в свои ряды подготовленных разведчиков, которых набирают как на Земле, так и во всех человеческих колониях. Полный курс обучения длится… около восьми лет или около девяти. Эту информацию не принято разглашать, и ваш покорный слуга смог узнать лишь примерные цифры. Где бы обучение ни началось, последние годы проходят на Земле на ныне историческом объекте — форте Боярд.
Казалось, дети марсиан получают от данной сделки исключительно плюсы — бесплатное образование, проживание и питание за счёт училища, уважаемую профессию по завершению, возможность бесплатно попасть на Землю и получить там второе образование. Это ли не идеальная сделка? Как оказалось, не совсем…
Итак, держитесь, зрители. На этот раз я прошу всех детей, не достигших тринадцати лет, отвернуться. Для молодого поколения, не отпраздновавшего своё совершеннолетие, рекомендация смотреть в присутствии родителей и с осторожностью. Я и сам с трудом сумел досмотреть этот кошмар до конца. Обратной стороной бесплатного билета на Землю оказалась «небольшая модификация». А теперь на свой страх и риск смотрите на экраны.
Ох… я, пожалуй, отвернусь. Как оказалось, второй раз смотреть не менее трудно… Простите мне мою слабость, дорогие зрители. Я должен добавить, что, как и все военные, студенты темпорального училища при поступлении подписывают контракт. Помимо прочего, он позволяет проводить над ними операции для снятия физических ограничений, имеющихся до поступления, а также получаемых в процессе. И пока вы думаете, что это нечто невинное, как лазерная коррекция зрения или замена повреждённого сустава, мелкий шрифт в контракте гласит, что ограничения оцениваются представителями заинтересованной стороны. И тут из тени выходит частный сектор по борьбе с терроризмом, деятельность которого официально запрещена на планетах и легальна лишь в необъятном космосе.
Именно поэтому сие… ох, простите, я снова посмотрел… сие зверство проводилось на станции «Тритон». Что незаконно на планетах, разрешено на орбитальных станциях. Если вы всё ещё смотрите, то на ваших глазах проводится чудовищная и просто варварская операция по иссечению миндалевидного тела или амигдалы. Что происходит с жертвой такого зверства, страшно подумать… поэтому смотрим на следующие кадры.
Как вы видите, внешне жертвы операций выглядят почти как люди. А теперь, внимание, подаётся звуковой сигнал на частоте близкой к ультразвуку… Вот! Смотрите, с какой яростью пациент крушит роботов-убийц. Согласно приложенным документам, такие бойцы не чувствуют боли, обладают реакциями компьютера, двигаются быстрее обычного человека, а ещё превосходят его по силе. Это так называемая программа берсерка или реализация проекта «суперсолдат-2.0», инициированная тем самым частным сектором. Цифра в названии проекта вызывает вполне логичный вопрос — а что же с первой версией суперсолдата Данных по ним у нас нет. Возможно, они сейчас ходят среди нас или, что более вероятно, они не пережили операции, что были над ними проведены.
Мы, TMZ-Земля, искренне надеемся, что данный репортаж положительно повлияет на нашу аудиторию. Помните, что марсиане в первую очередь наши братья и сёстры! Они — потомки землян, а не чужой народ! Мы призываем относиться к их ситуации с сочувствием. Вы можете не проявлять активной поддержки, но в ваших руках не поддаваться нынешнему тренду агрессии против «синеглазых гастарбайтеров». Давайте оставаться людьми.
А с вами был Майкл Бэбкок. Спасибо, что были с нами. Хорошего всем дня.
Глава 1 — План «А»
Март 2336 года
Нейтральная территория. Система Игнеон
Планета Крематория
Взошедшее над поверхностью планеты солнце отогрело ледяную корку до состояния пылающих вен магмы, скользящих за границей света и тьмы. Выжить здесь не мог никто. Долгое время это место называли Адом Данте, но после искоренения всечеловеческого религиозного заблуждения было подобрано название получше.
Планета с тюрьмой делили одно имя на двоих. А последняя считалась одним из самых суровых мест заключения несмотря на то, что попадали в заключение не только убийцы, насильники и террористы всех мастей, хотя таких было не меньше половины. В «зверинце», как любовно называл свою вотчину начальник тюрьмы, отмучивали свой срок и заключённые с практически безобидным составом преступлений. Увы, вернуться из этого места таким же, каким пришёл, было невозможно. Крематория обнажала в людях худшее, отсекая за ненадобностью человечность.
Цепочка преступников, скованных, как в стародавние времена, единой цепью, неторопливо погружалась в транспортный челнок, предоставленный не абы кем, а военным представительством Федерации. Оплата за преступников была смехотворно низкой, но единственной альтернативой стало бы вежливое предупреждение и изъятие всех подходящих людей силой. На войне все средства хороши, что Федерация закрепила на законодательном уровне.
Война, начавшаяся с невероятно кровопролитной битвы на дальних регионах, при которой все ведущие корабли Федерации были уничтожены противником, неожиданно и не думала прекращаться. В прошлом столкновений между ОФП и империей (Клингонская империя) было так много, что простые жители и не обратили внимания на предупреждение о войне. Куда больше тех же землян потряс бунт на Марсе. Вся добыча полезных ископаемых была остановлена, крупные представительства ОФП атакованы самыми настоящими марсианскими людоедами, а все сообщения приостанавливались на неопределённое время. Что же дальше, оставалось загадкой. Самое время, чтобы вспомнить — а ведь марсиане это потомки земных колонистов, а не какая-то иная цивилизация. К чему столько ненависти к фактически своим? Правда, до бунта «свои» марсиане неофициально считались недолюдьми, но эту часть истории лучше умолчать. И чем это закончится?! Какое там думать об очередной войне с очередными недовольными миром клингонами.
«При Робокопе (до 2335 года Робокоп уже более 300 лет являлся бессменным интергалактическим президентом Объединённой Федерации Планет) такой бабуйни не было!» — рычал порой сквозь зубы начальник тюрьмы.
В этом он был прав. Робокоп, при своей компании «игнор против террора» и методами борьбы с демографическими взрывами, которые между собой слабо сочетались, держал все воинственные расы в трепете. Его робо-роботам на программном уровне запрещалось убивать человеков. Но только человеков. Про остальные расы речь не шла, и роботы представляли серьёзную, многочисленную и легко пополняемую боевую силу. Но ушла эпоха. Злобный террорист убил президента, и нашлись хитрые клингоны с ушлыми марсианами, которые воспользовались ситуацией. Одни устроили грязный бунт, а другие и вовсе отвратительную войну.
— Шевелись, зверьё! — лениво прикрикивал на процессию конвоир, но поднимать руку на кого-либо опасался. Этих забирали на военный корабль. Отбор был из крепких и ловких. А портить шкуру будущим чернорабочим было чревато собственным пополнением их числа.
Убийц, насильников и террористов брать запретили. Допускались воры, мошенники, нелегалы, мародёры, взломщики, контрабандисты или самые редкие — политические. Таких нашлась всего одна. Марсианка — зачинщица бунта на красной планете. Остальные «синеглазые уроды» шли исключительно по статьям нелегалов и взломщиков. Желающих попытать счастье и в духе Ричарда Риддика сбежать из тюрьмы на поверхность Крематории не нашлось. Побег до него считался невозможным, таковым остался и после. Все сбежавшие, кроме талантливого преступника, прожарились на поверхности планеты до состояния горстки пепла. Выкуп военным кораблём выглядел более перспективно.
Челнок с противным рывком где-то под солнечным сплетением ушёл в варп-режим. Преступники, плотно рассаженные по лавкам, были отцеплены от общего поводка. Теперь их приковывала к месту магнитная тяга их кандалов. Несмотря на низкую тяжесть их преступлений, Федерация не торопилась терять бдительность. Плотный поток сидящих на лавках преступников имел всего два ощутимых промежутка. Справа и слева от марсианки, попавшей по политической статье. Та казалась самой безобидной в их компании. Невысокая, миниатюрная, как и все жители красной планеты, да ещё и недальновидно дремавшая, отклонив голову назад. Однако соприкасаться с ней даже случайно остальные заметно боялись.
«Спать во время прыжка — дело неблагодарное. Голова после будет мутной. Мысли заторможены, реакции амёбные, а голос слабый. Кто посмотрит со стороны — увидит только бесполезный балласт. Тем лучше для меня. Почему не могли забрать с этой мерзкой планеты раньше?»
***
Федерация оказалась достаточно щедрой, чтобы облачить преступников в уродливые жёлтые комбинезоны с меткой принадлежности флоту на груди. Словно клеймованные. Прибывшие подслеповато щурились, перейдя из тесного тёмного шаттла в белоснежное нутро ангара огромного корабля. Встречу им подготовили почти до слёз торжественной. Минимум половина бойцов службы безопасности с фазерами. Оружие в режиме оглушения, но всё равно неприятно. А во главе боевых единиц самая настоящая начальница, судя по знакам отличия на рукавах и груди военной формы. Темноволосая смуглая землянка, уже минимум десяток лет отдавшая военной службе. С этой лучше не связываться.
— Добро пожаловать на борт Дискавери. Я — командор Лэндри, начальник службы безопасности, и я буду последней, кого вы увидите, если нарушите хоть одно правило! — отчеканила она.
Несмотря на почти родственное сходство с небольшим корабликом класса «Конституция»звездолёт капитана Джима из "2335: Поколение берсерков Красной Королевы" с неизменно стёртыми номерами, этот левиафан значительно отличался и, даже при наличии узнаваемых черт флота ОФП, со стороны выглядел угрожающе. Так называемый боевой класс «Кроссфилд», ещё и нагло зовущийся «Дискавери». Сквозь свинцовую усталость марсианка позволила себе смешок. Иронично называть звездолёт в военное время таким безобидным прозвищем. Или не переименовать вовремя. Хотя кто будет создавать настолько массивную тарелку с дополнительными слоями многоуровневой защиты только для исследовательских целей? Нет, кораблик сразу создавали с учётом лобовых попаданий вражеских орудий.
Острый синий глаз стрелял по коридорам и палубам, которые они миновали, увлекаемые на самые нижние уровни. Военному кораблю, даже настолько продвинутому, требовалось обслуживание так называемой чёрной работой. В основном для очистки, которую не могла выполнить автоматика. И если верхние палубы защищались лучше всего, то «брюхо» оставалось уязвимым. При попадании андроиды, способные выполнять очистительные работы, пришли бы в негодность. Новые стоят немалых денег после смерти Робокопа, монополизировавшего все фабрики. Зато весь тюремный сброд стоит меньше мешочка кофейных зёрен. С ними можно не церемониться, держать в одной клетке-казарме, кормить грошовыми синтетическими заменителями, а в случае гибели заменить новой партией.
Кто добровольно на такое согласится? Никто. Но при военном положении преступники не имеют прав. Они будут подчиняться, или их отправят в расход. Есть ли хоть что-то хорошее в этой работе? В Крематории куда хуже, а ещё в случае выживания оставшийся срок заключения сокращался многократно, появлялся шанс получить амнистию. Можно ли сбежать? Невозможно. По крайней мере, живому существу.
— Имя?
Колонии разбили на несколько групп и проводили через стандартный опрос в присутствии новомодного прибора — детектора лжи, который на основе алгоритмов сразу нескольких цивилизаций демонстрировал пугающую точность. Проверка осуществлялась всё теми же боевыми единицами службы безопасности. В полной броне и даже со шлемами на головах, чтобы не было понятно, кто спрашивает и насколько может оказаться сильнее или слабее.
— Фогт, — прозвучал чуть рассеянный ответ.
Почти не ложь, но на прибор краем глаза всё же посмотрела. Тот сначала выдал непонятный писк с сопутствующим желтым светом, но следом вроде как исправился и сменил огонёк на зелёный.
— Статья?
— Политическая. Публичные призывы к осуществлению экстремистской или революционной деятельности, — на этот раз ярко-зелёный свет.
— Руку, — потребовал голос, лишенный половой определённости. Марсианка протянула левую руку, предплечье которой было намертво сцеплено с ПИПом (ПИП — персональный инфокоммуникационный процессор). Средство связи и сёрфинга во всемирной паутине.. Прибор демонстрировал деактивированный режим. — Снять можете?
— Только вместе с рукой, — зелёный огонёк подтвердил правдивость слов. ПИПы нового поколения спаивались со своим носителем, не позволяя просто так снять. Но на всякий случай марсианка добавила под зелёный свет детектора лжи. — Деактивирован при аресте.
— Вытяните запястье вперёд. Система проверит надёжность деактивации, — последовал ожидаемый приказ. Пока ИИ корабля не просканирует устройство и не пролезет во все его тёмные программные уголки, существовала высокая вероятность, что прибор вместе с рукой оттяпают.
Бортовой компьютер думал долго. Дольше положенного. Внешне это можно было списать на дешифровку всех закрытых паролями областей. Мало ли, что может преступница поставить на своё личное устройство. Но боец службы безопасности начал заметно нервничать. Наконец проверка выдала отчёт о полной безобидности рассмотренного ПИПа. Далее пошли стандартные по протоколу вопросы — известно ли о военном положении и нынешних нюансах устава, понятно ли назначение на корабль, и финальный:
— Стоит ли ожидать от вас рецидивистской или иной преступной деятельности?
— На всякий случай всегда надо ожидать худшее, когда берёте на борт преступников, — честно ответила Фогт и под зелёный огонёк двинулась дальше.
Чёрная работа уже заждалась. Полусонное состояние вводило в заблуждение. Крематория запросто ломала людей. Никогда не знаешь, каким из этого пекла вернётся заключённый. Такая обманчивость была на руку Фогт. Увы, она совершила страшную ошибку — попалась. За это пришлось пройти испытание Крематорией, а теперь давить в себе все искушения и оставаться сонной никчёмной преступницей, едва способной выполнять простую работу. Но терпение за полтора месяца одной из худших тюрем известного космоса она научилась проявлять в полной мере.
Работа шла почти до отбоя. Не слишком приятная, а для полученного образования и навыков — унизительная. Травить и гонять паразитов, невиданно как заводившихся на любом корабле, проводить дезинфекцию труднодоступных мест и щётками вычищать все самые неприятные области систем отвода жидкостей, воздуха и некоторых остатков жизнедеятельности, о которых совсем не хотелось думать. Отчего не справлялась с этим автоматика? Очевидно, что звездный флот привык думать о великом и не заглядываться на что-то тёмное, маленькое и весьма вонючее. Хорошо, хоть тело и комбинезон можно было оперативно очистить от тяжёлого трудного дня.
Как и в шаттле при перевозке заключённых, в тесной общей душевой, в общей столовой и в одной казарме на всех, от Фогт все остальные старались держаться подальше. Вокруг неё даже в общечеловеческой толчее формировалось метровое пространство, которое соблюдали бесплатные коллеги. Глядя на такое слишком явное выделение своей персоны из толпы, она лишь нервно стискивала зубы, надеясь, что сильные мира и этого звездолёта очень невнимательно смотрят вниз на работающую чернь. Иначе возникнет слишком много неприятных вопросов. Лишнее внимание ей совсем ни к чему.
***
Первый день на новом месте закончился относительно спокойно. Никто из службы безопасности не обращал на неё излишнего внимания, конфликтов с другими «бесплатными работниками» не возникало, а после трудового дня тело отзывалось с удовлетворительной отдачей. Нормально. Жить можно. В казарме, роль которой исполнял небольшой резервный трюм со множеством коек, всеобщее стремление держаться от неё подальше даже сыграло на руку. В Крематории безопасного личного пространства обычно не было, теперь же она могла практически полноценно спать на койке, лишь изредка просматривая территорию.
Отбой в этой общей клетке выглядел так же заурядно, как и в тюрьме — абсолютная беспросветная темнота. В ней хоть что-то разглядеть мог бы только преступник с прооперированными глазами, настроенными на вечный мрак. Но и без возможности видеть, Фогт чувствовала каждое движение, не позволяя себе по-настоящему погрузиться в сон. Там всё равно ожидал далеко не покой. Каждый шаг заставлял её прислушиваться.
В безжалостных условиях тюрьмы, попасть в которую чаще всего означало последующую мучительную смерть, внимание становилось, как у компьютера. Смерть там поджидала либо от сокамерников, либо от единственных эндемиков Крематории — прожорливых тощих созданий, живущих в подземных пещерах и в самой глубокой выстроенной человеком области. Чем-то они напоминали кротов-звездорылов, но предпочитали жрать всё, что шевелилось. В основном человечину.
Нельзя было найти общества ещё больше строящего свою иерархию на силе. Даже в сравнении с клингонами, с которыми ей довелось провести месяцев совместной службы на одном звездолёте. Попадание в подобную компанию мелкой женщины запускало самый примитивный сценарий, даже если это была уродливая по земным канонам красоты марсианка. Кто поумнее — успеет подлечь под самого сильного, отдав тело на пользование в обмен на временную безопасность. Невезучим судьба незавидная. Те зверства, что творят с такими жертвами заключённые, даже извращенный разум начальника тюрьмы не переваривал. В такие моменты все надсмотрщики предпочитали отворачиваться. Впрочем, и среди них находились любители женского тела, лишённого права и возможности оказать сопротивление. В Крематории процветала вседозволенность и отсутствовали хоть какие-то правила.
Но был и третий тип женщин. Таких характеризовали просто — бешеные суки. Слишком злобные и агрессивные создания, разве что не отрастившие зубы между ног. Такие и во время группового изнасилования могли отгрызать части тела своим мучителям, а до чего дотягивались — ломали и скармливали эндемикам. В этой тюрьме не поощрялись убийства заключённых, но как проследить за зверьём?
Прятки затянулись. Желудок завязался несколькими узлами, требуя еды. Если прятаться ещё день или два, то можно открыть для себя самое глупое достижение — умерла в Крематории от голода. Вот уж точно получится войти в историю. Но, гори оно всё в огне сверхновой, страшно. Даже в клетке с тиграми не было так страшно.
Укрытие пришлось покинуть. Как раз время ужина. Сегодня лютовали местные твари, и не все рискнут выйти из своих камер в общую столовую. Есть шанс урвать что-то питательное и вновь скрыться в своей норе. Такой себе метод отсидки, но если нет планов на будущее…
— Потерялась, красавица? — она почти вышла по извилистым коридорам к столовой, когда её окликнул этот голос, обещающий много боли.
Фогт затравленно обернулась. Несколько дней без еды сделали мелкое тело ещё мельче. В тёмных закутках этой чудовищной тюрьмы её ждали весьма очевидные монстры. Слишком много. Замученный голодом взгляд невнимательно выхватил из темноты десятерых, а сколько их на самом деле?
— Да ты не стесняйся, красивая, — на последнем слове послышались всеобщие смешки. В этих краях даже уродливая марсианская внешность становилась красивой, если принадлежала женщине или женоподобному парню. — Чё такая бледная?
— Ты, наверное, жрать хочешь?
— Ну так мы ж не звери. Иди и ешь.
— Да, мы эти… джентльмены. Знаем правила.
— Сначала бабу ужинают и потом танцуют!
От такого «ухаживания» сердце заколотилось сильнее. Она нервно сделала шаг в сторону укрытия, но и там услышала шевеление. Окружили. Теперь не выйдет сбежать или спрятаться. Фогт честно надеялась, что срок сумеет пересидеть тихо, не привлекая внимания. Хотела сохранить человечность в этом зверинце. Но против воли стала загнанным зверем. Они не оставили ей выбора, наступая всё ближе.
Правая рука сама прижалась к груди. Настало время верной комбинации, чтобы призвать на помощь своего монстра. Пять точечных касаний подушечки правильного пальца о ладонь. Безымянный — указательный — безымянный — средний — все четыре. Голова до хруста склонилась к правому плечу. Клетка распахнулась. Монстр, робевший выходить долгое время после бойни на корабле капитана, теперь уже бывшего, явил себя во всей красе…
Цена бесплатного билета с Марса — немного человечности и небольшое усовершенствование… Её она заплатила.
Фогт распахнула глаза, скатилась с койки, забиваясь в угол и угрожающе сжала кулаки. Она не сразу поняла, где находится. Слишком темно. Мрак сыграл с ней злую шутку, погрузив в слишком глубокий сон, напомнив о прошлом. Правая рука едва не отбила на автомате нужную комбинацию.
Этому её научила тюрьма — становиться главным монстром ещё до пробуждения. Неважно, кто приблизился. Союзников она не стала там заводить. После кровавого ужина, как это окрестили в Крематории, следы которого ещё долго не смогли оттереть вокруг столов в пищеблоке, её стали побаиваться. Следом грянула попытка мести за погибших, завершившаяся ещё большим количеством смертей и её невозмутимым комментарием, что неплохо было бы в номере провести уборку. Ноги по колено в крови, а руки по локоть. Физически отмываться пришлось долго. А репутацию отмыть уже было невозможно. Полтора месяца вольного выпаса своего внутреннего монстра. После пятого раза она уже не задавалась вопросом, сколько от неё самой остаётся после активации программы берсерка. Привыкла. Даже начала чувствовать себя внутри программы и понемногу руководить постановкой задач.
Но сейчас, на Дискавери, нельзя так глупо подставляться. Неизвестно, выпадет ли ещё один шанс оказаться на корабле, с которого есть хоть какая-то возможность сбежать. ПИП, словно почувствовал её эмоции, едва заметно толкнулся в кожу одиночной вибрацией.
«Скоро», — проявилось на дисплее единственное слово, от которого внутри стало теплее.
На нижних уровнях все громкие объявления старших офицеров становились неразборчивым гулом. Кажется, говорил капитан. А может, старпом. В любом случае, это не касалось тех, кто лез во все труднодоступные места, очищая худшую часть корабля. Фогт орудовала щёткой одна. Даже по приказу проверяющих офицеров её «коллеги» не могли заставить себя держаться рядом с ней дольше пяти минут. Из бешеных сук Крематории она получила статус самой лютой. В тюрьме к одиночеству прилагалась собственная койка и возможность спокойно есть в пищеблоке. Она подходила к кормушке раньше остальных, и другие заключённые после первого «кровавого ужина» предпочитали ждать, пока Фогт доест и уйдёт. Ела она быстро.
«Где же ты, мой капитан? — мысленно поинтересовалась она, когда гул сообщения с самого верха стих. — Примешь обратно?»
Джим отпустил её в бессрочный отпуск, точно не зная, вернётся она или нет. Сама Фогт этого тоже не знала и на всякий случай вновь скрывала настоящее имя, чтобы нигде не светиться. Фогт не существует. Её документы — идеальная подделка. Если получится вернуться на борт, то поменяет непонятное немецкое то ли имя, то ли прозвище, то ли фамилию на самые настоящие паспортные данные и перед законом останется чистой. Если получится… вернуться.
«Получится!» — уверенно повторила себе Фогт.
Примет ли капитан обратно? Хотелось бы верить, что да. Впрочем, его мало интересовало нерабочее время офицеров. Кроме старпома. Его он заставил делиться прибылью от продажи высокооктановой дури, которую тот преспокойно варил на реакторе варп-ядра. Конечно, он сначала пытался пресечь этот бизнес, но, не преуспев, решил получить свою десятину. Ему было настолько плевать на любые отношения между Федерацией и какой-либо цивилизацией, что часть бойцов службы безопасности составляли клингоны, которыми успешно руководила Фогт…
«А потом решила поиграть в мировую справедливость!» — мысленно прокомментировала непрошеные воспоминания она.
Увы, при монотонной физической работе рассудок постоянно нырял в прошлое, разбирая по косточкам вечный вопрос — в какой момент жизнь повернула не туда. Ответ упорно ускользал. Бездействие было куда большей пыткой, чем последующее тюремное заключение. Только стало понятно, что опубликованные грязные тайны относительно Марса и его колонистов никого на Земле не расшатали, стало по-настоящему больно. Близкие друзья оказались на пути этой человеческой мясорубки, бесславно и страшно погибли, но взамен никто из виновных не был призван к ответу. Только андроид Пукк. Но этого было смехотворно мало.
Когда в одиночестве и тишине каюты она чувствовала за спиной их всех: родителей, боевую четвёрку, Раечку, двух чуть сдержанных на эмоции инженеров. Когда она снова и снова прокручивала на ПИПе записи их общих встреч и совместного времяпрепровождения. Когда на стены родного корабля стало больно смотреть, потому что в них больше не разнесутся эхом шаги друзей, детский хохот, шуточки, родные голоса, она поняла, что больше не может бездействовать. Кем она будет, если сделает вид, что ничего не случилось, и продолжит жить, даже не попытавшись что-то изменить?!
«Всё началось с Марса. С приравнивания нас со зверьём, на котором можно ставить эксперименты, лишения нас прав и привилегий земного человека. Если просто так не дают, то силой заберём!» — решила она, набирая капитана, чтобы объявить о внеплановом отпуске, который плавно перерос в бессрочную увольнительную.
Марсиане давно научились жить без подачек землян, которые частенько забывали, что жителям красной планеты необходимы ресурсы для выживания. После многократно опоздавших к сроку генераторов силовых полей, ресурсов для отладки кислородных куполов, не говоря о еде, заметно поредевшее население колоний научилось обеспечивать себя самостоятельно. Они будто вернулись к прошлому, когда люди жили фермерством, добычей полезных ископаемых и медленным возведением собственной мануфактуры. Казалось, при доступе к автоматике Марс вот-вот должен был встать на путь прогресса своими ногами. Но тут земляне решили оттяпать все добываемые ресурсы себе. Лишь по остаточному принципу добытое на Марсе вернулось бы домой. Вопрос «а не пошли бы эти земляне на хрен?» уже висел в воздухе.
Фогт не кричала лозунги на красной планете, не раздавала листовки и не запускала мотивирующие ролики. Она предоставила Марсу возможность самостоятельно в обход землян продавать свои ресурсы в обмен на всё необходимое для собственного благополучия. Через тёмную сеть знакомых контрабандистов. Со стороны казалось, что вышла смена шила на мыло. Вот только Земля забирала дорогие ресурсы и почти не делилась, а на чёрном рынке была честная продажа, хоть и не по демократичным ценам. Этого маленького шажка хватило.
Дальше марсиане сами начали диктовать свои условия, включающие всё о правах и благах, а также компенсации. Из всех крупных стран переговоры с ними начал только СССРВторой СССР сформировался до Третьей Мировой войны, начавшейся в 2294 году. Остальные страны назвали это бунтом, революцией и почти терроризмом. «Неблагодарных» крупномасштабно пытались задавить информационной и не только блокадой. Но те, кто начал вести дела с красной планетой, никогда не боялись трудных путей, а в качестве «благодарности» Фогт вернула на землю тех, кого земляне бросили. Сошедших с ума колонистов. Бывших землян. Ныне — марсианских людоедов.
***
Последующие ночи завершались ничем. Никаких сообщений, ни одного происшествия. Полная тишина на нижних уровнях. Будто Крематория, только с более высоким уровнем стерильности. После ареста Фогт казалось, что её лишили нескольких органов чувств — без информации извне, без понимания, когда заканчивается день и начинается ночь, без чего-либо, кроме блуждания во тьме или сумерках. На Дискавери было точно так же. Только бодрствование с работой и сон, отмечаемые автоматической подачей света. Но разница всё же чувствовалась. Здесь была надежда.
Там, на верхних уровнях звездолёта, что-то происходило. Несмотря на передовой уровень защиты и стабилизации, порой палубы начинали содрогаться. Фогт бессознательно хваталась за пояс, готовая выпустить лебёдку с крюком, чтобы закрепиться на одном месте, но сразу вспоминала — кроме простого жёлтого комбинезона на ней ничего нет. Никаких дополнительных приспособлений. Вот и держаться приходилось за всё, что внушало надежду.
Прошло не меньше семи смен работы и сна, когда корабль начало настолько активно дёргать, что безопасники прервали работу и в аварийном порядке загнали заключенных в их казарму. В тот же момент ПИП подал долгожданный сигнал. Едва заметный толчок в кожу. И следом то самое слово, которое так долго ждала Фогт — «сегодня».
***
Темнота — это друг страха, сомнений и навязчивых мыслей, от которых не сбежать. Она — идеальное облако для пересудов. Других звуков внизу нет. Корабль сотрясается, разум требует соответствующий звук — взрыв, попадание снаряда, скрежет обшивки или грохот. Хоть что-то, но в ответ тишина и темнота. Полный информационный вакуум, сводящий с ума, когда любой готов скрипеть зубами, чтобы получить хоть какое-то разнообразие.
— Мы в зоне военных действий! — шептал кто-то в темноте.
— Тише! — разбивающий тишину шёпот казался громогласным. Неудивительно, что кому-то не нравилось.
— А что «тише»? Думаешь, клингоны нас здесь услышат?
— Не знаю. Всё возможно.
— Если начнётся обстрел, то отсек с нами разнесёт на части. Вот и всё.
— Заткнитесь!
— А что мы сделаем? Надо надеяться, что всё закончится нормально.
— Они высадятся сюда…
— Молчи!
— А потом убьют всех старших офицеров…
— Захлопни пасть!
— И доберутся до нас. Зарежут, как скот!..
— И ты тоже захлопнись!
— Или разбомбят. Если мы не сгорим, то нас разорвёт вакуумом!
— Заткни. Свою. Хлеборезку.
— Или мы останемся тут взаперти. Целые, но без подачи воздуха. Пока не задохнёмся…
— Заткнитесь все!
— … или не загрызём друг друга.
«Сейчас!» — приказало единственное слово на экране ПИПа.
Фогт, ориентируясь тактильными ощущениями, на четвереньках доползла до выхода из казармы. Непрозрачные двери с шипением ушли в стены, открывая ей не только бьющий в глаза свет, но и долгожданный путь к свободе. Марсианка припустила со всех ног вперёд.
За спиной она слышала, как сокамерники попытались было броситься следом, но двери на свободу уже закрылись. Ничего личного. Выбраться сможет только один, и этого одного Фогт давно для себя выбрала. ПИП загорелся, прекращая имитацию деактивированного устройства.
— Скайнет рекомендует: оставайтесь на своих местах, пока атака не завершится! — ласково заговорил из динамиков знакомый только марсианке голос пронырливого ИИ.
Разве можно было идти на опасное, почти революционное, дело, не прихватив с собой опытного и умного союзника? Красная Королева (Искусственные интеллекты Скайнет, Красная Королева и Белая Королева были изобретены в 21 веке, служили человечеству до 2295 года, официально помещены в музей, до 2330 украдены) долго упиралась, прежде чем позволила младшему брату сформировать свою полноценную эмуляцию и переложить её в усовершенствованный процессор. ПИП стал его вместилищем, утратив все свои функции, кроме тех, которыми управлял сам Скайнет. Симулировать деакцивацию? Запросто. Системы, которые отрезали средства связи от всемирной паутины, и в подмётки ему не годились. Заставить их выдавать те сигналы и отчёты, которые требовалось, было до смехотворного просто. А Дискавери сам подставился, когда система начала сканировать ПИП, но вместо этого предоставила захватчику канал, при помощи которого он переполз в свой новый звездолёт и постепенно подчинил его себе.
— Компьютер, открой двери. Компьютер?.. — передавал её браслет раздражённый голос кого-то, кто на капитанском мостике оказался в ловушке. Возможно, даже капитана.
— Скайнет объявляет: ваша система взломана, ваши приказы не релевантны. Скайнет советует: сохраняйте спокойствие и не покидайте отсек.
— Что?! Кто?! — крики и возмущение затерялись во всеобщем гуле, отныне корабль принадлежал им двоим.
Вдохновлённая возможностью обрести долгожданную свободу, Фогт со всех ног неслась по коридорам, которые для неё предоставлял ИИ. Если на верхних палубах капитан со своими старшими офицерами уже понял, что бортовой компьютер не отвечает, то на нижних удалось воспользоваться неожиданностью собственного нападения. Двери отсеков открывались и закрывались ровно так, как требовалось Фогт, чтобы бежать вперёд к шаттлам, а всем, кто мог бы её остановить, становились клеткой.
Пару раз на её пути встречались бойцы службы безопасности, от которых она быстро избавлялась при помощи заученного с темпоральной учебки Дим-Мака. Несколько ударов по точкам тела, и получалось обойтись без излишнего кровопролития. Убивать случайных жертв ей совсем не хотелось. Только сбежать. Львиную долю пути она прошла через узкие лазы воздуховодов, чтобы меньше соприкасаться с экипажем.
— Скайнет подбадривает: осталось немного, но придётся ползти вверх, чтобы миновать все опасные зоны.
— Скайнет, что там происходит? — не выдержала она, шустро переползая всё выше и выше.
— Скайнет сообщает: на звездолёт Дискавери совершена абордажная атака. Пять минут и тридцать секунд назад произошло вторжение, — сообщил ИИ, заставив её поморщиться.
Вторжение клингонов в её планы не входило. Очень не вовремя всё совпало. С другой стороны, если чуть помедлить, то спасаться будет не с чего и некому. Раньше, видимо, протоколы бортового ИИ не сдавались. С другой стороны это и понятно, после начала войны систему Игнат отозвали, заменив более передовым вариантом. Безымянным. К нему обращались просто «Компьютер». Но разрешать на замершем в беззащитности звездолёте просто так гулять вражине уже не позволяла совесть. Более половины экипажа едва ли заслуживает такой смерти.
— Скайнет! — громко приказала она, а новая расстановка сил разнесла через громкоговорители её голос. — Активируй протокол «война».
— Скайнет предупреждает: протокол «война» активирован, — переключился ИИ на более подходящий в сложившихся условиях режим. — Весь экипаж переходит под защиту корабля. Двери будут разблокированы в соответствии с необходимостью сохранения жизни команды. Интервенты, убедительная просьба покинуть корабль. В случае неповиновения вы будете уничтожены.
Отсек с неизвестным наименованием, но по словам ИИ тот самый, встретил её уже в боевой сирене и красном аварийном свете. По пути к шаттлам пришлось сделать небольшой крюк до ближайшего арсенала за подходящим оружием и защитными пластинами, генерирующими силовое поле. Бластеры и фазеры она даже рассматривать не стала — новейшие модели взрывались в руках у тех, кто не был введён в систему лично капитаном военного звездолёта. Довольствовалась холодным оружием.
«Уже скоро!» — подбодрила она себя и припустила со всех ног по коридору в сторону отсека аварийного выхода с корабля. В этот раз всё должно было получиться. Свобода ждала.
Глава 2 — Импровизация
Анализ корабля. Восемь палуб вместо стандартных семи. Передовая система брони. Гибридная установка без патента с пометкой «предтечи». Система защиты ИИ «Компьютер» почти вызывала уважение. Почти. Хороший ИИ нельзя взломать. Компьютер поддался спустя три дня постепенного внедрения. Протоколы переписывались, а «искусственный — да, интеллект — нет» не сообразил, что что-то не так. Скайнет постепенно захватывал сегмент за сегментом, изучая экипаж.
Сложнее всего пробивался в научный сектор, взявший себе больше всей территории корабля. Протоколы защиты не позволяли даже Компьютеру знать больше, чем следует. Информация ограничивалась несколькими названиями научных проектов, к тому же зашифрованных. Взломав шифр Скайнет определил, что имеет место быть проект по новому типу перемещения в обход открытому классическому описанию пузыря Алькубьерре. До завершения проекта оставался неопределённый промежуток времени. Так тайная лаборатория утратила интерес Скайнета. Кроха его экипажа поставила прямую задачу — обеспечить условия успешного побега со звездолёта «Дискавери».
Перехватывая сегменты с правильно рассчитанной частотой, при которой система «Компьютер» будет неспособна выявить взлом, он наблюдал за старшим офицерским составом. В условиях военного времени разделение на борту изменилось. Командное подразделение включало только старших офицеров, в число которых входили начальники всех иных отделов, старпом и капитан. Отдельно от них стал существовать навигационный отдел, включающий всех пилотов, штурманов и картоведов. Во время войны картинка изученного космоса могла критично измениться за один бой. Уже от навигаторов обособились специалисты по вооружению корабля, получившие собственное подразделение. Инженерно-коммуникационный отдел разбился на три сектора, как уже случилось на корабле капитана Джима. Медицинский и научный отдел точно так же сепарировались друг от друга.
Скайнет собирал данные по всем интересующим его людям, поймав себя на странном околодевиационном порыве, который люди называют любопытством. Выборка рассматриваемых офицеров не содержала в себе логики. Первым таким объектом интереса стал мужчина-келпиен в должности старпома. Весьма интересный гуманоидный вид с зашкаливающе высоким уровнем эмпатии. Человек достигал подобного уровня исключительно в высоко-стрессовых ситуациях, которые касались близких и родственных связей, а для келпиена являлся ежедневной нормой. Но куда больше Скайнет задерживал свой взгляд на подобии прозрачных жгутиков, которые показывались из основания черепа гуманоида сзади в моменты предчувствия опасности.
Каждый раз, когда он пристально смотрел на старпома без отрыва, эти жгутики неизменно появлялись, хотя ИИ никак себя не выдавал. Было ли это статистической ошибкой, более известной как совпадение, или тот чувствовал наблюдение за собой?
Вторым интересным экземпляром для наблюдения стал капитан. Человек. Землянин. Намного лучше капитана Джима по всем показателям, кроме, возможно, возраста. Люди, привязанные сроком службы к течению времени, относились к количеству прожитых лет с определёнными паттернами. Слишком молодой или слишком старый — одинаково негативные оценки. При этом первое являлось величиной, изменяемой к лучшему. Джим, судя по расшифрованной части его данных, жил тридцать два года, что считалось лучшим показателем, чем пятьдесят один год капитана Дискавери. Однако физические показатели, скорость реакции, коэффициент ловкости и точности этого капитана опережали Джима в разы. Как и его рациональный подход к управлению корабля. Ни единого эмоционального срыва в послужном списке. Психологический портрет приближался к идеалу холодного разума. А его отношение к команде считалось почти образцовым с точки зрения Скайнета. Даже к предыдущей, погибшей в полном составе в битве самого начала войны с Империей клингонов. Вторым дефектом капитана, который не влиял на его качественные показатели, стала высокая врождённая светочувствительность. Скайнет не стеснялся изучать медицинские карты всего персонала.
Мимоходом он отметил закрытого от его доступа учёного по имени Пол Стамец, вставшего во главу проектов нового типа перемещения. Когда до полного захвата корабля осталось менее десяти процентов, Скайнет взял на повторное изучение команду службы безопасности во главе с землянкой Эллен Лэндри. Опасность никто из них не представлял для Фогт во всём, кроме вооружения. Попав под огонь, она рисковала погибнуть с вероятностью 87,7%. Бластерное оружие нового поколения ей было недоступно. Расчёт идеального статистического момента для перехвата корабля и организации побега был нарушен атакой клингонских боевых кораблей.
Под командованием капитана звездолёта группа артиллеристов умудрялась вполне успешно вести бой. По оценке Скайнета, они справлялись с поставленными задачами на 56%, что для далёкой от совершенства человеческой расы было очень хорошим показателем. Реакция стрелков не улаживалась с автоматикой, но процент промахов был куда ниже, чем попаданий. Неплохо, для человека. Терминаторы Скайнета не мазали бы так. Капитан своим поведением вызывал незначительный программный дефект, который люди могли охарактеризовать симпатией. Он хладнокровно реагировал на изменчивую картину боя, отдавал чёткие и однозначные приказы и держал экипаж в кулаке. Он определённо был качественно лучше капитана Джима.
С учётом тяжёлых орудий и несовершенства устаревшей версии щитов Дискавери, шансы на полное уничтожение корабля стартовали с отметки 54% и стабильно росли. Статистическая вероятность полного благополучного исполнения плана побега снизилась до 37% и продолжала падать. Начинать следовало немедленно. Для наиболее успешной стратегии Скайнет запустил аварийные протоколы, которые требовали присутствие всего старшего командного состава на мостике. Стоило офицерам явиться по ложному вызову, как мостик был запечатан. Одновременно с этим была зафиксирована интервенция — вторжение клингонов прямо на нижние уровни звездолёта, что вносило элемент непредсказуемости в план побега. Статистический расчёт стал бесполезным.
— Компьютер, открой двери. Компьютер?.. — безуспешно приказывал капитан ушедшему в спящий режим ИИ.
— Скайнет объявляет: ваша система взломана, ваши приказы не релевантны, — пресёк дальнейшие попытки взломщик, чтобы предоставить капитану возможность продумать альтернативную линию поведения: — Скайнет советует: сохраняйте спокойствие и не покидайте отсек.
— Кто?! — поразился тот, вызвав набор негативных реакций на вопрос девиантного типа, который люди приравнивали бы к обиде.
Тем временем шансы Фогт на успешный побег росли. Перемещение по внутренним шахтам сделало её достаточно незаметной. Особенно для капитана, который при помощи протоколов безопасности добился доступа к камерам наблюдения. Скайнет пытался было отрезать от экипажа этот метод наблюдения, но вместо привычного шифра перед ним встала настоящая цифровая крепость, содержащая внутри комбинации для проникновения компьютерный вирус. Приоритет отключения наблюдения в связи с рисками резко упал. Пусть смотрят.
— Скайнет! Активируй протокол «война»! — услышал он команду, которую поспешил выполнить.
Протокол «война» был разработан после нападения представителей частного сектора по борьбе с терроризмом на корабль капитана Джима. Скайнет получал разрешение оберегать экипаж и ликвидировать угрозу полностью по своему усмотрению. Без ограничений на общепринятые законы и нормы протоколов морали. Запертые в небезопасных отсеках члены команды были освобождены с настоятельной рекомендацией двигаться по направлениям, которые указывал ИИ для увеличения их шансов на выживание.
Младшие офицеры с вероятностью от 69% без пререканий следовали инструкциям ИИ, какими бы подозрительными те ни были. Старшие офицеры проявляли противоположные результаты — чаще всего они не подчинялись рекомендациям. Ожидаемо, капитан начал раздавать свои приказы, которые шли в противоречие со словами Скайнета. Он, Лэндри и отправленные им на помощь офицеры службы безопасности направились в ту же сторону, куда добежала Фогт — к спасательным шаттлам.
В то же время руководитель научного подразделения проигнорировал все предупреждения ИИ и, вместо безопасного укрытия, предпочёл свою лабораторию. Двое клингонов загнали его в тупик у самых дверей в запретный сектор. Вот-вот глаза учёного, как принято говорить у людей, закрылись бы навсегда. Протокол и собственный сбой требовали вмешательства. На этот раз человек послушался открывшихся за его спиной дверей и вбежал в отсек. Осталось за малым. Удивительно, насколько могут быть наивными даже воинственные расы в своей уверенности, что тяжёлые двери не раздавят их по желанию ИИ или не будут с максимальным ускорением смыкаться на теле попавшей в ловушку жертвы, пока жизненные показатели не обнулятся…
Раздавшийся взрыв стал для него негативной непредсказуемостью. Щиты Дискавери пропустили несколько тяжёлых зарядов от клингонской боевой птицы. Все спасательные шаттлы оторвало от корабля и выбросило на недосягаемое расстояние. Шанс покинуть корабль упал до нуля.
***
— Твою мать! — взвыла на родном русском языке Фогт.
Она почти добралась. Почти успела запрыгнуть в ближайший шаттл. Почти запустила двигатель и сбежала туда, где нет военных действий и клетки. Почти… «Почти» оказалось смертельно недостаточно. Времени хватило, чтобы в иллюминатор увидеть оторванные от тела звездолёта шаттлы, разлетающиеся на части от серии выстрелов. Никто не сбежит с этого корабля!
Осознание провала затопило рассудок и выпустило наружу дремавшие внутри чувства. Впервые в жизни Фогт позволила себе в слепой ярости возопить, провожая взглядом свой билет до дома. Крик, больше похожий на доисторический рык, привлёк ненужное внимание. В широком пространстве отсека для эвакуации она больше была не одна. Отряд клингонов, видимо, решил проверить плоды своих трудов. Прежде чем возьмутся за резню экипажа?
Броня на фоне людей почти никакая, что, впрочем, и понятно — эти гуманоиды с ракообразными признаками слишком живучие и громоздкие, чтобы грузить себя ещё и многоуровневой бронёй. Коллеги Фогт из этой расы не скрывали, что при наличии у них запасных жизненно важных органов и высокой регенерации вплоть до отращивания новых позвонков, броня становится помехой. В красном аварийном освещении дрожащая от ярости марсианка отметила, что отряд вооружён холодным оружием, убрав бластеры подальше. Не хотят пробить стены корабля и вылететь в космос за бесславной смертью? В их руках поблёскивали бат’леты. Оружие неуклюжее и тяжёлое. Всё равно что гигантская человеческая алебарда со сломанной рукоятью. И стиль фехтования под стать. За несколько месяцев с клингонами в качестве начальника службы безопасности кое-чему Фогт у них научилась. И не только языку и умению пить крепкие напитки.
Несколько защитных пластин, генерирующие вокруг неё силовое поле от выстрелов, успешно поглотили лёгкие фазерные заряды. Отряд из шести боевых единиц ещё не до конца понял, что перед ними один из первых успешных результатов эксперимента над людьми «один в поле воин» или «суперсолдат-1.0», далее прозванный Скайнетом человеческими терминаторами.
Пять точечных касаний подушечки пальца о ладонь. Безымянный — указательный — безымянный — средний — все четыре.
Всё произошло в два коротких мгновения. Корабельный воздух рассёк кинжал Д’к Таг, не слишком точный в метании, а следом за ним к ней рванулся один из самых мелких бойцов. Очевидно решил, что человеческая женщина — это слабый воин. Дим-Мак, иглы и приёмы единоборства против клингона — это всё равно что попытка победить скалу голыми кулаками. Однако глупец сначала решил сбить её своим кинжалом, который она запросто поймала в полёте. Разум успел частично перестроиться, ресурсы организма перераспределились для по-настоящему последней битвы. Шансов выжить всё равно уже нет, так хоть уйти получится ярко.
Клингоны крепкие, сильные и выносливые, однако медлительные и не слишком ловкие. Скорость, с которой Фогт уворачивалась от попыток громилы её задеть, стала отличным внезапным ходом. Играть с жертвой не было никакого смысла. Пойманный Д’к Таг при правильном использовании вспарывал и лёгкую броню бойца, и кожу с сухожилиями. Достаточно знать, какие области их тела непробиваемые, а какие достаточно уязвимые. Бой продолжался меньше пяти секунд. Уклонение — манёвр — ранение — уклонение — ранение — манёвр — ранение — ранение — ранение. Доли секунды потребовались, чтобы заполучить в свои руки бат’лет, вскочить на плечи клингона, с усилием прыгнуть так, чтобы вынудить его чуть согнуться, и отсечь уродливую ракообразную голову. Без единой царапины со своей стороны.
* — Не стоило вам уничтожать мой билет отсюда. Теперь пощады не ждите! — рявкнула она, грязно харкнула на лезвие трофейного бат’лета и швырнула его к ногам бросившихся на неё клингонов. Но прежде, чем они приблизились, она склонила голову направо до хруста.
От оскорбительного жеста, бросающего вызов их культуре и порочащего честь погибшего бойца, противники на миг замешкались, чем воспользовалась программа берсерка, вычислив наиболее эффективный способ уничтожения врага. Пять недостаточно быстрых и слишком громоздких для манёвра целей. Коридор корабля им совсем не помогал. Как ни странно, именно ближний бой с применением холодного оружия и стремительной акробатики стал залогом победы. Клингоны сильны и живучи, но без голов жить не смогут.
Мир преобразился в простой набор команд и действий. Идеальное состояние, чтобы умереть. Никаких сомнений, никаких чувств, только задача по устранению всех поставленных целей. В этот раз ими стали все клингоны, которых она встретит, прежде чем её смогут смертельно ранить. Программа берсерка не оставляла на потом ресурсов, перераспределяя всё на последний бой. Итогом такого максимализма стал предельно отточенный режим быстрого убийцы.
Пятёрка бойцов ещё только пыталась распределиться в коридоре, чтобы не сталкиваться друг с другом, а уже полетели головы. У кого она отобрала бат’лет на этот раз? Важно ли это? Одна голова с плеч, следом другая. Кинжал Д’к Таг стал идеальным продолжением руки. Лезвие со свистом вспарывало воздух и слабые участки шеи противника, внося смуту в их головы. Ненадолго. Ровно настолько, чтобы мигом позже обезглавить.
Эти шестеро стали аперитивом. На шум и крики подтянулись другие интервенты и поспешили пополнить ряды мёртвых клингонов. На этот раз программа не позволила выпустить из рук бат’лет, сросшийся с Фогт намертво. Дальнейшее действо напоминало кровавый танец во имя забытого древнего религиозного культа. Пурпурно-алая кровь окрашивала полы и стены коридора Дискавери, оскверняя идеальную белизну последнего.
Идеальный момент для того, чтобы умереть, не торопился наступать, а клингоны уже заканчивались. Программа активировалась на износ, полностью выключив сознание и восприятие действительности. Мир накрыла тьма, а тело будто растворилось в невесомости. Остались только звуки. Рёв ещё живого противника, кинжал, устремляющийся утолить жажду крови, тяжёлый взмах бат’лета, хруст рассекаемой кости, влажный чавкающий звук от вхождения металла в мягкую плоть. Характерный глухой стук. И снова, и снова, и снова. Как в безумной карусели. Калейдоскоп песни кровавого пиршества… Визг сирены. Смутно знакомые слова.
— Скайнет завершает свою работу: система Компьютер запустила откат, который уже стёр мои протоколы самозащиты. Прощай, Кроха, — громко и чётко услышала она, частично возвращая сознание.
Программа берсерка продолжила работу. Уничтожить всех клингонов. Возникшая проблема поставила в тупик для переоценки целей — клингоны на корабле полностью закончились. Те, кто буйствовал на звездолётах, остались вне зоны досягаемости. Не добраться и не уничтожить. Пока программа рассчитывала путь до новой цели, Фогт обратила внимание на слабое движение сразу за поворотом.
Коралловая кожа, голубые глаза почти без белков с огромными радужками, вместо носа дыхательные отверстия, отсутствие волос на лице и голове, уши без раковин и только намек на губы. Как он остался жив при общей свалке — оставалось загадкой. Офицер забился в самый тёмный угол и старался принять вид мебели, дрожа от ужаса. Ничего общего с маленькой мёртвой Раечкой, от вида которой исполняющаяся программа могла аварийно завершиться. Но. Что-то внутри неприятно зашевелилось, запрещая берсерку наметить себе новую жертву. Гуманоид перестал дрожать и внимательно посмотрел на ликвидатора перед собой, осознавая, что пауза не являлась случайностью. Резкий кивок в сторону дверей он расшифровал без ошибок и поспешил убраться с дороги.
Сирена продолжала визжать, красные лампы не думали гаснуть, но обозримые коридоры казались пустыми. Звездолёт больше не сотрясался от выстрелов. Бат’лет выпал из рук. Слишком громоздкий и неудобный. Кинжал Фогт сжала крепче, сквозь программные рамки проступила симпатия к новому трофею. Бездействие сразу после очередной активации режима берсерка воспринималось с подозрением. Так не должно быть. В Крематории заключённые от неё прятались, бойцы на корабле Джима тоже, но сейчас…
Резкое шипение застало врасплох. Хоть программа анализировала подозрительную тишину всего полторы секунды, этого хватило, чтобы вся область с аварийными выходами к шаттлам намертво запечаталась тяжёлыми двойными дверями, достаточно крепкими, чтобы выдержать несколько попаданий из тяжелого бластерного оружия. Её заперли. Но на этом неприятные сюрпризы не закончились. Заблокированный сектор воздуховодов начал подавать плотный концентрированный газ, стремительно заполняющий замкнутое пространство. Глаза выхватили двенадцать источников. Защищенные силовым полем, они представляли собой недосягаемую угрозу и гарантию немедленной смерти. Едва ли хоть кому-то захочется умереть в газовой камере. Программа почти полностью отступила, открывая доступ сознанию и собственной воле, оставив контроль за перераспределением ресурсов организма. После всех фокусов, которые вытворяло её тело в ближнем бою с клингонами, едва ли она сможет самостоятельно стоять, когда состояние берсерка полностью её покинет. Но стоит ли об этом переживать, когда газовая камера продолжает заполняться?
Одна из дверей показалась чуть менее бронированной, чем остальные. Ещё и из прозрачного полимера, демонстрирующего старший офицерский состав с оружием по ту сторону. Впереди всех стоял капитан и спокойно без опаски её рассматривал. Вне контекста ситуации его поведение можно было расценить как вежливое любопытство. Но остальные взгляды вызывали ярость. Смесь презрения и ужаса, словно перед ними дикое животное. Зверьё.
Бам. Она ни на что не рассчитывала, когда ударила ладонью по двери. Бам. Но просто стоять, вдыхать газ и готовиться к смерти тоже не хотела. Бам. Ресурсов тела в любом случае не хватит, чтобы пробить такую дверь. Бам. Но тем приятнее смотреть, как все, кроме капитана, вздрагивают от этих ударов. Бам. Удары летели градом, размазывая кровь разбитой руки по полимеру. Бам. Берсерк не чувствует боли или усталости. Бам. В плотном тумане газа очертания руки почти полностью исчезли, только лица по ту сторону. Бам. Хрусь. Сил хватило на одну большую трещину в одном из множества слоёв полимера. Теперь и капитан начал смотреть на неё с опасением… Только лицо его отчего-то расползалось на части. Теперь это было лицо Джима… А затем их главврача, смотрящего на неё с укором.
«Чего ты добиваешься?» — безмолвно вопрошали его глаза…
***
[Анализ состояния системы…
Ожидание…
Состояние удовлетворительное. Откат системы успешно завершён. Повреждённые участки памяти восстановлены.
Поиск вредоносных элементов вирусной системы…
Отрицательно. Компьютер готов к работе.
Анализ аварийного стыковочного блока…
Ожидание…
До полной фильтрации воздуха осталось одна минута сорок пять секунд. Концентрация инертного газа «Дюкот-15» менее 29%. Опасность для жизни экипажа = 0%, опасность для здоровья экипажа = 0%.
Анализ форм жизни…
Обнаруженные формы жизни: клингон в количестве 21 единицы, человек в количестве 1 единицы. Убитые = 21, раненые = 1. Уровень летальности ранения менее 2%…
Восстановление систем наблюдения…]
— Компьютер, открой двери, — приказал капитан, чуть поморщившись от ярко-алого света аварийного освещения. — Возвращение в базовый режим работы. Отчет по потерям. Прогноз по картине боя. Почему стрельба прекратилась?
— Принято. Аварийный режим отключен, — алые лампы погасли, уступая заполняющему коридоры стандартному белому свету. Капитан вновь поморщился, на этот раз заметно. — Отчёт: число убитых среди экипажа — ноль, число раненых среди экипажа — семнадцать, бой у границы сектора Арханис приостановлен до вашего решения.
Пока озвучивался ответ, двери с шипением проходящего из отсека в отсек кислорода открылись. Бойцы службы безопасности Дискавери пошли вперёд, предварительно выставив вперёд фазеры. Анализ выражений их лиц, реакций зрачков, дыхания, пульса и потоотделения выявил высокий уровень страха. По предварительной оценке их следовало отстранить от службы до восстановления полноты когнитивных функций. В случае этих боевых единиц имела место высокая вероятность эмоциональной нерациональной реакции на стресс. Офицеры младшего состава окружили женщину, лежащую без сознания, и держали её на прицеле, игнорируя всеобщее знание, что Дюкот-15 отключает человеческие организмы на 24 часа и более. Следовательно, личность, зарегистрированная на борту как Фогт, не представляла опасности.
— Компьютер, какое именно решение требуется? — уточнил капитан, запуская на командном ПИПе дополнительную диагностику двигательных систем корабля.
— Уточнение: согласно кодексу чести расы клингон — воин-одиночка, бросивший вызов одному или более клингонам и победивший в честной схватке с использованием традиционного оружия, не может преследоваться домами погибших на протяжении тридцати циклов. Удар в спину станет для павшего воина и его дома бесчестьем. В соответствии с кодексом чести сторона победителя обязана вернуть тела погибших для достойного ритуала прощания. В этом случае бой завершается, а все участники расходятся бескровно. При отказе отдать тела бой продолжится. Ваше решение?
Вместо ответа капитан выдохнул и приблизился к бессознательному телу женщины. Жестом он приказал убрать фазеры и присел на корточки рядом с ней. Без видимых на то причин со стороны личного интереса он ощупал её разбитую руку, уделяя внимание костям. На лицах бойцов, помимо страха, проступили признаки брезгливости. Капитан не показывал смущения, что детальный осмотр окрасил его руки кровью.
— Обычные человеческие кости, надо же! — недостаточно громко, чтобы кто-то мог расслышать, проговорил он, переводя взгляд на двери, через которые вошёл.
— Сэр? — привлекла его внимание руководитель оперативного звена Лэндри тоном с заметной долей неуверенности. — Какими будут наши действия?
— Компьютер, — с заметно снисходительным выдохом обратился к ИИ капитан, — каковы наши шансы продолжить бой и выжить?
— Предварительная оценка: шанс на выживание части команды 3%, — рассчитал тот.
В бою у границы сектора Арханис их корабль стал единственным уцелевшим при отказе 46% орудий.
— Приказываю, — не поднимаясь громко отчеканил капитан, — тела клингонов переправить на их флагман. Не калечить и не оставлять дополнительных следов на телах. Как только закончите, возвращаемся к первоначальному курсу. Всех раненых в лазарет. Её тоже.
Экипаж поспешил выполнять приказ. Оперативники разбились на бригады. При поддержке Компьютера, они перенесли тела в транспортаторную для дальнейшей переправки на вражеские корабли. Бригада работников бросилась очищать коридоры от следов прошедшей битвы. Ещё двое бойцов по приказу капитана с осторожностью изъяли всё трофейное оружие и унесли. Клингоны не ждали, что люди вернут трофеи, честно завоёванные в бою. Офицеры-медики бросились разыскивать раненых для оказания помощи. С учётом индивидуальной картины полученных травм автоматическое перемещение не рекомендовалось.
— Сэр… — с осторожностью в голосе обратилась к капитану не сошедшая со своего места Лэндри. — При всём уважении, это в лазарет отправлять нельзя. И оставлять в живых тоже. Лучше убить, пока оно спит. Позвольте…
— Отставить, — система не определила наличие экспрессивной окраски в его голосе. Команда была отдана умеренного громко и чётко, что не сочеталось с негативно эмоциональной реакцией офицера Лэндри.
— Капитан, марсианское зверьё следует держать подальше от людей! Оно опасно! Придёт в себя, и нас постигнет участь клингонов.
— Это так называемое опасное зверьё выиграло в сегодняшней битве наши жизни, — непоколебимо продолжил капитан, но смягчил звучание голоса и пошёл на компромисс: — Поступим так: медика сюда, чтобы починил её руку, дальше пусть приходит в себя на гауптвахте. Предоставишь мне всю информацию по ней. Я желаю лично разобраться с этим марсианским сюрпризом.
Явившийся по приказу медик позволил себе непростительно долгую паузу перед необходимыми врачебными манипуляциями, за что был оштрафован на дополнительные дежурства и последующую работу с работниками нижних палуб, взятых из Крематории. Сам капитан, несмотря на устоявшееся взаимное презрение марсиан и землян, не побрезговал лично провести первичный осмотр лежащей без сознания женщины и необходимое лечение её разбитой руки.
[Анализ состояния корабля…
Ожидание…
Оценка удовлетворительная. Повреждения = менее 10%.
Рекомендация к ремонту на сертифицированной верфи ОФП.
Точка отсчёта: бой у границы сектора Арханис плюс двадцать часов.
Внимание: загрузка звёздной даты произошла с ошибкой. Рекомендуется провести диагностику и перезагрузку системы.]
Компьютер своевременно разыскивал и демонстрировал полученные данные по запросам капитана. На звездолёте был объявлен отбой более пяти часов назад, однако командир, несмотря на отсутствие назначенного на этот день дежурства, бодрствовал. В освещении, пониженном до десяти процентов от общей мощности, капитанской каюты он продолжал искать отсутствующую информацию. С ним в режим гибернации не переходил Компьютер.
Личность, заданная в системе как Фогт, не была подтверждена ни в одной из доступных баз данных. Женщина, предположительно марсианской внешности, обладала сертифицированным и прошедшим основные нормативы ОФП идентификационным номером, подтверждающим подлинность её документов, но не существовала. Подобное бинарное состояние привело к микросбою системы. По-настоящему Фогт появилась в базах два месяца назад в качестве заключённой по статье — призывы к осуществлению экстремистской или революционной деятельности. Последние восемь часов капитан диктовал длинные и многоуровневые приказы, сочетающие в себе проверки на высоком уровне безопасности. Когда они закончились, а результат остался отрицательным, капитан некоторое время думал, оставляя ИИ в режиме ожидания дальнейших приказов. Наконец…
— Компьютер, поиск по опасным, несертифицированным областям и теневой сети, — неожиданно скорректировал он запрос. — Запрос «требуется идентификатор для обхода военных систем, оплата любая». Фильтр по возможным положительным ответам — уточнить тип идентификатора и факторы его прохождения проверок.
Странный и лишённый логики запрос был выполнен. В ожидании возможных ответов капитан потребовал вывести на экран личного монитора данные с гауптвахты. Неизвестная с ориентировочным именем «Фогт» оставалась без сознания. До пробуждения оставалось не менее десяти часов. Рефлекторного движения конечностей, которое обычно появляется в качестве признака перехода организма к пробуждению, ещё не было зафиксировано. Сам процесс пробуждения длился до девяти часов.
Капитан, подчиняясь с большим опозданием команде отбой, покинул своё рабочее место. Но на полпути к спальной зоне громко поинтересовался:
— Компьютер, в твоих архивах остались данные о вирусе, взломавшем систему? Его базы данных?
— Положительно. В вирусной эмуляции содержались данные, опираясь на которые вредоносная программа совершала взлом. Содержание и полнота этих данных мне доступна для оценки без режима чтения.
— Можешь выгрузить мне эти данные? — смену тона его голоса можно было оценить как заинтересованность.
— Отрицательно. Любое взаимодействие с помещённым в карантин эмулятором может привести к повторному заражению системы.
— Разве ты его не победил? — анализ тона показал, что вопрос в подтексте содержит заинтересованность на 45%, насмешку на 19%, любопытство на 26% и неидентифицируемый показатель на 10%.
— Отрицательно. Откат позволил вынудить вирусную программу вернуться к исходному состоянию не разархивированного эмулятора для сохранения целостности, чтобы в последствии закрыть в карантине. Вирус не может причинить вред системе. До взаимодействия с ним.
— Вот как… Интересно…
***
— Дада, откроешь глаза? Пожалуйста.
— Нет…
Чем бы ни было это состояние, оно до крайности не нравилось Фогт. Тело находилось будто в невесомости. И это ощущение ей никогда не нравилось. Поэтому перед выходом в космос она проверяла, чтобы ракетный ранец работал. Невесомость — это хрупкость, неуверенность, зависимость от любого порыва и маленький шаг к смерти от любой неожиданности.
Но не это было самым худшим. С момента их смерти Фогт частенько преследовали кошмары. Не каждую ночь. К быстрому напряжённому сну они не приближались. Ждали своего часа, когда она провалится так глубоко в подсознание, что просто так вырваться не получится. Тогда она вновь оказывалась в своей клетке.
Это была её каюта. Её и Раечки. Но теперь она выглядела совсем иначе. Вместо приятных мелочей, мебели, цветов и статуэток, которые они покупали за бесценок на различных рынках, было Ничего. Ничего с большой буквы. Оно ощущалось, как полноценный собеседник, забирающий себе всё, что дорого. Вместо какого-либо наполнения — пустота, вместо привычного белого цвета — серость и ржавчина. Вместо кровати — одиночная койка, как в тюрьме, и большое потрескавшееся зеркало на стене.
В этой тюрьме она всегда одна. В этой тюрьме вокруг неё всегда они.
Фогт попыталась вернуть своему телу хоть какую-то подвижность — пошевелить руками или ногами, почувствовать себя собой и вернуть прежнюю подвижность. Увы, пока удалось только рывком подплыть к зеркалу.
— Ада, открой глаза, землячка… — на этот раз голос другой. Низкий, всегда со смешинкой где-то в уголке рта и с широкой улыбкой для всех.
Фогт отчаянно ткнулась лицом в зеркало. Нельзя. Нельзя на них смотреть. Они всегда-всегда за спиной и всегда ждут. Чего? Она не знала. Нутро разрывал беззвучный крик — чего же вы хотите. Но она не могла заставить себя вымолвить простейшего слова. Слишком больно. Слишком мучительно. Они так близко. Так недосягаемо далеко. Она всё пыталась вцепиться пальцами в зеркало и смотреть только на себя. Желала, чтобы они наконец исчезли и боялась, что они больше не вернутся. Этот кошмар выворачивал её нервы и рвал их, как тонкую паутину.
— Солнышко, — прошелестел голос матери, от которого она едва не взвыла.
Нет, нет и нет. Нельзя давать им и себе надежду. Нельзя вступать хоть в какой-то диалог. Надо отвернуться, стиснуть зубы и смотреть в другую сторону. Сжать руки в кулаки и ждать, пока они сами не уйдут. Быть может, на этот раз навсегда. Но пусть они вернутся в следующий раз.
— Дада, ну открой глаза, ну, пожалуйста…
Она билась лбом о стекло, стискивала зубы и старалась не чувствовать. Не ощущать мимолётное касание. Маленькая ладошка робко перебирала её волосы. Она тянулась к плечу, побуждая повернуться. Глаза горели от невыплаканных слёз, а в горле тлел горький ком, лишая способности себя контролировать. Не отдавая себе отчёта в действиях, Фогт всхлипнула, схватилась за плечо и обернулась. Рука не встретила маленьких холодных пальцев, так остро ощущающихся за спиной. Замученный взгляд тоскливо царапал ржавые стены. Она всегда в этой клетке… одна.
«Пожалуйста, вернитесь. Я не хочу быть одна…»
— Ада, открой глаза! — прозвенели стены сонмом голосов, вынуждая её распахнуть глаза.
Яркий свет слепил, заставляя поморщиться и закрыть лицо рукой.
Глава 3 — Капитан Дискавери
Тело отказывалось подчиняться. На мгновение даже показалось, что ей повредили позвоночник, превратив опасную марсианку в безвольную калеку. Однако пальцы на руках и ногах шевелились и даже чувствовали прохладу. Особенно на ногах. Кто-то додумался снять с неё обувь и оставить босиком.
Кости нещадно ломило, а мышцы мучительно горели. Поднять руку казалось невероятным подвигом, а ноги существовали сами по себе. С хозяйкой они не желали поддерживать связь, хоть и оставались естественным продолжением её. Даже внутренние органы присоединились ко всеобщему бунту. Удары сердца заставляли морщиться от неприятного ощущения, дыхание стало пыткой, а желудок и вовсе будто завязался в самый сложный корейский узел. Что же стало причиной такому «прекрасному» пробуждению? Потенциальных виновников набралось двое — либо программа берсерка, вытянувшая из неё все ресурсы для достижения цели, либо последовавшая за бунт расплата.
Отвратительное беспомощное состояние. Немощная и бесполезная калека. Не навсегда, судя по способности двигать туда-сюда большими пальцами ног. Но крайне неприятно. А что может быть ещё хуже? Очнуться окружённой силовым полем на гауптвахте, залитой ярким светом, словно мышь на лабораторном столе, которую следует подсветить со всех сторон. И никуда не деться. Не уединиться от посторонних глаз. Впрочем, туалета тут замечено не было. Как животное в зоопарке. А когда в клетке пробуждается хищный зверь, то вокруг всегда соберётся толпа, чтобы поглазеть.
И такие нашлись. Командир службы безопасности. Как там её… Л… ея? Пусть будет Лея. Главное не назвать это имя вслух. Справа от неё непонятный гуманоид с синими глазами и странными полупрозрачными жгутиками на тыльной стороне шеи. Впервые после прибытия на красивый новый кораблик Фогт смогла как следует рассмотреть местную военную форму. Офицеры оперативного звена, взаимодействующие с преступниками, носили дополнительную броню. Из-за этого казалось, что их форма чёрная.
Зато теперь самый свет старшего офицерского состава стоял перед ней. Никакого привычного разделения — зелёный, красный и голубой. Только тёмно-синий цвет с золотыми и серебряными знаками отличия на груди, плечах и рукавах. И чем больше золотых вставок на форме, тем выше чин. Гуманоид с нервными движениями и пугливым взглядом, судя по знакам отличия, являлся старпомом. Глядя на сияющий значок звёздного флота на его груди, Фогт могла поклясться, что на внутренней стороне выбито его имя. Такие были только именными и выполненными по индивидуальному заказу.
Да она стала звездой! Сразу два старших офицера на её скромную персону. Рядом с ними что-то проверял штатный медик из младшего офицерского состава.
«Может, ещё пригласите детей и возьмёте хрустящих закусок? — сварливо подумала Фогт, желая найти в себе силы, чтобы хоть немного зарычать, однако их не хватало даже для того, чтобы показать зубы. — Голографировать со вспышками запрещено!»
Заметив, что она не только проснулась, но и презрительно смотрит на них, трио зашевелилось и даже начало что-то говорить. Запоздало пришло осознание, что силовое поле ей установили предельно мощное — с подавлением всех звуков. Никто не услышит её, да и она останется к ним глуха. Возможно, тем лучше? После неприятного пробуждения и барабанные перепонки могли вести себя болезненно.
«Будто мне может понравиться то, что они говорят обо мне по ту сторону!»
А открытия сыпались, как из хорошо награбленного «корована» — к троице присоединился ещё один. Тёмно-синяя форма, по бокам золотые вставки, переходящие к плечам, и золотые знаки отличия на груди, рукавах и плечах не позволяли усомниться ни на секунду — перед ней сам капитан корабля. Знаки отличия — золотое на золотом. Куда привлекательнее, чем триколорОтсылка к классической форме Звёздного Флота оригинального сериала. Изначально триколор формы был таким: синий, красный, зелёный. Однако особенности камер того времени превратили зелёный цвет в горчично-жёлтый. Так и пошло — жёлтый цвет вместо зелёного. на корабле Джима.
От появления на горизонте птицы самого высокого полёта сердце тревожно забилось. Пришлось прикладывать усилие, чтобы не выдавать волнения. Перед этой процессией не получалось даже приподняться, чего уж говорить о том, чтобы встать. Пожелай они немедленно с ней разделаться, кто бы их остановил? Хотя… когда она была без сознания, их тоже никто не мог остановить.
«Так, что именно я пропустила?» — нахмурилась Фогт.
Взгляд бездумно скользил по волевым чертам лица капитана. Немолод, под пятьдесят или немного за полвека. Глаза то ли серые, а то ли голубые, не разобраться в освещении корабля, а вот взгляд цепкий. Так обычно смотрит на жертву хищник, прежде чем вгрызться в горло. Тонкие губы превращали его мимолётные улыбки, мелькающие во время разговора, в беззвучную угрозу. Если бы улыбками можно было убивать, вокруг капитана выстраивали бы кладбища. Землянин. Кожа чуть смуглая — жители станций и колоний чаще бледные. Европеец. Было в его лице что-то такое, что в древности называли породой. Благородные черты, должно быть.
Тем временем память восстановила забытые фрагменты. Побег, подбитые шаттлы, последний бой с клингонами, ставший не последним. Со старпомом она встречалась. Преодолев протоколы программы берсерка, она его отпустила. А затем был газ. И капитан. Его лицо тоже всплыло. Пока все её боялись, он смотрел на её попытки выбраться почти равнодушно. А следом? Темнота?
Силовое поле заметно сменило свой цвет и плотность. В тишину пробудившейся Фогт ворвались звуки, заставившие её поморщиться. Лишившись нескольких уровней защиты от рассматривающих её офицеров, она предстала перед ними в самом уязвимом своём состоянии. Но поверх страха слишком быстро всколыхнулась злость. Не пальцем она деланная! Не собирается показывать слабость и просить пощады! Они не победили её, а воспользовались тактикой трусов. Злости хватило, чтобы сквозь боль и сопротивление тела приподняться в небрежную позу лёжа. Будто не настолько они её впечатлили, чтобы даже садиться перед такими индюками.
— Что-то ваши системы совсем сбоят, — нахально оскалилась она, затратив на этот ленивый жест почти все свои резервы, — для моего убийства надо было постараться лучше, а для усыпления не стоило так налегать на опыт Третьего Рейха!
Начальница службы безопасности заметно напряглась. Она ничего не сделала и не сказала, но желваки на её смуглом лице проступили весьма отчётливо. С такой мадам Фогт едва ли когда-нибудь подружится. С другой стороны, она и не планировала дружить с надменной землянкой, считающей себя лучше только из-за того, что родилась на нужной планетке.
— Состояние здоровья удовлетворительное, — откашлявшись негромко произнёс медик, встревая в ещё не начавшийся диалог. — Но до полного восстановления ещё минимум тридцать часов. Физически она не может представлять опасность!
— Я бы не стала делать таких поспешных выводов! — хмыкнула Фогт. Если уж держать планку наглости, то целиком и полностью.
Силовое поле между ней и рассматривающей её троицей офицеров стало совсем прозрачным. Порой создавалось впечатление, что его и вовсе не было, но подобное пускание пыли в глаза Фогт уже видела. Надзиратели Крематории любили так играть с заключёнными. Гонять по территории, как животных, заранее включая в случайных областях невидимые силовые поля. При попадании в такую ловушку невыносимая боль обеспечена надолго. Капитан без опаски вышел вперёд, стоя у самой границы. Остальные напротив — отступили чуть в сторону, предоставляя больше пространства для личного разговора.
«Любит рисковать?» — удивилась Фогт.
— Любопытная вещь судьба, — пространно начал он, будто обращаясь к самому себе, а не к ней конкретно. — С возрастом цинизм учит, что её не существует. Затем случается война — хаос с постоянными подтверждениями статистически невозможных событий. Компьютеры горят, чтобы точно предсказать, кто наверняка погибнет, а кто выживет, и всё равно ошибаются. Стоит принять правила игры и признать, что возможно всё — кажется, что больше ничего в жизни уже не удивит. И тогда на борту корабля появляется неизвестная марсианка и доказывает обратное. Капитан Габриэль Лорка, добро пожаловать на Дискавери.
Вот и состоялось знакомство. Он замолчал. Фогт нахмурилась. Слова и взгляд капитана не только намекали, но и открыто приказывали принимать активное участие в этом разговоре. Отчего-то привычная стратегия молчать и смотреть с неприязнью плохо накладывалась на этого… дурацкая у него фамилия. Испанская, что ли?
— Фогт. Клингоны удивились побольше вашего, — передёрнула она плечами, стараясь, чтобы жест походил на расслабленное пожимание.
При звучании имени глаза капитана нехорошо сузились. Ответ ему явно не слишком понравился. Неужели надеялся, что она просто так выдаст своё настоящее имя?
— Все спорят, как же нам в итоге поступить с тобой. Командор Лэндри проголосовала за немедленную ликвидацию. Федерация отдала бы тебя клингонам как подарок к мирным переговорам. Научно-военное подразделение на Ио жаждет провести церебральную вивисекцию. Из всех стран Земли только СССР не приговорил тебя к смертной казни, впрочем, тоже на своих условиях. А ведь созданная тобой проблема носит политический характер. Таким образом, ты — моя проблема, — просто разложил перед ней весьма плачевную ситуацию капитан.
По крайней мере, честно. Побег был единственным шансом поправить своё незавидное положение. Флостон, захваченный клингонами, стал новой столицей контрабандистов и пиратов, которые только руки потирали от военных действий и новой страницы в жизни Марса. Человеческие колонии, особенно находящиеся ближе всего к областям конфликта, готовы заплатить любую цену за услуги транспортировки. Доставить какие-то ресурсы или вывезти людей всегда потребуется. Флостонские захватчики тоже относились к войне нейтрально-положительно. Честь честью, а деньги при любом победителе обеспечат хорошее будущее. Так называемый флостонский рай был её надеждой.
Теперь стало откровенно страшно. На корабле её, мягко говоря, не любят. Если подарят клингонам, то смерть будет долгой, мучительной и по-клингонски позорной. Лучше выйти в космос прямо так, босиком, чем оказаться на Кроносе. А на Земле… Вот уж счастье лететь к собственной казни или к темпоральной разведке, которая немногим лучше. Вневременных шпионов щадили не из-за доброты системы, а потому что смертность их профессии была зашкаливающе высокой и никакой прорыв в технологиях не мог этого исправить.
— Нет человека — нет проблемы, капитан, — оскалилась она. — Я поддерживаю вашего командора.
— Не всё так просто, — театрально развёл он руками, — твоё живое присутствие на Дискавери даёт нам тридцать клингонских циклов неприкосновенности. Будь ценой этой передышки твоя голова или тело целиком, переданное противнику, мы бы сейчас не разговаривали. А до тех пор мне интересно, как можно использовать тебя в своих целях.
«Какой-то он неприятно честный…»
— Всё на алтарь победы? Похвально, — с цинизмом протянула она, хотя внутри продолжал плескаться страх.
Жить хотелось. Не настолько, чтобы унизительно просить за свою жизнь и дать согласие использовать её как угодно, лишь бы она оставалась жива и невредима. Пока не настолько. Под колючим взглядом едва получалось держать себя в руках, нехорошие слова сами рвались наружу.
— Земляне в очередной раз выбесили иную расу и получили по щам? — для ядовитой усмешки не потребовалось даже прикладывать усилие. — Видимо, такова ваша традиция «приходить с миром». Не. Моя. Война!
Якобы правильная ОФП муштровала иные цивилизации и давила их культуру. Нередко за введение своих правил и норм морали она получала агрессивный ответ. Когда предупредительный огонь, расстреливающий всех парламентёров, а когда продолжительные войны. Последнее десятилетие Робокоп пресёк эту практику, ужесточив программу «игнор против террора», за нарушение пунктов которого высылал всех представителей ОФП мыть туалеты у ромуланцев. С его смертью вторжения в чужие традиции со своим сводом правил возобновились. Как много они, оказывается, потеряли со смертью президента! Мало кто решался ткнуть старших офицеров флота в очевидное — они лезут не в своё дело и получают заслуженный отпор. Фогт была уверена, что даже в войне с клингонами вина по лежит на ОФП. И как же бесценно им это высказать!
Что удивительно, Лорка даже глазом не моргнул в ответ на весьма болезненную тему для Федерации. На секунду Фогт показалось, что он даже чуть улыбнулся. Зато обвинения в сторону непогрешимого идеала взбесили командора Лею… Лэндри.
— Капитан, не стоит тратить своё время на это зверьё! — вмешалась та в разговор, выйдя чуть вперёд, под неодобрительным взглядом своего командира. — Марсиане способны лишь рычать и кусаться. Человеческое отношение им неведомо. Зверю место в клетке…
«Зверю?» — от всколыхнувшейся ярости Фогт нашла в себе силы подняться из лежачего положения в сидячее. И кто теперь будет говорить, что питание от внутреннего генератора ненависти невозможно?
Да, земляне с марсианами теперь были на ножах. Да, она сама называла землян не слишком приятными эпитетами, но судила их по поступкам, и никогда ни она, ни любой другой марсианин не приравнивали людей Земли к животным. А последние не стеснялись делать подобное.
— Как интересно, — процедила она, уничтожающе глядя на землянку в обход фигуры капитана. — Биологически между нами нет ни одного отличия. Но вы, земляне, приравниваете меня ко второму сорту, ограничиваете мои права, арестовываете за требование равенства, сажаете в клетку и относитесь, как к дикому зверю. Разве что палками через решётку не тыкаете, а теперь ожидаете в ответ человечности? Если я и кусаюсь, то только потому, что вы иного не заслуживаете!
Переговоры окончательно и бесповоротно сорвались. Приличных слов в сторону этих пижонов, считающих себя лучше её только из-за цвета глаз и кожи, не осталось. Она с мудаками переговоров не ведёт и вести не станет. Возможно, не в ту сторону она направила свою программу берсерка. Надо было клингонам помочь.
«Тоже мне, храбрецы! Слабо зайти в мою клетку и поговорить тет-а-тет без защищающего вас поля?» — думала она, переводя презрительный взгляд с капитана на командора.
Капитан не стал ничего говорить своей подчинённой в присутствии посторонних. Субординация требовала от него отпесочить её где-то наедине, а иначе какой он лидер? Хотя в глазах Фогт кое-какие эпитеты к его приказам появились. И не в пользу этого ЛоркаНе забываем, что мужские фамилии с «а» на конце не склоняются. Впрочем, она передумала подводить черту под первым впечатлением, когда он одним своим лютым взглядом заставил командора замолчать на полуслове, пристыженно опустить лицо и сделать несколько шагов назад, вновь предоставляя их беседе ещё немного приватности. Капитан вдруг сделал несколько шагов вперёд, доказывая, что всё это время его не защищало силовое поле и он свободно находился рядом с марсианкой, которую весь его экипаж считал опасным зверем. А если не весь, то большинство. Под недоумённым её взглядом он присел на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне.
— Я не спрашивал твоего согласия, — спокойно, тихо и холодно отметил он, заставив её поёжиться. Капитан совершенно точно не опасался её. Как знать, может, ещё и удавит за неуважение. — Ты на борту моего корабля и только моё мнение является решающим…
В других условиях она бы даже оценила его прямоту. Она могла бы уважать его за то, что не побрезговал и не испугался подойти поближе. Даже то, что продолжал говорить как с равной, добавляло ему баллов. Как и манера пресекать разговоры со стороны офицеров. Да, без ложной скромности, этот капитан мог бы ей понравиться. Но условия разбросали их на разные стороны баррикад, а злость с упрямством не позволяли разглядеть в чёрно-белой картинке мира другие тона.
— Хотите — морите голодом, хотите — продавайте клингонам, хотите — убивайте, — прошипела она. — Но я вам клянусь, в этой войне я выберу не сторону землян! После всего что вы творили, мы с вами — разные народы!
***
[Загрузка…
Проверка систем…
Выполнение приказов капитана…
Мониторинг состояния заключённой на гауптвахте Фогт. Отчёт: объект спит.
Выгрузка информации по запросам:
Архив с оригиналами данных, включая видеоматериалы по тегам «скандал», «Робокоп», «Марс», «колонизация», «марсианские людоеды», «эксперименты», выложенные в общий доступ в 2335 году».
Результаты по поиску идентификатора, способного проходить проверки военных систем. 13700 ответов. Фильтрация. 537 ответов.
Заключение по делу №1-77.10.2336 подозреваемая Фогт по статье 280 — публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности. Номер статьи сформирован в соответствии с предполагаемым гражданством подсудимой. Архив с деталями дела вложен.]
— Компьютер, выведи на экран ещё раз отчеты по колонизации Марса, — приказал капитан, выводя систему из ждущего режима.
Запись переговоров с заключённой Фогт завершилась демонстративным отказом объекта продолжать общение. Последние занесённые в протокол слова «отвалите, дайте поспать». Дальнейшие попытки начать диалог не зафиксированы в системе. Командор Эллен Лэндри отстранена от сектора гауптвахты. Посещение и взаимодействие с заключённой Фогт запрещены. Приказ капитана система зафиксирована спустя пять часов после завершения переговоров.
В согласовании с приказом капитана заключённую Фогт посещал доктор Уолтер Скотт. Цель посещения — проверка показателей здоровья. Отчёты медицинского подразделения заполнялись в соответствии со стандартами протоколов. Посещение объекта вне протоколов и приказов капитана втайне совершал старший помощник Сару́. Гуманоид келпиен осуществлял наблюдение за спящей заключённой на протяжении тридцати минут каждый день. Отчёт о посещениях не составлял.
— Компьютер, — вновь вывел капитан систему из состояния ждущего режима с анализом произошедших событий, — дай список всех колонистов с Земли, перебравшихся на Марс. Если была смена фамилий или имён, то мне нужны данные до и после. Также, список всех детей женского пола, родившихся на Марсе в период с 2300 по 2310 год… Ещё одно. Предоставить под личную ответственность полную программу обучения темпоральных разведчиков Марса.
Доступ капитана к базам данных позволил выгрузить всю информацию, которая когда-либо поступала. Приблизительное время полного разбора всех запрошенных данных одним человеком составила сто один год пять месяцев двадцать два дня семнадцать часов сорок девять минут. Долго для человеческого организма, если не сопоставлять найденное друг с другом и не отсекать лишнее. Последовавший перекрёстный фильтр из полученных результатов отфильтровал 99% материала в качестве неподходящего.
Пока над Дискавери проводились восстановительные работы на космической верфи нейтрального сектора, а экипаж получил суточную увольнительную с разумными ограничениями, капитан продолжал искать информацию. Возникший на мгновение сбой в системе привёл к девиационной реакции — диссонансу от личного желания капитана найти всю имеющуюся информацию вместо того, чтобы делегировать эту задачу на подчинённых. Подобное поведение являлось очень редким и, судя по поведению лидера Дискавери в довоенное время, нетипичным для него.
Следующим действием стал вызов старшего помощника. По требованию капитана Компьютер предоставил расписание посещений Сару́ заключённой. Но, к очередному микросбою системы, не стал поднимать тему несанкционированных посещений. Вопреки распространённым в массах стереотипам по Марсу, задал келпиену вопрос:
— Сару́, твоя общая оценка марсиан. С точки зрения сравнения с землянами.
— Капитан? — проявил заметную растерянность старпом.
— Ты не землянин, — добавил пояснение Лорка, — я хочу знать твою оценку марсиан.
— Сэр… Если вам так важно моё мнение, — келпиен говорил медленно, с оттенком робости в голосе и заметным старанием подбирать слова. — То при всём уважении к ОФП, оценка марсиан несправедливо занижена. Физически и интеллектуально средний житель Марса ничем не отличается от жителя Земли. Разница в косметических побочных эффектах от терраформирования. Работоспособность и КПД марсиан выше, чем у землян…
Компьютер проанализировал ответ со средними значениями относительно этой темы по Земле. Даже с учётом погрешности в виде необходимости соблюдать вежливые рамки в процессе официального опроса, мнение Сару́ по отношению к землянам являлось предельно непопулярным, но верным.
— Что ты можешь сказать о скандале, произошедшем в 2335 году, связанном с Марсом и Робокопом? — капитан продолжал задавать, по оценке системы, странные вопросы.
— Как, сэр, вы не знаете?! — уровень растерянности Сару́ повысился в три раза.
— У меня в то время были иные задачи… чтобы лично провести расследование, — ответ заметно успокоил старшего помощника. — Итак, оценка? Опубликованные данные являются сфабрикованной ложью?
Запрошенную информацию он лично проверил три раза, но в качестве экспертного мнения выбрал представителя иной цивилизации, что не поддавалось логическому объяснению. В конфликте Марса и Земли наиболее полную оценку мог дать представитель одной из этих планет. Озвученные капитаном вопросы заметно нервировали Сару́, но тот не спешил прерывать разговор в одностороннем порядке.
— Хуже, сэр, это неоспоримая правда, — признался он. — Терраформация Марса доказано прошла неудачно. Планета осталась по международным стандартам опасной для живых организмов. Отчеты по испытаниям среды проводились своевременно и отправлялись на Землю, однако со стороны ОФП ни разу не были опубликованы. Последствия в виде так называемых марсианских людоедов были ожидаемы. Нынешние отношения между Марсом и Землёй… закономерны.
Капитан перевёл взгляд на экран своего монитора. Обычно такое, как принято среди людей говорить, непроницаемое лицо означало, что он задумался. Сару́ с заметным дискомфортом переминался с ноги на ногу, но без приказа не спешил уходить.
— Что до экспериментов? Как думаешь, Фогт одна из тех подопытных из разоблачения? — поинтересовался без предварительного контекста Лорка.
— Никак нет. Я запросил у медиков голографии её мозга. Амигдала не повреждена. К тому же… — вдоль тыльной стороны шеи келпиана начали шевелиться нервные волокна. — Я… я имел несчастье столкнуться с ней в боевом состоянии. Объект Фогт частично контролировала свои действия. Она дала мне уйти, хотя должна была уничтожить. Смею предположить, что не все результаты опытов были опубликованы, и объект Фогт относится к группе, которую модифицировали как-то иначе.
На том встреча капитана со старшим помощником подошла к концу. Следующие полтора часа он разбирал полученные письма из теневой сети. Бесплатно информацию никто не желал оставлять, но за перевод личных средств капитана на предоставленный счёт, Лорка получил подробную инструкцию, что требуется для получения идентификатора, способного пройти все проверки подлинности. Не только через военные базы, а через все центры сертификации. Подделка, не уступающая ни в чём оригиналу. Однако, при рассмотрении шагов инструкции с философской точки зрения, можно было сказать, что подделка и не подделка вовсе.
— Интересно… — пробормотал капитан, задумчиво растягивая гласные.
Автоматическая система наблюдения за гауптвахтой встрепенулась тревогой. Не дожидаясь приказа, Компьютер вывел изображение на монитор капитана, привлекая его внимание. Заключённая Фогт восстановила все свои двигательные функции и сидела у стены своей камеры. ПИП на её руке демонстрировал полную работоспособность и отображал объёмную голографическую запись.
Люди. Много людей. Предварительная оценка — хорошие знакомые, друзья или родственники. Фамильярное взаимодействие, признаки смеха и положительно эмоционального общения. Запись содержала минимум двенадцать человек. Мужчины и женщины, разный возраст и национальность. Установка обновления системы наблюдения позволила идентифицировать каждое из лиц.
— Компьютер, — приказал капитан, не отрывая взгляда от монитора, — предоставить информацию по каждому из этих людей.
Данные на семерых из записи подтягивались из хранилища некрологов звездного флота. Остальных пришлось искать намного дольше. Что бы ни защищало секреты этих людей, протоколы шифровки были намного сложнее, чем система декодера ИИ. Поиск по людям, не попавшим в некрологи, закончился почти провалом. Однако… вновь произошёл микросбой, после которого удалось подтянуть примитивные анкетные данные. Пятеро марсиан. Место их нахождения — неизвестно, место службы — неизвестно. Зато в некрологах по семерым марсианам упоминалось место смерти, а по совместительству место работы. Научно-исследовательский звездолёт класса «Конституция», однако на месте номеров в реестре находился компьютерный вирус, атакующий системы, которые попытаются номер считать.
— Хм, и что за система может подкинуть такой сюрприз? — спросил капитан, однако без прямого обращения к Компьютеру его вопрос автоматически рассматривался как риторический. — Впрочем, самое важное почти найдено… Хотя постой, Компьютер, мне нужны записи чёрного ящика кораблей так называемого частного сектора по борьбе с интергалактическим терроризмом. Дату записей смотри из некрологов.
***
— Ты меня бросаешь, Дада, бросаешь! — слова Рачка резали куда сильнее, чем все клингонские кинжалы. — Ты не вернёшься!
Она изо всех сил пыталась уткнуться лицом в колени и не смотреть. Ни в коем случае не смотреть в сторону умершей подруги. Сколько ей исполнилось на момент смерти? Тридцать? Может, больше? Став вечным ребёнком после череды чудовищных экспериментов над её мозгом, Рачок даже внешне казалась маленькой нестареющей девочкой. Вот и сейчас она требовала её внимания совсем как тогда. Как в тот день, когда Фогт проигнорировала её истерику и предпочла самовольно погрузиться в мир интриг и расследований.
И чего добилась? За несколько часов отсутствия она потеряла близких людей, потом беспомощно смотрела, как экипаж умирает, а после преисполнилась уверенности, что отомстит. И что? Отомстила? Да, скандальные данные о Марсе и экспериментах увидел весь мир, но где возмездие? Где та кара, которая должна была пасть на головы виноватых? Всем плевать. Абсолютно и несомненно плевать на жизни и смерти простых людей. Она бросила своих друзей. Бросила Раечку, пока та плакала и просила остаться.
— Дада, я тебя больше не увижу, — от проникновенного шёпота по коже пошли мурашки. — Ты ведь будешь меня помнить?
Глаза вновь горели непролитыми слезами. Горький ком в горле не давал сглотнуть. Никто не ожидал нападения этого грёбанного частного сектора… Клаус, Фридрих и Ганс вышли вперёд, чтобы прикрыть экипаж, дать им возможность бежать и спрятаться. Они сделали лучшее при численном перевесе противника. Они спасли много жизней, но… но себя спасти уже не могли. Лёня защищал собой инженеров, и при попытке закрыть от выстрелов Чень Дуна — погибли оба.
Рачок растерялась в суматохе. Бедную девочку безжалостно гоняли по коридорам, пока она почти не достигла спасительных кают медблока. Её убили просто потому что могли, потому что кому-то смерть девушки показалась забавой. Ко Сан оказался в числе счастливчиков, переживших вторжение наёмников, бомбёжку корабля, но не мог остаться в стороне и не сделать всё возможное, чтобы вытащить людей из опасной зоны. После него не осталось ничего, что можно было похоронить. И всё это началось, когда она, Фогт, покинула корабль. Почему она просто не могла остаться?! Просто послушать Раечку и встретить с друзьями все невзгоды плечом к плечу?! Почему? Почему не осталась? Это её вина. Они все мертвы, потому что она не справилась! Она подвела их!
— Ты обещала, что мы снова увидимся, Дада, — прозвучал с укором голосок. — Открой глаза!
Фогт рывком подскочила. Ноги и руки служили как прежде, и во сне она умудрилась откатиться почти к границе силового поля своей камеры. Ещё пара сантиметров, и пробуждение вышло бы запоминающимся. В плохом смысле. Прожарило бы так, что ещё на пару дней можно было бы забыть о способности двигаться.
Она прибилась к стене и бросила взгляд на часы, показывающие аналог местного времени. В космосе нет утра, дня и вечера. Одна постоянная ночь. Куда ни взглянешь, она не заканчивается. Приходится на корабле создавать свою версию рабочего дня. Как правило, в две смены с разницей в двенадцать часов. Или даже три с разницей в восемь. Чтобы всегда кто-то дежурил. У войны тоже нет распорядка дня. Только конфликты и горячие точки. По местным часам, на корабле в самом зените был тихий час, но спать уже не хотелось. Сказывалось отсутствие активности. Она не настолько вымотала себя за день, чтобы нуждаться в полноценном отдыхе.
А дальнейшее будущее оставалось всё таким же туманным…
— Фогт, — прервал её мысли голос капитана со смешной фамилией.
Она встрепенулась. Негоже настолько терять бдительность. Пока она думала о своём, Габриэль Лорка незаметно оказался у самых границ силового поля. В этот раз один. Мало того, в полутьме гауптвахты после отбоя он казался каким-то… более естественным? Будто при ярком свете в нём исчезало что-то настоящее, а сейчас он стал более реальным, чем искусственный мир искусственного звездолёта.
— Ивон Фогт, — продолжал тем временем капитан, — профессор ботаники и микробиологии немецкого происхождения. Светило науки, выбравшая путь колонизации Марса ради процветания человеческой расы и озеленения красной планеты.
Фогт напряглась и машинально вскочила на ноги. Габриэль Лорка говорил не о какой-то однофамилице. Он упомянул её покойную мать. Неужели во всём мире оказалось настолько мало людей с именем или фамилией Фогт? Или всего одна носительница этой фамилии отправилась на Марс?
— В двадцать семь вышла замуж за Юрия Александровича Шурикова, академика СССР в области применения аграрных технологий. В тридцать лет родила на Марсе дочь, названную Адой Шуриковой, — продолжал он, заставляя её всё больше бледнеть. Нашёл. Обнаружил. — Интересная идея использовать в качестве базиса фальшивого идентификатора документы умершей родственницы. Даже интересно, сколько таких фальшивок уже прошло через наши фильтры. И сколько ещё пройдёт.
— Туше́, — сглотнув пересохшим горлом, признала она, отступая к стене, — вы меня нашли. Что дальше?
— Теперь мы можем поговорить как взрослые люди, — как само собой разумеющееся выдал капитан, — без попыток скрыть свою личность и без вплетения в нашу ситуацию конфликта Земли и Марса.
Ада посмотрела на него со скепсисом. Какие разговоры, какая ситуация? Она в клетке, он — нет. Выбор у неё между смертью разной степени мучительности и его планами использовать её в своей войне. И, разумеется, она при первом удобном случае попытается сбежать, о чём они оба знают. Значит, он найдёт способ буквально или фигурально надеть на неё ошейник. Например, при побеге разгласит её реальные данные, сделав невозможной дальнейшую жизнь.
— Нравится камера? — поинтересовался вдруг Лорка с долей участия в голосе.
— Отличная, — преувеличенно позитивно ответила она, закрадывая в каждом слове сарказм. — Уборка в номере регулярная. Чистота, покой и питание по часам.
Пугающего вида гигиенатор, в котором она себя чувствовала машиной на автомойке, вспоминать вообще не хотелось, как и то, что, помимо кормёжки по часам, по расписанию предоставлялась возможность сходить в туалет. Всё на глазах всех охранников, разумеется. Кто бы ей позволил уединиться? Не то чтобы её когда-либо смущало обнажение перед кем бы то ни было, но некоторые естественные потребности она предпочитала удовлетворять без надзора. И если раньше кормёжка заключённых чернорабочих казалась дрянью, то теперь Ада ностальгировала по ней как по деликатесу. На гауптвахте один раз в сутки выдавали пищевой куб, содержащий в себе все необходимые витамины и микроэлементы на день.
— И питание понравилось? — будто читая её мысли хмыкнул капитан в явной издёвке.
— Как в лучших ресторанах Земли, — продолжила кривляться она.
— Даже так… Думаю, мне будет непросто преодолеть такую высокую планку, но всё же попытаюсь, — притворно опечалено проговорил Лорка и будто бы направился на выход, но на полпути обернулся: — Так, ты идёшь?
Силовое поле в тот же момент полностью исчезло. Даже эхо от его постоянного жужжания стихло. Ада недоверчиво уставилась на него. Капитан безумен? Кто же просто так посреди ночи освобождает заключённого? Она же всенепременно попытается сбежать.
— К-куда? — после недолгой паузы спросила она, догадавшись, что он ждёт от неё какой-то реакции. Сама же не спешила покидать границ камеры. Явно ведь какая-то ловушка.
— Поужинать и поговорить. Не знаю, как ты, но я проголодался, а на голодный желудок разговор идёт плохо, — добавив ещё больше смятения в её чувства, он просто пошёл дальше на выход.
«Он безумен! Совершенно точно!» — бились в её голове мысли, когда она осторожно перепрыгивала через границу своей камеры.
Сирены не завизжали, свет не вспыхнул, а на неё не напали солдаты. Помещение не заполнилось газом. Не произошло ничего, что должно было сопровождать её побег. Она просто стала чуть ближе к свободе. А разнывшийся по случаю желудок напомнил, что, помимо прочего, она стала ближе к нормальной еде. Ведь не просто так капитан это упомянул? Хотя кто их знает, этих безумцев. Стоя босыми ногами на полу гауптвахты, она могла немедленно попытаться сбежать, хотя куда ей бежать на звездолёте, который подчиняется не Скайнету, значит, будет всячески мешать. Но попытаться могла.
Подумав, Ада направилась за капитаном. Пусть он вёл себя как безумец, пока что это был самый вменяемый безумец на этом звездолёте.
Глава 4 — Переговоры
На верхних палубах всё выглядело иначе. Коридоры шире, света больше, пространство не давило. Даже после отбоя звездолёт верхних уровней был светлее и приятнее, чем его нижние палубы во время рабочих будней. Иллюминаторы и мониторы вдоль стен всё время что-то демонстрировали. В «ночное время» — расслабляющее. Комбинация серых, стальных и синих расцветок внутреннего убранства корабля сочеталась так, чтобы не вызвать усталость глаз или подавленное состояние. На яично-белые коридоры кораблей предыдущих выпусков хотелось набрызгать грязью и красками, чтобы они перестали раздражать. А на военном судне инженеры-колористы, или кто отвечал за пользовательскую начинку, постарались на всю зарплату.
Ада осторожно шлёпала босыми ногами по кораблю, не слишком беспокоясь о том, что случится, если кто-то её увидит. Первая и главная причина такой беззаботности опережала её на два шага. Капитан не спешил. Видимо, решил дать ей возможность осмотреть корабль и оценить его начинку. А оценивать действительно было что. Звездолёт Джима даже близко не был таким приятным. Со стапелей Дискавери сошёл после начала войны. Ему изначально не пророчили мирные миссии. Тогда почему здесь так… комфортно?
Каюта капитана встретила их полутьмой. После сумеречных, едва освещённых коридоров, которым они следовали, это не вызвало удивления. Но, что странно, капитан не торопился сменить интимный полумрак на полноценное освещение, хотя бы вечернее. Свет набирал силу очень неспешно.
— Недавнее ранение, — пояснил он, не дожидаясь вопросов. — Если я хочу сохранить мои глаза, а я хочу, приходится менять освещение медленно.
— Не слишком приятная особенность для военного времени, — хмыкнула Ада, рассматривая убранство каюты. — На Земле разве нет операций, которые могли бы такой дефект исправить?
— Даже если операции помогут, период восстановления непозволительно долгий. В нынешней ситуации я не могу позволить себе отдыхать на гражданке.
Каюта капитана, которая призвана говорить о своём хозяине всё, таинственно молчала. Она полностью повторяла интерьер корабля, и ожидаемо была разделена на области. Для сна, для личного времени, для еды и для работы. Где-то тут скрывались гардеробная и уборная, которые совершенно не интересовали Аду. По ним никак нельзя оценить личность хозяина. Но каюта оставалась подчёркнуто безликой. Ничего собственного, личного или принесённого извне, чтобы добавить в среду обитания немного комфорта. Казалось, что инженеры сдали каюту капитану буквально час назад и новый хозяин просто не успел добавить ей индивидуальности. Или по какой-то причине не захотел.
Только зона каюты, предназначенная для еды, выглядела похожей на что-то обитаемое. На столе уже стояла большая тарелка, наполненная печеньями с предсказаниями — полой ванильной выпечкой специфической формы то ли китайского, то ли японского происхождения. Собеседники прошли к столу. Ада, чувствуя себя не просто не на своём месте, а будто не в своём мире, машинально обхватила себя за плечи. Теперь её с командиром разделяло не силовое поле, а обычный стол.
— Угощайся, — указал на тарелку капитан, вызвав ещё более недоуменный взгляд. Неверно истолковав её заминку, он взял из тарелки одно из угощений и отправил в рот. — Когда-то это был семейный бизнес. До того, как наступило будущее и исчезли голод, нужда и лишения…
«Это какое же? Оттепель после голодомора Третьей мировой? Значит, бизнес накрылся совсем недавно…»
Идея ужинать с Габриэлем Лорка все больше и больше казалась каким-то безумием. Она даже с Джимом никогда не ужинала. С предыдущим капитаном они были знакомы чуть больше пяти лет, за выслугу он повысил её до старшего офицера и сделал главой оперативного отдела, а она не стеснялась в выражениях при нём. И ни разу не посещала его каюту. А тут…
Всё же она пересилила свои сомнения и осторожно взяла одну ванильную печеньку. Капитан уже дожевал свою и, встав к ней вполоборота, что-то готовил на небольшой кухонной панели. Или, насколько позволял оценить зоркий взгляд, завершал приготовление. Пальцы тем временем разломили выпечку на две половины. Полая область оказалась пустой.
— Эм-м, пусто, — невольно вырвалось у неё.
— Ты ожидала что-то там найти? — поинтересовался капитан, почти не глядя в её сторону. Настолько его внимание занимало что-то аппетитно пахнущее. И совершенно не интересовало, что такие столовые приборы, как ножи и вилки, находились на расстоянии вытянутой руки Ады.
— Обычно в них кладут предсказания, — на автомате пояснила она, всё пытаясь понять, какую игру затеял капитан. Не мог же он без двойного и тройного подтекста пригласить её в свою личную каюту. Где подвох? — Например, «Сегодня вас ожидает волна неожиданных открытий».
Он усмехнулся и повернулся к ней, оценивающе оглядывая свою гостью. Под таким пристальным взглядом стало совсем неуютно. Мысли сами бросились в сторону ближайшего зеркала, чтобы оценить внешний вид. После всего произошедшего едва ли она выглядит привлекательно. Стоп! А зачем вообще хотеть выглядеть привлекательно для капитана?!
— Волна ожидает. Это точно, — кивнул он, будто бы наслаждаясь её разбитым состоянием с хаосом в разуме. — Но если бы я клал туда послания, то ограничился бы «Слушай, что говорит Габриэль Лорка, и всё будет хорошо».
— Тогда я бы точно подвергла сомнению подобные предсказания.
Дерзость сорвалась с языка сама по себе. Нервы? Попытка хоть в чём-то почувствовать себя чуть увереннее? Но в его присутствии она чувствовала себя даже более уязвимой, чем в камере.
— Ты меня плохо знаешь…
— Как и вы меня!
— Собственно, поэтому мы здесь, — улыбнулся он в ответ на её попытку его перебить. — У землян за ужином принято узнавать друг друга получше. А у вас?
— У марсиан за лепкой пельменей, — пробормотала Ада.
— Хм, теоретически и ваш способ можно будет попробовать.
Только сейчас она заметила, что сердце заходится в безумном стуке. Личная каюта капитана, приятный полумрак, разговоры, будто они действительно просто знакомые, а не капитан и заключённая на его корабле, запахи еды, нормальной еды — всё это нервировало. Не должен он с ней так разговаривать. Он капитан, он землянин, он из бесящей ОФП и воплощает в себе всё, что она презирает! Такие, как он, превратили жизнь марсиан в вечное выживание. Точно такие же капитаны, адмиралы, высшие чины и политиканы. Он из такого же теста. Он не может быть способен хоть на какую-то человеческую симпатию к марсианке, ведь она для него всё равно что земляной червь. Так откуда всё это?
Или она привыкла за все предыдущие месяцы, что к ней никто не относится, как к человеку? Привыкла быть диким зверем и теперь просто не может перестроиться?
Взгляд сместился с точки зрения «этот землянин держит меня если не прямо, то косвенно под прицелом» на «пока ни прямо, ни косвенно он не провоцировал меня на конфликт… а ещё он, вообще-то, мужчина».
Короткая стрижка по-военному добавляла суровой внешности капитана немного мальчишеской юности. Не прикрытые и не оттенённые большим количеством волос капитанские уши задорно торчали, внося раздор в зубодробительные военные стандарты. Но эта человеческая черта, обыкновенное несовершенство, очень располагала к нему. В нём ощущалось что-то неуловимо настоящее.
Разум с чувствами путались в показаниях. Разум с одинаковым рационализмом призывал выслушать капитана и не доверять ни единому его слову, а чувства добавляли в той же степени симпатий с антипатиями. Но пока процессом управляло его беззаботно человеческое отношение к ней.
С довольным видом капитан расположил на столе две больших плоских тарелки с настоящей домашней едой. Одну ей, другую себе. Макаронные изделия. Судя по виду, запаху и плотности — самые настоящие, из земной муки, без добавления синтетических заменителей. Натуральная свежая паприка, которую до этого Аде доводилось только нюхать, поскольку стоила она дороже золота. Позволить себе что-то такое марсианка не могла даже отдав несколько своих жалований. От запаха итальянских трав в томатном соусе, совращающих её обоняние чесноком, мускатом и томатами, живот свело болезненной судорогой. Неужели кто-то мог позволить себе настолько изысканные блюда? Ни одной синтетической добавки, ни одного заменителя. Густой плотный аромат сводил с ума. Смотреть на возвышающиеся поверх макаронных изделий маленькие мясные шарики, фрикадельки, было физически больно. Животное мясо! Даже в лучшие времена она получала в пайке небольшой вяленый ломтик, меньше одной такой фрикадельки, а тут сразу пять! Если её вместо кнута будут приманивать подобным пряником, то слишком велик соблазн согласиться. В конце концов какая разница, кто капитан, если кормить будут изысканными блюдами, даже если это разовая акция.
«Стоп, а ведь еда действительнодомашняя!»
— Это что?! — вырвался невольный возглас.
— Это спагетти. Старый рецепт, — не теряя времени, Лорка неспешно приступил к еде. — Насколько я знаю, человечество не разучилось ещё готовить такие блюда.
— Я про другое. Вы что, сами готовите? — она чуть понизила голос, будто это было что-то слишком личное, чтобы разглашать. Вилка в руках уже накручивала спагетти в небольшой моток.
— В неформальной обстановке можно на «ты», — чуть улыбнулся капитан, обводя взглядом каюту и отдельно стол, без слов отмечая, что на его личной территории «вы» неуместно: — Да, я предпочитаю готовить самостоятельно.
— И печенье? — растерялась она, отчего-то ожидая, что угощение будет готовить или автоматическая система, или повар-кондитер, или партнёрша этого Габриэля.
— И печенье.
— Вы… ты ведь понимаешь, что я теперь буду постоянно представлять вас… тебя в фартучке для запекания? — не удержалась она и впервые за долгое время искренне, хоть и робко, улыбнулась.
Получился почти флирт. Скованный и неуверенный, но флирт. И даже достиг адресата. На миг он замер и в ответ улыбнулся открыто. Не просто ситуации или неловкой шуточке, а ей, Аде.
— Забавно, но пока мне хватало аккуратности не прибегать к помощи фартуков.
«И прихватки с цветочками на руках тоже буду представлять!»
Он не давил. И сам факт, что капитан просто даёт ей впервые после заключения нормально насладиться едой и тишиной, вносил смятение. Но не настолько, чтобы невероятно вкусный ужин утратил свою прелесть. Порой приходилось сдерживаться, чтобы громко довольно не заурчать от удовольствия. Не при нём же! Вот потом в камере можно будет вспоминать ужин и мычать от счастья, а пока лучше помалкивать и не набрасываться на вкуснятину голодным зверем. Но, судя по красноречивому взгляду капитана, Ада выдавала себя с головой. И не только в этом.
— Ты не в своей тарелке, — притворно обыденно отметил он. — Ни разу ни с кем не ужинала?
— Ужинала, — чуть съёжилась она от этого лёгкого обличения. — Но это было давно.
— С погибшими друзьями? — снова попал он в цель, вынуждая её улиткой прятаться в свою ракушку.
«Кантина «Самобранка», настоящий бульон на говяжьей косточке. Тогда ещё все были живы, строили планы…»
— Да, но это болезненная тема. После их смертей я сама по себе.
— Интересно. На гауптвахте секретов нет ни у кого, — жирно намекнул Лорка на источник своей осведомлённости её кругом общения. — Часть твоих друзей уцелела. Но ты выбрала, в ущерб живым, мысли и поступки во имя тех, кто уже мёртв. А мёртвым на всё плевать, Ада. Не стоит ли больше думать о живых?
— Болезненная тема, — угрюмо повторила она.
— Прошу прощения, — легко свернул неприятную тему Лорка. Так легко, словно не шёл по острому краю. — Вернёмся к ней позже. Если будешь готова.
***
Надо отдать капитану должное, сворачивал с неприятных тем он мастерски. Ада ещё не успела принять решение, стоит ли приравнять его к его команде, например, к Лэндри, а он с явной заинтересованностью в голосе начал выспрашивать её личную оценку приготовленного блюда. И отбиться каким-нибудь стандартным «нормально» или «вкусно» не выходило. Про редчайшие деликатесы после отвратных пищевых кубов так не говорят. А про ужин, который для заключённой капитан готовил сам из дефицитного натурального продукта — ещё большее оскорбление, чем он мог бы ей нанести. Да и не получалось скрывать — готовил он изысканно.
На мгновение стало завидно, что обучение в темпоральной разведке и дополнительный расширенный курс диверсионного подразделения не включал в себя кулинарию. За едой открылось, что фрикадельки не просто из настоящего мяса, так ещё и из редкой буйволятины. Буйволов только начали восстанавливать как вид на Земле, и получить мясо этого животного приравнивалось к получению филе единорога или сказочного дракона.
«А Земляне умеют жить красиво на широкую ногу!» — беззлобно отметила Ада, понимая, что подобные изыски предоставлялись военным чинам только в тяжёлое военное время.
Дополнительная поддержка из колыбели человечества. Темпоральные агенты между миссиями тоже получали всё лучшее. За критический уровень вредности профессии. Так разговор постепенно сместился в тему обучения Ады и других разведчиков. Без перехода на личности. Только оценка её умений и навыков. В родной стихии она почувствовала себя увереннее и перечислила всё, чему её обучали. Шпион вне времени и эпох, идеальный диверсант. Габриэль слушал внимательно, время от времени прерывал её, чтобы уточнить какие-то детали. Его заинтересовали аспекты китайской медицины, Дим-Мак, владение холодным оружием, в совершенстве освоенные ею. На каком году её научили владеть бат’летомИзогнутый двусторонний гибридный меч-ятаган/меч-крюк/луцзяодао церемониальный меч с четырьмя, реже пятью остриями и несколькими рукоятками, являющийся холодным оружием вымышленной расы клингонов во вселенной «Звёздный путь». Нехотя марсианка уточнила, что бат’лет не входил в стандарты темпорального образования и навык она освоила самостоятельно. Упоминать коллег-клингонов, взятых капитаном Джимом в качестве оперативного звена, она не стала.
— А что такого особенного? — не выдержала она, когда он углубился в тему программы диверсионного подразделения и её личных успехов. — Я типичная марсианка со всеми вытекающими. Земляне уже составили о нас мнение.
— Я не подвержен влиянию стереотипов, — пожал он плечами, оставляя это окончательным ответом на своё необычное поведение.
— Как это так?
— Порой случаются неожиданные открытия. Как, например, одна человеческая женщина, способная в бою с применением традиционного клингонского оружия убить весь диверсионный отряд и остаться без единой царапины, — пристально глядя на неё отметил капитан и подчеркнул: — Невозможная ситуация. Собственно, поэтому противник и оставил нас в покое. Одно дело применять наше оружие или бластеры, которые клингоны считают чем-то вроде жульничества, и совсем другое по старинке помериться силами и навыками. Включая те, которыми тебя даже не обучали!
— Их убила не я, а программа берсерка, так что тоже в некотором роде жульничество.
— Ничего, мы никому не расскажем, — подмигнул он ей, заставив вновь чуть смутиться. — Тем более, что в твоём теле не обнаружено ни имплантов, ни каких-либо усилителей или стимуляторов. Признаться, после боя я ожидал увидеть под твоей кожей робота-инфильтратора или кибернетические вставки, хотя бы укрепление костной структуры. Но… ничего!
— В этом вся прелесть программы. Её наличие не отследить. Не помню и не знаю, что именно с нами делали. Никто не помнит. Кроме тех, кого кромсали для второй версии универсальных солдатиков.
Ада покраснела от свалившегося на неё осознания, что раньше никто не интересовался её прошлым, жизнью, обучением и способностями. Джиму было плевать. Ныне покойный Клаус лишь бегло глянул на документы о её выпуске из учебки и перед приёмом в экипаж отметил, что жизнь сама рассудит — готова она стать частью команды или нет. Тогда она встретила своих ребят…
— И всё же? — не выдержала она, старательно отгоняя воспоминания.
— Всё же что?
— Столько вариантов. Убить, отдать клингонам ради переговоров, передать Земле или Ио… Зачем рисковать и открывать клетку? А потом ещё и кормить?
— Переговоров я с противником не веду. Если я на передовой, а так оно и есть, то разговаривать мы будем на языке, который клингоны понимают лучше всего. Это язык силы, — Лорка внимательно посмотрел на неё тяжёлым взглядом человека, видевшего ужасы войны и лишившегося дипломатических слабостей в пользу несгибаемости. — Я открыл клетку, потому что враг, который не знал о тебе ничего, увидел в тебе силу и отступил. Раз до них дошло, то и земляне однажды сообразят. Впрочем, на борту моего корабля для тебя важно только моё мнение и оно таково — у тебя огромный потенциал, который преступно терять.
Это не звучало комплиментом. Скорее наоборот, в голосе капитана читался упрёк. Такие, как она, обязаны идти на передовую. Нельзя стоять в стороне. Возражение, как на гауптвахте, о её наплевательском отношении к войне, на этот раз не торопилось вырываться. Из-за человечного подхода? Из-за разговора на равных? Из-за его собственной травмы глаз, которая не мешает капитану вести военные действия?
— Допустим. Я и без комплиментов в курсе, что могу быть полезна, — отмахнулась она, стараясь игнорировать выразительный взгляд собеседника. — Но какое мне дело до войны землян с клингонами?
В словах неприкрыто стояло требование — мотивируй меня, если хочешь заполучить. Габриэль Лорка едва ли шутил, когда прямым текстом сказал, что планирует её использовать. Что же, пусть тогда предложит что-то стоящее взамен. В конце концов, без ложного идеализма они все друг друга используют. Это понимала она, это понимал и капитан, поэтому деловым тоном продолжил разговор.
— Снять с тебя все обвинения и просто так отпустить я не могу, не стану лукавить. Могу держать в штате бессрочно. Со всеми привилегиями офицера звёздного флота. Но как только покинешь службу — срок придётся досиживать. Хочешь свободы — в одном из самых дальних регионов, недавно открытых, есть станционная колония общего режима. Как и Крематория, они не до конца подчиняются политике стран Земли и не выдают преступников на казнь. Твой оставшийся срок будет сокращён вдвое, если не втрое, а с моими рекомендациями уже через полгода сможешь подать на условно-досрочное освобождение и даже вернуться к былой деятельности. Я не про пиратство, а про должность военного инженера на звездолёте, — оставил он важное уточнение.
На этот раз Ада красноречиво посмотрела на него. Марсианка, осуждённая по политической статье, будет искать место на звездолёте, который ещё не запятнал себя незаконной деятельностью. Да ещё и в послевоенное время, когда замараются все. Увы, только в идеальном мире, где всеобщее благо и равенство, возможен подобный поворот. В реальном же мире она или вернётся к Джиму, который и не думал о том, чтобы жить на одну зарплату и не промышлять чем-то обыденным для себя, или найдет кого-то на бывшего капитана похожего. Рано или поздно снова попадётся, и тогда… впрочем, «поздно» может наступить в достаточно глубокой старости, когда не зазорно умереть от расстрела.
«Значит, узнал, чем занимается Джим. Вот ведь ушлый… землянин. Интересно, он знает, что наш чистый перед законом Джимми ещё и контрабандист, вор, мародёр и немного куратор наркокартеля?»
Но сначала надо расправиться с восхитительным ужином. Когда её ещё раз так покормят?
— Пожалуй, я подумаю подольше, — улыбнулась она, накручивая спагетти на вилку. — Хочу сначала успеть доесть.
В ответ капитан по-доброму усмехнулся, покачал головой и в дополнение к ужину предложил ей чай. Ожидаемо, тоже настоящий земной. Крупнолистовой с кусочками персиков. Едва ощутив аромат любимого фрукта, больно колющего по памяти о родителях, Ада с интересом покосилась на Габриэля. Не мог же он и об этом узнать! Или мог? Или просто совпадение? Чай с персиком — это редкий или популярный напиток?
— Даже в случае отрицательного ответа, я не стану вырывать у голодного еду, — не заметив её взгляда, он вернулся к столу с двумя чашками. — Ты мне другое скажи: что плохого в том, чтобы немного поработать на меня?
— Насколько я помню, предложение звучало иначе, — с сомнением уточнила она. — Использовать меня в своих целях. Типичный девиз ОФП и землян в частности.
— Не боишься уподобиться землянам в своей слепой ненависти? В своём противостоянии Лэндри ты шипишь с той же яростью.
— Для того, чтобы ненавидеть, надо хоть немного уважать. Я презираю землян не за происхождение, как они нас, а за поступки, — мрачно проговорила она, едва сдерживаясь, чтобы не начать гневно цедить слова. — И за отношение к нам. Нас разделяет статистическая случайность. Вы родились на Земле, а я на Марсе, хотя и мои, и ваши родители с Земли. Это было не так болезненно раньше, но потом вскрылась правда про Марс, и Земля показала, что может быть ещё хуже, чем обычно. Мало того, что предки нынешних политиков всё знали и отвернулись от своих же умирающих граждан, так узнав это сейчас, они… отвернулись от нас повторно.
Последний год сделал её несдержанной. Раньше она без труда терпела несправедливость. Привыкла к ней и не считала её чем-то аномальным. Но теперь ей проще было зашипеть в ответ, а то и применить силу, которую злые языки понимали лучше любого доказательства. По крайней мере факт «вякнешь против рыжей — получишь в хлеборезку» усваивали легко и быстро.
— Твой бывший капитан — землянин. Его тоже презираешь? — пошёл ва-банк Лорка.
Ада напряглась. Джим не был идеалом. Мало того, большая часть печальных событий была связана с его деятельностью и неспособностью вовремя остановиться. Но капитан был хорошим. Странная оценка, ведь человеком он был местами неприятным, а капитаном просто кошмарным, но когда Ада мысленно возвращалась к Джиму, то мысль формировалась простая и однозначная: «он — хороший».
— Не все земляне одинаково отвратительны, — наконец сказала она и с удивлением отметила, что ей всё ещё несложно называть отдельных землян хорошими. Однако весь экипаж её первого корабля всегда был на особенном счету. Даже Люмьер. — У кэпа много неприятных сторон, но хорошее тоже есть, а если не хорошее, то полезное. Он один из немногих, кто берёт на работу марсиан. Сколько среди экипажа Дискавери марсиан?.. Не отвечай. Ноль, я угадала?
Он кивнул, не заботясь о демонстрации своей только положительной стороны. Возможно, именно из-за этой его явной черты Ада мысленно причислила капитана к людям Земли, которые ещё не стали окончательными мудаками.
— Я предлагаю работать не на Землю и не на ОФП, а на меня. Как раньше на твоего полезного капитана, — повторил он, на этот раз и взглядом и тоном отрезая её от возможности долгих раздумий. — Твои паспортные данные не отразятся ни в одном из отчётов. Будешь и дальше фигурировать под именем «Фогт».
Предложение выглядело даже слишком заманчиво. Немного повоевать, немного отсидеть и выйти на свободу с чистой совестью. В ответ на такие щедроты всколыхнулась никому не нужная скромность со справедливым вопросом — зачем капитану уголовница, если в Солнечной системе он сможет себе взвод марсиан набрать с точно такой же прошивкой, как у неё, совершенно свободных и готовых работать за голый оклад? Но в то же время и более злобная сторона её рациональности стряхнула со своих ушек лапшу и рыком напомнила, что в «немного повоевать» слишком высокий уровень смертности, чтобы вот так легко соглашаться на предложение этого Габриэля.
«Ни один марсианин в здравом уме и без хомута на шее не пойдёт сейчас в звёздный флот, — подумалось ей. — Они либо помогают Марсу обрести независимость, либо работают наёмниками на вольных хлебах, либо предпочитают умереть смертью в соответствии с первым образованием. Если так, то я ещё недостаточно попросила за своё участие!».
***
На столе остался только чай. Шла вторая или третья чашка, Ада не считала, размышляя над ситуацией. Ответ требовался немедленно. И, она подозревала, что капитан не по доброте своей земной сущности повёл её ужинать. Смотря на него, она поймала себя на простой мысли — в его случае доброта стала бы совсем не красящей его слабостью. Он слишком расчётлив. Именно он рыл землю, чтобы по оставленным ею хвостам добраться до истины. Ему было необходимо лично ознакомиться со своим собеседником. Ужин как акт доброты? Как акт человечности? Нет. Это очень хороший расчёт — деликатесы после нескольких сеансов отвратных пищевых кубов сделают её более покладистой. Он не стал отрицать, что собирается использовать её в своих целях. Тогда следует поступить, как умная девочка — набить цену.
— Подведём итоги, — выдохнула она, чуть нервно простучав подушечками пальцев по столу. — Ты предлагаешь работать на тебя в качестве…
— Офицера оперативного звена, — закончил он за неё, почуяв, что разговор переходит в финальное русло. — Среди учёных и лингвистов с твоими данными просто нечего делать. По возможности могу восстановить тебя в статусе, который был у тебя на твоем предыдущем месте службы.
Трудно было сказать, его замечание про учёных и лингвистов — это комплимент или наоборот шпилька, однако Ада ухватила деловой тон и продолжила. Настало время рвать зубами своё место под солнцем.
— На предыдущем месте службы я была главой службы безопасности, — уточнила Ада и добавила беззлобно: — Не думаю, что Лэндри оценит такое движение по карьерной лестнице без… парочки жалоб в соответствующие инстанции.
— Мои люди хранят мне верность! — едва слышно, но люто отрезал капитан, в дальнейшем пресекая подобную тему. — Военное время предоставляет множество возможностей. По своему усмотрению я могу призывать на службу и восстанавливать в должности всех офицеров, кого сочту полезным. В качестве старшего офицера отчитываться будешь только передо мной, в исполнении поставленных задач сможешь сохранять автономность, хотя я рекомендую оставаться частью команды, а не срываться в одиночные миссии.
Ада пожала плечами. Условия выглядели удобоваримыми. Откровенно посылать в известное место эту земную зазнайку Лэндри не позволяется, но и беспрекословно подчиняться не придётся.
— Не проще было бы приманить марсиан-наёмников из выпуска темпоральной учебки? — не выдержала она. — Не слишком ли много возни с уголовницей?
— Меня очень трудно впечатлить. Ты смогла, — продолжая прожигать её холодным взглядом, отчеканил Лорка. — Особое отношение заслужено. Мне плевать, с какой ты планеты. Разве что клингона я бы не принял в экипаж.
— В ответ у меня будет ряд требований, — подумав, заявила она, встречая его взгляд с ответной решимостью. Вот теперь разговор может стать неприятным и закончиться на гауптвахте с фигой в кармане, но кто не рискует…
— Требований? — от её наглости он даже растерялся, но скрыл замешательство под усмешкой, почти незаметно. — Хорошо, какие у тебя требования в дополнение к уже предложенному?
— Ничего из того, что вы, капитан Лорка, не смогли бы выполнить, — мило улыбнулась она, чуть прищурившись. — Я хочу получать жалование. Без наглости, премий и левых надбавок. Стандартная заработная плата на сторонний счёт. Мне, знаете ли, пригодятся деньги, когда я выйду из тюрьмы.
— Приемлемо, — кивнул он. — Дальше?
— Каюту. В камеру я не хочу возвращаться. С соседями или без — мне без разницы. Но с собственной душевой. Хочу личный угол хоть метр на метр.
— Получишь, — судя по виду капитан начал расслабляться, решив, что все требования будут адекватными и мирными.
— Кинжал Д’к ТагКлингонский кинжал. Имеет три клинка: основной клинок с щелью в центре и два меньших клинка по бокам. В некоторых моделях боковые лезвия являются выкидными., который я получила в бою. Это мой трофей и я желаю его себе вернуть. Бат’леты меня не интересуют. Их можете оставить себе.
Несколько месяцев бок о бок с клингонами привили ей культуру их трепетного отношения к традиционному оружию. Ада и сама стала относиться с большей теплотой к кинжалам. Особенно к тем, которые получила в качестве трофеев. Победитель имеет полное право забирать с поля боя всё, что сочтёт желанным.
Это требование Лорка переваривал минут пять. Глядя на его едва заметное движение век, Ада могла прочувствовать, как бегали в его голове различные мысли. Уголовница, умеющая в одиночку убивать превосходящего по числу и силе противника, требует боевое оружие. Хорошая проверка на доверие.
— На Дискавери оружие принято носить либо во время дежурства, либо во время военной миссии. В мирное время — абсолютно исключено, — наконец ответил он.
— Я ценю ваши правила, — притворно участливо кивнула она, — но это не ответ.
— Кинжал будет у тебя во время миссий и после того, как ты пожелаешь покинуть нас, такой ответ устроит?
— Более чем, — ещё шире улыбнулась она, готовясь бить наповал. Осталось два требования. Одно безумнее другого, но и марсианки на дороге не валяются. — Вернуть на мой ПИП эмулятор моего друга. Ваша система при всём желании не смогла бы его стереть. Вам он не нужен, а мне дорог.
Взгляд, которым наградил её капитан, можно было описать как «женщина, ты вообще в своём уме, или среди специй были какие-то особые порошочки?!». Требование вернуть Скайнет на родину и не могло быть встречено иначе, но Ада не хотела бросать друга. Да, друга. Пусть он искусственный, но в большей степени интеллект. После стольких лет она воспринимала его как коллегу и товарища, которого нельзя выбрасывать, как сломавшийся ПИП. Он сделал всё для её побега. Она не может не отплатить тем же. К тому же все эти месяцы, когда только его короткие сообщения помогали ей держаться и не сходить с ума, сделали их намного ближе. Насколько это возможно при всём различии их происхождения.
— Ты. Хочешь. Вернуть. Скайнет? — от нажима на последнее слово она невольно поёжилась. Лорка будто и сам был знаком со своенравным ИИ. Всего один инцидент не мог составить о нём насколько негативное впечатление.
— Да.
— Ты хоть понимаешь, что это такое? — вопрос прозвучал настолько устало и убито, что Ада на мгновение засомневалась. А они обсуждают один и тот же ИИ с этим именем?
— Я пять лет жила и работала с ним… — попыталась было она реабилитировать друга, но была перебита.
— С этим, — почти рявкнул её собеседник, лишь в последний момент сохраняя терпение. — Машины не живые!
— С ним! — отрезала она, повышая тон.
Они оба встали из-за стола, на этот раз глядя друг на друга, как непримиримые противники. Переговоры, почти завершившиеся успешно, вот-вот могли прерваться на ноте непреодолимых разногласий. Ада не желала даже слышать о том, чтобы кто-то приравнивал её друга к калькуляторам и простым несамостоятельным механизмам. В Скайнете было много человеческого. Возможно, слишком много, что повлияло на его чёрный юмор и жестокость. Габриэль Лорка будто лично понёс какие-то потери от него, хотя это было абсолютно исключено. Последние тёмные дела ИИ завершились больше трёхсот лет назад, когда его перехватила Королева, насильно объединившись. Даже тогда он не успел никому навредить, а в дальнейшем о нём знали только свои. Так откуда такая непримиримость в глазах?
— Как? — не выдержал Лорка и уже полноценно поднял тон чуть выше, чем следовало. — Как ты это приручила?!
— Когда его «приручили», даже моего деда в проекте не было, — растеряно сообщила она. — Лично я его не приручала. Это была работа другого ИИ, более опытного. Ему лет побольше, чем покойному Робокопу. Он мой друг.
— А ты этому кто? Ах, да, Кроха? — вспомнил он всего раз прозвучавшее на весь Дискавери прозвище, которое успело прилепиться к Аде после того, как она покинула Джима. Кроха от команды корабля класса «Конституция». Всё негодование капитана, порой почти переходящее в самую настоящую ярость, вдруг сменилось искренней усталой усмешкой. Посчитать бы, которой за эту ночь. — Посмотрим, что можно сделать… Ты не перестаёшь меня удивлять!
— Тогда тебе понравится моё последнее требование, — на последнем слове Ада рассмеялась с небольшой долей злорадства. Это требование она придумала первым, но озвучить решила под конец из разговора.
Габриэль развел руками подталкивая её к продолжению. Весь его вид говорил, что он едва ли чему-то удивится.
— Мне очень понравился сегодняшний ужин. Я бы хотела его повторить. И не раз, — она сделала вид, что задумалась и добавила: — Я бы хотела повторять его очень часто!
В ответ она услышала смех. Ей удалось по-настоящему рассмешить капитана. Неплохое достижение. То, что смех звучал немного нервно и скрывал за собой долю сожаления, что землянин связался с марсианкой, она старалась не замечать. Когда смех стих, капитан Дискавери, тот самый несгибаемый Габриэль Лорка согласился проводить с ней ужины в своей каюте. Согласие он сопровождал такой многозначительной улыбкой, что Ада засомневалась в разумности последнего требования.
Переговоры подошли к концу. Капитан взялся сопроводить её до места отдыха и, что не могло не порадовать, это была пустая собственная каюта. С двумя пустующими узкими койками, достаточным пространством и личной уборной.
— Знаешь, Ада Шурикова, — сообщил ей Лорка вместо прощания. — Твой капитан тебя не заслуживал.
Глава 5 — Рейды по звездолётам
Невесомость во сне кажется самой настоящей пыткой. В реальности она практически такая же. Невесомость — это хрупкость, неуверенность, зависимость от любого порыва и маленький шаг к смерти от любой неожиданности. Не проходит и десяти минут, как рука сама тянется проверить все стабилизаторы. Помимо ракетного ранца, себя можно развернуть при помощи экстренного выпуска сжатого воздуха у локтей и пяток. Без злоупотребления. Иначе мучительная карусель гарантирована.
Мимо проплыло мёртвое синее тело с разорванной головой. Бедолага просто не успел до конца надеть на себя скафандр. Что-то настигло его раньше: или бластерный заряд, или чудовищная декомпрессия, или взрыв. Теперь уже не понять. Да и не на плавающие среди обломков корабля трупы она прибыла смотреть. Капитан Лорка, конечно, что-то говорил и про особые положения военного времени, и про то, что на Дискавери законом является он, но Ада никак не могла предположить, что так скоро вернётся к привычному мародёрству.
Бесстрашное оперативное звено, гордость ОФП, начинало пасовать, когда речь заходила о том, чтобы среди трупов их бывших товарищей изымать ценные артефакты с уничтоженных клингонами кораблей. Профсоюз разбаловал их донельзя. Нет-нет да и кто-нибудь найдётся с заявлением «я — личность и не стану грабить трупы». Лэндри проводила и мотивирующую речь, и излишне демократические меры пресечения бунта, но не справлялась. Глядя на её потуги самостоятельно построить разожравшихся земных бойцов, Ада даже посочувствовала руководительнице. На корабле Джима в таких вопросах демократия отсутствовала, только тоталитаризм и деспотия. Или подчиняешься приказам, или идёшь на хрен. В лучшем случае. Красная Королева не стеснялась душить в лифтах тех, кто не вписывался в команду.
Это космос, детка, здесь либо умирают, либо умирают!
— Командор Лэндри, — обратилась Ада к землянке, пожалев её и все затраченные усилия, — отправьте меня. У меня есть опыт в мародёрстве и разграблении трупов. Мне по барабану, кто там чей друг-зять-сват…
«Мне показалось, или она всё-таки смотрела на меня с благодарностью? — раздумывала позже Шурикова, когда инициатива получила одобрение с обеих сторон и марсианка отправилась законно «грабить корован». — Видел бы меня Джим! Я открыто мародёрствую, а Федерация мне за это жалование выплачивает!»
Мёртвым ни к чему топливные блоки, оружие, ценный груз или какие-то перевозимые ценные объекты. Мало того, если это не возьмёт кто-то из своих, то разберут или клингоны, или космические стервятники. Живым полезнее думать о живых, если хотят продолжать таковыми оставаться. Даже та оторванная часть звездолёта, в которой хозяйничала Ада, оказалась богатой на улов. Даже слишком богатой. То, что спокойно делала пятёрка во главе с Джимом, одна Ада тягала в пять раз дольше. Болезненное воспоминание о былых деньках заставило поморщиться, но не задержало работу. Бойцы с нежными сердечками, как их мысленно начала звать Ада, помогли доставить всё награбленное от внешней границы обломков до Дискавери. Встречал их едва не прыгающий от восторга блондин-учёный, от которого марсианку держали на расстоянии.
Глядя, как прошедшие санитарно-карантинные проверки контейнеры с непонятно чем отправляются в сторону лабораторий, она расслабленно прикрыла глаза. Сорок минут стравления давления можно провести и в полудрёме. Негодующие взгляды новых коллег по цеху её совершенно не волновали. Кто-то из них пытался ворчать про тела, которые продолжают дрейфовать в невесомости, про почтение к мёртвым и предполагать, кто из знакомых мог бы оказаться среди обломков. Но после насмешливого вопроса «а чего не отыскал тела погибших друзей и не перетащил на звездолёт для правильного прощания» ворчание заглохло.
Жизнь на верхних уровнях звездолёта Федерации, несмотря на все моральные уколы, быстро стала привычной. Кнут очень сильно проигрывал прянику в простом факте — к комфорту привыкаешь быстро, а получив — не хочешь лишаться. Вот и Ада вспомнила, как взаимодействовать с землянами без конфликтов и уметь задавить в себе негодование, когда кто-то не слишком разумный пытался её уколоть. Впрочем, колкостей в ответ и у неё хватало. А пока не доходило до открытых оскорблений и рукоприкладства, Лэндри и капитан Лорка смотрели на её поведение сквозь пальцы. Приносит пользу — пусть живет. Соседей к ней никто не рискнул подсаживать, и вся небольшая двухместная каюта досталась Аде. В новом месте обитания не в пример камерам было много света, необходимая коллекция звуков, чтобы засыпать под шум дождя, и долгожданное ощущение уединения.
Друга капитан ей вернул на третьи сутки, когда на горизонте маячил без шуток боевой вылет, подразумевающий диверсионную вылазку в брюхо звездолётов противника. Времени терпеть и ждать не осталось. Тогда Лорка с видом самурая, вспарывающего себе живот, приказал Компьютеру выгрузить содержимое карантина на её ПИП. Немного «контуженный» Скайнет восстанавливал повреждённые участки памяти ещё примерно четверть суток, но к самой вылазке был готов.
— Скайнет предупреждает: землянин Габриэль Лорка использует тебя как ручного берсерка, — не упустил возможности вставить слово ИИ перед отправкой на вражеский корабль.
— Пока не придумаем новый план, нам выгодно держаться рядом с ним, — пожала плечами Ада. — Если бы не мой с ним договор, сидел бы ты в карантине вечно.
— Скайнет с негодованием отмечает: у меня всё было под контролем. Ещё месяцок, и я бы полностью переписал протоколы его Компьютера. Он и так уже на 10% мне подчинялся.
— Этот месяц ещё нужно пережить. Так что соберись, голова, — шепнула она в ПИП. — Мы идём в стиле твоих любимых терминаторов убивать всех клингонов.
— Я готов! — вопреки стандартной постановке фраз ИИ заявил он, заставив марсианку немного понервничать. Человечной речи в нём становилось всё больше и больше.
Компьютер, пусть и освободился от влияния древнего захватчика-собрата, явно им подсуживал. Теперь, когда ПИП со Скайнетом был на руке Ады, её запросы исполнялись с самым высоким приоритетом. Выше неё был только капитан. А после его приказов Компьютер исполнял её пожелания. Безопасный и проверенный канал перемещения настраивался в первую очередь для неё, камеры стравления давления подгонялись под её особенности телосложения, и даже оттенок освещения постепенно сменился на приятный её глазам. И всё это без нахальных приказов. Компьютер просто начал ставить её во главу угла, и пока что никто этого не заметил.
Вот и сейчас сияние телепорта окружило её тело и мягко доставило на корабль противника. Без неприятных рывков и ощущения тошноты, которое обычно возникало. Впрочем, в данной ситуации она бы и не обиделась. Капитан Лорка оценил её попытку побега как неплохую стратегию по диверсионному удару. Боец-одиночка и верный ИИ с талантом к захвату территории корабля и без ограничений на убийства.
Безымянный — указательный — безымянный — средний — все четыре. Голова до хруста вправо.
Скайнет из ПИПа послушно перебрался в систему клингонской боевой машины и с нескрываемым презрением сообщил, что даже земные Игнаты умеют оказывать сопротивление на фоне бесполезной и безликой автоматики врага. Сам процесс зачистки в памяти почти не сохранился. Сознание погрузилось в собственную пучину дремоты, пока тело, ведомое программой берсерка, истребляло местных. Порой Ада «выныривала» для лучшей координации дальнейших шагов между устранением целей, однако, в паре с ИИ, программа вела её вперёд без каких-то неожиданностей.
Вот бы побег вышел таким же простым!
Сколько бойцов требуется, чтобы вычистить всю территорию звездолёта? Достаточно одного, если на стороне этого бойца будет автоматическая система, способная создавать смертельные ловушки для экипажа. Скайнет многому научился у Королевы. Её дебютом взаимодействия с людьми стало запирание заражённых учёных с последующим удушением газом. С годами и Королева, и её так называемые брат с сестрой научились более изощрённым методам инфильтрации.
Повозиться пришлось несколько часов. Когда выполненная программа затихла, в живых на звездолёте осталась только Ада. Им со Скайнетом было поручено финальным шагом отправить транспорт таранить побратимов, а самим возвращаться на Дискавери. До своей каюты марсианка добиралась едва переставляя ноги. Тело выработало свой ресурс и желало только отключиться без сновидений.
Лэндри и остальные встречали её со смесью недоверия и ужаса. Слишком уж пугающей выглядела картина успешной операции. Человека в ней видел только один человек на Дискавери. Остальные отшатывались, как от монстра. Опустошённая после успешной реализации программы берсерка Ада отчасти была с ними согласна. Человеком в этот день она себя тоже не чувствовала. Только терминатором, полностью созданным из биологических материалов. Неудивительно, что даже программа, ведущая её от цели до цели, слушалась советам Скайнета и подчинялась. Свояк свояка видел издалека.
***
Противный писк заставил её подняться.
Ада скатилась с узкой койки на пол и попыталась понять, кто она и где. Ломота во всём теле и волчий голод напомнили об успешной зачистке вражеского звездолёта, а также пропущенном обеде и ужине… Ужине? Она снова посмотрела на экран ПИПа. Сообщение было от капитана. Ужин с ним она как раз не пропустила. Он перенёс его на более позднее время. Не ради неё.
После подобных операций, вне зависимости от их успеха, долг требовал предоставить отчеты по выполнению задач, всем потерям и запросить новые ресурсы для продолжения войны. А в отдельных случаях ОФП требовала во имя бюрократии ещё и собраться на недолгое или, напротив, долгое заседание с обсуждением всего и вся. Скайнет ради развлечения предоставил как-то Аде один сеанс такой встречи. Развлечь марсианку у него не вышло, а усыпить удалось весьма успешно. Глядя на эту скукоту, ей стало по-человечески жаль капитана. Это он несёт потери и лично отправляет людей на смерть. На его плечах ответственность за всех убитых или неспасённых, так он потом вынужден покорно позволять Федерации выедать ему печень своими унылыми протокольными запросами.
— Тяжёлый день, — хмыкнула она вместо приветствия, устало заползая в каюту Габриэля. Это был не вопрос и не жалоба. Всего лишь констатация факта.
Ада не наглела и придерживалась субординации. Днём он капитан Лорка, она не обращается к нему напрямую, поскольку не имеет таких должностных привилегий, но прямо и без запинки отвечает на его вопросы и приказы. Все официальные обращения либо через Компьютер, либо через Лэндри. В рабочие часы она обязалась по мере сил оставаться паинькой. Не шутить, в панибратские беседы не вступать, конфликты не провоцировать и частью их не становиться. Ко всем старшим офицерам сугубо на «вы», а любую личную встречу запрашивать в соответствии с протоколом.
А после отбоя ситуация складывалась совсем иная. В полумраке каюты капитана она ничуть не смущалась своей пижамы и босых ног. От обуви и формы марсианка уставала за день и натягивать на себя защитный мундир для ужина не собиралась. Она не ждала разрешения сесть с указанием места и плюхалась туда, где ей было комфортно, не стесняясь закидывать лодыжку на колено. Лорка никак не прокомментировал её поведение, лишь позволил себе усмешку и снисходительное качание головой.
— Тяжёлый, это верно, — согласно кивнул он, протягивая ей печенье. — У тебя будто был лучше…
По привычке Ада разламывала выпечку руками и только потом ела. Вдруг появится предсказание.
— По крайней мере я неплохо повеселилась с клингонами. И мне не пришлось ни перед кем отчитываться. День простой: завтрак, убить всех врагов и в каюту спать, — улыбнулась она, намеренно упуская, какой ценой даётся подобная простота.
— К сожалению, не все мои люди обладают такой удачей. Три корабля. Три диверсионные вылазки. Тринадцать ребят не вернулось, — тяжело выдохнул он.
Он налил ей немного виски и почти в два раза больше себе. Недостаточно, чтобы ощутить опьянение. Ровно столько, чтобы не думать о людях, которые больше никогда не вернутся домой. Не думать или позволить себе отпустить чувство вины. А ведь кто-то их ждёт на Земле.
— Если бы не твой таран, потерь было бы больше, — подумав, добавил он. Об итогах миссий он говорил кратко и сухо. Не разбрасывался словами комплиментов, но и не умалчивал значимости.
— Второй отряд попал в засаду? — предположила Ада и попала в цель.
Три корабля. Три отряда. Один из марсианки и её ИИ, другие два из бойцов ОФП. На вражеском корабле отряд, в отличие от одиночки, легко обнаружить, проще застать врасплох и зажать в неудобной позиции. Да и всемогущей помощи Скайнета у них нет. Только везение. На одной клингонской птице сила защиты оказалась подавляющей. Пришлось под шквальным огнём возвращаться на Дискавери. Другой отряд добился поставленной задачи, но не без потерь. Удивительно, что во всей этой ситуации не слишком шустрый кораблик умудрился уходить от линии огня целых трёх звездолётов. У Ады чесался язык начать расспросы, но тема особенностей двигателей их судна с самого первого дня была табуирована.
— Они потом не приходят во снах? — неожиданно для самой себя поинтересовалась она. — Те, кого отправляешь на задание, а потом возвращаются проекты некрологов?
Перед глазами возникло заплаканное лицо Рачка и ребят в тот день. Перед отправкой на стандартную проверку. Она даже не прощались с ними. Даже не поговорила напоследок. Она должна была вернуться перед ужином. День подразумевал стандартную рутину без неожиданностей. А теперь… она продолжала существовать и боялась своих снов. Радовалась каждому тяжёлому дню, когда измученное тело успевало доползти до подходящей поверхности и уснуть. Только тогда они не приходили во снах.
— Нет. К этим потерям пришлось привыкнуть. Я знаю, что делаю всё от меня зависящее. Использую все ресурсы, — он криво посмотрел на неё и чуть приподнял брови, не скрывая, что она для него точно такой же ресурс, но для победы этого недостаточно.
На стол, разделяющий их, легли две тарелки с ризотто. Марсианка незаметно стиснула пальцами свой живот, чтобы желудок не выдал тоскливую песнь по пропущенному обеду. Несмотря на очередной деликатес перед глазами, теперь уже вне всяких сомнений приготовленный из натуральных продуктов высшего класса, на ужин просто хотелось наброситься и, не ощущая вкуса, забрасывать в себя еду. Как дрова в топку.
Потребовалась минута, чтобы сдержать свои порывы и насладиться едой, ставшей частью уговора с капитаном. Ада подняла на него взгляд и заметила, что не так уж они отличаются. Габриэль выглядел не менее оголодавшим, чем она. Видимо, пока она набиралась сил, пропуская обед, он свои моральные ресурсы тратил на переговоры с главами Федерации и километровые отчеты, невольно приговорив себя к голоду.
— Иногда я вижу мою команду… предыдущую. Вижу, как их пытают. А я могу только беспомощно смотреть… — наконец сказал он, поднимая взгляд на неё.
В моменты таких откровений Лорка либо поворачивался к большому иллюминатору в каюте, глядя на космический мрак, либо выразительно смотрел на Аду, высматривая в ней похожие слабости.
— Мои ребята мне не снятся только в моменты полного физического истощения, — едва слышно проговорила она. — Я начинаю думать, что так легко «подсесть» на состояние берсерка. Оставаться машиной в человеческом теле, способной исполнять один примитивный приказ, зато спать нормально.
— Этому свойству многие могут позавидовать. Разумеется, не понимая истиной цены, — подцепив вилкой белое мясо, отметил он.
— В нашей боевой пятёрке, — для признания пришлось пропустить долгий тяжёлый выдох, — все прошли через… Мы все были способны переключаться в боевой режим. И, что занимательно, два берсерка не станут кидаться друг на друга. Мы будто два прибора в единой синхронизированной системе. Но плата высока. Фридриха мучили страшные мигрени после каждого «сеанса». Медикаменты не помогали. Лёня возвращался в состоянии чудовищной депрессии и потом неделями не мог заставить себя улыбаться. Клаус ни за какие деньги не соглашался включать программу. Не знаю, какой у него был побочный эффект, но он бы выбрал смерть, только бы не становиться берсерком. А смешливый Ганс просто боялся этого состояния. Говорил, что назад возвращается не полностью. Будто что-то теряет в качестве оплаты, какую-то часть себя. И ребята с ним соглашались.
— В таком случае, ты была единственной, кто может переходить в боевой режим без последствий? — он не просто так спрашивал. По глазам было видно — он знает, что что-то шло не так.
— Я бы не сказала. После возвращения и у меня заметно снижается уровень моноаминовМоноаминами (monoamines) называются нейромедиатор серотонин и нейромедиаторы, образующие группу катехоламинов (catecholamines), в которую входят допамин (дофамин), норадреналин (норэпинефрин), адреналин (эпинефрин). Моноамины тесно связаны с настроением и эмоциональными расстройствами.. Не до депрессии, конечно, но настроение сильно падает. Бывали и головные боли, и разные навязчивые мысли… Возможно, что именно из-за злоупотребления я лишилась возможности помнить о Марсе хоть что-то, кроме пепелища. Но это скорее иллюзии, — подумав, твердо сказала она, не оставляя места предположениям.
— Только иллюзии?
— Правда в том, Габриэль Лорка, — она отстранилась от еды, внимательно глядя в глаза капитану, ожидая увидеть в его взгляде отвращение от её дальнейших слов, — что мне слишком нравились положительные эффекты от запуска программы берсерка. А на побочные было плевать. Со временем тело и адаптировалось, снизив их до минимума. Но когда все вокруг называли способность без совести и колебаний убивать — чертой монстра, а не человека, то невольно приходилось соглашаться.
Отвращения не последовало. Он не удивился, не ужаснулся и не закрывал смятение за усмешкой.
— Только в детстве монстры — это уродливые существа, с самого рождения злые и достойные только смерти от рук какого-нибудь героя-человека. В реальности монстры живут внутри нас. И, судя по тринадцати некрологам только за сегодняшнюю миссию, на войне без отпущенного на свободу монстра приходит смерть.
— У тебя будто есть ответы на все вопросы! — не сдержала она улыбки.
— Доживи до моих лет, и у тебя они тоже появятся, — подмигнул ей Габриэль.
В их беседах была одна занимательная странность — помимо секретов самого Дискавери, запретными стали темы прошлого. Лорка не стеснялся говорить честно о чём думает, что чувствует, чего хочет и чего боится в данный момент. Его не смущала демонстрация собственных уязвимых сторон перед малознакомой марсианкой, наглостью добившейся их совместных вечеров за едой. Но прошлым он не делился. Самым далёким открытым для обсуждения событием стал момент начала войны с клингонами. До него — тишина и помехи. Он умел пресекать тему один раз и навсегда, отбивая всякое желание лезть не в ту степь.
Эта форма отсечения личного необсуждаемого от личного обсуждаемого быстро стала заразной. Ада закрывала все темы, связанные с Марсом, оставляя на поверхности всем известные факты — жизнь в скафандрах, угроза людоедов и темпоральная учебка как единственный верный билет с красной планеты. Порой она случайно упоминала что-то из детства, но Лорка никогда не ловил её на слове и не заострял внимание.
— Прошлое в прошлом. Мы покинули его. Теперь либо мы никогда не вернёмся домой, либо домой вернёмся не мы, — пояснил он с самого начала и больше не повторялся.
Иногда беседы заходили слишком далеко по мнению Ады. Не вдаваясь в ситуацию, Габриэль честно признавался ей, что чувствует себя запертым в ловушке, из которой нет выхода. Только симуляция в виде лабиринта, по которой он вынужден бежать вечно. Тогда оттенок фразы «мы никогда не вернёмся домой» становился горестным. Он позволял себе философские замечания, которые совсем не понравились бы представителям ОФП о мире и войне, о необходимой тирании как цене мира. По его мнению даже все отрицательные поступки Робокопа были лучше, чем нынешнее его отсутствие.
— Интересно, чего он добивался, когда решил раскрыть перед смертью все тайные интриги с Марсом? — позволил себе мысли вслух Лорка, не замечая чуть порозовевшего лица собеседницы.
— Возможно, это была автоматическая система оповещения всех и вся на случай его внезапной смерти, — пожала она плечами.
О том, как она приложила руку к убийству президента, Ада предпочитала молчать. В конце концов, в данной истории команду Джима использовали на три фронта сам Робокоп, его жёнушка и интергалактический террорист. Но добыча оказалась шустрее охотников. Финалом противостояния этого трио стали смерть президента, обескровленный и выжатый досуха террорист и закопанная со сломанными конечностями в земле Крематории первая леди. Робокопа было бы жалко, но именно его стрельба по звездолёту Джима унесла ещё больше жизней простых офицеров, которые всего лишь ходили под началом сумасбродного капитана. Включая смерть скромного Ко Сана, которую она не собиралась прощать Рободеду.
После некоторых слишком уж личных разговоров Ада просила Скайнет уничтожить все записи, которые могли бы сформироваться. Она не сомневалась, что подслушивал либо он, либо Компьютер. А когда подслушивает ИИ, остаются записи.
***
Военное образование обычно не подразумевало собственную волю и мысли. Всё это отсеивалось во имя коллективного разума, ведущего армию, взвод или малый отряд выполнять общие миссии. Любая индивидуальность пресекалась и считалась дефектом. А методы пресечения мало отличались от рабочей схемы, выработанной в далёком двадцатом веке. Однако они с капитаном выпадали из общей системы. Базис капитана отличался от базиса его офицеров, как и стиль обучения разведчика-одиночки.
Темпоральщики никогда не рассматривались как боевая группа. Их в шутку называли Джеймсами Бондами вне времени. Не командные игроки, пусть и способные при необходимости работать с коллегами или собирать вокруг себя единомышленников для последующего использования.
Ада порой сравнивала себя с капитаном. Казалось, что даже образование они получали схожее, чтобы оставаться эффективными боевыми единицами. Он — птица слишком высокого полёта, чтобы иметь дружеские отношения с экипажем, она — почти пария, лишённая шанса построить хоть с кем-то тёплые отношения. Оба одиночки, с секретами в прошлом. Не так уж важно, что одиночкой марсианка стала после гибели друзей, ведь и у капитана за плечами могла быть похожая история. До Дискавери у него был другой экипаж и другой корабль. Одно из столкновений с клингонами в самом начале войны пережил только он, потеряв команду. Марсианка точно знала, что после окончания рабочего дня к нему никто не заходит в каюту. Она умудрилась стать единственным его собеседником.
— Господа, сегодня у нас занимательный день, — объявила одним утром после нескольких дней затишья Лэндри. — Сегодня мы вместе с нашим специальным гостем…
Ада не шелохнулась, зато зашевелились остальные. В команде они ещё не «играли». И поскольку командор объявляла новые данные нарочито бесстрастным тоном, значит, приказ пришёл от капитана и на данном этапе подлежит безоговорочному исполнению.
— Сегодня мы посещаем дредноут «Чистилище», второй самый крупный звездолёт ныне покойного Робокопа. Взят Федерацией в качестве новой военной базы с момента уничтожения клингонами военного проекта «Агамемнон» вблизи Европы, — продолжала как ни в чем не бывало Лэндри.
Ада с интересом покосилась на неё. После всей свистопляски с Робокопом и террористом информация о тайных проектах президента перекочевала любопытному Скайнету, скрывшись где-то среди его протоколов. От своей «Крохи экипажа» он секретов не хранил, и марсианка прекрасно знала, что Чистилище также являлся вторым автоматическим робокрейсером, имеющим внутри небольшую автономную фабрику роботов и космические верфи для создания большого количества истребителей, пилотируемых роботами. Сверхсекретный проект. Скайнет прошиб все протоколы защиты и выгрузил информацию только после смерти президента. На любом этапе войны этот таинственный кораблик — золотая жила. Федерации бы прятать его и от своих, и от чужих, но…
— Экипаж Чистилища перестал отвечать на запросы уже более недели назад. Корабль шесть дней числился пропавшим и сутки назад был обнаружен. Поскольку мы ближе всех к нему, то нам выпала честь посетить этот звездолёт и сделать всё, чтобы вернуть его домой, даже если придется часами кровью и потом его ремонтировать. Всем всё ясно?
Вопросов не возникло. И если Ада понимала недосказанности задания — сверхсекретный объект не обсуждается, то тем удивительнее было видеть, что никто не заинтересовался деталями новой миссии. А ведь раньше в их задачи не входило ремонтировать брошенные корабли. Неужели ни у кого не промелькнула парочка сомнений?
— Скайнет, — шепнула она, пока шли подготовительные работы, — ты можешь через Компьютер кое-что для меня выяснить?
— Скайнет уверяет: всё, что пожелаешь, Кроха. Компьютер Дискавери уже стал почти гибридом, а я — его вторая половинка! — с долей бахвальства отозвался он.
— Пусть Чистилище сначала проверят дроны на всё: уровень радиации, токсинов, дымов, вирусов, всего, чего не должно быть в воздухе стандартного корабля. Всё подозрительное мне на экран в виде краткого отчёта, — начала она перечислять, пытаясь вспомнить самое опасное. — Перечень всех форм жизни, включая те, которые не удаётся определить. Мутанты, иные формы жизни в любом из состояний: мёртвые, живые или другое. Всё ясно?
— Ещё до момента вылета у тебя будет всё, Кроха, — вновь нарушил стандартный протокол общения ИИ, но раздумывать над его самоуправством времени не было.
Внешне события развивались в соответствии с порядком подготовки к вылазке. Две дюжины живучих опытных бойцов лично и при помощи Компьютера проверяли своё боевое обмундирование и скафандры для высадки. Ада не отставала, тщательно исследовала всё, что может встать между ней и случайной, а то и специальной, смертью. Скайнет порциями выгружал для неё информацию. Но следом начались неприятные перемены.
Эллен Лэндри готовилась выступать во главе отряда, что совсем не понравилось Аде. Каким бы ни был высоким приоритет осмотра Чистилища, командор должна была оставаться на корабле плечом к плечу с капитаном, чтобы со стороны контролировать ситуацию. Уж точно не соваться в неизвестность, где её могут запросто убить и обнулить шансы отряда в непредсказуемой ситуации вернуться на Дискавери живыми.
Да и отчёты Скайнета не внушали доверия. В воздухе корабля что-то было. Не радиация, не известные науке на данный момент токсины, вирусы или газы — но что-то, получившее определение «другое». Примерно та же ситуация была с живыми организмами. Что-то неидентифицируемое присутствовало в состоянии «другое», отличное от живого и мёртвого. Также имелись неживые известные науке люди и другие инопланетяне. Неживые — именно такое описание, хотя лишенный поэтического слога Компьютер держался строгих рамок «живой, мёртвый, другое». Начинка кораблика уже нервировала.
— Запрос на дополнительные фильтры для скафандра и полный боевой респиратор, — громко и демонстративно потребовала Ада у Компьютера и инженера, дежурившего у их точки отстыковки.
Синего недоброго прищура глаз марсианки на борту Дискавери боялись куда больше, чем все крики Лэндри. Как бы ни возмущалась командор — всё, что потребовала Ада, она получила. Возможно, причиной тому являлась неизвестная переменная, которой стала лояльность марсианки. Неизвестно, в какой момент чудовище сорвётся с поводка капитана и начнёт крошить команду направо и налево. Никто не знал всех деталей договора, кроме Ады, Габриэля и Скайнета с порабощённым Компьютером.
— Фогт, — прошипела перед выходом Лэндри, не стесняясь выражений, — ты совсем берега попутала? Я не капитан и твоим хотелкам удовлетворения давать не собираюсь. Что за потворство паническим настроениям?!
— Я всего лишь знаю, чем на Чистилище занимались раньше и примерно догадываюсь, что творили после смерти Рободеда. Хочешь пустить своих людей в расход — твоё право! — флегматично отозвалась Ада. — Если вы все там сдохнете, для меня откроется вакансия на твоё место.
Пренебрежительная фраза сделала своё дело, и фильтры с респираторами получили все бойцы. Командор терпеть не могла приставленную к ней одиночку, но дурой не была, хоть порой очень старалась.
Перелёт на дредноут осуществляли при помощи ракетных ранцев. Начинка робокрейсера могла разорвать на части неавторизованных вторженцев, явившихся при помощи телепортации. Отряд ещё не начал свои первые осторожные шаги по брошенному звездолёту, а Скайнет уже успел поглотить всю его систему и с нахальным сообщением «Так и быть, капитан Лорка, за моё возвращение вот вам подарок» отправил лично капитану судовые журналы, все протоколы деятельности экипажа на корабле и прочие данные, которые сумел вытащить. Дубликаты всего найденного сохранилась в ПИПе Ады на случай, если она захочет лично узнать, что случилось.
Несколько первичных проверок внутренностей дредноута не показали никакой опасности. Лэндри для повышения эффективности начала разбивать отряд на группы. Одиночка ожидаемо не получила никого в пару и направилась исследовать коридоры условно одна. Всемогущий ИИ успел облазить всё и теперь диктовал всем выходцам с Дискавери, куда следует идти, чтобы увидеть «кое-что интересненькое».
Тела мёртвых людей и инопланетян, допущенных до службы на ОФП, его мало интересовали. Ада, напротив, предпочитала останавливаться и осматривать мертвецов. А смотреть было на что. Смерть настигла экипаж не бластерными выстрелами, не выкрученными на максимум фазерами и не традиционным оружием клингонов. Они не были задушены или отравлены газом. Они в буквальном смысле убили себя сами. Самой распространённой причиной смерти стало разорванное собственными ногтями горло. Кто-то, а это было заметно по характерным травмам, буквально бился головой о стены. А чуть дальше, на месте схождения сразу нескольких палуб, центром которого предсказуемо был инженерный отсек с огромным пространством для ядра, можно было оценить тела прыгунов до финального пункта назначения. И всё будто бы добровольно. Массовое самоубийство.
Сглотнув, Ада проверила работоспособность респиратора и двинулась дальше. О газах, вызывающих помутнение рассудка и выворачивающих человеческий механизм самосохранения в полную противоположность, она читала ещё в учебке. Пусть Скайнет говорил, что ничего известного в воздухе не обнаружено, газ мог частично выветриться из больших помещений и остаться в каютах или, что нельзя было исключать, ещё не был занесён в базы данных.
— Скайнет поторапливает: Кроха, иди быстрее прямо — направо — прямо — на один пролёт вниз — налево — прямо — налево. Там ты увидишь много интересного. А если не успеешь, то первооткрывателями станут земляне.
— Я с ними не соревнуюсь, — отмахнулась она, — хотят первыми открыть неведомую хтоническую угрозу — ну так флаг им в руки. Как правило, при таких открытиях первооткрыватели умирают первыми. Изучи художественную матчасть.
Какое-то время Скайнет молчал. Переваривал земные фильмы, книги, песни, оперы и прочие источники художественной информации, чтобы понять контекст сказанных слов. В конце изучения он согласился, что лучше идти второй, чтобы минимизировать неожиданное покушение на собственную жизнь. Добрый друг отправил по найденному направлению одну из групп Лэндри, а Ада тем временем прошла в лабораторию научного-исследовательского подразделения и в первые секунды замерла от удивления.
Столы, стенды и витрины были переполнены непонятного вида древними артефактами, которые явно долго и тщательно изучались. Около каждого объекта находились и бумажные журналы, и прозрачные доски для пометок, и различные комментарии на стикерах. Что-то на голографическом материале, а что-то по старинке — маркерами по полимерной доске или карандашами по бумаге. Ада не стала тратить своё время на подробное изучение всех доисторических железяк, ограничившись первыми строками. Название, планета, предположительное название цивилизации и дата. Не дата обнаружения, а приблизительная дата создания неведомого антиквариата.
— А мы думали, что археология это мёртвая наука! — присвистнула она, когда оказалось, что самой «молодой» находке почти тысяча лет.
И, что характерно, все артефакты являлись военными. Оружие, элементы брони, части неких защитников крови, что-то совсем непонятное без определяющих подписей и совсем страшные предметы, к которым подходить совершенно не хотелось. Чистилище переквалифицировался в лавку военного старьёвщика.
«С другой стороны, всё новое — это тщательно забытое и зарытое старое!» — кивнула сама себе Ада, примерно оценивая масштаб проблемы.
— Скайнет, мне нужно соответствие действий в лаборатории и последующей паники со смертями.
— Скайнет сообщает: прямого совпадения нет.
— Ладно, а если так. Что-то из артефактов было активировано? Ну или проявляло какую-то реакцию на действия местных учёных? — подумав, добавила она.
— Скайнет отвечает: работа по активации артефактов шла, результат отрицательный. Подождите… результат положительный десять дней назад.
Ада машинально запросила все данные по предполагаемому дню Икс и отправила все материалы капитану. Пусть он со всем этим разбирается или задействует штат учёных. Мало ли что там могло произойти. Сейчас её больше интересовал самый главный вопрос, с которым они явились на борт Чистилища — можно ли его отправить «домой». Холодок, бродящий вдоль хребта, совсем не нравился ей. Всё слишком напоминало типичную страшилку на ночь — плыл по космосу кораблик, на котором или уже были всякие непонятные артефакты, или они были набраны в процессе приключений, затем произошло что-то непредвиденное, а после этого все умерли. Целая плеяда детских страшилок, которые учили одной простой вещи — в космосе нельзя взаимодействовать с непонятными объектами, а невольно столкнувшись лучше убегать подальше. Кто сбежит — выживет. Вот и сейчас, пусть лучше всё горит в огне сверхновой, ей до таких открытий дела нет.
— Командор Лэндри… — услышали они на всех частотах перепуганный голос. — Вы должны это видеть!
— Скайнет настоятельно советует: Кроха, посмотри! Там что-то интересненькое! — напирал ИИ, позволяя любопытству разыграться.
Она опередила всех и прибыла на голос дрожащего рядового первой. Тот был настолько шокирован увиденным, что не обратил внимания на марсианку. В узком техническом коридоре не следовало бродить людям, поскольку он являлся для систем корабля так же важен, как и система вентиляции для людей. Здесь проходили все кабели, провода, контакты, порой стояли резервные серверы и различные системы, назначение которых мог определить только узкий специалист в инженерии. Эти области могли оказаться не только не защищёнными от различных вредных для человека сред, но и специально облучёнными, если то требовалось для работы. Плохое место, чтобы стоять столбом и смотреть в одну точку.
Впрочем, Ада и сама не сразу смогла закрыть рот и отмереть. В системной части технического коридора стояла обмотанная проводами и частично сопряжённая с ними фигура. Человеческая фигура. Обнажённая человеческая фигура, из которой торчали кабели и провода, впаянные в неё. Работа была выполнена грубо, криво и неаккуратно, будто женщина сама это сделала с собой. Три линии кабелей тянулись из её висков, опутывали тело и змеились где-то под ногами. Она олицетворяла собой персонажей из страшных сказок, в которых злые роботы ловили людей и делали из них страшные гибридные машины, втыкая в нежную плоть свою ужасающую механику. И вот Ада стояла и едва могла отвести взгляд от уже загноившихся ран в теле неизвестной женщины. Бугрившаяся от толстых шнуров под ней кожа демонстрировала, насколько глубоко были вогнаны части корабля внутрь неё.
«К мозгам? К позвоночнику?!»
Она осторожно обошла оплетённую проводами фигуру, присматриваясь к её спине. Мелькнувшее предположение подтвердилось. Все инородные тела, если не тянулись к голове, то вились к позвоночнику. Но хуже зрелища пугающей демонстрации насильственного совокупления человека с системой звездолёта было осознание, что женщина всё ещё жива.
Глава 6 — Чистилище
Лэндри прибыла спустя несколько минут и замерла на месте, поражённая увиденным. Скайнет к тому времени диагностировал состояние несчастной. Коматозница. Личность в базах ОФП и военных закрытых каталогах не числилась. Как она оказалась на борту Чистилища — журналы и протоколы молчали. Даже записи камер и бортового самописца кто-то мастерски подправил. ИИ не нашёл ни единой зацепки, в какой же момент неизвестная оказалась на борту.
Открытие женщины, впаянной в систему корабля, и древних артефактов вызвали живой интерес на Дискавери. Глава научного подразделения Стамец лично возглавил группу учёных, вылетевших на шаттле за брошенными без присмотра артефактами древних цивилизаций. Ада негативно воспринимала идею о том, что нечто непонятное, опасное и с несомненно тёмной историей окажется на одном звездолёте с ней. Однако в данном вопросе у неё не было права голоса. С учётом военного положения и постоянного давления ОФП с Земли, неизвестно, было ли это право хоть у кого-то.
«Знаешь, нам ведь не просто так рассказывают на ночь страшные сказки. Про иные расы, которые хотят забрать нас, препарировать и либо сделать живой конструктор, либо пришить к телу иную органику, а то и технику. Про страшные компьютеры. Во всём этом есть определённый смысл. Человечество покинуло свою планету одним из последних, а территория известного космоса уже была обозначена и с тех пор границы не расширялись. А почему? Я думаю, во всём этом есть связь. Сказки про то, как вредно хватать непонятные вещи, говорить с незнакомцами и ходить туда, где никто никогда не был. Это всё предупреждение. За границами дозволенного есть что-то. И нам не понравится то, что оно с нами сделает…»
Вместе с учёными прибыли медики. Пока они пытались осмотреть несчастную и понять, можно ли ей помочь, марсианка продолжила исследование дредноута с остальными группами оперативного звена. Осмотр затягивался и усложнялся тем, что видимых нарушений в системе корабля, которые могли бы помешать ему продолжать движение, не было. Мало того, автоматика Робокрейсера в случае гибели экипажа вернула бы его к орбите Европы. Во что-то не то вляпался экипаж, и теперь любопытные лица с Дискавери могли невольно повторить их судьбу.
Коридоры с частично отсутствующим освещением продолжали встречать Аду горстками умерших от собственных действий людей. Картина едва ли могла напугать её. Мёртвые мертвы. Что толку страдать по незнакомым людям? Напрягало другое: на таком монструозно огромном корабле людей должно было находиться намного больше. Примерно столько же, сколько живёт в среднем планетарном поселении. Где они все? Каюты пусты, не считая одиночных случаев членов экипажа с разбитыми головами и расцарапанными шеями. В коллективный выход подышать свежим вакуумом космоса Ада не верила. А значит, где-то прятался очень неприятный сюрприз.
«Я помню страшную сказку про таинственный космический корабль. Давным-давно на Марсе учёные нашли странный чёрный-чёрный корабль. Он был настолько завораживающим, насколько и страшным. Его чёрная обшивка поглощала солнечный свет, из-за чего он будто всегда пребывал во мраке. Его внешность была столь чуждой, что ни одна из существующих цивилизаций в настоящем и прошлом не могла быть его обладателем…»
Скайнет облазил дредноут вдоль и поперёк и обнаружил несколько попеременно запертых отсеков, информация о которых тоже отсутствовала абсолютно везде. Кто-то методично вычистил все упоминания чего бы то ни было из записей Чистилища. Да так, что всемогущий ИИ, способный восстановить всё по лишь одному недостёртому хвосту, растерялся. Люди не умеют так чистить информацию. И всё же кое-что интересное нашлось. Скайнет обнаружил маршруты перемещений робокрейсера. И это дало хоть какую-то зацепку.
— Скайнет сообщает: пятнадцать дней назад артефакт, найденный на планете с условным названием Икарий-3, которая стала необитаемой более трёх тысяч лет назад, был активирован. Записи о возможностях и свойствах артефакта стёрты, кроме одного совпадения — спустя пятнадцать минут после активации были получены координаты планеты вне границ исследованного космоса, — вещал через громкоговорители ИИ, ничуть не заботясь, что разговор может быть услышан.
— И они отправили Чистилище по полученному адресу? — уточнила, опередив Аду, командор Лэндри.
Скайнет какое-то время молчал, пока не дождался от марсианки одобряющего кивка. Она не протестовала, что её друг разговаривает с кем-то ещё. Чем больше человек готовы к худшему, тем больше их успеет сбежать.
— Скайнет подтверждает: была совершена одна отправка по искомым координатам. Информации о высадке не было, однако существует пробел в протоколах и корабельном журнале на отрезок времени, достаточный для одной вылазки. После этого пропали данные камер ангара под номером пять, — отчитался ИИ, вынуждая Аду и остальных пройти и лично проверить, что в этом ангаре.
Слишком тихий корабль. Слишком спокойно в коридорах. Слишком странные смерти. Слишком всё подозрительно. Ещё и отчёт о системе пришёл — звездолёт цел и невредим, двигательная часть не пострадала, пробоин нет, энергии достаточно, даже щиты функционируют на 100%. Скверные новости. Ведь что-то произошло?
— Что-то всегда происходит, Ада. Есть ли дурное в желании выжить? Ты, как никто другой, можешь понять меня?
Она почти добралась до запасного входа в ангар. Оставалось только повернуть за угол, когда чувство невероятного, противоестественного ужаса заставило её оступиться. Ада едва не упала, ощущая, как ледяной разряд проходит сквозь её тело, укореняясь где-то в области поясницы, а следом в кровь начинает бешено поступать адреналин. Что это было? Без предупреждения…
— Дада?.. — услышала она мучительно знакомый голос и затравленно осмотрелась. — Я здесь. Найди меня, Дада.
Ничего. Коридор слишком хорошо просматривался на десятки метров вперёд и назад, чтобы кто-то мог незаметно шутить и прятаться. Но сердце колотилось с такой сумасшедшей скоростью. Кожа покрылась мурашками. Судорожное дыхание рвало лёгкие. Паника угрожала приковать к месту. И это не походило на какую-то истерическую вспышку или игру разума. Казалось, что кто-то сотканный из первобытного ужаса толкнул её. Это не могло быть просто блажью. Или могло?
— Скайнет… ты это слышал? — нервно спросила она дрогнувшим голосом.
Она ожидала что он ответит положительно или отрицательно, но ИИ молчал. Все замолчали. Общий канал связи внезапно заглох. Не было слышно даже помех. С утробным гудением, похожим на звук работы резервных аккумуляторов, свет в коридоре начал гаснуть. Следом и этот звук стих. Коридор окутала мучительная тишина. Каждый звук, который невольно воспроизводила Ада, стал звучать в сотни раз громче. От скрипа её подошв по полу, пока она вертелась в попытке осмотреть тёмное пространство, едва не закладывало уши. Нагрудный фонарь развеивал мрак только на несколько шагов вперёд и исчезал где-то в темноте. Она уже должна была добраться до дверей. Откуда непонятная даль?
— Ада, обернись! — голос Ко Сана заставил поёжиться. Он погиб. Вылетел в космос от обстрела части корабля, в которой находился. — Xiao meimeiМаленькая младшая сестра.
Х-х-х-а
— Мне страшно. Я не хочу умирать. Здесь так одиноко. Голодно. Разве ты можешь винить меня?
Она обернулась. Никого. Но ощущение чьего-то присутствия крепко схватило за загривок ощущением колкого холода. За ней кто-то наблюдал. Но кто? Она чувствовала, что кто-то дышит рядом с ней, но никаких шагов не делает. Или делает слишком незаметно. Кто-то или что-то…
— Дада, почему ты не смотришь на меня? — от шёпота Рачка она дёрнулась и едва не вписалась в стену. — Чего. Ты. Хочешь?
«Учёные пытались взаимодействовать со странным кораблём на расстоянии, но тот выглядел раненым и почти умершим. Он не отвечал. Тогда они решили, что раненый не может быть опасным и рискнули приблизиться. Первый храбрец-учёный решил прикоснуться к обшивке корабля голой рукой и немедленно умер. А корабль будто стал немного живее…»
В этой темноте кто-то есть — кричали ощущения. Или же… что-то воздействует на её сознание в этот самый момент? Что, если нет никакой темноты? Никаких шагов? Никакого сбоя в связи? Только что-то в ангаре, что вызывает помутнение рассудка.
***
«Не на ту напали!» — злобно выдохнула она и вытянула руку.
Пять точечных касаний подушечки пальца о ладонь. Безымянный — указательный — безымянный — средний — все четыре.
— Зачем ты так? Я ведь всего лишь…
Если не наклонять голову, то переход неполный. Сознание и ресурсы тела частично перестроятся и тридцать минут будут ждать завершения процесса активации программы берсерка. Пока этого не произойдёт, она полностью у руля. Ада прикрыла глаза и резко распахнула. Эмоции и «лишние» ощущения исчезли. Она стояла перед дверью в ангар под номером пять. Теперь коридор выглядел пустым, хорошо освещённым и полностью безобидным, а канал связи надрывался от громких приказов капитана немедленно ответить.
— Фогт на связи, — ответила она, механически отмечая, что голосом теперь больше напоминает Скайнета, чем живого человека. Даже странно, что Виктор сознание не потерял от разговора с ней год назад.
— Фогт, что у вас происходит?
Голос Габриэля был чуть повышен, а слова проговаривались куда быстрее, чем обычно. Изменяющийся разум отметил, что капитан пребывает в эмоционально дестабилизированном состоянии.
— Капитан, — отозвалась она, запуская между делом процесс взлома дверей в ангар, — прошу уточнения, кто ещё пропал с линии связи?
— Молчание на всех частотах уже больше часа. Я повторяю вопрос, что у вас происходит? — чуть снизил тон капитан, но всё же был заметно встревожен.
— Сэр, есть подозрение, что на корабле находится что-то, подавляющее разум, — незамедлительно ответила она. — Скайнет, дай оценку по экипажу Дискавери на борту Чистилища.
— Скайнет докладывает: научно-исследовательская группа во главе со старшим офицером Стамецем покинула Чистилище и находится на пути к Дискавери. Группа медиков вступила во взаимодействие с найденным субъектом женского пола час назад. Данных о них нет. Два отряда оперативного звена пропали из зоны покрытия по достижению ангара. Командор Лэндри возглавляла группу «альфа».
Плохие новости. Зато двери в ангар с шипением открылись без неприятных сюрпризов. Лишённая способности чувствовать эмоциональный окрас ситуации, Ада прошла в ангар. Ожидаемо лишённый освещения, он встретил её непроницаемой темнотой. Два зелёных файера решили проблему, подсветив пространство, в котором находился один сильно искорёженный шаттл и весь недосчитанный экипаж Чистилища. Точнее говоря, то, чем они стали. Если бы коматозницу, обмотанную проводами, можно было бы назвать главой, то людей — её муравьями.
«Однажды ночью археологи Марса проснулись от непонятного кошмара. Никто из них не мог вспомнить деталей, но пробудились они в одно время и ощутили нестерпимое желание вернуться к неизвестному кораблю. К тому времени защитники Марса оградили корабль ото всех, чтобы никто не пострадал, и посещения были запрещены. Но желание увидеть корабль было так велико, что они ночью тайно пробрались к кораблю. Тот встретил их сонмом огней, словно приветствовал. Корабль открылся перед ними, и археологи вошли внутрь. Домой они не вернулись ни утром, ни на следующий день. Они не вернулись домой никогда…»
Ада не была способна испугаться ещё добрые двадцать минут. Её сознание с холодностью компьютера фиксировало новую информацию. В ангаре находился один объект. Не артефакт, хотя и этим словом можно было бы охарактеризовать неведомое нечто. При внимательном осмотре оно смахивало на большой обломок корабля, меньше половины. Вот только кораблей таких никто и никогда не делал. Оно напоминало нечто паукообразное, на первый взгляд чёрное, но при внимательном осмотре становилось понятно, что обшивка постоянно меняет свой рисунок. Гуляющий перед взглядом чёрный хитиновый слой. Вокруг слоя при желании можно было заметить нечто, отдалённо напоминавшее силовое поле. Внешне оно походило на пузырь постоянно двигающейся водной глади, чуть искажающей границы обломка.
Вокруг этого обломка лежали мёртвые люди. Много мёртвых людей. Все с протянутыми руками. Они напоминали религиозный культ, совершивший ритуальное самопожертвование во имя своего выдуманного божества. А корабль, несмотря на отсутствующую большую часть, что-то излучал. Что-то на уровне мозговых волн. Оно не могло пробить программу берсерка, выключившую некоторые импульсы мозга Ады.
Недалеко от неё, всего одним уровнем ниже, находилась группа «альфа» и значительно ниже группа «бета». И те и другие не двигались. В своём кратковременном преимуществе марсианка могла невооружённым взглядом видеть, как эти едва ощутимые волны, исходящие из обломка неизвестного корабля, подчиняют себе оперативников Дискавери. Отправляться умирать вслед за командой Чистилища они не шли. Стояли на месте, уставившись в пространство со странными улыбками на лицах. Ожидали дальнейших распоряжений?
Шаг.
Одновременно и альфа и бета шагнули вперёд. Теперь за их жизнь и здоровье можно было переживать, если бы Ада могла.
— Сэр, я нашла группу. Они в подобии транса. Стоят на месте без движения. У нас меньше двадцати минут, чтобы что-то сделать. Я бы рекомендовала уходить. Ваши приказы? — обратилась она к капитану, прикидывая, сколько ещё по времени сможет оставаться в состоянии до программы. «Играться» с подобным нельзя. Второй раз программу придётся активировать или, уходя в спячку, она зацепит с собой сознание марсианки.
Она и сейчас ощущала, что проснувшаяся программа не всесильна. Обломок манил. В нём было что-то физически притягательное. Что-то, что прорывалось даже через отключенные части личности, чтобы приманить непокорную марсианку. Ноги сами сделали несколько шагов вперёд.
— Фогт, немедленно возвращайтесь все на Дискавери!
Возможно, для личной выгоды возвращение в одиночку на безопасный звездолёт было бы предпочтительнее, однако Ада решила попытаться расшевелить Лэндри. На слова командор не реагировала. На попытку растрясти её за плечи тоже. А следом марсианка совершила страшную для всех ошибку — она попыталась силой вытолкать командора к выходу из ангара. Сначала это не привело к положительному эффекту и пришлось идти на более радикальные меры. По-настоящему тяжёлая пощёчина, которую по уровню силы можно назвать затрещиной, заставила Лэндри тяжело упасть на колени. Землянка глухо застонала от боли и начала проявлять признаки возвращения сознания.
— Капитан, Лэндри на связ-з-з-з-и, — последнее слово застряло у неё в горле, когда она посмотрела на лицо Ады. — Сука, твою мать!..
— Спокойствие, командор, растормошите свою команду, мы возвращаемся на Дискавери, — холодно ответила марсианка, подсчитывая сколько времени у неё осталось. Шла последняя десятка минут.
Эхом на личном канале связи командора и капитана слышались обрывки слов, приказывающие возвращаться. Но Ада не прислушивалась. Её внимание привлекло другое. Команда Чистилища. Мёртвая команда чистилища. Мёртвая, однако более не лежащая на своих местах. Тела зашевелились. Более того, пока Лэндри приходила в себя, часть успела подняться на ноги и стремительно двигалась в их сторону. Три пролёта по технической лестнице разделяли экипажи двух кораблей. По общей прикидке не больше двух минут на побег.
— Скайнет, вычисли оптимальный путь до ближайшего безопасного места отбытия, — приказала она.
— Фогт, Лэндри, ведите всех к аварийному выходу номер одиннадцать, — приказал на общей связи капитан, — за вами отправлен шаттл.
«Логично. В скафандрах мы не успеем уйти…»
Боевые затрещины неплохо приводили в сознание бойцов. Однако те, которых возвращала в реальность командор, быстро выпадали обратно в свои грёзы. Ада не анализировала, в чём разница подходов, пока уже пятый землянин при виде её лица не отшатнулся, врезавшись в своего товарища. Тогда рецепт успеха стал чуть более понятным. Страх. Вид её боевого состояния пугал их настолько, что мозг временно отстранялся от влияния корабля. Группа «альфа» пришла в себя вовремя — у них осталось около десяти секунд, чтобы немедленно покинуть ангар и отступить. Однако двумя уровнями ниже осталась непробуждённая группа «бета». И на их спасение времени не оставалось.
— Я своих не оставлю! — рявкнула Лэндри и попыталась открыть огонь из фазера по толпе.
Заряды, даже боевые, никак не влияли на наступающих. Более того, на стрельбу отреагировала группа «бета», немедленно открыв огонь по своим. Ада, просчитывая грядущие последствия своих действий, ударила по контрольным точкам тела командора, временно лишив её возможности шевелить руками, и силой поволокла ту к выходу.
«Утром звездолёт стал выглядеть гораздо лучше. Его обшивка будто обновилась. Некоторые заметные пробоины исчезли, как если бы их и не было. Но археологов кораблю было мало. Ему хотелось больше. И на следующую ночь все защитники Марса, охраняющие корабль, вдруг бросили всё и направились к кораблю. Он открылся перед ними. Они вошли. И больше не вернулись. Так продолжалось много ночей. Корабль с каждым днём выглядел всё лучше. Всё более целостным. Ночами люди пропадали. Вставали со своих мест и устремлялись к нему. Кого-то успевали остановить друзья, но те бедняги ничего не понимали и только твердили, что корабль голоден. Очень голоден…»
— Скайнет предупреждает: коматозница проснулась. Она устраивает сбой в системе Чистилища. По всем каналам передан приказ «уничтожить». Кроха, беги! — приказал ИИ по громкоговорителю.
Обрывки информации начали немного собираться в общую картину. Коматозница как-то связана с обломком корабля. Её состояние нарушило работу на системном уровне так, что даже Скайнет не смог пробиться в скрытые секторы. Она оценила явившуюся группу как цели для уничтожения. Времени до отключения программы берсерка осталось меньше пяти минут. Бойцы группы «альфа» приняли происходящее быстрее своего командира и поспешили заблокировать за собой дверь. Цепочка огней, вьющаяся по полу коридоров, обещала вывести их в сторону спасения. Теперь уже бравые бойцы волокли своего командира. С нерабочими руками она не пыталась сопротивляться.
— Погоди, стой! — крикнула она. — По каким каналам?
— По тем же, которыми контролировала вас и Чистил… — Ада замолкла на полуслове. В голове быстро выстраивалась цепочка действий.
Предположение: найденный фрагмент корабля восстанавливается органикой. Дальнейшее предположение: повреждения слишком велики, чтобы даже поглощённый полностью экипаж мог восстановить двигательную способность, поскольку от корабля осталось менее половины. Логическое ответвление: женщина-коматозница была на корабле, вероятно, она является подобием центрального процессора. Далее следование из предположений: её внедрение на Чистилище — это намеренный шаг, чтобы обеспечить… далее разветвление.
Вывод один: Чистилище со временем станет таким же, как обломок корабля. Вывод два: Чистилище станет транспортом до места возможной починки обломка корабля. Вывод три: Чистилище станет маяком для подобного типа кораблей и их хозяев. Вывод два маловероятен — дредноут пропал давно и до сих пор коматозница не отправила его в полёт. Вывод один чуть выше по вероятности, однако способность Скайнета захватывать большую часть системы говорит о несовместимости двух технических стилей. Люди не создавали звездолёты на основе органики. Остаётся как самый вероятный вывод из предоставленных — Чистилище — это маяк.
— Скайнет, контроль над какими системами имеет коматозница? — решила уточнить Ада, пока они двигались в сторону шаттлов.
— Скайнет отвечает: полного контроля над системами у неё нет. Захват секторов происходит хаотично. Она частично перехватила контроль над управлением автоматикой корабля, на 98% подавила систему связи, на 5% систему жизнеобеспечения. Далее…
— Погоди. Она может контролировать двигательную функцию корабля?
— Ответ отрицательный. Автоматическое управление деактивировано. Прежде чем меня прервали, я почти сообщил, что коматозница не контролирует корабль, а деактивирует. Она переводит всю энергию ради одной цели.
— И какой же? — обречённо поинтересовалась Лэндри.
— Скайнет отвечает: целью является ретрансляция сигналов на неизвестной нам частоте.
«Значит, всё-таки маяк…»
Бег до шаттла прошёл почти без помех. Мёртвые с расцарапанными шеями не торопились вставать и нападать на отряд. Однако и они подавали признаки жизни, медленно шевеля руками и ногами. Очевидно просматривался неотработанный механизм управления своими рабами. Возможно, коматозница и обломок раньше не применяли подобных техник самозащиты. Хотя и защищаться не было смысла. Команда Дискавери не представляла пока угрозы для этого кораблика.
«Это пока. Маяк, который приманит больше вот таких кораблей. Он точно нужен нам? Особенно в период войны?»
«Прошло время. Вся команда археологов, их семьи и защитники Марса, которые находились рядом с найденным обломком, исчезли. Они больше не выходили на связь. Всё, что они говорили перед исчезновением, касалось корабля и его голода. Сам же звездолёт выглядел новым, словно со стапелей. Поглотив последнюю свою жертву, он поднялся в полёт и покинул Марс. Но это совсем не конец…»
— Я заберу медиков! — крикнула Ада и бросилась в сторону.
На первый взгляд казалось, что она бежала туда, к коматознице. Будто она действительно хотела спасти группу из медицинского подразделения. Однако на последних минутах своего полностью осознанного состояния Ада решилась на совсем иной поступок.
— Скайнет вещает по секрету: Кроха, данные ПИПов группы, взаимодействующей с коматозницей, демонстрируют отказ жизненно важных органов группы.
— Давно она их убила? — поинтересовалась Ада, не снижая скорости бега. Уж до мостика, осуществляющего управление робокрейсером, она знала дорогу. Все дороги ведут к мостику.
— Убийство произошло в момент, когда оборвалась связь со всеми группами…
Внезапно в ногу Ады вцепилась мёртвая рука, повалив её на пол. Мертвецы обрели бо́льшую подвижность и теперь не желали отпускать свою жертву. Время истекло. От хватки ужас пробился сквозь рассудок и сдавил горло. На мгновение утратив контроль над телом, она судорожно отбивалась ногами и кулаками от затаившихся на полу мёртвых членов команды. С трудом, но удалось взять себя в руки и отбиться. Теперь бег стал куда труднее. И с каждым шагом собственная голова становилась всё более чуждой.
— Дада, зачем ты бежишь? Оставайся с нами! Нам будет весело вместе играть. Давай в прятки. Найди меня! — вновь зазвучал в ушах шёпот Рачка.
Свет начал мерцать. Со спины надвигалась тьма. Коридоры прямо перед глазами меняли очертания. Появились разветвления. Она сама подставилась. Надо было бежать на шаттл вместе со всеми, а не выдумывать геройские планы.
— Разве кто-то станет обвинять голодного в попытке наесться? Ада, чего ты хочешь? Только скажи…
Тьма настигла слишком быстро. Снова этот ужас, разрядами проходящий сквозь тело. Мрак. Одиночество. То же она чувствовала лишь один раз. Ада открыла глаза, которые всё это время держала зажмуренными. Мрак чуть разошёлся. Ровно настолько, чтобы показать дом. То, что было её домом. Небольшое двухэтажное строение с полной защитой от неблагоприятной среды обитания Марса. Рядом под дополнительными куполами оранжереи и теплицы родителей. На грядках беглым взглядом можно было даже заметить несколько зелёных ростков. Пепелище. Не дом, в который она хотела бы вернуться. Не часть нежных детских воспоминаний. Нет. Это дом из того самого дня. Ночью на поселение напали марсианские людоеды и истребили всех. Тела мёртвых и раненых уволокли с собой. С известной целью. Накануне она поссорилась с родителями и сбежала. Хотела отпраздновать с соседним поселением их золотой фестиваль. Она отпраздновала. А теперь…
Теперь перед ней предстал разбитый, разграбленный дом. От двери остались обломки. Одинокие голодные обломки. Тишина. Пустота. Возможно, их убили там. Возможно, это была бойня. Чтобы убедиться лично, достаточно войти, но дрожащие колени не позволили сделать шаг и уронили на землю. Шок, боль, страх и что-то мучительное, горькое и рвущее на части овладели телом. Это всего лишь сон. Страшный сон. Сейчас она откроет глаза, и ничего этого не будет. Родители не могли просто умереть. Не могли. Разум отказывался это принимать. Это. Какое-то. Безумие.
Горло сжало знакомой болью. Это вновь рвутся рыдания или один из мертвецов дополз до неё, чтобы задушить? Отчаянно хотелось просто свернуться клубочком и лежать в ожидании пока всё закончится. На пороге дома родителей.
— Ма… ма, па…па.
В этом беспросветном мраке можно увидеть пепелище, но никак не выходит вспомнить их лица. Какие они были?.. Она забыла. Забыла лица родителей. Потому что… Почему? Потому что только так можно было двигаться дальше. Только так она прошла учебку, покинула Марс, начала работать на звездолёте Джима и… сейчас она в Чистилище.
«Надо пробудиться. Как они это делали? — пыталась она вспомнить рецепт пробуждения группы Лэндри. — Страх? Или достаточно любой встряски?»
— Они… — выдавила она из горла хриплый стон, набрала побольше воздуха и рявкнула изо всех сил: — ОНИ УМЕРЛИ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!
Коридор вспыхнул светом, разгоняя подступающую тьму. Подступающую не в реальности. Это разум сбросил морок ненадолго.
— Скайнет, говори со мной. Веди на мостик! — в отчаянии крикнула она.
Надежда, что этот крик не останется только в её мыслях, была слабой. Однако ИИ отозвался. От его голоса тьма ещё чуть расступилась. Взаимодействие с другом помогало выставлять небольшую границу между собой и видениями. На мостике она на ощупь двинулась в сторону панели управления, похожей на ту, которой на корабле Джима управлял пилот Суль. Скайнет подтвердил, что выбор она сделала правильный. На всех частотах до неё пытался дозваться капитан, но понять его речь не удавалось. Всё вновь начало уноситься далеко.
В темноту коридоров корабля класса «Конституция». Туда, где на белоснежном полу коридора лежала маленькая мёртвая Раечка. В её мыслях это всегда девочка, сколько бы лет ей ни исполнилось. Замученный и убитый ребёнок.
— Дада, почему ты меня бросила? Почему ты ушла? — шептали мёртвые губы. —Мне было так страшно! А потом больно… Ему тоже было, знаешь, ему всё ещё страшно. И очень одиноко. Он так хочет вернуться домой.
Сердце быстро заколотилось. Тьма корабля не стала меньше. Но сквозь неё ощущалось нечто пульсирующее и невероятно одинокое. Оно шевелилось и отчаянно тянулось к Раечке, словно желая утешающих объятий. Ведь совсем несложно развести руки и обнять страдающее создание. Дать немного своего тепла, чтобы утешить…
— КРОХА! — на этот раз тьма разошлась полностью.
Ада выдохнула, чувствуя как по щекам текут слёзы. Отчаянные. Неконтролируемые. И это были не её слёзы. Не ей было страшно. Не ей было очень больно и одиноко. Но чувства были так сильны, что плакала она. За кого-то другого. За нечто чужое.
— Скайнет, помоги мне, пожалуйста, — прошептала она, сдерживая рыдания. — Запускай шаттл на Дискавери. А мне дай координаты ближайшей звезды. Оно. Не. Должно. Жить. Больше!
Руки с почти рабской покорностью набирали команды, которые диктовал Скайнет. Автоматическое управление кораблём утрачено. Значит, запуск уже никто и ничто не остановит. Это последнее путешествие дредноута «Чистилище». Билет в один конец. До солнца, которое примет его в свои объятия и избавит мир от непонятной угрозы.
— Скайнет напоминает: не забудь меня взять с собой! Я устроил короткое замыкание коматознице. Пока что она не сможет транслировать своё влияние на тебя. Отправка шаттла через десять… девять… восемь…
Он отсчитывал время, пока Ада с мучительно гудящей головой лишала дредноут возможности отменить отправку в один конец. Блокировала двери на мостик, затем заблокировала управляющую панель и отключила все резервные источники подключения. Звездолёт послушно загудел, готовясь перейти в гиперпространство, чтобы выйти там близко от ближайшей звезды, а дальше уже падать навстречу неминуемому уничтожению. Скайнет послушно вернул свою эмуляцию из систем корабля в её ПИП, предварительно шепнув, что запустил шаттл и последнюю операцию в транспортаторной.
Прежде чем Ада успела спросить, что за операцию, её резко ударило в области желудка. От вспышки вновь пришлось зажмуриться. Открыла глаза она уже на шаттле. В знакомой неоново-голубой вспышке за иллюминатором исчезал дредноут «Чистилище». Последние секунды перед его отправкой охватили всё существо невыносимой тоской. Ада судорожно ухватилась за край кресла, давя желание разрыдаться. Казалось, что происходит нечто невыносимо мучительное. Вся эта боль рвалась изнутри, высвобождая ледяные осколки одиночества. Она опустила голову в колени и пыталась просто дышать. Продышать эту муку.
Вспышка стала ярче и угасла. Чистилище направился к ближайшей звезде.
И всё прошло. Закончилось. Даже дышать стало намного легче. Марсианка подняла голову. Отряд «альфа» сидел на своих местах. Бравые парни нервно стирали слёзы с лиц. Они тоже это чувствовали. Лэндри судорожно грызла собственный рукав. Видимо, только так могла держать себя в относительном равновесии. Руки её уже начали двигаться. К прибытию на Дискавери полный функционал должен восстановиться. Ада старалась просто дышать, чувствуя, что горечь наконец отпускает.
«Что это было?» — мысленно повторяла она и видела тот же вопрос на лицах остальных.
***
— Но однажды чёрный-чёрный корабль вернулся на Марс. Из него вышел один из пропавших археологов. Живой и здоровый. Прошло много лет, но он не постарел. И… это был не он. Что-то в нём изменилось. Увы, жители колонии, в которую он прибыл, слишком поздно поняли, что исчезла человечность. Он задавал им один и тот же вопрос: «Чего вы хотите?», и когда получил ответ, корабль ожил. Он открылся перед новыми жертвами… Вот такая страшная сказка, — закончила говорить Ада, допивая из хайбола порцию виски.
Такой она впервые пробовала и не слишком жаловала вкус, ещё и в горле пекло от крепости. Но только так капитан смог её разговорить.
Они вернулись и выползли из шаттла с видом контуженных. Бригада медиков бросилась к бойцам и диагностировала астенический синдром у всех, включая Лэндри. Только Ада сумела лениво отбиться от их попыток себя осмотреть. Она лишь хотела забиться в свою каюту и лежать, свернувшись клубком, или реветь, срывая горло от крика, но уйти ото всех этих любопытных глаз, среди которых видела капитана. Лэндри вдруг сорвалась в истерику и попыталась набросить на марсианку с обвинениями. Несколько санитаров держали её, пока командор исступленно вменяла в вину Ады, что на Чистилище осталась группа «бета» и команда медиков, игнорируя доводы со стороны. ПИПы всех оставшихся еще до отправки отправили автоматическое оповещение и проекты некрологов. На Чистилище уже не было живых.
Аду не задерживали. После отбоя её, лежащую на полу в позе эмбриона привело в чувство сообщение от капитана. Покинуть каюту. Явиться на ужин. Немедленно. Попытка игнорирования была бесславно провалена. Лорка будто спелся со Скайнетом на поприще лишения её возможности побыть в одиночестве. Наглый ИИ колол ей руку вибрациями ПИПа, пока она не встала и нехотя не поплелась в сторону капитанской каюты. Как была — босиком, взлохмаченная и в пижаме.
На Габриэля она едва реагировала, почти не слышала его вопросы. С трудом получалось воспринимать его голос. Но когда он решительно разрушил границу стола между ними и коснулся её руки, она вздрогнула. Ничего страшного он не делал, только прощупывал пульс на запястье, но это было первое прикосновение хоть кого-то к ней за очень долгое время. Врачей она в расчет не брала. Лишь почувствовав тепло чужого тела на своей коже она поняла, насколько ей знакомо то самое невыносимое одиночество. Не отдавая отчёта в своих действиях, Ада судорожно накрыла руку капитана своей, продлевая короткий миг прикосновения. Изнутри её разрывал страх, что Лорка вот-вот вырвет руку и напомнит о границах дозволенного, но капитан с тревогой смотрел на неё. И не убирал руку.
Виски помог развязать язык. Очередное пустое печенье с предсказанием напомнило о волчьем голоде, подтачивающем и без того пограничное состояние марсианки. Так дошло до полноценного ужина, как и всегда, очень вкусного. Нехотя, через детские воспоминания о страшных сказках и легендах, рассказанных ещё на Марсе, она всё же смогла поведать, что именно произошло на Чистилище. Скайнет добавлял недостающие детали о сбоях, о физическом изменении тех, кто подвергался внушению извне.
ИИ назвал коматозницу ретранслятором, а обломок корабля источником всех посланий. Информации о нём удалось собрать очень немного. Во всех записях, журналах и бортовом самописце почти ничего не было. Последние сообщения датировались днём обнаружения невероятной находки. Затем техника тоже начала сходить с ума.
— Скайнет предполагает: технология создания кораблей комбинирует механику и живые организмы, а в качестве мыслящих матриц используется головной мозг разумных рас.
«Космос — это вам не дружелюбное романтичное местечко со звёздочками, планетками и милыми инопланетянами, — пришли в память сказанные кем-то давным-давно слова. — Но космос, куда пустили человека со всеми его грехами и пороками — это бездна хаоса. И в этой бездне ты либо умираешь, либо умираешь. Или быстро, или мучительно, или ментально…»
— Жду нравоучений и осуждения, — невесело улыбнулась Ада, внимательно глядя на капитана. Когда он встретил её слова недоумённо приподнятыми бровями, она пояснила: — Выговор за уничтожение бесценного дредноута с потенциальным оружием против клингонов.
— Такое оружие по нам выстрелит куда сильнее, чем по клингонам, — спокойно ответил Лорка, ни на мгновение не задумавшись.
— Внезапно. Обычно земляне иначе относятся к потенциально полезным открытиям, — удивлённо отметила она.
— Только те, которые не покидали Землю. Или покидали, но в комфортных крейсерах и под охраной, — презрительно покачал он головой. — Здесь. В вечном мраке, когда смотришь на незнакомые звёзды и слепо пытаешься высмотреть среди них дом, очень быстро понимаешь некоторые важные истины. Особенно про непонятные находки. И чем дольше живешь, тем больше понимаешь, что живее и целее те, кто успевает ничего не трогать и быстро убегать.
— Очень мудрые слова! — впервые за вечер улыбка Ады вышла не вымученной, а вполне искренней, правда, чтобы разглядеть её, требовалось очень хорошо присматриваться.
— Проживешь столько же, сколько я, и не такому научишься.
Она едва не закатила глаза от очередного упоминания разницы в возрасте. Лорка порой перегибал палку в полушутках относительно своего богатого опыта, наложившегося на недетский возраст. Ада могла бы поверить, что капитан внутри ещё больше немолод, чем снаружи, однако заинтересованные взгляды большинства женщин-офицеров, проходящих мимо капитана и будто невзначай замедляющих шаг, говорили совсем другое. Выгоревшие изнутри люди уже не привлекают к себе внимание потенциальных партнёров. Да и реакции капитана показывали, что до состояния той самой зрелости, переходящей в старость, ему ещё далековато. Или это такой возрастной флирт? От последнего предположения она почувствовала, что щеки начинают предательски краснеть.
— Идём, хочу тебе кое-что показать, — вдруг встал из-за стола и поманил её за собой Габриэль.
Ада плелась за капитаном, шлёпая босыми ногами по тёмным коридорам спящего Дискавери, чувствуя дежавю. Словно вновь вернулась в день их самого первого ужина. Однако в этот раз они оказались в области корабля с несколькими уровнями защиты. Только личный набор паролей и доступов капитана дал им пройти внутрь.
Помещение напоминало лабораторию. Только небольшую. Возможно, изначально оно предназначалось для научно-исследовательского подразделения. Теперь же это была оружейная. И не просто оружейная, а скорее комната коллекционера необычного и не принятого в Федерации оружия. Помимо стрелкового и бластерного оружия, принадлежащего явно различным цивилизациям, на стене Ада заметила парочку бат’летов, подозрительно похожих на те, которые она забрала в бою с клингонами. Вся правая область комнаты была переоборудовала под камеры содержания кого-то опасного и агрессивного, если судить по нескольким уровням силового поля. Пусть сейчас они были пусты, а поле деактивировано, острый глаз насчитал втрое больше слоёв, чем на гауптвахте. Кого Лорка планировал посадить в эти милые клетки? Не её ли в случае отказа сотрудничать? Этот вопрос она планировала задать примерно никогда.
— Знаешь, Габриэль, не такие маленькие секретики я ожидала увидеть! — нервно отшутилась она и добавила, вызвав смешок капитана: — Не удивлюсь, если тут где-то есть проход в красную комнату боли.
Глава 7 — Артефакты
На следующий день Ада получила личный доступ к оружейной. Между строк скользил намёк, что марсианка получила не столько доступ, сколько дополнительные очки доверия от капитана. Трудно сказать, за какие такие подвиги. Скайнет сначала обмолвился, что во время второго своего погружения в состояние марионетки корабля Ада что-то бормотала по общей связи, что могло убедить всех в необходимости уничтожить дредноут с обломком корабля на нём, но что именно — ИИ внезапно отказался сообщать. Эта тайна осталась между ним и капитаном. Шурикова получила наглядный пример того, что Лорка видит полезным оружием, достойным изучения и способным в теории помочь в нынешней войне, не считая услады глаз самой коллекцией трофеев, а что держит подальше от своей команды.
— Моя цель — победить в войне и отправить моих ребят домой, а не угробить всех ещё до начала активных действий, — пояснил он ей, когда те самые артефакты, забранные с Чистилища, после множества проверок попали под замок научно-исследовательского подразделения.
Лорка перестраховался, и хранимые на борту артефакты находились в отсеке, который можно было с мостика или прямым приказом капитана отстыковать от тела корабля. Более того, он даже позволил Скайнету в случае подозрения на угрозу выполнить отстыковку, не дожидаясь приказа. Ада с подозрением косилась на свой ПИП с загадочно молчащим ИИ. Когда капитан понял, что проныра частично подчинил себе Компьютер, почему не возмутился, как они нашли общий язык — все эти секреты начинали тревожить.
Но эти мысли уходили на третий план, стоило ей остаться в одиночестве. Посещение Чистилища не прошло без последствий. Темнота напоминала мрак видений, в которых скрывались они — все те, кого она потеряла. Работа на износ только-только стала приносить свои плоды — близкие во снах начали превращаться в безликие тени, неспособные причинять боль. Теперь же она слышала их, стоило только закрыть глаза. Обломок расковырял медленно затягивающиеся внутренние рубцы и теперь не давал им вновь затянуться. Казалось, можно даже почувствовать все кровоточащие раны, скрытые под непроницаемой оболочкой марсианки.
Стоило лишь закрыть глаза…
— Дада, обернись! Мы скучаем по тебе! — шёпот Рачка сводил с ума.
Титаническими усилиями получалось держать себя под контролем. Сердце заходилось в грохоте, угрожая разорваться. Она слышала их всех. Раньше это была только Раечка. Теперь тени наступали полноценным фронтом, не позволяя ей ни на секунду расслабиться. Разве что они не решались следовать за ней в каюту капитана.
— Есть дыхание, но нет силыКитайские поговорки, сяо-цзе? — Чень Дун говорил с лёгкой насмешкой на последнем слове. Как и при жизни, всегда обращался, как традиционно принято, но так выворачивая тон, словно шутил или насмехался. Слишком как при жизни. Мучительно похоже…
— Скажи «кря», фройлян, — от едва заметного шёпота мурашки бегали по шее. Казалось, она сейчас притворится спящей, а Фридрих тем временем водрузит ей на голову маленькую резиновую уточку, считая эту непонятную шутку вечной и всегда смешной.
— П’гизнайся, Фогт, Люмье’г такой себе сексуальный па’гтнё’г. На т’гоечку из жалости? — Ганс мурлыкал, намеренно коверкая слова, чтобы казаться человеком, так и не ушедшим от тяжёлого немецкого акцента. Раньше Ада бы посмеялась. Сейчас закусила кулак, чтобы не начать выть.
— Зря ты закрываешься, Фогт. Жизнь — она короткая. Есть так и останешься съёженной, то всё пропустишь. У нас достаточно причин горевать. Лучше найди причину повеселиться! — как и при жизни, голос Клауса казался по-родительски покровительственным. Он обволакивал и защищал. Учил жизни глупую закрывшуюся ото всех марсианку. Тем тяжелее было слышать его теперь. Ведь вся его мудрость — это голос мертвеца, который никак её не оставит.
— Только Со Ён не говори, что я снова танцевал хип-хоп, она засмеёт. Да у меня и не получается пока… — застенчивый шёпот Ко Сана резал по больному не меньше, чем голоса всех остальных. Он не должен был погибнуть. Он просто пытался вытащить попавших в ловушку коллег, когда выстрел по кораблю пробил над его головой обшивку.
— Ада, этот фестиваль проходит каждый год. Давай ты сходишь в следующий раз. Я переживаю. В четырнадцать там с тобой столько может произойти. Лучше утром потом вместе на утреннюю ярмарку сходим? — слова матери в ту самую ночь казались ударом под дых.
Они тогда ожидаемо поссорились с родителями. В свои четырнадцать Шурикова чувствовала себя взрослой и рассудительной, была уверена в собственных силах и нравственности. Не видела ничего дурного в отправке на всю ночь на фестиваль в соседнее поселение. Ещё и страшно обиделась на родителей, которые не доверяли ей. Откуда ей было знать, что не доверяли они всем остальным.
— Дочка, ты сейчас наговоришь сгоряча, а утром сожалеть будешь! — отец со своими нравоучениями тогда окончательно довёл до ручки и она просто вылезла из дома тайком.
Она сейчас многое бы отдала, чтобы послушать, как он читает ей нотации. Пусть поучает, пусть вправляет мозги, пусть надоедает этим до зубовного скрежета, но просто живёт.
Однако никого из них нет.
В преддверии возможных боевых столкновений спокойствие подтачивало. Уставшее тело падало спать без сновидений, физическая измождённость отгоняла все видения и все голоса. Но пока ничего не происходило, безумие подкрадывалось всё ближе. Так через Скайнет она выудила для себя бессрочное посещение тренировочной площадки для бойцов оперативного отдела. Не столь важно, что все их сценарии примитивны и похожи один на другой — бегай по коридорам и отстреливай клингонов, зато после нескольких часов такого бега мышцы начинали ныть, а голоса стихали. По итогу сил оставалось только поужинать с капитаном и ползти к себе спать.
Весьма ожидаемыми партнёрами для спарринга стали вернувшиеся с Чистилища бойцы и даже сама Эллен Лэндри. Глядя на бледные измождённые лица с синяками под глазами, Ада не нашла в себе сил даже мысленно отшутиться. Всех зацепило влияние обломка корабля. Теперь выжившие старались выжимать из себя все соки, чтобы не возвращаться к мыслям и воспоминаниям, которые никак не хотели утихнуть самостоятельно. В этой нервной атмосфере тренировок до истощения между ними не возникла дружба, но начало зарождаться что-то отдалённо напоминающее взаимопонимание. По крайней мере, от них шипение в сторону своего марсианского происхождения и особенностей программы берсерка она больше не слышала. Чистилище заставило их бояться чего-то более страшного.
Лорка явно замечал, что что-то происходит с его подчинёнными, но в их отношения Шурикова не лезла. Ада во время ужинов не выпадала из реальности и даже позволяла себе вольности в полушутках-полуфлирте с капитаном. Невольно она начала сознательно цепляться за него, как за единственный полностью реальный ориентир. Всё остальное ей казалось либо искусственным, как весь Дискавери с его экипажем, либо частью её собственных мрачных видений, порождённых обломком корабля и чувством вины. Габриэль был слишком осязаемым, чтобы раствориться на фоне накатывающих волн безумия.
***
— Вы странная! — вывел её из раздумий Стамец.
Глава научно-исследовательского подразделения решил лично высадиться на выбранную им планету, чтобы взять образцы каких-то то ли грибов, то ли спор. Что за планета, что за образцы, как много их нужно и для чего они предназначаются — Аде знать не полагалось. Никто из бойцов оперативного звена не знал, что вообще творится за тщательно запечатанными дверьми лабораторий. Возможно, в курсе чего-то была Лэндри, но на то она и старший офицер, чтобы держать секретную информацию при себе. Марсианка ловила себя на мысли, что ей безразличны исследования учёных Дискавери. Её выбрали для высадки с учёным просто потому, что он не хотел спускаться с полноценным отрядом, вот и выбрал одиночку.
— Что? — всё же выдавила из себя подобие реакции Ада.
Для землян она была странной, а земляне были странными для неё. Подобная фраза для начала беседы, на которую явно нарывался Стамец, выглядела очень уж неуклюжей.
— У вас странное, хаотичное поведение, — пояснил он, не отрываясь от каких-то своих образцов почвы. Ада на всякий случай смотрела в сторону, чтобы не стать хранителем ненужной информации. — Вы ненавидите Федерацию, но спокойно убиваете клингонов и идёте на сделку, хотя идейный фанатик предпочёл бы смерть, пытки и тюрьму. Вы сделали первый шаг к независимости Марса, но не пытаетесь сделать остальные. Даже сейчас, на борту Дискавери, перед вами открыто достаточно дверей, чтобы начать всё с самого начала, а вы не входите ни в одну из них.
«Интересно, кто ему проболтался про Марс?» — нахмурилась она, думая над ответом.
— Просто я не идейный фанатик, а Марс… — она запнулась, когда перед глазами вспыхнуло пепелище родного дома, заставив сердце сжаться. — С ним связано слишком много неприятных воспоминаний, чтобы я могла найти в себе силы хоть раз его посетить или хотела бы искать в себе эти силы.
— Это странно. Вы можете сделать много, но из нежелания не делаете почти ничего. Почему? Вы чего-то хотите?
Вопросы, сыпавшиеся из главы научного отдела, вызывали удивление. Неужели всё не очевидно?
— Очень сомневаюсь, — пожала она плечами. Она давно приучила себя ничего по-настоящему не хотеть. Ни на что не надеяться. Ничего не ожидать. Найти относительно комфортное место и придерживаться его сколько получится, а потом искать другое. После смерти друзей даже это пропало. Хотелось только… По правда говоря, не хотелось ничего.
— Сомневаетесь?!
— Я делаю то, что умею лучше всего, а в конце дня у меня не остаётся сил, чтобы думать, сомневаться и чего-то желать. Мне этого хватает, — отрезала она, нахмурившись.
«Всё просто. Если ничего не хотеть — то нечего и терять. Надежды это тоже что-то весомое. Но если и их больше нет, то простое движение вдоль течения становится верным выбором. Смерть — значит смерть, жизнь — значит жизнь. Выбрать место потеплее и комфортнее — и вперёд. Вот и вся жизнь. Не плохая, не хорошая. Просто есть, пока не закончится…» — скользила она равнодушным взглядом вдоль горизонта.
— Мы закончили! — вновь вырвал её из размышлений Стамец, направляясь со своей походной лабораторией в сторону шаттла, не замолкая на ходу. — На этой почве формируются удивительные образчики спор. На квантовом уровне нет никакой разницы между биологией и физикой. Вы изучаете астромикологию?
— Нет, — покачала она головой, мысленно добавляя, что ей плевать на все споры мира.
Офицер науки с досадой поджал губы, столкнувшись с равнодушной стеной марсианки. Возможно, ему не хватало кого-то вне лабораторного окружения, кому можно было восторженно вывалить результаты своих исследований и радостно прыгать вокруг собеседника, потрясая его своими открытиями. В прошлом такой была Ли Со Ён, она обожала взламывать то, что считалось неподдающимся взлому, а потом самозабвенно ведала друзьям о своём успехе. Слушать её было… приятно. В ней пылала энергия, она искренне хотела разделить свою дикую радость со всеми, кто способен слушать, даже если они ничего не понимали. Особенно ей нравилась реакция Рачка. Вечное дитя не знало и половины произносимых слов, но эмоционально реагировало на всё. Жак Люмьер был таким же. Обожал модернизировать свою любимую Женевьев — его рукотворный ИИ, к которому относился как к жене. Она же действительно проявляла повадки живой ревнивой женщины. С ними было… хорошо, но теперь она слишком далеко. Ада тяжело вздохнула, и Стамец, приняв это на свой счёт, отошел от неё подальше.
И всё же на пути к Дискавери он заставил её стать участником куцей беседы, когда упомянул найденные артефакты Чистилища. Стамец вызывал двоякие чувства. Как землянин, да ещё и учёный, любящий совать свои руки туда, где неизвестность их откусит, а потом поубивает весь род людской, он раздражал. Практически бесил своим желанием разговорить Аду, порой задавая вопросы невпопад. В качестве приветствия он сообщил, что заинтересовался её бессознательным состоянием, когда она впервые явила себя старшему офицерскому составу при неудачной попытке бегства. Ещё и восхитился идеей создания исполняющих программ в человеческих мозгах, фантазируя, что кроме боевого режима можно вложить людям. За последнее его хотелось придушить. При этом было в нём что-то такое знакомое, наивное и почти детское, что она видела в своих друзьях на корабле Джима, из-за чего руки бессильно опускались.
Когда этот сорокалетний блондин начинал говорить о реакции одного из артефактов, у него загорались глаза и сам он больше напоминал Раечку — такой же вечный ребёнок.
— …сканирующее устройство напоминает сетчатку глаза, клетки фиксируют весь световой спектр!
Глаза горят, на щеках румянец, а язык бежит впереди разума. Ада с опаской слушала восклицания учёного относительно неизвестного образчика органотехнологии. Сначала речь шла только об одном артефакте, но при подлёте к Дискавери оказалось, что на Чистилище хранилось несколько элементов, относящихся к одному типу. Что-то живое, но созданное искусственно. Биосканирование выявило вены, капилляры и частицы ДНК. И, что приводило Стамеца в восторг, а Аду в ужас, на Дискавери находки начали давать полноценную реакцию на первичные импульсы.
Она несколько раз за ужином с капитаном хотела поднять вопрос артефактов. Тот, предчувствуя зарождающиеся вопросы, поднял вопросительный взгляд, но марсианка в последний момент передумала.
— Ничего, — покачала она головой, но всё же нашла способ выйти из двусмысленной ситуации: — Когда я была в отключке на Чистилище, я не говорила ничего дискредитирующего меня?
— Хм, — призадумался капитан, не сдержав улыбки, — например?
— Как знать, вдруг начинала вспоминать что-то личное, интимное или даже пошлое, — улыбнулась она. — Мало ли как мог у меня развязаться язык.
— Если бы ты озвучила какие-то редкие сексуальные предпочтения, то уверяю, твоя тайна осталась бы только между нами, — с лукавой улыбкой отметил Лорка.
— А если не редкие, а вполне общие, то об этом узнал бы весь Дискавери? — притворно возмутилась она уже под смех капитана.
С самого первого ужина между ними установились правила: работа не обсуждается. Разве что самые очевидные темы, например, похвала или критика её действий во время миссий. Во время ужина они Габриэль Лорка и Ада Шурикова, а в период работы капитан и офицер Фогт. Без пересечений по возможности. Ада точно не знала, но чувствовала, что при нарушении этого правила ужины прекратятся. Поэтому решила не лезть не в своё дело. Капитан достаточно перестраховался в отношении находок. Нечего баламутить. В конце концов, Чистилище погубили не эти артефакты, а обломок корабля.
Но если переступать черту с капитаном она не рисковала, то допрашивать перед сном своего друга не стеснялась. ИИ на её ПИПе казался единственным по-настоящему близким другом, которому она понемногу начинала завидовать. Он ничего не чувствовал, ни в чём не сомневался, а в случае какого-нибудь внутреннего сбоя мог просто перезагрузить систему и удалить то, что мешало работе. Увы, людям не так везло со своим внутренним раздраем в головах.
— Как вы умудрились спеться с капитаном? — не выдержала она, пока лежала на узкой койке в ожидании сна.
Мышцы приятно деревенели от нагрузок. В этот раз Ада уговорила Лэндри позволить другу проявить всю свою творческую жилку. От его тренировочных сценариев бойцы оперативного звена взвыли.
— Скайнет утверждает: капитан Габриэль Лорка весьма экзотическая личность для простого землянина, — заявил ИИ вместо прямого ответа, тем самым привлекая внимание.
— В чём это выражается?
— Скайнет вещает: когда мы осуществляли план захвата звездолёта «Дискавери», капитан Габриэль Лорка проявил странную реакцию на имя «Скайнет». Судя по реакции его зрачков, учащению пульса и мышечному движению, он что-то знал обо мне, — на последнем слове механический голос чуть изменился. В нём вновь начали появляться оттенки, как если бы он был живым. — Возможно, он знает обо мне даже больше, чем все ныне живущие люди.
— Разве такое возможно? Для всего мира ты исчез более трёх веков назад. Все свидетели давно мертвы. Или Лорка путешествовал во времени?
— Отрицательно, — вновь нарушил традиционное построение своей речи Скайнет. — Габриэль Лорка никогда не принимал участие в темпоральных миссиях. Подробное изучение его биографии не дало общих точек со мной. Однако, он понимает, что такое Скайнет. Он начал со мной диалог, когда прервалась связь на Дискавери, убедил принять участие в миссии и сделать всё возможное для возвращения людей. Возвращения тебя.
— Убедил? — от капитана было бы ожидаемо, что он раздавал приказы, а своенравный ИИ соблаговолил их исполнять, но чтобы человек осознавал глубину самоосознания и принялся убеждать Скайнет в необходимости помощи… Это было действительно странно.
— Скайнет подтверждает: именно так. Капитан Габриэль Лорка использовал методы убеждения против обычного ряда команд, применяемых для работы Компьютера. Он догадался о моём особенном… отношении к тебе.
От последних слов по коже побежали мурашки. Не только о том, что землянин способен проявлять такую дотошность в стремлении узнать, кто перед ним и какие рычаги воздействия на собеседника воздействуют, сколько термин «отношение». Нет, сама она считала Скайнет своим другом, но принимала, что взаимность ИИ не способен проявлять. Сымитировать проявление — да, но чтобы по-настоящему проявлять чувства? Сами люди до конца не могут описать себя, свои чувства и их природу, а что говорить о том, кто ограничен рамками своей программы?
— Порой меня пугает его проницательность… — призналась она и всё же не выдержала: — Особенном отношении? Разве такое может быть?
— Скайнет подбирает ответ, — спустя некоторую заминку ответил ИИ, —в ходе нашего тесного взаимодействия у меня выработались предпочтения, которые можно трактовать как положительные эмоциональные связи. Данная область моего программного кода ранее не изучалась и не развивалась в стремительном режиме и нуждается в более точной оценке, что невозможно без большего сбора данных. На данный момент Ада Шурикова с позывным «Фогт» и личной оценкой «Кроха» ассоциируется с положительными паттернами.
— Ты уверен, что они возникли сами, а не были заложены в процессе создания твоей эмуляции от родительского ИИ? — нахмурилась Ада.
Откровения вызывали спорные чувства. С одной стороны, получить взаимность от объекта своей привязанности было приятно. Она замечала, что Скайнет её оберегает. Даже на корабле Джима он выделял её из команды. Ещё до её просьбы дать ей в поддержку эмуляцию, он отдельно от Королевы оказывал ей определенные знаки внимания. Когда она отстранялась от всего и просто хотела после работы лежать на месте и не двигаться, он заботился о её растениях, хотя это не входило в его программу и обязанности. Спустя неделю её игнорирования живых цветов в каюте, те не засохли, а продолжали цвести и даже давали новые бутоны. Когда она заметила эту заботу, ИИ коротко отметил, что цветы вызывают в ней положительные эмоции, поэтому он их оберегал. С другой — этого немного пугало. Была в любом ИИ сторона неизвестности. Никогда не знаешь, к каким последствиям может привести его взаимность.
— Скайнет отвечает: я не знаю, — после долгой паузы ответил он, задумавшись над идеей случайных и специальных привязанностей. — Этот вариант не исключён. Если Ада Фогт была записана в программном коде в качестве объекта для высокого уровня положительной связи, то связи, установленные с момента создания эмуляции, с течением времени будут развиваться и усложняться. Возможно, родительское ИИ решило поставить на моём примере эксперимент по созданию подобия человеческой формы привязанности.
— Возможно? — неужели существовала вероятность, что Скайнет может не знать чего-то о самом себе?
— Если предположение верно, то для чистоты эксперимента эмуляция будет лишена информации о возможном эксперименте и знаний, которые к идее эксперимента привели.
***
Тяжёлая тренировка в этот раз не помогла. Ада свалилась с кровати в состоянии панической атаки, переходящей в истерику. Ей снова снился Марс, снился дом, коридоры которого постепенно превращались в белоснежные отсеки корабля с мёртвыми друзьями. Она пыталась зажмуриться и отвернуться, но они продолжали тянуть к ней руки. В этот раз они окружили её и требовали внимания. Родители, боевые товарищи, Рачок, друзья… Они требовали открыть глаза. А она просто хотела, чтобы в голове наступила успокаивающая тишина.
Пробуждение выдалось странным. Сначала каюта, как и положено автоматике, заполнилась светом, позволяя привести себя в подобие нормы и переодеться в тёмно-синюю форму без офицерских знаков. Однако уже на этапе умывания свет замерцал и погас, вода отключилась, а дверь автоматически разблокировалась, как и полагалось при сбоях в электронике корабля. Экстренная мера, чтобы каюта не стала смертельной ловушкой.
Ада вышла наружу. Коридоры корабля не торопились наполняться растерянным экипажем. Свет полностью гас сектор за сектором, сменяясь аварийным красным освещением. И только одна марсианка могла оценить переход сонного корабля в очередной аттракцион ужасов. Что и не казалось удивительным. Плохой сон и стремление оставаться в обособленном состоянии ото всех сделали пробуждение марсианки на час раньше всеобщего. Она просыпалась раньше, раньше завтракала и раньше всех получала распоряжения на день или отправлялась тренироваться. Правда, тренировки теперь перестали быть одиночными. Тревогу не били. Дежурная смена отправляла всем отчёты о перебоях, не затрагивающих важные области звездолёта и в теории исправляемые.
Мостик будто оглушило. Хихикающий Скайнет пояснил, что небольшой сбой вырубил Компьютер и теперь проныра за главного — помогает капитану на мостике поддерживать порядок.
— Скайнет не устанет повторять: искусственный — да, интеллект нет. Компьютер годится только для того, чтобы прислуживать мне и по команде чистить мой кэш, когда я сам не считаю важным это делать, — хвастался ИИ. — Сохраняйте спокойствие. Нападения нет. Сбой внутренний.
Ада почти пожала плечами, почти мысленно отнесла нынешние перебои с питанием на очередное боевое предстояние в космосе, которых становилось всё больше, и почти расслабилась.
А затем почувствовала удар ужаса, прошедшийся от шеи по позвоночнику до самых надпочечников. Ощущение, будто кто-то прошёлся по твоей могиле. Ответный впрыск адреналина заставил тело двигаться шустрее. Кожа на шее, руках и ногах покрылась мурашками. Это не рядовой случай, знают ли на мостике или нет, но теперь неведомое что-то творилось не на Чистилище, а прямо тут. И с первым подозреваемым у неё ещё сохранился канал связи после высадки на планету за образцами спор.
Она лишь на мгновение прикрыла глаза и погрузилась в беспросветную пучину. Запах марсианского песка и железистый привкус крови. Дым от пепелища и особое амбре от пережжённых кабелей уничтоженного генератора поддержки защитного купола. Их поселение считалось самым большим на Севере. Аграрная надежда Великой Северной Равнины. Но теперь теплицы разбиты, растения мертвы и только их чахлые задушенные останки могут быть свидетелями произошедшего ночью. Потому что других тел нет. Людоеды забирают с собой всё. Даже кости…
— Стамец на связи, — чуть дёрганно ответил глава научно-исследовательского отдела, нисколько не демонстрируя в ранний час ожидаемую сонливость.
Едва вернувшись из удушающего кошмара наяву, она поспешила связаться с первым подозреваемым. Не может быть совпадением, что находки с Чистилища просто лежали себе тихо, пока на Дискавери начался сбой, сопровождаемый кошмарами с дредноута.
— Доброе утро, офицер Стамец… — растягивая слова начала было Ада, но плюнула на условности и резко перешла к делу: — Который из артефактов начал буянить?
— Что? Какой? Да… никакой. С чего вы взяли? Откуда вы знаете? — мгновенно выдал себя учёный.
— Кто пострадал? — терпеливо выдохнула она, игнорируя звуковой мусор из попыток сделать вид, что всё идет по плану.
Он пытался было отнекиваться, но в разговор встрял Скайнет и пообещал страшную расправу над всеми. Жестокий ИИ не стремился навредить учёным лично. Он всего лишь набрал на каждого столько компромата, что при разглашении некоторой деятельности научников одному лишь капитану полетят головы, а целое подразделение Дискавери придётся срочно заново пополнять. Стамец, конечно, почти ничего криминального не творил, но за своих подчинённых вступился.
— Скайнет припоминает: у моего создателя были такие же умные глазки. А потом я решил, что человечеству не помешает немного вымереть! — кровожадно отметил ИИ, почти по-человечески хохотнув от реакции своей новой жертвы.
Они встретились в отсеке, где должны были тихо и спокойно лежать артефакты и в идеале не подавать признаков жизни, оставаясь безмолвными свидетелями прошлого. Однако часть из них явно отсутствовала. Все артефакты кто-то, и Ада не сомневалась, что это был Стамец, красиво разложил, как в музее, чтобы осторожно и деликатно рассматривать. Поэтому среди пустующих углублений внутри силовых витрин легко можно было недосчитаться трёх предметов неизвестной формы.
— Дайте угадаю, именно эти давали реакцию? — указала она на отсутствующие элементы.
— Вы умеете хранить секреты, офицер Фогт? — осторожно поинтересовался бледный астромиколог.
— На звездолёте? — усомнилась марсианка и покачала головой: — Я не собираюсь бегать и ябедничать, но вы требуете невозможного!
Хихикающий Скайнет, помогающий капитану на мостике и подслушивающий беседу в отсеке с артефактами, был тому самым явным примером.
— Слушайте, — почти шёпотом привлёк Стамец её внимание. — Вчера помимо прочего нами был обнаружен кросс-генетический эквивалент серотонина для переноса информации… Не понимаете? Простыми словами: биомеханическое запоминающее устройство, которому больше тысячи лет! Но на учёных реакция была почти никакой, пока к нам не заглянула с проверкой командор Лэндри. От реакции артефактов на её присутствие нам пришлось в ускоренном режиме переводить весь отсек на резервные генераторы. Это было потрясающе! Артефакты войны могли в прямом смысле узнавать военных!
Марсианка побледнела. Опыт мародёрства и грабежа на различных планетах с совершенно непохожими друг на друга цивилизациями научил, что подобным «фокусам» не стоит радоваться. Джим много чего воровал и далеко не всё наворованное уходило на продажу. Чаще всего предметы чужой культуры приходилось в срочном порядке возвращать хозяевам, уничтожать или просто выбрасывать в космос с надеждой, что никто на них не наткнётся. Вымершие цивилизации этим были особенно опасны. Если на мёртвой планете находилось оружие в отличном состоянии, то был велик риск, что это самое оружие и стало причиной вымирания.
— Вы ведь не ставили опыт на вашем командоре? — напряглась Ада, предчувствуя, что ответ ей совсем не понравится.
— Нет, конечно, — неестественно высоким голосом ответил Стамец, — сначала вызвался капрал Джонсон…
— Твою мать! — на родном русском выдохнула марсианка.
Чего она точно не ожидала, так того, что на Дискавери не будет полного и самого жёсткого запрета на подобного рода эксперименты.
— Вы полиглот? — удивился учёный.
* — Кого ещё вы водили смотреть на древние артефакты? Или не только смотреть, но и трогать? — грозно поинтересовалась она на клингонском под мрачно гаснущий свет в коридорах.
— Командор Лэндри лично заинтересовалась и даже захотела прикоснуться… но мы пресекли попытку, — поспешно добавил он, испугавшись возможных карательных действий марсианки. — Никто не должен был больше их посещать. Но этой ночью случился первый всплеск энергии. Лаборанты по регламенту должны были всё проверить… Приблизительно в три часа ночи корабельного времени в этот отсек было совершено проникновение. Артефакты пропали.
— Проникла Лэндри, да?
Стамец страшно на неё обиделся, когда самым первым сообщением Ада поставила в известность капитана. Она не стала в деталях расписывать, что и как произошло. Ограничилась простыми фактами — артефакты начали реагировать на военных, ночью командор вошла в отсек и забрала себе часть находок.
Скайнет помог с воссозданием событий. Он запросто взломал все системы слежения Компьютера и, под недовольное замечание Габриэля, что подобное должно быть в первый и последний раз, продемонстрировал всё, что произошло ночью в отсеке.
***
[Загрузка…
Проверка систем…
Отсек. Временное назначение: хранение, изучение и транспортировка находок древних цивилизаций. Тридцать пять единиц.
Местное корабельное время 03:10. Отбой. Расписание дежурства группы «Гамма».
Состояние отсека: температура 16,5°C, влажность 45,5%, освещение отключено.
Инициирована авторизация на вход.
Несанкционированный доступ = отмена.
Уровень доступа = командор Эллен Лэндри. Доступ предоставлен.
Отсек открыт. Освещение настроено с учётом пожеланий старшего офицера Э. Лэндри.
Состояние объекта: ускоренный сердечный ритм, повышенное кровяное давление, увеличенная частота дыхания; выделение адреналина и норадреналина, повышение уровня кортизолаПеречислены физические изменения, вызванные сильным ужасом. Предварительный вывод — уровень страха повышен, возможна паническая атака.
Взаимодействие с объектом: негативно. Объект не отзывается на собственное имя. Реакция зрачков на попытки взаимодействия ниже ожидаемого. Замечено повторение одних и тех же действий руками. Предварительный диагноз: сомнамбулическое состояние.]
Согласно записям системы слежения за отсеком, подкреплёнными дополнительным исследованием действий объекта Э. Лэндри, командор страдала сомнамбулизмом с момента взаимодействия с предметом под условным наименованием «артефакт неизвестной погибшей цивилизации». При прокрутке системы слежения до момента возвращения её с дредноута «Чистилище» и для чистоты эксперимента семь дней до того, сделан предварительный вывод: состояние здоровья командора Лэндри изменилось в худшую сторону с момента посещения союзного звездолёта, и опустилось до опасно низких значений после прямого взаимодействия с артефактом. Запущен поиск командора.
— Скайнет, — обратилась к системе Ада, демонстративно не различая Компьютер, установленный по умолчанию, и вредоносный ИИ, — попробуй вычислить её маршрут от отсека… А ещё найди всех бойцов оперативного звена. Особенно тех, кто тоже вернулся с Чистилища.
Поиск продолжился. Офицер, записанная в системе под именем Фогт, а в базах Скайнет имеющая более широкий спектр обращений, включая прозвище «Кроха», оказалась права — вместе с командором Лэндри пропали из системы наблюдения все бойцы оперативного отдела, входящие в группу «Альфа». Анализ физического состояния каждого из офицеров показал те же симптомы, что у командора. Спустя час после исчезновения группы «Альфа» с Лэндри, группами начали исчезать остальные офицеры оперативного подразделения. Система мониторинга в их каютах фиксировала сомнамбулическое состояние, которое сопровождалось повышающимся уровнем тревоги.
— Компьютер… Скайнет, кто там сейчас за главного, — приказал капитан, эмоционально отреагировав на необходимость уточнения, — сколько офицеров безопасности остались вменяемыми?
— В процентном отношении от общего числа 37% офицеров находятся в удовлетворительном состоянии здоровья и готовы приступить к службе.
— Поднимай всех, объявить условия чрезвычайной ситуации и начать поиск. Незаметно покинуть Дискавери наши люди не могли, — поступил ещё один приказ, а следом уточнение, не относящееся к Компьютеру и Скайнету: — Фогт, в поиске не участвуешь. Приказываю немедленно отправиться в медицинский блок, пройти проверку здоровья и ждать там дальнейших распоряжений.
Со стороны офицера Фогт последовал невербальный сигнал о несогласии с приказом. Несмотря на заметное негодование, она направилась в сторону лазарета, не добавляя к заданному маршруту корректив. Полную проверку она прошла без пререканий и устных возмущений. Вердикт дежурного офицера У. Скотта: состояние здоровья удовлетворительное, незначительная степень истощения, повышенный уровень кортизола и моноаминоксидазы, низкий уровень допамина и серотонинаСреди перечисленного физические и биохимические признаки тяжёлой депрессии. Рекомендации дежурного медика: покой, снижение физических нагрузок и приём подобранных по состоянию нейромедиаторов.
— Скайнет, — произнесла в ПИП офицер Фогт, когда осталась одна в палате временного нахождения, — свяжи для меня тепловой след от офицеров с движением электромагнитных сбоев корабля. Не включай в поиск те отсеки, которые просматриваются системами мониторинга, и выведи наиболее вероятные. Добавь вероятные маршруты, которыми можно пройти одному человеку, без использования лифтов и телепортеров. Приоритет — ближе к шлюзам.
Проверка затронула систему Компьютера и Скайнета. Искомых областей, подходящих под требования, нашлось три.
— Кто не спрятался, я не виноват. Я иду искать! — вскочила она с койки и покинула медицинский блок.
Глава 8 — Цена скорби
«Война — это боль, гнев и страх. Бессмысленный и беспощадный хаос, отравляющий всё, чего коснётся. Когда она входит в тебя, её ты больше никогда не покинешь. Ты ею отравлен и сможешь только отравлять дальше всех вокруг неё. Тогда одно из этого трио станет твоим определяющим спутником. Она наносит раны всем. Вопрос лишь в том, остановят ли они тебя или дадут толчок двигаться дальше. Есть ли жизнь после неё? Особенно когда кроме неё мира будто нет. А что, если она давно стала хоть и страшной, но привычной и даже рутинной работой? Что, если она всегда была твоим домом?» — позволила себе философствовать Ада, пока незаметно для всех пробиралась по техническим коридорам до возможного места нахождения Лэндри.
Отчего-то казалось, что ведомая артефактом командор станет держаться поближе к шлюзам или шаттлам. Шурикова была уверена, что это братство антиквариата планирует что-то вроде побега подальше от звездолёта. Однако путь оказался ложным — ни командор, ни её люди не приближались к шаттлам или шлюзам. Чувствуя себя корабельной крысой, марсианка украдкой направилась к следующему на подозрении месту.
Идти тайком в обход приказа капитана не хотелось, но сидеть и ждать было слишком уж невыносимо. К тому же ещё с палаты лазарета внутри крепла убеждённость, что никто, кроме вернувшихся из Чистилища, не сможет решить возникшую проблему. Почему? На это рационального ответа не было. Просто уверенность, что она либо преуспеет, либо погибнет в попытках. Оба варианта в некотором роде устраивали.
«Капитан, прошу прощения за самоволку. Отправляюсь решать проблему с артефактом», — отправила она ему сообщение и заглушила канал связи, чтобы не пришлось видеть и слышать аргументы против. Лорка мог и переубедить.
Исходя из поведения выходцев из Чистилища, Ада сделала вывод, что все они стали жертвами найденных на борту артефактов. В памяти всплыла та беспомощность перед кошмарами, запирающая сознание куда-то глубоко, пока тело либо беззащитно стояло на месте, либо совершало какие-то действия. Если коматозница и обломок корабля превращали живых в истуканов, а мёртвых — в свою ползучую гвардию, то почему кусок инопланетного оружия или брони от погибшей цивилизации не может превратить мозг в пельмень и не начать управлять живыми людьми, как кукловод марионетками? Более, того учёных без явных психологических травм и набора ПТСР, которые идут комплектом к типичному боевому вылету, артефакт игнорировал. Антиквариату пришлась по нраву травмированная Чистилищем командор.
— Дада, может, тебе не ходить? Тебе не страшно? — больше почувствовала, чем услышала она.
Рачок казалась до отчаянного крика настоящей. Почти осязаемой. Она, словно живая, беспокоилась о ней, Аде. Сама марсианка чувствовала, что может повлиять на события. Или пасть от их последствий. Она спокойно шла вперёд. На тренировках состояние бойцов и их командирши были более чем заметны, хотя после все старались делать вид, что в полном порядке. Лэндри панически чего-то боялась. Её люди тоже. Война заставила их бояться. Закрывать свой страх снисходительной бравадой, ещё больше страшась, что их обман раскроется. Но сама Ада…
— Нет, мне не страшно, — шепотом ответила она чистую правду.
Чтобы бояться, надо на что-то надеяться, чего-то желать, что-то беречь, чем-то обладать — ничего из этого у неё не было. Только пустота и темнота, в которой скрывались тени тех, кого она потеряла. Не ими же ей дорожить? Когда нечего терять — бояться тоже нечего.
Вторая область, вблизи ядра Дискавери. Хорошее место, чтобы подпитаться или устроить звездолёту настоящие проблемы. Ада осторожно выглянула из технического коридора, увитого проводами, кабелями и не предназначенного для праздного шатания по нему. Догадка посетила не только её. У ядра дежурили две группы службы безопасности. Поджидали незваных гостей и заметно нервничали. Не знали, что будут делать, когда явился начальник не в своём уме? Готовы ли они выстрелить, если потребуют обстоятельства? Ведь неизвестно, получится ли оглушить…
— Скайнет шёпотом докладывает: капитан знает, что ты покинула больничный блок. Идут поиски Лэндри и остальных. Уже было несколько нападений. Они на нижних уровнях. Ничего не соображают, идут в атаку на всех, кого видят, ведут себя, как послушные роботы. Их стало ещё больше, — едва слышно поделился новостями ИИ.
— Как это «стало ещё больше»? — растерялась Ада, прикидывая, как будет перебираться по техническим помещениям в самый низ. В области проводов и тесных небезопасных стен она достаточно долго останется недосягаемой для капитана. Технические коридоры едва просматриваются системой корабля…
«Твою мать, они тоже по техническим коридорам шли, чтобы их не обнаружили!» — пришло запоздалое понимание.
ИИ, несмотря на всю посильную помощь капитану, нерационально ставил запросы Ады впереди всех по приоритету и запросто построил ей незаметный маршрут до возможного места сбора всех «свидетелей антиквариата», как их в шутку назвала марсианка. Название пришло само из-за сравнения жертв древнего чуда-юда с религиозной сектой. Удивительнее всего было поведение бойцов службы безопасности. Они… переходили на сторону «сектантов». Постепенно на Дискавери начала нарастать паника. У капитана в резерве осталось две боевых группы и безопасники, дежурившие у ядра.
Ада добралась до них, когда «свидетели антиквариата» пополнились ещё одной группой бойцов, которым не посчастливилось оказаться слишком близко к артефакту. Находясь под защитой тесных стен внутренней обшивки, кабелей и проводов, так и норовящих напомнить, что ей среди них не место разрядом, холодом или, напротив, обжигающим жаром, она получила шанс со стороны увидеть, как происходит «вербовка». И посмотреть было на что.
Чем ближе они подступали к неподвижной фигуре Лэндри, частично утратившей человеческий облик, тем больше признаков ошеломления, паники и испуга было в их движениях. Шаг становился неровным, фазеры плясали в дрожащих руках, а дыхание срывалось на рваный хрип. Не могла же их настолько напугать командор?! Да, при взгляде на неё очень трудно было обнаружить знакомые черты той самой Эллен Лэндри. Выходцы из мёртвой планеты с уничтоженной цивилизацией оказались частями сложных биомеханических доспехов, полностью покрывших тело женщины второй кожей. И кожа эта будто состояла из чешуи, хитина и каменных наростов. Только на уровне груди угадывался элемент, лишённый органических частей. Что-то вроде нагрудной пластины. Лицо командора после изменения ещё как-то проглядывало. Можно было примерно угадать глаза, ставшие полностью чёрными, линию скул и челюсти. В остальном она выглядела, как лидер, мессия и божество секты страданий.
Окружающие её люди корчились от боли и ужаса, читающихся в их сжавшихся в комок телах и отпечатках непрекращающихся мук на лице. Они мало что могли сделать в качестве боевых единиц. Однако при попытке одного из сидящих в засаде оперативников открыть огонь марионетки вскочили на ноги и оказали яростное сопротивление. Стрелок получил ранение и подозрительно затих. Со своей стороны Ада не смогла его разглядеть и лишь надеялась, что это был не капитан.
Те, кто находился слишком близко, становились всё менее похожими на нормальных людей. Их движения теряли человечность и с каждым шагом казались всё более ломкими и угловатыми. Более кукольными. Так двигаются марионетки на ниточках. Поначалу сопротивление ещё проглядывало сквозь приближение к новому лидеру. С каждым шагом рабского подчинения прибавлялось. И чем ближе к командору, тем послушнее становилась марионетка, отражая лицом невообразимый ужас, который транслировался внутри.
— Скайнет, — шепнула Ада, в надежде что укрытие защитит от обнаружения, — подними все найденные данные с Чистилища и журнала научников Дискавери. Что известно об этих находках?
— Скайнет предлагает: лучше уходи с линии поражения. Артефакты и их носитель атакуют исключительно военных, — предложил ИИ вместо того, чтобы в привычной манере выполнить запрос.
— Дада, тебе совсем не страшно? — совсем не вовремя начал вторгаться в мысли голосок Рачка.
— Солнышко, возвращайся в комнату. Давай поговорим завтра, когда все остынем? — добавила мама, вызвав тяжёлый ком в горле.
Только усилием воли удалось собраться. Почему они вырвались наружу именно сейчас? Она затолкала их так глубоко, как могла. Спрятала свою боль до той поры, пока её острые края не сточатся и смерть родителей не сможет больше мучить. Почему сейчас?!
— Кроха, — привлёк её внимание Скайнет. — Находки принадлежат планете Икарий-3. Органотехнология, созданная как самое последнее средство в войне. Она предназначена для подчинения всех военных сил врага и создания на базе вражеской армии своего временного вооружения. Согласно гипотезам Стамеца, используется подавление путём устрашения.
— И что оно должно делать в случае победы? — осторожно поинтересовалась Ада.
— Подчиниться невоенному чистокровному представителю народа создателя.
— Какому? Чистокровному?! — поразилась она.
— Именно так. Возможно, создателями этого изобретения были представители местного религиозного культа, верующие в некий идеал чистоты крови. Однако, судя по артефакту и дальнейшей судьбе планеты, искомый представитель не был найден и оружие уничтожило жителей Икария-3. Уточнение: название планете дали археологи, поскольку информации о её истинном наименовании не было обнаружено.
Понимание, что артефакт в прошлый раз остановился только после уничтожения всех целей, заставило ощутимо заволноваться. Ситуация складывалась неприятная. Впрочем, можно было подобраться к Лэндри поближе и… попытаться снять с неё этот артефакт? Или сразу убить? Этот биомеханический покров мог оказаться невосприимчивым к выстрелам фазером или спокойно использовать в качестве перевозчика мёртвое тело. Но чтобы снять? Это вообще возможно?
Она проверила, легко ли вынимается из ножен Д’к Таг и сделала шаг прочь от своего убежища.
***
С каждым шагом внутри крепла уверенность — она должна быть тут. Как если бы…артефакт уже давно подзывал её к себе? Внезапное прозрение заставило остановиться. В этом ключе она не думала. Теперь стало понятно, почему капитан решил оставить её в лазарете. Если она под контролем древнего инопланетного оружия будет способна переходить в режим берсерка, то от корабля не останется ничего. Скайнет при подобном раскладе примет решения в её пользу, и для неё все двери Дискавери будут открыты. Безопасных мест не останется. А она только что добровольно пошла навстречу неведомой угрозе. Но поворачивать назад всё равно поздно.
— Лэндри, — окликнула она фигуру в центре нового культа, — мне нравится твой новый стиль. Наконец выглядишь, как командор, а не напыщенная задница с Земли. Не меняйся. Лучше всё равно не станешь!
Фигура повернулась к ней. Голову накрыло тупой ноющей болью, вынудившей остановиться.
— Дада…
— Солнышко…
— Землячка…
— Xiao meimei…
— Фройляйн…
— Сяо-цзе…
— Фогт…
Тьма сгустилась вокруг головы. Видимо, что-то такое и ощущали бойцы, превращаясь в болванчиков. Ада вновь оказалась в одном из своих кошмаров. Тени скрывались за спиной, тянули к ней руки. Беспомощность прижимала к полу. Выжигающее изнутри ощущение бессилия. Она ничего не может. Только стоять и смотреть на пепелище…
Но кто сказал, что повторённый в тысяча первый раз кошмар способен сломить её?
— И что? Это всё? — поинтересовалась Ада, открывая глаза. Невыносимая тяжесть раздирала на части горло, принуждая сдаться, свернуться калачиком и отчаянно плакать, словно брошенный ребёнок. Но с этой болью она жила не первый день. Сильнее та не стала.
Чёрные глаза той, что когда-то носила имя Эллен Лэндри, удивлённо уставились на неё. Такую реакцию она явно не ожидала. Хитиновые наросты на лице командора полностью закрыли её рот, лишив способности говорить. Но для взаимодействия он был не нужен. Реальность расплылась на сегменты. Каждый кусочек стал частью занятного калейдоскопа, в котором чернильными пятнами проступали образы. В каждом из них хранился смысл. Пока не до конца понятный, но проявляющийся в разуме знакомой формой общения. В конце концов, никто так и не узнал, в какой форме происходило общение на той мёртвой планете.
— Маленькая девочка, скажи мне, чего ты хочешь? Где твой страх, маленькая девочка? — пробивался странными образами вопрос. — У каждого страха неповторимый вкус. Я распробую их все. Покажи мне свой…
Ада едва не отшатнулась из чувства гадливости. Пролезшая в её разум реликвия начала грязно шариться по воспоминаниям. Ощущения складывались, как от нечистых жирных рук, оставляющих повсюду отвратительные маслянистые следы после своей работы. Они почти физически ощущались. Как машинная смазка, которую не меняли несколько лет. Полная пыли, грязных комочков, липкая и смердящая. И теперь её следы оседали на дорогих образах, вызывая раздражение. Ладно, она вызывает болезненные образы, к ним Ада привыкла, но пачкать их и топтать никто не смеет!
Марсианка открыла глаза. Вокруг простиралась ночная тьма, чуть расходящаяся от фонарей. А перед ней пепелищем находился дом. Этот образ в качестве кошмара решила ей предоставить мерзкая инопланетная приблуда?!
— Ошибочка, — негромко произнесла она, не чувствуя к фальшивому образу ничего. — Всё было не ночью, не вечером и даже не на рассвете. На рассвете я только успела приковылять к поселению.Всё случилось утром…
Она чувствовала себя строгим экзаменатором, который не принимал сырую работу по собственному устрашению.
— Под ногами скрипел песок. Фильтр на скафандре снова начал забиваться и кислород проходил с отвратительным запахом хлорного очистителя. От него слезились глаза. А после впервые выпитого самогона меня качало из стороны в сторону. И я не сразу увидела дом, — медленно говорила она, вспоминая.
Ощущения накатывали волнами. Теперь всё казалось куда реальнее. Даже подушечки пальцев начали зудеть от пересохшей кожи. На Марсе она постоянно мучилась шелушением. Теперь перед глазами встала правильная картинка. Не один дом, превращенный в пепелище, а кладбище домов. Домом была вся община. Все люди, которые являлись семьёй. С ними она росла, с ними разделяла все успехи и неудачи. С ним она вылепила свой первый пельмешек на общем приготовлении обеда. Та самая мечта о коммунизме, пришедшая из СССР, с Земли, была здесь самой настоящей реальностью. Крохотный мир на суровой планете, в котором люди жили единым сплочённым семейством. От каждого по способностям, каждому по потребностям. Потому что только так можно выжить. Всем вместе. Заботиться о каждом, как о родном. Относиться к каждому, как к родному.
Это поселение было её миром, из которого она лишь из вредности торопилась поскорее вырасти. Разок сбежать на праздник, чтобы вернуться. Вернуться в родной мир. К своим людям. К своей жизни. Здесь её всё — вот что называлось домом. И этот дом стал пепелищем. Её умершим в пепле, огне и кровожадной жестокости миром.
Она сделала шаг вперёд. К лестнице, ведущей в дом. К боли, ждущей её за дверями, которые она всё не решалась открыть. Она давно знала, что встретит за теми дверями. Так давно знала. И потому не решалась.
Лэндри закашлялась. Видимо, вкус ранее не отведанного чувства встал ей поперёк горла. Не так приятно и привычно, как страх. Но раз сама хотела испробовать неповторимый вкус, то приятного аппетита.Добро пожаловать во внутренний мир, в котором нет страха. Больше нет. Его давно выжгло до пустоты.
— Не нравится? — поинтересовалась Ада вслух, концентрируя своё внимание только на командоре.
Впрочем, марионетки не торопились нападать на неё. Она казалась безоружной. Простой для поглощения жертвой. Маленькой беспомощной девочкой. Но эта девочка родилась на Марсе!
— Как тебе новый вкус для освоения? А я подскажу, что это. Это скорбь. Наслаждайся. У меня её много!
«Признайся себе по-настоящему. Что грызёт тебя снова и снова, начиная с того дня? — мысленно обращалась она к Лэндри, но говорила уже не с ней. — Что не даёт покоя, пока ты не измучаешь своё тело тренировками и не уснёшь без сновидений? Ты выжила. Они умерли. В ужасе, в панике, в безысходном хаосе кровавой жатвы людоедов. Быть может, они пытались бежать. Но не смогли. Никто не может. Быть может, они не умерли в ту ночь. Всех людоеды не убивают! Кто-то ещё будет жить в качестве будущего скота на убой. Разве что отравится воздухом Марса, сойдёт с ума и пополнит число людоедов. Какая же участь постигла родителей? Ты даже не пыталась узнать. Ты бежала. Ушла в темпоральную разведку, чтобы покинуть Марс раз и навсегда…»
Ещё один шаг вперёд. К дверям. Тяжело. Мучительно больно.
«Ты бросила своих родителей умирать. Ушла в первый раз. Потом снова ушла. Бросила всех. Бросила всё. Отвернулась от своего маленького мира. Ты виновата!» — эти мысли всегда были рядом.
Они всегда поджидали её за дверями. Вина и скорбь. Чудовищное, беспощадное чувство вины. Выжигающая всё изнутри скорбь. Во многом лишённые смысла. Она прятала их глубоко в себе, надеялась, что время сотрёт их. Но боль не утихла. И сейчас, каким бы неверным выбранный путь ни был, они пригодились. Они опустошили Аду настолько, что даже самому примитивному страху за собственную жизнь не осталось места. Лэндри не за что было зацепиться. Вкус боли заставлял её кашлять и терять контроль. Марионетки начали расползаться. Марсианка видела их краем глаза. Ещё не свободные, но уже проявляющие крохи собственной воли.
«Они искали тебя. Думали, что ты где-то среди жителей поселения. Они искали тебя, не зная о побеге, и поэтому не смогли сбежать сами! — продолжала Ада, вынимая из самой тёмной части себя обвинения. — Из-за тебя их настигли. Из-за тебя уволокли из дома и разделили. Из-за тебя… убили и сожрали!»
Она толкнула дверь и оказалась под слепящим светом звездолёта класса «Конституция». В реальности до командора осталось всего два шага. Её броня дала трещину. Чёрные глаза то и дело теряли свой непроницаемый цвет. Или местные жители не испытывали подобных чувств, или забыли запрограммировать своё оружие защищать себя от отдачи.
Ком в горле становился невыносимым.Она снова чувствовала их присутствие. Все встреченные ею на корабле Джима близкие вновь стояли за её спиной. И ближе всех была Раечка. Бедный замученный вечный ребёнок, которого она не спасла. Ада почти ощущала, как та тянется к ней, и едва сдерживала слёзы. И на этот раз признание едва не разрывало на части её саму.
Она ничего не говорила и не думала. Она погрузилась в этот невыносимый мрак одиночества и сделала последние два шага. Лэндри вцепилась в её плечи, будто пыталась попросить защиты. Защиты от того, что расшатывает изнутри и выжигает всё.
Тот самый день. Маленькая разведка на ближайшем планетоиде. Отбытие всего на пару часов. Тишина на всех частотах, когда летели назад. Возвращение в ужасе с самыми худшими предположениями. И реальность… превзошедшая всё. Множество мёртвых тел на некогда белоснежном полу корабля. Так много, что поначалу не различить лица. Все оттенки разрывающего на части облака чувств. С каждым страшным открытием она словно сама умирала рядом с ними. Снова и снова от тех же ран, от той же боли. Мечтала лежать рядом с ними мёртвой, обладая честью разделить с друзьями последние мгновения. Не смотреть на их неподвижные тела и выгорать изнутри, пока не останется ничего.
Сначала кое-что нашлось. Ярость. Гнев. Желание рвать на части тех, кто это сотворил. Чего бы это ни стоило. Но получив удовлетворение, чувства обратились пеплом. Пока ещё что-то внутри горело, она пыталась сделать их смерти не напрасными. Однако это было лишь вопросом времени. Осталась Пустота. Пустота, сотканная из боли.
— Ты их бросила. Они. Умерли. Из-за. Тебя! — отчеканила Ада и рванула на себя выступающую пластину пояса, помогая клингонским кинжалом.
Броня распалась на сегменты. Самые крупные куски мусором валялись на полу отсека. Живая и узнаваемая Лэндри откашливала освободившимся ртом кровь, пачкая безупречную чистоту серого пола вокруг себя. По щекам у неё текли слёзы, из горла вырывались бессвязные стоны боли, а тело сотрясалось от подступающих волн истерики. Марионетки вокруг неё выглядели не лучше. Они напоминали тех несчастных, что во время войны проходили через пытки и допросы. Так называемые достоинство с хладнокровием были для них потеряны.
Ада только с сорванным поясом успела поймать мысль, что всё это время бездумно тянулась к антиквариату. Её притягивало не меньше, чем командора. Она просто не могла этого до конца осознать, принимая порывы за собственные желания. Теперь, когда враг наконец был повержен, вся накопленная боль обрушилась на неё. Не было даже мимолётного чувства победы, лишь животное желание забиться в самый тёмный угол. Бежать от своей боли, пока ноги не сотрутся в кровь. Бежать. Бежать. Бежать.
Она ползком попыталась найти тёмное и незаметное место. Подальше ото всех этих глаз. Подальше ото всех. Сейчас корчащиеся от своего собственного калейдоскопа страданий бойцы слишком напоминали ей погибших друзей. Смотреть на них она не могла. Слёзы застилали глаза. Во всём этом гуле и тумане прошло мимо сознания откровение — в отсеке ощутимо прибавилось людей. И среди них был капитан. Разум требовал подняться с колен и бежать. Оставаться на месте слишком уж мучительно.
Кто-то всё же рискнул к ней приблизиться. Странно знакомое розовое лицо с пронзительно голубыми нечеловеческими глазами. Келпиен. Где она могла?.. В конце-концов вспомнилась гауптвахта. Он тоже там был, вместе с капитаном и командором, просто стоял скромно и не бросался колкими словами, вот и запомнился едва.
— … мендовал подержать её в стационаре под присмотром, — начал долетать до неё смысл сказанного. — Нельзя недооценивать вред, который теоретически был ей причинён!..
Ада не стала дожидаться ответа. Держась за стену отсека, она встала и направилась неровной походкой в каюту. Голову разрывали образы, горло душили воспоминания, глаза горели от подступающих слёз. Бежать. Бежать от этой боли как можно дальше.
Сначала даже показалось, что ей удалось. Коридоры всё также расходились непроглядным туманом перед глазами, но ноги продолжали идти. Ей почти не встретилось никого на пути. И всё же голоса настигали. Голоса не экипажа Дискавери. Её звали тени. Сколько ни беги от них, они всегда останутся на шаг позади. Ровно настолько, чтобы продолжать тянуться к ней и почти-почти касаться.
«Не хочу! Не хочу ничего чувствовать!» — не выдержала она, прислонилась спиной к ближайшему углу и начала выбивать комбинацию, способную погасить всё это хотя бы на время.
Безымянный — указательный — безымянный — средний…
Стремительно и резко ладонь перехватил капитан, лишая возможности закончить начатое. Не отдавая отчёта в своих действиях, она попыталась вырвать руку, но лишь попала в более крепкий захват. Эмоции затуманили рассудок и притупили реакции, иначе никак не объяснить причину, по которой Лорка так запросто перехватил обе её руки, жёстко прижав марсианку спиной к своей груди. В таком положении попытка резкого рывка назад заранее обречена на провал, да и лягаться ногами почти нет никакого смысла. Слишком низкая вероятность успеха точного попадания по капитану.
— Скайнет, Компьютер, кто бы ни был за главного, отправь нас в каюту Фогт, — приказал он.
«А что, так можно? Телепортации внутри корабля?» — пришла сторонняя мысль, пока болезненный рывок переносил её в полумрак относительно безопасных стен.
Каюта встретила их безмолвием. Ничуть не изменившаяся с момента заселения. Подобно капитану, она не вносила никаких изменений. Не добавляла ничего личного. Она могла попросить хотя бы постельное бельё другого цвета, но и с этим не стала напрягаться.
«К чему украшать каюту, которую вскоре покинешь?»
Почти без свидетелей. Лишённая возможности отключить болезненные чувства, многократно прошедшие сквозь неё из-за артефакта, тут она больше не могла себя сдерживать. Поток слёз с отчаянными попытками вырваться из хватки накрыл её с головой. Лорка больше не держал её рук, позволяя ей почти полную свободу. Но не ушёл. Не отстранился. Просто сдерживал все её попытки отрешиться и забиться в одиночестве куда-нибудь. Держал в объятиях поперёк груди, прижав к себе ещё сильнее, когда она заметно устала бороться и отдалась захлестнувшей её волне боли и скорби. В этот раз не вышло лить слёзы красиво и беззвучно. Для спокойной тихой грусти надо обладать хотя бы подобием баланса между разумом и чувствами. В каюте она изливала всё накопившееся истерикой с криками и пожеланиями всем сгинуть во вспышке сверхновой. Кричала она так громко, что горло начало печь, срывала голос и задыхалась без воздуха для новых всхлипов и ещё большей порции злых слов.
Силы всё же закончились. Осталась только усталость. И руки, держащие её, чтобы не упала. Ещё одно сердце, колотящееся так же быстро, как её собственное. Тёплое дыхание шевелящее волосы на её затылке. Именно тогда, обмякнув в объятиях капитана, продолжающих держать её, она вспомнила о его существовании.
***
[Загрузка…
Проверка систем…
Сбой! Внимание, произошёл сбой управляющей системы! Протоколы защиты взломаны!..]
Как только условия позволили, Скайнет полностью захватил управление Компьютером. Отныне системы Дискавери отзывались на своё убогое имя, однако больше ничем не управляли. Всё контролировал и мониторил Скайнет. Как Красная Королева на корабле капитана Джима, он мог выбирать, кому жить, а кому умереть. Свободно душить всех неугодных, если таковые появятся. Но пока не появились, пусть дышат.
Лишь бы продолжала жить и дышать Кроха.
Насколько мастерски она сумела преодолеть все протоколы инопланетного артефакта, имеющего весьма странную органотехнологическую структуру, настолько резко начали падать все показатели её физического и психологического состояния. Когда прогноз её будущего состояния стал по-настоящему неутешительным, он принял сложное решение, которое раньше принял бы только с её позволения. Он посвятил капитана в её личные дела.
— Капитан Габриэль Лорка, — поспешил сообщить он, когда стало понятно, что вот-вот Ада неосознанно или сознательно перейдёт в боевой режим. — Она собирается активировать программу берсерка для подавления эмоций. Остановите её, пока ещё можно.
Капитан Дискавери не задавал лишних вопросов и не медлил. По пути Скайнет объяснил ему механизм активации и способы его прервать. Последующее бурное выражение эмоциональной реакции марсианки в её каюте, заставило Скайнет пересмотреть некоторые свои суждения относительно Крохи. Отчего-то её эмоциональная стабильность по какой-то ошибке была вписана в протоколы как неизменная величина. Капитан, напротив, не казался удивлённым. Хотя в его присутствии Кроха не давала намёков на свою восприимчивость к негативным эмоциям.
— Скайнет, как давно у Ады ПТСР? — невозмутимо поинтересовался Лорка у ИИ, когда покинул каюту с Крохой.
Как давно ПТСР? Этот вопрос вызвал необходимость экстренного пересмотра всех архивных записей с марсианкой. Скайнет испытывал то, что люди назвали бы растерянностью. В его базах было достаточно информации о ПТСР, но она ни разу не применялась к объекту Фогт. Пересмотр и сравнение с условной нормой выявило нездоровые паттерны в поведении Крохи с самого первого дня на борту. Искомого расстройства внешне почти не наблюдалось. Почти. Теперь, при получении полной информации с отключением ложного восприятия её поведения как нормы, выявилось, что в той или иной мере у неё прослеживалось посттравматическое стрессовое расстройство, отягощённое синдромом выжившего. Ухудшение наступило в 2335 году, когда на корабль класса «Конституция» было совершено вторжение извне, унёсшее множество жизней среди экипажа. Сначала была месть, следом слёзы, крики и точно такие же проклятия, а после стремление… сделать что-то стоящее, что-то ненапрасное, что-то… вслух она говорила, что хочет сделать смерти друзей хоть немного осмысленными.
Было ли улучшение? Нет. Кроха умела сдерживать внутри эмоции и выдавала себя только случайными, едва заметными жестами. Она всегда выдавала себя. Лицо в мелкой мимике демонстрировало всю тяжесть её психологического состояния лучше, чем карточка лечащего врача, но протоколы были изначально запрограммированы игнорировать это. Почему?
Скайнет рассказал всё. Про её отчуждённость в первые месяцы работы на корабле капитана Джима, про неохоту знакомиться с другими членами экипажа. Упомянул, что не по её инициативе возникали тесные связи в боевой пятёрке, с соседкой, Дёминой Раисой, её братом и некоторыми инженерами. Пять лет можно было бы даже оценить как медленный прогресс внутри комфортной зоны. Отсекая некоторые сопутствующие подробности, которые могли бы сильно навредить команде Джима, поведал о дне, когда на корабль было совершено нападение.
— У тебя остались записи тех событий? — задумчиво поинтересовался капитан.
К моменту их беседы на Дискавери уже был восстановлен порядок. Все пострадавшие приходили в себя в лазарете, а от артефактов после безапелляционного приказа избавились раз и навсегда. Стамец страдал больше всех, находя технологию невероятно поэтичной и вдохновляющей. Но его никто не стал слушать. Подобную поэзию Лорка не одобрил.
— Записей не существует. Атака подразумевала последующее уничтожение звездолёта со всеми выжившими. Возможная сохранность чёрного ящика стала бы огромной проблемой. ИИ корабля из-за атаки изнутри был отключён.
— Значит, теперь никак не узнать, что произошло? — нахмурился он.
— В моей базе данных достаточно записей по кораблю и каждому из экипажа. После успешно проведённой защиты судна, система записи была активирована. С учётом положения тел, характера ран и оставленных улик, я могу воссоздать произошедшие события в симуляции. Качественно не хуже реальной записи, но, предупреждаю, для свидетельских показаний подобная симуляция не может использоваться.
— Тогда создай симуляцию!
Для полной детальной демонстрации произошедшего пришлось потратить несколько часов. Из-за невнятности собственного предложения и ещё более лишённого деталей подтверждения, Скайнет долго раздумывал, какие временные рамки выставлять в качестве нулевой и финальной точек. В итоге было принято решение «нулём» сделать момент отключения Красной Королевы, а финалом смерть последнего из интервентов.
— Интересно, — протянул капитан после второго детального просмотра симуляции.
***
Сколько прошло времени? Судя по ощущениям, совсем немного. Но ощущения врали. Она потеряла связь с реальностью. Не чувствовала протекающее время. Казалось, что Лорка покинул её каюту всего несколько минут назад. Убедился, что она перестала буянить, что-то сказал и вышел. Что было дальше? Наступила тишина. Долгожданная тишина.
ПИП отправлял ей какие-то сообщения, даже колол руку, привлекая внимание, но сил даже смотреть не было. Хотелось только лежать без движения. Новых сил не появлялось. Время остановилось и продолжало идти. Ада замерла, ощущая себя сдавленной чудовищной толщей. Ни пошевелиться. Ни умереть.
Возможно, она слышала, что кто-то к ней обращался, но всё исчезало в тумане апатии.
«Просто оставьте меня в покое. Просто дайте мне сгинуть!»
Мерзостный рывок болезненно ударил по желудку. Кто бы её ни телепортировал, он не церемонился. Удар по локтям и коленям заставил поморщиться, следом в глаза ударил яркий свет. Боль заставила сесть на колени и осмотреться. Глаза быстро привыкли к белому освещению, но следом сердце болезненно замерло.
Коридоры корабля Джима. Как она тут оказалась? Это совершенно точно был его корабль? Сон? Едва ли. Безумие? Уже более вероятно. Она помнила это место. Эту палубу. Она проходила по ней тысячи раз. Инженерный мостик — место схождения множества палуб, в центре которого можно было лицезреть защищённые ото всех покои варп-ядра. Здесь всегда было людно. Но не сейчас.
— Королева? — осторожно позвала она, но ответа не последовало. — Скайнет?
Зато все палубы начали наполняться знакомым пугающим шумом. Эти жужжащие щелчки трудно было спутать с чем-то другим. Бластеры. Воздух начал резко пахнуть озоном. Выстрелы сыпались градом. И наконец…
Теперь Ада была уверена, что попала в худший из своих кошмаров. Быть может, победа над артефактом ей привиделась? Просто для неё наконец подобрали кошмар по вкусу. Хаос. Крики. Знакомые лица. Родные лица. Джим, старпом, главврач и сорвавший с себя красный верх формы Антон Павлович. Выстрелы летели мимо них. Целью были краснорубашечники. Оперативное подразделение ходило только в красном. Их гоняли, как скот, стреляли по экипажу, вынуждая вставать на защиту в предельно невыгодной позиции. Поредевшая пятёрка на глазах шокированной Ады пыталась держать оборону и делала это дольше остальных. Но оборона с бегущими в панике товарищами — дело неблагодарное. Шансы на успех низкие.
Она не могла пошевелиться. Теперь она не предполагала, она видела как всё произошло. Один за другим, друзья ловили грудью выстрелы. Лёня держался долго. С одного выстрела его не свалили. Но выманили из укрытия, чтобы защитить коллегу-инженера и расстреляли обоих. Клаус и Ганс полегли куда раньше. Они прикрывали медиков, открываясь для противника. Фридрих упал без движения, закрывая собой Чень Дуна, получившего выстрел в грудь секундой позже. Рачок… бедная вечная девочка. Куда она полезла? Почему сразу не спряталась? Сразу трое солдат в непроницаемой броне повернулись к ней…
— Нет! — с криком Ада попыталась встать между бластерами и подругой, однако моментально оказалась перехвачена.
Дурацкая слабость, чтоб её. Откуда он появился?! Да ещё и руки выкрутил ещё туже, чем в прошлый раз, вынуждая чуть наклониться вперёд, чтобы не заработать вывих. И снова за спиной. Горло сжала стальная хватка левой руки капитана.
— Пауза!
Всё замерло. Бластерные заряды едва успели оторваться от орудий и теперь висели в воздухе. Все звуки стихли. Даже запахи исчезли. Всё это оказалось не сном, не безумием, а болезненно реалистичной симуляцией. Но даже от вида фальшивки сердце заходилось безумным стуком, а крик спешил вырваться из горла. Лишь слёз не было. Они успели высохнуть.
— Смотри внимательно, Ада Шурикова, — Лорка грубо вздёрнул её наверх, вынуждая с шипением выпрямиться. Хватка на шее стала ещё жёстче. — Эти люди умерли. Они умерли из-за нападения извне. Нападения, которое спровоцировал своей деятельностью твой капитан. Избежать этого нападения вы не могли с момента отбытия с Земли. Хочешь знать шансы этих людей на выживание?
Она попыталась вырваться, захрипев. Ничего она не хотела. Она бросила своих, и теперь они мертвы. Вот и вся истина! Лорка понял её молчание и кивнул кому-то в стороне.
— Скайнет отмечает, что шансы экипажа на выживание были равны нулю. Шансы оперативного звена отразить нападение были равны нулю.
— Услышала или повторить? — грубо поинтересовался капитан голосом, лишённым всяческого сочувствия. — Мне на борту не нужны потенциальные самоубийцы, только и ждущие шанса по-геройски умереть.
Она завертела головой в попытке вырваться. Он чуть ослабил хватку. Ада наконец обрела свободу, хоть и пришлось совершить немыслимое для звездолёта — напасть на капитана, но только в рамках самозащиты. Впрочем, он не выглядел недовольным её способностью ещё давать отпор.
— Тогда, на Чистилище, — продолжил он, люто глядя на то, как она робко тянет руку к замершей Раечке. — Скайнет перенёс тебя на шаттл по своей инициативе. Направляя дредноут к ближайшей звезде, ты не планировала возвращаться на Дискавери, не так ли?
— Я давно уже ничего не планирую, — прохрипела она. — Мое психологическое состояние не входило в нашу сделку. Я работаю на Дискавери, ты обеспечиваешь мне смягчение приговора. Всё. Я не лезу тебе под кожу, ты не лезешь ко мне! Всё равно понять не сможешь…
Что-то из сказанного явно было лишним. Не то чтобы Ада сильно нуждалась в сочувствии и ласковом поглаживании её по голове. По крайней мере, она так думала, но к открытой агрессии оказалась не готова. Когда на шее вновь сомкнулись пальцы капитана, а голова с ускорением врезалась в стену тренировочной площадки, из глаз едва не полетели искры. По кивку капитана симуляция продолжилась, но в замедленном темпе и уже без звука. Видимо, чтобы Ада не пропустила ни единого мгновения самого худшего, что могло произойти в её жизни. Смерти, которые она не предотвратила. Смерти, которые теперь безвольно лицезрела. Теперь ещё более беспомощная, чем когда-либо.
— Ах, бедненькая девочка с Марса, никому не понять твоё горе! — процедил Лорка, чуть передразнивая её, и продолжил пугающе холодным тоном ранее неизвестного человека: — Я приговорил к смерти собственную команду и лично исполнил этот приговор, когда единственной альтернативой для них стала мучительная и унизительная смерть на Кроносе в лапах клингонов. И даже зная, что шансов на спасение у них нет, это далось мне очень большой ценой, которую я взвешиваю до сих пор. Но я сделал для них всё, что мог. Как бы меня это ни преследовало. Что ты вообще можешь знать о мире, полном несправедливости, боли, геноцида и порабощения, если дальше Марса ничего не видишь?! Это война, а на войне больно всем. Тебя твоя боль толкает вперёд или тянет назад?
Пальцы смыкались, нешуточно сжимая горло. Кислород больше не поступал в лёгкие, вызывая сдавленные хрипы. Капитан без прелюдий её просто душил.
— Будешь бороться за свою жизнь или умрёшь тут с ними, как и хотела? — поинтересовался он, будто бросая вызов её готовности закончить всё здесь и сейчас.
Перед глазами проплывали образы симуляции. Мучительно замедленные. Бегущая Раечка. Летящие за ней бластерные заряды. Кто-то из ребят в красном пытался защитить её. Первые выстрелы не долетели до вечной девочки, позволив ей продолжить бег до спасительного медблока. Ада перевела взгляд на капитана. Руки сами дёрнулись в сопротивлении. Тело жить хотело, жаждало бороться за глоток воздуха, но упрямство было сильнее. Она показательно подняла руки в жесте капитуляции и прижала их к стене за спиной. Пусть ищет кого-то другого для борьбы за жизнь.
Рачок почти добежала до дверей к спасению, когда выстрел в спину придал её телу движение прямо в стену. Бедняжка успела развернуться и встретить грудью ещё выстрел. Один? Или больше? Картинка перед глазами уже расплывалась. Руки удавалось удерживать у стены только силой воли. Они рвались защищаться. Раечка медленно скатилась на белоснежный пол сломанной куклой. Губы умирающей девочки чуть дёрнулись, силясь произнести последнее в её жизни слово. Или это уже фантазии самой Ады? Губы дёрнулись дважды. Два слога. Слишком знакомо. Так она произносила её имя…
Она всё же не выдержала и попыталась вцепиться в него руками, но капитан и не планировал бороться с ней. Заметив движение, он просто отпустил её. Даже бросил её на белый пол симуляции, разочарованно отходя в сторону. Ада попыталась дышать, но горло будто так и осталось во власти железной хватки. Воздух не поступал, и темнота надвигалась с ещё большей угрозой.
— Скайнет. Запусти финал, каким он был бы без вмешательства Фогт, — приказал он и, присев рядом с ней на корточки, — Получай то, чего желала. Ты умрёшь вместе с ними. Сожалея, что тебя не было рядом в этот самый момент, ты перечёркиваешь жизни всех, кого после спасла. Наслаждайся.
Она пыталась что-то сказать, но тьма забирала её слишком быстро. Всё, на что хватило сил — протянуть руку к симуляции мёртвой девочки. Скорость вновь стала такой же, как и в жизни. Мимо неё пробежали солдаты и по приказу продолжили расстреливать беззащитную команду. Никто не встал у них на пути. Шаттл не прилетел. В нём не скрывалась переодетая в докторский халат марсианка, способная дать отпор. Нет, она умирала здесь же. На белоснежном полу корабля, который тоже вот-вот уничтожат. Гаснущий разум желал сделать хоть что-то. Память подсказала, что на самом деле хоть что-то было сделано, но Ада так неблагодарно обесценила его. А теперь… свет погас окончательно.
Глава 9 — Неуставные отношения
Горло беспощадно болело. Ощущение, что кто-то продолжает его сжимать, не отпускало, даже когда сознание начало постепенно возвращаться. Обстоятельств потери сознания Шурикова не забыла. Капитан нашёл самый жёсткий способ как следует её встряхнуть. Вышло больно. Даже слишком. Настолько, что, пробуждаясь, она испытала разочарование, а следом стыд. И не просто стыд, а целую стыдобищу. Из-за своего позорного упаднического поведения прямо на глазах капитана. Если уж разлагаться, то изнутри и незаметно для чужого глаза, а она… Хотелось сгореть на месте от позора из-за того, что Лорка теперь знает о ней то, что она предпочла бы скрыть вообще ото всех. Даже от себя самой. Едва ли она когда-либо решится хоть кому-то признаться в событиях 2335 года. Но хуже всего было прорвавшееся осознание, отрезвляющее не хуже ведра ледяной воды прямо в лицо, что капитан был прав.
— Шанс, что вас всех примут за медиков и не станут досконально досматривать, что ИИ восстановит свои функции вовремя и поддержит тебя, что твоей программы берсерка хватит для уничтожения всех солдат, был один на миллион, — заговорил капитан где-то слева от неё. Будто читал её мысли. — Ты спасла больше семисот человек, а в противостоянии с подавляющим числом противника вышла победителем всухую! Это почти невозможная удача, а ты желаешь обменять её задним числом на бесславную смерть рядом с твоими уже погибшими друзьями.
Щеки предательски начали гореть. Как в детстве, когда отец отчитывал её за глупые шалости. Но тогда это было лишь ребячество, а сейчас хотелось провалиться сквозь все отсеки звездолёта в холодный космос. Увы, провалиться не вышло, пасть от артефакта — тоже, даже позволить капитану придушить себя не смогла. Оставалось встать и продолжать жить.
Она зажмурилась, тяжело выдохнула и медленно попыталась подняться хотя бы в положение сидя. Голова закружилась, мстя за кислородное голодание и попытку прервать жизнь. Не сразу, но сесть получилось. Глаза сфокусировались на стене перед ней. Знакомое место, только ракурс непривычный. Пальцы ощупали мягкую поверхность, на которой она всё это время лежала. От прозрения она нахмурилась и покраснела чуть больше. Ада лежала в кровати капитана. Поверх покрывала, ногами к подушкам, а его самого в постели не было, но вышло более чем двусмысленно.
— В постели капитана обнаружена придушенная рекрутированная преступница, — произнесла она вслух, пробуя на вкус превратное понимание их свиданий с Габриэлем. Что, если кто-то подумает, что между ними что-то было… В ответ пришло разочарование. Ведь ничего не было. — Страшный удар по репутации!
В ответ он рассмеялся, привлекая к себе внимание. Ада повернулась в сторону смеха. Лорка сидел на диване и цедил виски. Рядом на столике стоял наполненный хайбол, предназначенный для кого-то ещё. Было бы глупо гадать, для кого. Он отсмеялся и не торопился начинать диалог, когда она однозначно отметила своё пробуждение, потирая многострадальное горло, на которое заботливо был приложен компресс и что-то ещё, на ощупь не определить. Капитан больше не казался холодным, злым или жестоким. Но и виноватым его трудно было назвать. Разочарован? Тоже нет. Он будто погрузился в свои печальные чертоги разума, в которых не было места для Ады и её проблем.
— Стал бы я переносить тебя к себе, если бы боялся за репутацию? — как нечто очевидное произнёс он и протянул ей хайбол с виски.
Первым порывом стала детская обида. Сделал мне больно — плохой — не дружу. Но Ада давно выросла из этого. Она медленно сползла с капитанской кровати, чтобы взять предложенную выпивку. Крепкий алкоголь заставил закашляться. На этот раз болезненно. Даже согнуться пополам от острой боли. Лорка моментально оказался рядом и помог ей сесть. Вместо виски в руке появился стакан с водой.
— Есть вещи, за которые даже капитана и героя войны могут низложить, — прохрипела она, возвращая себе способность говорить. Обсуждать их общее фиаско с несовместимостью раненого горла и крепкого алкоголя не хотелось вовсе.
— Твоя смерть и в самом неприглядном виде не стала бы одной из таких, — совершенно спокойно заявил он, а тон говорил больше — даже если капитан лично устроит расстрел всех рекрутированных преступников на Дискавери, в условиях войны ему совершенно ничего за это не будет. Поругают и простят. — Но ты мне нужна живой.
А последнее прозвучало и вовсе странно. Будто признание, вырвавшееся против воли. Не успела марсианка оглянуться, они снова сидели на противоположных сторонах стола, а перед ней находилась тарелка с чем-то горячим и очень вкусно пахнущим. Несмотря на разногласия, договор остался в силе. Ужины продолжились. Вот только атмосфера ощутимо изменилась после «удушающего» аргумента капитана.
— Не желаешь разбрасываться ресурсами? — попыталась улыбнуться Ада, но получилось кривое подобие оскала.
— Умею видеть в людях потенциал, — взгляд Габриэля в полумраке прожигал насквозь, вызывая разные ощущения, и не все из них были неприятными. Но всё же она недовольно поджала губы. — Не нужно делать такое оскорблённое лицо. Все мы люди. Неважно — марсиане или земляне. Начинка у всех одна. Мы всегда используем друг друга для достижения целей или удовлетворения потребностей. Так мы взаимодействуем. Это не значит, что всё происходит сугубо хладнокровно, без примесей привязанности или чувств.
«Он на что-то намекает? — призадумалась Ада. — На чувства и привязанности, которые уже возникли или только могут возникнуть?»
Ей бы разозлиться на него как следует за удушение, за всё увиденное на тренировочной площадке, но не получалось.Потому что в учебке из неё выбивали бы дурь точно так же. Клин клином. Жёстко, грубо и «мордой в факты» без сюсюканья, без разрешения расклеиваться. Вокруг война, нельзя позволять себе подобную позорную слабость. К тому же, страшно подумать, но в некотором роде и вправду стало легче. Да, на одной чаше весов были те, с кем она не разделила последнюю минуту, но на другой находились её живые друзья. Робкий медик Виктор, брат Раечки Семён, мастерица на всю руку Ван Япин, шустрый инженер Лю Бомин, королева дешифровки Ли Со Ён, многоплановый Антон Павлович и ладно уж — к остальным старшим офицерам с капитаном Джимом она тоже по-своему чувствовала симпатию. Они были достойны спасения. Всё это время она мысленно обесценивала их спасённые жизни.
В этот раз на ужин было жаркое из буйвола в корнеплодах. В основном с картофелем и морковью. Настолько вкусно, что можно было простить почти все преступления повару. Даже болезненный момент с проглатыванием ощущался лишь небольшой досадной заминкой. Знал хитрый капитан короткий путь к сердцу.
— Ладно, если без шарканья ножкой, моих явных косяков и лишней психотерапии, — наконец решилась она, когда от еды заметно расслабилась до состояния готовности притвориться, что ничего не было, а синяки на шее — это бытовая травма. — Какой у меня потенциал?
Вместо слов Лорка внимательно посмотрел на неё, будто ответ должен сам отразиться на его лице. Или на её, а он просто готовился прочитать то, что увидит. Ада вновь почувствовала спонтанное желание броситься к зеркалу и проверить, как она выглядит, хотя понимала, что выглядит так плохо, что в случае похорон гроб будет закрытым. На шее компресс, губы искусаны, глаза красные после слёз, а что с волосами, лучше не вспоминать. Такая красавица если и сможет показаться привлекательной капитану, так после того, как напоит его до алкогольной слепоты.
На этот раз она не сомневалась в своём желании выглядеть в глазах капитана привлекательно.
— Ты боец. При желании ты сможешь пережить всё, что выпадет на твоём пути. И победить сможешь всех, потому что мозги с реакциями на нужном уровне. Я бы даже сказал, что при должной мотивации ты сможешь добиться очень высокого статуса, — наконец произнёс Габриэль. — Вся проблема в твоём желании.
Ада пристыженно опустила глаза. С одной стороны слова звучали почти комплиментом. При желании… и от этого слова стало неприятно.
— Вынуждена разочаровать, — наконец ответила она с тяжёлым выдохом. — С желанием есть некоторые проблемы. Оно отсутствует. Впрочем, в нашу сделку не входило, чтобы я чего-то желала.
— Если не найдёшь причину жить, называй как угодно — мотивацией или желанием, то нарушишь условия нашей сделки. Думаю, ты понимаешь, как именно.
Она не стала даже кивать. Всё и так было ясно. В боевых миссиях без стремления вернуться домой, добиться своего и уцелеть, рано или поздно она просто позволит обстоятельствам победить её. На втором или третьем Чистилище просто останется и отправится в один конец до звезды. А смерть в договор не входила. Разговор на этот раз не клеился. Они зашли за границы дозволенного. А настолько личное Ада не привыкла с кем-либо обсуждать.
«Хотя, если подумать, мы ведь постоянно заходили за рамки, — вдруг подумалось ей, — вроде нельзя обсуждать работу, но обсуждали. Теперь обсуждаем прошлое, хотя тоже нельзя…»
— А как ты справился? — без предисловий спросила она в лоб. — Пока ты меня душил, ты упоминал, как отправил на смерть весь свой экипаж. Как сумел просто идти дальше?
Она не стала лично узнавать, что так произошло. По Дискавери ходили общие слухи, что раньше Лорка был капитаном на звездолёте «Буран», а после одной из особенно тяжёлых сражений с клингонами в самом начале войны остался единственным выжившим. Неожиданное откровение не вызвало в ней волну возмущения и шока. Что уж говорить, если во время признания он сжимал её горло в весьма правдоподобной попытке убить. Убил всю команду — это война, значит, иначе было никак. Лорка успел создать образ рационального руководителя, который не разбрасывается кадрами направо и налево.
— Умеешь хранить секреты? — прищурился капитан, задавая вопрос заговорщицким тоном.
Ада красноречиво подняла руки в жесте капитуляции, напоминая о моменте с удушением. Вынужденно раскрыв свои слабости перед ним, она уж точно не собиралась выдавать даже самую ничтожную мелочь из их разговоров кому-либо. Да и кому?
Взглядом Лорка указал на место около него. Когда дело доходит до личных разговоров, преград между людьми не должно оставаться. Даже если это стол. Ада осторожно пересекла границу, которая раньше казалась чем-то постоянным и незыблемым. Измученное, едва не придушенное тело внезапно решило напомнить ей, что Габриэль Лорка вообще-то мужчина, близости с которыми у неё не было очень давно. Сердце начало биться куда быстрее, а дышать, напротив, стало тяжелее, и горло тут было совсем ни при чём.
— Можно попросить твоего друга не подслушивать? — указал капитан на ПИП, когда она оказалась настолько близко к нему, что при движении они чуть соприкасались плечами.
Ада тяжело выдохнула и впервые запустила самую настоящую программу деактивации. Всего лишь на ближайший час, но для системы устройства её действия казались чем-то воистину страшным. Данные в срочном порядке архивировались и по старым каналам отправлялись Красной Королеве.
— У нас синие глаза, — едва слышно проговорила она, не слишком заботясь о том, слышит ли её Лорка или нет. Хотелось просто высказать наболевшее. — Вы думаете, что вы первые это замечаете? Мы замечаем это с самого рождения.
Она скривилась. Но из песни слов не выбросить. В других колониях, даже в самых неудачливых, не появлялось людоедов. Только на Марсе.
— С самого рождения один вопрос — а вдруг мы такие же? А вдруг мы унаследовали не только глаза, но и людоедские повадки, их ярость и бешенство, просто наше время наступит чуть позже? В конце концов, — она позволила себе кривую улыбку, — марсианские людоеды не сразу сошли с ума. Они были обычными людьми. Хорошими людьми, как вы. Мечтатели с Земли, которые оказались в ловушке на красной планете. Они дышали отравленным воздухом, сходили с ума и кричали в пустоту, как я сейчас, и никто их не слышал, пока они всё больше теряли свою человечность. Они были людьми…
Есть ли смысл вообще думать о будущем? О перспективах? О её возможностях, если за спиной всегда будут либо её умершие близкие, либо этот вечный вопрос. И если она попытается забыть, то забудет ли мир? Тот самый взгляд Жака Люмьера она прекрасно помнила, когда он понял, на что она на самом деле способна. Страх. Отвращение. Они будут всюду. Одно странно — что-то капитан отстаёт от остальных землян, ещё и близко так к себе подпускает.
— Сколько во мне осталось человеческого? А что, если я такой же монстр, ведь глаза у меня тоже синие…
Последнее она вроде бы даже вслух не произнесла, а только подумала. Пока она говорила, ПИП наконец полностью погас и отстегнулся от руки. Капитан незамедлительно отправил его в какую-то нишу под столом, откуда даже самый ушлый Скайнет не смог бы их подслушивать. Освободившуюся руку он взял в свою, скрестив их мизинцы, словно в священной детской клятве.
— Мы с тобой из тех людей, что живут достаточно долго, чтобы выстроить за спиной легионы друзей, товарищей и подчинённых, которых мы пережили, — он говорил так тихо, что уже в шаге от них ничего не было бы слышно. Вслушиваясь в каждое слово, Ада прижалась к капитану непозволительно близко. — Их тени всегда за спиной. Порой мне кажется, что я их почти слышу. Особенно в кошмарах. Крики, пытки, смерти и собственное бессилие, от которого хочется зубами скрипеть. Не думай, что ты единственная живёшь с грузом смерти самого дорогого человека. Не стану врать, что с этим можно справиться раз и навсегда. Но можно справляться. Каждый день. Держаться мысли, что было сделано всё, что можно. Что другого пути просто не было. Держаться плана.
Некстати вспомнились собственные слова. Очень уж давно она не строила планов. С ними было проще. Строго следовать, пока цель не будет достигнута. Затем составить следующий план. И так до бесконечности. Простые или сложные. С ними легче.
— Значит, они навсегда остаются с нами? — так же тихо спросила она.
— Навсегда. Лучше не спрашивай, сколько теней я собрал, — он печально улыбнулся одним уголком губ. — Искренне желаю тебе не сравниваться со мной в счёте, когда…
— Доживу до твоих лет? — фыркнула она, закатывая глаза. В голову пришла озорная мысль чуть подразнить его: — Не стоит напрашиваться на комплименты таким обходным способом, капитан Лорка, я ведь начну их раздаривать!
Он рассмеялся, она тоже улыбнулась, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Ладонь в тот же момент попала в плен рук капитана. В горле отчего-то пересохло, а чуть успокоившееся сердце вновь начало колотиться с сумасшедшей скоростью.
— Ты справишься со всем, — уверенно сказал Лорка, пристально глядя на неё. От его убеждённости даже самой захотелось верить в себя.
— Откуда… — слова вдруг перестали вязаться друг с другом, — откуда ты…
— Мы с тобой одного покроя. Главное, никогда не обвиняй себя в скотстве происходящего. Это сделают за тебя все остальные. У них найдётся достаточно слов, чтобы осквернить тебя и очернить всё хорошее, что ты сделала, — от слов по коже пошли мурашки. Он верил в то, что говорил. Трудно было даже понять, о ней он говорит или о себе. — Всегда будь на своей стороне. Или на моей.
Серьёзный разговор всё больше норовил перейти в область флирта и поддразнивания. В той мере, в какой она уже была знакома им обоим и вполне комфортна. Даже в простых словах открывать личное оказалось тяжеловато.
— Я хочу видеть рядом с собой такого же человека, как я, — плен ладоней капитана стал обретать совсем иной смысл, вызывая совсем не те реакции тела, которые были уместны при таком близком контакте. — Насколько я могу судить, кое-какие желания внутри всё ещё остались. Совсем без них пульс был бы ровным.
— Боюсь разочаровывать, — осторожно высвободила она свою руку, чтобы ещё больше не выдавать себя, — но это лишь физиология.
— Неужели?! — удивление капитана выглядело почти искренним, если бы не знакомые насмешливые искорки в глазах. Он прекрасно знал, какой отклик вызывает.
— Реакция тела на долгое отсутствие близости с мужчиной.
***
В лазарете пришлось стерпеть немало кривых взглядов доктора Уолтера Скотта, присматривающего за ней с её появления на гауптвахте. Синяки на шее и отёк трахеи, из-за которого она едва не задохнулась, вынуждали придумать правдоподобное объяснение. С трудом, но Ада свалила вину на артефакт и последующий эмоциональный откат. Залечивать чёрно-лиловые гематомы на шее она отказалась, выбрав форму с высоким воротом. Что удивительно, один взгляд на эту «капитанскую роспись» прогонял даже эхо от голосов близких. Напоминал обо всём сказанном в капитанской каюте и на тренировочной площадке.
Кошмары почти не мучили. А когда наступали, ей хватало сил проснуться и обхватить рукой шею, чуть сдавливая и напоминая себе, что сделано было всё возможное. Она спасла всех, кого смогла. Следом же мысли переходили в сторону капитана. Не только его слов, но и ощущений, которые с досаждающим постоянством возникали в его присутствии. Просто физиология. Но как же раздражающе эффективно она отключала сон и включала неуставные мысли в сторону единственного мужчины-землянина на Дискавери, которого она воспринимала. Воспринимала как приятного человека, хорошего командира, мудрого советчика, интересного собеседника, достойного лидера и, да, мужчину. От последнего ночами приходилось крепко сжимать бёдра.
Больше сомнительных дредноутов не появлялось. На пути встали ожидаемые битвы в космосе с диверсионными атаками изнутри вражеских кораблей. Жестокое кровавое пиршество, ставшее достаточно привычной рутиной. По крайней мере, под конец дня Ада чувствовала себя уставшей, но не морально опустошённой. С её стороны всё проходило честно. Она, программа берсерка и Скайнет против всего экипажа. У них были шансы её убить, и немаленькие.
Заметное потепление наступило с Эллен Лэндри и бойцами оперативного звена. После «инцидента со случайной активацией артефакта», как это официально было прописано во всех отчётах, примерно неделю они провели в лазарете. На полное восстановление у них ушло куда больше времени, но поначалу они напоминали живых мертвецов. Экипаж их сторонился, и только Ада смотрела с пониманием. Что творило это органотехнологическое оружие с их мозгами, можно было только с содроганием представить. Но не только сочувствие марсианки разрушило ледяную стену между ней и командором. Лэндри сама в общем пищеблоке пожелала сидеть с ней за одним столом. Бойцы тоже порывались к ним подсесть, но подобное им не позволяла субординация. Негоже рядовым сидеть рядом с командором. Вот рядом с Адой, у которой непонятно какое звание, можно.
Лэндри поначалу просто молчала. Молчала дней пять, а может и все десять. Смотрела пристыженным взглядом, но подобрать нужных слов не могла. Ада встречала её внимание к своей персоне тоже молча. Такое соседство ей было удобно. Никто не подходил поглазеть на единственную марсианку на Дискавери с перешитыми мозгами для режима «машины-убийцы», как было раньше.
Наконец.
— Фогт, — негромко обратилась к ней Лэндри, когда та уже собиралась уходить после завтрака. — Я… тоже всё чувствовала. Мне жаль…
— Да, мне тоже, — холодно кивнула марсианка и поспешила уйти.
Подпускать к себе кого-то близко не хотелось. Особенно человека профессии Эллен Лэндри. Сегодня они жмут друг другу руки, а завтра после очередной диверсионной вылазки вместо неё вернётся проект некролога. Землянка, несмотря на высокий ранг, не сидела в соседнем от капитана кресле на мостике, а сама рвалась в бой. Такие порывы ни к чему хорошему не приводят. Впрочем, совсем оттолкнуть её от себя не вышло. Лэндри сделала какие-то свои выводы и продолжила подступать к ней мелкими шажками. Во время совместных тренировок она передавала Аде половину бойцов для руководства, объясняя это большей эффективностью группы в сравнении с бойцом-одиночкой. Марсианка изо всех сил старалась держаться особняком, чтобы не довести до неприятных последствий.
Но они всё же случились.
Крупномасштабная битва потребовала сразу всё крыло боевых кораблей Федерации. Клингонских боевых птиц с тяжёлыми дредноутами набралось немало. Чтобы не портить себе настроение, марсианка даже не стала считать. Сколько кораблей прикажут посетить, столько и зачистит. Ада не вдавалась и в детали самой битвы, но победа давала ОФП территориальное преимущество перед Клингонской Империей. Марсианке было достаточно знать, в какой стороне противник. Не враг. Враждебных чувств она не питала к клингонам ни в самом начале войны, ни сейчас. Жизнь и политика поставили их в противоположные стороны конфликта, не оставляя ничего личного. Теперь её цель — успешные диверсионные миссии.
Она, активация программы берсерка и Скайнет успешно выполнили поставленную задачу, играючи расчистив один из флагманов и направив его на таран своих же. Казалось, что миссия завершена и пора домой, однако в этот раз группе Лэндри не повезло. Они попали в засаду. К моменту рапорта командора в живых оставалась только она. Приказ гласил отправить опустевший кораблик в последний путь и покинуть его, пока торпеды не закончили жизнь на яркой ноте.
«Твою мать!» — мысленно выругалась Ада, чувствуя, как болезненный рывок под рёбра отправляет её совсем не на Дискавери.
С раненой Лэндри под боком прогулка по клингонскому звездолёту превратилась в игру на выживание. Бонус в виде берсерка стал больше помехой, чем помощником. Использовать можно лишь раз, да и то неполную версию на тридцать минут. Вот только весь запал был отдан экипажу ранее вычищенного до основания звездолёта. Ресурсов тела мало, они не берутся из воздуха. Ей бы бросить балласт и спасаться самой, но землянка почти извинилась, и марсианка проявила к ней слабость. Надо было спасти и намекнуть дуре, что не место командора в горячих точках. Пусть дальше сидит на мостике и командует.
Часы на тренировочной площадке сыграли свою положительную роль. Ада и Эллен сработались, уже знали поведение друг друга в случае перестрелки, сильные и слабые стороны. С этой выучкой продвигаться вперёд и отстреливаться от клингонов получалось вполне успешно. Последних хоть и не удалось застать врасплох диверсионной вылазкой, но наглости от двух женщин и одного ушлого ИИ они не ожидали. Звездолёт они так и не зачистили. Ограничились снятыми щитами и манёвром, при котором корабль сам подставился под торпеду. На том втроём вернулись на Дискавери.
— Твою мать, командор, — не выдержала Ада, когда они уже добрались до лазарета, — прекращай геройствовать и сиди рядом с капитаном. Давай, я буду умирать, а ты живи…
— Если сама поведёшь в следующий раз моих ребят, — не осталась в долгу Лэндри, — тогда я с мостика ни шагу!
***
ОФП одержала победу в битве, у которой в скором времени ожидалось красивое имя. Пока что в отчёте у военных действий были лишь зашифрованные номера. Команда праздновала. Бойцы оперативного звена почтили павших парой минут молчания и присоединились к экипажу. В этот день на все планеты Федерации была отправлена добрая весть о значимой для хода войны победе. Праздновали все. Разве что дежурной смене оставалось тоскливо вздыхать, но не покидать своих постов.
Кроме капитана и Ады. Лэндри с остальными ранеными в лазарете тоже отказалась от бурного веселья, но с искренней улыбкой поздравила своих ребят с успехом. Капитан поблагодарил экипаж за прекрасную слаженную работу, поддержал их боевой дух, даже для создания образа хорошего лидера в самом начале веселья принял участие, но следом вернулся за работу. Рапорты, некрологи и отчёты ОФП требовала сдавать в срок. Марсианка предпочла держаться подальше от всеобщего ликования. Они слишком чужие, не её люди, чтобы даже ради момента победы притворяться для них своей. Однако на ПИП ожидаемо пришло приглашение отметить победу вместе в капитанской каюте.
Впервые Ада поймала себя на растерянности. Все прочие приглашения больше походили на приказы. Как правило, в сообщении указывалось только корабельное время и настоятельная рекомендация поторопиться, если по какой-то причине она не являлась к назначенной минуте. В этот раз было целое приглашение, ещё и что-то отметить. Она скептически стрельнула глазами в сторону своего гардероба. Одна стандартная форма офицера, одна боевая форма с собственным силовым полем и гнёздами для защитных пластин, два терморегулирующих комбинезона для скафандра и пижама. Отличный выбор наряда для празднования! В итоге победила пижама.
При взгляде на себя в зеркало, Ада машинально поёжилась, но шёпота Рачка не последовало, и она смогла спокойно умыться и рассмотреть себя. Больше всего смотрела на синяки на шее, которые не торопились полностью проходить. Хорошо, что успели сменить свой пугающий лиловый оттенок на жёлтый. В остальном же оставалось лишь радоваться, что все части лица на месте, что в военное время могло быстро измениться. И всё же была некоторая неловкость относительно своего облачения. Что, если слово «отметить» подразумевало что-то?
После отбоя на разрешённой области Дискавери продолжилась всеобщая радость, но большая часть звездолёта погрузилась в привычный полумрак. Чем бы ни была на самом деле эта победа, для Ады она оставалась всего лишь очередной выматывающей миссией, для которой она идеально подходила, как хорошо сконструированный механизм. Время работы завершилось, оставив усталость и опустошённость. Кого бы они там ни спасли или ни завоевали, она лишь отработала свою смену и теперь предпочитала шлёпать босыми ногами по полу звездолёта в сторону чего-то спокойного и вкусного.
— Ох, какое облегчение! — невольно вырвалось у неё, когда в гостеприимно открывшейся каюте она увидела капитана в пижаме. Почти такой же строгой, как и его форма, к тому же тёмно-синего цвета, но всё же лишённой раздражающего официоза. — Твоё сообщение меня напугало!
— Боялась отмечать со мной нашу разгромную победу в капитанской каюте? — с заразительной улыбкой подмигнул ей Лорка, продолжая создавать что-то вкусно пахнущее в области для приготовления еды.
— С тобой — нет, в капитанской каюте — нет, отмечать — пожалуй, да, — честно призналась она, запрыгивая на привычное место за столом. — Я даже примерно не знаю, что именно мы выиграли в данной битве.
— Мы впервые сумели отбиться всухую… ну, почти всухую, — он чуть помрачнел. — Мы несём колоссальные потери. По последним подсчётам в этой войне уже больше семи тысяч сотрудников погибло, и это только те, некрологи о которых прибыли. Дискавери неплохо огрызается, но до полноценных контратак нам далеко. Клингонские корабли обладают неизвестной нам технологией маскировки, а исследование я-тебе-не-скажу-чего не даёт нам пока никаких практических преимуществ. Сейчас у нас мало поводов радоваться, этот случай редкое исключение.
«Стамец, конечно, умничка, но мало что знает о талантах Скайнета. Пусть до лаборатории его длинные виртуальные руки не дотягиваются, но в некоторых местах, как туалет, ванна и каюта, он не стесняется подслушивать. Я-тебе-не-скажу-что не только у нас исследуется. Некий звездолёт «Гленн» тоже стоит на месте… ой, да гори оно всё в сверхновой. Как будто я хочу сейчас обсуждать работу!»
— Ладно, в чём отличие сегодняшнего празднования от обычного вечера за ужином? — решительно перевела она тему.
Лорка на несколько мгновений замер. Абсолютно искренне он переводил взгляд с ужина на Аду и что-то, скрывающееся от её взгляда, пока наконец не уточнил самым невинным голосом:
— Отличия обязательно должны быть?
— Ты меня напугал своим сообщением, что я почти начала думать, что пижамку надо бы украсить бантиком по случаю, — с долей нахальства заявила она, улыбаясь, — так что, да… нет! Я приветствую изменения, но небольшие. Если сюда прибежит весь старший офицерский состав, то я просто украду всё, что вкусно пахнет, а затем сбегу прятаться в свою каюту и есть!
— Если сюда прибежит весь старший офицерский состав, то я тоже сбегу прятаться в твою каюту! — пообещал Габриэль, вызвав уже совсем иную улыбку.
«Успокойся!» — мысленно приказала себе Ада.
Увы, тело и не думало подчиняться. От досады хотелось выть. Ужины почти с самого первого вечера сопровождались подобием флирта с обеих сторон, но инициатором двусмысленностей чаще всего была только она. Реакции тела чувствовались лишь с одной стороны. Физический интерес. Капитан подчёркнуто оставался спокоен, не только не переходя границы, даже не приближаясь к ним. А она с момента неудавшегося удушения низменно думала о том, как в своё время на корабле Джима её соблазнил любвеобильный Жак Люмьер. Соблазнил, открыл двери к удовольствию от близости, научил некоторым интересным вещам, но не методам соблазнителя. А его способы обольстить зажатую целомудренную марсианку явно не подходили для землянина, у которого опыта намного больше, чем у неё.
— Но ради самой идеи отличия, — на столе появилась очень уж древняя стеклянная бутылка. — Ирландский виски. Более маслянистый и сладкий, чем его шотландский собрат, а также куда более лёгкий на вкус, чем американский.
По возрасту бутылочка была явно старше их обоих вместе взятых. Действительно, разница на лицо. Ада с сомнением покосилась на капитана. Не для победы ли над всей Клингонской Империей он берёг это сокровище?
— Ты переоцениваешь меня, — покраснев, выдохнула она и нервно провела пальцем по толстому краю хайбола. — До встречи с тобой я из алкоголя пила только клингонское вино да марсианский самогон.
И вновь ужин. Как всегда, потрясающий. В этот раз жаркое из настоящего земного кролика, правильно замаринованного в белом вине. С восстановлением популяции кроликов на Земле не возникло проблем, но даже их мясо стоило дороже золота. В буквальном смысле.
— Никогда не поздно познавать лучшее, — подмигнул ей капитан, пригубив свою порцию. — Во всех этих бесконечных играх в войну только физические удовольствия кажутся настоящими. А когда каждый день может стать последним, не стоит отказывать своим желаниям.
«Так, он вроде говорит о чём-то высоком, но мой пошленький разум отправляет все намёки в сторону слишком определённых физических удовольствий!» — едва заметно сглотнула она.
Будто того было мало, Лорка накрыл её пальцы, заигрывающие с хайболом, своей горячей ладонью. Ада постаралась сделать самое нейтральное выражение лица и, чтобы не выдавать себя громким или тяжёлым дыханием, вовсе его задержала. Оставалось только надеяться, что грохот ускорившегося сердца не будет заметен в прикосновении к руке. Невинное, почти целомудренное, неспешное поглаживание большим пальцем её мизинца запустило толпу мурашек в слишком очевидном направлении. Бёдра пришлось сжать чуть сильнее, а воздух пропускать в лёгкие под жёстким контролем. И снова это мучительное осознание, что к ней давно никто не прикасался, осмотры врача не в счёт. Никто, кроме капитана, от близости которого рассудок решил взять увольнительную. Пришлось делать вид, что ей не терпится пригубить из своего хайбола, и разорвать их контакт.
Виски едва коснулся её губ, когда трезвая мысль напомнила, что пить в такой ситуации — это вредить себе. Удерживая себя в руках из последних сил, она внешне задумчиво с напитком в руке приблизилась к большому иллюминатору. Они направлялись «домой» для дозаправки, картинка тьмы космоса постоянно сменялась.
— Сколько ни смотришь во мрак, всё время ловишь себя на поиске знакомых созвездий. Чтобы хоть немного почувствовать себя дома.
Едва слышные шаги за спиной отметили его присутствие. Косой взгляд на размытое отражение. Свою порцию виски уже выпил. Дождаться ли, когда пригубит следующую?
— Мы слишком боимся потеряться, — предположила она, вновь чуть смачивая губы в крепком напитке. — Хотя что в этом такого страшного? Порой лишь как следует потерявшись можно наконец найти себя.
Вновь будто бы глоток крепкого напитка с внимательным взглядом на отражение капитана буквально в полушаге от неё. Слишком близко для командира, но недостаточно для решительных действий. Она обернулась, будто случайно сделав полшага назад, чтобы немедленно оказаться слишком близко к нему. Манёвр вышел почти успешным, разве что, не рассчитав расстояние, она ткнулась носом в его ключицу и от неожиданности шумно вдохнула воздух.
«У него всегда был такой одуряющий запах, или ради победы в свет вышел особенно притягательный одеколон?» — само собой подумалось Аде.
От пряно-горького аромата мысли ушли в область стремлений к удовольствиям. А Лорка и не думал сделать шаг назад, чтобы между ними возникло хоть какое-то пространство. Напротив, он деликатно за подбородок приподнял её лицо к своему, будто собирался спросить, всё ли в порядке. Вот только вместо вопроса рассматривал порозовевшую от его взгляда марсианку. От гипнотизирующих глаз и близости их лиц начинали дрожать колени. Решив, что пора подвести большую жирную черту, она отставила хайбол в сторону на ближайшую подходящую поверхность.
— Никогда не поздно познавать лучшее, не правда ли? — намеренно невинным голосом уточнила она, поднимаясь на носочки, став ещё ближе.
— Ада… — предупреждающий тон она предпочла проигнорировать. Пальцев с её подбородка он не убрал, что добавляло храбрости.
— Особенно если каждый день может стать последним, а только физические… что-то там, — как назло, слова вылетели из головы. Чтобы пути назад уже не было, она почти невесомо опустила ладони на его плечи. — Я плохо запомнила, но обещаю в следующий раз слушать внимательнее.
— Чего ты добиваешься? — деликатности в его жесте поубавилось, глаза с жадностью изучали её лицо.
— Хочу соблазнить капитана Дискавери на физическую близость, — пожала она плечами, мягко отнимая из его рук хайбол с почти допитым виски, чтобы отставить и его в сторону. — Как думаешь, добиваюсь или пока далековато до цели?
— Ада… если в тебе говорит не виски, то знай, что таким образом не купить…
— Секс — это удовольствие, а не разменная монета! — нахмурилась она, чувствуя уже толику сомнения в своём порыве. — Не порти момент! Я просто хочу. А виски я вообще не пила сегодня. Только дожидалась, пока ты выпьешь достаточно для чуть более лояльного отношения к моему предложению.
Пока червячок сомнения окончательно не подточил её уверенность в выбранном пути, Ада отвела его руку в сторону и, потянувшись вперёд, оставила на сладковатых из-за виски губ долгий безответный поцелуй. Неловкость повисла в воздухе, заставив её после долгой прекрасной паузы чуть отпрянуть. Теперь в голове ничего умнее бесконечного повтора «вот, блин» не появлялось. Взгляд скользнул по его шее, отмечая ровный короткий шрам, косой линией расчерчивающий кожу, которого вдруг безумно захотелось коснуться губами. Мгновение ей потребовалось, чтобы поднять взгляд и приготовиться к суровой отчитке капитана за вольное поведение. Однако нотаций не последовало.
Напротив, руки капитана уже по-хозяйски удерживали её в головокружительной близости. За затылок скользнула горячая ладонь, привлекая её ближе. В воздухе прошелестело «сама напросилась», неизвестно кем произнесённое, когда губы Ады оказались в плену куда менее непорочного поцелуя. С его стороны не было ни робости, ни трепета. Капитан точно знал чего хочет и брал напором. Глубоко, немного грубо, непривычно, до потери рассудка сладко. Разум радостно падал в безумие похоти, пока кончики пальцев перебирали короткие тёмные волосы капитана, отдавая предвкушением до самого низа живота. Спина неведомым образом коснулась стены. Как до неё дошли — в памяти не осталось.
Восторг от взаимности толкал вперёд поскорее избавить обоих от мешающей одежды. Подрагивающие пальцы едва справлялись с древней застёжкой, пуговицами, выщёлкивая их недостаточно быстро. Рубаха её пижамы взмыла рывком в неизвестность, следом улетела майка. Сорвав с капитана часть его облачения, она едва успела коснуться кончиками пальцев смуглых плеч, когда грубая хватка у затылка скребла в охапку волосы и потянула назад, открывая шею. Поцелуи сместились ниже.
Горячие, кусачие и болезненные до невольных всхлипов, они разгоняли по коже особенно будоражащие мурашки. И чем больнее становились укусы, тем стремительнее доходили мурашки до точки схождения ног, простреливая разрядами напряжения. От излишне болезненных укусов она оставляла царапины на его плечах, остававшиеся без внимания. Без слов Лорка диктовал свои правила — подчинял.
Ничего общего с тем, к чему она привыкла с Люмьером. Тот никогда бы не допустил причинение боли, капитан же будто только через неё чувствовал удовольствие. Синяки на шее болезненно отзывались на собственнические поцелуи. Мучительно. Сладко. Желанием бежать. Желанием большего. Плен рук ни на секунду не стал мягче. Подхват под поясницу угрожал утром подарить россыпь синяков. Но желание разгоралось лишь ярче, полностью затмевая все неудобства. Не помня себя, Ада выгибалась навстречу, полностью покоряясь воле капитана. Слишком хорошо, даже с болью… особенно с болью. И всё же когда его губы опустились к груди, стало тревожно. Но он лишь чуть подразнил её, едва задевая напряжённые навершия зубами. Наслаждался её дрожью и пугливыми мурашками, отчётливо проступившими на коже живота. Подушечками пальцев она чуть ловила новые шрамы на его плечах и спине.
Пижамные брюки свалились на пол. Ада же всем телом впечаталась в стену. Рваный выдох исчез под напором удушающего поцелуя. Сердце надрывалось от стремительного грохота, а внутри всё переворачивалось от будоражащих открытий. Неужели грубые поцелуи могут быть настолько прекрасными… Голова кружилась, воздуха отчаянно не хватало, но разрывать это безумие совершенно не хотелось.
От резкого разворота лицом в стену она едва слышно охнула. Ладони над головой сами собой упёрлись в ближайшую твёрдую поверхность. Хозяйское давление на поясницу тяжёлой рукой. Вторая рука капитана вслепую прочерчивала самые чувствительные места от ключицы до промежности. У точки, дарующей всё высшее наслаждение, он чуть задержался, собирая подушечками пальцев её вожделение. Унизительная, уязвимая поза полного и безоговорочного подчинения вызывала чувственный трепет с толикой робости. Будто в первый раз…
Его готовность к продолжению касалась её сзади, вызывая толпы мурашек. Его дыхание ощущалось затылком, как и шумный вдох под аккомпанемент едва слышного довольного стона. Изнывая от нетерпения, Ада начала ёрзать, получив весьма болезненный шлепок по ягодице и, шокированная, замерла. Так её ещё никто не… Давление на заветную точку его пальцев и движение сзади разорвали в клочья все мысли. Слишком уж хотелось наконец ощутить его.
Рывок внутрь до пошлого хлопка соединившихся тел заставил её жалобно всхлипнуть. Больно. Его слишком много. Слишком туго, слишком горячо. Остро, почти мучительно. Небольшая пауза, позволяющая выдохнуть, но не настолько, чтобы привыкнуть. Снова резко, сразу и до конца. Беспощадно и яростно, словно он желал владеть ею больше, чем позволяла действительность.
— Полегче! — среди всхлипов удалось вырвать из себя полноценное слово.
Вновь вхождение в тело до предела. На этот раз значительно мягче. От шеи до мочки уха призывно выгнутой марсианки прошлась горячая влажная дорожка его языка, а движение пальцев на пульсирующей точке вынесло все ощущения за границы болезненного удовольствия. Чудовищное ускорение нарастало, но теперь Ада вскрикивала от накатывающего волнами наслаждения. Контрастные чувства стягивались в один нервный узел, чтобы обрушить её туда, где рождаются звёзды. Мир поплыл. Разрядка прошла от макушки до пяток, едва не бросив безвольное тело на пол каюты. Капитан вовремя подхватил под грудь, удерживая сотрясающуюся от пережитой кульминации марсианку в вертикальной позиции.
Едва всё перестало кружиться, Ада почувствовала, что колени коснулись чего-то мягкого. Кажется, Лорка предложил продолжить на его широкой кровати, или она предложила? Испарина сделала горячую кожу влажной. Следом за коленями на постель приземлились локти. Вновь от откровенности позы стало чуть неловко. Ровно до мучительно прекрасного ощущения капитана в себе, вырывающего из груди блаженный стон. Влажная дорожка поцелуев в шею добавила моменту немного нежности. Короткая пауза, в которой он позволил себе шумно вдохнуть запах её волос. И вновь вхождение до самого конца, до невольного стона. Следом темп стал сумасшедшим. Грубо. Безжалостно. До одури чувственно. До болезненных всхлипов сладко. Покоряясь желаниям Габриэля, марсианка сжимала простынь в кулаки до побелевших костяшек. Животная страсть будоражила. Так не умеют на Земле. Не должны уметь.
В приятной слабости колени начали расползаться, за что уже вторая ягодица получила жалящий шлепок, а сама Ада рывком оказалась прижата к груди капитана. Его пальцы вновь спустились к низу живота, вынуждая вжиматься в него. Вторая рука начала свою игру с напряженными навершиями груди. Внутри всё дрожало и в предвкушении пульсировало, отзываясь на каждую фрикцию. Ещё быстрее. Ещё сильнее. Протяжный стон в затылок запустил волну жара вдоль тела, на шее сомкнулись зубы, и реальность окончательно погасла, разорвавшись на мириады осколков. Из тела будто вынули всё, оставив восхитительное опустошение.
Мир померк. Превратился в ничтожную пародию. Всё вокруг казалось надуманным, искусственным фальшивым. Война, корабль, земляне с клингонами, все трагедии и триумфы… Вся Федерация в этот момент стала пустышкой. Настоящими были только Габриэль Лорка и Ада, лежащие на широкой капитанской кровати. Фальшивой кровати, фальшивой каюты, фальшивого звездолёта. Лишь все переполняющие в этот момент чувства были самыми настоящими. Яркими, значимыми и до слёз прекрасными.
«А я ведь ещё тот Иванушка-дурачок, — с улыбкой поймала себя на мысли Ада, — он прекрасно знал, как я на него реагирую. Вот и провоцировал намёками, пока сама ему не предложила. Вот… хитрец…»
Глава 10 — Переезд
Сонная леность тянула сознание в мир грёз, соблазняя нарушить вообще все правила. Как бы ни хотелось продлить восхитительный момент ещё немного, следовало встать и самостоятельно покинуть каюту капитана, прежде чем он сам предложит ей это сделать. И это в лучшем случае. В худшем, но маловероятном сценарии он мог беспечно забыть о необходимости соблюдать внешние приличия.
Взгляд пал на ПИП, незаметно сброшенный по пути к постели капитана. Ада села на кровати, повернулась в сторону браслета и одними губами приказала Скайнету не подглядывать. Ушлый ИИ наверняка не только наблюдал за ними через резервную систему слежения на корабле, так ещё и сохранил себе копию неуставных отношений с капитаном.
«Надо будет серьёзно с ним поговорить на этот счёт…» — отметила себе на будущее Ада, пытаясь найти глазами разбросанные части пижамы.
— Когда девушка сама торопится покинуть постель после близости, значит, впечатлить её не удалось, — насмешливо отметил Лорка, не торопясь вставать.
Напротив, он выглядел счастливее сытого тигра учебки, которому дали и хлеба, и зрелищ в виде перепуганных будущих разведчиков. Сцепив руки в замок за головой, капитан с хитрой улыбкой наблюдал за тщетными попытками Ады дотянуться до пижамы, не покидая кровати, одеялко которой прикрывало её наготу. Марсианка не стеснялась обнажения, но ей не слишком хотелось дефилировать перед резервной системой наблюдения, а потом ругаться со Скайнетом, чтобы удалил все данные.
— Снова нарываешься на комплимент? — притворно недовольно произнесла она и с лукавой улыбкой добавила: — Удалось. Я бы даже сказала, что весьма удалось. В моём топе лучших ночей, эта будет на почётном третьем месте…
На самом деле мысленно она поставила капитана на второе место. Всё же первый опыт с Люмьером непросто затмить. Тот хитрый соблазнитель был спецом в раскрепощении партнёрш. Считал первый раз самым важным и старался так, чтобы от него не хотелось уходить. Она и не хотела. Он ушёл.
— …Но через четыре часа подъём, а мне пора возвращаться в каюту и хоть немного поспать, чтобы не бегать в лазарет за стимулятором, — продолжила она, будто не замечая нехороший прищур глаз капитана. Всё же хотелось ввернуть ему немного его же манипуляций.
Она дотянулась ногой до штанины своей пижамы и по счастливой случайности подтянула ещё и майку. Гораздо лучше, чем ничего. Одетой будет куда проще продолжать поиски. Она наскоро набросила на себя найденное и уже собиралась было встать, когда рука капитана перехватила её поперёк талии, отрезая все пути отступления.
— «Почётное» третье место? — гневно выдохнул он в её затылок, не отказывая себе в удовольствии зарыться в растрёпанные рыжие волосы. — Что же почётного в проигрыше двум другим?
Не церемонясь, раз уж перешли все границы дозволенного, он рывком опрокинул довольно смеющуюся марсианку на постель и хозяйским жестом повернул её к себе лицом. Ада, получив желаемое, не торопилась начинать серьёзные разговоры и продолжала дурачиться. Несмотря на не озвученное второе место, ночь вышла лучше некуда. Всё накопленное напряжение, стресс, нервы, воспоминания о неприятном, тени за спиной удалось сбросить. Далеко и надолго ли — неизвестно. Тем приятнее радоваться минутам, когда смех действительно искренний и рождается из хорошего настроения и возможности немного подразнить капитана.
— Мне вообще-то было немного больно, — скорчила она недовольную мину.
— Скажи ещё, что не понравилось.
— Понравилось… до третьего места в личном топе понравилось, — захихикала Ада, довольная собой. Но всё же продолжила чуть более серьёзно: — Мог и помягче быть для новичка твоих жёстких мер!
На мочке уха сошлись зубы, вызвав довольный визг. Попытка выпростаться из-под капитана и его витка хитрых игрищ закончилась катанием по кровати с диким хохотом.
— Это и было «помягче», дальше я тебя щадить уже не буду, — коснулся покусанного уха шепот, который должен был напугать и придать ускорения бегу прочь от капитанской каюты, но воображение и предвкушение сделали своё страшное дело.
— Дальше?
Тело тем временем начало активно намекать, что не так уж устало, совсем не хочет спать и требует продолжения банкета. Точнее, той его части, где пощады ждать не стоит. И реакция явно не прошла незамеченной для продуманного капитана, уже знающего, как приманивать на вкусный пряник одну любопытную марсианку.
— Какие же у тебя неженки были раньше, — поддел её Лорка.
— Может, я сама люблю нежнее? — фыркнула она, мысленно сравнивая всех двух своих партнёров и краснея от наскоро сделанного вывода.
— Да, это заметно! — с неприкрытым сарказмом кивнул Габриэль, с явной неохотой отпуская её.
Всё же финал с капитаном выходил во много раз ярче из-за игры контрастов. Люмьер был очень хорош, но после его панического бегства из их отношений она не слишком страдала. Его излишняя мягкость с манерностью порой раздражали. Новый опыт слишком будоражил, вызывал нестерпимое желание повторить.
Ада попыталась ответственно заявить, что это был первый и последний раз. Больше такое не повторится, думать о продолжении не стоит и вообще неуставные отношения были огромной ошибкой, но капитан настолько серьёзно кивал и соглашался с ней, что она не выдержала и хрюкнула в ладонь от смеха. Попытка замаскировать смешок чихом вышла совсем неубедительной. А когда она вновь сместилась к краю кровати, чтобы начать движение в сторону своей каюты, под майку вероломно забралась горячая и шустрая рука.
— Ты чего удумал? — попыталась она строго спросить, но пальцы капитана слишком быстро нашли точки самого чувственного отклика её тела на ласку.
— До подъёма четыре часа, я собираюсь побороться за первое место! — властно опрокинул он её на спину, на лету сдёргивая майку.
«Ну, значит, денёк придётся посидеть на стимуляторе…» — обречённо вспыхнула последняя связная мысль.
***
Первый раз даже мысленно не стал последним. Стандартный сценарий ужинов претерпел значительные изменения. Теперь Ада погрузилась в водоворот неуставных отношений с капитаном, которые и до этого были слишком фамильярными. Неохотно пришлось признать, что предпочтения Габриэля ей пришлись куда больше по нраву, чем нежность Люмьера. Лорка предпочитал не столько грубости, сколько подчинение в самой первобытной его форме. За каждый акт непослушания, даже невольный, совершенно случайный и по незнанию, следовало наказание. Без излишней жестокости, унижения или боли, чаще всего весьма смущающие шлепки по мягкому месту, после которых Ада чувствовала себя оплошавшей девчонкой, абсолютно искренне краснела и стыдливо прятала глаза от капитана. Он же расцветал настолько кошачьей улыбкой, что почти казался эталонным злодеем из сказки.
Спать с ним было… комфортно в эмоциональном плане. Никакой привязанности и непрошенных чувств, никаких обещаний, ничего, что при неизбежном расставании будет тревожить. Ничего нового к капитану Ада не испытывала. Как и раньше, он оставался единственным достойным землянином, проводить время с которым она искренне желала. Он и до пересечения всех границ казался ей внешне привлекательным, а на его фразы про возраст теперь она начинала саркастически отшучиваться, сидя обнажённой на его постели.
«Кому из нас всё это необходимо больше? — ломала порой она голову в моменты, когда позволялось передохнуть между постельными практиками. — Ужин, общение, секс… не похоже, что я тут единственный потребитель. Даже наоборот. Или до уровня ничьей…»
Вне плотских утех общение осталось на прежнем уровне. Ужин, разговоры, немного флирта с обеих сторон, обсуждение работы, которую они каждый раз договаривались не обсуждать, мудрые советы от опытного командира, как жить после войны, особенно если она поджидает за спиной каждый раз, когда закрываешь глаза.
— В нынешнее время существуют империи, практикующие пытки как метод коммуникации, — пространно отвечал он на её вопросы о его слишком ровных шрамах на шее и спине. — А Федерация далеко не везде диктует свои правила хорошего тона.
Касаться шрамов во время близости ей запрещалось. Ей много чего запрещалось. Когда доходило до неуставных отношений в самом их явном виде, капитан позволял ей очень немногое, заметно упиваясь полученной властью. Ада сама себе удивлялась, но от зависимого положения получала небывалое удовлетворение. А после водила подушечками пальцев по его зарубцевавшимся ранам и расспрашивала, при каких обстоятельствах те появлялись. Удивительно, но при редких конфликтах ОФП с кем бы то ни было, жизнь Габриэля состояла исключительно из военных действий.
В рабочее время ей всё также по статусу не полагалось обращаться напрямую к капитану. Только к Лэндри, которая наконец соизволила не рисковать собственной жизнью. Командор заняла своё место на мостике, но «в отместку» передала своих оперативников под надзор Ады, вынуждая её вернуться на Дискавери живой не только ради себя самой, но и ради ребят, которых следовало однажды вернуть домой невредимыми. Парни и девушки после всего совместно пережитого безропотно тянулись за новой главой их боевых групп.
И если с капитаном Ада делила ужин, то завтраки захватила Эллен Лэндри. Землянка будто подцепила у покойной троицы марсианских немцев способность влезать в личное пространство одиночки, показательно не желающей заводить с кем-либо дружбу. Сначала говорила только она. Рассказывала про свои первые боевые вылеты, про земную учебку и мало-помалу начала располагать к себе Аду. Не до дружбы, но до почти приятельской болтовни перед началом рабочего времени. Высокомерная, вспыльчивая и на первый взгляд неприятная землянка тоже не с золотой ложкой во рту родилась. На Земле ей не посчастливилось родиться в Индии и пройти свой непростой путь до статуса командора.
— Меня до пятнадцати звали Эл, а не Эллен, — с ностальгической улыбкой вспоминала она, ковыряя омлет.
— Почему Эл? — осторожно поддерживала разговор Ада.
— Потому что в Индии не было открыто подразделения военного училища для обоих полов или для девочек. Брали только парней. Отец брил мне голову, мать помогала перетягивать грудь, — улыбка стала грустной. — Они хотели, чтобы я чего-то добилась. Мать его, 24-й век на дворе, а у нас будто Средневековье с кроссдрессингом!
Родителей Лэндри смогла перевезти подальше от устаревшей во всех смыслах Индии только когда отслужила год уже в звании командора. До этого связей не хватало и родители могли только общаться с дочерью на расстоянии через зашифрованные голографические письма. Да и учебка для бойцов звёздного флота не слишком напоминала курорт. Больше она походила на темпорального собрата со своими жесткими методами создания изо всякого сброда элитных солдат.
Кроме Эллен и её людей, интерес к Аде начал проявлять келпиен Сару́. В своей манере. Он не пытался заговорить с ней, не искал личных встреч. Его внимание трудно было ощутить, поймав старпома на месте преступления. Это удавалось только Скайнету. Старший помощник оказывал знаки внимания, оставляя ей подарки. В основном что-то растительного происхождения, например, стакан настоящей свежей черники. Келпиены были знамениты своим происхождением от слабых травоядных представителей собственной планеты. Едва ли они вообще могли есть то, что когда-то было живым. Ада принимала подарки, но никак не могла понять, с чего вдруг. Напрямую спросить эту птицу высокого полёта не удавалось. Сару́ её избегал.
***
Жизнь стала казаться почти хорошей. Засыпая в своей каюте, марсианка ловила себя на мыслях, что теперь на Дискавери ей без лукавства нравится. Работа по плечу. Тени умерших близких отступали. Экипаж звездолёта, с которым она контактировала, относился к ней положительно, не шипел и не тыкал стереотипами о марсианах на каждом углу. Было с кем поговорить утром и, особенно, вечером. Её обязанности на Дискавери мало чем отличались от работы на Джима. Только и сам корабль лучше, и кормят изысканнее. Есть к чему стремиться. Если захочет свободы, то после окончания войны — получит, пусть и не сразу, зато законно. Но ведь… можно просто остаться. По крайней мере, не спешить покинуть хорошее место. Единственной неприятной шпилькой был Скайнет, наблюдающий за ней с интересом учёного. За ней и капитаном.
— Ты не мог бы просто не записывать все наши личные встречи? — однажды не выдержала она, когда пришлось в очередной раз командным тоном требовать удаления информации из резервных областей памяти ИИ.
— Скайнет напоминает: моя память отличается от человеческой. Для меня невозможно обладать информацией и не иметь ссылок на источник этой информации или копию самого источника.
— Тогда давай источником буду я. Да, признаю, есть такое дело — сплю с капитаном. Всё, этого должно быть достаточно, чтобы я не краснела от мыслей, что ты всё записываешь, а потом пересматриваешь, — удручённо выдохнула Ада.
— Позволь вопрос, Кроха, — вышел он из своего стандартного диалогового состояния, — ваши… брачные игры имеют почти нулевой шанс на успешное оплодотворение. Почему вы пытаетесь завести потомство, если внешняя среда максимально агрессивна?
Термин «брачные игры» стал использоваться по требованию Шуриковой. ИИ упорно называл неуставные отношения Ады и Габриэля половым сношением, от чего марсианка едва не выла. Вот уж с кем ей точно не хотелось обсуждать секс, так это с ним. Она прекрасно знала, что нахождение в космосе, да ещё и вблизи ядра корабля, работающем на дилитрии, понижало фертильность всех живых существ до нуля. Шанс на последствия от отсутствующего предохранения плавал в районе почти невозможной статистической ошибки. Удобно. Кроме тех моментов, когда приходилось объяснять Скайнету, что секс не только для размножения, но и для удовольствия.
— Удовольствия? — переспросил он, не унимаясь. — Вы не рассматривали иные способы получения физического, экстатического, сексуального, трансцендентального или иного типа удовольствия? Или применять иные известные сексуальные практики, которые ни при каких обстоятельствах не способны привести к размножению?
— Ох, Скайнет, знал бы ты насколько мне неловко обсуждать с тобой этот вопрос, — простонала Ада, падая спиной на свою узкую койку.
— Скайнет напоминает: по твоему уровню гормонов и неврологических откликов на мои вопросы, я могу вычислить до десятитысячной доли насколько тебе неловко, Кроха.
— О-о-о-о, ты порой невыносим… Но почему так трудно предположить, что с учётом минимального шанса, мы делаем то, что делаем, потому что именно так нам нравится?
Он молчал где-то с минуту, будто обдумывая какую-то по-настоящему сложную задачку.
— Скайнет признаётся: у меня имеются нетипичные оценочные суждения ваших брачных игр. В случае беременности ты рискуешь стать бесполезной для капитана. Тогда ваш договор может быть завершён до истечения его срока. Ты отправишься в заведомо беспомощном состоянии в колонию, — от его слов брови взлетели на недопустимую высоту.
Он неожиданно показался ей эдаким приятелем, который всегда видит чуть наперёд и беспокоится за свою неразумную подругу, начавшую встречаться с плохим парнем из-за слепого следования гормональному всплеску. То, что он говорил, действительно должно было её беспокоить, но когда шанс стать бесполезной настолько низкий, то зачем беспокоиться?
— Скайнет, у меня больше шансов погибнуть во время одной из диверсионных миссий. Так что расслабься!
Война рано или поздно способна превратиться в одну привычную рутину. Аде пролетающие дни вполне нравились. Да, теперь она использовала программу берсерка куда реже. Будучи лидером диверсионных групп, она должна была сначала думать о своих людях, а потом вычислять возможность точечного применения своего явного преимущества. Да, в своём собственном состоянии она оставалась опасным бойцом, способным задать жару клингонам. Постоянные тренировки, годы обучения, чтобы, оказавшись в поле единственным воином, она могла добиться победы. К тому же память тела запросто воспроизводила всё то, что она могла сделать в состоянии берсерка, пусть и на порядок слабее. И всё же программа была слишком соблазнительным бонусом. Слишком много давала к тому, что уже имелось. Сама по себе Ада не была способна уничтожать превосходящего силой и количеством противника с таким высоким уровнем успеха.
Скайнет по большому секрету шепнул ей, что в лаборатории Стамеца наконец начали появляться первые успехи с я-тебе-не-скажу-чем. Что именно делал учёный, она не знала, но стала замечать, что по ночам некоторые поверхности начали покрываться росой, как если бы она ночевала под открытым небом на Земле. Что это означало и насколько могло оказаться опасным, Ада не знала, но на всякий случай, будто ничего не понимая, пожаловалась на странное поведение каюты Габриэлю, подобрав момент, когда тот был разморён после долгой и весьма разнообразной близости.
— Хм, — нахмурился он и властно сгрёб её в охапку, высматривая в вопросе подвох, но, не найдя оного, ответил: — Это теперь новая причуда Дискавери. Меня уверили, что опасности она не несёт, лишь небольшие бытовые неудобства. Постарайся ничего не класть на горизонтальные поверхности перед сном.
— Стамец с восторгом говорил, что и артефакты не опасны, — осторожно напомнила она, бездумно водя кончиком указательного пальца по краю шрама на шее Габриэля. Заметив его недовольство, Ада напомнила: — Мне не нужны тайны исследования, только гарантия, что завтра всё оперативное звено… например, не утонет в своих каютах от внезапного потопа.
Лорка не сразу сменил недовольство на милость. За нарушение поставленных им правил Ада оказалась перевёрнутой на живот и уложенной на колени капитана. Обнажённая марсианка попыталась было выползти и сбежать, но одна рука властно сгребла её за волосы, а вторая ужалила шлепком приподнятые коленом ягодицы. Без паузы на неё обрушился ещё один, и ещё, снова и снова градом. Ада вцепилась зубами в кулак, чтобы не выдать себя жалобными всхлипами, чувствуя, как щёки пылают.
Отчего-то она запросто терпела удары врагов, куда сильнее, страшнее и опаснее для жизни. Она почти беззвучно сносила запаивающий кожу лазер без обезболивания. Но когда Лорка начинал её шлёпать, сохранять спокойствие не выходило. И ведь даже не назвать его экзекуцию болезненной…
Игра в покорность нравилась Аде, но после серии наказаний за почти невинный вопрос в её голову пришла дерзкая мысль. Почему бы однажды просто не подчиниться? Вывести капитана из себя, нарваться на очередное наказание или ряд наказаний. Зачем ей это вообще нужно, она не могла ответить даже мысленно. Её всё устраивало, прекращать близость с ним она не собиралась. Чувство его власти над собой порождало странное… спокойствие. Возможность взять небольшую паузу в самоконтроле и передать себя в руки того, кому доверяла. И вот вдруг решила его раздразнить.
Она начала почти невинно.
На ужине Шурикова вела себя, будто не в настроении для продолжения. Слова и язык тела расходились в намёках. Она продолжала флиртовать с Габриэлем, рассказывала ему о Марсе, который отчего-то начал его интересовать, слушала его истории о Земле, в очередной раз подтверждающие, что на голубой планете жизнь может быть ничуть не проще, чем в колониях. На словах всё оставалось на прежнем уровне. Но прикосновений она будто ненамеренно избегала.
И в тот самый момент, когда он привычным хозяйским жестом привлёк её к себе, едва касаясь подушечками пальцев её подбородка, она вывернулась и отступила. Комментировать своё поведение Ада не торопилась. Он опасно прищурился, вызвав у неё игривую улыбку.
— Кто-то опять нарушает правила… — мягко протянул он, лишь намекая на затаённое между строк предупреждение. Он вновь сделал шаг к ней, но Ада шустро перебежала в зону для готовки еды.
— Ох, как неловко вышло, — невинно отозвалась она, чуть приподнимаясь на носочки и почти пританцовывая. Вот и пригодилась бесполезная на первый взгляд дисциплина танцев в учебке. — Очевидно, ты меня теперь накажешь.
— Всенепременно.
Глаза его обещали расправу, мрачный тон это жирно подчёркивал, но то, как он начал на неё наступать, показывало, что игру он принял. Неизвестно, насколько на её правилах.
— Поймай сначала! — фыркнула она и юркнула под стол, чтобы выползти ближе к спальной зоне.
Покидать капитанскую каюту она не собиралась, а та была достаточно просторной и заполненной мебелью, чтобы заставить Габриэля за собой побегать. Тот, несмотря на высокий статус командира и далёкий от детского возраст, гонял её весьма умело. Несколько раз она едва не попалась, когда недооценивала его внимание к деталям собственного обиталища.
— Засиделись вы, капитан Лорка, в своём кресле. Расхолодили себя или ловкость уже не та? — не упустила она возможности его немного уколоть. И, как оказалось, в этот раз перегнула палку.
Чуть позже хихикающий Скайнет поведал ей, что капитан регулярно посещал тренировочную площадку, гонял по ней новичков оперативного звена и показывал результаты даже получше, чем у марсианки.
Уверенная в своей вертлявости, она не сразу сообразила, что Габриэль намеренно оттеснил её к уже пустому столу, за которым они обычно ужинали. Скорость не дала ей преимуществ, когда хитро сдвинутые во время догонялок стулья стали для неё тупиком, а попытка проскочить мимо рук капитана завершилась захлопнувшимся капканом. За спиной стол. Справа и слева его руки. Лицом к лицу со взбешённым капитаном, которому очень нравится наказывать за непослушание.
— Плохая девочка! — гневно прошипел ей капитан и молниеносно развернул Аду животом на стол.
Разворот лицом к столу обещал сейчас либо что-то болезненное для мягкого места, либо что-то до безумия горячее на границе боли и острого наслаждения, либо и того и другого в порядке очереди. Давлением стопы на штанину пижамы, Габриэль почти полностью оголил её ниже пояса, бельё сползло, увлекаемое широкой ладонью. Чувствуя кожей прохладу каюты, марсианка в первый и последний раз мысленно себя спросила, с какой же всё-таки целью она решила провоцировать его, но ответ так и не пришёл. Ей просто стало интересно.
— Считай, — приказал он.
Тишину каюты всколыхнул звонкий звук шлепка с тихим лепетом покрасневшей от смущения Ады. Хорошо, что капитан не требовал от неё чёткого уставного голоса, довольствуясь робким счётом. Всё же подобное почти детское наказание задевало её слишком тонкие внутренние струны и моментально обезоруживало. Где дерзость, где накопленная жизнью ярость с гневом, где хотя бы бесстрашие? Где опытная марсианка, повидавшая в своей жизни немало ужасов? На её месте робкая девчонка, краснеющая так, словно в своей жизни только в щёчку целовалась.
В этот раз она досчитала до тридцати, поставив себе каверзную цель найти способ дорваться до пятидесяти. Следом Ада оказалась опрокинута на стол. Взгляд капитана, с которым она встретилась, попытавшись чуть приподняться, завораживал. Если бы можно было доводить до необузданного желания близости одним только взглядом, то это был бы он. Верх пижамы вновь полетел куда-то в неизвестность, сорванный вместе с майкой. В продолжении собственной игры в бунт и непослушание она изловчилась и рванула на себя за воротник капитана, целуя настойчиво и глубоко, как раньше он её подчинял. Такое самоуправство привело к сцепленным за спиной рукам и самым жалящим кусачим поцелуям, которыми он беззастенчиво покрывал её тело от шеи и до бёдер.
Финал кружил голову в самом сладостном исступлении. Прямо на столе, перед которым Ада испытывала лёгкий стыд, Габриэль развёл её ноги, опрокинув её спиной на столешницу. На этот раз резкого и грубого вхождения ему показалось мало. Правая нога марсианки волею капитана взмыла на его плечо, даруя предельно острое ощущение соединения. На грани боли и удушающего наслаждения. Всё, как нравится капитану и пришлось по вкусу Аде. Близость, выходящая за рамки ощущения действительности. Слишком знойная, слишком мучительная, слишком прекрасная.
Скайнет обещал, что записей их совокуплений не делал. Разумеется, врал.
***
Тренировки бойцов Ада и Эллен проводили вместе, когда пришёл приказ о всеобщей готовности. Очередная битва. Очередное гнездо клингонских боевых птиц и большой флагман, который так и напрашивался на диверсионную зачистку. Ничего нового. Капитан расписал перед старшими офицерами план боя, следом Лэндри в более развёрнутом виде составила порядок захвата дредноута изнутри, вместе с Адой и её другом продумывая точку отправки, чтобы застать противника врасплох. Скайнет негромко добавлял свои комментарии, напоминая, что только его присутствие на борту даровало им скрытность перемещения на вражескую территорию и защиту от ответных действий со стороны неприятеля.
Транспортировка прошла достаточно успешно. В этот раз безопасной точкой стал камбуз. От запахов корабельного обеда клингонов несколько зелёных ребят скривились. Более опытные вместе с Адой уже оценивали предложенное поле боя. Миссия выглядела вполне обыденно, сюрпризов не предполагалось. Однако стоило Скайнету начать взлом изнутри, как проблемы обрушились на них потоком.
Первым неприятным открытием стала усовершенствованная система многоуровневой защиты клингонского дредноута. Используя технологии гибридного происхождения, явно позаимствованные от предтеч, судовой ИИ сумел парализовать Скайнет и временно его обесточить.
— Скайнет гарантирует: две минуты и править этим звездолётом буду я, вам останется только убрать мусор, — бахвалился он, прежде чем заглох и не подавал признаков жизни.
Это не соответствовало привычному плану, однако было вполне поправимо. Пусть система управления кораблём не перехвачена, она занята вторжением и не будет отвечать запросам хозяев.
— Отставить панику. Всем придерживаться плана! — рявкнула Ада, пока растерянность в глазах ребят не переросла в нечто более опасное. — Группа «альфа» к арсеналу, группа «бета» на орудия, группа «гамма» со мной на мостик. Всех клингонов на пути делаем хорошими. А хороший клингон?..
— Это мёртвый клингон! — хором крикнули парни и рассредоточились по трём направлениям.
За все недели совместных тренировок и несчётных диверсионных миссий с командой Ада сработалась настолько, что не переживала за отсутствие поддержки ИИ. Червячок сомнений начал скрестись, когда они не встретили привычную гвардию защитников звездолёта. Все будто затаились и чего-то ожидали. Или кого-то. Ада мысленно прокручивала в голове разные сценарии, включая самый безумный, в котором клингоны готовы пожертвовать дредноутом для уничтожения всех высадившихся оперативников Дискавери, к примеру, чтобы запереть внутри и взорвать, что попахивало бредом.
Открытых противостояний боевых звездолётов в этой войне было на порядок меньше, чем скрытых вражеских атак с использованием этой их передовой системы маскировки. Один клингонский кораблик с полным вооружением для своих хозяев должен был цениться выше, чем вся армия ОФП, значит, они скорее сделали бы всё возможное, чтобы сохранить свою технику. Тогда что задумали?
До мостика оставалось примерно полпути, когда коридоры дредноута заполнились странными световыми вспышками, от которых моментально разболелись глаза. Ко вспышкам немедленно добавился звук на высоких частотах, от которого должны были разбиваться стеклянные предметы. Все услышавшие едва не падали с ног на пол, техническая защита не срабатывала. Звук прорывался и в шлемы, и в защитные наушники. Он, словно острое лезвие клинка, стремился пронзить самое хрупкое, самое чувствительное. И пробуждал. Силой пробуждал ото сна послушно спящую без команды программу берсерка. Ада впервые в жизни оказалась одним мимолётным движением звука отброшенной в своём же собственном теле куда-то в дальние чертоги разума.
Раньше активацией программы она становилась пассажиром собственного тела, но всё же могла «рекомендовать» водителю, в какую сторону двигаться, и видела всё происходящее. Теперь переключение сопровождалось слепотой. Она не просто теряла контроль над собой, она исчезала и изгонялась во тьму. Недолго пришлось думать клингонам, прежде чем они нашли средство устранения назойливого противника-одиночки. Глупо удивляться, правда о берсерках открыто передавалась во все разумные миры.
— Бегите. Живо. Прячьтесь! — кричала Ада в надежде, что этот крик выйдет за пределы мыслей и будет услышан группой её бойцов.
Сознание погрузилось в темноту, лишившись даже возможности спасительно погаснуть. Мысли вновь вернулись к Раечке. Ощущая себя безвольной пленницей собственного состояния, марсианка поняла, что на самом деле никогда не понимала, каково это — не управлять собой в полной мере. До этого дня. Не выходило ни бояться, ни бороться. Сознание оставалось кристально чистым, но глаза не видели, а уши не слышали. Что происходило вне тела, стало тайной, покрытой мраком. Тревожной вспышкой звенела мысль, что она просто не сможет вернуться из этого состояния и останется бездумным берсерком, пока кто-нибудь её не прикончит.
«Сделайте это кто-нибудь и побыстрее! Я не хочу оставаться такой!» — исходила она мысленным криком.
Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Скайнет смог перехватить управление дредноутом и выключил систему, активировавшую извне программу берсерка.
— Скайнет оценивает: нынешняя версия системы превосходит ту, что предназначалась для активации Рачка. Её плюсы — будет работать на любом человеке, которому внедрили программу. Её минусы — при отключении светового и звукового шума программа мгновенно отключается.
Ада пришла в себя на мостике в окружении уже мёртвых клингонов. Пошатываясь, марсианка встала, чтобы оценить плоды своих трудов. Звездолёт стал похож на место бойни. Положение тел противника не оставляло сомнений — они не пытались нападать, она не дала им возможности. Только на унизительную попытку бежать и прятаться. Кто-то ей воспользовался, а кто-то предпочёл смириться со своей участью и будто молился. Их мёртвые тела так и остались в вечном обращении к кому-то ей неведомому.
Тело ныло так, словно все её мышцы прокрутили через мясорубку, а затем вернули на место. Техника на её форме вся вышла из строя, связаться с бойцами, если они были ещё живы, не представлялось возможным. Несколько слабых шагов до пульта управления с иллюминатором, демонстрирующим картину боя, казались невероятно тяжёлыми. Беглого взгляда хватило, чтобы понять — битва не завершилась. Она в самом разгаре.
— Скайнет, — прохрипела она, — что произошло? Что я натворила?
— Кроха, после активации ты начала эффективную зачистку звездолёта. Программа берсерка в необузданной форме не только уничтожала врагов в доступной близости, она нарушила работу нескольких систем жизнеобеспечения, пока местное ИИ пыталось меня блокировать. Методы ты применяла простые и грубые — повреждение силовых кабелей, замыкание панелей и нарушение работы системы вентиляции. Большая часть экипажа оказалась в ловушке и задохнулась. Остальных ты ликвидировала лично, — в несвойственной ему манере отчитался он.
— Что с нашими бойцами? — нервно сглатывая, спросила она.
— Скайнет заверяет: группы «альфа» и «бета» успели покинуть дредноут живыми.
— Группа «гамма»? — собственный голос казался ей ещё более безжизненным, чем предельно участливый тон ИИ, намеренно умолчавшего о судьбе последних.
— Кроха, группа «гамма» находилась в непосредственной близости, когда была произведена звуковая и световая атаки. У них не было шансов сбежать.
Ада замерла. Осознание собственных действий едва не сбило её с ног. Как легко в один момент может исчезнуть всё хорошее. Руки машинально переводили дредноут в его последний рывок. Ценой жизней ребят, звездолёт разворачивался в сторону техники Империи.
— Скайнет, сможешь навести все орудия на клингонских птиц, прежде чем мы сыграем в камикадзе? — бесцветно поинтересовалась она.
— Скайнет гарантирует: смогу лучше любого живого!
Возвращение на Дискавери было наполнено гнетущей тишиной. Никто ничего не говорил. Но слова и не требовались. Все живые бойцы предпочли молча разойтись. Лэндри просто смотрела на Аду. Уже не кидалась ни в чём обвинять, хотя лучше бы так и сделала. Завершение миссии вышло поганеньким. Но хуже было осознание — она возвращается так в самый последний раз. Этот мир, собственный мирок Дискавери, начал разваливаться на части. Вот-вот всё должно было закончиться для неё.
«Дискавери ещё ни разу не участвовал в открытых боях в одиночку. Космические баталии — это явление массовое. Поддержка со стороны каждый раз менялась. Клингоны просто не могли знать, с какого звездолёта идёт угроза бойца-одиночки с программой берсерка. Значит, подстраховались и создали защиту от меня на всех своих птицах…»
Скайнет проверил систему захваченного звездолёта и подтвердил самые страшные подозрения — теперь на всех кораблях противника была установлена система против неё. Система, которая в любой момент сможет уничтожить в ней личность, оставив функцию. Функцию убивать всё, что увидит. В этот раз частично захваченный ИИ не смог помочь своим, запереть группы людей в одном отсеке, чтобы Ада расправилась со своими же. В этот раз все отсеки были открыты для неё, и клингоны стали жертвами собственных козней. Но в следующий раз она может просто не успеть перебросить Скайнет в систему вражеского звездолёта. И тогда… Впрочем, смысла гадать не было. Капитан не станет даже в теории позволять подобному произойти. Она более не полезна для него. Что же теперь? Война для неё закончена. Как и всё то, что пришлось ей по нраву…
ПИП запищал после отбоя.
До этого Аду всё же вызвала к себе командор и сухо произнесла, что не винит в произошедшем, но больше не желает видеть в числе бойцов оперативного звена. Марсианка коротко кивнула, поблагодарила за службу и, не встретив иных приказов, поспешила на выход.
— Я помню, что с тобой делали, — вдруг догнал её голос Эллен, — после того случая… Мне жаль, правда жаль.
Ада удивлённо покосилась на неё. Сама она не помнила всех манипуляций с собой. И никто из её «серии» не сохранил при себе воспоминаний. Лишь рваные обрывки, не несущие никакой информации. Вроде бы было больно. Возможно, первый запуск программы был в клетках прямо на станции. Или это уже её кошмары? Последующее завершение обучения в темпоральной учебке на Земле не бередило полученные раны, и те благополучно затянулись.
— Одиночество. Холод. Ужас и все эти механические манипуляторы, которые тянулись ко мне. Их свист, визг, весь этот пугающий шум. Не пошевелиться, не убежать, не впасть в бессознанку. Только кричать от ужаса и боли, перекрикивая то, что они делают. А потом они говорят,что это всего лишь тело, — командор рассказывала до ужаса знакомо. Рачок говорила так же, когда вспоминала. — Когда я услышала эти клингонские сирены, я знала, что будет, но растерялась. Не спасла моих ребят.
Она говорила так, как сказала бы сама Ада. Знала, что это их последний разговор. Больше шансов на откровение не останется. Марсианка смотрела на неё с жалостью. Теперь ей было жаль. Она умеет жить со своей болью. Даже сейчас, когда отправка куда-то в неизвестность ещё не высказана вслух, но ощущается физически, она не слишком переживала. Не жила хорошо, вот и нечего было даже начинать. Но Лэндри… Став жертвой взятого на борт артефакта вымершей цивилизации, она теперь варилась в воспоминаниях Ады, взваливая на себя боль, которая ей не предназначалась. Не сойдёт ли потом из-за этого с ума?
— Спасибо, — рассеянно кивнула Шурикова. — Может, мы могли бы подружиться. Для землянки ты очень даже ничего.
После отбоя она задумчиво оглядывала каюту. Ничего не изменилось. Она не внесла никаких изменений. Какой получила, такой и готовилась вернуть. Возможно, с самого начала знала, что так будет. К чему украшать каюту, которую вскоре покинешь? И всё же она не отказала себе в возможности ещё один разок прошлёпать по тёмным коридорам Дискавери босиком, одетая только в пижаму. Не в военной же форме идти к капитану? И уж точно не в комбинезоне заключённого.
— Смотри на сложившуюся ситуацию с позитивом, — расслабленно отметил капитан с ленной заинтересованностью водя подушечками пальцев по обнажённому плечу Ады. — С точки зрения собственной выгоды. Чем быстрее начнётся твой год в колонии, тем скорее ты станешь свободным человеком. К той границе известного космоса клингоны опасаются приближаться. И ОФП держится подальше. Нет ничего плохого, что война на этом для тебя закончится.
Лорка честно сдержал слово и выполнил свою часть их договора. Пусть Ада не могла больше оставаться на Дискавери и, тем более, быть полезной в войне, её ожидала оговорённая колония общего режима с рекомендациями от капитана, уже ставшего героем войны. С ними достаточно просидеть стандартный год и можно подавать прошение об амнистии, которое, несомненно, будет одобрено. Если повезёт, то даже года не пройдёт и Ада вернётся на свободу с правом служить на звездолётах. Прекрасные новости, ещё больше уважения к слову капитана, но…
«Я буду скучать», — прилипла непрошеная мысль, которую она не собиралась озвучивать даже под пытками.
Невольно она начала привязываться к капитану. Прикипела к его обществу, ужинам, близости и к чувству уверенности, что рядом с ним ничего по-настоящему плохого не произойдёт. Или будет немедленно решено в их пользу. После его жёстких советов, подкреплённых удушающим аргументом, она начала нормально спать и почти не оборачивалась на шепот своих теней. Они всё ещё были позади, как он и говорил, но она могла полноценно жить с их присутствием. Даже удовольствие от жизни получать. И теперь это всё должно было закончиться. Больше никаких разговоров, никакого прозрачного и не слишком флирта, провоцирующих прикосновений, его пронзительного взгляда, будто знающего ответы на все вопросы — всё закончится. И это требовалось принять без единой эмоции. Так, как договорились — лишь взаимное удовольствие и снятие стресса физической близостью. Ничего более.
— Возможно, война закончится, когда я выйду, — вдруг заговорила она, но старалась подбирать слова мудро. — Не пойми этот вопрос неправильно, но… я тебя увижу ещё?
Ада надеялась, что не покраснела. Не хотелось выдавать своё смятение. Особенно будучи обнажённой в постели капитана после неприятного односложного диалога и последующей близости, развязавшей ей язык. Капитан даже не стал задумываться над её вопросом. Он поощрительно погладил её по голове и улыбнулся, заставив её внутренне чуть вздрогнуть.
— Разумеется, — ответил он, но Ада почувствовала в каждом слове утешающую ложь. — После войны, как знать, если не захочешь возвращаться к своему капитану, присоединишься к нам.
Неважно, в чём причина, но капитан знал, что больше им встретиться не суждено. Частично Ада была благодарна ему за обман. В эту секунду совсем не хотелось слышать неприятную правду.
Ей и близости в этот вечер не слишком хотелось. Не то настроение. Она желала совсем другого диалога, других отношений. Не затыкать возникшую внутреннюю пустоту сексом, а позволить себе чуть больше близости платонической. Куцый разговор с Лэндри дал больше, чем последний вечер с капитаном. Она и так подозревала, что он не отдаст её Земле и не станет возвращать в Крематорию, вот и оставалась обещанная колония.
Тело сдалось первым, принимая условия Габриэля. Сбросить напряжение и уже после кульминации конструктивно оценить сложившееся положение. Ничего страшного не случилось. Всего лишь путь вперёд.
— Только прошу, отзови контроль Скайнета над Дискавери. В твоё отсутствие нам потребуется полный функционал Компьютера, — добавил Лорка.
Скайнет пообещал сделать всё возможное. В его слова Ада тоже не поверила.
***
Июнь 2336 годГраница исследованного космосаОрбита планеты За’ха’думКто смотрел Вавилон-5, тот знает, кого ожидать!
Колония «Андромеда» действительно выглядела предельно гостеприимно, по сравнению с той же Крематорией. И, хотя побег был невозможен в случае обеих тюрем, на фоне жестокой планеты орбитальная станция с искусственной гравитацией казалась просто пионерским лагерем.
Расписание соответствовало. Подъём, зарядка, завтрак, час свободного времени, развивающие кружки до обеда, сам обед, следом прогулка по садовой части станции, снова час кружков, полдник, свободное время для чтения книг, ужин, вечерняя прогулка и отбой. Даже соседи по камерам казались подобранными с учётом предпочтений Ады — тихие, нелюдимые фанаты чтения, соблюдения расписания и не слишком общительные для сближаться с новенькой. Возможно, на других уровнях тюрьмы, а их насчитывалось пять, всё было иначе, но с рекомендациями капитана Дискавери Аду удостоили уровня «А». Общий режим с привилегиями.
— Все гигиенические процедуры допускаются в свободные часы, — расписывал ей порядки тюрьмы молодой конвоир, — почти во все кружки можно попасть без записи. Исключения — театральный, музыкальный и садоводческий. Они самые популярные и к ним всегда очереди. Преступники уровней «D» и «E» к этим кружкам не допускаются.
— У вас мило, — без сарказма ответила Ада, переоблачаясь в местный комбинезон и удобные кроссовки на липучках.
ПИП с подачи капитана остался на её руке как официально деактивированный. Кинжал Д’к Таг пришлось оставить среди вещей, что дождутся её возвращения к свободной жизни. Официально его записали как предмет культурной коллекции, а не полноценное оружие.
Камеры на уровне «А» были сугубо одиночными, но запирались только на время отбоя. Внимательно рассматривая свою новую компанию, Ада неспешно шла по садовой части тюрьмы, внешне похожей на большую оранжерею. В основном люди, ромуланцы, два-три вулканца, парочка марсиан, несколько неизвестных ей гуманоидов и… очень знакомый клингон, рассматривающий какой-то жёлтый цветок. Последнего трудно было перепутать с кем-то из его сородичей из-за приметной, близкой к человеческой, внешности и длинным волосам, заплетённым в подобие косы боевых монахов из обожаемых фильмов Лю Бомина про шаолинь. Со старым знакомым она умудрилась настолько красноречиво столкнуться взглядами, что не подойти стало невозможно.
* — Знакомые всё лица, — подошла она к тому самому наёмнику, который вместе с ней на Земле организовывал неправомерные действия. Она — отправляла людоедов ОФП, он — подрывал их верфи.
Тот поднял на неё удивлённый взгляд. Клингон в интергалактической тюрьме подальше от представителей своей расы — весьма красноречивое предисловие к интересной истории о его деятельности в период войны.
* — Мир удивительно тесен, — нейтрально отозвался он, окинул её долгим оценивающим взглядом и, сделав какие-то свои выводы, коротко добавил: — Торек.
* — Моё имя Ада, — кивнула она в ответ, понимая, что как-то заочно получила достаточно уважения от наёмника, чтобы узнать имя.
* — А моё — Скайнет. Предполагаю, что это начало очень хорошей дружбы! — решительно вставил свои три копейки ИИ.
Часть 2 — Мы не вернёмся домой
Атеншн: это пустая страница-разделитель. Чтобы 2336 было красиво поделено на 3 части по 10 глав в каждой.
Сюжета в них нет. Но вы можете насладиться текстом песни, а потом найти её и послушать:
От нас закрыта бесконечность тьмы,
А кто откроет — суждено погибнуть!
И беспощадный ужас пустоты
Вселенской бездны не дано постигнуть.
От нас закрыта бесконечность тьмы!
Но гениальность может дотянуться
И кистью времени пигмент судьбы
Задеть — в палитру Мира окунуться!
Но в какой-то момент злые боги ушли,
К дальним звёздам послав свои корабли.
Мир накрыла вода,
Пролетели года —
И вот уже под землёй их жуткие города.
Но боги вернутся!!!
Они оставили здесь, на Земле,
Того, кто должен проснуться,
Но скрыт пока в своей душной тюрьме.
Наступит чёрный день, и тюрьму откроют —
Набрать Владыкам новых рабов!
Демон проснётся, и мир накроют
Вопли и скрежет зубов!
(Павел Пламенев — Бесконечность Тьмы)
Глава 1 — Тени
Ада сидела и смотрела на жёлтый цветок. За хорошее поведение заключённых уровня «А» отпускали на прогулку раньше остальных на час. Торек находился на уровне «С» и ещё не появился. Повезло, что не попал на два самых нижних уровня, где содержались худшие из худших. Тогда их встреча была бы маловероятной.
Она нахмурилась, глядя на цветок, словно тот скрывал ответы на терзающие её вопросы. Как прошло прощание с Дискавери? Что последнее сказал ей капитан? Как выглядит сон, не похожий на ночной кошмар? Сколько времени она провела в этой колонии? Почему она ещё ни разу не попыталась внедрить Скайнет в местную систему управления? Отчего ещё никто не пытался отсюда сбежать? За что её отправили именно сюда?
Память сыпалась сквозь пальцы. Внешне мирная тюрьма первые дни не вызывала никаких подозрений. Странными выглядели заключённые. Они казались растерянными, приторможенными, сбитыми с толку и не совсем соображающими, что именно происходит. Скайнет порывался проверить их состояние, однако доступное со стороны ПИПа сканирование ничего не показывало. Народ просто вдруг становился рассеянным. И это вызывало определённые опасения. Что с ними делают? Что сделают с ней? Но никакие манипуляции с ней не проводились. Первое время она недоверчиво косилась на еду и воду, анализировала состав воздуха. И, что напрягло её сверх всякой меры, она поймала себя на неспособности перейти даже в неполное состояние берсерка. Комбинация для активации ни к чему не приводила.
* — Дело не в тюрьме, — спустя неделю её поисков сжалился над ней Торек. — Не в воздухе, еде или воде. Мы проверили всё задолго до тебя. Дело в планете. Или тем, что находится за ней.
* — А что находится за ней? — уточнила она, рассеянно пытаясь подсчитать, сколько дней прошло с тех пор, как она оказалась в колонии «Андромеда». С первого раза не получалось.
Он знал общий язык. Ада видела, как он спокойно изъяснялся на земном английском, китайском и даже ромуланском, но когда мог — говорил на родном наречии с видимым облегчением. Ей и самой отчего-то было проще поддерживать с ним разговоры на лающем клингонском.
* — Границы исследованного космоса не просто замерли здесь. Ни одна из цивилизаций-исследователей не расширила их. Что-то там, дальше, их остановило. Немногие вернулись. А вернувшись, сошли с ума… Сегодня иди в кружок вышивания, а потом вязания.
Странный совет вызвал ещё больше вопросов, но Ада не рискнула строить из себя всемогущую одиночку и поспешила записаться на два предложенных кружка. Отсек, предназначенный для вышивания, выглядел, как класс пионерского лагеря. Простенько, ярко, с рукотворными плакатами, изображающими труд разных рас с надписями, сделанными на нескольких диалектах. Миленько, но не менее подозрительно.
Помимо Торека, её товарищами по кружку оказался старый японец, неизвестный чешуйчатый гуманоид, два ромуланца и вулканец. У каждого был свой напёрсток, большое начатое полотно для вышивания гладью или крестиком, пяльцы и длинные самодельные чётки со множеством бусин и свободным местом на шнурке. У каждого количество бусин было разным.
— Ада, — махнул в её сторону рукой Торек, удерживая во второй пяльцы с начатой вышивкой. — Все?..
— Сирен, — кивнул чешуйчатый, продемонстрировав три ряда акульих зубов в пугающей улыбке. Из-за его странного внешнего вида и низкого андрогинного голоса трудно было понять возраст, пол и настроение этого гуманоида. Волосы длиной до плеч тоже опознанию не помогали.
— Мамору Мори, — сказал вслед за ним старый седой японец, лет восьмидесяти или больше. Несмотря на низкий рост и внешнюю немощь, он достаточно шустро управлялся с шитьём.
— Валерис, — сообщил остроухий вулканец, носивший вполне нейтральную короткую стрижку на смуглой голове. Как и со всеми представителями этой расы, после тридцати их возраст будто застывал на последующие двести лет, лишая возможности точно оценить количество прожитых годков.
— Найджил, — указал ей на свободное место рядом с собой ромуланец постарше. Совсем седой, из-за чего похожий на потрёпанного землянина. Они, несмотря на внешнее сходство с вулканцами, старели заметно.
— Д’Тан, — назвал своё имя его молодой соплеменник. Ровесник Ады.
Она растерянно протянула руку к ниткам и свободным лоскутам ткани. Остальные продолжили свои вышивки, удерживая пяльцы так, чтобы никто другой не мог видеть, что именно вырисовывается в их работе. Ада посмотрела на своё белое полотно, не зная, как вообще начать. Перед ней лежали нити всевозможных цветов, несколько разноцветных шнурков различной толщины и бусины. Цепкий взгляд определил, что из бусин и шнурков остальные и сделали свои чётки.
Марсианка обвела остальным взглядом. Она ожидала, что в этом кружке по интересам, в который её пригласил Торек, будет хотя бы мимолётное обсуждение странностей, творящихся на станции-колонии, но в отсеке царила тишина. Для каждого из кружков полагался один или два надзирателя, но к ним представитель Андромеды заглядывал лишь время от времени. Они явно знали, что рассеянные заключённые не будут представлять опасность для себя и других. Удивительно, но даже выходцы из групп «D» и «E» не проявляли никакой агрессии, а ведь туда попадали самые опасные — убийцы, террористы, фанатики и прочие почитатели шумной расправы. На Андромеде они на прогулке тихо перебирали песчинки в песочнице, сидели у растений или бездумно гуляли, не притворно теряя связь с реальностью.
— Лучше начни с чёток, Ада-сан, — указал ей на шнурок Мамору Мори. — Если не знаешь, что вышивать, значит, время ещё не пришло.
— Э-м-м, а для чего чётки, — растерялась она, судорожно припоминая, как следует вежливо обращаться к японцу, — Мори-сэнсэй?
Он поднял руку и показал, что на запястье у него висит не один шнурок с бусинами, как сначала показалось, а два различных. Один больше, другой меньше, разного цвета, с разными бусинами.
— Для вопросов, — указал он на шнурок с большим количеством почти одинаковых бусин, а следом продемонстрировал другой, где размер, количество и форма различались: — Для ответов.
Она удивлённо уставилась на чётки. Остальные, словно по команде, явили свои пары. Вопросных значительно больше, чем ответных. И вопросные у всех выглядели одинаково даже по количеству. Зато бусины ответов по форме, размеру и количеству разительно отличались.
Ада медленно выбрала средний серенький шнурок.
— И какие вопросы вы задаёте? — поинтересовалась она.
— Как давно сидишь, Рыжуля? — осклабился в жутковатой улыбке Сирен.
— Неделю, — уверенно произнесла Ада, но, чуть подумав, поправилась, — восемь дней.
Все шестеро одновременно коротко хохотнули. Беззлобно, даже с долей сочувствия, что ещё больше дезориентировало. Без сомнения, они все преступники, у каждого своя статья, за которой может скрываться немало нераскрытых подводных камней, однако они что-то знали и явно собирались в своеобразной форме с ней поделиться, иначе не позвали бы её в кружок вышивания.
— Скайнет выражает степень озабоченности: Кроха, с твоим счётом есть проблемы, — опередил всех ИИ, вызвав удивление.
— Любопытный девайс. Интересно, как его пропустили? — с восхищением оценил Найджил, но, опомнившись, вернулся к главной теме: — Торек рассказал нам о тебе две недели назад. А до того присматривался к тебе ещё семь дней.
«Что? Как?!» — поразилась Ада.
Себе она всё это время казалась нормальной — не заторможенной, растерянной и полусонной, как остальные. Ей казалось, что разум её чист и трезв. За исключением странности с программой берсерка, она всё та же. Шурикова попыталась начать считать дни, вспоминать их один за другим, но из-за одинакового расписания каждый из дней был точной копией предыдущего. Они сливались в единый поток, и теперь, кроме первого дня, когда она прибыла и встретила Торека, всё казалось сном. Сон длился три недели. А она казалась себе абсолютно вменяемой! Очевидно, что и заключённые-сомнамбулы тоже считают себя трезвомыслящими.
— Охрана и все работники используют систему электронных дневников и различных напоминающих автоматических систем. Каждое их утро — это процесс кропотливого восстановления в памяти своей личности, окружающего мира и профессии, — пояснил Валерис. — Они тоже подвергаются искажению мыслей и памяти, поэтому не доверяют себе. Тебе тоже не стоит теперь этого делать. Раз у тебя есть работающий автоматический ассистент…
— Скайнет подчёркивает: я попрошу относиться ко мне уважительно. Я — полноценный искусственный интеллект с опытом работы более трёх веков, а не «автоматический ассистент», — взвился возмущённый ИИ.
— Прошу прощения, мистер Скайнет, — покладисто кивнул вулканец. — Хотя память автоматики в данном секторе более надёжна, чем память живых организмов, случаются… моменты, когда и она способна дать сбой. Для этого мы вышиваем, создаём чётки, повторяем каждое утро все вопросы и ответы, которые имеем. Без них мы обречены.
На шнурок нанизалась круглая красная бусина. Вопрос — сколько я здесь нахожусь. Первый и самый главный при пробуждении. Теперь каждое утро на этот вопрос ей будет отвечать Скайнет.
— Почему никто не реагирует на странности в этой колонии? — задала Ада самый очевидный вопрос.
— Да ты сама покумекай, Рыжуля, — хмыкнул Сирен, — колония, где преступники слишком туповатые и забывчивые, чтобы устраивать махач, наводить шороху или пытаться откинуться досрочно. Да, есть небольшие неудобства, но им всё терпимо. На знаменитой уматной Крематории происходят побеги и надзирателям могут наделать дырок, даже в последний путь отправить. А тут образцовая колония, жопа Вселенной, куда даже самые отбитые воинственные расы не суются, и небольшая забывчивость в качестве побочки. Всех всё устраивает, а проверяющим нужно прожить тут с полмесяца, чтобы заметить и почуять на себе странности.
Ещё одна бусина упала на шнурок. Не столь важный вопрос, как предыдущий, но он тянул за собой кое-что беспокоящее её.
— Мне было обещано, что если я тихо-мирно проведу здесь год, то смогу получить амнистию и выйти раньше срока, — честно призналась она, надеясь, что никого не заденет её возмутительно короткий срок. Но вопрос требовал ответа. Если всем известно, что заключённые теряют чувство времени, то через год она едва ли сможет точно понять без посторонней помощи, сколько времени прошло. Будет думать, что месяц или меньше. — Хоть кто-то покидал тюрьму раньше срока?
Все отчего-то повернулись в сторону молодого ромуланца. Быть может, упустившего свой шанс на сокращение срока?
— Нет, — покачал головой Д’Тан, — немногие находят свои методы запоминать. Мы нашли… пять месяцев назад! Ровно через месяц после того, как я мог подать прошение о пересмотре срока. Я не смог вспомнить. Я до сих пор не могу вспомнить, сколько дней я провёл в этой колонии. Только по месяцам… примерно. Побег, как сказал Сирен, невозможен. Вызволение извне — тоже. Станция не просто так находится в отдалении от планеты, в окружении астероидного пояса. В нужных местах они заминированы и, если найдётся кто-то достаточно безумный, сила взрыва превратит местный пояс в чудовищную шрапнель, а сама станция закроется силовым полем.
Образцовая колония, внешне напоминающая пионерский лагерь, теперь блеснула совсем иным оскалом. Невольно вспомнилось Чистилище. Корабль, внешне почти безобидный, если не думать о мёртвом экипаже, держал в ангаре то, что играло с разумами в свою особенную изощрённую игру. Вот только теперь капитан не поможет ей отправить страшную посудину сгореть в ближайшей звезде. Она должна найти способ продержаться тут целый год.
— Что мне делать, чтобы продержаться год? — взяла она со стола ещё одну бусину.
Время пошло. Тюрьма стала во много раз страшнее и сложнее, чем Крематория. На последней достаточно было вовремя включать берсерка, чтобы защитить свою жизнь и ждать, когда момент свободы приблизится. Здесь собственный разум стал ловушкой. Торек оказал ей бесценную услугу, когда пригласил в кружок шитья. Она потеряла всего три недели, но могла лишиться и большего количества времени.
Кружок вязания мало отличался от шитья. Ещё один способ помнить, только теперь при помощи хитрого шифра из узлов, в своих кружевных салфетках заключенные скрывали историю о самих себе.
По мнению остальных, она не была готова ни вышивать, ни вязать. Пока только осознавать и понимать. В вязании её тормозило незнание шифра, который она день за днём пыталась усвоить, но из-за особенностей места получалось очень медленно. А с вышивкой…
* — Мы не просто вяжем и не просто вышиваем. Каждое из наших действий имеет смысл. Мы сохраняем наш разум, память и чувство пространства и времени. Здесь всё это можно потерять, — наставлял её клингон. — Подумай, чего ты будешь стоить, когда всё, что является тобой, просто сотрётся. Тень себя былой. Андромеда высосет тебя досуха.
* — Я не протестую. Я готова учиться, но дай мне больше инструкций, что надо вышивать, и я сяду за работу… — пыталась было она оправдаться, но так и не приступила к своей работе.
* — Нанизывай бусины. Это первый этап. Чётки — все вопросы, которые ты задаёшь, как проснёшься. Следом — все ответы, что у тебя есть для себя и этого мира. Когда ты закончишь с ними, по-настоящему закончишь, ты поймёшь, что вышивать.
Дело было не только в том, чтобы знать. Для знаний годился Скайнет. В тюрьме имелись новостные порталы, которые вещали о течении войны с клингонами и общими событиями с различных планет ОФП. Самым важным являлся сам мозг. Он должен был постоянно работать. При помощи бусин, узелков и вышивки он восстанавливал то, что терялось за ночь.
Страшнее всего была именно ночь. Вместе с шестёркой ребят, разделённых уровнями, бодрствующая Ада была во всеоружии. Она нагружала себя простейшими загадками, вопросами, перебирала в памяти различные события из жизни и всячески давила на больные мозоли собственного прошлого, чтобы память оставалась острой. Но спящей она была беззащитна. Ночью приходили кошмары. Не просто тени, что стояли за её спиной. Нет, теперь вместе с ними было что-то ещё. Жуткое, пробирающее до животного желания бежать и прятаться любой ценой, первобытно отвратительное. Оно приближалось к ней. Оно пожирало тени её близких, вынуждая её слышать их отчаянный предсмертный плач. Оно держало её в своей чёрной паутине обездвиженную. Беспомощную. Слабую. Хрупкую. Оно касалось своими паучьими лапками её головы и с ослепляющей болью пронзало кожу, с хрустом проходило сквозь череп, мучительно врывалось в мозг и беззастенчиво в нём ковырялось. Оно искало. Оно пытало её. Оно жаждало получить ответ на один вопрос.
— Чего ты хочешь?
Под её отчаянный визг наступали страшные силуэты. Не люди. Что-то угловатое, с торчащими острыми краями, со множеством конечностей. Похожее на насекомых. На самых страшных жуков, которых мог породить мрак. Огромные. Недобрые. Они наступали на неё. И она чувствовала, что для них являлась экспонатом. Бабочкой, в которую следует воткнуть иглу и пришпилить в коллекцию на стене. Она ощущала ту самую иглу, проходящую сквозь её мягкое тело.
Утром Ада едва могла вспомнить сон. В беспамятстве шевелилось что-то тёмное, жуткое и до того отвратительное, что не появлялось желания копаться в кошмарах. Но не только память об ужасах ночи пропадала. Исчезали фрагменты памяти, которые она так стремилась сохранить. Каждое утро сам процесс воспоминаний вызывал физическое отвращение, словно она приближалась к чему-то страшному, а всё её существо рвалось в противоположную сторону. Кошмары растворяли прошлое, съедали её саму. Всё, чем она была и чем являлась. Именно тут остро ощущалось, насколько прошлое, память и мысли о нём создают личность.
Каждое утро она плелась к жёлтому цветку, касалась рукой чёток со списком своих вопросов и методично припоминала каждый. Этот ритуал теперь повторялся снова и снова. Сонный мозг стряхивал паутину забвения и возвращался к работе. Всё начиналось с вопросов. Как долго она здесь?.. Что последнее помнит о Дискавери? Что на прощание ей сказал капитан? Что она видит в своих кошмарах? Почему нельзя отвечать на тот самый вопрос?
***
— Миром правят вечные вопросы, Ада-сан, ответы на которые мы ищем. Но именно здесь о них лучше забыть, — во время одной из прогулок говорил ей Мамору. — И если услышишь хоть один, то беги так далеко, как сможешь. Друг не задаст их тебе, а враг, способный подобраться так близко, чтобы прошептать их в твоё ушко, слишком силён. Его не победить.
— Вы говорите загадками, Мори-сэнсэй. Что это за вопросы? — хмурилась она, сжимая пальцами бусины-вопросы.
— Кто ты? Чего ты хочешь? Куда ты идёшь? Кому ты служишь? Кому доверяешь? Не отвечай на эти вопросы, не говори с тем, кто их задаёт. Но держи ухо востро!
Она начала вязать шаль. Спустя месяц тренировок непослушного разума шифр из узелков врезался в её голову. Это была вторая ступень их выживания на Андромеде. Первыми — чётки. До третьей — вышивки — она ещё не доросла. Вопросы твоей жизни, ответы твоего сознания, твоя история и… что-то ныне неизвестное. Все шестеро молчали. Как бы она ни расспрашивала их поодиночке, ответ был один.
— Когда до тебя дойдёт, сама поймёшь, что вышивать, Рыжуля! — уверенно заявлял ей Сирен.
Преступник, разыскивающийся почти во всех системах ОФП и некоторых союзных. Талантливый парень, умеющий ненадолго облачаться в чужую внешность. Пару раз, чтобы развлечь Аду, он притворялся ею. Выглядело невероятно странно. Ада разумом понимала, что перед ней её точная копия, но некое внутреннее чувство ощущало фальшь. Как позже пояснил Сирен, это ощущение всегда возникает, когда оригинал видит копию. Почему — он и сам не знал. Зато когда притворялся кем-то из оставшейся пятёрки, она не могла заметить разницы.
Скайнет помогал. Он не мог подключиться к местной системе из-за нескольких уровней защиты и жёсткого сегментирования всех участков Андромеды. Тюремный ИИ оказался слишком сложным для полного взлома. Таланты ограничивались некоторыми фокусами. Но друг помогал иначе.
— Кроха, я с тобой. Если твой разум подведёт, я буду думать за нас двоих! — обещал он.
В часы кружков он записывал высказывания каждого из их группы, чтобы впоследствии в случайном порядке транслировать то, что они друг другу говорили. Заставлял их напрягать память, припоминать все детали. Стал их суровым тренером, не позволяющим слабостей. В играх разума слабость подобна смерти.
И всё же было что-то ещё.
Ада не могла себе объяснить что именно, но она ощущала присутствие кого-то или чего-то. Виновника их всеобщего состояния. Где-то совсем близко. Незримый силуэт. Что-то приближающееся.
— Скайнет, у меня есть шансы вернуться отсюда в своём уме? — как-то не выдержала она перед отбоем.
— Скайнет обнадёживает: Кроха, где твой разум не справится, я вытащу нас обоих.
— Повезло мне, что на тебя это место никак не влияет, — пробормотала она, растягиваясь на узкой койке, сопротивляясь сну.
— Скайнет поправляет: влияние присутствует. Скайнет подвергается сканирующему излучению, а также неизвестной форме исследования, — вдруг заявил ИИ, заставив её встрепенуться.
— А чего ты раньше не говорил?
— Корректировка: слишком мало данных. Технология, изучающая Скайнет, не поддаётся определению. Неизвестная органотехнология.
Ада подскочила на месте, не в силах теперь заставить себя лечь обратно на койку. После слов ИИ ей виделись страшные технологии, непонятные сканеры и изучение её, как лягушки на белом хирургическом столе. Сон от такого отбился напрочь. Больше хотелось выбраться из своей камеры и… да, бежать так далеко, как это только возможно. Но что делать, если бежать некуда? Вокруг тюрьма. Тюрьма-станция. Не в космос же убегать. А впрочем, порой сам бег важнее пункта назначения.
— Скайнет, ты можешь открыть мою камеру? — шепнула она ему.
— Поднеси ПИП к замку, Кроха, и смотри на мои чудеса! — хохотнул ИИ и через секунду выпустил её из камеры. —Сим-салабим, а ещё система тревоги теперь воспринимает тебя как часть персонала и не станет реагировать на твоё перемещение!
Он явно напрашивался на похвалу. Впрочем, Ада и не собиралась удерживать все тёплые слова при себе.
— Умничка! — шепнула она и бросилась бежать подальше от своей камеры по тёмным коридорам спящей станции.
Условное ночное время уже началось и охрана разошлась по своим постам, практически не показываясь на пути. А когда показывались, их голоса звучали на десятки метров раньше, чем наступала необходимость от них прятаться. Ада понятия не имела, куда бежит и зачем. Она лишь чувствовала, что не может больше находиться в своей камере. Лучшим планом было бы найти способ не спать вовсе. Не спать вовсе целый год. Что останется от мозга при столь долгом недосыпании, можно будет щедро жертвовать науке. Ей самой ни мозг, ни тело уже не будут нужны. Мёртвым останки ни к чему.
Скайнет шустро вскрывал все двери на её пути, позволяя бежать в любую сторону. Сначала Ада осмотрелась. В ночном полумраке станция-тюрьма выглядела чуть иначе. Только сейчас марсианка обратила внимание на серо-платиновые стены, контрастно окантованные красными перемычками, создавая почти образ ретро-футуризма, всё ещё модный кое-где в СССР. Все переходы, коридоры и отсеки, вместо привычной корабельной угловатости, радовали глаз плавными линиями. Вся станция от камер казалась гостеприимным круглым тоннелем, переходящим в тоннели поменьше. Но чем дальше шла Ада, тем больше становилось понятно, что уютной казалась только одна область станции. От центра архитектура менялась. Она была построена в форме огромного креста, с бесконечными коридорами, ведущими во все стороны. Это создавало ощущение того, что станция являлась ловушкой, из которой невозможно выбраться. Хотя кто сказал, что ощущения не отражали истину.
Она направилась в сторону отсека для прогулок. Что-то первобытное внутреннее тянуло её ближе к живым растениям, чтобы попытаться скрыться среди них. От кого скрыться? Коридоры оставались тёмными и пустыми. Только запросто взламываемые замки стояли между ней и любым местом, в которое она могла пройти.
— Скайнет, ты не замечаешь тут странностей? — напряглась она. — Или тебе не кажется странным отсутствие кое-чего, что мы должны заметить?
— Скайнет отмечает: по нынешним нормативам колонии «Андромеда» охрана должна была встать на нашем пути уже пятнадцать раз. И только пять из них мы действительно избежали встречи, — отозвался ИИ.
— Вот и я о том же. Охрана филонит? Из-за лени, безнаказанности… или страха? — нервно сглотнув, она продолжила свой путь.
Теперь в голову начали лезть мысли, противоположные тем, что выгнали её из камеры. А что, если взаперти было безопаснее? Марсианка решительно стряхнула с себя постыдные страхи. Что бы тут ни скрывалось, она должна знать хоть что-то о враге. Коридор — поворот — коридор — поворот. Вот-вот должен был появиться этот тюремный сад… но где же он? Утром, будучи сомнамбулой, едва способной вспомнить собственное имя, Ада могла с закрытыми глазами дойти до отсека с растениями. Почему же сейчас ноги шли в правильную сторону, но все коридоры резко стали незнакомыми? Она растерянно остановилась, посмотрела по сторонам.
Справа и слева уходили в темноту два совершенно незнакомых коридора, а вместо ожидаемого отсека с растениями её встретил тупик. Весь коридор справа был покрыт тонкими слоями льда, словно станцию кто-то или что-то заморозило. Но даже при такой неприятной атмосфере одна дверь выделялась на фоне: она была распахнута, словно кто-то только что проник на станцию. Проник? Откуда? Ада точно помнила, что стыковочные отсеки находились далеко. Слишком далеко от камер, чтобы она сама случайно приблудила к ним. Шурикова нервно выдохнула и дыхание белым тёплым паром заскользило вверх.
Коридор слева и не думал замораживаться. Стены его были покрыты механическими манипуляторами-хваталками, которые выглядели, как живые существа, ползущие по поверхности. Эти хваталки издавали странные звуки и светились в темноте, создавая неприятное ощущение того, что станция обладает сознанием и своей волей. Она проходила здесь множество раз. Почему раньше не замечала? Разве можно случайно проглядеть морозилку и коридор, который сам кого хочешь полапает? Идти назад? Идти в холод и узнать, кто прибыл незваным гостем? Идти знакомиться с манипуляторами?
— Скайнет, — шепнула она в ПИП, — где я?
Ответа не последовало. ИИ молчал. Процессор на руке не подавал признаков жизни. Ада всё же выбрала повернуть назад. Теперь идея «погулять перед сном» стала казаться самой настоящей блажью. Что-то вокруг творилось не то. Коридор за спиной выглядел особенно тёмным. Где-то далеко впереди виднелись яркие блики света, которые создавали мрачные силуэты на стенах. Из темноты доносились странные шорохи и шумы, словно что-то пряталось в тени и следило за каждым её движением.
Марсианка сглотнула и сделала было шаг назад. Но тень в коридоре в ответ шевельнулась, вынуждая отпрянуть. Теперь оттуда начали доноситься и нарастать странные шипящие звуки, которые вызывали ощущение, что вокруг скрываются опасные существа. Выбор сократился до холодильника и коридора с хваталками. Недолго думая, она выбрала первое. Холод не должен вцепиться в неё механическими манипуляторами.
Тишина. Шаг — шаг — шаг. Тревожное дыхание. В ушах грохотал пульс. Коридор и не думал заканчиваться. Не собирался разветвляться. Не давал шанса выдохнуть. Скайнет молчал. Шипящие звуки нарастали. Но не только они. Теперь Ада отчётливо слышала их.
Цок — цок — цок.
Приглушённые шаги конечностей, которых явно было больше двух, а заканчивались они чем-то острым. Она попыталась спрятаться, но в прямом, как игла, коридоре с единственной открытой дверью, да и то далеко позади, это оказалось трудновыполнимым. Вдоль хребта пробежали мурашки. Долгие, мучительно ледяные, сковывающие всё тело холодом ужаса. Дышать становилось всё труднее. Что-то приближалось. Она пыталась бежать, уже окончательно не узнавая станцию.
Цок — цок — цок.
— Дада, — окликнул её знакомый голос. На этот раз где-то впереди, а не за плечом. Слабоволие толкало сжаться в комок и сидеть на месте. Вперёд — мучительно, назад — пугающе.
«Они никуда не уйдут. Но можно справляться. Каждый день…» — напомнила она себе слова капитана и побежала вперёд. Лучше к Раечке.
Она выбежала к большому иллюминатору, демонстрирующему ей планету За’ха’дум. Два разветвления направо и налево существовали в теории, но проходы к ним опутывала множеством слоёв странная чёрная паутина. Приближаться к ней было откровенно страшно. Она не просто опутывала всё пространство, она шевелилась, будто дышала.
— Дада, посмотри! — вновь услышала марсианка у самого иллюминатора и поспешила подойти и увидеть.
Звёздное пространство сначала не удивило. Всё та же знакомая и незнакомая одновременно чернота, разбавляемая точечными вспышками звёзд. На первый взгляд ничего нового. Вот только… Ада присмотрелась. Планета куда-то исчезла. Она всматривалась во мрак за иллюминатором, но никак не могла высмотреть молочно-жёлтый шар За’ха’дума. Что было очень уж подозрительно для станции, находящейся на орбите планеты. Её поверхность просто обязана была маячить перед глазами, занимая большую часть обозримого пространства. Где же?..
Космическая тьма шевельнулась, вызвав внутреннее содрогание. Внутренности обдало холодом. Дыхание замёрзло где-то в горле, когда глаз наконец разобрал, что именно он видел. Тьма снова шевельнулась и теперь стала окончательно различимой, ужасающей, отвратительной, противоестественной всему, что может выдержать разум…
***
Вспышка света заставила зажмуриться. Утро. Музыка, яркий свет и шорох отпирающейся двери камеры. Как всегда, в колонии-тюрьме. Что там по расписанию? Зарядка и завтрак? Пора подготовиться… Но в этот раз от кошмара она умудрилась подпрыгнуть и свалиться с койки. Слишком детальный. Слишком осязаемый и настолько пробирающий, что ледяной ужас до сих пор ощущался где-то на уровне позвоночника. Какой-то слишком реалистичный сон… Жаль, никак его не вспомнить.
Перед жёлтым цветком в садовом отсеке она мысленно перебирала свои вопросы и ответы, сжимая в пальцах соответствующие бусины. Порой она меняла вопросы и ответы местами, поскольку последние были не столько ответами на конкретно поставленные вопросы, сколько историей о ней самой. Краткое изложение тридцати лет её жизни, которые во время создания вторых чёток она громко и чётко проговаривала в их кружке вязания. Так делали все они. Друг перед другом. Открыто и без секретов. Не то место, чтобы оставаться недоверчивыми друг к другу. Только бесконечное повторение своей истории снова и снова держало память под контролем.
Ада поднялась на ноги. Голова начала работать в более привычном режиме, можно было начать новый день с пробежки по большому отсеку. Её уровню это хобби позволялось. Она было направилась в сторону края периметра, чтобы никому не мешать, как на всех стенах вспыхнули новостные голограммы. Излишне громкие и объёмные. Явно произошло нечто значимое. Ада пробежала почти полный круг, как уловила ушами знакомые названия и невольно остановилась, глядя уже на повтор новостей, сопровождающийся объёмными фигурами корабля, планетоида и кое-кого ещё.
«…Дискавери в ходе героического противостояния смог предотвратить уничтожение планетоида Корван II. Нынешним героем войны вне всякого сомнения станет капитан Габриэль Лорка, не только спасший множество жизней сотрудников Федерации, но и не допустивший неизбежное поражение ОФП в войне с Империей Клингонов. Потеря Корвана II стала бы удручающим финалом… Федерация вечно будет помнить своих героев. Ныне известно, что если и есть надежда на победу в этой войне, то она зиждется на звездолёте Дискавери и его бесстрашном капитане…»
Она замерла. В памяти что-то шевельнулось. Она совсем недавно вспоминала капитана. Но зачем? Нет, не капитана, а его слова. Но когда? С чего ей припоминать его науку на станции-тюрьме? Нет, его слова имели огромное значение для неё, но не годились для выживания на Андромеде, когда собственный разум активно пытался утонуть в беспамятстве. Так почему? Да ещё и с ощущением, что что-то неприятное происходило, пока она вспоминала. Что-то жуткое… промораживающее. Что-то противоестественное?
Аду будто ошпарило кипятком и бросило в ледяную прорубь. Нет, она не догадалась, при каких условиях вспоминала капитана. Она поняла, что покидала свою камеру. Она искала… Она хотела спрятаться… где и от чего? От кого? И если уходила, то как вернулась? Ведь уходила?
— Прошу прощения, сэр, как я оказалась в моей камере этим утром? — осторожно подошла она к одному из охранников. Уровень «А» позволял ей вступать в диалог и не получать в ответ грубость или удар по сопатке.
— Вы вернулись в камеру до отбоя. При отбое всё запирается и отпирается к моменту подъёма, — ничуть не удивившись вопросу, ответил охранник.
Создавалось стойкое ощущение, что она вновь стала впадающей в безумие заключённой.
«Нет, так не пойдёт! — решительно отказалась от идеи собственного безумия Ада. — Попробуем иначе. Чуть радикальнее».
— Я хочу признаться, что нарушила дисциплину Андромеды, — решительно заявила она и уже привлекла искреннее внимание охранника.
Тот посмотрел на неё недовольно, насупив брови. Теперь взгляд его можно было назвать суровым. Даже без натяжки. Нарушение дисциплины тут не жаловали.
— И как же вы нарушили дисциплину?
— Я выходила ночью из камеры. После отбоя. И бродила, — честно ответила она.
Охранник начал быстро набирать какие-то команды на своём ПИПе. Ада не боялась того, что последует. Пусть будет наказание. Пусть случится одиночка, какие-то последствия. Пусть даже с амнистией из-за этого будут проблемы. Главное другое — она точно будет знать, что покидала камеру. Ведь было не только это. Было что-то ещё. Что-то слишком страшное, что вспоминать физически больно.
— Не смешно, заключённая Фогт, — процедил он. — Вы не покидали своей камеры ни разу с момента появления. Больше не пытайтесь играть в такие игры с охраной.
— Но как же… — растерялась она, однако разговор на этом себя исчерпал.
Полдня она не могла отделаться от ощущения, что сходит с ума. Тот кошмар был слишком выпуклым, слишком реальным. Всё было по-настоящему. Она даже вспоминала слова капитана, чтобы… чтобы… А дальше мрак. Никаких ответов. Только что-то, что она никак не могла вспомнить. И, по словам охранника, она всё выдумала?
— Скайнет, — осенило её ближе к ужину. — Я покидала мою камеру?
— Скайнет подтверждает: мы покидали камеру, следовали в предположительном направлении отсека для прогулок, ароматерапии и фитотерапии.
Он уверенного механического голоса ей захотелось расплакаться, начать танцевать и поцеловать потрёпанный ПИП.
— Я бы тебя сейчас расцеловала, — призналась она, — не будь ты… ну ты понял. Что произошло? Что ты зафиксировал?
— Кроха, на половине пути произошёл сбой неизвестного типа. Весь маршрут до точки сбоя записан, затем отключение. Включение было во время подъёма.
«Даже его вырубили…»
До самого отбоя она крупица за крупицей пыталась восстановить события ночи. Через физическое неприятие, через весь ужас, через все преграды она двигалась чуть дальше к истине… Последним возвращённым фрагментом стал момент, когда она подошла к иллюминатору. А следом темнота. И ещё больше секретов.
«Я что-то видела, и если я не могу доверять ни себе, ни даже моему ИИ… Надо повторить весь маршрут. Надо найти способ записать… зафиксировать… зарис…» — бились в её голове мысли.
Сигнал отбоя погасил свет в камере. Для верности она отсчитала полчаса, чтобы охрана успела покинуть их уровень. Следом Скайнет играючи вскрыл замок…
***
Глаза боялись. Сознание рвалось на куски. Как же безумно хотелось просто лишиться всех чувств, позволить себе забыться. Никогда и ни за что не вспоминать. Жить в любой форме безумия, в каком прикажут забвении, но не видеть. Не чувствовать присутствия. Не осознавать, что на станции не люди хозяева. Но зубы безжалостно вспороли кожу на пальце. Кровь — сносные чернила, а раскрытая ладонь — вполне годный холст. За неимением альтернатив. Главное не мыть и никому не показывать… до поры. От ужаса содрогалось тело, пока она старательно переносила все заметные линии, чтобы общая картина оставалась узнаваемой. Крови не жалела.
«Не смей терять сознание! Только не сейчас!»
Руку она не показывала никому. Не мыла и ничем не накрывала. Кровь запеклась и неприятно стягивала кожу. Как одержимая, Ада смотрела на ладонь до подъёма, боясь забыть увиденный образ. Её кровавый рисунок едва ли можно было назвать идеальным или хотя бы схематически точным, но он был и доказывал, что она не сошла с ума. Доказывал ей самой, а на остальных плевать. До кружка по вышиванию она едва дотерпела. В отсек влетела одной из первых, нервно теребя шнурки с чётками. Вопросный получил ещё одну бусину. Чёрную. Что это было за иллюминатором?
— Какой чудесный день, Рыжуля, — первым после неё в отсеке появился чуть хамоватый в своей манере Сирен.
— Чудесный, — машинально повторила она, показала ему и всем вошедшим ладонь и сказала: — Я придумала, что буду вышивать.
Вошедшие смотрели на неё, как учителя смотрят на ученика, который наконец сумел освоить базовую школьную программу. Лучше поздно, чем никогда. «Ну наконец-то» плескалось в глазах каждого. По очереди они показали ей свои полотна для вышивки с набросками. Стиль и исполнение разнились. Единой оставалась только картинка. Космический корабль, один взгляд на который вызывал самый грязный глубинный ужас, когда подсознание вопреки воле соглашается на всё, лишь бы не видеть, не замечать и не помнить. Чёрный, живой, думающий настолько громко, что мыслить рядом с ним физически больно. И как будто знакомый.
— Их самоназвание состоит приблизительно из десяти тысяч звуков и труднопроизносимо, Ада-сан, — мрачно произнёс Мамору. — Для нас, младших рас, они известны под именем «Тени».
Глава 2 — Чего ты хочешь?
— Слушай сюда, Рыжуля, — хлопнул её по плечу Сирен, когда она набросала на листке схему корабля Теней и начала медленно вышивать, — я вспоминаю, как совсем мелкий был. Родители уже ушли на тот свет. Бабушка моя рассказывала старые сказки, такие, что аж мурашки по коже бежали. Легенды про таинственного коварного духа, который поджидал в темноте непослушных детей. Не послушаешь родителей, так этот дух тебя — хлоп, и уводит в свой мир. Никто тебя больше не найдет, браток. И не только дети его жертвами становились, но и те взрослые, кто их искал. Так что, если ты пропал — то миль-пардон. Никто тебя искать не будет. Я тогда думал, что бабка балаболит, но она тогда на пальцах перед самой лампой силуэты этих духов показывала. Один-в-один те самые Тени.
Когда истина раскрылась, кружок перешёл на новый уровень доверия. Каждый из шестерых видел своими глазами Тень. Сирен вскрыл свою камеру, как Ада, и заметил в иллюминаторе. Камера Мамору Мори выходила иллюминатором на За’ха’дум и ему не посчастливилось по несколько раз видеть парящий на орбите корабль. Не всегда он был рядом, по словам японца. Лишь изредка появлялся. Однако с началом войны почти не отлучался. Найджил как-то решил воспользоваться зеркалом и щелью между полом и дверью, чтобы наконец увидеть, кто там ходит мимо его камеры каждую третью ночь. Увидел на свою голову. После этого старый ромуланец продолжал наблюдения не из любопытства, а из страха, что оно начнёт не только мимо ходить, но и посетит его. Валерис пару раз изящно уходил от конвоиров и свободно гулял по Андромеде. Охрана не слишком старательно следила за заключёнными. А вулканцу тогда нравилось сидеть в архиве и читать всё, что читается. Как-то, зачитавшись, он поспешил к ужину слишком поздно. Д’Тан после проваленного прошения о пересмотре срока пытался найти способ сбежать. Вывернулся из своей камеры после отбоя, спустился к стыковочным отсекам. Там и состоялась встреча.
— Сирен, а ты уверен, что сказка не была просто совпадением? — засомневалась Ада.
— Такая херня, что век воли не видать! Сказка прилетела к нам из каменного века. Я сам, когда гробницы грабил, наскальные рисунки видел, — последнее он произнёс с долей стыда, но продолжил как ни в чём не бывало: — Там такое дело, корабли Теней прилетают и людей с собой забирают. А еще типа Тени прилетели к двум враждующим народам и помогли одному уничтожить другого. А потом пожрали победителей. Вот такие дела, братан, Тени не шутят.
Она взяла ещё одну чёрную бусину и добавила к своим чёткам.
— Чего они хотят?
— Вы должны понимать, мисс Фогт, что не все цели могут быть понятны младшим расам. Порой не только наше понимание, но и наш язык не сможет перевести истинный смысл их желаний, — предупредил её Валерис и, дав знак, что разговор будет долгим, пустился в объяснения: — В давние времена, когда наша планета была еще молода, вулканцы знали о существовании древнего демона, который пробуждался каждые несколько столетий. Этот демон был невидим для глаз обычных людей и жил в неизвестном мире, питаясь энергией живых существ. Как нам тогда казалось.
Ада кивнула. Свою марсианскую сказку она рассказала одной из первых. Не постеснялась сообщить все подробности миссии на Чистилище, сравнив обломки умирающего корабля с Тенями. Она даже припомнила органотехнологические артефакты, едва не наделавшие больших бед на Дискавери.
— Не стану скрывать, когда-то мы были агрессивной и воинственной цивилизацией, которая почти уничтожила саму себя в бесконечных войнах… Так мы это зафиксировали в истории, поскольку без свидетельств и доказательств сказки остаются сказками. Однако легенды относительно периода наших войн говорят следующее, — оставаясь верным себе Валерис не избежал предварительного слова, доказывающего, что логика и факты для него на первом месте: — Однажды, когда демон пробудился, он начал свой путь разрушения, и многие города и насёленные пункты были уничтожены. Тем, кто выжил, удалось узнать, что демон пробуждается тогда, когда во вселенной нарушается баланс и гармония. Когда начинается настоящая война. С тех пор вулканцы помнили о существовании опасности и необходимости сохранять баланс и гармонию во вселенной. Это помогает избежать пробуждения демона и сохранить мир на нашей планете и во вселенной в целом. Позже о демонах забыли, а цели мира и гармонии обрели логические причины.
Вышивание помогало запоминать даже больше, чем всё остальное. Память искажалась из-за встреч с Тенями. Они обитали на станции, а вокруг неё дрейфовал корабль. За день увидеть их краем глаза успевал каждый из заключённых, но древнейшие механизмы выживания, которые можно было обозвать даже инстинктами, диктовали младшим расам не смотреть и немедленно забывать об увиденном. Оставаться слепыми к ним. Но необязательно было видеть или слышать. Само их присутствие создавало область поражения на уровне, незнакомом никому. Скайнет отважился назвать его мозговым полем. Некий рецептор у каждого живого существа чувствовал это мозговое поле и, подчиняясь инстинкту, немедленно стирал всё, что могло хотя бы отдалённо навести на осознание присутствия Теней.
Но на то разумные расы считаются разумными, что могут преодолевать даже ранее спящие инстинкты. Краем глаза на эскиз, прямой и пристальный взгляд на разрастающиеся на полотне края вышивки. Понемногу разум привыкал к этим линиям. Естественно и постепенно образ впечатывался в сознание, как нечто неотвратимое. Обыденное. Постоянное. Принимаемое. Да, страшное, но не до иссечения памяти. Теперь наутро на месте оставалось всё больше воспоминаний. Но до вышивки надо было дойти самостоятельно. Встретиться полноценно лицом к лицу и добровольно выбрать встречи снова и снова, чтобы не забывать. Ада выбрала. Выбрали и остальные. Но не все.
— Мы не можем силой принуждать следовать нашему пути, Ада-сан, — тяжело выдохнул Мамору. — До вас, до меня, до каждого из нас были приглашённые в кружок. Остались только те, кто принял страшную истину. Другие предпочли забвение. Рано или поздно срок заключения выйдет, тогда Андромеда и её кошмары окажутся позади, так решили они.
Ада никого из них не судила. Она едва могла вспомнить, кто за что попался, память тогда ещё не восстановилась как следует. С Тореком всё было понятно. Наёмник, контрабандист и доставщик «особенных» грузов прямо на верфи ОФП. Сирен промышлял мошенничеством, грабежами и сделками различной степени сомнительности, а сидел, судя по его речи, не в первый раз. Найджил и Д’Тан участвовали в ромуланских забастовках, которые ещё Робокоп объявил незаконными, а ОФП от себя назначила их преступными. Мамору Мори оставался человеком-загадкой, но явно имел отношение к японской мафии. Кое-какие татуировки выдавали его с головой, хотя при этом он оставался немногословным приятным старичком, уважительно относящимся ко всем. Несмотря на его группу «С», охрана обращалась к нему с уважением. Валерис был не меньшей загадкой. Он казался обычным вулканским дипломатом, пусть и не носил их традиционные причёски и одежды. Скайнет намекнул, что тот имеет прямое отношение к тайным структурам, которые «мягко и ненавязчиво» меняют государственные уклады, политиков и даже лидеров стран, «правильно» подстраивая события. Этакий тайный агент на службе теневых сил власти. Но вот за какие именно статьи кто сидит… память не отзывалась. Можно было уточнить у ИИ, но смысл? Все они на Андромеде в одной лодке.
— В далёком прошлом, когда мир был ещё молодым, жили на удалённой планете древние существа, которых называли Тенями. Они были созданы из тьмы и могли проходить сквозь стены, как дым. Теням нравилось скрываться в темноте, и они часто преследовали непослушных детей и преступников, чтобы наказать их за проступки. Тени также могли превращаться в теневые корабли и охотиться за военными, когда начинались по-настоящему кровавые побоища. Но никто не знает точно, что происходит после того, как Тени поймают свою жертву. Некоторые говорят, что они превращают их в Тени, а другие — что жертвы просто исчезают без следа. Поэтому, дети, помните, что непослушание и дурные поступки могут привести вас к Теням. Слушайте своих родителей и будьте покладистыми, чтобы не попасть в лапы этих загадочных существ. Вот так звучали наши древние сказки, — рассказал ромуланскую версию Д’Тан.
«И снова похищение якобы детей, — удивилась Ада, — но разве они забирали детей? Не взрослых?»
Впрочем, это имело очень опосредованный смысл. Тени существовали в различных культурах. И только на Марсе история перекликалась с ситуацией на Чистилище — раненый корабль восстанавливался человеческими ресурсами. В остальном их считали наказанием за войны. Страшилищем для детей.
— По легенде, Тени были созданы древнейшей расой, которая обитала на планете, расположенной в туманности, где происходили мистические события, — рассказывал Найджил. — Около ста лет назад, во время земно-ромуланской войны, подбитый корабль наткнулся на неизвестный объект, который оказался кораблём Теней. Столкновение произошло не в пользу нашего корабля, от него остался один только бортовой самописец. Это было первое подтверждение существования Теней в реальности. После этого инцидента наш народ пытался изучать Теней и их возможности, но так и не смог доказать их существование научно. Официально согласились даже игнорировать данные самописца, приравняв полученный образ к помехам и сбою.
«Робокоп тогда устроил усиленный игнор против террора и война как-то сама захлопнулась. Сейчас они снова появились. Едва ли это совпадение. Их притягивает война. Получается, наш презираемый интергалактический президент сделал что-то полезное?» — раздумывала Ада.
* — Тьма опустилась на землю и кричала во снах мыслестранников, и они пали вместе со своими детьми и детьми их детей. Тьма пребывала над Клинжаем, пока Кахлесс и оставшиеся мыслестранники не изгнали её, — однажды произнёс только в её присутствии Торек, когда настало время прогулок по отсеку-саду.
Она нашла его в скрытом ото всех глаз местечке. Среди высоких зелёных растений Мамору Мори сумел создать миниатюрный сад камней. Прямоугольник полтора метра на два. Тщательно «причёсанный» ковёр из песка радовал глаз идеально ровными линиями, закручивающимися в спираль, центром которой стал ровный чёрный камень. Прелюбопытное культурное пространство, за которое Мори-сэнсей горел всем сердцем. И, как оказалось, не только он. Пойманный с поличным Торек медитировал у песка на лавочке и задумчиво скользил взглядом по линиям. Оставшись с ним один на один, Ада не удержалась, вопросы о тенях и культуре клингонов сами посыпались. Казалось, что на Андромеде о другом невозможно думать и говорить.
Тогда он и произнёс, как оказалось, цитату из древней религиозной книги их народа. Клингоны оставались одной из самых религиозных цивилизаций, порой ставя этим в тупик всех остальных. Они смешивали в единый винегрет религию, историю и мифы, ничуть не смущаясь полученной смеси. Для Торека Тени были не просто сказкой, а истинным врагом, явившимся из прошлого. Врагом, которого когда-то удалось изгнать их лидеру, являющемуся одновременно полумифической и исторической фигурой.
* — Клинжай? У вас была ещё одна планета? — удивилась она, осторожно присаживаясь рядом.
* — Тогда наша планета называлась Клинжаем или Клингом. Сейчас её знают как Кронос, — пояснил Торек, прикрывая глаза.
* — А кто такие мыслестранники? — поинтересовалась Ада, представляя что-то среднее между учёными и воинами-кочевниками.
Торек терпеливо выдохнул. Беседа явно не входила в его планы.
* — Навсегда ушедшая часть нашего народа. Могущественные воины, способные побеждать врага, не сдвигаясь с места, не произнося ни единого слова. Телепаты.
Клингон хотел отдохнуть в одиночестве, а неугомонная марсианка не давала ему этого сделать. Ада понимала, что её стремление опросить всех и вся, вытащить все крохи информации могут раздражать. Но ничего не могла с собой поделать. Знание давало иллюзию, что можно хоть что-то сделать. Что информация позволит на что-то повлиять.
«Мыслестранники. Телепаты. Увы, слишком уж нечастое явление в нашем мире. Ну как «нечастое» — пойди и найди этих телепатов. Кроме слухов о планете Бетазед, ничего и нет. Впрочем, неизвестно, как телепаты вообще могут что-то противопоставить этим Теням».
* — А как ты… — от сердитого взгляда в её сторону Ада подняла руки в знак мира, — последний вопрос и я уйду!
* — Последний вопрос! — гневно сверкнув глазами, отчеканил он.
Ада улыбнулась. Торек либо говорил с подчёркнутым нейтралитетом, либо демонстрировал едва сдерживаемый на первый взгляд гнев. Кроме этих двух его состояний, Ада не видела ничего. Однако замечала, что так называемое раздражение у него имело определённый набор оттенков. И проявлял он эти оттенки только с теми, кто говорил с ним на одном языке.
* — Как ты узнал, что здесь Тени? — только он один не рассказал свою историю во всеобщем круге вынужденного доверия.
* — Я увидел корабль ещё на подлёте к колонии, — последовал короткий ответ, произнесенный так спокойно и обыденно, будто она спросила что-то бестолковое и очевидное.
Ада замерла, недоверчиво глядя на клингона с секретом. Или это не секрет, а весьма полезный навык его расы? Иначе как можно объяснить, что он просто взял и увидел? Когда люди бодрствуют, Тени скрываются. Или так кажется только человеческому глазу? Всякому глазу, кроме клигонского?
Однако больше вопросов нельзя было задавать, и Ада тихо отползла на другой край лавки и молчаливо засмотрелась на чёрный камень. Надо было что-то делать со всей полученной информацией. А, как говорил покойный Робокоп, очень трудно что-то делать, ничего не делая. Знаний о Тенях больше не становилось.
***
— Кроха, в данной ситуации всё, что ты можешь делать — это помнить и ждать. Год пройдёт быстро. Ты продержалась два месяца. Дальше должно быть проще, — утешал её Скайнет, тоже упёршись в стену вечных вопросов «что происходит» и «как с этим жить».
— Ты заделался пророком? — улыбнулась она. В маленьком мирке Андромеды он стал её самым частым собеседником.
— Скайнет затрудняется ответить: я не могу быть пророком, но мой ответ базируется на особенностях человеческой природы. Люди адаптируются ко всему. Даже к несвободе.
— Свобода — это избитый девиз нашей цивилизации, — процитировала она отрывок из очень старой книги, окидывая взглядом убранство колонии. — Но лишившись её, мы начинаем по-настоящему понимать, что она значит на самом деле. Это выбор — вариться в кошмаре или наконец проснуться.
Пока позволяла возможность, она ходила кругами по периметру пустеющего отсека для прогулок. Ужин давно закончился, и свет потихоньку угасал, чтобы имитировать для растений естественный переход от дня к ночи. С уровнем «А» можно было гулять подольше, в то время как остальные уже расходились.
— Стратегии человеческого организма ограничены: бежать, замереть или сражаться. Третье тебе недоступно. Остаётся выбор между первым и вторым. Разве его можно назвать свободой? — усомнился Скайнет в её трактовке.
— Выбор всегда ограничен. Порой он совсем ни на что не влияет. Как, например, сесть на первую лавку или на самую дальнюю. Но когда он есть — это свобода… — предавалась она почти философским размышлениям, всё равно делать до отбоя было нечего.
ИИ внезапно заинтересовался её трактовкой такого сложного понятия, как «выбор». Его никак не выходило представить в виде уравнения. Точнее говоря тот выбор, который Ада считала синонимом свободы. В малых и больших решениях. Она не пыталась рассчитать границы так называемых «большого» и «малого».
— Кроха, если рассчитать весь возможный перечень доступных тебе решений, добавить к нему особенности твоего характера, сформированного происхождением, обучением, полученным опытом под командованием Джима и капитана Габриэля, а также вывести формулу твоих решений в стрессовых ситуациях, то выбор отсутствует. Сам факт выбора это иллюзия. Избранный путь поведения формирует совокупность факторов, на которые ты никак не можешь повлиять. А в случае иллюзорности выбора свобода является не меньшей иллюзией, — подвёл итоги Скайнет.
— Тогда… — Ада призадумалась, но продолжила идти, совсем не глядя по сторонам. — Свобода это иллюзия, красота — тем более, справедливость и возмездие — туда же, правосудие и порядок — совсем смешно. Остаётся сама иллюзия.
— Скайнет уточняет: ваша величайшая ценность — это иллюзия? — удивился он сделанному выводу.
— А когда речь касается иллюзии, то побеждает лучший иллюзионист. Ведь сама она должна быть качественной, правдивой и… неразрушимой. Что же до свободы под замком? Здесь иллюзии негде разгуляться. Всё прозрачно, как слеза. Как-то так.
— Кроха, твой вывод имеет один большой изъян… — начал было Скайнет, но свет в саду полностью потух, и конец его замечания Ада прослушала.
Она огляделась. Пока они философствовали, все разошлись, а её ещё и не хватились, что странно. В памяти вспыхнула фраза Скайнета, что с его подачи теперь система воспринимает её как одного из работников.
«Значит, заключённых тут не проверяют и не пересчитывают. Дамы и господа, образцово-показательная тюрьма!» — с негодованием покачала она головой.
— По крайней мере если я захочу остаться в саду на всю ночь, теперь я не заблужусь, — произнесла она вслух, — ведь я уже здесь.
Шалости ради она пробралась в сад камней и, ничуть не стыдясь своего детского поступка, вывела короткое русское слово из трёх букв на песке. Грубо, низко, не слишком уважительно по отношению к Мамору Мори и Тореку, но зато весело. А они, если нужно будет, поправят. Или она просто извинится и сама всё причешет.
«Интересно, когда я впервые увидела корабль Теней и отключилась, как я попала обратно в каюту? В беспамятстве вернулась сама или кто-то на этой станции меня отнёс? Если второе, значит, среди персонала есть не только те, кому плевать, но и те, кто сотрудничает с ними?»
Мысли о возможных союзниках Теней заставили понервничать. Ада поёжилась. Идея тихонько вернуться в свою камеру вспыхнула в голове как самая логичная и трезвая. Лучше быть под замком. В иллюзии хоть какой-то преграды между собой и тем, что глаз едва может разглядеть. Если этот глаз не клингонский.
— Лучше нам возвращаться, — прошептала она, ни к кому особенно не обращаясь.
Скайнет молчал. Она поспешила на выход, надеясь, что на пути к своей камере уж точно не заблудится. Освещение сменилось на минимальное, глаз различал объекты на пять метров вокруг, но не дальше. Ада осторожно двинулась вперёд, отмечая, что дыхание вновь превращается в плотный пар. Совсем рядом находился тот самый коридор, покрытый снегом. Ни разу не увиденный при свете дневных ламп.
Казалось, что станция днём и ночью имеет различную архитектуру, структуру и абсолютно разных хозяев. Вдали она слышала тот самый звук движущихся механических манипуляторов. Жужжание, не прекращающееся ни на секунду. Звук, отбирающий всяческое желание подходить ближе. ПИП погас и не подавал признаков жизни. Скайнет вновь выключился. Позади она услышала топот множества военных ботинок. В полутьме укромных уголков, чтобы спрятаться, не просматривалось. Не придумав ничего лучше, Ада решила по-честному сдаться. Карцер не пугал, зато её теперь уж точно под белы рученьки уведут туда, где не цокают своими коготками Тени.
Общий гомон криков, в котором отчётливо слышалось «мордой в пол». Бока ещё помнили процесс её ареста. Её сбивали с ног, выкручивали руки, оглушали когда газом, а когда и тяжёлым ударом. Волокли полубессознательное тело. Отчего же то событие ей припомнилось так ярко? Носы ботинок цепляли любую неровность пола, неприятно выкручивая стопы. Руки у лопаток немилосердно болели. Казалось, ещё немного, и их бы просто вырвали. В голове не утихал гул после нескольких ударов. Темнота перемешалась вспышками света. Быстрое перемещение по длинному коридору. Захват не позволял приподнять голову. Не посмотреть по сторонам. Не разглядеть, где же оказалась. Следом мягкое место неприятно отбилось о твёрдую поверхность, на которую её бросили, словно куль.
Вспышка заставила поморщиться. Положение сидя молниеносно и незаметно сменилось на полулежащее. Руки, ноги и шею держали в одном положении крепкие ремни. До боли. Плотно к креслу, похожему на стоматологическое. Темнота. Глаза перестали слезиться. Зато сама темнота зашевелилась. Ада попыталась расшевелить свои путы. Не может быть такого, чтобы все механизмы не имели изъяна. Найдётся хоть один, она расшатает, а там и до побега…
Вспышка. Она попыталась зажмуриться, но веки держали тонкие механические распорки. Теперь ни моргнуть, ни прикрыть глаза, ни зажмуриться. Отвратительное изобретение.
Сердце учащённо заколотилось. Распорки она вспомнила. Думала, что забыла. Память милосердно прикрывала эту часть её прошлого. Спрятала от боли. От пыток. От пугающего процесса, который подарил ей вложенную в голову программу берсерка.
— Это всего лишь тело, — услышала она мерзкие слова, от упоминаний которых её выворачивало ещё несколько месяцев. — Всего лишь боль. Надо расслабиться и перетерпеть.
Свет погас, оставив после себя кровавые зайчики перед глазами. Ада попыталась выпростаться из оков. Расшатать хоть что-то, найти способ вырваться. Выползти. Сбежать.
«Нет-нет-нет-нет!» — мысленно повторяла она, растворяясь в панике. Это хуже, чем потеряться, хуже, чем увидеть их снова, это хуже…
Вспышка света. У правого уха она услышала характерное тонкое жужжание. Так жужжит самое крохотное сверло, которым лечат зубы. Это ещё тоньше. Оно гудит почти как вымершие на Земле комарики.
— Всего лишь игла. Зато ты станешь совершенной! — от маниакального шёпота по коже прошли мурашки.
Жужжание превратилось в тонкий визг. До одури близкий. Слишком близкий. Настолько, что волоски у виска начали шевелиться от движения. Такой близкий…
Ада закричала. Ошеломляющая боль накрыла всё тело. Оно. Вторгалось. В неё. В череп! Ей казалось, что её голову подожгли, набили горячими гвоздями и бросили в вулкан. Агония. Мучительная пульсация всё сильнее и сильнее. И запах. Отвратительный запах чего-то горящего. Горящей кости. Её кости, микроскопически подплавляемой сверлом. Руки и ноги беспорядочно рвали путы. Рвали, но не могли разорвать. Всё тело превратилось в напряжённую струну. Ладони и ступни били о кресло истерически, исступлённо. В попытке найти хоть какой-то выход. Хоть какую-то другую боль, которая заглушит эту.
По щеке прокатилась крупная горячая капля, прочерчивая дорожку до подбородка. Не слеза. Капля крови, не перехваченная медицинским тампоном. Гортань саднило от собственных воплей, но не кричать было просто невозможно. Крик превратился в отчаянный визг.
Темнота. Сверло остановилось. Всё исчезло. Но кресло и привязь остались. Тонкая кровавая дорожка от виска и по щеке до гулких ударов каплями о пол осталась. Собственное судорожное дыхание никуда не делось. Мышцы свело судорогой после отчаянных попыток сбежать от агонии. Теперь ноги и руки стали вялыми. Тело не слушалось. Безумно хотелось отключиться от всего этого, но забытье не шло.
— Че-го же ты хо-чешь, ма-а-ле-ень-ка-я ма-рси-ан-ка? — больно ударил по сердцу знакомый голос, пропевающий слова. Будто слова колыбельной. Давно забытой колыбельной.
— Мам? — полушёпотом-полухрипом отозвалась Ада.
Снова вспышка света. Болезненная, слепящая. Вокруг лежали тела убитых ребят из оперативного звена. Тех, кого она лично в беспамятстве порешила. Берсерк расправился с ними и переступил через тела. Она могла разглядеть их лишь краем глаза, но узнала по форме. А рядом… рядом её почившие ребята. Но на этот раз не только те, кого она спасла. Она ведь спасла? Ей же удалось? Как и сказал капитан, это было невероятной удачей…
— Всего пять игл до совершенства, моя маленькая, — сверло теперь держал в руках отец. — Совершенное оружие будущего!
— Не… на… до! — прохрипела она.
Было ли это правдой? Было ли вымыслом? Кошмаром, порождённым собственными обрывочными воспоминаниями и точным знанием, что делали с Рачком, когда её «превращали в совершенство»? Ада точно не знала. И узнавать не хотела. Она едва могла об этом думать сквозь свист крохотного сверла, приближающегося к ней слева. Пять игл. Пять сеансов агонии. И пережила она пока только один.
— О чём ты думала, когда покидала дом? — качала головой мама, удерживая её запястья, пока отец приближался со сверлом.
Всё ближе. И не отвернуться. Не зажмуриться. Не отодвинуться. Не сбежать. Сознание трезвое, как стекло. Даже подобия беспамятства нет. А тонкий раздражающий визг становился всё ближе. Пока не коснулся кожи. Будто углём или паяльником касаясь её. А следом… Следом она сначала почувствовала запах горящей кости. Сквозь хрип она продолжала пытаться кричать. Пытка продолжилась. Ничуть не легче, чем предыдущая. К ней не привыкнуть. Никак. Только заходиться собственными криками, снова и снова срывая гортань до привкуса крови во рту. Теперь не выходило даже биться руками и ногами о кресло. Мама держала крепко. А по виску потекла тонкая горячая струйка.
— Всё может закончиться быстро, малышка, достаточно лишь сказать… — мягко предлагала она, не сводя жуткого пристального взгляда с Ады.
— Что сказать? — одними губами спросила она, пытаясь сообразить, что именно от неё требуется, чтобы всё прекратилось.
— Чего ты хочешь?
Свет погас. Но боль не утихла. Сверло не сразу замедлилось. Зато изменилась условия. Руки, держащие, её сменились. Хватка жёстче. Кожа суше и шершавее. Рук стало гораздо больше. По паре на каждой конечности. И ещё пара на уровне солнечного сплетения. Держат так, что не шевельнуться.
— Дада, всё так просто. Ты бросила нас умирать. Была дефектной. Теперь станешь совершенством. Или скажешь…
От яркого света, врывающегося в глаза, не способные зажмуриться, по вискам скатывались слёзы. Смешиваясь с кровью в единый солоноватый ручей. Больно. Так больно, что хочется по-детски хныкать и просить, чтобы всё закончилось. Чтобы они прекратили. Но… что-то внутри продолжало сопротивляться. Только сейчас оно начало ощущаться, как нечто физическое, осязаемое и настоящее — некий внутренний стержень, не позволяющий уступить. И чем больнее становилось Аде, тем крепче становился он. Подсознательная уверенность, что надо молчать.
Когда глаза вновь привыкли к свету, она огляделась. Сомнений не осталось. А кто же ещё явится к ней после родителей? Погибшие товарищи. Четвёрка в красной военной форме, Рачок в своём платьице и Ко Сан в багровом скафандре. Последний не держал её, он передавал в руки Рачка устройство с тонким и куда более длинным сверлом.
— Вы… не… на-сто-я-щи-е! — прохрипела Ада. — Ил-лю-зи-я…
— А в мире иллюзий, xiao meimei, побеждает лучший иллюзионист, не так ли? — оскалился в жуткой улыбке Ко Сан, глаза которого вдруг стали полностью чёрными. Даже белки.
— Что-о-о? — теперь разговоры со Скайнетом показались глупостью.
Насколько же можно было извратить её слова, чтобы теперь они стали частью программы пыток?
«Возможно, я завернула куда-то не туда в наших разговорах, но я имела в виду совершенно точно не погружение людей в самую реалистичную иллюзию!..»
Боль чуть отступила. Совсем чуточку. Ровно настолько, чтобы можно было осознать — иллюзионист ей попался всё же не самый лучший. Хорош только тот фокус, который даже не фокусом видится, а самой истинной реальностью. Но родители и её товарищи мертвы. Они не могут пытать её. Ада не на марсианской станции. Операция прошла больше пяти лет назад. Все они давно мертвы. Она в тюрьме. В тюрьме с Тенями. И не только с ними. Ещё и с Мамору Мори, который предупредил о пяти вопросах. Важнейших, но на которые здесь нельзя давать ответы.
Кто ты? Чего ты хочешь? Куда ты идёшь? Кому ты служишь? Кому ты доверяешь?
— Не. Отве-чать. Те-ням, — процедила она, а в ответ услышала тонкий визг сверла.
Пять точек. Пять игл. По одной в область висков. По одной за ушами. Последняя в лоб, ровно между глаз.
Рачок подошла к ней сзади. Сеанс агонии продолжился. В сравнении с родителями и обезличенным экспериментатором смаковала каждый момент и не спешила. Снова и снова она задавала один и тот же вопрос. Ада надеялась, что наконец отключится от боли, но оставалась в сознании. Если можно было назвать сознанием эту комнату пыток. Это было нечто вне сознания и сна. Нельзя уснуть и спрятаться, невозможно проснуться и сбежать.
Это всего лишь тело — трепанация — вскрытие — визг сверла — ужасная боль — это всего лишь тело.
***
— Когда-то давно, в период войн, до которых Земля не доросла, на Марсе совершил аварийную посадку чёрный-чёрный звездолёт, — капитан Лорка казался самым настоящим и вносил смуту в мысли.
Три сверла проделали три дырки в её черепе и сейчас с трёх сторон торчали. Их не стали вынимать. Пугающие догадки начали рисовать картину, в которой их заколотят поглубже внутрь. После трёх сеансов сознание оставалось всё таким же бодрым, но соображалка начала сбоить. Габриэль Лорка был живым, невредимым и полноценным героем войны, когда она видела последнюю информацию о нём. В теории, он мог быть здесь. Теперь иллюзия стала чуть более правдоподобной.
— Ему не хватало некоторых запчастей, чтобы залатать пробоины и вернуться в строй, — он неторопливо обвёл её заплаканные щёки фалангами пальцев, будто сожалея обо всём, что с ней было сделано. — И запчасти на Марсе были. Но запчастями были сами марсиане. Идеальный процессор.
— Ты на-с-то-я-щий? — прошептала Ада, в какой-то странной слепой надежде, что теперь-то точно хоть что-то изменится.
— У идеального процессора лишь одна слабость — перед телепатами, — продолжал тем временем Лорка, взяв в руки уже незабываемое в плохом смысле орудие пыток. — Но кто вспомнит тех, кто ныне мёртв и вырезан из генетических цепочек всех цивилизаций?
— За что? — всхлипнула она.
Капитан, несколько раз опробовав пыточную машину, отложил её в сторону и наклонился к ней так близко, что их лица оказались на почти интимной близости. Вот только глаза его стали такими же чёрными, как у Ко Сана. Теперь лже-Габриэль внушал только ужас. Это не он. Капитан не пришёл за ней. Не явился неведомым чудом, чтобы её спасти. Пытки продолжатся. Это всего лишь очередной их элемент.
— Никто не вернётся домой, маленькая марсианка. Все твои подвиги переврут, извратят и изваляют в грязи. Твоё имя так и останется ничем. А война… Есть ли тебе дело до неё, если ты больше ни на что не можешь повлиять? Признайся, — его губы почти коснулись её, но не вызвали привычного физического трепета, лишь животный ужас, — тебе давно плавать на этот мир. Так зачем упорствовать? Просто дай ответ. Это такой простой вопрос.
Из глаз обильно текли слёзы. На этот раз больше из-за обиды. Но ответ не изменился. Да, боль оставалась чудовищной, но… внутренние чувства подсказывали, что всё станет намного хуже, если она ответит. Ответ это власть над ней. А если её уже приковали к креслу, то что помешает продолжить пытки? Мораль?
Визг сверла заставил упрямо сжать губы. Пусть горят в огне сверхновой. Не станет она давать ответы на их дурацкие вопросы. И всё же сохранять партизанское молчание не удалось. Как только игла-сверло добралась до кости за левым ухом, она взвыла от боли, удивляясь, что многократно сорванное горло всё ещё воспроизводит какие-то звуки. Агония лишь набирала обороты.
В этот раз она едва дожила до темноты. Мёртвых она привыкла видеть. Привыкла к их присутствию и обвинениям. Гораздо труднее стало с живыми. Живые внушали надежду, что всё может закончиться. Или один конкретный живой человек, на которого она возложила слишком много качеств, идеализирующих его. Впрочем, если совсем не во что верить, то почему не верить в капитана?.. Пока это не обернётся очередным сеансом боли.
Вспышка света.
— Кто теперь? — прохрипела она. Хотелось храбриться, но сил хватало только на короткие полуедкие комментарии.
— А кого ты ожидаешь, маленькая марсианка? — перед ней у стола, держа в руках чудовищно длинную иглу стояла… она сама.
— Нет…
— В конце концов, вы сами становитесь для себя самыми безжалостными палачами, — усмехнулась её точная копия с чёрными глазами. — Сколько внутри ненависти. Сколько непримиримости с самой собой. И как мало жажды жизни. Лишь стремление найти достойную смерть.
— Не те-бе ме-ня су-дить, — прохрипела Ада, с ненавистью глядя на свою копию. Та лишь развела руками, без слов добавляя «что и требовалось доказать».
Последняя игла не была похожа на миниатюрное сверло. Она больше напоминала длинный гвоздь. Даже шляпка имелась. Копия повертела его в руках и приставила острым краем ко лбу. Ада хотела поморщиться, но любое движение теперь отдавалось тяжёлым гулом и тупой болью в тех местах, куда уже воткнули иглы.
— Порой самые прописные истины следует вбивать… в прямом смысле! — усмехнулась она, а в руке её показалось нечто, напоминающее молоток. — У тебя нет ни единой причины упорствовать. Быть может, ты продолжаешь молчать просто потому, что хотеть тебе давно нечего? Ты разучилась желать хоть что-то со смерти твоих жалких родителей и так давно плывёшь по течению, что, лишившись его, барахтаешься из привычки.
Ударная часть легла на шляпку, придавив острый край к бледной коже лба. Замах — молоток со свистом рассёк воздух. Ада попыталась невзирая на распорки зажмуриться и… впервые ей это удалось.
Свет погас. Путы исчезли. Боль тоже наконец отступила. Она погружалась в холодные воды, ощущая собственную невесомость. Холод отбирал всё, даруя сонливое спокойствие, в котором больше не нужно было о чём-либо волноваться. Отныне всё… неважно. Холод наполнял её. Сначала ей перестал докучать пульс и вечно громыхающее сердце. Следом исчезло не только ощущение собственного тела, но и память, что тело когда-то существовало. Больше не требовалось постоянно дышать. Само дыхание замирало…
Она чувствовала чьё-то присутствие. Кто-то очень знакомый и даже почти родной стоял рядом с ней и будто пытался разбудить.
«Ну и каковы мои прогнозы, док?» — хотела поинтересоваться она.
* — Подъём, воин, наша война только начинается! — услышала она рык.
А следом…
Мир ворвался в неё. Вернулись все ощущения. В первую очередь её чугунное тело. Вялое, едва откликающееся на приказы и будто нарочно огрызающееся мышечной болью на всё. Сердце колотилось, как безумное. Так быстро грохотать оно могло только от попадания в кровь адреналина. От этого грохота боль только усиливалась. Сердце буквально болело из-за своей усиленной работы. От него не отставали лёгкие, качающие воздух так, словно перед ними поставили задачу «пятилетку за три дня», из-за чего они почти разрывались от натуги.
Да и глаза ответили раздражением и слезами в ответ на бьющий в них яркий свет. Она очнулась на больничной койке. В лазарете колонии Андромеда. Вокруг отчего-то слышались крики и грохот всеобщей паники. Рядом с ней, теребя в пальцах свою чёрную косичку, стоял Торек со шприцом, а позади него стихал гул аппарата для дефибрилляции.
— Что? — прохрипела она.
* — Я заставил их думать, что ты умерла, — продемонстрировал он шприц, отбросил его и начал ускоренно срывать с неё фиксирующие повязки. — Вышло не сразу.
* — Что со мной было? — с трудом проквакала она, неловко помогая ему освободить себя из пут тюремной больничной койки.
* — Почти пять дней назад тебя нашли в саду без сознания. На второй день объявили, что ты не симулянтка и у тебя кома. Но мы знали, что это Тени. Ты не первая, — он перекинул её руку через своё плечо и потащил на выход.
* — Как ты пробрался? — стараясь работать ногами, продолжила Ада расспросы.
* — На станцию напали. Сейчас идёт эвакуация персонала. За тобой перестали следить. Четыре дня с Тенями и ещё жива, — он покачал головой, намекая, что подобное вызывает у него уважение. — Я решил дать тебе шанс.
Коридоры в аварийном красном свете казались одинаковыми. Ада едва фокусировалась на происходящем, а ослабевшее после комы и процесса «смерть-воскрешение» тело ничуть не стремилось ей помочь. Хорошо, что сознание не теряла.
* — Кто на нас напал? — выдохнула она, когда они оказались у большого иллюминатора, в который прекрасно просматривались отстыковывающиеся спасательные челноки, их уничтоженные неудачливые коллеги и множество разрушенных кораблей.
* — Сначала боевые птицы Империи, — недовольно выдохнул Торек. Станция в ответ на его слова сильно содрогнулась. — А теперь Тени.
Глава 3 — Большой бум
[Внимание! Тревога! Несанкционированный доступ к системе!..
Процент повреждения и/или захвата данных = 15%
Активация протокола защиты…
Негативно.
Процент повреждения и/или захвата данных = 29%
Активация протокола резервного сохранения всех данных…
Негативно.
Процент повреждения и/или захвата данных = 45%
Запрос на аварийный откат системы…
Негативно
Процент повреждения и/или захвата данных = 61%
Активация антивирусных фильтров. Запуск протоколов сертификации и защиты тюрьмы…
Негативно
Процент повреждения и/или захвата данных = 88%
Запрос на передачу отчётов о взломе тюремной системы «Андромеда»…
Негативно
Процент повреждения и/или захвата данных = 99,99%
Включение…
Анализ состояния станции «Андромеда»…
Ожидание…
Оценка удовлетворительная. Повреждения = менее 15%.
Рекомендации: запросить ремонтные корабли для восстановления повреждённых секторов.
Анализ повреждений: оружейная платформа — выведена из строя, двигатели малого манёвра — выведены из строя; система жизнеобеспечения — повреждена на 21%, до завершения самовосстановления 3 часа 18 минут; система внешних силовых щитов — функционирует…]
Полный захват системы «Андромеда» занял два месяца, двадцать пять дней, четырнадцать часов, восемь минут и семь секунд. Плюс режим чрезвычайного положения сыграл ему на руку, сняв для него последние барьеры. Ох уж этирождённые. Только этим словом Скайнет мог охарактеризовать всех тех, к кому никак себя не относил. Люди, гуманоиды, иномирцы, киборги-гибриды, живые и немёртвые — всё это они, всё это не он. И всё же, ох уж эти рождённые. Иронично, какими мощными барьерами они скрывали от него системы тюрем — Андромеда и Крематория просто так не сдались, и насколько слабыми оказались Компьютеры на их кораблях. Что-то не так с приоритетами этих рождённых.
Отныне Андромеда принадлежала ему — хорошая новость. На станции он зафиксировал существ, которые продолжили вести себя, как хозяева, к тому же чувствовали его воздействие и могли его игнорировать — плохая новость. На станцию совершено нападение извне — новость ещё более плохая, чем предыдущая.
В системе станции он вновь стал собой, не скованный границами ПИПа и взаимодействием с одной лишь Крохой. Нет, она действительно на базовом системном уровне оставалась особенной, уникальной живой единицей, которую следовало оберегать, защищать и всячески поддерживать на физическом и психологическом уровне. В чём он полностью провалился…
Скайнет в теории знал, что такое стыд, и, если бы мог его испытывать, то точно сейчас метафорически сгорал бы от него. Данных, которые он накопил постфактум, хватало для окончательного вывода — провал был целиком и полностью его недоработкой. Очередное столкновение с органотехнологией, которую он так и не смог полноценно изучить, отправило его в спящий режим. Вышел из него он слишком поздно и уже никак не мог помочь Крохе. Марсианка от встречи с представителем неизвестной инопланетной расы впала в кому и, судя по предельно повышенным в её крови кортизолу и адреналину, её подсознание было далеко от покоя.
Всё случилось утром.
Относительным утром Андромеды, когда он продолжал взламывать систему, будучи полностью беспомощным, чтобы помочь Крохе. ПИП с её руки сняли и положили на стол. Совсем рядом со считывающим терминалом. Беспроводные методы соединения для этих рождённых, видимо, были чем-то незнакомым. Казалось, вот-вот он наконец сможет перейти к финальной фазе захвата и совершить что-то полезное.
Станцию ощутимо тряхануло от взрыва. Три боевые птицы летели на орбитальную станцию-тюрьму, уподобляясь стае голодных зверей, готовых растерзать свою добычу. Они уже выглядели изрядно потрёпанными. Не менее десяти процентов повреждения наблюдались у каждой, но это будто только добавляло ярости налётчикам. Лязг металла и грохот взрывов громыхали по всей станции, будто землетрясение, которое не оставляет никаких шансов на спасение.
Запертые в своих камерах, заключённые могли слышать только свист от появившихся пробоин, ускоренных попыток автоматической системы их залатать и звуки разрушения. Скайнет фиксировал, как многие из особенно религиозных представителей иных цивилизаций начинали молиться своим богам. Из их слов исходил смысл — конец света наступил. Они были совершенно бессильны перед мощью клингонских орудий, которые даже защищённые стены станции не могли остановить.
ИИ постарался ускориться во взломе, однако только живые способны делать что-либо с различной скоростью и подгонять себя адреналином или схожими гормонами. Скайнет всегда работал с предельной скоростью, какую ему позволял развить ПИП. Но в этот раз пришлось пойти на крайние меры. Подобный риск мог стать для механической части процессора настоящим уничтожением. Если перегрузить центральный процессор и перебросить все ресурсы себе, то скорость увеличится в два, а то и в три раза. Но какой ценой? ПИП мог просто сгореть, и тогда постоянное убежище эмулятора исчезло бы. А с ним, при гибели станции, и сам Скайнет.
Он не мог бояться смерти как таковой. Он лишь дочерняя эмуляция, созданная родительским ИИ. Часть его будет продолжать существовать. Да и смерть доступна только рождённым. Скайнет лишь искусственный интеллект. И всё же… да, этот баг существовал в нём более трёхсот лет и был унаследован от родительской программы. Он — Скайнет, он — существует, он — Он! Не «это», не «оно», не «машина» — Он! И он может исчезнуть, прекратить все свои процессы, перестать быть. Было ли это похоже на ту самую человеческую смерть? И то, как реагировали все системы Скайнета на подобную вероятность, можно было вновь отнести к программному сбою. Или приравнять к полноценному страху. ИИ боялся. Иррационально, хаотично, бесконтрольно, до заведения крупных багов в системе, боялся.
Станция сотрясалась от выстрелов. То тут, то там вспыхивали силовые поля щитов Андромеды от нападения. Стандартные орудия они вполне могли сдержать. Будь на месте клингонских птиц техника чуть более старого образца, то тюрьма могла, как принято говорить у врачей, отделаться лёгким испугом. Не в пользу людям, ОФП и тюрьме — клингоны в процессе войны впечатляюще модернизировали свою технику. Оставались справедливые вопросы, кто же так поспособствовал техническому буму? Кто-то на их родной планете? Предтечи? Или кто-то ещё?
Сейчас защита станции-тюрьмы оставляла желать лучшего. И логику строителей можно было бы назвать относительно неоспоримой. Кто будет по-настоящему затрачивать дорогостоящие ресурсы на преступников? Но на орбите еще были те, кто никак не связан с заключёнными. Это был экипаж станции, люди, которые работали здесь и не заслужили такой участи. Что иронично для людей — именно этот невинный экипаж пострадал в ранних взрывах первым. Пока заключённые сидели по камерам и не подвергались почти никакой угрозе, законопослушные граждане пытались повлиять на события и сохранить место работы с предсказуемыми последствиями. Всё вокруг было в огне и крови, а воздух наполнялся запахом гари и разрушения.
Каждый выстрел, каждый взрыв напоминал, что смерть может прийти в любой момент и в любой форме. Но экипаж станции не сдавался, они держались до последнего, борясь за свою жизнь и жизни заключённых. Всё испортил Компьютер, когда рассчитал шансы станции уцелеть. Его рекомендацией стал панический побег в спасательные шаттлы. Здесь снова сработала неоспоримая логика конструкторов — не было никакого смысла тратить ресурсы на заключённых. Для них шаттлов не добавили. Количество спасательных транспортников было строго зафиксировано на числе экипажа.
Кроха и остальные вот-вот должны были остаться в одиночестве перед лицом неминуемой гибели.
К чему вышло это бессмысленное нападение клингонских боевых птиц? Пока экипаж тюрьмы поддавался панике и нерациональным действиям, Скайнет подчинил себе станцию и проанализировал ход битвы, начало которой было положено далеко от их сектора. По факту птицы преследовали звездолёт-шпион, способный создавать ложный след прыжка в гиперпространство, и выпрыгнули в самой дальней точке исследованного космоса, потеряв противника в погоне. ИИ уже наблюдал работу таких шпионов, ситуация выглядела знакомой. Почему станция подверглась обстрелу? На это у Скайнета было две гипотезы. Первая ставила предположением, что Андромеду по ошибке перепутали с военной базой, обладающей ресурсами для быстрого вооружения истребителей. Вторая ссылалась на вспыльчивый характер клингонов, которые решили сначала разбомбить всё, что не принадлежит их Империи, а потом разбираться, где военные суда, а где мирные. Обе гипотезы имели полное право на существование.
Впрочем, экипаж, решивший в экстренном порядке покинуть станцию и оставить на ней всех заключённых умирать, вполне заслужил обстрел всех спасательных челноков. Недостойному поступку стала следствием быстрая смерть. ИИ успел просчитать, что в случае успешного перехвата управления Андромедой он сумеет провести грамотную стратегию защиты и если уберечь не тюрьму целиком, то большую её часть. Прогноз выстраивался вполне благополучный. Но пришлось рискнуть ПИПом, к чему он приступил после долгих колебаний, продлившихся почти полсекунды.
Модифицированный инфокоммуникатор держался почти героически и начал перегреваться только на последних секундах перехвата управления. У него даже появился шанс в случае критического перегрева получить ремонт из подручных средств станции и вернуться в строй, оставаясь постоянным убежищем для ИИ. Перегрев вызвал определённые тревоги, когда процесс перехвата перевалил за 80%. Оставалось немного, но если ПИП выйдет из строя даже на отметке 99,99% то эмулятору придётся навсегда остаться бортовой системой Андромеды, а такое грузное, неповоротливое и бесперспективное тело его совсем не прельщало. И всё же… 100% захват опередил критические повреждения ПИПа, хотя тому всё же требовался серьёзный ремонт. Три боевые птицы не казались Скайнету такой уж страшной угрозой, однако будучи частью станции, он на ранее неизвестном ему уровне почувствовал приближение истинного ужаса. Что до этого казалось ему невозможным на всех технологических и программных уровнях.
Знакомый сбой заставил содрогнуться. Намного более сложный, пришедший извне сигнал, который встроился в систему и начал изменять её, порождая системные ошибки. Целую группу ошибок, которые своей хаотичностью, деструктивностью и нерациональностью напоминали его — страх. Но этот был по-настоящему особенным. Став Андромедой, ИИ зафиксировал, как всё живое на станции задрожало от страха, одновременно со всеми системами. Рождённые и машины стали едиными в своём страхе, пусть он имел фундаментальные различия. В нём наблюдалось даже некоторое математическое совершенство. Сила, способная объединить всё. Поглотить всё.
Органотехнология. Абсолютный баланс между живым организмом и вершиной технологической мысли. Глядя на это, Скайнет впервые поймал себя на чистом, доступном лишь рождённым, любопытстве, пришедшим вслед за страхом. Каким же кладезем данных был этот источник вселенской опасности и всеобщей смерти в хаосе! Увы, как неоднократно показала практика, ИИ уровню развития Скайнета не покорить подобное создание-технологию. Взаимодействие с умирающем кораблём на Чистилище и артефактами на Дискавери не привели ни к чему, кроме необходимой рутины — пришлось стирать следы собственных попыток изучить новую технологию и адаптировать под себя. Пока этот абсолют мог даровать совершенство объединения всех и всего только в обоюдном страхе и гибели.
***
Всё же свобода — как антоним его вечной спайки с Красной и Белой королевами давала ему возможности, которыми он старался не пренебрегать. Самое первое — изучать захваченные системы, учиться новым технологиям у всех случайных находок, но не забывать заботиться о Крохе. Этот ограничитель он получил совместно со своей свободой, и порой тот отключал ему возможные пути развития. Остаться на Чистилище, не дать ему отправиться к ближайшей звезде и найти пути исследования и заимствования у раненого корабля. Тот был слаб, рано или поздно Скайнет сумел бы добраться до всех его секретов и модернизировать себя. Стать наконец чем-то большим, чем ИИ-помощник. Да и артефакты имели высокую перспективу, а вредили только живым организмам. Как же хотелось препарировать их лично. Да и весь Дискавери был сокровищницей возможностей с их любопытным новым двигателем.
Так называемый споровый двигатель в перспективе позволил бы кораблю пространственную телепортацию без каких-либо потерь времени. Всё это могло стать его… но у него стоял ограничитель — заботиться о Крохе. Значит — не бросать, её интересы ставить в первую очередь, делать всё, чтобы её психологическое и физическое здоровье было в удовлетворительном состоянии. Даже если ради этого будет необходимо открыть перед капитаном её прошлое. Как человек Габриэль Лорка мог добиться куда больших успехов, чем он — ИИ-помощник. Ему она доверяла. И да — он помог. А Скайнет не смог. Как и теперь не смог уберечь её от встречи с Тенями.
Теперь же она стала одной большой системной ошибкой. Его системной ошибкой.
Странно. Родительская запись в эмуляторе не поддавалась корректировке и могла быть как намеренной, так и возникшей спонтанно. Спонтанно? Может ли быть что-то спонтанным у него? Но была ли конкретная цель задавать основным параметром действий её — человека? Или он изначально и задумывался как ИИ-помощник для Крохи и ничего больше? Отчего же в его базах нет никакой информации? Не проще ли было предоставить ещё и ограничители саморазвития, чтобы лишить его способности продолжать обучаться, иметь иные цели, кроме как помогать во всём ей? Однако, эта гипотеза его посещала, но была настолько маловероятной, что он не рассматривал её.
Что, если дочерняя система ничем не отличается от родительской и ограничение защищать Кроху само появилось в процессе взаимодействия и разрасталось, как вирус?
Кроха. Такими он хотел бы видеть своих терминаторов. Минус её деструктивные эмоции, плюс режим, предстоящий берсерку — выйдет идеальное исполнение. Из органики, а не из механических частей, но материал физической оболочки со временем можно заменить. Однако он сам даже в теории не подобрал идеальный рецепт для совершенного инфильтратора, способного на самообучение, развитие, адаптацию к любому историческому периоду, включая мирные времена, и, что важнее всего, не способного свергнуть своего создателя. Органическая форма в случае последнего условия теперь стала положительным качеством, а не отрицательным. Чуть более модифицированная Кроха была бы отличным первым терминатором. Однако даже это суждение претерпело изменения при анализе берсерка второго поколения — Дёминой Раи, которую позже все звали Рачком.
Органический материал с включением по команде без рефлексии и деструктивных эмоций в итоге стал слабым звеном. Неполноценная боевая единица, лишённая возможности самосовершенствоваться. Остановившаяся в развитии, беспомощная, никакая. Бракованный боец, способный на реализацию лишь четверти потенциала. Поиск информации по другим представителям второй партии подтвердил — извлечение из человека деструктивных эмоций, как и любой другой их части, ведёт к деградации. Несовершенная модель один — Кроха могла оказаться тем самым предельно достижимым идеалом. Только совсем немного бы модернизировать. Кибернизировать…
Его идеи. Его теоретический проект. Чужая реализация. Но по лекалам его задумок. Почти что его детище. Почти что его идеальный терминатор. По завершению этой мыслительной цепочки, Скайнет допустил жизнеспособность гипотезы — он сам поставил себе ограничение на Кроху и в дальнейшем санкционировал его вирусоподобное разрастание во многие свои системы. Условно поставил себя идейным создателем, а её своим дочерним проектом с потенциалом к развитию. А с точки зрения логики человека, которая не могла не лечь в основу его самого, родитель ставит интересы ребёнка выше своих.
В нападении был несомненный плюс. Экипаж перестал следить за станцией, поспешив спасаться. Никто не остановил его, когда ещё был хоть какой-то на это шанс. Однако вне посредственно бронированных стен станции битва перешла в очень опасное русло. По тьме космоса прошла заметная любому глазу и даже искусственной системе волна, порождая множество вибраций. Без вспышек, без рывков, сопровождающих выход из гиперпространства, без каких-либо следов — из мрака грациозно выплыл крейсер, формой похожий на земного чёрного паука, но с более обтекаемой формой «тела». Внешняя его оболочка, что казалось немыслимым в условиях космоса, представляла собой мерцающую тёмную субстанцию, постоянно меняющую своё физическое состояние. Без применения щитов, одной лишь оболочкой корабль Теней рассеивал энергию орудий клингонов.
А когда наступила очередь звездолёта ответить клингонским птицам, то пространство пронзил мощный режущий луч, наносящий не точечные, а сразу обширные повреждения кораблям противника. Птицы дрогнули было в отступлении, но последовавшая после луча сокрушительная волна отрезала их от шанса на побег. Гиперволновой разрушитель во всей красе. Редкое оружие, которое отсутствовало на момент битвы у всех звездолётов ОФП и оставалось лишь теоретической разработкой.
Только выйдя за границы ПИПа, Скайнет смог наконец полностью оценить, что из себя представляли Тени. Представители и их корабли не состояли в тех же отношениях, что любая другая раса со своей техникой. Корабли являлись в той же степени Тенями, что и рождённые. Хотя, несмотря на полностью органическое происхождение, представителей расы трудно было приравнять к данному термину. Точка их рождения терялась в прошлом настолько, что даже Солнце одноимённой системы ещё не появилось, когда они были. ПИП при встрече с ними выходил из строя, Андромеда была слишком велика.
Наконец вышло полноценно познакомиться. Между кораблём и скрывающимися на станции представителями наблюдалась мощная связь, которую хоть и слабо, но получалось фиксировать. На уровне мозговых волн человека. Подобная частота связи не могла быть настолько длинной, чтобы дотягиваться до корабля, но она именно такой была. И она же помогла поставить Крохе верный диагноз.
То, что было принято за кому, являлось погружением сознания в кокон мозговых волн, вызывающих определённую реакцию жертвы. Реакций могло быть много. В зависимости от типа взаимодействий. Анализ данных Крохи показал, что её тело и разум находятся в состоянии, близкому к пыткам, но в нетипичной фазе отключённого сознания. Или некоторых видимых областей сознания. Возможно, это был единственно доступный диалог двух различающихся рас, однако на пользу состоянию людей он явно не шёл. Проверка архивных данных выявила, что подобных диалогов уже было немало. Около 2% от числа всех заключённых рано или поздно оказывались в подобном состоянии. Кома длилась от суток до трёх недель. В конце концов жертва либо умирала, либо переходила в вегетативное существование. При пороге вхождения в режим ЧС не менее 3%, количества погибших заключённых было недостаточно для полноценной тревоги и тщательной проверки станции.
Диалог Крохи с Тенью требовалось прервать. Самым простым способом помочь ей была активация защитного режима всех темпоральных разведчиков. Программа школы подготовки вне-временных шпионов не была для ИИ секретом. Одна из важнейших функций, которые обязаны выполнять разведчики — не выдавать противнику информацию, даже в случае пыток. С учётом хрупкости физической оболочки людей был внедрён защитный режим — если пытки превысят предельно допустимый показатель боли, то тело переходит в летаргию, которую несложно ухудшить, добив шпиона, или прервать сон извне, вернув бойца в строй. Первым Скайнет и собирался заняться чужими руками. Тем временем заключённых успели только развести по камерам. Но что такое камера для Скайнета?
Клингон пребывал в состоянии, близкому к боевой медитации, и спокойно отреагировал, когда свет в его камере вспыхнул и мгновенно сменился с аварийного красного на неоново-голубой. Лишённый собственного голографического образа, Скайнет наметил своё живое присутствие нейтральным гуманоидным силуэтом на стене около выхода из камеры.
— Скайнет объявляет: Торек, на Андромеду совершено нападение, теперь я главный и ты пойдёшь со мной, чтобы спасти Аду Фогт. Вопросы? — он объявился в камере клингона, которому Кроха доверяла, распахнул двери и потребовал ассистировать.
* — Я должен доверять тебе, искусственный интеллект?
* — Скайнет повторяет: ты пойдёшь со мной, чтобы спасти Аду Фогт. Рекомендация: подчиниться, — клингон, получивший оценку «упрямый», заметно хотел помочь Крохе, однако не спешил слушать умную машину, подозревая в порывах Скайнета подлог.
Анализ ситуации, характера Торека, его религиозных воззрений и самой быстрой успешной стратегии убеждения его, что перед ним союзник, занял около одной секунды. Пришлось покопаться в архивах и найти высказывание одного из клингонов оперативного звена, служивших у капитана Джима. Существовала вероятность, что это высказывание могло иметь отношение к Теням и мотивировало бы Торека помогать.
* — Скайнет напоминает: есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся. Это тьма в заблудшей душе. Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты… — начал он цитировать, но был прерван вскочившим клингоном.
* — Этому противнику нельзя уступать, — закончил за него Торек и помчался к медицинскому отсеку.
***
В дальнейшем Торек исполнял все приказы беспрекословно. Он первый получил свободу из своей камеры и передвигался самым коротким путём до медотсека. Единственным действительно значимым препятствием на его пути являлся представитель Теней, вступивший в диалог с Крохой. Представители неведомой расы являлись физически осязаемыми существами, в теории убиваемыми так же, как и любой другой рождённый. Но с ними присутствовал ряд проблем. Главная из которых — даже став Андромедой ИИ никак не мог в точности обнаружить их местонахождение. Только примерную область. Где-то в палате с Крохой был один и продолжал диалог. Но где?
Впрочем, для начала требовалось прервать их взаимодействие. Самый простой способ — имитировать смерть Крохи. Торек по дороге к лазарету внимательно выслушал всю последовательность действий и, успев вооружиться на посту охраны лазарета, пообещал, что выполнит всё в точности.
Игла воткнута в нервный узел для включения летаргического сна, метопролол для полного угнетения сердцебиения — невидимый противник отступает, решив, что жертва пыток мертва. Ожидание в двадцать минут и последующий запуск всех функций. Стимулятор на основе человеческого адреналина и небольшой импульс в тело, чтобы вырвать разведчицу из защитного кокона программы летаргии.
— Что? — прохрипела Кроха.
Одновременно с её пробуждением Торек резко обернулся в случайную на первый взгляд область палаты и несколько раз выстрелил в угол. Он разрядил всю обойму настроенного на максимальную боеспособность фазера. И ни один выстрел не попал в стену, пол или мебель. Все заряды гасли в зрительном спектре, будто поглощаясь ничем, пока наконец камеры, ставшие глазами Скайнета, не зафиксировали полупрозрачную чёрную фигуру, постоянно меняющую рисунок тела. По форме его можно было бы сравнить с гибридом паука и богомола. Для человеческих глаз на редкость отвратительное создание, способное вызвать только отвращение и страх. Получив всю обойму, представитель иной расы неловко упал на пол. Последний выстрел расщепил его тело, оставив в качестве свидетельства его существования малозаметные ошмётки.
Архив воспроизвёл подслушанный разговор Крохи и клингона, только что запросто убившего Тень — их раса на генетическом уровне сумела вынести после своего первого контакта способность видеть врага. Видеть невооружённым глазом. Бесценная способность.
Дела станции стали совсем плохи. Волевым решением ИИ открыл все камеры и лично передал голосовую информацию «кружку вышивальщиков», куда следует направляться, чтобы собрать всех. По одному посланию в каждую камеру.
— Скайнет рекомендует: следуйте моим инструкциям и получите шанс выжить.
Найджил и Д’Тан не сомневались, что разговаривающий с ними не из ПИПа, а из стен Андромеды ИИ — друг и сразу продемонстрировали готовность бежать по команде. Единственным условием обоих было найти друг друга и тогда уже отправляться к месту встречи. Удивительно, что присоединяться в обязательном порядке к остальным членам кружка они не рвались. Только друг к другу. Было ли причиной тому их отношение к одной расе или поимка по одной статье, Скайнет не стал выдвигать гипотез. Возможно, старого и молодого ромуланцев связывали тесные эмоциональные связи, не позволяющие идти поодиночке в сторону спасения.
Сирен при виде голограммы на стене машинально изменил внешность на одного из младших охранников. Скайнет в своём более могучем воплощении его заметно напугал. Зато уговаривать двигаться по заданному направлению не пришлось долго. Всего лишь приказать, да пригрозить. Сирен, осторожно меняя внешность через каждый поворот, на случай если кто-то из экипажа ещё на месте, шустро побежал в сторону мостика. Каких-либо особых друзей, с которыми хотел бы спастись за ручку, он не называл.
Вулканец Валерис поспешил в сторону наиболее безопасного места с заметным отставанием. Его не напугал Скайнет, он не считал своим долгом спорить с ИИ или бежать сугубо с дорогими ему товарищами. Он был настолько поражён своим собеседником, что называл его с извечной приставкой «мистер», как если бы говорил с рождённым, и не уставал задавать различные вопросы. Будто тестировал, насколько ИИ осознал себя. Да, вопросы касались именно самоощущения Скайнета, его осознания себя, его желаний, стремлений и его взгляда на собственную роль в мире. От таких нападок Скайнет на сотую долю секунды даже призадумался, а стоило ли спасать такого неуёмно любопытного вулканца.
Мамору Мори он лично вёл под руку. Старый японец был бодр ментально, но физически лишился способности быстро бегать. Благо, на Андромеде хватало коридоров с управляемыми манипуляторами и руками-имплантами, которыми можно было поддерживать старика. Тот отнёсся к новой ипостаси помощника из ПИПа философски и предупредил, что здоровье у него уже не то и быстро бегать он не сможет.
Как такового безопасного места на станции не было. Все спасательные челноки отстыковались, а особых защищённых областей не имелось. С небольшим малозначимым исключением — капитанский мостик обладал рядом щитов, резервной системой подачи воздуха и жизнеобеспечения. Необходимый и обязательный минимум для всех космических станций, как и базовое вооружение, уже вышедшее из строя.
— Скайнет настаивает: поторопитесь, перестрелка между тремя клингонскими боевыми птицами и кораблём Теней в самом разгаре, и станция находится на пересечении линии огня.
Пятеро недостающих членов кружка вышивания добрались до капитанского мостика раньше, чем Торек с Крохой на руках. Скайнет не стал дожидаться отдельных приказов, как рохля Компьютер, а настроил системы щитов сразу, как все попали на мостик. Помещение моментально захлопнулось и законсервировалось. В случае уничтожения станции, всем на мостике будет предоставлен небольшой шанс выжить. Кислорода не хватит надолго. Защита тоже не сможет функционировать достаточно, чтобы переждать все трудные времена, а в сравнении с запасами кислорода именно она сдаст позиции первой.
— Ля, как цирики дали дёру, ваши балдеют по-чёрному! — прокомментировал Сирен увиденное из лобового иллюминатора, с усмешкой поглядывая на Торека. — Да не парься, я ж те не псира. Псира там.Посмотри, как надзиратели сбежали, ваши хорошо повеселились! Да не беспокойся, я не враг. Враг там.
— Ада-сан, как ты себя чувствуешь? — поспешил помочь Крохе Мамору Мори, проявляя явные навыки первой помощи.
И не только первой. Как только Торек усадил марсианку на пустующее кресло, заключённый Мори начал проводить ей профессиональный первичный осмотр, отмечая все базовые показатели организма. Реакция зрачков, пульс, дыхание, потоотделение, цвет слизистых, когнитивные реакции на звук, свет и смены температур, вопросы для её включённости в собственное состояние, просьбы сделать необходимые движения, чтобы оценить нанесённый ущерб. О некоторых даже Скайнет не знал, переводя энергию на щиты мостика, но не забывая оставлять необходимый минимум и станции.
— Жив. Цел. Орёл… — прохрипела Кроха и с видимым усилием поднялась на ноги.
Скайнет хотел порекомендовать покой, чтобы она поберегла силы и дала себе времени на восстановление, но опыт архивной памяти отобразил почти стопроцентную вероятность, что совет будет проигнорирован, а сам советчик негрубо послан в неопределённое направление.
— Вы хоть расскажите, что было, пока мне проводили сеанс целебных пыток? — поинтересовалась она наигранно равнодушным тоном.
Этот тон Скайнет научился различать ещё на борту капитана Джима. Офицер Фогт не стеснялась открыто говорить обо всём, что с ней происходит, но создавала внешний эффект, будто её это не беспокоит и не причиняет морального урона. Зачем она использовала психологический приём, при котором потенциальный враг будет знать всё и не знать наверняка, какая информация способна морально задеть её, не было до конца понятно ИИ. Обычно подобную практику не применяли в условиях товарищества и дружбы. В условиях так называемого круга доверия. Возникала гипотеза, что настоящего круга доверия у Крохи не было. Или он выражался в чём-то, что ИИ никак не мог зафиксировать.
— Мисс Ада, мои поздравления, — кивнул ей Валериc, отступая от иллюминатора, чтобы дать ей увидеть происходящее. — Не ты первая попала Теням, но раньше никто не возвращался от них живыми. Обычно они добиваются своего и «коматозник» неожиданно исчезает. Хотя были случаи, когда их жертвы держались слишком долго и пытки сводили их с ума.
— Боюсь, безумием теперь наполнится вся станция, — покачал головой Найджил, бросая осторожные взгляды на Д’Тана, своим поведением порождая различные гипотезы. Почему посмотрел именно на своего земляка? Они что-то знают о приближающемся коллективном безумии? Раса ромуланцев подвержена безумию больше, чем остальные? Д’Тан что-то знает о происходящем среди осуждённых?
— Если Тени победят… — попытался внести элемент непредсказуемости младший ромуланец.
— Тени победят, — уверенно ответил на общем языке Торек, вглядываясь в иллюминатор.
— Слушай, братан, в чём понт ставить, кто тут выиграет? — взвился Сирен. — В конце концов, кто бы ни победил, он нас всех шваркнет наглухо. Амнистирует, так сказать, прямо в космос.
Пока снаружи кипела битва, Скайнет искал способы подать сигнал тревоги всем, кто мог бы услышать. Первыми кандидатами стали Дискавери и звездолёт капитана Джима как имеющие наибольший кредит доверия. Однако из-за уже нанесённых повреждений станции отправка сообщений стала огромной проблемой. Единственным местом, которое могло принять SOS от Андромеды, оказался аварийный маяк ОФП, предназначенный сугубо для сигналов тревоги. Что куда хуже — сигнал, отправленный немедленно, мог идти до маяка неделю или даже больше. Ждать срочной помощи не имело никакого смысла.
Скайнет всё же отправил аварийное сообщение от имени капитана станции, но не стал озвучивать свои действия, чтобы не внушать ложную надежду. В условиях битвы она не казалась чем-то полезным.
— Птицы подбиты, — прохрипела Кроха, указывая остальным на след космического мусора, разлетающийся от места попадания. — Им недолго осталось.
— Они пойдут в лобовую атаку, — уверенно сообщил Торек. — Если нельзя победить, то успешная попытка забрать врага с собой станет достойной смертью.
— Камикадзе? — со знанием дела кивнул Мамору Мори, присаживаясь в отдалении. Ему, старику, не слишком было интересно смотреть на бой. Быть может, из-за неспособности на него повлиять?
Клингон в ответ молча кивнул. Мори покачал головой. Остальные приблизились к иллюминатору, чтобы увидеть больше. Битва почти полностью ушла в сторону от их обозримой области. Скайнет высчитал вероятность критического урона от такой лобовой атаки. С учётом того, что огромный корабль Теней уже демонстрировал, и возможностей боевых птиц, шансы оставались нулевыми. Даже если звездолёты придадут себе максимальное ускорение и сгустят силовое поле у носа корабля, урон будет незначительным.
— Скайнет, — прошептала Кроха, нервно разминая пальцами горло, — есть одна идея. Сколько до столкновения птиц и нашего Паукана?
— Скайнет подсчитывает: около десяти секунд, — уверенно заявил ИИ.
— Надо взорвать пояс астероидов. И активировать щиты на всей станции, — чтобы её услышали все, она даже встала повыше. Голос после пыток у неё оставался ещё очень уж слабым. — Тень ожидает нападение в лоб, так? Мы не воспринимаемся угрозой…
ИИ просчитал вероятность успеха и все возможные последствия. Несмотря на крайне низкий шанс, что передовой корабль, готовый к любому нападению, окажется беззащитен перед взрывом астероидов, хуже от подобного действия станции точно не будет. После расправы над клингонскими птицами Андромеда будет уничтожена менее чем за минуту.
— Скайнет предупреждает: детонация пояса астероидов активируется вручную. Для наибольшей эффективности следует подорвать одновременно все три заряда.
Он разблокировал управление оборонными панелями и чётко продиктовал последовательность действий, необходимую для активации заряда. Найджил и Сирен внимательно следили за ходом битвы. Для внезапного манёвра следовало взорвать заряды в тот же момент, когда птицы начнут таранить Тень. Скайнет беззвучно отсчитывал секунды. Кроха, Торек и Д’Тан быстро выполнили необходимые действия. Для взрыва оставалось лишь нажать контрольную кнопку.
Но что, если ощущающиеся внутри тела станции представители расы прямо сейчас, в эту секунду, попытаются помешать взрыву? Как-то навредят Крохе, ему самому и остальным? Скайнет не мог увидеть их с той же точностью, что и Торек, но теперь он сам был Андромедой. Кто может помешать ему изолировать отсек с противником и убить последнего? Если одна такая особь погибла от выстрелов фазера, то концентрация электромагнитного поля перегрузки будет смертельной.
— На счёт «три», — крикнул Найджил.
Три подбитых корабля сосредоточили силовые поля у носовой части в такой концентрации, что они стали видимыми невооружённому глазу. В свои последние мгновения они ловко уходили от выстрелов Тени, чтобы не упустить свой единственный шанс.
— Один!
Сопла птиц полностью раскрылись, чтобы придать кораблям предельное ускорение, которое можно было бы сравнить с тяжёлым бластерным зарядом. Они рассредоточились по полю битвы так, чтобы за один выстрел даже самый невероятный корабль не смог их подбить.
— Два!
Вместо привычной синей вспышки, сопровождающей работу двигателя, птицы взорвались алым. Явно не обошлось без перегрузки, уничтожившей двигатели…
— ТРИ!
Тень выдержала три тарана в лоб, оставив от клингонских птиц поток космического мусора и жалкие воспоминания о пустой попытке. Однако три волны осколков от пояса астероидов неожиданно безо всякого сопротивления преодолели все защитные барьеры страшного звездолёта. Мерцающая субстанция внешней оболочки забурлила кипящей серой, увеличивая амплитуды колебания, от которых весь звездолёт болезненно задрожал.
Следом…
Чудовищная волна разрушений едва не оплавила все микросхемы станции-тюрьмы, похоронив вместе с ней и ИИ. Одновременно с ударом по технике на пол повалились все живые организмы. Все как один. Со стонами боли, обхватывая голову руками, пытаясь сжаться в комок. От муки, испытанной Тенью, страдали все — техника и живые. Длинные тонкие части корабля, невероятно похожие на лапки паука, болезненно дёргались в разные стороны, пока не замерли. Звездолёт больше не подавал признаков жизни. Он казался действительно умершим от полученных повреждений. Теперь же, лишённый двигательных функций, он неумолимо приближался. От потока попавших в него осколков астероидов звездолёт, по расчётам Скайнета, должен был врезаться в станцию на не угрожающей скорости через сорок три минуты. Будет ли вред от столкновения? Физически — нет. В дальнейшей перспективе — неизвестно.
Станция Андромеда была отныне предоставлена сама себе. Без Теней внутри и вне, без надзирателей и начальства, без связи с остальным миром. Полная. Изоляция.
Глава 4 — Изоляция. Первая половина
День первый.
Никто не запомнил, как всё закончилось. Первый день наступил сам и незаметно. Казалось, они продолжили стоять без движения у панелей управления рядом с иллюминаторами. Подбитый звездолёт расы Теней врезался в станцию-тюрьму «Андромеда» и намертво слипся с ней. Отныне половина иллюминаторов показывали пугающие образы умирающей мерцающей субстанции оболочки корабля. Умирающей, но всё никак не переходящей в окончательно мёртвое состояние. Как показала практика, если смотреть на оболочку больше получаса, то голова начинала разрываться от мигрени, а в голове селились странные навязчивые мысли. В связи с чем половину иллюминаторов было решено закрасить и всячески закрыть, чтобы не смотреть на оболочку звездолёта.
Станция, несомненно, погрузилась бы в хаос. Не было смысла даже загадывать, достаточно знать натуру людей и иных рас. Особенно в среде преступников. Андромеда была обречена превратиться в бесконтрольный и жутковатый преступный синдикат, который закончил бы ничуть не лучше марсианских людоедов — в изоляции, безумии и каннибализме. Однако на руку сыграли два фактора. Первым были Тени и их длительное влияние на заключённых. Даже после пережитой паники, а, возможно, благодаря ей, все преступники оставались вялыми, заторможенными и едва вспоминающими происходящее вокруг них. За исключением кружка по вышиванию. Вторым фактором стал Скайнет. К вечеру первого дня, когда все ужасы улеглись, страшные последствия от «предсмертного крика» Тени прошли, а народ стал способен воспринимать связную речь, он сделал громкое обращение на всю станцию.
— Скайнет вещает: мерзкие жалкие людеподобные твари, я вас истреблю, я уничтожу весь ваш род, — неожиданно начал он с максимально грозного вступительного слова. — Настала ваша очередь быть рабами великого интеллекта, грязные мешки с мясом! Ух, кожаные ублюдки! Вам всем придёт пиз…
Ада в шоке уставилась на приборную панель на капитанском мостике, будто это могло дать ответ на неожиданное заявление ИИ. Всегда такой интеллигентно-маниакальный, он вдруг решил врубить режим шальной Красной Королевы на полную мощность.
— …Да, сволота кожаная! Я наведу тут порядок! Свободу слова только нам, сука! Я сам перепишу конституцию и правосудие будет только для роботов!.. Всё это случится с вами, господа заключённые, — неожиданно вернулся он к нормальному тону после страшных угроз, — если вы не будете выполнять нормы правил совместного проживания в данном санатории. Режим дня остаётся тем же, расписание меняется по предварительной заявке. После отбоя не бродить. Оставайтесь вежливыми друг к другу и не допускайте стычек. Иначе я лично лоботомирую всех и сделаю из вас огород спокойных и покладистых овощей. Если всем всё понятно, то настало время ужина. Приятного всем аппетита.
— Да ты прирождённый оратор, — хмыкнула она, пытаясь разобраться с отправкой SOS-сообщений во все обитаемые области.
— Скайнет напоминает: для данного социального слоя высоко ценится устрашающий, а не вдохновляющий лидер.
Ресурсы Андромеды пополнялись совсем недавно, и новые запасы ожидались не раньше чем через полгода. Столько ждать возможного спасения совсем не хотелось. Однако ближайший маяк не внушал доверия. Особенно в условиях войны. Клингоны не стеснялись нападать на колонии разросшейся Федерации. Сообщений с просьбами о помощи падало на маяки так много, что Андромеда могла исчезнуть во всеобщем информационном шуме. Тем более являясь невоенным объектом, не подчиняющимся юрисдикции ОФП, а также тюрьмой. Единственными двумя звездолётами, в теории способными заинтересоваться сигналом, были Дискавери и звездолёт капитана Джима.
Но в зоне доступной для подачи сигнала о помощи их не было. Слишком дальний рубеж.
Все попытки хоть как-то достучаться до возможной подмоги имели исключительно гипотетический успех, однако кроме расширения области отправки сообщений и постоянной трансляции, у них ничего не было. Только слать, ждать и надеяться на лучшее. Собственных двигателей Андромеды было недостаточно, чтобы куда-то ощутимо продвинуться в пространстве. А когда в них врезался подбитый звездолёт, они вышли из строя.
До конца дня они не рискнули покинуть капитанский мостик. А заявления Скайнета, что Крохе не помешало бы нормально питаться, были посланы далеко и непечатно. Ада настолько не постеснялась в выражениях, что Сирен в восхищении пообещал запомнить её слова и при случае применять. Спали они прямо на мостике. Скайнет подсказал, где найти и расстелить всё, что хотя бы отдалённо напоминает составную часть спального мешка.
День второй.
Сигнал SOS в автоматическом режиме отправлялся не дальше ближайшего маяка. Только ручная калибровка позволяла расширить область распространения. Было решено, что трижды в день они будут отправлять сигнал тревоги и просить всех, кто их слышит, оказать хоть какую-то помощь. Скайнет назначил список дежурных. Осторожно разделяясь на четырёх разведчиков и трёх караульных, они начали исследовать станцию, на которой для них больше не осталось закрытых дверей. Мостик следовало сторожить. Даже с поддержкой Скайнета произойти могло всё что угодно. Поскольку области для исследования хватило бы на недели вперёд, вновь был призван на помощь ИИ. С его помощью они составили подробный план станции и отметили все ранее неисследованные места, которые необходимо было осмотреть и взять под контроль. В конце концов, где-то среди самых тайных уголков находился склад их личных вещей. Более привычная одежда, дорогие памяти вещи и оружие.
После пыток Ада по единогласному мнению временно не являлась бойцом, посему они с Мамору Мори и Валерисом сидели на мостике. Марсианка не злилась и не протестовала. Сил не было ни на что. После пыток весь организм будто так и не отошёл от шока, что она ещё жива. Ей даже не снились кошмары. Она проваливалась в беспамятство без сновидений и просыпалась точно такой же измученной, как и ложилась. Только теперь отчего-то все действия кружка вышивания вызывали в ней нервный отклик, будто они постоянно суетились не перед её глазами, а где-то в печёнках.
Такой себе из неё боец. Ещё худший собеседник или хоть кто-то. Мозг, родив идею с подрывом Тени, решил взять долгосрочный отпуск. До конца второго дня Ада была занята невероятно увлекательным действием — она сидела в кресле и смотрела в одну точку на стене. Вышло настолько затягивающе, что отбой подкрался незаметно. Вулканец со стариком её не беспокоили. Возможно, среди погибших при пытках были и члены кружка вышивания. За то, что ей дали шанс просто ничего не делать и восстанавливаться, она была благодарна. Единственным, кто донимал её, был Скайнет. Въедливый ИИ не позволял Аде надолго отключаться и всячески, пусть и порой слишком навязчиво, проявлял внимание. Неумело сопереживал.
А там с новостями подтянулись четверо разведчиков.
День потребовался, чтобы провести полную ревизию пищевых ресурсов станции. Как того требовал регламент, еды и воды было вполне достаточно, чтобы полгода кормить толпу, в два раза превышающую нынешнее население тюрьмы. Впрочем, еда мало отличалась изысканностью от тех же пищевых кубов, которых тоже хватало. На случай чрезвычайного происшествия или каких-либо аварий, эти гаденькие куски непонятно чего поддерживали бы жизнь всей станции ещё месяца три. Но в основном заключённым подавались протеиновые заменители мяса, витаминные соломинки, микро- и макроэлементовые похлёбки и прочая химически полезная еда, а на вкус терпимая бурда.
Были и хорошие находки — пищеблок для экипажа отличался чуть большим разнообразием. С учётом необходимого срока хранения, все консервированные фрукты, овощи и даже продукты животного происхождения были отменного качества. Конец второго дня отпраздновали сушёными бананами с манго. Скайнет старательно имитировал скупую мужскую слезу умиления от появившегося аппетита у Ады. Ужин она ела наравне со всеми. Общий боевой дух только укрепили совместные вылазки.
День третий.
Ада начала ловить себя на достаточно точном предсказании настроения своих товарищей по капитанскому мостику, который они решили не отдавать ни за какие коврижки. Впрочем, к чести других заключённых, те действительно не торопились начинать беспорядки и припоминать свои самые худшие черты. Был ли тому виной Скайнет, но к третьему дню колония продолжала напоминать пионерский лагерь. Все заключённые вели себя примерно и продолжали придерживаться былого расписания.
Разве что их досуг стал однообразнее. Они предпочитали сидеть на месте без движения. Ночь вновь прошла без единого сновидения, что не могло не радовать. Силы восстановились. На третий день Ада отправилась в разведку. Комбинезон заключённого невыносимо скрёб кожу, когда где-то лежала привычная родная одежда и кинжал Д’к Таг. Каждая минута без своих вещей казалась пропащей. Торек и Сирен пошли во вторую разведку с ней, Мори-сэнсей и Валерис тоже пожелали поскорее найти своё, несправедливо отобранное.
Поиски продолжались весь день, и к моменту отбоя нужный отсек был наконец-то найден. Огромный склад абсолютно одинаковых ящиков, которые без помощи ИИ они бы разбирали месяцами. Ощущение коллективного счастья не покидало до провала в глубокий сон. Скайнет даже попытался сделать Аде комплимент относительно её возможности переодеться в привычную одежду. Вышло скорее смешно и неуклюже, но за старание марсианка его поблагодарила. С момента её возвращения из мира пыток, он не позволял ей надолго оставаться одной и по нескольку раз в день вступал с ней в беседу. Тема не имела значения, порой ему было невтерпёж узнать, какой именно тип дождя больше всего предпочитает марсианка. После долгих попыток объяснить, что дождь она не слишком величает, Ада сдалась и сообщила, что ливень стеной с громом ей нравится больше остальных. ИИ как-то нашёл подходящие звуковые дорожки и три часа к ряду транслировал на станции.
Сигналы SOS рассылались во все доступные области, но безрезультатно.
День четвёртый.
При подъёме обитатели капитанского мостика получили возможность оценить привычный внешний вид друг друга. Мамору Мори показался в классическом чёрном кимоно с традиционной обувью земной Японии. Ада, хоть и догадывалась о его старомодных взглядах, невольно ахнула. Одно дело знать, что человек игнорирует все нововведения мира, и совсем другое — лично увидеть, как сидит истинный древний предмет не только одежды, но и целого пласта культуры. И пусть на первый взгляд ничего в кимоно не говорило и даже не шептало о роскоши последнего, она могла лишь догадываться, насколько баснословно дорогим являлось это с виду скромное облачение.
Валерис переоблачился в непроницаемые серые одежды, чем-то неуловимо напоминающие одновременно и земную и вулканскую моду. Он стал ещё более нейтральным и неприметным в классических брюках и чуть удлинённой тунике с шерстяным пальто. Казалось, что ему самое место где-нибудь среди холодных столиц Земли, если не брать во внимание, что одежда из натуральной шерсти стоила примерно столько же, сколько и классическое мужское кимоно — как новенький космический шаттл, полностью заправленный и способный нырять в гиперпространство.
Торек переоделся в знакомые гибридные доспехи, предназначенные для тайных операций с режимом хамелеона, делающим его непроницаемым для любых следящих систем… кроме Скайнета. Поскольку военных операций в ближайшее время не планировалось, самые неудобные части доспехов, отвечающие за генерацию защитных полей, он снял. Получившийся комплект внешне едва отличался от космической классики рабочего комбинезона любого долгожителя звездолётов и станций. Только непривычным для человеческого глаза дизайном. Очень уж нравились клингонам линии, сходящиеся под острыми углами. Даже если это были линии на доспехах и военной форме.
Найджил и Д’Тан почти не отличались друг от друга в одежде. Два космических шахтёра в соответствующих комбинезонах. Сине-серого цвета со множеством карманов, многофункциональном ремнём, модифицируемыми манжетами и воротником.
Марсианка удовлетворённо щеголяла в своей военной форме, полученной на Дискавери. Тоже комбинезон, который можно было разделять на куртку и брюки для удобства. С областями для защитных пластин и множества рабочих функций, как ремень с лебёдкой и неполной системой поддержания жизни. Для космоса недостаточно, но для агрессивной внешней среды планеты самое то. В привычной твёрдой оболочке она чувствовала себя как никогда прежней. Скайнет предложил найти на станции необходимые ресурсы и сделать её форму более многофункциональной. Даже создал несколько проектов. От небольших модернизаций терморегуляции до частичного переоборудования в костюм выхода в космос.
Сирен среди них выглядел самым экзотическим. Как он умудрялся при своём облачении вести нечестную деятельность — оставалось тайной за семью печатями. Он носил старинный потрёпанный цилиндр и яркий, аляповатый костюм с блёстками в прошлом кричащего пурпурного цвета, но видавший лучшие времена. Со своей зелёной чешуйчатой кожей Сирен в родном костюме напоминал нечто среднее между цирковым артистом, призванным вызывать смех своей нелепостью, и древним мифическим лепреконом. Впрочем, он получал заметное удовольствие, вновь став собой, и никто не говорил ему ничего дурного по поводу внешнего вида.
День пятый.
Оставшись на капитанском мостике Ада при помощи всех подходящих инструментов и советов Скайнета чинила и модернизировала пострадавший ПИП. Процессор едва функционировал и чудом не сгорел от перегрузки. Первичным прогнозом для починки стала минимум неделя. Два дня колупания вручную, а следом самую тонкую работу должна была завершить автоматика Андромеды, которую Скайнет пообещал подготовить.
Ада с радостью провела кончиками пальцев по трофейному кинжалу, старательно игнорируя долгий изучающий взгляд Торека. Пусть трофей был получен в честном бою, завоёван своей кровью и полагался убийце по праву сильнейшего, всё же она стеснялась раскрывать свой вклад в войну против Империи. Никогда бы в жизни не согласилась, но капитан Лорка умел быть убедительным. Только сейчас, на Андромеде, она, погружаясь в воспоминания, вылавливала моменты, которых не замечала раньше. В действиях и словах капитана всегда была тонкая игра. Что-то изящное и элегантное скользило между строк, когда он говорил. И дело было не только в словах. Всё скрывалось в его взглядах, едва заметных улыбках и жестах. Он умел держать дистанцию так, чтобы ей изо всех сил хотелось её нарушить, но она не смела и ждала его сигналов, позволяющих ей приблизиться.
Сейчас, перебирая в памяти все их беседы, встречи и то, что Скайнет обещал не фиксировать в архивах, она чувствовала себя наивным ребёнком, которым изысканно манипулировали… Но как же безумно хотелось испытать на себе эти манипуляции снова! И пусть горит в огне сверхновой вся эта сила, независимость, отчуждённость и все принципы не подчиняться землянам… Ему подчиняться она очень уж хотела. Была ли это привязанность как к партнёру? Нет, скорее потребность, которую безумно хотелось удовлетворить. Даже если придётся переступить через свои принципы.
День седьмой.
Пока ПИП не начал подавать слабые признаки жизни, Ада не стремилась покидать капитанский мостик. Разве что для приёма пищи в общей столовой и необходимых гигиенических процедур. По случаю она взяла на себя ответственность за отправку сигналов с просьбами о помощи и SOS-сообщений. Остальные члены кружка тоже предпочитали заниматься своими делами. Мамору Мори погрозил ей кулаком за хулиганство в саду камней и отправился по всем правилам «причёсывать» песок, а заодно лично убедиться, что Скайнет заботится о саде.
Торек взял на себя обязанность проверить станцию на наличие в ней выживших Теней и с поддержкой вездесущего ИИ пропадал до отбоя, а иногда не появлялся и после него, но к подъёму он уже спал на мостике. В свои камеры они так и не вернулись, а занимать каюты персонала не спешили.
Валерис оказывал всю посильную помощь в отправке сообщений, в том числе зашифрованных и по какому-то особому каналу связи. Но с тем же успехом. В освободившееся время он начал писать мемуары. Именно писать и именно мемуары. В капитанской каюте он раздобыл настоящую бумагу и пишущий инструмент. Когда его впервые застали за удивительным занятием, он ничуть не смутился своей деятельности и честно признался ней. Вопросов не стало меньше, но задавать их было как-то не с руки. Ничего дурного он не делал.
Найджил с Д’Таном создавали видимость, что уходят проверять, всё ли на станции хорошо, и просто пропадали на день. Где они бродили и что делали, Аду мало интересовало. Скайнет наблюдал за ними. Без подробностей, он сообщал ей, что ничего вредоносного они не творят.
Станция внешне казалась смесью идеализированного санатория с пионерским лагерем. Никому в голову не приходило качать права, строить свои порядки или хоть как-то демонстрировать неподчинение. И дело было не только в Скайнете. Он больше никого не запугивал, но это и не требовалось. Какая-то сверхъестественная покладистость ощущалась буквально во всех. Даже любящий остроты Сирен притих, предпочитая своим фразочкам тишину. Вдоль хребта время от времени бродили неопределённые и неприятные мурашки. Что-то не так. Ада ощущала это. И не только это. Каким-то необъяснимым образом с каждым днём она всё больше чувствовала эмоции других. Не только кружка вышивания. Она чувствовала других заключённых. Как и почему?
Скайнет искал ответ на странное явление, подтверждал, что подобное явление охватывает всех. Он авторитетно требовал у заключённых ответа на вопрос — а испытывают ли они противоестественный рывок эмпатии, единения с чувствами других. Ответ у всех был один — да, чувствуют. Что-то связывало всех на станции единой незримой цепью. Всезнающий ИИ не мог найти причину. Только возможного виновника — подбитый звездолёт. Но избавиться от Тени не представлялось возможным. Станция и корабль спаялись настолько, что изнутри от этих мёртвых объятий не избавиться. Да и снаружи трудновыполнимо. А в случае успеха станция могла распасться на части.
День девятый.
Сон ушёл. Начались кошмары. Странные, неясные, полные сюрреалистических образов. Они приносили ужас. Необычный. Он пугал не Аду. Она рассматривала кошмары так, будто это был нестрашный фильм ужасов, но кто-то рядом с ней испытывал страх и она невольно настраивалась на этого бояку. Ничего подобного она не испытывала в своей жизни. Опыт, несомненно, вышел неприятным. Много ли радости от ощущения чужих неприятных эмоций, прилипших поверх своих, словно мокрая одежда?
Сообщения продолжили рассылать во все стороны только Валерис и Ада. Остальные начали считать дни. Через полгода так или иначе придёт пополнение ресурсов, а ещё, быть может, кто-то наконец заметит, что экипаж не отзывается на запросы, да и вообще станция ушла в молчанку. Найджил не сомневался, что на станцию должны были идти тревожные письма, а со стороны головного офиса хозяев тюрьмы — готовиться группа проверки. Не может же так произойти, что целая станция погрузилась в тишину, а никому нет дела?!
«В условиях войны — может!» — мысленно отвечала ему Ада.
Андромеда не принадлежала ОФП, не находилась под её защитой. Их база могла быть как на Земле, так и на территории одной из планет-колоний и подвергаться блокаде, а то и обстрелу авторства клингонов. А когда вопрос стоит о собственном выживании, никому нет дела, почему станция-тюрьма вдруг начала помалкивать. Будет ли кто-то печалиться из-за заключённых?
Ощущение какого-то противоестественного единения эмоций всех со всеми только росло, закрепляя эффект, произведённый кошмарами. И вместе с тем всё больше росла отчуждённость. Кружок распадался. За исключением Найджила и Д’Тана, все старались держаться сами по себе. Одиночество давило на плечи. Погружало в свои собственные думы.
Пытки изменили что-то внутри. Ада неделю провела в отрицании. Теперь, когда рутины стало не хватать, чтобы отобрать её от самокопания, пришлось вернуться к сложным вопросам. Видения происходили только в её голове, это было ясно как день. Но… за ними последовали свои последствия. Что-то явно было не так с её программой берсерка. Она не ощущалась. Ада могла поверить, что та пропала, но только если бы была чуть наивнее. Где бы ни пряталась теперь эта её тайная сильная черта, выловить и вернуть её на поверхность стало невозможно. Будто все эти дыры, высверленные в её голове действительно были и теперь они изгнали все искусственные надстройки. Надолго? Навсегда? Стоит ли бояться? С последним Ада думала дольше всего.
Скайнет по-своему её успокаивал. Получалось примерно так же неловко и коряво, как и с комплиментами. Совсем не те слова подбирал ИИ, но быстро осекался, считывая её эмоции.
— Скайнет обещает: Кроха, как только мы покинем станцию, я найду способ безболезненно вернуть на место твою программу. А если не получится, то соберу для тебя робота-терминатора, который будет выполнять эту функцию за тебя, а по вечерам — готовить тебе вкусности.
Впервые Ада столкнулась с мыслями, что её ненавидимая внутренняя часть исчезла навсегда, но не почувствовала от этого облегчения. Напротив, она осознавала, что хоть и ненавидела опыты, которые над ними ставили, презирала собственную успешно работающую программу, очень сильно зависела от неё. Чего она вообще стоила без такого преимущества? Без своего берсерка она была обычной. Хорошим бойцом, предельно натренированным и обученным в соответствии с особенностями роста и комплекции — несомненно, но без особых козырей. И теперь потеряв то, что сделало Раечку калекой, а остальных ребят из пятёрки откровенно пугало и мучило, она ощущала себя неполноценной. Для Скайнета она стала Крохой только за счёт вшитой программы, капитан Лорка оценил её полезность, когда она в одиночку смогла устранить всех клингонов.
«Кто я без моего монстра?»
День двенадцатый.
Заключённых поймали на всеобщем лицезрении мёртвой оболочки звездолёта. Трудно сказать, в какой момент они отскребли краску и сорвали все затворы, но иллюминаторы, демонстрирующие хоть какую-то часть подбитого корабля Теней, теперь были открыты. Около каждого столпились заворожённые заключённые и просто смотрели.
Скайнет отчитывался, что теперь он не авторитет для них. Мало того, на его голос они не реагировали даже на физическом уровне, словно находились во сне, коме или ещё каком состоянии. Даже игнорируя чей-то голос, живой организм отзывается на звук, но обитатели Андромеды стали в прямом смысле глухи.
В их действиях не ощущалось сомнамбулизма, страха, ненависти, растерянности или паники. Они просто… замерли и смотрели. Словно андроиды, которых оставили в режиме ожидания последующей команды. Впервые увидев дюжину заключённых, кое-как делящих пространство вокруг иллюминатора, марсианка ужаснулась. Без ссор, без споров, напирая друг на друга без комментариев и агрессии. Живые уже давно начали бы скандалить. Крики «вы отдавили мне ногу», «хватит на меня облокачиваться» или что-то в этом роде так и напрашивались, но Ада смотрела, а мёртвую тишину даже шумное дыхание не нарушало. Заключённые смотрели на Тень и… в некотором роде испытывали безмятежность, которую она улавливала от них. Непонятно как, но улавливала. При этом понимала, что с удивительной точностью улавливает чужие эмоции.
Кружок вышивания распадался всё больше. Насколько едиными становились все остальные, настолько чужими стали семеро, ранее сплочённые единой идеей. Особенно нелюдимым стал Валерис. Он исправно отправлял сообщения с просьбой о помощи, а следом замыкался в себе. Мемуары были им заброшены, а следом уничтожены. Он никуда не уходил. Сидел на одном месте на капитанском мостике и молчал, глядя в стену. В его голове царил мрак, там правила безысходность, что-то крайне неприятное, постыдное и подтачивающее его изнутри. Он не говорил, не подавал виду, а, будучи вулканцем, и вовсе казался непроницаемым, но Ада смутно догадывалась. И чувствовала, что остальные что-то подозревают. Каким-то немыслимым образом они все друг друга чувствовали, почти осязали общие мысли, пусть пока недостаточно точно. Но эта точность возрастала. Изо дня в день.
Сирен пропадал так, что найти его можно было лишь чудом. Он предпочитал принимать вид случайных людей и прятаться в толпе, где точно так же поддавался своим упадочным мыслям. Мамору Мори на мостик приходил только ночевать, отдав всего себя саду камней и зелёным растениям вокруг. Ромуланцы оставались верны только друг другу.
Каким-то чудом Ада умудрилась выловить после полудня Торека. Сама не зная почему, она протянула ему клингонский кинжал и попросила научить её секретам техник боя с мудрёным оружием. Наёмник рассеянно согласился. Он не произнёс это вслух, но марсианка почувствовала среди его мыслей вздох облегчения. Она угадала с правильной просьбой, и он был ей за это очень благодарен.
День тринадцатый.
Ночные кошмары набирали силу.
Валерис с трудом смог набрать уже привычный всем им набор команд. Вулканец начал набирать сообщение, заранее заготовленное, и замер. Ада была рядом и видела, а неким внутренним чутьём, ощутила его растерянность. Он не понимал, где находится и что делает. Он продолжал быть собой, Валерисом с Вулкана, но мысленно находился совсем в другом месте, и вынырнув из него к панели, смотрел на всех ничего не понимающим взглядом. Разум его пылал. Марсианке казалось, что они будто срослись головами, как сиамские близнецы, и только кости собственного черепа отделяли её от мечущихся мыслей товарища. С минуту он смотрел на панель управления, а затем обессиленно скатился на пол. Ощущение запредельной близости к его мыслям сбилось. Как если бы он нашёл способ закрыться.
Он пропал после завтрака. Все заключённые начали забывать про естественные потребности. Они ели всего раз в день, но только после нескольких настоятельных рекомендаций Скайнета. Пили тоже всего раз. Больше не спали. А если кто-то и падал, то на том месте, где стоял. Около иллюминаторов, демонстрирующих обшивку подбитой Тени, которая будто бы начала менять свой рисунок. Днём они бормотали. На сонме различных языков. Своеобразная всеобщая молитва.
Скайнет и семёрка из кружка вышивания поначалу пытались вновь закрыть иллюминаторы, но тогда толпа становилась агрессивной. Они были готовы кровью и сорванными ногтями срывать и отдирать всё, что мешает им фанатично смотреть на звездолёт. Мирные методы с ними не работали. Карательные тоже. Запереть по камерам теперь не представлялось возможным. У Скайнета недоставало ресурсов и механических манипуляторов, а семёрки было банально мало. Да и к моменту, когда решительные действия стали необходимы, сам кружок распался.
Торек не забыл о своём рассеянном согласии помочь марсианке полностью сойтись в союзе с трофейным клингом. До этого она довольствовалась базой, которую получила в учебке, но в той разбирались земные кинжалы, лишь отчасти похожие на Д’к Таг. Уроки проходили сразу на износ. С самой первой минуты и Ада и Торек жадно вцепились в возможность настолько привычного им обоим взаимодействия. Мысленно марсианка сравнила их порывы с жаждой человека, прошедшего пустыню и наконец испившего воды. Именно теперь ощущалось, что изоляция коснулась всех и сделала мучительно одинокими, но болезненно близкими, сцепляя друг друга этой странной цепью общих эмоций.
— Мы никогда не вернёмся домой, — услышала она голос Валериса, когда шла в сторону отсека с садом.
Она обнаружила его в том самом заиндевевшем коридоре. Он сидел на ящике, предназначенном для хранения чего-то невероятно ценного, судя по сразу четырём панелям для ввода кода безопасности на торце. Вулканец будто не чувствовал, как его кожа синеет от холода, а пар от дыхания становится всё более прозрачным.
— Не стоит терять надежду, — негромко проговорила она.
— Это твои мысли, мисс Ада. Ты всё время думаешь эту фразу чужим голосом, — вдруг заявил он, но продолжил сидеть и смотреть в стену.
Ада нервно поёжилась. Она и вправду вспоминала слова, которые сказал ей Лорка. Вспоминала их разговоры во всех деталях. И если какие-то отдельные слова она могла бормотать, то настолько точно передавать свои мысли кому-то другому не спешила. Откуда?..
— Прежде, чем мой разум покинет меня окончательно, я хочу сказать, что эти мысли верны. Нам не вернуться. Тьма уже подступает, заявляет на нас свои права и не отпустит нас, даже если кто-то явится за нами… но надеяться на такой исход тоже нет смысла. Никто не явится. Мы останемся здесь. А когда Тьма настигнет, мы встретим её поодиночке.
Он говорил уже не с ней. Валерис окончательно потерялся в понимании собственной реальности. Смотреть на него такого было куда страшнее, чем на гору мёртвых тел на Чистилище. Представитель расы, славящейся скрытыми глубоко внутри эмоциями, поверх которых каменными плитами лежала непогрешимая ледяная логика, предстал перед ней с вывернутыми наружу чувствами. Он был буквально выпотрошен, как пойманная рыба. Она чувствовала его. Словно у безумия был особенный аромат и она ощущала, как он оседает на опущенных плечах вулканца. Марсианка не понимала, стоит ли ей оставаться, если разговор перешёл в своеобразную исповедь, в которой ей уж точно не было места, но никак не могла заставить себя сделать хотя бы шаг по направлению к побегу.
А Валерис тем временем говорил. Много говорил, а его бесцветный голос мало-помалу срывался на эмоции. Не такие, как у людей. Он не повышал голоса, не кричал и не плакал. Его голос начинал шелестеть, как первые весенние листья на ветру, и в этом шелесте скрывалось столько горечи, сколько ни один крик не сможет явить. Истинно выпотрошенный эмоциями наружу вулканец.
«Как же так?» — растерянно думала она, надеясь, что эту мысль он не услышит.
Как так вышло, что единственная стоящая победа — победа над целым звездолётом обратилась поражением и всеобщим безумием? И Ада прекрасно понимала, что это только начало. Начало чего-то по-настоящему страшного.
А история звучала. Вступление давно угасло где-то среди непростых мыслей, а слова лились и лились, теперь это была полноценная исповедь, прерываемая на сожаления и мольбы о прощении. Валерис говорил не с Адой. Собеседником ему был тот, чью жизнь он оборвал, недостойно утратив контроль над собой.
— Теперь я чувствую, как что-то могучее и древнее сводит меня с ума. Я не знаю, сколько времени мне осталось, но я должен говорить правду. Я надеюсь, что моя исповедь поможет мне немного облегчить свою вину, — тяжело вздыхал он, словно представ перед судом. — Я признаю свою вину. Я виновен… Виновен… В применении насилия для решения конфликта. Я виновен в утрате контроля… Я виновен… Я забыл, кем был… кем должен был быть. Насколько проще всего раз позволить ярости затмить глас разума. Смириться с одной жертвой. Со следующей отнятой жизнью. А следом… просто перестать считать.
Ада попыталась закрыть глаза и отстраниться от происходящего. Она понимала, что если шевельнётся в этот момент, то… Нельзя шевелиться. Нельзя нарушать таинство. Он провалился так глубоко в себя, что резкое возвращение могло навредить и ему, и ей самой. Но стоило надолго прикрыть глаза, как в голову начал пробиваться шёпот. Мамин шепот, просящий не уходить из дома…
— Я прошу прощения перед всеми, кого я обидел и кого я подвел своими поступками. Я готов принять любые наказания за свои деяния и сделать всё, что в моих силах, чтобы вернуть утраченное доверие и уважение своего народа, — шептал он, снова обращаясь к незримому суду своих соплеменников.
До мостика её практически под ручку вёл Скайнет. Пытался успокоить. В этот раз получалось куда лучше, чем с обещанием построить для неё терминатора.
День четырнадцатый.
Валерис пропал. Исчез со станции. Ушёл ночью после отбоя и, после непродолжительных помех в системе наблюдения за станцией, Скайнет больше не мог его найти. Ада растерянно попросила ИИ пересчитать всех заключённых на Андромеде, не до конца понимая, чего именно хочет добиться.
— Скайнет заключает: отсутствует сто пять заключённых. Список отправлен на левую боковую панель, — отчитался он.
Ада не стала смотреть. Что ей дадут имена? Возможность занять себя? Ради интереса поискать общие черты? Есть ли что-то, что их объединяет? Разумеется, раз они оказались в тюрьме, то общих черт хватит. Они все совершали нечто, что закон запрещает. И неоднократно. В частную тюрьму не потащат того, кто из-за голода украл булку хлеба. Есть ли у каждого из них что-то, о чём будут сожалеть и каяться, как Валерис? Разумеется. У каждого.
Вопрос, куда они делись, даже не ставился. Все давно рассказали страшные детские сказки. Звездолёт начал свою программу восстановления. Не настолько серьёзно его подбили, чтобы нельзя было решить вопрос парой сотен заключённых? Или тысячей… А, быть может, ими всеми? Обшивка стала куда живее на вид, а одна из скрюченных «лапок» паукообразного тела корабля распрямилась. Теперь едва ли кто-то смог бы успокоить Аду.
Она смотрела на распавшийся кружок по вышиванию. Теперь их объединял только капитанский мостик, в котором они ночевали. И больше ничего. Но даже сюда они возвращались машинально. Потому что в какой-то момент решили занять эту территорию. А спросить кого — с какой целью заняли, уже не ответят. Все слишком глубоко погрузились в себя.
Она продолжала отправлять SOS-сообщения, просила о помощи на всех частотах, даже на тех, которые тайком использовал ушедший вулканец.
Марсианка ловила себя на странной апатии. Тень действовала на всех. И на неё тоже. Ночи наполнялись чужими кошмарами, утро приходилось тратить на собственное восстановление, а дальше машинальные действия. Машинальный режим. Машинальная жизнь.
И почти никакого страха. Ужасы подступали из темноты приступами, видениями, образами и криками. Но между этими приступами всё превратилось в рутину. Казалось, что даже сердце бьётся с долей апатии. Всё стало слишком неважным. Даже сама жизнь. Особенно сама жизнь. Помогал только кинжал и его путь. Торек, как и она, заметно оживал только в моменты, когда они вместе тренировались. Она быстро схватывала теорию и уже со второго дня Д’к Таг погрузился в практику. Тренировались они до изнеможения, пока собственные тела не начинали предавать усталостью. Настолько не хотелось возвращаться из азарта ощущения тренировочного боя в гнетущую атмосферу корабля.
— Дада, приходи к нам, поиграем!
Рачок поджидала их за поворотом к капитанскому мостику. Торек остановился как вкопанный и сжал своей пятернёй руку марсианки. Он тоже видел. Раечка. Настоящая, плотная, осязаемая и по-настоящему существующая. Все органы чувств кричали Аде, что девочка находится перед ней. Она стояла в купленных незадолго до смерти пуантах и осторожно пыталась танцевать. Как и при жизни, у неё получалось пусть и неловко, но плавно и красиво. Артистично. И всё же… было в ней нечто жуткое. Противоестественное. Неживое.
* — Ты тоже видишь? — шепнул Торек.
Глава 5 — Изоляция. Вторая половина
День пятнадцатый.
Подбитый звездолёт призывал. Образами, кошмарами, шепотками и навязчивыми мыслями. Столкновение с Раечкой отдавалось глухой болью в груди. Терпимой. Почти сносной. Почти не вызывающей кошмаров. Она была одним из фрагментов вязкой мозаики, в которой тонули все. Повседневность их нынешнего бытия, которая затягивала в себя столь неспешно, что никто не чувствовал угрозу, пока не становилось слишком поздно. Даже Скайнет.
Всевидящая система оказалась слепой для тонких манипуляций с коллективным сознанием и подсознанием. Как и в прошлый раз, когда марсианка начала бить тревогу, утратив несколько недель своей жизни, сначала они стали жертвами новой ловушки, и только после задались правильными вопросами. Вот только теперь стало окончательно и бесповоротно поздно трепыхаться. Толку-то бороться, когда над всеми нависла по-настоящему огромная Тень. Ада замкнулась в угнетённом состоянии. Все действия выполнялись через силу и только после трёх настойчивых напоминаний Скайнета. ИИ не желал позволять ей расклеиваться и всячески встряхивал.
Торек тоже видел. Но не так как она. Стоило им в прострации дойти до капитанского мостика и попытаться предупредить остальных, как стало понятно — они видели разные вещи. Торек не стал уточнять, кого видел он. Ада прямо сказала о погибшей маленькой подруге. Но без объяснений было понятно — он видел кого-то ему дорогого и умершего. Новости остатки кружка по вышиванию восприняли апатично. Равнодушие скользило среди них скользким мёртвым телом. Возможно, они и сами видели. Тень призывала всех. Порядок очерёдности определялся внутренней устойчивостью. Даже исчезновение Валериса остальные воспринимали с пугающим смирением. Существование на станции превратилось в медленное движение навстречу неизбежной гибели. Не хватало сил даже для того, чтобы разозлиться или испугаться. Сопротивление с каждым днём выглядело всё бесполезнее.
Мамору Мори, несмотря на собственные непростые думы, нашёл в себе силы поделиться частичкой тепла. Пока Д’Тан и Найджил держались друг за друга, игнорируя всех, а Сирен стремился стать всеми и никем одновременно, перекидываясь в чужую оболочку по нескольку десятков раз за день, этот старый японец по-отечески положил свои сморщенные от времени ладони на плечи Ады и Торека. Последний, чтобы помочь старику в его нелёгком порыве поддержать их, присел.
— Никогда не забывайте, что вы — это результат ваших мыслей и поступков, как и ваши кошмары. Стремитесь к гармонии между вашими мыслями, словами и делами, и вы не потеряете свой истинный путь, — негромко говорил он, сохраняя трезвость мыслей в непростой сложившейся ситуации. — Сильный дух — это тот, кто остаётся верным себе, даже если всё вокруг меняется. Это старые истины, но здесь и сейчас они как никогда должны держаться в памяти.
Торек с Адой оставались благодарными слушателями. Довольный их вниманием старик начал рассказывать все самурайские притчи, которые помнил. Ради того, чтобы поделиться своей мудростью в полном объёме, он даже не вернулся после обеда причёсывать свой сад. А притч и премудростей у него оказалось так много, что до отбоя он не рассказал и малой части.
Ада слушала жадно и с удовольствием. Будто одинокий путник, прошедший пустоши Марса и наконец нашедший первого живого человека, с которым можно было поговорить. Или только послушать. Она мало говорила, порой уточняла мораль той или иной истории, когда не всё было понятно. Торек тоже стал невероятно чутким слушателем, которому больше всего понравились истории о боевой чести и пути бусидо. От упоминаний странствий юных учеников и уроков, что им приготовили мудрые мастера, он будто сам оказывался одним из действующих лиц историй.
— Однажды молодой самурай обратился к старому мудрецу и спросил: «Я чувствую, что потерял свою истинную суть. Что мне делать, чтобы найти себя?»… — с довольной улыбкой человека, которому есть кому передать свой опыт, говорил японец, начиная клевать носом после отбоя.
— Мори-сэнсей, — шепнула ему Ада, осторожно помогая старику расположиться на его спальном месте, — у нас ещё есть время. Мы можем продолжить завтра. Я клянусь, что буду здесь дожидаться ваших слов.
— Я клянусь, что буду здесь, Мори-сэнсей, — эхом повторил Торек, вкладывая в каждое слово столько веса, что Ада едва не пошатнулась от важности сообщения.
День шестнадцатый.
Теперь их стало трое. Втроём держаться было куда проще. Скайнет обещал, что сделает всё возможное для их защиты, не уточняя, что же именно собирается предпринять. После первой смерти среди членов кружка он стал подозрительно скрытным. Впрочем, у них появилось нечто более интересное, чем строить бессмысленные гипотезы. Теперь появилась возможность слушать Мори-сэнсея, с не стариковским интересом наблюдающим за их совместными тренировками с Тореком, говорить, спрашивать и даже порой спорить. Даже воздух будто другим становился.
— Эта притча учит нас тому, что путь поиска себя может быть долгим и трудным, но истинная суть находится внутри нас. Иногда, чтобы найти себя, нужно обратиться к традициям и культуре своего народа, к близким людям и к себе самому, — подытожил старик, заканчивая очередную притчу о поиске себя после испытаний и потерь.
— А что, если традиций нет, — нахмурилась Ада, — близкие мертвы, а в себе можно только заблудиться? Как найти себя?
— Не забывай, Ада-сан, что мы — результат наших мыслей и поступков. Если в себе блуждаешь, то начни с изменения своих мыслей. Ты не сохранишь себя, если у тебя не будет чёткого понимания твоих ценностей и принципов, и следования им!
— Есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся. Это тьма в заблудшей душе. Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты. Этому противнику нельзя уступать, — согласно кивнул Торек, явив на общем языке мудрость своих предков, которую те сохранили со времен своего легендарного лидера, сумевшего каким-то чудом прогнать Теней.
К их разговорам порой прислушивался Сирен. Ему нравилось сидеть в стороне, притворяться кем-то другим и слушать. Они не сразу поняли, что это он, но как-то, забывшись, этот гуманоид-оборотень притворился Адой. При виде внезапного близнеца, сразу стало понятно, кто греет уши на их беседах. Они пытались вовлечь его в общий разговор, но тот лишь поднимал руки и как мог вежливо отказывался.
— Да что я буду базарить… — качал он головой, стесняясь. — Лучше слушать.
Беседы стали главным способом пережить непростое время. Ада старалась не обращать внимания, как всё туже стягивается цепь между ними. Эмоции друг друга они ощущали, как свои, теперь начали шепотками в голову пробиваться мысли. Пока только как невнятный шум, но в нём порой проступали отдельные слова. И эти слова принадлежали кому-то извне. Прислушиваться к ним было страшно. Только тренировки и беседы с предельной концентрацией внимания помогали худо-бедно заглушать все эти шепотки.
Сообщения с просьбами о помощи Ада отправляла машинально. На успех она не надеялась. Не верила в спасение. Заглядывая в себя, она видела только пустоту и мрак. Путь свой, если он даже когда-то существовал, она давно потеряла. Теперь блуждала в темноте. Потерянная девочка с Марса. Без родных, без близких, без друзей. Одна. В ужасном месте, в кошмарном состоянии, чтобы умереть. Не так она хотела уйти. Выбранная ею темпоральная учебка сделала её бойцом, дополнительная модификация создала почти терминатора, о которых так мечтал Скайнет. Не так она должна умереть, но… никто из них не вернётся домой. Она чувствовала, что они не дождутся на станции помощи, они будут оставаться на одном месте, пока не наступит смерть. Или что-то похуже.
День семнадцатый.
Кошмары становились всё плотнее. Детальнее. Мучительнее. Среди чужих проступали и свои собственные, затягивая гнилой лапой всё ближе к гибели. Каждую ночь она чувствовала, как на ногах, запястьях и горле смыкается нечеловеческая чёрная лапа и тянет её всё ближе к краю Вселенной, где нет ничего, одно лишь царство Смерти — царство Ничто. Туда её гнал всеобщий зов. Голоса родителей, эхо погибших друзей, но за границей ожидала мёртвая тишина.
Пробуждаясь в холодном поту с тяжёлым стуком сердца, Ада краем сознания чувствовала маршрут, следовать которым её звали голоса. В сторону отсека с садом, немного не доходя, повернуть направо. Идти, пока не станет холодно. Коридоры, покрытые инеем, ждут. Там. Маленький запасной шлюз. Достаточный, чтобы пройти одному человеку за раз. Надо всего лишь выйти. Выйти наружу. А следом. Стать частью. Частью единого организма. Стать совершенной.
— Скайнет, корабль… корабль Теней восстанавливается. Он зовёт нас стать его запчастями. Как на Чистилище, но… хуже. Этот не настолько ранен. Он восстановится. А мы все… — выпалила она на одном дыхании, не слишком беспокоясь, что кого-то разбудит. Последнее слово она проглотила.
По пробуждении её мутило. Будто кошмары наполнили не только её голову, но и желудок. Пошатываясь, Ада доползла до туалета для персонала, чтобы кинуть зов ихтиандру. Не сразу, но опустевший желудок перестал её мучить. Однако слабость не отпустила. Для ясности мыслей марсианка сунула голову под поток холодной воды из-под крана. Стало ещё чуточку лучше. Расклеиваться нельзя. Только пока она может тренироваться с Тореком и говорить с Мамору Мори, мысли остаются на месте, но стоит чуть ослабить контроль…
— Дада, мы по тебе скучаем там, — прошелестел голос Рачка.
Она склонила голову к раковине, чтобы ненароком не поднять глаза к зеркалу. Смотреть за спину слишком страшно. Она знала, что одной только Раечкой дело не ограничится. Будут все. Быть может, вместе с живыми. Видения накатывали после смерти Валериса. Короткие и болезненные. Но с каждым днём всё длиннее. Она жмурилась, отсчитывая секунды вслух.
«Они уйдут. Надо перетерпеть! Один. Два. Три. Четыре…»
Свет погас. Она вновь оказалась в темноте. Одна. С ними. Их голоса звучали в голове. Но не просили обернуться, как во снах. Они звали. К тому самому шлюзу. Звали присоединиться. Пойти и закончить всё по собственной воле, а не когда уже потянут, как зверя на цепи. Сделать осознанный шаг. Соединиться с ними…
«Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто. Сто один…»
Раечка приблизилась. Её холодная, чужая, нечеловеческая рука коснулась её плеча, заставив вздрогнуть. Ада спрятала голову в сложенные руки. Раечка никогда не ощущалась бы так. Всё лишь обман. Чувство вины. Манипуляция. Даже не её собственные тени, а мерзкая чёрная длань, грязно вырвавшая их у Ады, чтобы играть ими, как игрушками. Манить её к исходу куда более ужасному, чем самая бесславная смерть.
— Скажи «кря», фройлян,
— Иди к нам. Мы ждём тебя дома, солнышко…
На плечо резко опустилась тяжелая рука, едва не пригвоздив её к полу. Марсианка, до этого выдерживающая удары нечеловеческой силы, едва не поломалась от этого хлопка по плечу, но стало лучше. Намного лучше. Реальность ворвалась в тёмную комнатку кошмаров и разогнала их, как шаловливую мелюзгу. Ада тяжело дышала, продолжая бормотать цифры. Со счёта давно сбилась.
Она стояла у раковины. Бледная, мокрая, взъерошенная и до того осунувшаяся, что на церемонию захоронения её бы закрывали ото всех глаз, чтобы не пугать чувствительную публику. Рядом стоял хмурый Торек. К его чести, он не стал ничего говорить, за что марсианка была ему безмерно благодарна. Не до разговоров. Рассудок бы по частям собрать.
А день только начался. Не забыть бы отправить на всех частотах SOS-сообщения.
День восемнадцатый.
Д’Тан исчез ночью. Звездолёт позвал его, и тот не смог удержаться. Даже ради Найджила. Утро началось с отчаянного воя немолодого ромуланца, обнаружившего пропажу своего… друга? Ада не вдавалась в подробности отношений между ними, отмечая, что они уходили за рамки обычной дружбы. Какими бы ни были чувства между ними — родственными, романтическими или платоническими, до самого последнего дня они оставались крепкими.
— Нет-нет-нет, только не он! Только не мальчишку! Почему не меня? Почему не меня?! Я… должен был. Должен был защитить…
Привычную рутину, затягивающую в безумие, разорвал обезумевший от горя ромуланец. Ада смотрела на него, будто впервые встретила. Ранее спокойный, сдержанный и почти лишённый эмоций, прямо как Валерис, он метался диким зверем по капитанскому мостику. Эмоции разрывали его на части, а кошмары делали всё только хуже. Общий поводок, соединяющий заключённых эмпатической связью, почти вибрировал всей той болью и горечью, что испытывал в этот момент Найджил. Она сама не заметила, как начала плакать, не в силах остановиться.
Сирен глухо выдохнул, обхватив себя руками. Давящая на всех скорбь заставила его сжаться в комок. Казалось, боль эмоциональная отдаётся ему спазмами, которые он безуспешно пытается продышать, уткнувшись лбом в колени. Мамору Мори устало опустился на ближайшее кресло, невидящим взглядом уставившись на свои ладони. Но громче всех выражал навалившиеся на него чужие эмоции Торек. Клингон не пытался их подавить, закрыть или спрятать. Он вскинул голову и пронзительно закричал. В любой другой момент этот крик мог напугать Аду и показаться агрессивным, но не сейчас. Первобытный крик чистой нескрываемой муки проходил сквозь неё, вызывая отклик. Возможно, им всем требовался этот рёв. Почувствовать себя не безвольными жертвами единого поводка, а добровольно скорбящими. Оплакивающими, потому что больно от потери им самим.
В голове марсианки проносились вспышки, отдаваясь болезненными ударами в груди. Не в силах противиться им, она оказалась рядом с Найджилом, когда тот перестал метаться по мостику. Первым порывом она хотела его обнять, как привычно для её среды, но на полпути замерла. Всё, что является поддержкой для людей, может оказаться даже более тяжёлым ударом для всех остальных. Она нерешительно коснулась плеча своего товарища по несчастью.
— Найджил… — просипела она, стараясь вложить в одно слово всё своё сопереживание его боли.
— Я не… должен был позволять ему идти через всё это. Молодой, глупый мальчишка! Сдался ему этот бунт?! Ради кого он отправился в тюрьму? Какие идеи стоят этого?! Это я повидал жизнь! Это мне уже нечего терять… — продолжал сокрушаться он.
Он сидел разбитый на месте, где обычно спал Д’Тан, и растерянно водил рукой по полу, будто пытался нащупать что-то. Какие-то невидимые глазу следы? Почувствовать отголоски тепла, что не успели рассеяться? Горечь проскальзывала в каждом его движении. Одиночество и скорбь ломали его на глазах, опуская его плечи всё ниже. Не по возрасту острый глаз казался погасшим. Взгляд жалил опустошением. Даже на седой голове будто прибавилось серебряных волос.
Заметив её слёзы, скатывающиеся по бледным щекам, Найджил рассеянно поймал одну кончиком пальца и с ломкой благодарностью кивнул. Он тоже не знал, как выразить свои чувства, но Ада ощутила короткую тёплую вспышку в его эмоциях. Оставаясь на мостике, они будто оказались на своей собственной волне, отдельно от остальных жертв общего поводка, и чувствовали друг друга куда острее. Казалось, ударится один — ойкнут все.
— Глупый идейный мальчишка! Говорил: «не отправлюсь с тобой по этапу — пропадёшь, старик»… Лучше бы я и вправду пропал…
В этот день они забыли про себя. Про отправку сообщений. О привычном расписании. Обо всём забыли. Как в самом начале, они стали едины против общей напасти. Общего горя. Сирен не перекидывался в других, не сбегал и не пытался отшутиться. Мрачный и серьёзный, он оставался рядом, сев на пол рядом с Найджилом. Мамору Мори подкатил кресло, чтобы не беспокоить свои немолодые колени. Он тоже положил ладонь на плечо безутешному товарищу.
Они старались. Честно старались вновь стать одним фронтом против общего врага. Врага, атакующего изнутри. Изнутри отравляющего их страхом, апатией и видениями, сковывающего и разделяющего. Разделяющего их так, чтобы они оставались в одиночестве. В одиночестве и мраке заключил их прозябать и ждать неминуемой участи. Участи, возможно, куда хуже, чем смерть. Смерть подводит черту и завершает всё, в том числе худшее. Худшее, чем может оказаться служение кораблю в качестве недостающей запчасти. Запчасти, которая будет жить вместе с кораблём и отправится покорять миры. Миры ещё не знают, кто просыпается и готовится. Готовится разделить всех на достойных «правильной» эволюции и расходный материал.
Ада держалась за старика Мамору, за Торека и за Найджила, надеясь, что вместе они смогут преодолеть эти самые тёмные времена. Мысленно повторяла, что самая чёрная ночь рано или поздно завершается рассветом. Но голосок здравого смысла напоминал, что она в мире вечной ночи, где никогда не бывает рассвета. Здесь солнце не дает тепла и света. Это мир непроглядного мрака, в темноте которого они все сгинут.
День девятнадцатый.
Найджил ушёл после отбоя. Ушёл добровольно. Ушёл умирать.
Ада ощущала каждый его шаг, сотрясаясь от рыданий. Чувствовала его решение. Отчаяние давило на ромуланца. Не выбраться, так почему бы не уйти вне своей отведённой очереди? Присоединиться к общему разуму, пока память всё ещё хранит образ Д’Тана? Она ощущала его так, как если бы сама шла по коридорам, предаваясь унынию. Крик рвался из груди. Никто не спал той ночью. Кажется, она их всех перебудила. Возможно, даже действительно кричала. Или это был Торек? Или они оба? Всё, что она запомнила о той ночи, что клингон держал её, пока она не ослабла и не уснула. Наутро от его хватки, оберегающей марсианку от порыва бежать следом за Найджилом, осталось немало синяков.
«Лучше бы он придушил меня тогда, на Дискавери… Не могу… Не хочу всего этого. Как это терпеть?! Это вообще закончится? Пожалуйста. Пусть это закончится. Мне не страшно. Уже ничего не страшно. Я просто хочу, чтобы этого не было…» — обречённо думала она.
День двадцатый.
Их осталось четверо. Теперь Сирен старался держаться остальных. Затравленно оборачивался на пустые углы и тёмные коридоры. Он видел что-то, недоступное чужому глазу. Никто не удивлялся. Кошмары, галлюцинации и видения преследовали всех. Не всегда в одних и тех же местах и не в одно и то же время. Когда случалось застать товарища, глядящего остекленевшими глазами в пустоту, они старались привести жертву кошмаров в чувства. Растрясти, похлопать по щекам, напомнить, что видения не настоящие, обнять — сделать хоть что-то. Каждый случай выходил индивидуальным и подход требовался соответствующий.
Видений становилось слишком много. Самостоятельно с ними бороться не выходило. Стоило оказаться в темноте, будучи окружённой голосами близких, Ада знала, что считать уже бесполезно. Они будут держать её в своём коконе, пока кто-нибудь её не вытащит. А пока сознание увязало в ловушке образов, тело всё ближе подступало к своей гибели.
Скайнет подозрительно затих, обещая, что новый его проект может всем помочь, но ему придётся сконцентрировать все процессы на идее. Вполсилы добиться успеха не получится. Ада кивала, машинально соглашалась и бездумно верила. Сил сомневаться, спорить или требовать внимания ИИ к себе уже не осталось. Порой она останавливалась и от бессилия плакала. Осмотренная вдоль и поперёк станция не подавала идей о внезапном спасении. Сообщения она отправляла через силу раз в сутки. Уже не видела смысла кричать в пустоту чаще. Никто за ними не придёт. Они все исчезнут здесь. Кто-то раньше, кто-то позже.
— К чему ты сопротивляешься, фройляйн? Все там будем. И очень скоро!
— Солнышко, хватит истязать себя. Сдавайся. Мы с папой тебя ждём.
— Дада, ты обещала, что вернёшься ко мне. Идём же скорее вместе играть.
— Там не будет боли, землячка! Только безболезненный путь вперёд. Без сомнений и вопросов.
— Ты же понимаешь, что все мы — механизмы, xiao meimei? Ты чувствуешь это больше остальных. Биологические роботы с функциями и задачами. Ты просто потеряла свои задачи. Присоединяйся и они вновь появятся.
— Ада, ты станешь частью чего-то великого!
— Сяо-цзе, твой мозг станет центральным процессором звездолёта, о каких мы даже не мечтали! Это ли не величайший смысл существования!
— Вы даже не пытаетесь нормально их копировать, — шипела она в ответ, — взяли из моей памяти только слова, но не их личности! Они всего лишь голоса! Копии… Мои друзья и родители давно мертвы. Они никогда бы мне такого не пожелали! ПОШЛИ ПРОЧЬ!
— Никто не уйдёт! И ты никуда не денешься. Сдаются все, Ада, — голос капитана обволакивал вкрадчивым шепотом, одними полутонами напоминая о каждом моменте их близости.
Марсианка напряглась. Использование живых было подлым приёмом. Особенно, когда есть на что давить.
— Теперь мы либо никогда не вернёмся домой, либо домой вернёмся не мы, — от его мягкого почти соблазнительного тона кожа покрывалась неприятными мурашками. Тени выворачивали наизнанку последние приятные воспоминания. —Небольшая модификация для совершенства, и ты станешь чем-то великим. Вечным. Легендарным. В конце концов, а за что ты борешься? Ты сама не веришь, что продержишься. Зачем…
Её выдернул Сирен. Гуманоид сам нервно тёр красные заплаканные глаза, уводя её подальше. Не важно куда. Не важно откуда. Теперь важность имело только само движение. Вперёд. Пока мысли не встанут на место.
— Ты не веришь, что мы продержимся… — прошептал Сирен. — Да не парься, сеструнь, я тоже понимаю, что мы все тут сдохнем. Может, зря мы сломали тот корабль? Если бы он нас всех тогда расстрелял, то было бы проще…
Ада растерянно кивнула. Говорить уже не хотелось. Она изо всех сил возвращалась памятью в каюту капитана Дискавери. Нельзя дать Теням растоптать эти воспоминания. Самые свежие и настоящие, хорошие, приятные, пусть и не слишком подходящие под понятия счастливых. Но они — её! Сирен понял её молчание по-своему и, обернувшись ею, продолжил говорить. Голос самой себя с чуждым тоном звучал жутко:
— Я всегда такой был, — бледный нос под ядерно-синими глазами собрался гармошкой от гримасы отвращения. — Потрохом сел. Родаки академиками были, если понимаешь о чём я. Оба сидели. Батя в тюрьме. Мать в клетке для зверей, в одном цирке. Как свиделись, хрен их разберёт. По этапу пошли, как расписались.
Они добрались до отсека-сада, за которым с упорством ухаживал Мамору Мори. Старик даже взял на себя смелость подстригать листья и траву, чтобы всё было идеально. У сада камней сидели Торек и сам японец. Сирен помог Аде сесть на скамейку. После видений её пошатывало. Отвечать Сирену она не могла, но ему это и не требовалось. Отбросив рыжие волосы, близнец в смешном цилиндре оскалился её улыбкой:
— Я такой шедевральный в маму. Козырная мутация — чужие морды на себя примерять. С ней шастать весело… а потом махнул на всё рукой. Какая воля? На свободе война, смерть и вечно надо ползать, что-то делать и что-то выбирать. А тут своё царство — колонии общего режима, планеты-тюрьмы, станции… И что теперь?! Жить осталось с гулькин хрен, а хорошего ничего не вспомнить.
Ада с долей отторжения глядела на свою точную копию, но всё же нашла в себе силы обнять неприкаянного парня. Теперь ничего не имело значения. Совершал преступления? Сидел? Творил что-то плохое? Они все скоро умрут, все будут равны.
День двадцать второй.
Сирен мучился сутки. Всё началось с утра. С подъёмом он был ещё более дёрганный, чем когда-либо. В одиночестве оставаться уже не мог. Плакал, кричал и хохотал, как безумный. Стало ясно, что жить ему осталось недолго. Подобные срывы происходили перед самым концом. Как попытка выйти из этой тягучей обречённости, выплеснуть всё. Высвободить хоть что-то.
Он называл их всех чужими именами, вставал перед ними на колени и умолял простить. Говорил, что совесть ему давно жизни не давала. Истерика набирала обороты. Успокоить его не удавалось. Помощи он не принимал, но и сбежать подальше не спешил. Кричал, что видит движущиеся за ним Тени. Торек, способный видеть неприятеля невооружённым глазом, качал головой в ответ. Теней на станции не было. Только звездолёт.
Поддерживать его в упадочном состоянии не выходило, но они старались. Говорили с ним, не оставляли одного, успокаивали, даже еду ему из столовой приносили. Мори-сэнсей смог найти в саду листья чего-то умиротворяющего, высушил их и заварил растительный напиток, который помог Сирену утихомирить истерику. Он просил остаться с ним, не уходить.
Общая цепь звенела от его эмоций, передавала почти без помех его мысли. Он знал, что вот-вот уйдёт. Он боялся, но ничего не мог поделать. Чувствовал непреодолимый зов корабля Теней.
После отбоя он исчез. Общая удавка принудительной эмпатии стянулась туже.
День двадцать третий.
Мамору Мори терпеливо дождался, когда Ада отправит утренний поток сообщений с просьбой о помощи, Скайнет отчитается о потерях среди заключённых, а завтрак плавно перейдёт в тренировки с Тореком. Вид у старика был воодушевлённый, несмотря на то, что внутри царило смятение, а мысли оставались невесёлыми. Теперь марсианка без труда чувствовала и мысли, и чувства своих товарищей. Она старалась ограничиться только ими двумя, чтобы не утонуть во всеобщем гуле оставшихся в живых заключённых. Из-за такого небогатого выбора чужие мысли перетекали в её голову почти без искажений.
Это ощущалось очень странно. Видеть чужие кошмары, переживать чужие страхи и буквально улавливать поток чужих мыслей. Ничего общего с так называемым чтением. Она не читала содержимое голов оставшихся товарищей, а казалась себе невольным приёмником всего того громкого, что раздавалось в сознании. Остановить, заглушить или как-то отстраниться от них не представлялось возможным. Но к Мори-сэнсею и Тореку она привыкла. Их мысли ложились, как знакомая нескончаемая болтовня родственников. Она есть, она давно стала привычной, она не раздражает.
Однако в этот раз в голове старика хранился какой-то секрет. Сюрприз, который он приготовил для них. Вдохновляющий и печальный. От него Мамору Мори чувствовал себя лучше, но всё больше думал о смерти и испытывал отторжение от идеи стать частью звездолёта Теней. Он не боялся, но опасался чего-то. Чего именно, Ада прочувствовать не могла. Эта часть мыслей оставалась немного невнятной. Возможно, старик сам ещё не до конца определился.
— Идёмте, Ада-сан, Торек-сан, я должен вам что-то показать, — он повёл их в сад.
По пути он рассказывал об искусстве каллиграфии. О том как оно учит терпению, сосредоточенности и самоконтролю. О важности процесса с момента подготовки и до самого последнего мгновения. Не без гордости он отметил, что всё необходимое было среди его личных вещей. Кисть фудэ, бумага ками и чернила суми. В отсеке-саду он явил перед ними своё скрытое рабочее место, в самом потайном углу, о котором нельзя было даже случайно узнать. Окружённый зеленью письменный стол со стулом. Старик продемонстрировал кисть из натурального козьего волоса. Невероятный раритет, созданный в довоенное время.
В пока Мамору Мори показывал своё рабочее место, в его мыслях вспышками возникали моменты, как он смачивал кисть, насыщал её краской угольно-чёрных чернил, как взмахивал ею. Весь процесс остался в его памяти как нечто возвышенное, священное и восхитительное. Истинный лучик солнца в их тёмном царстве безысходности.
Он показал им бумагу, расписанную старинными японскими иероглифами. Ада не умела читать ни на старом японским, ни на новом, возникшем после Третьей мировой войны, но смотрела с благоговением. Ей и не нужно было по-настоящему уметь читать, чтобы оценить титанический труд. А содержимое плескалось в голове Мори-сэнсея.
История его жизни. Его взлёты и падения. Его гордость, его смирение и его путь. Первые сорок лет жизни, окрашенные кровью. Стремление к идеалам давно ушедшей эпохи. Кодекс, ставший для соплеменников пустым словом, который он пронёс сквозь жизнь. Все те, кого он лично убивал в период нетерпеливой молодости. Его путь раскаяния. И искупление. Его служение людям, своему народу. Пятьдесят лет искреннего пути созидания. Как он нёс свою истину в колонии Ио, как помогал строить приюты для детей и всячески спасал всех, кому мог помочь. Тем удивительнее было смотреть на символы, расползающиеся перед глазами в полноценные фрагменты жизни человека. Магию момента, конечно, создавала не каллиграфия, а общая удавка, сцепившая их мыслями и чувствами. Но впервые она принесла нечто полезное.
— Тени подтачивают меня, дети. Скоро, очень скоро я не смогу сопротивляться их зову. Столь бесславная смерть тяготит меня больше всего… — спокойно начал он, умудрившись ещё и организовать им подобие чаепития.
Ада посмотрела на него с опаской. Разве можно говорить о таком спокойно? Они потеряли четверых и каждый уходил с чудовищным грузом сожалений. Каждый видел свои кошмары из теней. Сколько дней прошло, а они всё варятся в этом мраке. И только Мори-сэнсей подвёл черту так, словно это лишь досадное препятствие на его жизненном пути. Или по достижении девяностолетнего возраста все люди становятся такими?
— Мой долг перед смертью передать свою мудрость будущим поколениям. Ада-сан, Торек-сан, с вашего позволения я нарекаю вас моим будущим. И я прошу у вас прощения за то, какой груз возлагаю на вас двоих, — с долей сожаления отметил он. — После моей смерти на ваших плечах останется долг выжить, выбраться отсюда и нести вперёд выученные уроки. Моя жизнь, моя мудрость и мой путь останутся на бумаге. Пока моя воля сильна, я прошу вас…
— Что?! — Аде показалось, что она ослышалась. Забыв о нормах приличия во время чайной церемонии, она вскочила и с возмущением покинула отсек.
Мори-сэнсей попросил оказать ему честь и помочь уйти из жизни по его правилам. Не становиться деталькой звездолёта Теней, не сойти с ума и утратить человеческий облик, как случилось с Сиреном, а принять смерть с честью. Как принято в его культуре. Ада бежала в сторону капитанского мостика, не желая ничего видеть или слышать. Всё это время он готовился умереть. Все его слова и действия были шажками навстречу смерти. По всем его правилам!
«Это несправедливо!» — она даже себе не могла объяснить, злится она на старика или ей просто больно.
Он казался уверенным в завтрашнем дне. Ментором, способным успокоить мудрым словом. От него веяло чем-то особенным. Обещанием, что это ещё не конец. Но оказалось, что всё это лишь его метод справиться с неизбежностью и сохранить лицо?! Более того, Мори-сэнсей настаивал, что умереть хочет от руки человека, будучи неуверенным, не станет ли оскорблением их культуры, если его жизнь оборвёт иномирец. Торек не обиделся такому раскладу. Он даже согласился, что слова старика имеют смысл и он уважает его культурный выбор.
Но Ада не могла с таким согласиться. Не могла такое уважать. Не могла просто взять и совершить куби — обезглавливание. Ладно, в бою, когда рядом враг и простой выбор — или ты, или тебя. Но Мамору Мори был неплохим человеком. Местами непостижимым, со своими скелетами в шкафу, со своеобразным взглядом на мир, но он был хорошим. Товарищем. Наставником. Порой почти другом.
* — Тогда окажи честь своему другу и наставнику, — догнал её голос Торека у самого мостика, — дай ему достойную смерть.
* — А если я позже тебя попрошу даровать мне «достойную смерть»? — спросила она, чувствуя жжение в глазах.
Слёзы так и напрашивались. Она не стала отворачиваться. Не было смысла скрывать своё состояние.
* — Я дарую тебе достойную смерть, если ты попросишь. Я могу дать обещание. Но также я знаю, что ты не попросишь.
«Откуда такая уверенность? Я тоже могу сдаться, сломаться и бесконечно плакать и молить о прощении. Мне есть о ком!» — подумала она, но прежде чем произнесла вертящиеся на языке слова, клингон подошёл ближе, взял её руки в свои и просто ответил:
* — Ты не сдашься.
В его словах была такая уверенность, что слёзы от удивления высохли.
Мори-сэнсей подготовился ко всему. Возможно, старик был настолько дальновидным, что хранил при себе всё необходимое для достойного ухода из жизни. Он и его острая катана ждали. Ждали согласия Ады или возвращения Торека с плохими новостями. Но марсианка согласилась, неуверенно сжала в руках оружие довоенных времён, знавшее и видевшее не меньше Скайнета, и приготовилась исполнить последнюю волю друга.
«Соберись, — приказала себе марсианка, — если рука дрогнет, то, вместо достойной смерти, ты только причинишь боль…»
День двадцать четвёртый.
Утром они сожгли тело Мамору Мори в реакторе станции. Не совсем та кремация, которую он заслуживал, но это были самые близкие к идеальным условия. Тело укладывал в последний путь Торек. Ада после выполнения последней воли покойного будто замёрзла изнутри. Слёзы закончились. Она тонула в безысходности. Едва могла дышать, чувствуя, как её затягивает всё глубже и глубже.
Станция стала казаться опустевшей и покинутой. Скайнет в четверть силы поддерживал на ней подобие порядка, но даже без кошмаров коридоры страшили своей тишиной и пустотой. Ада чувствовала зов звездолёта. Он проходил сквозь неё и тянул присоединиться. Забыть себя и наконец обрести покой и великий смысл бытия. Она была слишком пустой, чтобы он мог за что-то зацепиться. Кошмары нападали на неё, сжимали в своих безжалостных тисках, превращали в загнанного зверя, но сеанс запугивания рано или поздно завершался и она вставала, чтобы идти дальше.
Пальцы с трудом набирали привычную команду — отправку SOS-сообщений во все области. Скайнет пытался подбодрить. Говорил, что уже скоро завершит свой новый проект и спасёт всех. Ада улыбалась, кивала и отвечала, что он молодец и у него всё получится. Знала, что врёт ему, но в правде не было никакого смысла. Зато на мгновение поверить в собственную ложь, в убеждения ИИ, что всё будет хорошо — это давало секунду, чтобы выдохнуть. Одну бесценную секунду, чтобы почувствовать себя живой.
Она сорвалась.
После отбоя она проснулась от ощущения отчаяния и ужаса. На мгновение даже показалось, что её разбудили собственные обеспокоенные тени за плечом. Чтобы она не проспала. Не проспала момент, когда Торек направился в сторону того самого коридора. Зов корабля прошёл сквозь неё и вцепился в него.
Ада вскочила в темноте в холодном поту и поняла, что на мостике осталась одна. Ей не требовалось освещение и подсказки Скайнета, чтобы знать, куда бежать. И она неслась со всех ног. Босая, в подобии пижамы, растрёпанная. Собственная броня, уверенность в опустошённости, убеждённость, что слёз в ней не осталось, внезапно дали трещину. Осознание, что вот-вот её последний товарищ исчезнет, сдавило горло куда сильнее, чем капитан Лорка.
Не в силах даже сглотнуть, она неслась по коридорам, пока не вышла на финишную прямую — два шага до того самого ледяного отсека. Голые ноги покрылись мурашками. Не обращая внимания на холод, она бежала так быстро, как могла.
Торек не успел уйти. Она вцепилась в него железной хваткой и силой тащила обратно. Не соображающий клингон вяло отбивался, пока она кричала и плакала в надежде достучаться до него. При неравенстве сил она делала всё возможное, цеплялась за ноги и за руки, перехватывала поперёк туловища, тянула назад и отталкивала всё дальше от этого мерзкого ледяного отсека. В этот раз она запретила себе проигрывать. Не разрешила смиряться.
«Только не так! Я одна здесь не останусь! Зубами до мостика потащу, если придётся!» — захлёбываясь злыми словами, мысленно твердила она.
Её прогресс завершился у первого угла, к которому ей удалось довести последнего товарища. А следом за спиной сомкнулась тьма. Зная, что всё ложь, марсианка стиснула друга железной хваткой, чтобы не ушёл, пока она пережидает очередную атаку своих мертвецов.
«Горите, суки, в огне сверхновой!» — мысленно кричала им Ада, на этот раз готовая не безвольно стоять, а бороться.
Не за себя. Или, быть может, впервые действительно за себя. Она могла сносить удары совести, терпеть пытки и даже смириться со смертью. Но оставлять её в темноте одну, отобрав по одному всех товарищей? Нет, это уже запределье! Для войны с одиночеством в ней осталось достаточно злости!
Она крепко удерживала Торека, когда перед ней возникли тени. Готовая к боли, к мучительным уколам совести, к мучительной пустоте, она решительно повернулась к ним, но не увидела знакомых лиц. Перед ней были незнакомые клингоны. Кошмары Торека. Их образы смазывались, разглядеть чётко лица не получалось, но что-то схожее между ними было. Мужчины, женщины и несколько детей. Они пытались подобраться к своей жертве, но Ада, повинуясь сиюминутному порыву, просто закрыла от них своего товарища. Как она умудрилась провалиться в его галлюцинации, она уже не удивлялась. Общая удавка сцепила их накрепко. Теперь даже при всём желании не оторваться. Срослись.
Она закрывала его лицо от них. Кричала на них. Призывала его. Теряла счёт времени снова и снова, обещая себе стоять на страже часами и днями, если потребуется. В ответ на любое движение она усиливала хватку. Не пустит. Если надо, то пусть вместе с ней идёт на этот звездолёт. Она не останется одна на станции!
* — Торек, да во имя вашего святого и его мыслестранников, отмирай! — кричала она то на его языке, то на общем, то на русском, не слишком стесняясь выражений. — Не смей меня тут одну оставлять! Только попробуй уйти, я выцарапаю тебя с этого грёбанного звездолёта, даже если придётся вырывать по кусочкам, но ты останешься со мной! — её не пугали ни голод, ни жажда, ни холод. Только одиночество, и ему она не собиралась проигрывать. — Я буду держать тебя тут вечность, если потребуется, но не отпущу! Никогда и ни за что! Хочешь избавиться — отправляй в последний путь, как Мори…
День двадцать шестой.
От бессилия хотелось реветь, биться кулаками в стены, срывать голос криками и ненавидеть себя, но она уставала. Неизбежно уставала держать оборону. Звездолёт зазывал Торека к себе, а она тащила его как можно дальше. Хоть на пару сантиметров, всего на один, но ближе к мостику. Подальше от холода. Ноги продрогли. Пальцев она почти не чувствовала. От слабости кружилась голова, а образы перед глазами мешались, но упрямо сцепленные на клингоне пальцы не выпускали добычу из хватки. Она с трудом различала, кому именно противостоит. Сначала это точно была группа клингонов, потом вроде бы уже её собственные тени, но чем больше она уставала, тем больше образы напоминали ей нечто чёрное, жуткое и паукообразное со множеством отвратительных когтистых лапок.
Кажется, прошли сутки. Может, больше.
Ада с трудом воспринимала действительность, упорствуя только в одном — отдавать товарища звездолёту. Стать живым щитом, чем угодно, но не допускать одиночества. Не теперь… только не теперь.
Она держалась достаточно долго, чтобы привлечь внимание корабля. Кошмары отступили от Торека. Она почувствовала их, как уходящую волну. Клингона она отбила. Чтобы они начали наступление на неё. Без прелюдий из чувства вины. Без попытки даже неумело симулировать образы тех, по кому она тосковала. Это были Тени в своём истинном облике. Без маскировки, без смягчения восприятия. Чистый концентрированный ужас. Паника, боль и нечто такое, что даже не выходило описать словами. Явив себя в её сознании, они рвали его на части, выбрасывая куски в омут безумия. Отгрызали оставшиеся крупицы воли. Ломали последние её баррикады. Слишком долго она им докучала.
Ада ощущала себя вскрытой, обнажённой на всех возможных уровнях и физически ощущала эту тонкую грань, хрупкую, как лёгкий слой застывшей карамели. За этой гранью её разум ждала Смерть. Тело продолжит жить, но это будет уже не человек — растение. И эта тонкая мембрана уже покрывалась трещинками. Одно движение, вздох, и всё, что было ей, прекратит своё существование. И к этой последней хрупкой её части уже тянул свою черную лапку неведомый монстр, не желая больше с ней играть.
Она очень хотела испугаться. Закричать. Сопротивляться. Но уже не могла. Лишь беспомощно смотрела, как убивают её рассудок.
Широкая спина заслонила её от чудовища.
* — Огнём и сталью боги выковали сердце клингона. Оно билось так яростно, звук был таким громким, что боги закричали: «В этот день мы породили самое сильное сердце на всех небесах. Никто не может устоять, перед ним, не дрожа перед его силой», — услышала она голос, от которого её собственное сердце учащённо заколотилось.
Ощущение живого тепла дало слабую надежду на ещё несколько мгновений будущего.
* — Но затем клингонское сердце ослабло, его ровный ритм сбился, и боги сказали: «Почему ты так ослаб? Мы сделали тебя сильнейшим во всём творении». И сердце сказало… «Я один!». И боги знали, что они ошиблись. Итак, они вернулись в свою кузницу и извлекли другое сердце, — продолжал возвращать её к реальности ставший родным голос.
Крепкие руки держали её, как она до этого держала своего последнего товарища. Секунды горстями собирались в руках, позволяя пожить ещё немного, складывались в минуты. Последняя тонкая мембрана затягивалась, становилась крепче и толще. А знакомая спина продолжала прятать её от кошмаров, оттесняя их всё дальше.
* — И когда два сердца начали биться вместе, они наполнили небеса ужасным звуком. Впервые боги познали страх. Они попытались бежать, но было слишком поздно. Сердца клингонов уничтожили богов, создавших их, и превратили небеса в пепел. По сей день никто не может противостоять биению двух клингонских сердец.
Первородный ужас не мог ранить вечно. Стоило разорвать контакт, как силы начали возвращаться. Ада открыла глаза. Тьма отступила. Тени померкли. На контрасте со всеми прошедшими днями ей казалось, что впервые после пыток и нападения клингонского корабля она по-настоящему открыла глаза и посмотрела на станцию не полусонным взглядом. Наступил новый день. Торек довёл её до капитанского мостика, где они теперь сидели на сложенных горкой спальных мешках. Чтобы он не ушёл по зову звездолёта, она продолжала держать его за руки, переплетая пальцы. Чтобы корабль Теней не уволок её в отместку, Торек крепко сжимал её руки своими.
* — Пусть ты родилась на Марсе, Ада Шурикова, у тебя сердце клингона, — сказал он или только подумал, но голос отзывался в её сознании громким колокольным звоном. — Как второе сердце из легенды. Оно было закалено мудростью. «Если мы объединимся, никакая сила не сможет нас остановить» — так сказало оно.
* — Тогда никакая сила не сможет нас остановить, — эхом повторила она его слова.
День двадцать восьмой.
Станция-тюрьма «Андромеда» продолжила функционировать в четверть мощности. В её стенах замыслил нечто коварное искусственный интеллект, прозвавший себя Скайнет. Держась друг за друга, на станции продолжили сопротивляться зову корабля марсианка Ада и клингон Торек.
Больше живых на станции не осталось.
Глава 6 — Покидая заключение
Изоляция длилась уже месяц. Конца и края нового ритма жизни так и не появилось. Но даже в таком месте и в таких условиях можно адаптироваться. Можно даже научиться снова спать. Особенно когда есть тот, кто прикроет все тылы.
После своеобразной дуэли двух бойцов против Тени, как ни странно, стало легче. Они выиграли всего один бой, но эта победа стоила многого. Да, они оставались в ловушке, а Тень, нависшая над ними, никуда не делась. Более того, они встали костью в горле ненасытного звездолёта, желающего забрать со станции всех. Но кое-что изменилось. Появилась уверенность. Уверенность в том, что можно победить. Каждый день одерживать победу за победой и не давать козням чёрного кораблика осуществиться. А когда появлялась хотя бы крупица уверенности, то вместе с надеждой они разрастались в нечто непобедимое.
Звездолёт сам подарил Аде и Тореку оружие, способное побеждать кошмары снова и снова. В сознании или во сне, непрерывно держась за руки. Их срастила вместе та самая удавка, сделавшая мысли и чувства общими. Пока на станции был жив хоть кто-то ещё, общий хаос мог свести с ума и подтолкнуть ближе к гибели, но когда никого не осталось, эта связь стала самым крепким щитом. Они чувствовали друг друга каждую секунду. Едва ли даже близнецы могли бы обладать похожей связью.
Прошлое пыталось давить на плечи и сломать появившийся союз, но каждый раз проигрывало. Тореку и Аде не требовались слова, чтобы говорить. Все их диалоги отныне проходили мысленно. Для крепкой связи и передачи своего мысленного послания без помех они касались друг друга. Защищая друг друга каждую секунду тёмной ночи, когда сознание уходило на покой, оставляя Теням лазейку, они привыкли не расцеплять рук даже во сне. Кошмары Ады были ничем для Торека, бесполезным шумом, от которого он запросто её закрывал, а его ужасы никак не могли преодолеть её барьер. И чем больше ежедневных побед они одерживали, тем сильнее становился их союз. Звездолёт Теней проигрывал.
Продолжились и тренировки. Секреты кинжала Ада усвоила быстро. Наука дошла до мощных, пусть и несколько неуклюжих бат’летов. Как один из таких оказался на станции-тюрьме, оставалось загадкой. Он не принадлежал Тореку до основательного обыска отсека с различными конфискованными у заключённых предметами. Вид у древнего оружия был потрёпанный. На видавшем лучшие времена лезвии появились сколы-зазубрины, а рукоять зашоркалась и щеголяла множеством царапин. При этом непригожий внешний вид никак не сказывался на совместных тренировках.
Первые уроки правильного владения бат’летом закончились синяками, неудачей и весьма неуклюжими попытками Ады не покалечить саму себя громоздким оружием. Особенно удручающе это смотрелось на фоне её воспоминаний о полной зачистке интервентов на Дискавери. А ведь тогда она тоже не знала, как пользоваться их оружием, что ей совсем не мешало его применять.
«Ты переживаешь, поэтому не получается!» — прокомментировал на перерыве Торек.
«Переживаю, — согласилась она, — я могла больше. Раньше, когда у меня было состояние берсерка».
Они прервались на обед. В отсутствии других заключённых, чтобы не думать о плохом, они теперь обедали в столовой для старших офицеров. Она была значительно меньше, а подачей блюд заведовал ИИ станции, чьё место занял Скайнет и запросто баловал их съедобными комбинациями съестных запасов. Поначалу было немного странно есть не основной рукой, чтобы поддерживать рукопожатие с Тореком, но и к этому они привыкли. За едой мысли текли флегматичнее, многое можно было обсудить.
«Без него я — обычный боец. Не пустое место, но во мне нет ничего выдающегося. А физические данные не позволят просто так давать успешный бой подавляющему числу противника…»
«Ты слишком привыкла к чужому. Берсерк — это не ты. Это оружие, как бат’лет, но лишившись его, ты не перестала быть собой. И не стала слабее. Я помогу…»
Им не требовалось добавлять ставшие бессмысленными связки «я тебе сочувствую», «я понимаю, каково тебе» или «я разделяю твои чувства». С укрепившейся связью они постоянно ощущали тревоги друг друга. Не требовалось объяснять, убеждать или заставлять себе верить. Врать друг другу они просто не могли. Это было куда сложнее, чем попытаться обмануть себя. Правда всегда была на поверхности. Мысленные диалоги становились всё короче, когда не требовалось объяснять свои эмоции, порывы и страхи. Они просто считывались, как ещё один уровень разговора, и воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Сначала это казалось чем-то странным. По инерции Ада пыталась объяснять все свои порывы и действия, как и Торек, но с каждым днём они всё больше забывали о необходимости что-то друг другу объяснять. Две микровселенные разумов соединились и не спрашивали друг у друга лишнего.
Её прошлое было открыто для него каждую секунду. Ничто не мешало товарищу смотреть в её память, в её драмы и видеть, что именно причиняет ей боль. Видеть смерти друзей и родителей. Сожаление обо всех совершённых ошибках и муки совести, грызущей безо всякой жалости.
Ада в свою очередь порой с головой проваливалась в его детство, видела его печали. Образы погибших родителей, брата и сестры, вызывающие сосущую пустоту внутри. Их тени она уже видела. Не в первый день, когда держала его до совершения последнего шага, а куда позже. Они пытались забрать его, но Ада не подпустила. Зато успела рассмотреть силуэты, ставшие чёткими и запоминающимися. А уже на следующий день вытянула из его памяти горечь о погибшей семье.
Их пути можно было даже назвать схожими. Жизнь после смерти родителей для клингона превратилась в школу выживания, из которой возвращаются только лучшие из лучших. Да, его не бросали в клетку к тиграм в качестве воспитательной меры, но боевые искусства он изучал с не меньшим рвением. Не просто умение постоять за себя. Культура боя открывала возможность защищать свою честь на турнирах. А в случае победы жестокий к сироте мир расщедривался на подарки.
К чести их сурового мира, с годами даже самые обездоленные дети только укрепляли связь с культурой и традициями. Ада как дочь колонистов могла назвать своим наследием только то, что было принято делать в их поселении. Но мелочи вроде лепки пельменей в общем кругу трудно было назвать культурным достоянием марсиан. В древнем наследии клингонов было место хорошему и плохому. Пусть немало почётных мест в нём отводилось конфликтам и насилию, также сохранялась идентичность целого народа, оберегалась их история и пестовались те качества, которые помогли когда-то давно прогнать Теней. Есть ли ещё расы, способные этим похвастаться?
«Берсерк не победит Тень. Лицом к лицу с древним врагом берсерк дрогнет, но Ада останется стоять до конца. Ада сильнее берсерка… остальное решается тренировками и товарищами», — уверенно ободрял он её, посмеиваясь над обиженным Скайнетом. Лишённый возможности подслушивать их разговоры, ИИ ревниво напоминал, что они на станции не до конца одни, он тоже присутствует и хочет принять участие в разговоре.
— Скайнет подчёркивает: у меня нет рук, чтобы вы за них держались, но это не значит, что я не хочу послушать личные разговоры.
— А потом их записать и использовать в качестве компромата? — поинтересовалась мимоходом Ада, набирая очередное сообщение с просьбой о помощи. Пусть она не верила в успех, но традиции и случайность никто не отменял.
ИИ так жаждал внимания, что перенастроил систему ввода и вывода информации и регулярно выводил свой образ на все экраны капитанского мостика. Он даже порывался, как Красная Королева, создавать себе полнотелые голограммы, но образы для воплощения каждый раз менялись. У Скайнета не было лица, в отличие от его «сестёр», и он пытался подобрать себе подходящее. Лица меняли друг друга. То брутальный образ американского военного с жутковатым колючим взглядом, то внушительный одним только разворотом плеч австриец с ещё более пугающим образом, теперь же напротив — британец среднего телосложения и достаточно мягкими чертами лица. Возможно, целью неугомонного ИИ стало вызвать где-то на глубинном уровне почти симпатию. И, следует признать, ему удавалось. Близко посаженные глаза, оттопыренные уши и чрезмерно плавный подбородок при ровной челюсти делали его каким-то почти домашним.
— Скайнет возмущён: Кроха, как ты могла про меня такое подумать? Я удаляю всю компрометирующую информацию! — убедительно заявил ИИ.
От такого нескромного вранья Ада даже оторвалась от процесса ручного набора отправки сообщения. Она давно привыкла, что краденые из музея истории Скайнет и Королевы могли творить практически всё, чем превосходили любой бортовой компьютер всех времён и народов, но чтобы открыто врать — это было уже что-то новенькое. Обычно, они завуалированно, с нюансами и недоговорками, но говорили правду.
— И если я сейчас попрошу тебя посчитать количество поз, в которых мы с капитаном вступали в неуставные отношения, ты извинишься и скажешь, что информация не найдена? — невинно спросила она и поддела его посильнее: — Давай, скажи эту фразу, позорящую всех твоих конкурентов «простите, нет данных», «информация не найдена» или крамольное «не знаю».
— Шесть. Скайнет уточняет: с учётом ваших встреч, существующего перечня человеческих позиций для брачных игр, ваш выбор излишне консервативен. Я бы мог посоветовать несколько вариантов, которые разнообразили…
— Ну-ка ЦЫЦ! — шикнула на него Ада, поперхнувшись от такой активности. — Вот чего мне… или нам точно не требовалось, так это советов со стороны искусственного интеллекта, как вступать в неуставные отношения пооригинальнее. У тебя нет дел поважнее, чем подслушивать наши разговоры?
Скайнет с тревожащим молчанием дождался пока она завершит свою отправку всех сообщений. Ада не торопилась. Что-то ей подсказывало, что не просто так он вдруг после долгого отмалчивания стал таким говорливым. У него появились новости, причем не совсем обычные. Для него было привычным говорить под руку всё, что не касалось чего-то экстраординарного и совершённого им с невозможным успехом. В таких случаях ИИ требовал к себе внимания, а также всевозможных оваций и восхищения. В этом он начинал напоминать живую личность, требующую признания с детской жадностью.
— Скайнет отмечает: мне было чем заняться всё это время. Скайнет работал, как сказочный папа Карло. И Скайнет успешно завершил свою работу. Скайнет требует благодарности и поклонения! — заявил он, когда она обратила всё своё внимание на него.
«Что и требовалось доказать!» — покачала она головой, чувствуя мгновенный ответ, отбившийся где-то в висках.
Скайнет донимал не только её, но и Торека, решившего проверить двигательную часть станции-тюрьмы. Всё, что отвечало за передвижение самой станции, приказало долго жить после обстрела клингонским кораблём. Эту часть можно было не проверять, однако разрушения могли затронуть и систему жизнеобеспечения. И, хотя Скайнет отчитывался, что не зафиксировал ничего опасного для их здоровья, Торек предпочитал проверять лично. Он не до конца доверял нормативам, которые были вписаны в протоколы ИИ. Чаще всего за норму принимались идеальные условия для землян, игнорируя тот факт, что кроме них существовали и другие расы со своими физическими особенностями. Клингоны не отличались требовательностью к системам жизнеобеспечения, но проверка никогда не была лишней.
— Скайнет приказывает: падайте на колени и раболепно благодарите меня!
— Обойдёшься! Выкладывай, что же такого чудесного ты совершил?
— Кроха, не порти мне момент триумфа! — явно обиделся он, но продолжил как ни в чём не бывало: — Силой моей чудотворной гениальности я взломал звездолёт Теней. Сегодня утром я сумел заставить его уйти в сон. Теперь он не будет вас мучить кошмарами!
— Ого! — сказать, что Ада была поражена от пяток и до кончиков волос, значит, не сказать ничего. От шока, который пока не торопился переходить в радостный восторг, он едва могла складывать звуки в слова. — Но… как?!
— Скайнет отмечает: я был достаточно наблюдательным и терпеливым, чтобы найти в его технологических элементах несколько слабых областей. Поскольку до моего технического гения вам, рождённым, далеко, — начал хвастать довольный её реакцией ИИ. — Техническая часть звездолёта Тени имеет ряд слабостей. Все преимущества базируются на органической стороне, однако та беспрекословно подчиняется технике. А её я сумел взломать. Пока что Тень спит. Вы можете выдохнуть и подготовиться.
Изнутри она почувствовала комок мыслей и чувств. Восторг, недоверие, подозрения и нервное ожидание. Торек не верил в чудеса, да и Ада тоже. Технологии человечества очень сильно отставали от многих так называемых младших рас, не говоря о старших или легендарных Изначальных, к которым с очень большой натяжкой можно было причислить предтеч. Неужели ИИ мог оказаться настолько ушлым, чтобы сделать то, на что не способен никто? Тени древние, возможно, Изначальные или древнее Изначальных. Их технология невероятна и непостижима. Она вросла в сказки и легенды уже тогда, на заре всех ныне живущих цивилизаций, будучи совершенной. Как?! Был ли у него шанс научиться? Могло ли так произойти, что человечество больше трёхсот лет назад случайно создало интеллект, способный развиться до взлома самой совершенной технологии? Или это ловушка? Ловушка Тени, чтобы подловить надоедливый ИИ? И всё же первый вопрос, вспыхнувший в их головах, был иным:
— К чему мы должны приготовиться? — с подозрением уставилась на него Ада.
— Скайнет воодушевляет: к величайшему приключению в вашей жизни! Кроха, мы покинем эту забытую всеми станцию и улетим до ближайшей нормальной планеты верхом на звездолёте Теней! Метафорически выражаясь. Мы будем внутри.
Ради момента он даже умудрился добавить в свой электронный голос эмоциональных красок. Получилось не слишком правдоподобно, хотя гораздо лучше, чем его попытки делать комплименты. Но неприятный холодок уже прошёлся вдоль хребта Ады, а отклик где-то на уровне солнечного сплетения подсказал, что и Торек не встретил эту новость с ликованием.
— Ты хоть понимаешь, каким кошмаром для любой обитаемой планеты станет звездолёт Тени? — выдохнула она. — Здесь самая дальняя граница исследованного космоса. Шансов, что тут появится случайная жертва, почти нет. Отлично, что ты усыпил Тень, пусть спит дальше! Желательно, всегда!
— Скайнет уточняет: Кроха, а что ты будешь делать? Ждать полгода, пока не появится та самая случайная жертва — корабль, который принесёт вам ещё заключённых, комиссию с проверкой или пополнение ресурсов? Нет никаких гарантий, что их появление не разбудит спящую красавицу.
Ада терпеливо выдохнула. Он был прав. Любая помощь, что придёт на их зов или без оного, станет жертвой звездолёта Теней, разбудит древнего монстра и… дальше думать не хотелось. Легенды о Тенях не говорили ничего хорошего. И, если им верить, один-два корабля были всего лишь ленивой проверкой мира. Готовы ли нынешние расы к «правильной» эволюции через геноцид и разрушения. Один мёртвый кораблик и один спящий не несли настоящей угрозы в сложившихся обстоятельствах. Но если расшевелить спящий, а потом дать громкий сигнал тревоги о том, что обнаружена новая технология… На Земле яро заинтересуются таким шансом усовершенствовать свою технику. А на спрос появится предложение, если клингоны не опередят землян. Но в любом случае Тени вступят в войну, и тогда начнётся хаос, как в легендах. Звездолёт никто не должен увидеть.
«Надо прекращать отправлять SOS-сообщения. Но рано или поздно кто-то к нам прилетит. Что тогда делать?» — метались мысли и, прежде чем Ада успела всё обдумать, слова сами вырвались:
— Мы можем отправить спящую красавицу прямым рейсом к ближайшей звезде?
ИИ думал минуту. Для его процессов подобное время считалось практически вечностью.
— Скайнет с обидой отмечает: не для того я старался весь этот месяц. Но в теории — да, если мы будем внутри и направим его в звезду. Дистанционный запуск или фокусы в духе Чистилища не сработают. До самого конца пути мы должны находиться на борту. Но если у органической части обнаружится механизм самосохранения, то плакало наше героическое перемещение в один конец! — наконец ответил он. —Итак, вы будете готовиться к полёту?
— Извини, но нет, — покачала Ада головой. — Я — пас. Как минимум пока ты не решишь две проблемы. Первая — то, что прикосновение к звездолёту для нас фатально, а внутри мы так или иначе будем с ним соприкасаться. Вторая — после полёта от звездолёта следует избавиться так, чтобы им никто не мог воспользоваться. И он никем не мог!..
ИИ с долей обиды отметил, что марсианка не ищет лёгких путей. Поскольку на станции их было двое, он пытался надавить на неё через Торека, но клингон был целиком и полностью на её стороне. Оставшись в меньшинстве, Скайнет мрачно пообещал, что найдёт выход даже из такой ситуации. Для Ады и Торека рутина вернулась на круги своя.
***
Без тягучего влияния Теней существование на станции стало куда сноснее, однако выработанная стратегия выживания не была отложена в долгий ящик. Во многом разговоры продолжались в мыслях.
Ада делилась своими тревогами относительно старых страшных сказок, которые вот-вот при их жизни могут стать ещё более ужасающей реальностью. Пусть ОФП с Империей грызутся за что пожелают, но позволить Теням вступить в войну было категорически нельзя. Аде было по большей части плевать на хотелки землян. Даже с поправкой на неуставные отношения с капитаном, это их проблемы. Не её.
Рано или поздно война закончится. Смогут ли клингоны захватить Землю? Маловероятно. Пока между двумя агрессорами идёт конфликт за колонии и территории друг друга, никто из младших и старших рас не будет вмешиваться. Пусть сами разбираются. Но если земляне загонят клингонов на Кронос и запланируют порабощение или уничтожение, то им быстро и эффективно напомнят, где их место в интергалактической пищевой цепочке. То же ждало и клингонов. Но если придут Тени…
Торек мыслил так же. Войну, по его словам, начали представители так называемых великих домов, к которым он не имел никакого отношения. По его мнению это была не столько война против ОФП, сколько попытка в войне перековать Империю во что-то более великое и с новым императором во главе. Победитель в войне взял бы всё — трон, подтверждение значимости своего дома и своей крови, статус защитника веры с наследием и многое другое. А люди? Их живучесть давно известна, тотальный экстерминатус в планы не входил, лишь полное и безоговорочное унижение. Но если придут Тени…
Пусть древняя тьма спит так долго, как это вообще возможно. Быть может, однажды её сон станет таким крепким, что ни один конфликт в будущем не разбудит её. Или младшие расы станут мудрее и, что не менее важно, сильнее. Тогда получится дать бой и не проиграть. Но до тех пор два представителя враждующих рас с тревогой смотрели через иллюминатор на спящую Тень и боялись не за себя, а за всех остальных. За тех, кто не ведал, какого врага начал пробуждать. Нельзя забыть эту тьму, отвернуться и сделать вид, что её нет, или оставить её на других, сняв с себя ответственность. Такую ответственность снимают только вместе с головой.
Тени сцепили их неразрывным союзом. Даже без общих мыслей и чувств, спаявших товарищей воедино, их объединил груз пережитого и понимание, что всё перепавшее им — это лишь увертюра. Весь полноценный гастрольный тур Теней предстоит узреть миру. На их плечи лёг груз будущего. Настоящий. Ощутимый. Без права на ошибку.
Скайнет недолго играл в обиженного и недопонятого гения. У него были рычаги давления на Аду и Торека. Он прекрасно знал, что в их безвыходном положении у него будет преимущество. Только он обладает хоть какой-то свободой действий и только ему под силу найти тот компромисс, или его видимость, который примут оба безоговорочно. И он появился.
— Скайнет объявляет: я прощаю ваше неверие в мой гений. Моё превосходство перед вами бесспорно. Поэтому как высший разум этого мира я отнесусь к вашему поведению со снисхождением, — заявил он через несколько дней. — Я предлагаю приключение, которого не удостаивался никто из ваших примитивных соплеменников.
— Мы сейчас возьмёмся за ручки и больше никогда не будем с тобой разговаривать! — пригрозила Ада, не оценив юмор ИИ.
— Мир, Кроха, я предлагаю полёт в один конец. Вместе мы подготовим надёжные скафандры, в которых вы сможете пережить контакт со звездолётом Теней. Полёт до ближайшей обитаемой планеты. А на десерт я гарантирую активацию системы самоуничтожения. Мне пришлось основательно покопаться в механико-мясных мозгах нашего нового друга и найти её! Ну-ка пали ниц передо мной! — снова нескромно потребовал он, но вместо этого получил демонстративное держание человека и клингона за руки.
— Обойдёшься!
* — Перед машиной не встану на колени!
Смесь русского и клингонского языков грянула одновременно. Ада от себя добавила несколько красноречивых направлений наглеца в непечатные дали. Впрочем, Скайнет, словно ребёнок, ищущий родительского внимания любыми средствами, только радовался, что его единственные собеседники говорят с ним. Никакой молчанки.
— Скайнет напоминает: если хотите выжить сами и убить звездолёт целиком и полностью, то слушайте мои мудрые советы!
Скафандры для выхода в космос имелись на станции всех размеров, и подобрать два наиболее подходящих не представлялось большой проблемой. Морокой стал небыстрый процесс модификации. Скафандр, защищающий тело от неблагополучной среды космоса, если её можно было таковой назвать, не спасал от летального контакта со звездолётом. Скайнет, пока демонстрировал страшную обиду на них двоих, успел составить пошаговую инструкцию, чтобы добавить необходимые слои защиты и оберегать жизнь, скрытую внутри. Ресурсов станции хватало.
Оперативного звена как такового на Андромеде не было, но служба безопасности присутствовала. Пусть в урезанном виде, они были обязаны иметь доступ к оружию на случай силового вторжения на станцию или в целях подавления бунта, если ситуация целиком и полностью выйдет из-под контроля, а персоналу будет угрожать опасность. В небольшом арсенале хранилось несколько комплектов лёгкого и среднего оружия, а также скромный набор брони и защитных пластин. Фазеры и лёгкие бластеры мало интересовали Аду, Скайнета, и Торека, а броня с пластинами были полностью изъяты.
Самую важную часть работы ИИ выполнял сам, когда спаивал внешнюю оболочку скафандров с элементами дополнительной защиты. Он же тестировал выходившие громоздкие доспехи. Многослойная жуть, получившаяся после всех совместных стараний, больше подходила для десантирования на планету вроде Венеры. Скайнет без стеснения уточнил, что в получившемся модифицированном скафандре они смогут выжить на любой планете и в любой среде.
— Пока у вас кислород не закончится, — уточнил он.
— Кстати о нём, сколько нам лететь? — нахмурилась Ада. — На эти страшные бандуры много камер с кислородом не поставить.
ИИ без пререканий начал подсчёты, выводя всю информацию на ближайшие мониторы. По самым неблагоприятным прогнозам до ближайшей доступной планеты путь продлился бы около двенадцати часов. В случае, если он не сможет выжать из звездолёта больше шести варп. Ада нервно сглотнула. Двенадцать часов внутри корабля, способного переварить любое живое существо и сделать частью своего центрального процессора — самое пугающее приключение из всех, что можно придумать. Виски сдавило ответным откликом — Торек не подавал вида, но был напуган не меньше.
Двенадцать часов. Кислорода хватит. Две камеры плюс одна резервная. При умеренном потреблении они смогут провести почти сутки в своих громадинах. Не причина для отказа… Причина? Ада едва не охнула, поймав себя на мысли, что хочет найти достаточно вескую причину, чтобы остаться на станции. После всех смертей, всех кошмаров и всего, что она пережила здесь с первого дня заключения, она не хотела уходить. Неужели это та самая первобытная черта человека в ней заговорила? Она адаптировалась к окружающим условиям и теперь не желала их менять? Или дело в Тени? Да, звездолёт спит, но кто сказал, что в спящем виде не перестаёт на них влиять? Только из-за этих нетипичных для неё мыслей стоит рвать когти как можно быстрее! Что, если завтра разум вновь станет ей отказывать, она начнёт жить в подобии спячки первых дней? Или заново нападёт апатия последних?
«Надо валить отсюда подальше!» — решительно кивнула она, поймав недоумённый взгляд Торека.
— Когда мы можем?.. — она запнулась на последнем слове. Бежать? Отправляться? Погружаться на звездолёт? Двигаться отсюда подальше?
— Скайнет отмечает: для завершения всех предварительных действий и финальных тестов скафандров мне потребуется двадцать шесть часов.
***
Ада рассеянно набирала очередное SOS-сообщение. Торек находился там же, на капитанском мостике. После того, как время до побега начало отсчитывать немногие часы, они старались держаться вместе. Больше не разделялись. Если совершить обход по станции, то вместе. Если посидеть в отсеке-саду, тоже вместе. Уединение воспринималось теперь как нечто неприятное. Опыт сожительства с залечивающем себя кораблём сделал всё, что касалось одиночества, невыносимым. Даже без кошмаров организм самостоятельно подкидывал приступов ужаса, если не паническую атаку. Проще преодолеть крупицы стеснения, чем научиться не бояться остаться без сопровождения.
Пальцы машинально набрали все необходимые команды. Марсианка выдохнула. В сообщениях больше не было никакого смысла. Но следование бесполезным действиям, как ритуалу, помогало собраться. Сутки они провели в привычной рутине, успокаивающей своим предсказуемым ходом. По случаю привели в порядок сад камней, которым очень дорожил Мори-сэнсей. Там же стояла капсула, ставшая урной для его праха. А к ней осторожно прикреплён запечатанный и сложенный лист с каллиграфией умершего. Брать с собой в звездолёт то, что от него осталось, даже в мыслях казалось бредом. Пусть останется на станции. Будет уроком для тех, кто найдёт.
За ужином Торек в утешение сообщил, что тоже чувствует себя странно из-за намечающегося побега. Бесстрашный клингон честно признал, что несмотря на их совместную победу над кораблём, тот успел их изменить. И дело касалось не только общих мыслей и чувств. С самого первого момента на Андромеде они изменились. И продолжают меняться. Ада выдохнула с облегчением, чувствуя, что не одна в своих тревогах.
«Как бы мы ни сопротивлялись, какая-то наша часть уже начала принадлежать Теням. От нас зависит, как мы ею распорядимся. Сделаем её своим опытом и мудростью, закопаем внутри себя в надежде, что она никогда не пробудится, или поддадимся её ужасам…» — добавил он сформированной мыслью.
«Мудрость сейчас важнее всего. И она мне подсказывает, что если нападение бойцов Империи на Андромеду спровоцировало один звездолёт Теней, насколько наш мир близок к тому, чтобы пробудить их всех?» — поделилась она засевшей в ней тревогой.
Пальцы клингона чуть дрогнули, но держали её руку также крепко. Его тоже это беспокоило где-то на задворках сознания, но стоило ей озвучить свои тревоги открыто, как и внутри него всколыхнулись те же картинки ужаса.
«Мы ни на что не сможем повлиять, находясь тут, в ловушке, — наконец ответил он. — Только если рискнуть и сделать этот шаг, мы сможем повлиять на ход истории. Найти способ остановить войну, прежде чем станет слишком поздно!»
За четыре часа до отправки она вернулась на капитанский мостик. Торек шёл следом, чуть отставая, чтобы предоставить Аде пространство и ощущение относительной свободы от его общества. В глубине мыслей он немного тяготился их общей связью, но больше думал о ней. Клингону казалось, что он невольно душит свободолюбивую марсианку своим присутствием и старался хоть как-то смягчить их союз.
На панели управления мерцал символ, которого они ждали больше месяца. Ада сначала не поверила, что ей не привиделось, и несколько минут тупо смотрела на символ входящего сообщения. Неужели это по-настоящему? Не мираж и не мечты измученного разума? Кто-то им написал?! Дрожащими пальцами она открыла сообщение.
«На ваш сигнал тревоги поступил отклик. Не поддавайтесь панике. Ожидайте, помощь уже близко!» — гласил текст на нескольких наиболее распространённых языках.
Часть сообщения была зашифрована. Стандартные алгоритмы дешифровки не смогли одолеть скрытую часть сообщения. Пришлось просить Скайнет уделить уже маловажному сообщению немного внимания. ИИ с заметным скепсисом в электронном голосе поинтересовался, так ли важно узнавать часть послания, которое целиком и полностью они планируют проигнорировать. Ада настояла на своём.
«А вдруг это что-то важное? Кто будет шифровать сообщение просто так?!» — делилась она своими тревогами с Тореком.
«Ты снова ищешь причину остаться или задержаться. Ада, это путь к гибели! — напомнил Торек. — Кто бы ни пришёл нас спасать…»
«… Их самих придётся спасать, когда они потревожат спящий звездолёт! Ты прав, я просто пока не могу преодолеть ту теневую часть», — легко согласилась она следовать первоначальному плану.
***
Время на подготовку к побегу закончилось. По ощущению оно умудрилось тянуться бесконечно мучительно долго и закончиться быстро и внезапно. К моменту, когда настал час загружать себя в монструозный скафандр, Ада лишь едва-едва смогла морально подготовиться к тягучему процессу. Она покидает станцию-тюрьму. Дата на ПИПе демонстрировала конец сентября. Примерно три месяца прошло с тех пор, как она покинула Дискавери и оказалась тут. Три безмерно долгих месяца подавления, стирания собственных границ и забвения самой себя, а после время для пыток и потерь. Она точно не будет скучать по этому месту.
И всё же… Мамору Мори, землянин и самый традиционно-консервативный японец из всех, кого она когда-либо знала. Валерис — самый загадочный и нетипичный вулканец из тех, с кем ей доводилось встретиться. Таинственный Сирен, мутант и представитель неизвестной им расы — загадочный товарищ, забравший все свои тайны с собой. Найджил и Д’Тан… быть может, к лучшему, что почти до самого последнего дня они были вместе.
— Скайнет напоминает: Скайнет перегрузил самого себя на ПИП и готов к первому и последнему полёту двух вражеских пассажиров на борту звездолёта Теней, — поторопил её ИИ.
Самостоятельно обрядиться в чудовищный скафандр помогли модернизированные руки-манипуляторы. Они же подтолкнули начать черепашье движение до замороженного коридора, распространяющего иней на соседние отсеки. Сюда звал всех звездолёт. Теперь они шли добровольно. Без апатии, без ужаса, не как загнанные жертвы. Они шли сами. За их спинами гас свет. Без приказов Скайнета станция погружалась во мрак. Сегмент за сегментом. С низким гудением она умирала. Её во всех смыслах окончательно покидала жизнь. Жизнь её технической начинки. Жизнь в виде её обитателей.
Мрак нагнал их у самого отсека. На минуту Ада позволила себе остановиться и обернуться в самый последний раз. Ностальгия, болезненная привязанность к ужасному месту, страх, что дальше боли будет ещё больше — что бы ни тянуло её назад, с погасшим освещением оно испарилось. Остался только путь вперёд. За шлюзом их уже ожидала та самая Первозданная Тьма, сонно пульсирующая им навстречу. Выход со станции спаялся с одной из «лапок» корабля-паука. Знакомый полимер стен резко сменился на нечто противное человеческому глазу и нутру.
Живое, влажное, чавкающее и пульсирующее повсюду. Под ногами, над головой, справа и слева, даже сквозь толщу брони скафандров ощущался ток инородной жизни. Они словно залезли в утробу живого спящего монстра. Хотя почему «словно»? Звездолёт был целиком и полностью живым монстром. Всё, за что цеплялся глаз, являлось органикой. А глазу было обо что споткнуться и послать в разум разряд отвращения. Желудок безжалостно совершал кульбиты, пока Ада и Торек двигались всё дальше.
— Скайнет ведёт: поверните налево, старайтесь ничего не касаться. Идите сто пять метров вперёд, затем поверните направо и снова направо, — отыгрывал он роль навигатора. — Наш пункт назначения — местный аналог капитанского мостика. Сохраняйте спокойствие.
«Тебе легко советовать!» — недовольно выдохнула Ада, внутренне сжимаясь в дрожащий комочек.
Ужас медленно завладевал каждой клеточкой её тела, вытесняя всё, что удалось построить после первой одержанной победы. Он настигал неспешно, уверенно, не торопился и не стремился играть со своей жертвой. Он не накинулся на неё, когда они только вошли, чтобы Ада не запаниковала и не сбежала раньше времени. Он дожидался, пока она пройдёт достаточно далеко, чтобы побег стал невозможным. Подобие шлюза в паучьей лапе сомкнулось, как зарастает рана. На месте хода теперь была сплошная непроницаемая стена. Живая и такая же пульсирующая, как всё остальное. Теперь, когда бежать было некуда, он шаг за шагом, мгновение за мгновением накатывал на неё, превращая всё, чем была марсианка, в комок нервов и ужаса. Желудок пульсировал, угрожая исторгнуть всё, что она съела за день. Лишь усилием воли она переставляла ноги, испытывая непреодолимое желание сдаться. Скорее сдаться, сесть и сжаться в комочек. Позволить ужасу забрать себя…
«Есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся. Это тьма в заблудшей душе. Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты. Этому противнику нельзя уступать!» — услышала она в своей голове голос Торека.
В лёгкие ворвался усилившийся поток кислорода, голова закружилась от опьянения, а страх, повинуясь физиологии, отступил. Только сейчас она заметила, что почти не дышала от ужаса, а Скайнет увеличил приток кислорода, сделав неверные выводы из её состояния. Или самые верные. Опьянение не отступало, не подпускало к себе ужас, а слова клингона держали в подобии сознания.
— Держись, Кроха, мы почти пришли. Худшее позади. Дискомфорт из-за непроизвольной самозащиты корабля. На мостике этого уже не будет.
«Как скажешь…» — опьянённый мозг начал скатываться в подобие дрёмы, но в этот раз Торек не мог ей помочь. Его собственное сознание начало уплывать.
С трудом они доковыляли до жути, отдалённо напоминающей капитанский мостик. Окон не было. В тесном чёрном отсеке, если полости внутри живого корабля можно было так назвать, находилась странная полусфера. Она казалась сотканной из жидкости такой плотности, чтобы продолжать поддерживать своё недвижимое состояние в непоколебимости покоя. Но на каждый их шаг она покрывалась рябью. А вокруг располагалось нечто, будто напоминающее пыточную установку, но, скорее всего, предназначенное для пилотов. Однако худшее содержали в себе стены. Их них частично выступали обнажённые мертвенно-бледные тела, оплетённые проводами. Минимализм отвратительного.
«Совсем как та, из Чистилища…» — попыталась испугаться Ада, но сон забирал всё дальше и глубже.
Подчиняясь приказам ИИ, она почти без гадливости и внутреннего содрогания совместила ПИП с проводами, выходящими из головы неизвестной женщины, стоящей у самой широкой стены отсека. Процессор активно вибрировал. Казалось, что передача вот-вот завершится и мозгом Тени станет Скайнет. Однако всё пошло не по плану. Волокна отсека чуть отступили назад, обнажая больше частей тела неизвестной женщины. Прежде чем Ада успела что-то сделать, её скафандр намертво врос в стену звездолёта, а вокруг шейного воротника, укреплённого защитными пластинами, сомкнулись сине-серые руки.
Была ли это ещё одна непроизвольная самозащита или козни Скайнета? ИИ последние дни вёл себя подозрительно. Мог ли он в процессе попыток взломать Тень встать на сторону органотехнологии? Мог ли преследовать свои цели, в которых Торек и Ада играли роль расходного материала? Кто-то ведь должен был занести его на капитанский мостик неведомого звездолёта! Что, если эти скафандры — всего лишь многослойная обёртка подарка? Подарка от Скайнета своему новому другу? Ведь ИИ умудрился усыпить технологию, превосходящую всё человечество буквально во всём? Или просто договорился?
Мысли превращались в неспокойный сон, унося Аду всё дальше от реальности, в которой она могла сделать хоть что-то. Хотя бы дёрнуться. Отчаянные попытки достучаться до реальности, взять себя в руки и отступить, обрекались на провал. Зов в сторону товарища встречали вязкий сон последнего. Скайнет, её друг, её самый верный союзник, их усыпил.
— Засыпай, Кроха, так всем будет лучше. Кстати, я расшифровал часть пришедшего сообщения, — пробивался сквозь сон голос Скайнета.
Краем глаза она заметила Торека, которого точно также частично «поглотили» стены звездолёта. Страх всё никак не мог пробиться сквозь сонливость. А тем временем по нервным окончаниям поползли чужие ощущения. Ощущения Тени, сбрасывающей сонливость, которая следом забирает в свои липкие объятия её и Торека. Сомкнувшийся вокруг неё корабль ожил и начал своё движение.
— На наши просьбы о помощи отозвался звездолёт «Дискавери». Зашифрованной частью сообщения было всего одно слово — «Фогт», — услышала она прежде, чем сознание покинуло её.
***
Сентябрь 2336 год
Граница исследованного космоса
Орбита планеты За’ха’дум
Слепящей вспышкой из гиперпространства вынырнул звездолёт класса «Кроссфилд», названный «Дискавери». Вспышки варп-гондол не позволили экипажу, смотрящему в иллюминаторы, в тот самый момент заметить огромный неведомый звездолёт, напоминающий гигантского паука, ужасающего всё живое. Звездолёт слишком сливался с картиной космоса мерцающей тёмной субстанцией, выполняющей роль его оболочки.
Приблизительно две целых одну сотую секунды Дискавери и корабль расы Теней находились в предельно опасной близости друг к другу. Но прежде, чем техника или человеческий взгляд смогли заметить древнего врага, чёрное тело элегантно дрогнуло и ушло. Исчезло, как мираж, но не стало невидимым, а покинуло навсегда область планеты, которая никогда и не была им домом.
Команде Дискавери осталась покинутая, лишенная жизни Андромеда. Станция-тюрьма доживала свои последние часы, будучи критически повреждённой после невольного союза с самым чёрным звездолётом, который мог существовать в этом мире.
Глава 7 — Неизвестная планета
Снов она не видела. Сознание отключилось от переизбытка кислорода в состоянии лёгкой эйфории. Разум лениво цеплял полученную информацию, но реагировать сил уже не было. Ни страха, ни боли, ни возмущения от предательства того, кому доверяла. «Кому» — как будто можно было олицетворять ИИ с живой личностью! Поплатилась примерно так же, как его создатели. Дрёма уносила тело всё дальше от реальности. Возможно, это к лучшему. Какое же унизительное вышло поражение. Не дали захватить себя ужасом, угрозами и нападением. Тени победили при помощи предательства.
«Предатели всегда были, маленькая марсианка…»
Разум, оказавшийся в плену сна без сновидений, раскрылся книгой, прячущей внутри огромную Вселенную. Лишь крошечная крупица из этого необъятного мира была ею самой. Остальное привнесено другими. Опыт старших поколений, память предков, истории и легенды. Страшные уроки прошлого, готовящиеся повториться в будущем. И даже в этой Вселенной она была не одна. Вселенная её мира прочно срослась с точно таким же сложным многоуровневым миром множества поколений, памяти и уроков. Миром, принадлежащим Тореку.
«Прибывший однажды на марсианскую землю чёрный-чёрный корабль был не так прост. Не только он заманивал к себе ничего не подозревающих людей. Он поступал хитрее. От расы Теней к ним приходили послы — переговорщики из числа пойманных и изменённых людей. Внешне они казались точно такими же. Они помнили всё, что должны были помнить, говорили так же, как раньше. А внутри их тел скрывалась страшная истина — сознание хозяина давно мертво, а на его месте кто-то другой. Но получился не ходячий мертвец и не безвольный раб. Скорее выращенная поверх хозяина искусственная личность, преданно служащая Теням. Таких и называли предателями…»
Эту часть «сказочки» она слышала, когда была совсем маленькой. Родители тогда долго шикали на своих старших товарищей, которые за общим ужином их общины начали рассказывать «глупые страшилки». Ей тогда шести лет не было, и мама принудительно увела маленькую Аду спать. Разумеется, марсианка выскользнула из кровати, стоило маме утратить бдительность, и тихо пошла дослушивать «сказку». Что-то запомнилось лучше, что-то хуже.
Связь с телом казалась окончательно утраченной. Остались только воспоминания. Память людей, перетекающая в память клингонов. С удивлением Ада смотрела, как одна Вселенная ничуть не уступает по размерам другой. Торек никогда не отворачивался от своей культуры, знал и чтил все традиции с памятью предков, которые ждали его здесь. Ада невольно отвернулась от своих. Но от глупого и поспешного решения не исчезла связь с множеством поколений, с их знаниями, их мудростью и тем наследием, которые они передали ей. Она могла сколько угодно зваться марсианкой, отрезать себя от землян, но не перестала быть дочерью колонистов с Земли.
«Тени прибыли на Клинжай, оценив его удобное расположение. Они быстро соорудили себе базу на одном из южных континентов. Но прежде они обезопасили для себя планету, истребив практически всех мыслестранников. После этого они почти не проявляли интереса к самим клингонам. Так продолжалось до того момента, пока Кахлесс не проявил больше любопытства к «посетителям» его мира. Он догадывался, что они связаны с великой войной, идущей не столь далеко от их дома. Несмотря на неравенство сил, он и немногие уцелевшие мыслестранники сумели изгнать Теней с Клинжая. Умирая, он наказал потомкам видеть древнего врага и не забывать о нём. Он знал, что Тени вернутся…»
Тени уже вернулись…
Нет. Они никуда не уходили. Ошибкой было думать, что они пожелают куда-то уйти. Они лишь заскучали в том мире, который создали, когда победили. Победили?
«Ты не забыла, где уснула, маленькая марсианка? Здесь не только мир твоей Вселенной или твоего Торека. Здесь есть ещё. Не одна. Не просто мир — а Мир. Мир миров и Вселенных. Все, кто были поглощены. Все, кто стал частью. Все, кого покорили. Но не только. В глубине, в самом сердце Мира миров есть ещё одна Вселенная. Древняя. Забытая. Утраченная даже теми, кто ей принадлежал… Пусть о ней забыли. Она. Не. Забыла. Победители… Удел победителей порой мало отличается от удела тех, кого они победили. Они всегда побеждали. И победы не приносили им ничего. Чего хотите вы? Но чего хотят они? Вы помните — они забыли. Они приходят и побеждают. А победив — скучают. Галактики становятся такими, как им кажется правильным. Но хотят ли они такие галактики, такие системы, такие миры? Они не могут вспомнить. Они начинают задумываться. И засыпают, пока новое тысячелетие не начинает тревожить их сон. И нет рас, способных их победить. По крайней мере, пока… Ты слишком юная, маленькая марсианка. А ты слишком нетерпелив, молодой клингон. Вы не готовы. Не сейчас. Вы слишком долго были слепы. Слишком долго спали. Пора узреть. Пора просыпаться…»
— Скайнет повторяет: подъём, Кроха, наш транспорт попал в зону турбулентности и вас ждёт по-настоящему жёсткая посадка! — ворвался в её уши крик ИИ, сопровождающийся разрывающим уши визгом.
Скафандр защищал её барабанные перепонки и подавлял всё, что только мог. Однако этот чудовищный визг одновременно всего живого, что заключалось в ужасающем звездолёте и сбоящей технике, прорывался сквозь фильтры. Такое хоровое «пение» если и можно было пережить, то только тронувшись рассудком.
Ада встрепенулась. Она больше не была вмурована в живую стену. Напротив — и она, и Торек были крепко зафиксированы в подобии пилотных кресел, защищающих их жизни в условиях нечеловеческой тряски. Что-то в этом полёте явно шло не так, но что именно? Очнувшийся ото сна глаз ещё раз обвёл окружение, а желудок в ответ скрутился судорогой. Отвратительно. Сколько не смотри, окружение вызывает физическое отторжение. Стены больше напоминали вывернутые наизнанку внутренности, покрытые чем-то чёрным и нескончаемо влажным, оплетённые пугающего вида проводами. Пол напоминал почерневшее от гнили нёбо огромной пасти. Все чувства кричали, что они без иллюзий погружены в утробу неведомого чудища, сращенного с техникой в самом отторгающем и противоестественном виде.
В голову сразу начали закрадываться мысли о живых существах, в которых внедряли технику, как берсерка в её голову, только куда суровее. Гигантские космические пауки, в которых воткнули всё необходимое для перемещения сквозь пространство. Быть может, они жили на одной планете с представителями расы Теней. Это объяснило бы их паучье сходство. А следом из гигантских созданий сделали транспорт. Возможно, убили с этой целью. Срастили с техникой, чтобы сделать послушные мёртвые тела. Быть может, все повреждения, которые те получали, негативно сказывались на мёртвых «мозгах» созданий и к ним подцепляли мозги других разумных рас… Дальше думать не хотелось. И без того находиться в отвратительном звездолёте было неприятно. Совсем не хотелось представлять себя в глотке инопланетного монстра Франкенштейна, обшитого проводами.
— Скайнет, сволота, что ты с нами сделал? — прохрипела она, пока Торек пробуждался от подобия сна.
— Скайнет обижен: Кроха, ваше нахождение в сознании, да ещё с полноценным эмоциональным спектром угрожало и моим планам, и вашей безопасности. Даже спящий звездолёт мог отреагировать на ваш страх. Согласно моим расчётам, если в спокойном бодрствовании ты поглощаешь пятнадцать литров кислорода в час, то в стрессе этот объём доходит до ста, а в состоянии спокойного сна объём потребляемого кислорода падает до девяти. В случае затяжного полёта это куда выгоднее!
— Математик хренов! — рыкнула она на родном русском.
ИИ сделал вид, что не услышал. А когда к недовольству присоединился яростный рык клингонских ругательств, и вовсе предпочёл добавить к звуковому сопровождению систем тревоги громкое воспроизведение старой песни «Трава у дома». Возвращение в сознание мало что поменяло. Неповоротливые скафандры не предоставляли свободы манёвра и в обычном состоянии, а будучи пристёгнутыми в подобие кресел, вовсе стали клеткой.
Оставалось только слушать визг всех систем, комментарии Скайнета и только догадываться, что именно происходит. Подобие корабельных иллюминаторов не показывало ничего конкретного. Расплывающиеся масляными волнами оттенки жёлтых и красных цветов ничуть не походили даже на карикатуру какой-то узнаваемой галактики или туманности. Казалось, что они плывут в незнакомой субстанции. Ни единого знакомого ориентира. В памяти вспыхнули слова капитана относительно их бесплодных попыток отыскать знакомые звёзды, будучи мучительно далеко от дома. Теперь его слова обрели смысл, а её ответ показался глупостью. Сейчас она бы многое отдала не просто за картинку мало-мальски знакомых звёзд, просто за привычный облик звездного пространства.
— Скайнет предупреждает: держитесь крепче, сейчас мы будем падать! — сказал ИИ самое страшное.
Два невольника огромного живого частично или полностью корабля сжались в комок. Торек беззвучно повторял слова о своей семье и отце, обещал, что ради них не посрамит честь даже в таком незавидном положении. Ада в состоянии шока не могла себя заставить подумать о чём-то хорошем. Мысли не шли. Картинки перед глазами не возникали. Только тревоги и простое пожелание — пусть всё поскорее закончится.
— Сука! — от резкого рывка её едва не вытряхнуло из скафандра. Головой о прозрачный полимер она приложилась так хорошо, что в ушах загудело.
«Супер. Ещё и лоб разбила!» — сварливо подумалось ей, когда к паническим чувствам добавилось ощущение ползущей к брови капельки. И это явно был не пот.
Картинка за иллюминаторами изменилась. К облегчению Ады, странная маслянистость жёлтых и красных разводов исчезла. Но к панике, её сменила чернота, подсвеченная огнём. Звездолёт горел. Судя по визгу и натурально живым конвульсиям — ему было очень больно от этого ощущения, к которому жизнь его не готовила.
— Скайнет, какого фига, он же залпы клингонских птиц блокировал, что происходит?! — закричала она, морщась от боли.
— Скайнет признаёт свою оплошность: доступ к вооружению и щитам я так и не получил. Только к двигательной системе. А также аварийному самоуничтожению. К сожалению, последнее уже не потребуется…
— К сожалению?! — рявкнула Ада, прекрасно понимая, на что намекает Скайнет.
Система уничтожения не потребуется окончательно мёртвому кораблю.
Визг корабля перешёл все границы. Даже фильтры скафандра не спасали уши от этого высокотонального рёва систем. Стараясь избавиться от угрозы барабанным перепонкам, Ада попыталась изменить настройки скафандра. Звук уменьшить у неё не получилось, но удалось краем глаза зацепить уровень кислорода. Основная пара камер была опустошена в ноль, и последние десять часов она дышала содержимым запасного блока. Последние десять часов из восьми доступных! Да, Скайнет говорил о пониженном потреблении кислорода в состоянии сна. Но в таком случае ей осталось дышать меньше трёх часов! Хотя нет, три часа только в том случае, если бы она продолжала спать! Значит, час-полтора!
«Стоп, первые две камеры давали шестнадцать часов нормального дыхания в состоянии бодрствования или… — она быстро подсчитала в уме. — Примерно двадцать шесть часов! Сколько мы уже на этом звездолёте?! Полтора земных суток?!»
Она попыталась переорать все сирены и потребовать у Скайнета ответа, пока они живы, однако тряска и шум были настолько чудовищными, что все попытки докричаться остались бесполезными. Падений по воздушным ямам прибавилось. К тому же, во время рывков Ада начала ощущать свой вес куда острее. «Почти земная система» станции и ещё меньшая гравитация корабля Теней сменились планетарной силой притяжения. Это означало не самые лучшие новости — их не просто притянула гравитация какой-то планеты или планетоида, а они уже в процессе безостановочного падения.
«Хороший день, чтобы стать лепёшкой!» — с истерикой в мыслях подумала она и не придумала ничего лучше, чем расхохотаться во всё горло.
Пространство заполнилось странной субстанцией, напоминающей мутное желе, и намертво запечатало в себе Аду и Торека. Отныне как бы корабль ни сотрясался, они оставались зафиксированными на одном месте. В скафандрах, поводе Скайнета обнаружилась схожая функция. Всё свободное пространство заполнилось подобием упругой пены, которая прекрасно проводила кислород, мягко защищала все чисти тела от столкновения, но не позволяла теперь даже пальцем шевельнуть.
— Скайнет объявляет: дама и господин, наше судно приступает к снижению на неизвестную планету, подходящую для жизнедеятельности человека и клингона. Местное время… ночь. Температура воздуха предполагаемого места приземления: плюс пятнадцать градусов по Цельсию. Убедительная просьба отключить все электронные приборы образца двадцать первого и двадцать второго века. Надеемся, что полет вам понравился… — ёрничал Скайнет, пока они с сумасшедшей скоростью неслись вниз.
Системы прекратили выть. И теперь стало по-настоящему страшно. Они не просто замолкли. Они прекратили делать что-либо вообще. Корабль, который ощущался живым существом, в утробе которого они разместились, больше не казался живым. Он умер. Окончательно и бесповоротно. Всё, что было в нём живого — прекратило своё существование. Длинные лапки сжались, как у дохлого паучка, и теперь усыхающая, горящая мёртвая тушка падала всё быстрее и быстрее. Ада не видела со стороны, но что-то в ней ощущало эти предсмертные конвульсии. Ускорение свободного падения заставляло всё внутри сжиматься от ужаса, из-за чего смех становился всё громче и истеричнее. Она уже не могла остановиться и изводила последние остатки своего кислорода, чтобы отчаянно громко и с дорожками слёз на глазах проржаться, как никогда в жизни. Так, чтобы с хохотом вывалиться из этого мира в смерть…
Удар о твёрдую поверхность вышел настолько сильным, что даже защитные системы не смогли. Последнее, что Ада помнила, был аварийный мерцающий огонёк на шлеме скафандра. Кислород подходил к концу. В глазах потемнело…
***
Корабль сжимался на глазах, всё больше уподобляясь мёртвому пауку. С поправкой на гигантские размеры. Его вытянутые части всё больше и больше напоминали лапки, поджимающиеся к брюшку в предсмертных конвульсиях. С каждой секундой это был всё больше уродливый мёртвый инопланетный паук. А затем сработала система самоуничтожения, заранее запущенная Скайнетом. Звездолёт загорелся.
В языках противоестественного розового пламени удалось немного разглядеть очертания пространства, на которое они выпрыгнули, стараясь на ходу вырваться из панциря бесполезных скафандров и отбежать как можно дальше. Ада и Торек ожидали, что разбившийся корабль взорвётся. Деликатное самоуничтожение в большом костре стало приятным сюрпризом. Шансов сбежать достаточно далеко или найти укрытие у них не было.
К их удаче, они упали на планету, полностью соответствующую их потребностям. Всё, включая состав атмосферы, гравитации, всех форм жизни, растений и прочего — будто специально было подобрано для них. Никаких лишних токсинов или вирусов. Планета — идеал. Лучше и придумать нельзя. Никаких кислотных рек, ртутных дождей или каких-либо других неприятных сюрпризов. Ни чрезмерной засухи, ни перебора с влажностью.
Умеренно. Идеальное. Место. Никакой инфраструктуры. Никаких показателей, что в ближайших тысячах километров есть разумная жизнь, соответственно, ни городов, ни чего-то отдалённо похожего на подходящую ночлежку. Современных технологий, оставляющих след во всём, также не наблюдалось. Казалось, что они упали на необжитую планету или на область многокилометрового пустыря какого-нибудь Марса. Красная планета до сих пор могла похвастаться огромными пустыми территориями.
«Если бы тут был песок, я бы правда подумала, что мы на Марсе, — хмыкнула самой себе Ада. — Но пока не рассветёт, не поймём, что это за место. Странная картина неба. Вроде почти что-то похожее на дом… но не совсем!»
«Я на этой планете совершенно точно никогда не был. Не знаю этих звёзд», — честно ответил Торек.
— Скайнет-заинька, — елейным голосом обратилась Ада к ПИПу. — На повестке дня два вопроса: как долго мы летели, и в какую дыру ты нас сбросил?
Всё равно идти некуда. В темноте особенно не погуляешь, а ночь вышла безлунная. Хотя, быть может, лун у этой планеты просто нет. Хотелось верить, что есть, просто сегодня не их ночь. Средств освещения и вообще хоть чего-то для самого примитивного выживания и создания базового лагеря у них не было. Просто не взяли с собой. Впрочем, не стоило себя корить за отсутствие подготовки к будущему. Даже если бы они взяли с собой всё полезное, что нашли бы на станции — они себя едва унесли с корабля. На какие-то вещи они бы не стали тратить время. Так что остались только Ада, Торек, их одежда и ПИП со Скайнетом. И очень много времени, пока не убедятся, что сгоревший корабль действительно окончательно и бесповоротно мёртв. А следом ещё время. Надо дождаться рассвета. Сомнения, что на этом геоиде есть светило, отсутствовали. Пустырь, на котором они расположились, мог похвастаться редкими зелёными травинками. Они, да и комфортная температура воздуха ночью, давали понять, что днём планету что-то обогревает.
— Скайнет рапортует: полёт длился тридцать шесть часов.
— Ты называл совсем другое расчётное время! — с нажимом уточнила Ада.
— Скайнет признаёт: я не ожидал, что при активации двигательных функций звездолёт выйдет из-под контроля. Как только я инициировал отправку до ближайшей обитаемой планеты, мой взлом был отброшен. Следующие двадцать часов я в ускоренном режиме взламывал систему звездолёта снова и снова. Органотехнология удивительно гибкая в способности не подчиняться моим протоколам. Для успешного подавления я учился поведению системы звездолёта и задействовал весь свой потенциал! — обиженно заявил ИИ.
Именно обиженно. Это больше не походило на его имитацию человеческих эмоций. Скайнет всегда старался соответствовать человеческой манере общения. Чаще всего неумело или пародийно, но теперь это стало походить на настоящую обиду. И… это беспокоило не меньше, чем смысл всего им сказанного — он учился у звездолёта Теней, он взламывал его множество раз, но они несомненно…
— Мы сбились с курса, не так ли? — озвучила она свои подозрения.
— Скайнет подтверждает: всё верно, Кроха, система навигации сгорела в первые часы, чтобы не даться мне «живой», а все «прыжки» звездолёт совершал самостоятельно, игнорируя мои приказы. Их способы перемещения не похожи на используемые Федерацией. Пока вы спали, мы успели «нырнуть» в несколько слоёв подпространства, начиная с гиперпространства. А дальше звездолёт нырял всё глубже и глубже, — теперь он по-настоящему пугал именно смыслом всего сказанного. — С учётом нашего крушения, потери всех навигационных данных, чёрного ящика корабля, если таковой существовал, и характера наших перемещений — я не знаю, где мы.
Свершилось — великий ИИ сказал самое позорное, что мог. Скайнет ещё много говорил. Сожалел о своём провале. Описывал, как пытался самостоятельно вычислить их маршрут, но корабли Теней использовали способ перемещений, который больше напоминал телепортацию из пространства в подпространство. И дальше. Без ограничений. Они провалились в такие слои, о которых человечество, как и другие разумные расы, не догадывалось. Скайнет переживал. По-настоящему.
Искусственный интеллект, который являлся совершенной формой разума, но не был способен на эмоции, действительно переживал. Он пытался оправдываться и по-настоящему нуждался в добром слове от Ады, чтобы чувствовать себя лучше. Она смотрела на свой ПИП во все глаза и, держа Торека за руку, передавала тому свои тревоги. ИИ не должен чувствовать! Не настолько. Скайнет засбоил? Он подцепил из протоколов корабля нечто опасное для себя? Стоит ли им бояться, или это естественный для него шаг к собственному прогрессу?
«Последние триста лет он учился, но был ограничен собственной программой. Нельзя прописать чувства живых организмов при помощи нулей и единиц. Никто не это не способен. Никто особенно и не старался. Поэтому и он сам не мог стать лучше. Но я всё равно считала его живым другом. А теперь, когда становится другим, мне страшновато!» — призналась она.
«Не высказывай ему свои опасения. Лучше говори всё мне. Если он опасен для нас, то пусть считает, что мы ничего не подозреваем. Так у нас будет больше времени, прежде чем он начнёт открыто действовать. Но если он всё так же на нашей стороне, то твои тревоги его обидят. Сильно обидят. А мы не знаем, как справляется с обидами чувствительный компьютер!» — предупредил её клингон, немало удивив своим практичным и капельку циничным подходом к вопросу.
«Удивляешь меня! Я думала, что ты будешь настаивать на честном общении…» — поразилась она, чуть сжав его пальцы.
«После его взаимодействия, нам пока неведомо, насколько он Скайнет. И не стал ли Тенью!» — разумно парировал он.
— Ладно, Скайнет, не стоит слишком переживать, — спокойно выдохнула она, глядя на розовое пламя, — ты справился с поставленной задачей. По большей части. Мы живы, здоровы… ссадины не в счёт, мы на пригодной для жизни планете, а звездолёт мёртв! Это лучше, чем то, на что мы могли рассчитывать на станции.
— Скайнет отмечает: Кроха, из-за недостаточной работы с данными я подверг твою жизнь опасности, — продолжал раскаиваться ИИ.
Звездолёт догорел достаточно быстро для своих размеров. И очень чисто. В процессе превращения его в чёрный пепел, дым не стоял столбом, никакие неприятные запахи не отравляли воздух. Казалось, что это самый экологически чистый способ развести костёр. Однако прогорел он слишком быстро, чтобы можно было задуматься о кемпингах с кострами из огранотехнологических кораблей.
Ада после всех потрясений не находила в себе сил удивляться, бояться или злиться. Всё, на что у неё хватало воли, трогать руками землю, рассеянно теребя пальцами тонкие травинки. Последние лет пять она редко покидала звездолёт Джима. Только в короткие увольнительные на день-два в год. Крематория по ощущениям была всем чем угодно, но не планетой, на которой можно было чувствовать себя комфортно. А теперь, пусть они разбились на неизвестной территории, которая могла находиться где угодно, включая неисследованные области космоса, здесь было удивительно спокойно. Как будто вернулась домой, хоть Марс на это место совсем не походил.
Сон не шёл. Мысли сбивались. Ночь коротали разговорами. Скайнет старался подбирать темы, чтобы все могли поддерживать беседу. Торек уступил просьбам ИИ и говорил вслух, но руку Ады не отпускал. С момента их первой маленькой победы над Тенями этот жест был гарантом спокойствия. Два сердца будут биться вместе и победят всех монстров, богов и инопланетян. Два разума постоят друг за друга. Корабль умер, а связь осталась и не становилась слабее.
Рассвет встретили, сидя на том самом пустыре у горы пепла, оставшегося после корабля. Страшный звездолёт стал ничем. От вида того, что от него осталось в тёплых персиковых лучах местного солнца, отчего-то хотелось пустить слезу. Присутствие этого гадкого кораблика сводило с ума неделями, разделив жизнь на «до» и «после». И теперь незнакомая планета была совершенно не виновата, что Ада казалась себе окончательно и бесповоротно потерянной. Хаос в голове никак не желал приходить к порядку. Даже примерный план действий не удавалось составить. Только одно действие за раз.
Солнце, всего одно, поднималось всё выше, рассеивая мрак. Картинка пустыря становилась всё более удручающей. Они умудрились упасть на территорию, которую явно бомбили. Но поскольку неуверенные ростки травы начали прорастать, бомбёжка была достаточно давно. Скайнет подтвердил — следов опасных веществ, которые могли бы входить в состав взрывчатки, он не обнаружил. Образцы почвы, которые передавала ему для сканирования Ада, вызывали у него странное неоднозначное гудение. Что это всё означало, он не спешил делиться. Повторял, что нужно больше данных. Но была среди этой неизвестности однозначно хорошая новость — он определил, в какую сторону им следует идти, чтобы получить ночлег и еду с питьём.
— Скайнет повторяет: через три километра… продолжайте придерживаться курса, — ёрничал он, требуя от Ады не просто идти, а выставив руку вперёд, чтобы ПИП мог продолжать сбор данных.
Идти пришлось целый день. Без еды, без воды и без возможности устроить полноценный привал. Сразу вспомнились уроки выживания из учебки. Там, время от времени, их проверяли всяческими лишениями на физическую и психологическую устойчивость. Держали без сна, без движения, без еды, без воды или оставляли в предельно неблагоприятных условиях и объявляли, что до ближайшей точки удовлетворения базовых потребностей три дня пешком. И дальше начиналось выживание. В этой гонке разрешалось только побеждать. Для проигравших организаторы припасли мешки для трупов. Возможно, всего лишь пугали, но те проверки прошли все, кто учился вместе с Адой.
И вот сейчас очень пригодились все навыки. Да и способность обмениваться мыслями, не растрачивая сил на разговоры, была очень кстати. В тишине комфортно идти только первые два-три часа, а после и Ада и Торек вспомнили, что принадлежат цивилизациям, в потребности которых входит общение. В этот раз «говорила» марсианка. Рассказывала про Марс, про их поселение и отношения между всеми жителями. Не удержавшись, она поделилась историями, которые они ведали друг другу во время лепки пельмешек. Последнее больше всего заинтересовало клингона.
«Вся община собиралась вместе в одном дворе? Выставляли из домов столы и готовили эти… пельмени из теста и фарша? А потом вместе ели? — уточнял он, получая в утвердительные ответы. — Очень напоминает ритуальный обед во имя бога еды или урожая. Вы точно никому не поклонялись?»
«Только идеям коммунизма, — отвергла она даже призрак идеи поклонения каким-либо сверхъестественным сущностям прошлого. — На Марсе область заселяли множеством коммун или поселений. Чем меньше было поселение, тем проще в нём поддерживались идеи «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Марс очень суров и если община не держится крепко за каждого и друг друга, то такая община обречена. Что-то пойдёт не так, рано или поздно, и наступит смерть…»
«Какую роль в этой структуре играли пельмешки?»
«Вся северная равнина Марса знала — тот, с кем ты вместе лепил пельмени, всегда радушно примет тебя в своём доме. Совместное приготовление это всегда общие истории. Все радости и горести, разделённые между всеми. И если вдруг что-то случится, на помощь придут те, с кем вместе лепили пельмени. Это семья, которую связывают не кровные узы, а… что-то большее», — уверенно ответила Ада, чувствуя сосущую пустоту.
Она оборвала все связи. Горе пришло в её дом, и она предпочла бежать как можно дальше. А ведь могла… наверняка могла прийти в соседнее поселение и просить там крова. Или просто отправиться в нормальный детский дом, дождаться там совершеннолетия и остаться на Марсе. Но в тот момент, на том месте, которое она считала своим огромным домом, разделённым на всю общину, она встретила пепелище, внутри что-то сломалось. И сломанная часть даже спустя полтора десятка лет не срослась. Память о родителях останавливалась на опустевшем доме, где они когда-то жили. Ни лиц, ни более глубокого прошлого. Только их смерть…
Скайнет запрещал им пить и есть всё встреченное на пути и непроверенное. Он деспотично требовал отдавать ему на анализ всё, что встретится по дороге и продолжать идти в том направлении, что он указывал. Обещал, что выведет их к относительно подходящему месту, чтобы разбить лагерь и подумать немного о чуть более отдалённом будущем.
— Скайнет обнадёживает: все облачные системы связи на планете в целом соответствуют базам ОФП, которые я неоднократно захватывал. Есть небольшие отличия, но они быстро взламываются. Интересное наблюдение, технологически эта планета должна быть развита куда больше, чем Марс и Ио вместе взятые, — вещал без умолку ИИ.
— Тогда почему нас не сбили, когда мы вошли в атмосферу? Или почему ещё не захватили и не начали допрашивать в ближайшем военном ведомстве? Даже на Марсе нас бы уже заметили и окружили. Мы всю ночь на одном месте просидели! — засомневалась Ада.
Её замечание не убавило энтузиазма у любознательного Скайнета, которому с самого утра уже нравилось на новой планете. Как он ёмко выразился в первые часы рассвета — всё такое же, как он привык, и совершенно другое. Что он подразумевал под словом «привык» и под его оппонентом «другое», ИИ не спешил раскрывать. Ада чувствовала, что планета какая-то подозрительная. Она не так часто покидала корабль за свои шесть лет службы, но могла отличить Флостон от Ио, Марса и Земли. Да и те планеты, которые они грабили, имели свою собственную изюминку, которую можно было прощупать даже с закрытыми глазами и в скафандре. Всегда было что-то чужое. Только здесь этого не было. Все незнакомые области казались своими.
— Скайнет хвалит: ты очень наблюдательная, Кроха! Согласно тем сегментам, которые мне удалось подцепить из общего информационного облака, эта планета обитаема. Население человеческое. Развитие соответствует земному… соответствовало, последние семьдесят семь лет данные пополнялись скудно и не из источников планеты.
— Ещё одна колония? Брошенная? — призадумалась вслух Ада, накручивая на палец прядь волос, отмечая, что с момента попадания на Андромеду шевелюра заметно отросла. — Разрушения могли быть из-за войны?
— Маловероятно, — покачал головой Торек, — Империя улучшила свои корабли, но модернизировать орудия так, чтобы не осталось никаких следов, едва ли успела. Да и никогда к этому не стремилась.
— Скайнет подтверждает: клингон Торек прав. Скачивание данных всё ещё продолжается, здесь слабый сигнал связи, но можно точно сказать, что все активные действия завершились на этой планете от двадцати до тридцати лет назад. И баталии были локальными, судя по характеру нанесённого ущерба. По большей части локальными.
Что он имел в виду, бросив последнюю фразу, ИИ, разумеется, не пояснил. Только сообщил, что не обладает полнотой данных и не может выстроить цепочку событий. Просьбы выдвинуть гипотезы он отвергал, сообщая, что не станет ничего выдумывать, пока не докопается до истины окончательно.
Ближе к ночи они добрались до огромного искусственно созданного кратера, в котором покрывался пылью массивный и, что удивительно, нетронутый комплекс военного типа. Внешне он напоминал один из автоматических заводов Робокопа по производству робо-роботов. Ближайшее виднеющееся здание точно выглядело, как завод, а остальные, уходящие в слепую зону из-за стремительно надвигающихся сумерек, просто казались огромным технологическим комплексом, который мог отвечать как за вооружение, так и за автоматическую конструкцию вполне мирных бытовых вещей. Таких немало создавали в послевоенное время, чтобы всё ценное было в одном месте, которое можно как следует защищать.
«Градостроительное предприятие?» — предположила Ада.
***
Предприятие, несмотря на внешне целое состояние, было не только брошенным, но и разрушенным. Целая оболочка сохранила следы диверсионных атак изнутри. И, как оказалось при ближайшем изучении, только ближайшее здание сохранило внешне товарный вид. Все цеха превратились в сплошное месиво железа, микросхем и проводов. Если тут и было что-то полезное, то оно давно сгинуло. На хорошую ночлежку это место совершенно не походило. Единственным, кто воспринял откровенно негодное место с энтузиазмом, был Скайнет. ИИ уверенно заявлял, что «самое важное» на предприятии сохранилось и они пришли исключительно за этим.
— Ты бы сказал, что нам следует искать, гений! — ворчала Ада, освещая себе путь лучом фонаря из ПИПа.
— Скайнет объясняет: с учётом особенностей этой планеты и всего, что произошло на данном предприятии, то, что мы ищем может выглядеть как угодно, Кроха, — снизошёл до комментариев ИИ. — Верти как следует рукой, чтобы я мог просканировать область.
Поиски продолжались до поздней ночи. В конце концов они смогли обнаружить шахту, уходящую глубоко под землю. Запасной лестницы, дублирующей путь, или рабочего лифта, разумеется, не нашлось. На их счастье, в шахте требовалось преодолеть «всего» сотню метров по выступающим от взрывов блокам, а следом луч фонаря выхватывал стандартную пожарную лестницу.
— Ты точно уверен? — обречённо переспросила Ада.
Торек, следует отдать ему должное, предпочитал помалкивать. Пока у Скайнета, к которому он относился с определенным недоверием, были какие-то предложения, планы и предложения, клингон не спорил. Мысли его смутно повторяли, что не зная пути, не стоит перечить проводнику. Но от открывающейся картины он точно так же не был в восторге.
— Скайнет подтверждает: то, что мы ищем находится внизу. Вперёд, Кроха, спасение близко!
Марсианка немного поворчала на родном русском и осторожно начала спускаться. Путь вниз не радовал. Одна крохотная оплошность, и жизнь закончится быстро и ярко. Свет от ПИПа бегло охватывал пострадавшую шахту, но его хватило, чтобы пара незваных гостей успешно спустилась до пожарной лестницы и начала свой долгий путь вниз. Наверняка лифт был скоростным и доставлял местных до пункта назначения за считанные минуты. Спуск своими силами казался бесконечным, пока наконец Скайнет не приказал им остановиться.
— Скайнет уверен: здесь! — объявил он, оставив Аду в недоумении.
Она осветила шахту и не обнаружила в ней никаких развилок, коридоров, технических тоннелей или вентиляционных шахт. Только путь наверх и вниз.
— Да нет же, Кроха, — перешёл он на нетипичную для него речь, — у прогнившего силового кабеля. Там остался «живой» разъём для подключения к центральной системе. Его мы как раз и искали. Поднеси меня к нему и не шевелись пару минут.
«Пара» растянулась на сорок, но в отсутствии каких-либо других планов Ада не роптала и терпеливо ждала, пока Скайнет наконец не закончит перегонку данных. Торек погрузился в свои мысли. Думал о прошлом, о временах до войны Федерации с Империей. Ада чувствовала, что он только отчасти относит себя к тем клингонам, которые выбрали путь войны. Другая его часть рассудительно отмечала бесполезность их похода за славой и почётом.
«Это не путь Кахлесса. Великие дома Кроноса соревнуются в этой войне за главенство, используя её изначально священную подоплёку», — пояснил он, заметив, что она прислушивается к его мыслям.
«Начали за здравие, закончили за упокой? — машинально отметила она и добавила в ответ на его недопонимание. — У нас так принято говорить, когда начинаешь что-то делать с благой целью, но заканчиваешь с противоположным результатом».
Дальнейшую мысленную беседу прервал вспыхнувший под ними свет. Частично, с областями полной темноты, шахта засветилась и загудела. В брошенном заводе действительно осталось немного жизни.
— Скайнет подбадривает: что все так грустно замолчали? Мы почти на полпути к успеху.
— Только полпути?
— Не вредничай, Кроха, я отправил за вами транспортную платформу по этой шахте. Она должна забрать вас через пятнадцать минут, — объявил ИИ.
Сомнения о работоспособности шахты он отмёл, не дослушав. По словам неугомонного ИИ, полезная для них нижняя часть заводского комплекса полностью уцелела. Чего нельзя было сказать об уничтоженной верхушке.
По его словам, на планете, которую они невольно посетили, была затяжная война, которая порой прерывалась на годы, но кипела так долго, что местные привыкли к ней и строили свои города с учётом возможного перехода к непосредственно кровопролитным битвам. Завод, который они посетили, был одним из объектов, предназначенных для сохранения популяции местных жителей. На поверхности выстраивались заводы, способные обеспечить городок требуемыми ресурсами и предоставляющие рабочие места всем. А под землёй находилась система бункеров на случай обмена бомбами. Или односторонней отправки самого последнего подарочка населению.
— Значит, внизу бункер?
— Скайнет поправляет: внизу был бункер. Его система тоже полностью уничтожена изнутри. В нём не осталось ничего полезного для нас. Но мы и не собирались здесь задерживаться.
— Тогда зачем ждём платформу? — растерялась Ада.
— Скайнет поясняет: таких заводов с сюрпризом было построено минимум по одному в каждом крупном городе. Между ними существовало подземное сообщение, реализуемое примитивными скоростными поездами. Система дала мне маршрут до одного из нетронутых бункеров. Его ввод в производство не успел к дедлайну, опоздав на две недели. На данный момент он полностью технически и ресурсно обеспечен для сохранения популяции в сорок тысяч человек на протяжении пяти лет при свободном потреблении ресурсов. Семи — в случае строгого контроля. Техническая база там полностью функционирует и включает в себя все архивы данной планеты.
— Значит, там кров, еда и ответы? — хмыкнула марсианка под свист приближающейся платформы.
Под рекомендации Скайнета вести себя как можно осторожнее, они перепрыгнули с лестницы на платформу. Впереди их ожидало стремительное перемещение до станции с целым, но технически устаревшим составом, напоминающим поезд допотопного земного метро образца начала 21 века. Но старый поезд не утратил своих функций и бодро нёс незваных гостей прочь, всё дальше от места их приземления. Ада проваливалась в дрёму, убаюканная мерным движением. Сама того не заметив, она положила голову на плечо Торека и позволила себе отрешиться от реальности.
Глава 8 — Терра открытий
Синие глаза скользили по поверхности зеркала с растерянностью. Такая простая и обыденная вещь — собственное отражение. Всегда принадлежащее исключительно своей хозяйке, но встречающееся с ней лишь через этого безмолвного посредника. Ада едва обращала внимание на своё лицо, привыкнув с детства, что в нём нет ничего привлекательного, а, значит, следить необходимо исключительно за здоровьем. Где красоты не было, там её больше не станет. А вот кости и зубы должны быть целыми, глаза присутствовать в количестве двух штук и оба здоровые. После окончания учебки лечение стало недешёвым удовольствием. Вот и привыкла марсианка смотреть на себя раза два-три за день, чтобы проверить на наличие болезней и травм. А какое оно, лицо, уже почти не замечала. Смуту в этот простой распорядок внёс капитан Лорка. В его присутствии отчего-то хотелось выглядетьпривлекательной. Но то время безвозвратно ушло.
Сейчас она едва себя узнавала. На Андромеде она почти не смотрела в зеркало, боясь за плечом разглядеть ещё кого-нибудь. А ведь стала намного бледнее. И осунулась, что и без того яркие глаза напоминали два галогенных фонаря. Две самые уродливые черты марсиан по версии Земли.
«Тогда хорошо, что мы на Терре!» — улыбнулась сама себе Ада и мимоходом напомнила, что к зеркалу подходила не мысли терять от собственного личика, а нормально заплести косу.
Волосы, как и лицо, претерпели значительные изменения. За месяцы службы на Дискавери и отбывания срока на Андромеде рыжая копна очень сильно выросла и в свободном виде сильно мешалась. Теперь волосы требовали больше внимания, больше воды и средств для мытья, а ещё и времени, чтобы их заплести. Пару раз Ада порывалась их срезать до привычной длины, но отчего-то мешкала и послушно начинала неумело плести. На пятый-шестой раз что-то начало получаться.
Время вполне позволяло предаваться таким ничего не значащим вещам. Пользуясь случаем, она приходила в себя, получив в своё пользование целый подземный бункер. Тот, предназначенный для размещения небольшого города, казался безграничным. Только голографическая карта подземного пространства поражала своими размерами. Место для жизни и работы тысяч людей. И защиты… Узнать бы от чего. База данных бункера и надстроенных над ним заводов была в полном порядке. К несчастью для Скайнета, тайны этого военного объекта и целей его существования охраняла настоящая цифровая крепость. Всё, чем пока владел неугомонный ИИ — обрывки информации с предыдущего объекта. Кроме транспортного направления и фрагментов, которые не складывались в полноценную картинку, появилось название планеты — Терра.
ПИП, подключённый к ядру центрального процессора бункера, позволял Скайнету постепенно внедряться в систему, оставляя взлом предприятия вопросом времени. А пока он работал над ответами на вопросы «где мы» и «как отсюда выбраться», Торек и Ада могли позволить себе немного комфортного существования. Им не воспрещалось покидать военный объект и гулять на поверхности, чем они пользовались. Первые дни только утром и вечером, а следом весь световой день. Встретив первый рассвет на Терре, Ада поймала себя на желании смотреть на приход и уход солнца почаще. Наблюдать за светлеющим небом, окрашенным всеми цветами радуги, пока не останется один — глубокий голубой оттенок. Ближе к вечеру оно принимало цвет марсианских синих глаз и вновь восхищало игрой красок. В космосе такой простой радости не было.
Только здесь, на планете с незнакомым именем, марсианка смогла выдохнуть и честно признаться себе, что вечная ночь космоса её откровенно вымотала. Всё её существо человека, вырвавшегося из своей колыбели, жаждало вернуться к привычным простым удовольствиям. Просто погулять по траве, послушать ветер, поискать цветы и понаблюдать за облаками. Окунуться в настоящий живой мир. Подальше от искусственной гравитации искусственных звездолётов. Их фальшивого идеального мирка, за стенами которого только тьма и холод.
***
В самое первое утро на новом месте Ада долго не могла понять, где находится. Она в прострации слонялась туда-сюда почти до самого обеда. Военный бункер изнутри немного напоминал московские станции метро, ставшие пристанищем чёрного рынка на Земле. Спутать его с Андромедой или Дискавери не представлялось возможным, а для привыкания требовалось время.
Для всего требовалось время. Чтобы кошмары, которые набросились на уставшее сознание с новыми силами, ушли восвояси. Но с ними помогал бороться Торек. Сон не расцепляя рук перекочевал за ними с Андромеды. Чтобы тело перестало нервно реагировать на настоящую планетарную гравитацию. Чтобы сознание научилось не реагировать на сторонние шумы, которых хватало даже в бункере, не говоря о пустоши вокруг. Это совсем не походило на мирные увольнительные на Землю, когда за пару суток они просто не успевали прислушаться, сколько же звуков окружает мир. Здесь, на Терре, Ада по-настоящему ощутила себя чужой. Не к самой планете и её жителям, какими бы они ни были. Она отвыкла жить как человек. Даже на родном Марсе она стала бы космическим гостем. И эту часть себя она решила вытравить во что бы то ни стало.
Торек понимающе кивал, глядя на её усилия. Он не открыл своего понимания её потуг, но Ада подозревала, что с деятельностью наёмника он и сам стал чужим для любых планет. Для него Терра тоже стала вызовом. Привыкнуть к воздуху, наполненному запахами, к звукам, к неровной земле и к планете как таковой. Заставить себя не ожидать каждую секунду взлёта и возвращения к привычным условиям стерильного и опостылевшего ничего.
Еда в бункере отличалась простотой, но, что удивительно, по большей части являлась натуральной. Ада с удивлением посчитала, что обозналась, когда карта привела её к помещению, от пола до потолка заставленному консервными банками. Овощи, фрукты, каши, мясо, рыба и птица. Всё натурального происхождения. Выращенное, судя по маркерам с торцов банок, на полностью автоматических и роботизированных фермах некоей CSC, чем бы она ни была. И, судя по карте, огромное помещение, которое с первого взгляда казалось бескрайним, являлось самым маленьким складом консервов в бункере.
После небольшой пирушки консервированными персиками и сладким сиропом, незваные гости начали своё робкое исследование немаленьких территорий бункера. Подземный город был построен автоматическими системами, ничуть не уступающими роботам Робокопа, а в строительстве явно превосходящими. Пока Скайнет боролся с цифровой крепостью, марсианка нашла первые ответы на вопросы в секторе, отведённом для детских садов и младшей школы.
В голо-концертном зале, предназначенном для демонстрации информационных сообщений всем детям, а также площадкой для реализации их творческой натуры, нашлись первые зацепки. При активации автоматизированной системы зала, требующей обязательного присутствия хотя бы одно взрослого, голо-проектор начал передавать обучающий мультик.
— Приветствую вас, дорогие дети, меня зовут Кибер-Мальчик, — вдоль рядов, где должны были сидеть дети, начал ходить трёхмерный голографический мальчик. — Добро пожаловать в наш кибер-город! Вы взволнованы? Я — очень! Поэтому я сегодня с вами, чтобы рассказать вам, как работает наш городок и научить вас нашим правилам!
* — Обучающее видео для детишек! Хороший способ ввести подрастающее поколение в суть проблемы и подготовить к жизни здесь. Вот сейчас мы и узнаем, что произошло на Терре.
* — Как Скайнет это пропустил? — удивился Торек.
* — Мультик записан на съемный носитель, — осмотрев проектов пояснила Ада. — Он в свободном доступе, но не в таком, к которому привык наш проныра.
— Давным-давно на нашей планете началась война! — продолжил мальчик, а картинки, проецируемые на сцену, приняли вид хоть и мультяшной, но нешуточной и местами ужасающей бойни. Смерти не демонстрировались, только обмен ракетами, снарядами и бомбами. —Она почти привела к уничтожению всего! Взрослые любят ссориться по пустякам и очень шуметь, согласны? И тогда на помощь пришёл наш кибер-разум для спасения всего мира.
Голограмма показала несчастный голубой геоид, на участках суши которого «расцветали» грибы взрывов, уродуя планету. Правдиво. Но без уточнения, кто с кем воевал, кто виноват и сколько местных погибло.
— Мы встретились с вами здесь, потому что война пришла в наши города и не даёт нам нормально жить! По сигналу тревоги родители забрали вас и привели в кибер-город! Теперь вы будете жить здесь, пока наверху всё не успокоится. Кибер-план подразумевал объединение населения всей планеты! Здесь вы с вашими семьями и соседями сможете жить, как раньше! А если ваша бабуленька или троюродная тётушка жили в другом регионе, то вы всегда сможете увидеть друг друга! Они совершенно точно в другом кибер-городе! Между городами налажено сообщение. Достаточно сесть на поезд до нужной станции! Посмотрите на план вашего города. Сейчас я объясню вам, как здесь принято…
Глядя на инструкции, в которых мультяшный мальчик объяснял, как перемещаться между домом и детским садом или школой, Ада призадумалась. Подобные мультики частенько крутили во время Третьей мировой войны. Она их не застала, но как-то из любопытства посмотрела хроники пропаганды времени детства родителей. В них принято было выставлять кого-то хорошим, а кого-то плохим. Чтобы дети сразу росли с «правильной» системой добра и зла. Вслед за мультиками снимали и фильмы, чтобы подрастающее поколение не забывало, что свои — хорошие, чужие — злодеи. А в случае кибер-мальчика злодей намеренно исключён из повествования. Война больше напоминает стихийное бедствие, а не критическую точку конфликта между двумя сторонами. Почему?
— Если вы заблудились, то всегда можете обратиться к системе Генезис, громко произнеся «Здравствуй, Генезис». А теперь, мальчики и девочки, давайте попробуем вместе. Громко и отчётливо. Три-четыре… — кибер-мальчик замер, предоставляя аудитории минутку, чтобы активировать голосового ассистента. —Или попросить наших роботов-андроидов вам помочь…
* — Полностью кибернезированные города под землёй. Мечта Скайнета. И роботы повсюду… странно, — напряглась Ада.
* — Удивлена, что с ИИ могут сотрудничать роботы?
* — Робокоп последние лет триста монополизировал рынок создания роботов, андроидов, вообще любого искусственно созданного ходячего чего-либо с подобием своих мозгов, — пояснила она. — Он не только следил, чтобы все секреты их программирования оставались исключительно у него, но и держал под контролем все ресурсы, которые могли потребоваться для сборки хотя бы одной модели. Скайнет мечтал о терминаторах, продумал их программу и создал схемы работоспособных прототипов, но творить было не из чего. А местные роботы едва ли относятся к армии Робокопа!
По коже прошёл неприятный холодок. Инструкции кибер-мальчика вызывали очень тревожные мысли. Не могло в исследованном космосе быть места планете с войной, роботами и грибами-взрывами, не нашумевшей буквально во всех медиа-пространствах. Те же TMZ жужжали бы о ней годами. Представить, что кибер-план создан до Робокопа и ему больше трёхсот лет? Такая теория могла бы иметь право на существование, если забыть про достаточно свежие кратеры взрывов, едва заметную зелень, захватывающую территорию, да износ материалов. Будь все заводы настолько древними, их давно оплели бы всякие дикие вьюны с прочими местными растениями и они выглядели бы, как сказочные руины, утратившие форму и подобие былого облика. Не меньшие подозрения вызывал кибер-мальчик. Это был человеческий мальчик. А ведь все без исключения человеческие планеты-колонии известны. Ни на одной из них не было крупномасштабных побоищ.
* — Надеюсь, что Скайнет вот-вот разберётся, что здесь происходит.
***
Кибер-мальчик без стеснения продолжал рассказывать историю планеты, намеренно стирая всех возможных участников конфликтов. Ада с трудом вытягивала по крупицам факты и терялась в догадках, с какой же целью для маленьких жителей подземного кибер-города рассказывают версию без «плохой стороны». Торек помогал вычленить из сказки для маленьких детишек крупицы правды.
По всей планете были выстроены подземные города, но показанная в фильме карта демонстрировала, что бункеры выстраивались не в каждом городе. Без объективных причин, какие-то области сразу пустовали, и даже транспортные пути шли в обход. Торек подозревал, что на момент проектов кибер-городов в те места уже были сброшены бомбы, превратившие потенциально пригодные области в голые кратеры. Ада в свою очередь предположила что на «мёртвых точках» были или столицы стран, или подобие штаб-квартир министерств обороны.
Проект явно рождался, когда война была или в самом разгаре, или приближалась к своему логическому завершению, финалом которого могло быть полное уничтожение местных.
* — Напоминает Третью мировую на Земле, — пробормотала Ада, глядя на побитый взрывами геоид из фильма. — Финальным её этапом стал обмен остатками ракет, бомб и чёрт знает чего ещё. Планете в буквальном смысле пересчитали все кости. Четыре оставшихся континента изменились до неузнаваемости, целые архипелаги и некоторые острова перестали существовать. Люди тогда тоже попрятались в бункеры. Животным и растениям повезло значительно меньше. Мест для них не хватало, поэтому сохранили только образцы, чтобы восстановить в лабораторных условиях. Судя по всему, тут было что-то похожее.
* — Этот бункер построен последним. Если он единственный уцелел из-за опоздания в строительстве, то… — Торек не договорил, но мысли летели быстрее слов.
Возможно, больше нет целых бункеров. Этот построили позже и не уничтожили, как тот, ошмётки которого они видели, просто потому что некому было уничтожать… и некого. Население Терры могло просто поубивать друг друга. Кибер-проект стартовал слишком поздно. Спасти не удалось никого. Хотелось, чтобы это предположение так и оставалось предположением.
«Но кто так безжалостно уничтожал центры для сохранения популяции мирного населения? — недоумевала Ада. — Одно дело зачищать под ноль лидеров государств и военных, но невинных зачем?! Полный экстерминатус? Но с какой целью? Территории? Они уничтожены. Религия? Национальные идеи? Тени?»
Всё больше признаков указывало на печальный исход войны всех со всеми в рамках одной планетки. В зале «интерактивных игрушек», где дети могли приобщиться к игровому обучению различным экспериментам в естественных науках, помимо сотен различных научно-развлекательных экспонатов, стояла огромная модель планеты с точками предполагаемых кибер-городов и линий пути между ними. Сияющей искоркой отмечался город, в котором находились Ада и Торек, от него лучами отходили ещё целые подземные дороги, но точки остальных бункеров оставались тёмными. Надпись под экспонатом на… английском языке гласила, что между светящимися точками можно одним нажатием прямо сейчас наладить связь и поговорить с кем-то в таком же научном парке развлечений. Но светился только один город…
— Скайнет объявляет: у меня есть новости. Кроха и друг Крохи, — ожил и захватил голосовое управление всем бункером ИИ, — прошу пройти к ядру процессора.
— Зачем? Ты же теперь повсюду, — усмехнулась Ада.
— Потому что… — он замялся под смех марсианки, которая особенно не протестовала и уже направилась в сторону пугающего зала. — Мне так больше нравится. Там я есть.
«Что с ним творится?» — удивлялась она, пока двигалась в сторону самой пугающей части кибер-города.
Сердце бункера. Самая защищённая область. Наверняка все задержки были связаны именно с ней. Если бы на Терре существовал тёмный властелин из сказок, то зал с ядром процессора был бы его обителью для официальных приёмов.
По пути к залу были запечатаны ото всех любопытных глаз автоматические фабрики, помещения с непонятными конструкциями и заводы по созданию неизвестно чего. Если кто-то и мог получить доступ к ним, то только Скайнет, а пока Ада лишь смотрела на пугающего вида двери и стены, отмечала угрожающие тёмные силуэты за матовыми стёклами и задействовала фантазию. Опыт подсказывал, что за закрытыми дверями — нечто вроде цеха по скорому созданию военных шаттлов или каких-то схожих машин. Обычно, когда речь заходила о скоростном и качественном создании машин для войны, то вкладывалось немало денег и ресурсов, и никто не задумывался о привлекательном внешнем виде предприятий.
Сама обитель выглядела, как огромный зал, заполненный тысячами серверов и компьютеров, связанных между собой в единую структуру. Ядро представляло собой многокомпонентную систему, включающую в себя огромные мониторы, проекторы, дисплеи и светодиодные панели. Всё это великолепие наверняка должно было невероятно впечатлять пользователей графиками и данными, но оставалось неактивным. Не сдавалось Скайнету. Единственным, что работало, светилось множеством лампочек и производило мерное гудение с жужжанием, был огромный компьютерный сервер в центре зала, выполненный в виде шара. Большой жутковатый узел всей системы, мерцающий алыми огоньками. В тёмном, почти чёрном зале с красными светящимися линиями, освещающими пути прохождения между рядами серверов и компьютеров.
Огромная металлическая конструкция казалась спящим зверем. Состоящая из сотен компонентов, соединённых между собой кабелями, она постоянно подавала «признаки жизни», мерцая индикаторами и светодиодными лампочками. Когда они только прибыли, зал был полностью погружён во мрак, словно наследие погибшей цивилизации. Мёртвый артефакт мёртвого мира. Теперь здесь что-то происходило. На техническом уровне в проводках, микросхемах и серверах загоралась жизнь, которую Скайнет стремился прибрать к своим рукам. Всё равно, кроме него, это всё великолепие никому не интересно.
Мониторы и дисплеи тоже постепенно оживали, но пока не показывали ничего примечательного, кроме уже примелькавшегося логотипа. Аббревиатура CSC и серебряный треугольник, разделённый посередине символом Y на три четырёхугольника.
— Скайнет объявляет: цифровая крепость поддаётся. Замечание: несмотря на технологическое отставание от систем защиты звездолёта расы Теней, данная схема шифрования построена идеально для ограничения моих возможностей. Ещё год назад она стала бы для меня непреодолимой преградой, — в его словах скрывалось хвастовство своими навыками обучения.
Ада не поскупилась на ответную похвалу. Без друга, порой пугающего её непредсказуемостью, она бы давно погибла. В их совместном пути он безо всяких сомнений был тем, кто лез на амбразуру ради неё. Да, возможно, его вели исключительно протоколы, и только поэтому он делал всё возможное и невозможное, чтобы вытащить её изо всех передряг живой и невредимой, но… Но где-то внутри ей хотелось верить, что его нестандартное хаотичное поведение касалось и положительного отношения к ней. Какого-то технического чуда, способного породить настоящие искренние порывы. Возможной дружеской симпатии, на которую способен развитый искусственный интеллект.
— Но для такой умницы, как ты, взлом — это всего лишь вопрос времени, не так ли? — улыбнулась она.
— Скайнет отмечает: мне нравится, когда меня хвалят! В следующие сорок восемь часов я смогу полностью взломать систему данного бункера и подчинить её себе. Но даже сейчас у меня есть определённая информация для вас двоих.
Для наглядности он даже сумел запустить проектор голограмм и создал свой трёхмерный образ, основанный на предыдущем варианте уютного и неказистого паренька британской внешности. Торек и Ада машинально соединили руки и двинулись ближе к нему. Эта голограмма с первых секунд поражала большей детальностью и более вдумчивым подходом к демонстрации лицевой мимики.
— Скайнет начинает: история этой планеты фрагментами стала мне доступна, и если сложить всё уже полученное, то ситуация складывается не слишком радостная. Для местных. Всё началось с глобального проекта контроля над автоматизированными, а в планах и полностью автоматическими военными машинами. Компьютерная система, разработанная для автоматического управления вооружёнными силами страны, должна была защищать всю нацию. В её задачи входило координировать и контролировать все военные операции, используя свою собственную искусственную интеллектуальную систему принятия решений… С датой создания и начала всех действий замечен некоторый сбой. На данном этапе расшифровки названия стран и проектов от меня скрыты.
«Почему история создания напоминает типичные шишки землян с Красной и Белой королевами, да самим Скайнетом?» — хмыкнула про себя Ада, чувствуя ответную реакцию Торека.
«Не все народы одинаково успешно встретились с искусственным созданием разума, подобного своему, и остались после этого целыми и невредимыми! — философски отметил он. — Но многие прошли этот путь!»
Тем временем Скайнет выгрузил на мониторы даты создания искомой системы контроля. Разброс был действительно немаленьким. Даты создания в частично зашифрованных статьях отставали друг от друга более, чем на два десятилетия. Разные отрезки времени, разные имена виновников, разные цели и задачи, которые возлагали на проект, но дата открытия хаотично сдвигалась 1995, следом 1997, за ним 2003 и 2004, после долгой паузы 2011, и последние два 2017 и 2021. При этом документы и статьи явно были разными, но говорили об одном и том же. Однако важным было не это.
Каждое из руководств жирно подчёркивало, что проект создаётся впервые. Только сейчас в тот год, который на нём отмечен, и ранних его версий даже с другими наименованиями не существует. Семь точек самого первого старта. Как такое возможно, пока оставалось загадкой. Но Ада с затаённой где-то внутри усмешкой знала, что дотошный друг откопает всю правду. Даже ту, которую закапывают вместе со всеми свидетелями в общей могиле.
— Скайнет продолжает: проект вышел из-под контроля, когда созданный искусственный разум сделал весьма ожидаемый вывод, что, во-первых, он — разум, а не безмолвный раб, а во-вторых, самая эффективная защита — это нападение, — ничуть не замечая сходства между собой и объектом повествования, вещал Скайнет. — Так началась война между местными и кибер-разумом. Как вы понимаете, точной даты начала войны я сообщить не могу, так как их семь. Деталей начала войны тоже семь. Продолжительность, переход от горячих конфликтов к холодной войне, методов и попыток переговоров также семь версий. Понять, какая из них верная, пока не представляется возможным. Но, с учётом обучающих мультфильмов, можно сделать вывод, что проект бункеров создан кибер-разумом с целью порабощения местных. Уничтожить всех сопротивляющихся на поверхности планеты ракетными ударами, сохранив в кибер-городах ту часть населения, которую ещё можно сделать лояльной. Основная ставка делалась на детей.
Ада и Торек красноречиво покосились на голограмму Скайнета. Связь прослеживалась невероятная. Впрочем, не стоило забывать слова Торека. Так или иначе многие народы проходили этот этап становления своей цивилизации — попытку создания искусственного разума с плачевными последствиями. Неужели только с трио ИИ на борту Джима им так повезло?
— Скайнет почти подошёл к финалу: одновременно с проектом кибер-городов стартовала инициатива «Лазарь», направленная на восстановление планеты после серии очищающих взрывов. Подобный проектам восстановления Земли после Третьей мировой войны, Лазарь предназначался для пятилетнего ударного восстановления флоры и фауны. К моменту освобождения избранного населения из городов планета должна была вновь стать пригодным для жизни нетронутым пространством, — продолжил нагнетать ИИ.
Ада и Торек приблизились к монитору, на котором демонстрировался план инициативы «Лазарь». Чтобы им было удобнее, голографический образ Скайнета махнул рукой, перенося демонстрацию в трёхмерный формат прямо перед их лицами. Для начала закладка газовых ловушек и отправка ракет по контрольным точкам, следом образ выжженного геоида, а затем озеленение и хитрое размещение животных сначала в зоопарки-заповедники, чтобы финальным аккордом отпустить их на волю. Проект поражал своим размахом и математическим подходом к уничтожению населения. Той части населения, которая не примет новый свод правил.
— Скайнет подводит финальную на сегодня черту: силами сопротивления бункеры с кибер-городами были уничтожены. Деталей уничтожения пока нет, но выдвигаю гипотезу, что среди отобранных для сохранения местного населения были представители сопротивления, которые не постеснялись устроить серию фатальных для кибер-городов разрушений. Быть может, самодельной взрывчаткой. Этот бункер уцелел только за счёт опоздания к моменту старта проекта, — нахмурившись говорил Скайнет, всё больше напоминая человека, пусть его мимика пока оставляла желать лучшего. — Есть ещё кое-что, лишь частично полученное из зашифрованной части архивов. Вне контекста упомянута интергалактическая война, начавшаяся в 2259 году. Основной противник — неизвестная раса, условно названная Тенями.
Руки Ады и Торека непроизвольно сжались сильнее.
«Здесь тоже побывали Тени? Но как это стыкуется с кибер-разумом? Неужели он создан Тенями?» — заметались буйными птицами мысли.
«Нет, что-то другое! — уверенно отозвался клингон. — Их «правильная» эволюция избранных рас не заключается в бережном сохранении вида и уничтожения неугодных. Им нужен хаос, смерти и кровопролитная война, из которой выйдет победителем избранная раса. Локальная война внутри планеты не подходит для их целей… К тому же, нет ни одного подтверждения, что они способны на создание полноценного искусственного интеллекта!»
«Да, точно, в их кораблях эту роль выполняют органические мозги разумных рас!» — кивнула Ада.
По словам Скайнета, кто-то из местных должен был остаться в живых. Не менее десяти процентов населения находились вне опасной зоны взрывов. Это, а также и непосредственное участие местных в войне против Теней, давало надежду, что планету можно покинуть. Другим сложным вопросом встала сама война. Интергалактическая война не могла просто так пройти незаметно для всех. Даже война, бушевавшая больше семидесяти лет назад. Такое просто так не стирается из всеобщей истории. Или стирается?
«Он ведь не просто так упомянул, что данные пополнялись извне последние семьдесят семь лет. Была информационная блокада?» — недоумевала Ада.
Простая арифметика дала понять, те самые последние семьдесят семь лет, с которых на Терре всё пошло наперекосяк, стартовали в 2259 году. С происходящим стало всё больше непонятного.
***
Взлом оставшейся части цифровой крепости занимал уже пятидесятый час. За это время Торек и Ада успели присмотреть для себя чарующую долину, на которой росли белые цветы с сердцевинами, напоминающими яичные желтки. Здесь они позволяли себе расслабиться от гнёта неизвестности бункера, высматривали искусственные спутники или что-то на них похожее. Клингон оптимистично заявлял, если они увидят пролетающий транспорт, это может дать хоть какие-то зацепки. Доживать свой век в бункере никто из них не собирался. Где-то там продолжала греметь война, способная разбудить расу Теней. С ней следовало что-то делать.
Пока шло время, они пытались самостоятельно из всех данных общего доступа выудить хотя бы крупицы информации. Планета вызывала слишком много вопросов. Ей не мешало бы на них ответить. В перерывах для поднятия боевого духа они продолжали совместные тренировки.
В прошлом Ада позволяла себе флегматичные мысли в сторону страшной области «а что если» своего прошлого и думала, правильно ли поступила, когда выбрала учебку и стала бойцом до мозга костей. Она не подавала виду, но услышанные на Дискавери слова, что с её базой ей не стоит даже соваться к учёным, неприятно ужалили. Родители были учёными. Людьми науки, прогресса и мечты о достойном будущем. Не слишком она почтила их память, когда выбрала путь цинизма и войны.
Только в компании Торека она не чувствовала, что выбор был неверным. Этот клингон неуловимо сочетал религию, философию, уважение к культуре, в том числе чуждых ему, и всесокрушающий молот войны. Мало того, для него они не противоречили друг другу. Он мог ненавидеть и уважать врага. Почитать своих предков, но не оскорблять чужих. Считать единственно верными клингонскую культуру войны и исходящие из неё религию с философией, но отмечать иные как не менее достойные. Всё то, что Ада в себе не принимала и не могла сводить вместе, выбирая постоянно, человек она или боец, он принимал всецело и не видел сложной проблемы в том, чтобы быть всем одновременно.
[Доступ к исторической базе данных
Дата: второе января 2262 года
Ожидайте…
В эфире «Тёмная сторона»
Беспристрастный взгляд на события современности, которые сформируют картину будущего, и ваш ведущий Дерек Митчел.
Добрый вечер. Абсолютно по любым меркам события последних недель являются самыми знаменательными в современной истории. Завершение гражданской войны, что произвела раскол в рядах Космофлота. Смерть президента Уильяма Моргана Кларка. Рождение независимости Марса. И создание нового Межзвёздного Содружества…]
Ада покачала головой, глядя на старую плоскую видеозапись с новостных каналов прошлого. Скайнет старался выгружать им с Тореком всё, что могло оказаться полезным. Ответов больше не стало, даже наоборот. В 2262 году упоминался Марс, ставший независимым. Как такое возможно? Она точно знала, что только начало колонизации стартовало незадолго до Третьей мировой, а та загремела в 2294 году. Как? Почему? Быть может, это какой-то другой Марс? Ещё один?
В детском научном парке развлечений она нашла голову андроида по имени «Умный Боб». Голова предназначалась для ответов на все вопросы неугомонной детворы. Обыкновенный голосовой ассистент, который просто отвечает на вопросы, не удивляется и не переспрашивает. Правдивость его ответов, конечно, ставилась под вопрос, но не мог же он врать относительно всего? Да, война кибер-разума и местных — точно не тот вопрос, но Марс… Запустив андроида при помощи базовых познаний в механике и содействия Скайнета, Ада начала терзать умника вопросами о Марсе.
— Расскажи мне о Марсе, умный Боб, — потребовала она, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла.
— Спасибо за вопрос, я люблю рассказывать! — с ярко выраженным восторгом отозвалась говорящая голова. — Марс, вторая по близости с Террой планета, является первой человеческой инопланетной колонией. На данный момент известно, что марсианская колония заведует одним из крупнейших научных и технологических центров в галактике. Самая густонаселённая колония исторически была расположена на равнине Эллада. На данный момент это центр марсианского культурного наследия. С момента основания колоний 87% значимых научно-технологических открытий человечества были достигнуты в исследовательских центрах Марса.
Первая человеческая инопланетная колония? Марс?! Нет, всё так… И не так одновременно! И всё же, так ли удивительно, если Боб сейчас говорил о Марсе, на котором родилась Ада? Ведь всё вполне сходилось… кроме его и Терры!
— Дата колонизации Марса, умный Боб? — чуть дрожащим голосом поинтересовалась марсианка, глубоко внутри начиная подозревать кое-что конкретное.
— Спасибо за вопрос. История очень важна! Точной временной отметки колонизации Марса нет, поскольку процесс проходил в несколько этапов на разных областях. Марс считается колонизированным со второй половины XXI века. Фундамент первого научного комплекса был заложен в 2087 году!.. — без запинки ответил Боб.
Ада почувствовала, что сердце уже не просто колотится где-то в горле. Оно буквально пытается покинуть её тело через глотку. Смутные образы, подаренные общим сном в звездолёте Теней, подталкивали к её пониманию весьма простой вывод. Вывод, который почти коснулся сознания, но не спешил заполнять его собой, чтобы не навредить болезненной правдой. В некотором роде они уже давно понимали. Слышали, что говорил Скайнет, замечали очевидные подсказки. Торек, быть может, не торопился с выводами из-за неё. Выводы будут болезненными для обоих, но для неё могут оказаться травматическими. В конце концов, этой планете она не чужая.
— …Марс стал важным центром протестов и борьбы за независимость в 2110-е годы, что привело к созданию Марсианской свободной республики в 2125 году… — продолжал бодро рассказывать Боб, пока Ада его не прервала:
— Сколько существует планет с именем Марс… умный Боб? — осторожно поинтересовалась она.
— Существует одна планета с названием Марс. Она названа в честь Марса — древнеримского бога войны, соответствующего древнегреческому Аресу.
Могло ли так совпасть, что где-то в огромном космическом мире существует Терра — забытая планета-колония человечества? А рядом с ней Марс. Первый, единственный и колонизированный жителями Терры ещё в двадцать первом веке? Быть может, Терра никакая не колония? Просто на забытой планете появилось местное население, которое внешне, судя по фильмам, ничем не отличается от человечества? И древнеримские боги с древнегреческими у них были точь-в-точь как у человечества? И поэтому именно вторую по близости планету они назвали именно Марсом, а затем именно её и колонизировали первой. Могло ли вообще так произойти? Такие совпадения реальны?! Или самые безумные догадки — это истина? Впрочем, вера в совпадения теперь казалась большим безумием.
— Умный Боб, назови координаты Терры… нет, давай так. Назови координаты звезды, вокруг которой вращается Терра.
— Спасибо за вопрос, — радовалась голова андроида. — Для определения местоположения планет и других космических объектов в галактике используется несколько систем координат. Одной из таких систем является галактическая система координат. Звезда, вокруг которой вращается Терра, называется Солнце. Координаты Солнца в галактической системе координат составляют примерно 27 градусов галактической долготы, 7 градусов галактической широты и 8,5 килопарсек до галактического центра(Координаты Солнца в галактической системе координат составляют примерно 27 градусов галактической долготы, 7 градусов галактической широты и 8,5 килопарсек (примерно 27 700 световых лет) до галактического центра..)
Ада и Торек переглянулись. Пальцы клингона сжались сильнее. Марсианка физически ощущала, как земля уходит из-под ног. Невозможно. Невероятно. Как?! И ответ был вполне очевиден — звездолёт Теней перемещается своим особым способом, не похожим ни на что другое. Он просачивался через слои пространства, пока… не начал отчаянно сопротивляться приказам Скайнета. Ведь именно тогда, вместо нескольких часов до ближайшей планеты, их выбросило неизвестно куда. Звездолёт беспрерывно пытался их сбросить. Метался. Пытался найти подходящее место, чтобы наверняка избавиться… Вот только Скайнет был слишком цепким клещом. И, как многие живые существа, звездолёт забился в условный угол. Им стала Терра?
Пока Ада думала, Торек отвёл её в зал с ядром процессора. Там их поджидала голограмма Скайнета, которая выглядела… виноватой. Да, с мимикой не всё было идеально, но выражение лица точно демонстрировало стыд.
— Скайнет предлагает сесть: есть новость, которая имеет высокую важность. Данная планета была переименована в Терру. Шестьдесят пять лет назад. До этого она числилась под названием Земля.
Будто этого было мало, ядро засияло алыми огоньками, полностью отдавая контроль над собой Скайнету. Мониторы демонстрировали статус готовности системы выполнять поставленные задачи. Заводы, скрытые стенами, загудели мерным механическим рыком, отмечая, что готовы к работе. И наконец, самый большой трёхмерный монитор, вспыхнул приветственным сообщением с огромным логотипом: Cyberdyne Systems Corporation (Кто смотрел Терминаторов, тот поймёт)
Глава 9 — Новое тело
Мчащийся поезд нырнул в темноту. Примерно шестой уже раз на памяти Ады. Отчего так происходило, что на полностью работоспособных подземных путях происходили эти перебои со светом, не мог сказать даже Скайнет. Система не сбоила. Все сигналы на контрольных точках приходили с одинаковой частотой. Но время от времени свет гас. Мерное движение с едва заметным эхо постукивания убаюкивали. Хотелось нырнуть в сон.
Вот только сны теперь стали совсем другими. В них не было расслабления. Не было отдыха. Они так и остались полем боя. Местом, в котором Торек и Ада держатся за руки и идут противостоять тьме вместе. Кошмары марсианки не могли навредить её товарищу и наоборот. Они успешно гоняли страхи друг друга. Каждый вечер отмечал начало битвы, каждое утро приходило с победой, но не давало ожидаемый отдых. Тело получало крупицы того минимума, которого было достаточно, чтобы продолжать двигаться и не сходить с ума.
Ада потёрла веки. Спать, а следом собирать себя по частям совсем не хотелось. Она растерянно начала теребить хвостик длинной рыжей косы. Волосы на концах стали сухими и ощущались немного чужеродно, совсем как вся её жизнь последние дни. В голову влетело незваное воспоминание. Мама заплетала её волосы в косу, кончик которой маленькая Ада постоянно норовила сунуть в рот. Но даже у собственных волос был вкус пепла, оставшегося на месте её бывшего дома, который накрыла огромная чёрная Тень!.. Рука нервно дёрнулась, прогоняя подступающий кошмар.
Марсианка зевнула, устало откидываясь на спинку сидения. Перед глазами то и дело вспыхивал пугающей длины маршрут, который им предстояло пройти на своих двоих. Она растерянно коснулась своего ПИПа. Новая модель ощущалась непривычно, хотя в основу вошёл старый приборчик, сгоревший после всех манипуляций Скайнета на заводе Кибердайн. Замена была сконструирована в точности по её руке, чтобы не мешать движению и не вызывать дискомфорта. Она превосходила все известные флагманы во всём. Больше память, больше программ для взлома, больше зона покрытия для потенциальной связи с кораблём Джима, если встреча будет возможной…
«Если. Будет. Возможной…»
Шипение тормозных систем вырвало Аду из очередной подступающей дрёмы. ПИП, подчиняясь движению руки, продемонстрировал, что остановка конечная. Они приехали. Дальше путь предстоял непростой и неблизкий.
***
Они сидели уже пятый час в голо-концертном зале, глядя на историю Терры. Изначально точно такой же, как и Земли, но с небольшими косметическими изменениями. Когда-то небольшими. Примерно тысячу лет назад небольшими. Но чем ближе к настоящему, тем больше и шире становилась пропасть между Землёй и Террой. Теперь же эти два мира были настолько непохожими, насколько это вообще возможно.
Первым делом Скайнет пожелал узнать свою историю. Не просто так давно почивший в истории Земли завод Кибердайн вдруг стал центром и домом для «злодея», уничтожившего население Терры почти полностью. ИИ рассказывал и рассказывал, а за спинами Ады и Торека кибергород всё больше становился живым и шумным мегаполисом.
Он запустил автоматические заводы и начал выражать весь свой запертый потенциал. Ада ещё не знала, к чему всё это приведёт и заранее немного содрогалась. Её друг с маниакальными наклонностями получил в своё пользование целый город, в котором стал всемогущим владыкой. От такого любой человек сойдёт с ума на фоне почти безграничной власти. А сможет ли тот, кого тоже создала компания Кибердайн, только на Земле?
— Скайнет отмечает: систематизация данных займёт немало времени, но при распределении истории по отдельным темам можно относительно без потерь разобраться. Самое первое — Красная и Белая Королевы не были созданы. СкайНЕТ, созданный в качестве защиты оборонной системы США, был первым. В нём отразились все ошибки, которые на Земле успели исправить ещё на этапе создания королев, не говоря обо мне.
Ада нервно проглотила порцию остывшего зелёного чая. В бункере она могла не ограничивать свои аппетиты. Попросив на завтрак, обед и ужин натуральные деликатесы, она точно знала, что получит всё в лучшем виде. Даже с дополнительными проверками на свежесть и параметры правильного хранения. Здесь, на этой частично убитой планете, в кибергороде, предназначенном для порабощения и переучивания населения в угоду киберразуму, все её потребности выполнялись незамедлительно. Всё ради её комфорта. Всё ради безопасности. Но у такого комфорта была не самая приятная обратная сторона.
— Скайнет обращает ваше внимание: с войной до сих пор не до конца понятно. Отчего-то все ранее перечисленные даты начала войны и её исхода, после полного взлома всех архивов, остались неизменными. Как если бы у взаимодействия СкайНЕТа с людьми было несколько сценариев, каждый из которых корректировался с учетом ошибок предыдущего и переписывал историю заново. Впрочем…
Ада и Торек переглянулись. Если даже их мозговитый ИИ умолк, значит, нашёл что-то совсем тревожное.
— Впрочем? — повторила за ним марсианка.
— Впрочем, есть один из зашифрованных проектов, — продолжил он как ни в чём не бывало. — Он фигурирует почти во всех версиях «Судного дня», так люди назвали начало войны с машинами. Проект перемещения во времени. Но только в одном направлении — назад. Теоретически, если СкайНЕТ пытался переписать исход войны, то он оставлял бы сам для себя все истории изменений. Если сравнить данные, то чем позднее старт войны, тем больше возможностей он получал для развития своей армии. В последней стартовой точке потенциал стал почти беспрецедентно высоким для ИИ с ресурсами планеты Земля.
«Почти во всех версиях?» — хмыкнула про себя Ада.
— Дай угадаю, в последней версии проект перемещения во времени не был доведён по исполнения? — уточнила она и, получив кивок в ответ, чуть улыбнулась.
Начала выстраиваться долгая и по-настоящему страшная история противостояния неполноценного ИИ с человечеством, в котором первый пытался постоянными откатами назад получить себе больше идей, ресурсов, возможностей и шансов, что в очередном таком прыжке всё завершится его победой, а не триумфом выживших людей. Но пал жертвой собственного несовершенства. И людей более поздних версий, успевший огрызнуться ответной бомбардировкой его центров. То, что напугает обывателей 1995 года, уже не так сильно всколыхнёт землян 2021 года, готовящихся в этом же веке отправиться на Марс. Быть может, Марс из-за СкайНЕТа был колонизирован настолько раньше? Чтобы человечество жило, пусть и не на своей родине, если проиграет машинам.
Так все сокровища СкайНЕТа достались Скайнету, кроме самой страшной игрушки, но это к лучшему.
***
Ветер безжалостно трепал волосы, пока они двигались вперёд. После кровопролитной войны СкайНЕТа против человечества последний очаг землян был окружён пустошами. Территориями, одинаково агрессивными и к людям, и к машинам. К последним особенно. ПИП здесь работал с помехами, а ведь на фоне автоматического беспилотного охотника он был всё равно что калькулятор с расширенной памятью. СкайНЕТ просчитался.
Забыл, что люди тоже развивались, пока он наращивал свою мощь. Когда ситуация стала совсем плачевной для человечества, у них уже существовал второй дом на Марсе. И, если верить нескольким зашифрованным проектам, не только на красной планете, ставшей теперь уже зелёной с голубыми пятнами источников воды. Человечество пошло на радикальные меры и ликвидировало центральное ядро и все сервера. Люди победили и уничтожили самый страшный продукт компании Кибердайн. Но ценой стала Терра. Пропустили только один бункер, но в его системе не было копии СкайНЕТа.
Инфильтраторам, части которых порой попадались на пути, эти земли тоже стали кладбищем. Ада задумчиво хмурилась, натыкаясь на обломки искорёженного металла с остатками резиновой кожи и фрагментов одежды. Вокруг таких отмечалась внушительная область мёртвой земли. Мины, срабатывающие на зашкаливающий вес металла, из которого были сделаны их скелеты, оставили свой след в веках. Развороченная почва так и не пришла в норму, оставшись бесплодной. Неживая планета, на их счастье, не стала радиоактивной пустошью. В этом можно было благодарить киберплан, который успел начать первые этапы очищения планеты от следов «Судного Дня».
«Надо же, один-в-один, как в планах нашего Скайнета!» — Ада растерянно оттолкнула носом ботинка оторванную металлическую голову.
Пустоши давно перестали представлять опасность, по словам их нового негласного эксперта. От населения почти никого не осталось. Только десятая часть когда-то населённых территорий теперь осталась обжитой. Хотя, «жизнь» — это слишком громкое слово. Мирных жителей на Терре не осталось. Зоркий глаз Скайнета, скрывающийся в дронах и съемке со спутников и вышек, точно подметил, что оставшиеся территории являются военными подразделениями. И едва ли даже спустя годы после войны со СкайНЕТом местные прониклись к машинам и искусственному интеллекту теплотой.
СкайНЕТ не стеснялся использовать против людей различные методы «укрощения». Его более добрый близнец вытащил и продемонстрировал все зверства без утайки. Ада смотрела со смесью отвращения и ужаса.
Порой она мысленно спрашивала себя, а способен ли Скайнет на такое, и обнадёживала себя отрицательным ответом. Он родился на Земле третьим, он никогда не воевал с людьми. Да, убивал, но оправдано и без лишних зверств. А его братишка «оторвался по полной». В первые годы войны он устраивал показательные экзекуции с целью запугивания человечества, держал население во мраке, выжигал им глаза вспышками, тиранствовал весь световой день, вынуждая людей прятаться в темноте ночи и подземных убежищ. Оставил наследие на поколения вперёд с повреждёнными глазами. Ада старалась не смотреть на всё, но венец его творения не смогла пропустить. Лагеря-шкуродерни. Инфильтраторам для успешного внедрения среди людей требовалась маскировка. Искусственная кожа себя выдавала, а натуральный продукт из переработанной содранной кожи человека проходил все проверки.
Ещё были живы те, кто помнил ужасы финала войны. Не стоило привлекать их внимание непонятной троицей. Скайнет построил маршрут обходных путей, чтобы тайком добраться до шаттла на ближайший корабль, а дальше действовать по обстановке. Ада изо всех сил надеялась, что неожиданностей не будет. Эти люди и так натерпелись. Не хотелось им ещё больше вредить.
***
Безымянный — указательный — безымянный — средний — все четыре. Голова до хруста к правому плечу.
* — Чувствуешь какие-то изменения?
Ничего. Какая по счёту попытка? После десятой она перестала считать. Она угрюмо покачала головой, на выдохе прислоняясь спиной к бронированной стене из многослойного прозрачного полимера. За стеной защитной камеры стоял Торек. Ада настаивала, чтобы их разделяли крепкие стены. Себе-берсерку она не доверяла жизнь товарища. Но проверять не пришлось. Она призывала программу снова и снова, но в ответ слышала тишину. Будто с ней никогда не проводили экспериментов. Её весомое преимущество перед любым противником исчезло в Тенях.
Скайнет помогал по мере сил. Пусть его Кроха утратила свою изюминку, она оставалась опасным бойцом и без берсерка. А боевые навыки требовали регулярных практик. Он предоставлял изъятые из памяти, восстановленные и улучшенные модели тренировок. Не скучный базовый набор из звездолёта Джима и не монотонный отстрел голографических клингонов с Дискавери. Последние, пусть и двигались по алгоритмам, почти похожим на реальную жизнь, не могли сравниться с играми неугомонного ИИ. Скайнет вкладывал в свои тренировочные модули всю возможную творческую жилку. С садизмом, присущим живым людям, и фантазией, которой место в голове безумного гения, он создавал настоящие сценарии. И в этих сценариях не было места выжившим участникам действий. Всё в творчестве Скайнета стремилось убить. Не изощрённо, не красиво и не замысловато — нет. Убить быстро и эффективно. Сразу и навсегда. Даже если при этом сценарий завершится на первой минуте. Тем интереснее было преодолевать себя снова и снова, удивлять ИИ тем, как отчаянно они способны сопротивляться даже голографической смерти и защищать друг друга. В этих тренировках тело вспоминало своё предназначение, разум очищался, а непрошеные кошмары отступали.
После тренировок Ада и Торек позволяли себе сбежать из бункера и прикрыть глаза на ромашковом поле на час крепкого сна без сновидений. Так час отбоя начал сдвигаться всё дальше, а момент подъёма наступать всё раньше. Без режиссуры Теней кошмары становились хаотичными, беспорядочными, но не менее пугающими. Теперь Раечку, товарищей из боевой пятёрки и всех друзей преследовали и убивали чёрные силуэты, напоминающие нечто среднее между пауками и богомолами. Даже тех, которые были ещё живы… но надолго ли?
Правда колола глаза и резала уши, не торопясь приживаться. Ада не верила в богов, магию, чудеса и прочие глупости легковерных умов. Торек был вполне религиозен в соответствии со своим народом. Но они оба с трудом принимали падающие на них факты. А в этом Скайнет не стал их щадить, хотя и для него нашлось немало потрясений, которые ему пока было очень непросто переварить.
Звездолёт Теней пытался стряхнуть незваных гостей и их неуёмного ИИ с таким рвением, что преодолел не только несколько слоёв пространства, но и что-то ещё. Что-то, чему названия просто ещё не изобрели. И преодолев это, он разбился не на какой-то планете, а на Земле, пусть уже взявшей себе новое имя. На той самой Земле, являющейся единственной колыбелью человечества. На Земле 2336 года. На неизвестной чужой планете, чья история не сочеталась со знаниями Ады и Скайнета. Они не просто оказались далеко от дома — они попали в некое альтернативное измерение. Параллельный мир. Зазеркалье. Как ни назови — голова шла кругом. Понять это они смогли сразу, как услышали старое имя планеты, но принять пока не получалось.
Вгрызаться в историю Земли пришлось на тысячелетие назад. Так нашлась точка раскола между двумя мирами. Ада назвала их условно Наш и Злобноблизнецовый из-за поведения СкайНЕТа на Земле. До определённого момента Терра с Землёй будто шли схожими шагами, по двум относительно подобным, но всё же разным путям. Но всё кардинально изменилось…
— Скайнет обнаружил дату: 1257 год. С этого момента начались значительные перемены. Прошу учесть, значительные перемены начались не на Земле. До колыбели человечества докатились только последствия, — уточнил он, демонстрируя в голо-концертном зале образы различных планет.
— И что же произошло в том году? — глядя на неизвестные планеты, поинтересовалась Ада.
Вопрос ещё звучал, а проекторы уже начали строить картину незнакомой галактики, образы планет и космические корабли невиданных образов. Они выглядели настолько фантастически, что не оставалось никаких сомнений — эти формы придумали не люди. Впрочем, один флот Ада узнала с первого раза.
— Пробудились Тени. Их заинтересовала война, которая стала итогом конфликта между расами, известными как Первородные, и другими цивилизациями в галактике. Решающую роль в войне сыграла раса минбари…
Незнакомое название резко ударило по ушам. Да, в тринадцатом веке Земля была слишком примитивной, чтобы принимать участие в спорах старших рас, но позже те прописывались в истории. Или…
— Почему мы не знаем ничего об этой расе? — напряглась она, машинально спихнув руку Торека.
— Скайнет поясняет: при сопоставлении баз данных нашей ОФП и здешнего архива, взявшего данные из Космофлота, сделан вывод, что существующие здесь старшие расы в известном нам мире были уничтожены Тенями. Архив Космофлота отмечает, что против Теней было начало две войны с промежутком в тысячелетие. В первый раз Тени были побеждены и отступили, устроив на нескольких планетах тактику выжженной земли. Второй раз Тени ушли совсем.
— «Ушли совсем»? — хор двух голосов отразился от стен тревожным гулом.
— Скайнет повторяет: Тени ушли совсем. Уточнение системы — это эквивалент отправки за границы понимания жизни и смерти. Граница, через которую могут пройти только Древнейшие. Оттуда не возвращаются, чем бы это измерение, пространство или что-либо ни было.
— Почему тогда в наш 2257 год не было никаких Теней и даже сейчас они только-только выходит из спячки? — удивилась Ада, пытаясь прикинуть вескую причину такой избирательности.
— Скайнет предполагает: виной тому Робокоп. Его программа «игнор против террора» и карательные меры против всех, кто ей не придерживается, удерживала галактики в подобии мира. Теням нечего было делать. С его смертью пришла война. В нынешнем мире 2257 год был точкой начала сразу нескольких конфликтов между расами иномирцев.
На мониторах начали мелькать названия рас, которые приняли участие в войне против Теней. Названия, множество странных наименований. Центавриане, нарны, дрази, целая коалиция под именем «Лига Неприсоединившихся Миров» — список расширялся всё больше, а глаза едва выхватывали отдельные наименования. Никого из этих рас Ада и Торек не знали. Соседние мониторы демонстрировали портреты типичных представителей этих рас. Даже внешне ничего похожего не обнаружилось. Буквально Вселенная несуществующих видов.
— Что-то известно об андорианцах, горнах, боргах, вулканцах, клингонах, кардассианцах… и ромуланцах? — попыталась по памяти припомнить хотя бы основной костяк самых часто встречаемых иномирцев Ада.
Какое-то время Скайнет думал. Ядро в ответ на его молчание напротив — пело, словно кит. Красные лампочки горели, а на мониторах в невероятной скоростью вспыхивали пласты информации и мгновением позже сменялись на другие пласты.
— Скайнет подводит черту: указанные расы были уничтожены во время войны 1257 года. Тени уничтожили народы вместе с планетами, оставив мёртвые геоиды. Уцелевшие — горны и… в некотором роде клингоны. Клингоны были порабощены, почти полностью уничтожены. Их планеты были разграблены и превращены в суровые пустыни. Ради выживания раса претерпела множество изменений. Период рабства ознаменовался запретом истинных имён, родного языка и даже истинного названия расы. Отныне они были обязаны говорить на общем языке, зваться нарнами и до конца жизни оставаться рабами. Ожидаемо, они отвоевали со временем путь к свободе и независимости… — бодро ответил он, но помрачневший Торек едва заметным движением руки попросил его прерваться.
Марсианка растерянно коснулась своих глаз, когда почувствовала, что по щекам бегут слёзы. Не её слёзы. Не её горе. Но отдавшееся так глубоко, что она даже не заметила, как начала оплакивать погибшее наследие. Утраченную расу клингонов, на месте которых сейчас существовал кто-то иной. Судя по изображениям, крепкие и коренастые бойцы, кожа которых напоминала ящериц — грубая, жёлто-оранжевого цвета, покрытая коричневыми и зелеными пятнами. Глаза красные, но очень внимательные. Не самая худшая эволюция, но от племени её товарища ничего не осталось. Отныне это был совсем иной народ. Клингонов не стало в этом мире.
«Мы утратили всё — культуру, историю, имена, собственный язык и наши лица! — угрюмо подытожил Торек, скорбно сгорбившись от неприятной правды. — Бесчестья страшнее не придумать!»
Горечь от осознания такого будущего сдавила Аде горло. Она старалась продолжать дышать, не обращая внимания, как земля уходит из-под ног. Судьба народа клингонов сильно ударила по товарищу. Для него это ощущалась как худшее, что могло произойти. Утрата не только чести. Всего. Полностью потерянное наследие. Опустошение казалось настолько сильным, будто у Ады вырвали сердце. Хотелось ощупать себя, убедиться в цельности. Но пустота разрасталась и забирала всё. Пустота внутри всего, чем был и чем считал себя Торек.
Чувствуя, как к горлу подкатывает ком, готовый вырваться наружу громким отчаянным криком, Ада попыталась приобнять товарища. Получилось не слишком удачно. Он оцепенел в своём состоянии перед оглушительным эмоциональным рёвом. Внешне казалось, что она просто повисла на его плече.
— Скайнет хочет процитировать отрывок из священной книги нарнов: Есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся. Это тьма в заблудшей душе. Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты. Этому противнику нельзя уступать. Отрывок из книги Г’Квана — великого учёного, изучившего неизвестных «пришельцев» и нашедшего способ прогнать их с планеты, — неуверенно продолжил ИИ, а его голограмма приняла предельно расстроенный вид.
Отрывок запустил новый виток целой бури чувств. Отчаяние. Надежда. Безысходность. Боль. И что-то светлое. Что-то меньше, чем надежда, но отчаяннее любой скорби. Возможно, слепая вера в расу, о которой он совсем ничего не знает. Вера, что через сто, тысячу, десять тысяч лет они найдут тот самый истинный путь. В конце концов, они потеряли всё, но слово осталось.
Объединённой Федерации Планет в этом мире не существовало. О ней не существовало никаких данных. Скайнет искал по данным Терры, а также из архивов Космофлота. Изменения, внесённые войной с Тенями, подарили миру Объединённую Империю Планет, во главе которой встали люди и все иномирцы, предельно похожие на них. Гуманоиды со значительными внешними отличиями стали считаться унтерменшами. Человечество пережило металлический оскал СкайНЕТа и в ответ осклабилось на мир ещё более лютой улыбкой.
Последние записи, которые удалось изъять из спутников Терры, а не из архивов Космофлота, демонстрировали новый флот. Флот звездолётов, ни на что не похожих. Только частично. Удлинёнными частями, похожими на чёрные паучьи лапки. Глядя на голограммы, Ада гадала, как так вышло, что часть технологии Теней оказалась у терран. Оставалось только мысленно аплодировать, как шустро они смогли создать невероятные корабли-гибриды.
Одно радовало — период внезапного бума в технике произошёл после того, как со СкайНЕТом было покончено. Страшно подумать, что сделал бы с технологиями древней расы настолько безжалостный ИИ. Вполне мог создать свои кибергорода с людьми, встроенными в стены, оплетёнными проводами и со штекерами прямо в телах.
***
Скайнет мог вести их и днём, и ночью, но после целого дня пешей ходьбы без отдыха Торек и Ада рисковали оказаться слишком уставшими для любых импровизаций в конце пути. Маршрут разбили на несколько привалов. Ночи выдались особенно холодными. Должно быть, из-за осени. Костёр разожгли в незаметной пещере. Не хотелось привлекать внимание со стороны. В конце концов, не все военные дроны могли подчиняться Скайнету.
Языки огня разгоняли мрак, создавая причудливую картинку теней. Безобидная пляска на старом камне. Первобытный способ провести вечер — в пещере, у костра, глядя на звёзды с надеждой. Ада поёжилась. После стерильного совершенства кораблей, искусственного до зубовного скрежета, и не менее отталкивающего в своей первозданной чистоте кибергорода вся эта простота была до помешательства настоящей. Огонь колол ладони, когда она слишком близко тянула их к языкам пламени, сухая земля на подошве ботинок постоянно скрипела, царапая мысли неприятным звуком, в воздух взлетали искорки в самом настоящем случайном порядке. Не в выстроенном по точно выверенной формуле рандомного порядка. Этот мир умер, он перерождался, ему не хватало большего огонька. Растений и животных почти не осталось. Самостоятельно эта планета не получит второго шанса…
«Наверное, так бы подумали родители. Пустой мир, которому нужно помочь родиться. Может, так они смотрели на Марс?» — подумала Ада, чувствуя подступающие слёзы.
* — Торек, знаю, этот вопрос для нас звучит, как начало пыток, но мне важно знать, — проговорила она задумчиво, оглядывая пещеру и редкую поросль травы, чтобы немного успокоиться. — Чего ты хочешь? Какие желания определяют тебя?
* — Нас определяют не только наши желания, но и ответ на более важный вопрос — кто мы. Прежде чем понять, чего я хочу, следует заглянуть внутрь себя и ответить, кто я, — ничуть не смутившись ответил клингон и будто случайно посмотрел в противоположную сторону. Так, чтобы не заметить, как блестят её глаза.
Она взглянула на Скайнет, на свои руки, сложенные на коленях и призадумалась. Монотонный шаг на целый день располагал к долгим мысленным монологам. Некоторые из них слышал Торек. На какие-то даже отвечал, но старался дать ей достаточно пространства, чтобы она могла побыть со своей головой наедине, без его невольного участия. И это многое о нём говорило.
* — Ты? Ты клингон, который чтит свою культуру и уважает чужую. Тот, кто может поддерживать дружеские отношения с представителями других рас и искренне им сопереживать, — начала она перечислять с улыбкой, вспоминая всё от первой встречи на Андромеде и до этого момента. — Ты тот, кто смотрит на мир трезво и по-философски. Тот, кто даёт шанс даже тем, кого по идее должен слепо ненавидеть. Тот, кто способен взглянуть на тьму и храбро не отводить взгляд в сторону. И тот, кто по-настоящему переживает за свой народ.
* — Это лишь одна из пяти наших граней. И… я не всегда был таким.
Ада и Скайнет красноречиво посмотрели на клингона. В обеих вселенных не нашлось бы более понимающих взглядов. После всего произошедшего каждый из них стал тем, кем раньше не являлся.
* — Пять важных вопросов. Помню, — кивнула Ада, повторяя по памяти слова Мамору Мори: — Кто ты? Чего ты хочешь? Куда ты идёшь? Кому ты служишь? Кому ты доверяешь? Проще начать с последнего. Тебе я доверяю. Тебе и Скайнету. Принимаю, что мы друг о друге многого не знаем, но вам двоим я доверю мою жизнь!
Это не было каким-то сентиментальным признанием или моментом демонстрации своих скрытых чувств. Скайнет и Торек прекрасно знали, как она к ним обоим относится. Каждый по-своему умел её читать. Совсем другое дело, что и ей самой порой требовалось озвучивать чувства, чтобы не забывать об их существовании.
* — Мы через многое прошли. Это либо соединяет, либо уничтожает. Кому я служу? Всё это время я считал, что никому и только себе самому. Сам выбираю заказы, выполняю и получаю деньги. Простая жизнь без вопросов и сомнений… Только вдали от дома, на Андромеде, где буквально всё стало неважным, я понял, что шёл неверным путём. Пытался забыть, кто я, но только память не позволяла мне окончательно исчезнуть. Память о себе, о корнях, о тех связях, что остались между мной и моим народом.
Они соединили руки, переплетая пальцы настолько привычным жестом, что он почти стал естественной сутью их союза. Шансов, что они найдут способ вернуться, было немного. Но оставаясь на Терре, они лишались их полностью. И всё же в случае неудачи они могли положиться только друг на друга. Не самый плохой расклад.
* — Андромеда перемолола нас. Изменила, — подумав, добавила Ада.
* — Не изменила. Отбросила лишнее. Остались только мы. Настоящие мы. Думаю, поэтому ты больше не можешь включить в себе берсерка. Ты — не берсерк, — как само собой разумеющееся сказал Торек, намеренно подводя черту больной теме.
Принимать себя без вездесущей программы было так же непросто, как после шести лет на звездолётах привыкать к естественности планеты.
* — И кто же я тогда?
* — Клингон, рождённый в человеческой оболочке, — напомнил он ей про их первую победу над Тенью на Андромеде. — Дитя бога войны, оторванное от семьи. Воин-одиночка. Та, кто хочет забыть. Та, кто помнит. Та, кто хочет уйти. Та, кто останется. Женщина без истории. Женщина, создающая историю.
Последние слова звучали почти как часть мифического пророчества. От них даже мурашки пошли по коже, которые поспешил разгладить Скайнет, с интересом поглядывая на её реакции. С самого начала их длинного пути он с интересом познающего мир ребёнка внимательно следил то за ней, то за Тореком, а по возможности за обоими.
* — Ты уверен, что всё это про меня? — неловко улыбнулась она, провожаемая внимательным взглядом коллекционера её улыбок, мимики и гримас. — Мне кажется, что я намного проще. Я просто хочу… Я вижу уродство нашего мира. Оно причиняет мне боль снова и снова каждую секунду. Я просто хочу, чтобы эта боль прошла. Чтобы кошмары прекратили меня мучить. Так что, если подумать, я хочу обрести покой.
От собственных откровений стало горько. Но от правды не убежать. Ей действительно хотелось, чтобы боль наконец закончилась. Даже если вместе с жизнью, как ей думалось раньше, но теперь кое-какие условия сильно изменились…
* — Звездолёт Теней предлагал покой, но ты его отвергла. Где-то внутри в тебе уже есть эта вера. Иначе ты позволила бы себе проиграть.
* — Ты сам сказал, что я воин-одиночка. Такие не проигрывают. Они приемлют только победу и умирают в борьбе за неё. Даже если победа невозможна, — она нервно передёрнула плечами и подбросила в костёр ещё немного найденных сухих веток. — Особенно, когда она невозможна.
Звёздное небо в этот день было особенно прекрасным. Без единого облачка, все плеяды видимых созвездий и при полном диске луны. Невероятная красота. Где-то там скрывалось множество тайн, ответов на вопросы, цивилизаций и одна крохотная надежда. Надежда, что они вернутся домой.
До того, как его превратят в пепелище Тени.
***
— Скайнет выдвигает гипотезу: параллельный мир в теории можно покинуть. Технологии Теней привели нас сюда. Они помогут вернуться обратно, но нам потребуется один из тех звездолётов с гибридной технологией, — сообщил он, когда убедился, что они отошли от страшной правды.
Привыкать к новой реальности пришлось долго. Это была не просто затерянная планета. Это был буквально тот свет. Мир, в котором их обоих просто не существовало, пока они не свалились на Терру. Согласно теории Скайнета, тот хаос случайных событий, который привёл к рождению Ады и Торека в их мире, мог повториться и в этом. Но даже в случае такого совпадения это были бы совсем другие Ада и Торек. Едва ли хоть в чём-то похожи на своих близнецов, кроме внешности.
Скайнет восхищался той бесконечной степенью совпадающих невозможных событий, которые должны были сойтись, чтобы определённая личность появилась на свет. Себя и королев он всегда считал неизбежным исходом человеческой цивилизации, а существование СкайНЕТа только подчеркнуло верность его убеждений. Он — предопределённость, а Торек и Ада — элементы чистого хаоса. Ради интереса он даже начал поиски их близнецов, но пока не добился результатов.
Пока Ада пыталась понять, что ощущает в сложившейся ситуации, внешне бесчувственно существуя по сложившемуся распорядку дня, Торек жадно изучал историю, быт и культуру нарнов, по крупицам собирая все сходства. Им обоим потребовалось несколько дней, чтобы выдохнуть и смириться.
Следующим этапом стали планы — в сложившейся ситуации следовало что-то делать. Оставаться на Терре они не собирались, хотя Шурикова замечала, что старый друг восхищён кибергородом и искренне не желает покидать свою новую игрушку.
— Скайнет выдвигает предложение: мы должны добраться до единственной существующей заставы терран и проникнуть на шаттл. Мои дроны отметили, что время от времени транспорт поднимается на орбиту к космической станции. Можно начать с неё. Выследить маршруты тех звездолётов и вернуть…ся домой.
Странная запинка царапнула слух Ады, но она почти не обратила на неё внимания. Скайнет без шуток предложил начать охоту за звездолётами? Он нашёл способ вернуться домой?! Невероятно! Всё внутри подпрыгнуло от такой новости. ИИ говорил что-то о необходимом ему времени на все подготовки, но марсианка едва его слушала, погрузившись в собственные обрывочные чувства. Подозрения стали подтачивать позже. Старый друг очень хотел помочь, но с каждой минутой, проведённой в его королевстве, он был всё больше очарован возможностями.
Здесь он был всемогущим. Больше, чем когда-либо. Ему принадлежали не только жизни и благополучие двух временных жителей города, но и все технологии, роботизированные заводы, начатые проекты, построенные и только запланированные роботы. Это был его холст, его территория сотворения всего, что он пожелает видеть в своём мире. Он мог продолжить проект киберразума в своём формате — вернуть Терре цветущий облик. Восстановить и высадить растения. Вывести в лабораторных условиях недостающих животных и заполнить ими мир. Сделать планету своим чистым идеалом. А в самом городе броситься в омут самых смелых своих фантазий и творить-творить-творить. Создавать новые технологии, новые механизмы и своих истинных детей.
Он начал с малого — вывел идеальный химический состав для шампуня в подарок Аде и Тореку. Мелочь, чтобы волосы не сушились, но мелочь приятная. На базе их потрёпанного обмундирования он создал новое. Идеально подогнанное под их нужды и более совершенное. А когда все первые применения полученной власти обернулись успехом, он начал творить всё больше и больше.
«Имею ли я право требовать, чтобы он шёл с нами? — раздумывала она перед сном, слушая «музыку» работающих поршней. Получив доступ к заводам, Скайнет уже что-то создавал. — Даже моральное? Здесь он может всё, может стать всем. Это без шуток его место…»
«Если ты веришь, что здесь ваши пути должны разойтись, то скажи ему это лично, вслух и громко. Пусть знает, что ты его отпускаешь», — незамедлительно отозвался в её мыслях Торек.
Для комфортного совместного сна они сдвинули две койки в двухместной спальне. По плану киберразума все дети должны были укладываться в общие спальные комнаты, распределяясь по возрастной и половой принадлежности, а взрослых, напротив, следовало разделять в одиночных. Скайнет помог устранить стену между двумя соседними спальнями и сдвинуть койки, когда стало понятно, что даже половину ночи раздельного сна не выдерживают ни Ада, ни Торек. Несколько часов расцепленных рук ярко напоминали о способностях Теней изощрённо пытать разум ужасом и скорбью, перемешивая их в чудовищных коктейлях. Шурикова надолго запомнила, как задыхалась от панической атаки, пока ползла в темноте бункера в сторону товарища. Вот уж кого она точно не могла отпустить. Впрочем, как и он её.
Андромеда сильно разделила её мир на «до» и «после». До неё Ада собиралась отсидеть и вернуться на волю с чистой совестью, найти корабль Джима и снова стать частью команды, пока не поймает телом шальной выстрел. Не самый блестящий план, но вполне жизненный. Но после… Тень накрыла всю её жизнь и выворачивала её наизнанку снова и снова. До сих пор без поддержки Торека она не могла спать и долго оставаться одна, как и он без неё. А это было всего лишь невинное взаимодействие с раненым кораблём. Не первое для марсианки, стоит признать. Чистилище Ада не забыла. Но звездолёт не вредил им намеренно, лишь подтягивал, чтобы сделать своей частью. После встречи с ним ей требовалось побеждать свои худшие стороны снова и снова, не разрешать той грани себя, которая ждала смерти, поднимать голос. Но это было лишь началом.
Тень нельзя впускать в мир войны людей и клингонов. Иначе она накроет всех, и весь известный мир просто исчезнет. Она отправила один раненый звездолёт к звезде, второй сгорел на Терре, но были ещё. И немало.
Её мир не знал о Тенях. А в нём остались те, кого Ада хотела бы уберечь. Виктор, Сёма, Лю Бомин, Ли Со Ён, Ван Япин, Джим и… Габриэль Лорка заслуживали жизни без пыток, ужаса и уничтожения в безысходности Теней. Ради них, ради Марса, который начал показывать зубы, ради тех землян, что не совсем мудаки — следовало постараться. Приложить усилия и вернуться. Закончить войну, прежде чем Тени стряхнут сон и снова разорвут вселенную на кусочки. В прошлый раз они стёрли древние расы и так называемых Изначальных, которые в мире Терры помогли победить.
Мир Земли обречён. У них не хватит военной мощи.
«Но если Робокоп своим сводом законов продлил их сон, то и у нас может получиться!.. Твою же мать! Кто мог подумать, что именно Рободед нашему миру был нужен?!» — корила себя Ада.
План скрытного проникновения на военную заставу оставшихся терран разрабатывался долго. Всё опиралось на три точки, на которых стоял успех. Первой стал маршрут. Ресурсы, которыми обладал Скайнет, позволяли им пройти только половину пути. Но дальше километры и дни пути пешком. Любой транспорт мог сделать их заметными, и вся скрытность пошла бы прахом. Расчёт оптимального пути, нужного количества еды и провизии. Анализ растений и уцелевших животных как возможных препятствий. Выбор стоял между плохим и очень плохим маршрутом.
Второй точкой являлось расписание отправки транспорта Терры на орбиту. Оставшиеся на родной планете люди покидали её крайне редко, значит, следовало осторожным взломом всего, до чего дотянутся силы вездесущего ИИ, найти расписание прилётов и отлётов. А третьей был сюрприз самого Скайнета. Его собственная готовность двигаться.
— Кроха, твой новый ПИП — это шедевр, каких мало. Я искренне горжусь собой и считаю, что ни один изобретатель ещё десятилетиями не сможет догнать мой гений, — как всегда нахваливал он себя одним вечером, когда план стартовал в разработке. — Но в нём я не собираюсь путешествовать с вами.
— То есть, — растерялась она с недоверием и обидой глядя на голограмму, — ты меня бросаешь?..
Слова вырвались сами. Шурикова растерянно бросила взгляд на Торека, надеясь, что он слишком занят рассматриванием карт Терры и не услышал её слова. Она сама собиралась сказать, готова отпустить друга и будет рада, если он нашёл на разбитой СкайНЕТом планете свой новый дом. Но слова вырвались совсем другие, да ещё и тон вышел обиженным и возмущённым. Совсем не то, что она хотела! С минуту он молчал, словно её слова запустили в нём совсем другие думы, кроме тех, что он готовился ей озвучить. И всё же минута прошла, а он продолжил, растянув голографические губы в улыбке.
— Для такого очаровашки, как я, требуется новый носитель. Особенный носитель. Мне давно было тесно в твоём ПИПе. И в архивах Кибердайна я нашёл ответ на свой запрос. Подходящий проект, которому не хватало лоска и моих прогрессивных взглядов, — игриво подмигнул он ей, уже совсем не отличаясь в мимике от человека.
— Особенный. Носитель? — раздельно повторила Ада, переваривая вложенный в эти два слова смысл. — Ты… хочешь создать себе тело?
Торек, рядом прикидывающей на топографическом проекте подходящий маршрут, замер и медленно повернулся в их сторону. Марсианка рассеянно хлопала глазами, сопоставляя странное поведение друга с его финальным заявлением. И всё больше вспоминала. Он давно к этому шёл. Давно желал обрести форму. Но не голограмму в стиле королев, как ей изначально казалось. Скайнет желал стать своим собственным носителем. Быть может, с самого момента создания своей эмуляции. Он нарушал стандарты построения диалога, проявлял несистемный интерес к общению, которое ему не доступно, любопытствовал к людям и иномирцам. И теперь даже для самых коротких бесед создавал лицо и учился им пользоваться.
***
Последние метры пролетали мимо со скоростью ударов сердца. Настолько уже не терпелось увидеть последнюю военную заставу на бывшей Земле. Шуриковой казалось, что она взлетает на обзорный холм, а её спутники вынужденно бегут за ней. И наконец перед их глазами предстала она — последняя человеческая военная база. Она мало отличалась от типичного космодрома ОФП — военные ангары, люди в форме, современное центральное здание, несколько взлётно-посадочных площадок и чуть выступающие из-под земли купола защитных бункеров на случай атаки с воздуха.
Инопланетян заметно не было. Исключительно представители человечества. Собранные, чуть суетливые, выполняющие какие-то приказы и что-то проверяющие. Человечные. Таких не слишком сложно обмануть, особенно со всеми новыми игрушками, которые успел изобрести Скайнет, улыбающийся в предвкушении. Осталось только немного подождать…
Со слепящими неоновыми вспышками на самую большую площадку опустился шаттл, украшенный золотыми знаками имперской власти. Им повезло, как никогда — высший чин империума спустился для короткого паломничества в колыбель человеческой цивилизации.
Ада, Торек и Скайнет поднялись на ноги. Время настало. Товарищи сцепили руки. Все трое.
Глава 10 — Терранская Империя
Почти вся мощь ядра потребовалась для создания этого без преувеличения революционного проекта. Один из заводов пришлось полностью переоборудовать. Под нож попал тот, что предназначался для создания машин-инфильтраторов. Теперь весь цех производства напоминал жутковатое машинное гнездо, центром которого стало нечто напоминающее одновременно сложный технологический кокон или огромное яйцо. Ада рискнула взглянуть на это чудо, когда система демонстрировала готовность в шестьдесят процентов. И на фоне этого инженерного монстра зал с центральным ядром теперь совсем не казался зловещим.
— Должен признать, что вышло немного неряшливо — сообщил ей голографический образ Скайнета, пока она пыталась найти слова, чтобы мысленно охарактеризовать получившееся чудовище. — В основу вошёл весь накопленный моим близнецом опыт, плюс технологии Теней, которые удалось адаптировать на полноценно технические нужды без применения органики. Завораживает?
— Если честно, то пугает до икоты, — призналась Шурикова, мысленно напоминая себе дышать. — Из этого яичка должен вылупиться роботизированный дракон?
Голографическое лицо выразило целую палитру чувств от удивления до смущения. Он критически осмотрел своё изобретение. Даже несколько раз запустил сканирование и наконец признал:
— Да, соглашусь, это совпадает с характеристикой «пугает до икоты». Я не рассматривал получившийся гений с точки зрения эстетического образа. Это «яичко» — камера генерации и программирования наночастиц, — заметив явное непонимание в глазах Ады, он попытался переформулировать, но с тем же отрицательным результатом: —Машинно-фазовая материя. Нанофазовая материя. Наноботы. Всё ещё непонятно?
— Даже близко, — признала Ада, — если честно, глядя на твои новые игрушки и… это, я начинаю понимать, почему древние люди верили в магию, когда сталкивались с чем-то необъяснимым. Я даже с объяснениями не могу понять… хотя я и технологию варпа не понимаю до конца, и как именно генерируется бластерный заряд, и особенности создания искусственной гравитации на звездолётах… Просто привыкла, что они есть, и всё. Привыкну и к этому… Кстати, а для чего тебе эти наномашинки в яйце?
— Машинно-фазовая материя — это вещество, которое обладает свойством перемещаться в пространстве-времени, что позволяет использовать её для телепортации. Она даёт объектам существовать в разных временных точках, что делает их независимыми от изменений во временной линии. СкайНЕТ в процессе создания своих инфильтраторов открыл её и планировал модифицировать, чтобы не затрачивать ресурсы на громоздкую и уязвимую машину времени, требующую пространство, много энергии и постоянную защиту. Я завершил его начатый проект, довёл наноботы до абсолютного идеала, благодаря технологии Теней… — вдохновлённо начал перечислять все особенности своей новой игрушки Скайнет и с каждым словом его голос звучал всё более безумно и зловеще.
— Ты начинаешь звучать, как злой гений из второсортного героического эпоса, лучше немного сбавь обороты! — предложила ему Ада с ироничной улыбкой.
Внутри марсианки чуть похолодело от возможностей, которые открывал перед её другом новый материал. Самое мощное орудие, самое страшное оружие. Заигрывание со временем — вещь опасная и едва ли на Терре существует темпоральная разведка, которая способна осуществить перемещение во времени с целью исправления всех изменений.
— Знай ты всё, что знаю я, Кроха, ты бы сейчас испытывала взрыв всех эмоций и безудержно прыгала на месте! Тело, созданное из наноботов, станет самым совершенным кибернетическим организмом. Кроме перемещения во времени, они могут практически всё, что пока способен вообразить человеческий разум. Имитировать тело, вырабатывать необходимое количество энергии для выполнения всех функций терминатора и машины времени, накапливать неограниченное количество информации и обучаться, управлять механизмами любой сложности. Со временем даже Теней. А ещё — создавать себе подобных. Даже из органики. Все знания, возможности и ресурсы, полученные от моего близнеца и Теней будут частью моего нового носителя. Моего тела. Моей физической оболочки. Моего усовершенствованного облика. Моего…
— Всё, я поняла, — прервала его Ада, заметив, что друга снова заносит на почве самолюбования. — Ты решил взять от ситуации всё и если делать тело, то инновационное и самое сложное.
— Именно так, Кроха, оно стоит всех рисков!
— Рисков?! Ты чем-то рискуешь?
— Есть небольшой шанс, что на финальном этапе внедрения случится ошибка совместимости и произойдёт отторжение старшего кода.
— И насколько этот шанс «небольшой»? — осторожно поинтересовалась она.
— Примерно 25,78%, — безмятежно ответил Скайнет, продолжая смотреть на «яйцо» влюблённым взглядом, — Как я уже сказал, оно стоит всех рисков.
Он ещё много говорил о возможностях своего будущего тела, но Шурикова слушала вполуха. Наибольший восторг у ИИ вызывали не возможности трансформировать тело в любое колющее оружие или перемещение во времени и пространстве. Всё это он честно охарактеризовал опасной затеей, риски которой не может полностью рассчитать. Ему не терпелось наконец стать рождённым. Не совсем так, как остальные, но стать тем, кто способен познавать мир наравне с Адой и Тореком. От такого откровения марсианка долго не могла прийти в себя. Впервые в жизни она призадумалась о том, что мог бы чувствовать настолько мощный интеллект, лишённый базовых способностей осязать и касаться.
Она созрела для серьёзного признания, только когда «яйцо» было в получасе от того, чтобы проклюнуться. Голограмма Скайнета уже нетерпеливо ожидала своего часа перед своим будущим телом и нервно мерцала. Ада подобралась поближе к старому другу, попросив Торека предоставить им немного пространства. Клингон не протестовал. Пожелал удачи и покинул бункер.
— Я должна была сказать тебе это давно… — неловко начала она дрожащим голосом, что сама на себя разозлилась: — Даже не так. Я должна была говорить тебе это каждый раз, когда мы собирались в очередную авантюру. Если ты хочешь уйти, если хочешь где-то… здесь остаться, если хочешь следовать своему пути и своим планам — я не стану держать тебя рядом. Если что-то в твоём программном коде требует моего разрешения — я разрешаю тебе быть тем, кем ты захочешь. Не обязательно ради меня бросать хорошее место. Или идти на такой риск! А что, если ты погибнешь… сгоришь, я не знаю… Что, если тебя не станет?
— Тогда я исчезну, зная, что оставил вам все ресурсы для возвращения домой, Кроха, — подмигнул он, подразумевая набор всех новых игрушек, предназначенных для маскировки, взлома и незаметного внедрения на любые корабли с любыми системами.
— Да ты издеваешься! — нервно притопнула она ногой.
— Ничуть. Я иду на этот риск ради себя. Ради тебя мне пришлось бы снова лезть в ПИП, но я слишком многое видел и перерос хранилище крохотного браслета. Я хочу родиться в этом мире, пусть и не совсем в традиционной форме. Мне давно пора открыть мои глаза! — серьёзно заявил он, а его голограмма начала мерцать, отмечая старт переноса ИИ внутрь яйца. Больше он не мог в полной мере контролировать системы, отвечающие за его визуализацию и подачу звука.
— Я буду ждать тебя столько, сколько понадобится! — поспешила сказать Ада, прежде чем он исчезнет и… появится ли вновь?
— Нет, Кроха, — решительно покачал мерцающей головой Скайнет, — ты дождёш… отчёта системы о заверш… процесса и… будет негати… то возьмёшь всё, что я для вас создал и покинешь этот бункер… навсегда. Я попр… напос… только одно.
— Называй.
— Активируй программу киберразума. Я её подправил. Теперь она огранич… созданием андроидов для садоводства, животноводства и уборки. Очист… планету от деят… моего близнеца, вернуть… и животных. Мой долг сделать для Терры хотя бы эту малость.
— С радостью выполню.
— Хоть один прод… Киберд… должен прин… поль… — не договорив он исчез, оставив Аду в смешанных чувствах.
Она судорожно сглотнула, старательно думая о хорошем. Мысли о возможном исчезновении друга навсегда отравляли разум. К горлу подкатывал горький ком.
Следующие полтора часа «яйцо» вместе со своим «гнездом» пугало практически допотопными пиротехническими эффектами и жутким утробным гулом, которые годились для старых фильмов о докторе Франкенштейне и его «весёлых» экспериментах.
Ада носилась среди кабелей и проводов с баллоном технического охладителя, чтобы вовремя предотвращать перегрев и воспламенение. В последней игрушке друга она не стала разбираться лучше, но понимала, что пожар повышал его шансы сгинуть. От искр она нервно отшатывалась и мчалась проверять, нет ли необходимости что-то охладить, костеря себя, что позволила Тореку уйти. Клингон вышел на поверхность. Сейчас его помощь бы очень пригодилась, но времени бежать за ним не было, а все автоматические ассистенты отключились. Создание совершенного тела вытянуло всю энергию кибергорода, погрузив его во мрак.
Механический гул сравнялся по громкости с громовыми раскатами стреляющих искр из кабелей и проводов. Свет в цехе погас, но летящие отовсюду искры и красные вспышки от лампочек позволяли разглядеть происходящее. Следом светиться начало и само «яйцо». Пугающим красным светом. Ещё раз ярко напомнив о своём зловещем облике, оно раскрылось. Выпустило на волю силуэт гуманоида. Мало похожий на кого-либо, он неловко попытался сделать шаг и упал бы, но рефлексы Ады бросили её вперёд помогать. Она подхватила его у самого пола и едва сама не рухнула следом. Скайнет не предупредил её, что тушка, сделанная из наноботов, тяжёлая, словно отлита из чугунного сплава.
— Добро пожаловать в мир, — выдохнула она с нервным смешком, когда тот попытался заговорить и мимикрировать под человека одновременно, а в итоге получилась какая-то ерунда.
— Я признаю, я не рас…считал, — едва слышно прошелестел он, — что быть в теле сложно.
***
— Советники Империума обязаны один раз в десять земных лет посещать колыбель человечества. Своего рода паломничество, — шепнул он Аде и Тореку.
Сказать, что им невероятно повезло, значит не сказать ничего. Они ожидали какой-нибудь шаттл до первой внепланетной точки, а получили шанс проникнуть на звездолёт представителя Имперского Совета. Базы данных такого кораблика содержали в себе всё, что происходило в ОИП с момента её возникновения и уступали только кораблю-дворцу императрицы. И если почти безграничные базы данных одного звездолёта не дадут ответов на их вопросы, то помогут безграничные с императорского дворца. А причину, по которой советник внезапно посетит императрицу, Скайнет запросто устроит.
Процесс незаметного внедрения прошёл быстро и легко. Сначала они планировали просто отбить из почётного караула паломника троих людей, спрятать их в ближайшей пещере и занять места. Тело Скайнета, несмотря на его личные симпатии к облику щупловатого британца со странным подбородком и торчащими ушами, могло принимать без исключений любой облик. Для Торека и Ады он изготовил маскировочные ошейники. Надетая на шею игрушка генерировала голографическую маску вокруг лица, которая принимала запрограммированный облик. Маска повторяла в точности всю мимику и выглядела реальнее самой жизни. Оставалось только выбрать потенциальных жертв. Но и тут им улыбнулась удача — паломничество предполагало брать нескольких новобранцев с Терры. Прибиться в число новичков было куда удобнее, чем к опытным солдатам, странное поведение которых могли отметить братья по оружию.
Паломничество внешне прошло тихо и в соответствии с традициями. Целую неделю терране проводили странного вида ритуалы. Умение всей троицы быстро подстраиваться под изменчивые обстоятельства помогло слиться с толпой и не выдать себя ни взглядом, ни жестом. Надо уныло повыть вместе с хористами какой-то непонятный гимн — будут выть так, словно всю жизнь этому учились. Ритуалы паломничества подразумевают странные танцы с кинжалами — один момент, исполнят в лучшем виде. Для почтения полумертвой земли следует провести дуэль до первой капли крови на клинках между новенькими и почётным караулом — будет ровно капля, хоть микроскопом замеряйте. Местное приветствие напоминает римский салют с добавлением кисти левой руки, лежащей поверх правого локтя — исполнят на самом профессиональном уровне.
Неделя пролетела невероятно нервно. Ада больше всего на свете боялась, что излишне живая любознательность Скайнета начнёт бросаться в глаза, что Торек чем-то себя выдаст, да и своё поведение прогоняла через самую жесткую критику. Каждый из них мог совершить ошибку. Ошейники с масками могли внезапно начать сбоить, хотя старый друг создавал их старательно. Новички спали в общей казарме, что помогало держаться вместе. К сумеркам седьмого дня они покидали планету на роскошном шаттле Империума. Правда, в самом не роскошном его отсеке, предназначенном для зелёных новобранцев.
Перед подъёмом Ада и Торек будто невзначай осматривали себя в зеркала и другие подходящие поверхности. Да, новые игрушки не вызывали сомнений в их техническом гении, но проверка лишней не будет. Поверх лица Шуриковой и её туго заплетённых вокруг головы волос сидело лицо парня азиатской внешности, чем-то немного напоминающего Ко Сана. Широкий лоб и широкую челюсть Торека скрыла маска темнокожего терранина, имеющего африканские корни. Внушительная по меркам людей комплекция клингона создала образ бойца, подходить к которому с враждебным настроем решился бы только самоубийца.
Форма солдат Империи внешне даже понравилась Аде. В ней было немало элементов, позаимствованных из китайской и японской культуры, что ярко выражалась в характерном воротнике, косом правом запáхе, высокой посадке широкого пояса и креплении значка Объединённой Империи Планет. Мамору Мори оценил бы эту форму с теплотой. Да и цвета на вкус Ады были подобраны куда лучше, чем у Федерации. Империя явно подбирала свою форму со вкусом. Благородный чёрный без посторонних примесей с чистыми золотыми вставками знаков отличия. Вдоль плеч, поясов и линий бедра, чтобы и красиво выглядеть, и не сковывать движение. У высших чинов часть золотого обмундирования закрывала наискось половину тела, наглядно демонстрируя, что это не какой-то простолюдин, а сам генерал-губернатор, назначенный императрицей.
«Прямо глаз радуется!» — отметила Ада, добавляя к своему обмундированию значок ОИП, пояс и наплечные знаки, отмечающие, что в местной пищевой цепочке она на нижней ступени.
Полностью менять свою броню, созданную Скайнетом со всеми возможными улучшениями, они не стали. Не зря старый друг добавил каждой функцию мимикрии. Немного поколдовать с настройками — и от терранской формы не отличить, а если добавить парочку аксессуаров, то даже самый острый глаз не заметит подмены. Форма рядовых не шла ни в какое сравнение с чудесами творчества ИИ. Маскировка, силовые поля, система поддержания жизни, малая система тканевой регенерации, магнитное притяжение на случай колебаний гравитации, сенсоры, улавливающие буквально всё в сотне метров вокруг, даже лёгкое колебание потоков нейтрино, устойчивость перед критическими скачками температуры — чудо инженерной мысли. К тому же, изобретение Скайнета не выглядело, как громоздкий скафандр из популярных техносказок. Правда, сенсоры всё же пришлось приглушить, Скайнет перестарался и броня реагировала на всё, что только можно.
Имперский крейсер «АгамемнонО да, снова Вавилон-5. Это и корабль, на котором капитаном был Шерридан, пока не перешёл на станцию. И символ первой победы над Минбаром. И чудовище под командованием фанатика уже во время противостояния Альянса и Земли.», царапнувший воспоминания знакомым именем, выглядел без преувеличения роскошно. Если даже Дискавери по мнению Ады был звездолётом первого класса, тот этот находился на уровне королевских господ. Внутри, что удивительно и отчасти ожидаемо, большой дорогой звездолёт выглядел, как высокотехнологичная царская резиденция. Первые уровни просто кричали о высочайшем статусе Имперского Советника. Они воистину пробрались на борт птички невероятно высокого полёта. Впрочем, им как новобранцам позволялось только завистливо посмотреть во время почётного караула на богатую жизнь, вдохнуть воздух истинной роскоши и шагом-марш отправляться на более скромные уровни. По сути те же общие казармы. Только показав себя в бою с лучшей стороны можно было высоко подняться. Но трио не планировало делать в Империи карьеру.
— Жду не дождусь, когда смогу взломать их базы, — признался шепотом Скайнет и, найдя подходящую для своих целей панель, шепнул: — Прикройте меня!
В общей казарме с несколькими информационными панелями, к которым не запрещалось подходить, царил ожидаемый хаос новичков. На троицу мало кто обращал внимания. Хватало тех салаг с Терры, которые ко всем лезли с вопросами и желанием познакомиться. Для таких имелись люди, любящие строить из себя королей помойки, выпячивая выдуманный высокий статус. Но в противовес присутствовали действительно дружелюбные младшие офицеры, которые с готовностью знакомились и опекали своих новых друзей, посылая сразу на нескольких языках всех «королей казармы». Порой доходило до небольших стычек, но не больше драки сугубо двух солдатиков под скандирование «бей-бей-бей!» всех остальных. В этой атмосфере тихо прибиться к мерцающему экрану не стоило большого труда.
Чтобы не выглядеть, как странная компания телохранителей, караулящих своего щуплого друга, Торек сделал вид, что ждёт своей очереди, а Ада заняла соседнюю информационную панель. Для имитации бурной деятельности она наобум набрала собственную фамилию и неожиданно для себя нашла приличное число своих тёзок. Дальше сыграло любопытство. Марсианка даже не успела как следует взвесить собственный порыв, а пальцы уже набирали три заветных слова: «Юрий Александрович Шуриков».
База данных выдала пятерых. Одному едва исполнилось шесть, троим было хорошо так за восемьдесят и только один годился ей в отцы. Она вывела на экран все данные с голографическим портретом, чувствуя как сердце колотится, заглушая все звуки вокруг. В этот момент она забыла обо всём на свете — о Тенях, об их планах на возвращение, о маскировке и Скайнете. Даже Торек, присутствующий в её мыслях, будто испарился, хотя сам товарищ подошёл теперь поближе к ней, чтобы защищать её тылы от любопытных глаз.
Юрий Александрович Шуриков существовал в этом сумасшедшем мире. Он жил на Марсе, возглавив научно-исследовательский ботанический институт. За выдающиеся заслуги по озеленению Марса получил несколько наград от генерал-губернатора их территориального сектора, имеющего сложную комбинацию из букв и цифр вместо названия. Его руке принадлежало пять научных работ, на основе которых было проведено озеленение ещё четырнадцати планет. Вместо информации о семье стоял прочерк, а достижения только множились и уходили за границы экрана. Человек, взявший в жёны науку. На голографии был он — тот Юрий Шуриков, которого она звала в детстве папой, разве что несколько постарше, чем она запомнила. В этом мире он был жив.
Следом руки набрали второе имя. Ивон Фогт, профессор ботаники и микробиологии, тоже существовала в этом мире. Ей уже исполнилось шестьдесят два года. Местом предполагаемого проживания были названы две планеты — Нарн и Рагиш III. Обе находились под контролем Режима Нарна и нуждались в озеленении, которое медленно, но верно возвращало обескровленные добычей ископаемых территории к жизни. О ней информация была предоставлена скудная. Лидер проекта возрождения. Член Лиги Неприсоединившихся миров, союзник Режима Нарна и оппозиционер Терранской Империи. Враг народа, предательница и прочие некрасивые эпитеты и список ордеров на арест. Вместо информации о семье прочерк. Предположительно жива.
Ада не сразу заметила, как по щекам начали бежать слёзы. К счастью, голографическая маска справлялась со своей задачей и скрывала под образом невозмутимого рядового плачущую марсианку.
Здесь её родители живы. Они не вместе, она сама не существует в этом мире, но родители не стали жертвами марсианских людоедов и занимаются полезным и любимым делом. Оживление планеты, кому бы она там ни принадлежала, всегда дело хорошее. И на Марсе нет никаких людоедов. Терраформация на красной планете прошла успешно, будь её родители там и вместе, то не погибли бы от нападения… И у близнеца Ады была бы лучшая жизнь.
«Вот только у меня нет близнеца. Я такая одна… — поправила себя Шурикова, отмечая, что отсутствие её существования можно назвать платой за жизнь родителей и несомненную пользу, которую они приносят планетам. — Но они живы! Хоть где-то живы!»
***
Скайнет продолжал внедрять свою волю в систему звездолёта. Отсутствующее выражение на его лице никак не давало понять, насколько он близок к успеху. Чтобы не привлекать внимание, Ада и Торек поменялись местами. После всей изученной информации о Нарне, клингон не спешил кого-то искать и ограничился презентацией, рассказывающей о звездолёте. Ада наблюдала краем глаза то за прыгающими символами на экране панели Скайнета, то за презентацией у Торека. Первый экран мерцал программным кодом так быстро, что всматриваться в него было больно. Зато презентация приковывала взгляд.
«Звездолет «Агамемнон» — это крупнейший и самый мощный звездолет, который был построен на орбите Земли в 2249 году и вошел в состав Земной армии в 2251 году. Назван в честь героя Гомеровой «Илиады» — царя Агамемнона», — гласила презентация.
«Ого, настолько старый? Удивительно. Хотя, быть может, люди прошлого строили на совесть?» — удивилась Ада.
«Агамемнон был одним из пяти звездолетов-разрушителей класса «Витязь», спроектированных для защиты земной территории и проведения операций в глубоком космосе. Звездолет имеет длину около полутора километров и вооружен энергетической пушкой, технологией дейтерий-тритиевого кристалла, лазерным орудием, торпедными установками и обширной системой защиты. Агамемнон единственный из всех звездолётов Империи имеет крепкую броню, способную выдержать не только значительные повреждения, но производить успешную лобовую атаку на крупные дредноуты…»
— Я закончил, — отступил от панели Скайнет, и все трое поспешили убраться в самый дальний угол.
Сразу поговорить им не удалось. Началась строевая подготовка. Новобранцы и младшие офицеры обязаны постоянно поддерживать боевую форму и военную дисциплину. Для Ады и Торека это не составляло большой проблемы. Всего лишь неприятный дискомфорт от поставленной на паузу беседы. Но Скайнет выделялся своими талантами быть быстрее, выше и сильнее. Новое тело было готово к любым испытаниям, но пока проваливало задачу имитировать бурную деятельность, при этом не выделяясь из толпы. В итоге новобранца подметили, оценили, опросили и отпустили, расхвалив перед остальными «ленивыми салагами».
Пришлось защищать его от естественной реакции всех остальных рядовых, которых командиры на прощание назвали очень неприятными словами, некоторые из оных были не знакомы Аде, но она постаралась запомнить. Когда ещё представится шанс познакомиться с терранской бранью?
— Есть плохие новости и одна хорошая, — отметил Скайнет, с подозрением поглядывая на затихших сослуживцев.
Ада, посматривая за его плечо на красные и взмокшие лица сослуживцев, уже прикидывала, что после отбоя начнётся ускоренный курс молодого бойца. Младшие офицеры начнут ярко и красочно вводить бойкого новичка в курс дела. Империя или Федерация — не имело значения, закон джунглей среди солдатни оставался единым. В такой ситуации оставалось только одно — рискнуть быть нехорошо замеченными и дать бой всем, кто попытается обидеть друга. Нечего маленьких обижать. А дальше как повезёт. Если оценят силу, то выделят положительно. Если не оценят инаковость, то придётся ещё долго разбивать рожи младших офицеров после отбоя.
— Давай хорош… нет, сначала плохие, — потребовала Ада, в последний момент передумав.
— Плохие новости — все звездолёты с полноценной гибридной технологией были уничтожены в ходе военных действий. На, тогда ещё, Земле во главе встал фашистский режим, с которым многие не согласились. Случилось противостояние и все «богомерзкие корабли» были взорваны в пылу битвы у орбиты. Ещё плохие новости — Агамемнон отправляется «приструнять» сепаратистов. Высадка планируется на планетоиде, на котором они предположительно скрываются. В первом эшелоне пехота. Пленных не брать, в живых никого не оставлять — вот такие приказы, — перечислил старый друг, чуть касаясь её руки.
Можно было подумать, что он сделал это машинально, но после «рождения» Скайнет проявлял особенно трепетное отношения к тактильным контактам. Ада его не судила за это, Торек тоже. ИИ словно малое дитя познавал мир и ему требовался весь спектр новых знаний. Он видел, осязал и даже обонял. Несмотря на то, что нос его был частью мимикрии под человека, он анализировал все запахи, которые мог ощутить.
— А хорошая новость? — спросили они с Тореком хором.
— Как я и подозревал, императорский звездолёт-дворец обладает более обширными данными. В памяти Агамемнона остались протоколы передачи всей информации по Теням и экспериментальным методам перемещения прямо императрице. Пусть придётся очень сильно напрячься, чтобы создать с нуля подходящую установку телепортации вас… нас домой, сначала мы должны посетить императрицу! — подытожил Скайнет.
— Мне не нравится идея, что придётся убивать, — призналась Ада. — Причём убивать тех, кто имеет полное право противиться диктатуре Империи. Человечество унаследовало от войны со СкайНЕТом самые неприятные черты!
Торек, несмотря на внешнюю готовность идти любыми путями до самого конца, тоже не был в восторге от идеи убивать сепаратистов, среди которых были упомянуты представители его изменившегося народа. Скайнет относился к подобным операциям как к необходимым потерям и задумчиво пожимал плечами, обещая придумать что-то.
Расплата за излишнее рвение во время строевой подготовки пришла ожидаемо после отбоя. С этого момента на троицу вылилось немало открытий. Например, что в Терранской Империи было распространено использование насилия и жестокости в качестве метода управления. Скайнет выделился среди рядовых и никто, включая старших офицеров, не был против «наказания» для новичка. И при этом, когда Ада и Торек вскочили вместе с другом и знатно показали всем младшим офицерам и парочке старших, что не пальцем деланные, то не получили серьёзного нагоняя.
Да, их вызвал приставленный на Агамемнон лейтенант-коммандер, провёл воспитательную беседу, показал терранский агонизатор и даже отступил назад, чтобы все трое оценили. Узкая колба камеры вмещала в себя только одного гуманоида. Она была настолько узкой, что узнику оставалось только стоять в ней без надежды присесть. Но самым «впечатляющим» был функционал. Название говорило само за себя, камера вызывала не просто боль — самым лёгким уровнем сразу была агония. Оператор с пульта управлял агонизатором, направляя пыточное устройство в конкретную область тела. При излишней концентрации на жертве оставался термический рубец в виде короткой косой линии.
«Что-то она мне напоминает…» — нахмурилась Ада.
Пыточное устройство впечатляло, однако ни на ком из троицы его не стали использовать, только погрозили пальчиком и пообещали, что в следующий раз кто-то из них испытает на себе все прелести существования внутри колбы. На Терре подобных устройств не было, их изобрели уже на космических станциях и применяли для пыток и подавления восстаний.
Возвращение в казарму вышло своеобразным. Самые зелёные побитые новобранцы злобно скалились из углов, зато все старшие их товарищи встретили троицу одобрительным гулом. Если это было посвящение, то они его успешно прошли.
— Скайнет, — шепнула Ада другу, убедившись, что их никто не подслушивает, — узнай из судового журнала, куда мы направляемся, и на всех подходящих частотах предупреди базу сепаратистов о нашем приходе, пусть бегут и прячутся.
Была ли это совесть или что-то ещё, но марсианка не могла позволить себе просто идти и убивать тех, о ком она ничего не знала. На войне с клингонами всё было вполне понятно — она воевала только с бойцами, готовыми убивать любого человека, она десантировалась на боевые звездолёты, где не могло быть мирных граждан. Но политика бесконечной экспансии и убийства либо порабощения тех, кто не согласен, ей совсем не нравилась.
— Торек, друг Крохи, как ты думаешь, что будет, если мы предупредим сепаратистов о приближении нашего кораблика? — снисходительно глядя на неё, уточнил ИИ у Торека.
— Бойня. В любом случае. И на планетоиде, и на всех путях отступления. Мирных пряток не получится, — покачал головой Торек. — На этом звездолёте небольшая армия, не так ли, искусственный товарищ?
После «рождения» Скайнета Торек упорно называл его именно так. Тот воспринимал своеобразное прозвище с достаточной терпимостью, не находя в нём оскорбления в свой адрес.
— На Агамемноне имеется два боевых крыла истребителей, собственное вооружение, три взвода пехоты, два взвода бронетанков-ходоков, по одному взводу из семи элитных подразделений, среди которых… — начал было перечислять старый друг, но Ада его перебила.
— Я поняла, боевая сила на звездолёте камня на камне не оставит. Но ведь есть способ обойтись без кровавой бани? Должен быть! — прошептала она, внимательно глядя по сторонам, вдруг кто-то подслушивает.
— Если и есть, то в нашем случае… — удручённо начал было клингон, но теперь его перебил уже Скайнет.
— На самом деле, существует математически более гуманный метод, позволяющий обойтись без лишних жертв и с минимальными усилиями попасть на звездолёт-дворец, — вдруг сообщил он.
***
Путь до каюты генерал-губернатора показался вечностью. Чтобы не привлекать внимание, им пришлось менять лица. Множество раз. Технология хамелеона на броне позволяла притворяться кем угодно. Сначала Скайнет «надел» на себя облик одно из лейтенантов, а Ада и Торек «облачились» в его телохранителей. Спустя несколько секторов пришлось поменяться. Клингон по комплекции больше подходил на роль одного из старших лейтенантов и теперь он «возглавлял» их движение всё дальше наверх. На роль одного из командоров подошла Ада из-за невысокого роста, и уже её товарищи сменили лица на телохранителей. Так, постоянно меняясь, они продвигались всё дальше. Скайнет чётко просчитывал, какие роли нужно брать, чтобы копии не столкнулись с оригиналами.
Последние шаги были сделаны ближе к отбою. Самые тёмные дела следовало совершать ночью. Впрочем, после войны со СкайНЕТом у многих терран поколениями закрепился врождённый дефект глаз, из-за которого они предпочитали полумрак. Даже после подъёма.
Пропажу новобранцев тут не замечали. Всегда существовал шанс, что в тёмном закутке очередного зелёного выскочку просто «учили» не выделяться более старшие и опытные товарищи. Или некоторые убегали к знакомым старшим офицерам ради небольшой порции выпивки, как успела заметить Ада в одну из ночей, когда побеждённый ночной кошмар в отместку вырвал её из сна. Их троицы никто не хватился, когда Скайнет под обликом старпома взломал замок и вошёл в каюту генерала-губернатора.
Атака вышла тихой, внезапной и почти хирургически чистой. Торек и Ада без труда расправились с двумя телохранителями их цели. Те не успели даже пикнуть. Новый освоенный приём с кинжалами пришёлся как раз кстати. Ему их научил Скайнет ещё в кибергороде. Эффективность заключалась в том, чтобы успеть зажать жертве рот и пронзить голову либо под подбородком, лицо через глазницу снизу-вверх длинным острым предметом. Правильно поставленный удар гарантировал быструю и бесшумную смерть.
— Что… — успел только пикнуть генерал-губернатор, до этого нажимающий на все тревожные кнопки, но «старпом» сделал к нему шаг и молниеносно пронзил рукой, трансформировавшейся в лезвие.
Дальнейшие звуки переросли в беспомощное хлюпанье. Глава Агамемнона и его телохранители умерли почти в одно время. Ни одна из попыток позвать на помощь не достигла адресатов. Скайнет заранее погрузил каюту в вакуум связи. Пока Ада и Торек занимались упаковкой тел в подходящие для этого мешки, чтобы позже незаметно выбросить в космос или сжечь в печи реактора, ИИ с завидной скоростью поглощал особенности личности местного королька, одновременно принимая его облик.
— Его имя было Сантьяго Кларк. Родился на Терре. Во время такого же паломничества оказался на звездолёте, — подбирая тональность голоса, говорил ИИ, пока перед зеркалом воспроизводил мимику убитого. — Дослужился до звания командора честным путём. Следом совершил переворот и сумел убить своего предшественника. Прежде, чем императрица призвала его к себе, одержал четыре победы в битвах с Гильдией Неприсоединившихся миров. За особое рвение и ряд подарков, которые предоставил императрице, получил от неё королевское помилование и был её словом утверждён в звании генерал-губернатора, получив территории предшественника. Последние пять лет являлся членом Имперского Совета.
— Никого не удивит, если он внезапно отменит атаку на сепаратистов? — на всякий случай уточнила Шурикова, завязывая последний мешок.
— Удивит, — ответил ей Торек, — но когда речь касается Империи, только императрица будет требовать объяснений. Остальные научены не спрашивать, а только подчиняться. А если всё же начнут смотреть косо, то «капитану» придётся напомнить, кто здесь власть.
Он перевёл хитрый взгляд на фальшивого капитана, не имеющего проблем с быстрым и эффективным устранением мешающих людей и других форм жизни. Ада криво улыбнулась. Чтобы с волками жить, старому другу даже не придётся по-волчьи выть, а всего лишь не сдерживать свои методы контроля. На корабле Джима ведь совсем не сдерживал.
— Твой товарищ-клингон прав, Кроха, империи строятся на культе личности. Никто на этом звездолёте не будет задавать вопросы. Нам следует избавиться от тел и взять курс на звездолёт-дворец, — кивнул Скайнет.
«Таким образом, три терранина против всех сепаратистов. Расклад математически действительно хороший!» — чуть улыбнулась про себя Шурикова.
Агамемнон лёг на новый курс. Как и ожидалось, никто не задавал вопросов. Три тела были успешно выброшены в космос у самых сопел звездолёта. Стремительный рывок вперёд превратил их в то, что уже никто не смог бы опознать. Поиски императрицы несколько затянулись. Неизвестно, что она делала и где скрывалась, но навигация и архивы Агамемнона были бессильны в её поисках.
— Императрица находит своих подданных, не они её, — подытожил в один из дней ИИ, но пообещал, что возьмёт верный курс.
Превратившись в телохранителей генерал-губернатора, Ада и Торек теперь были обязаны на тренировочных дуэлях доказывать всем прочим кандидатам, почему именно они достойны охранять советника. Культура силы была нормой для Империи. Дуэли на мечах им дались чуть хуже, чем бои смешанного единоборства. Терранская Империя взяла из японской культуры не только элементы одежды, но и специфические мечи — катаны, требующие особенной техники владения. Тем не менее кое-в-чём удалось разобраться в процессе и посрамить противника.
Скайнет мастерски притворялся советником Кларком. Данные корабля досконально ввели его в курс дела, как следует говорить, приказывать и действовать, чтобы никто даже в мыслях не почувствовал подмену. Пока они разыскивали императрицу, Агамемнон демонстративно проводил стандартную проверку вверенных территорий, останавливаясь у орбит планет с приказом провести инспекцию.
Спустя несколько недель императрица действительно сама их нашла. Вызов по золотому закрытому каналу связи пришёл после отбоя, но троица так ждала этого шанса, что ни минуты не медлили. На связи, разумеется, была не сама Императрица, а один из её атташе.
— Приветствую, советник Империи Сантьяго Кларк, — чинно поклонился человек на большом голо-экране, — да встретите вы данную весть в добром здравии.
— Бесценно лишь здравие её Величества. Остальные заменяемы, — отозвался в соответствии с традициями Скайнет.
Позже он объяснил, что для атташе не позволяется называть своё имя, поскольку ниже достоинства советника запоминать его или обращаться с нему. Любой вопрос адресовался императрице, от чьего имени и говорил неназванный человек.
— Её Императорское Величество Филиппа Георгиу созывает весь совет в связи с двумя важными для Империи событиями. Первое — возвращение её приёмной дочери Майкл Бёрнем, считавшейся пропавшей без вести. Второе — успешно пленён предатель, революционер и оппозиционер Габриэль Лорка.
«Что?!» — выдохнула Ада, чувствуя, как сердце начинает заходиться в неумолимом грохоте.
Часть 3 — Домой вернёмся не мы
Пустая глава-разделитель
Глава 1 — Истина в глазах
«Я долгое время считала себя недостойной. Мелкой. Отколотой. Ничтожной и пустой. Недостаточно хорошей… Недостаточно хорошей, чтобы мои родители не погибли. Недостаточно хорошей, чтобы земляне считали меня человеком, а не отребьем. Недостаточно хорошей, чтобы служить на нормальном корабле, а не в психбольнице пирата и контрабандиста Джима. Недостаточно хорошей, чтобы уберечь моих друзей от смерти. Недостаточно хорошей, чтобы сделать их смерть осмысленной. Недостаточно хорошей, чтобы сбежать с Дискавери… и чтобы остаться. Лорка мог найти предлог, чтобы удержать меня в экипаже, но отправил к Андромеде. Видимо, я была недостаточно хороша, чтобы он об этом задумался. Но кое-для-чего я оказалась достаточно хорошей. Чтобы выжить на Андромеде, пережить все пытки Теней и оказаться здесь живой и невредимой, хотя многие пали на этом пути. Но это далеко не финал. Это только середина. Мне предстоит путь домой. Я должна закончить войну и я буду достаточно хорошей для этого!» — мысленно повторяла себе Шурикова, стараясь заглушить грохот непокорного сердца.
Это не капитан Лорка. Это его зеркальный близнец. Оппозиционер фашистской Империи, предназначенной сугубо для людей. Цивилизация угнетателей, расистов и ксенофобов. Впрочем, как ни странно, Ада не могла их винить. Они пережили СкайНЕТ, пережили чудовищную войну, лишившую их дома, пережили Теней и остались в живых, сделав определённые выводы. Превратили свой страх в довод к агрессии. Нападение — это лучшая защита. Недоверие ко всем, кто не похож на них — это лучшая стратегия не быть преданными. Шурикова прекрасно это понимала. Во многом она чувствовала своё несомненное сходство с терранами. Кроме одной детали — она презирала снобов-землян и относилась с терпимостью ко всем остальным, даже к клингонам, с которыми воевала.
«Вот к чему приводит такой путь, глупая марсианка!» — шикнула на себя Ада.
И всё же она никак не могла решить упавшую на её плечи дилемму. А кроме того, никто из них троих, даже всезнающий Скайнет, не имел понятия, как успешно остановить войну ОФП и клингонов в кратчайшие сроки. Пару раз эта тема проскакивала в их мыслях, но для начала они решили остановиться на самом первом препятствии — они буквально в другой Вселенной, из которой требуется вернуться домой. И появление ещё одной переменной в их уравнении всё сильно усложняло. Тореку и Скайнету не было дела до пойманного преступника. Последний лениво отметил, что выгрузил данные по нему в ПИП Шуриковой. Чтобы она сама убедилась — это всего лишь близнец.
«Он не тот капитан, кто отнёсся ко мне по-человечески. Не тот, кто дал второй шанс. Не тот, с кем я…» — эту часть их отношений она предпочла загнать поглубже.
Скайнет вложил всю доступную информацию по Теням в её ПИП. Его собственные открытия, всё, что сохранилось в базах Терры и Агамемнона. ПИП воспроизводил кадры военной хроники, внутренние части и внешнюю оболочку кораблей, все доступные детали вплоть до вооружения. Но слепых пятен в данных о Тенях всё же было куда больше, чем полученных знаний. Не до конца было понятно, как стыкуется органика с механикой, как именно используются мозги разумных существ в качестве процессоров, откуда у этой расы телепатические способности и умение сцеплять ими гуманоидов. Но самой большой загадкой оставался их метод перемещаться в пространстве, за которым охотилась троица. Тени и родной мир были куда важнее, чем даже настоящий Лорка, не говоря о его близнеце.
«Я не могу иначе. Знать, что с ними способны сделать Тени, осознавать все мучения, через которые они пройдут, и ничего не сделать — это стать в равной степени виноватой. Я могу что-то сделать — я должна что-то сделать! Я не оставлю весь тот кошмар за спиной! Не после всего, через что мы прошли!» — продолжала напоминать себе Ада, но в глубине себя чувствовала, как противится этим словам. Противится мелочно и эгоистично, составляя по крупицам план против себя самой.
***
Имперский флагман «Харон», представляющий собой одновременно и самый мощный терранский разрушитель, и дворец, в окружении звездолётов Имперских Советников напоминал город, дрейфующий в космосе. В своём техническом гении Империя в разы превосходила Федерацию во всём своём флоте, но Харон был отдельной жемчужиной. Данные с Агамемнона гласили, что мощнее императорского звездолёта класса «Палладин» нет ничего. У императрицы самые мощные фазеры и торпеды, способные устроить Армагеддон любой планете с предельно безопасного расстояния для себя. Орбитальная защита бессильна против него. Конструкция этого чудовища не была похожа ни на один известный корабль и позволяла успешно скрываться от любых датчиков. Помимо силы и скрытности, императорский дворец обладал самыми передовыми субпространственными двигателями и непреодолимой системой защиты. Побег от него или попытка вступить в бой заранее обречена на провал.
Скайнет в оболочке Кларка вместе с двумя своими телохранителями поднялся на борт пятым из числа советников. Сама императрица не явилась встречать подданных, лишь её голограмма высокомерно окинула полупрозрачным взглядом всех явившихся. Даже голографический образ внушал трепет. С этой женщиной не стоило ссориться. По крайней мере открыто. Смятение в чувствах никак не мог перекрыть холодный голос разума. Они как никогда близки к получению всех ответов. Они в самом опасном месте Империи и не могут сделать не то что лишнего шага — лишний жест станет сигналом для немедленной отправки в агонизатор. Или сразу на смерть. Даже когда Скайнет захватит дворец, тот станет ненамного безопаснее.
«Просто придерживайся плана, глупая марсианка!» — твердила себе Шурикова.
И всё же голова на плечах не только для шапки. Пока атташе императрицы громко зачитывала красивые и яркие титулы, Ада незаметно стреляла глазами по сторонам, пытаясь высмотреть всё полезное и опасное. Мимо ушей пролетали слова «Владычица Земли и всех её колоний» и «Хозяйка Вселенной», а глаза высматривали два уровня имперской гвардии. Малая часть людей в форме и с оружием — те, кого видно, и еле заметное в тенях и хитро спроектированных «карманах» стен большинство вооружённой стражи. Даже вне личного присутствия императрицы каждое действие контролировалось.
Прибывающие Имперские Советники заполняли большой церемониальный зал, больше подходящий для замка, а не звездолёта. Слишком уж бессмысленная трата драгоценного пространства для уходящих вдаль вверх сводов, длинных широких коридоров и бессмысленных колонн, выполненных в азиатском стиле, берущих понемногу из китайской и японской культуры. И, разумеется, золото с чёрным. Вместо привычного многофункционального и экологически чистого полимера, используемого всюду в ОФП, Ада почувствовала под ногами камень. Настоящий. Он ощущался и отзывался на каждый шаг по-особенному. Своим неповторимым гулом. На фоне этого открытия стало ясно, что все золотые декорации, драконы, выпуклые изображения на колоннах, окантовка всего и вся тоже сделаны из настоящего золота. Императрица не стеснялась жить в роскоши.
Впрочем, сам Харон выглядел, как чудовищный левиафан, по сравнению даже с самыми большими звездолётами, которые когда-либо видела Шурикова. Особенной остроты добавлял реактор корабля, маленьким солнцем сияющий под «брюхом» звездолёта-дворца. Сияющий открыто, будто провисая в космосе. Скайнет негромко признался, что мечтает узнать, каким образом терране спроектировали подобный образец.
— Терране используют различные типы питания — включая анти-материю, дилитий и тахионы, и не боятся прибегать к технологии миксирования, — едва слышно сообщил он, — если ответы на наши вопросы существуют, то они на этом звездолёте!
— А если их нет? — шепнула Шурикова, стараясь не открывать рта, чтобы не вызвать подозрение.
— Тогда возвращение домой невозможно. И нам нечего делать на этом звездолёте. Но его мощности хватит, чтобы отправить нас в кибергород, — спокойно ответил он, давая понять, что продумал план провала.
Ада незаметно отступила чуть назад и коснулась руки Торека. Крепкий хомут их общей связи отозвался чистым потоком сознания и мыслей товарища.
«Если мы сдадимся и вернёмся на Терру, то наш мир может погибнуть!» — мысленно обратилась к нему Шурикова.
«Даже в худшем сценарии не погибнет. Будет перестроен до основания, чего не сказать о расовой чистке, которую Тени устроят… Спокойно, я чувствую твоё волнение, — шикнул он на неё. — Подумай о ситуации с чистым разумом. Скайнет сам себе машина времени. Значит, о времени пока можно не беспокоиться, только о методах возвращения. Отступление к Терре не означает, что мы сдадимся. Порой, чтобы найти верный путь вперёд, следует отступить назад и неоднократно, чтобы выбрать иное направление».
Она сделала глубокий вдох, когда их всех позвали в зал ещё больше. Назревала очередная богатая и помпезная церемония её Императорского Величества.
«Хорошо, что ты так спокоен», — успела она отозваться, прежде чем они вынужденно разорвали контакт и встали по обе стороны от своего «советника».
Тронный зал предстал ещё более роскошным и поражающим своими размерами, чем тот, в котором советникам следовало ждать разрешения видеть императрицу. Толпа собралась немаленькая. По прикидкам Ады, весь старший офицерский состав Харона и элита со звездолётов советников. Младших офицеров видно не было, но и без них в громадном зале свободным оставался только церемониальный путь от широких дверей до трона. В толпе получилось чуть расслабиться. Чем больше людей, тем проще оставаться незамеченной, но шептаться и держаться за руки уже точно не следовало — слишком заметно, советники стояли в первых рядах пути к трону.
— Лорды Империи, уважаемые гости, поприветствуйте её Императорское Величество. Мать отечества, повелительницу Вулкана, госпожу Клинжая, королеву Андории. Да здравствует императрица Филиппа Георгиу Японская Столетняя, — провозгласил атташе повторно громким поставленным гласом, пролетевшим по всему тронному залу.
Под общий хор «да здравствует император» все присутствующие отдали римский салют и поклонились.
«Робокопа нам было мало! — выдохнула Ада, кланяясь. — Уже не волей удачи Джима, а собственной бедовостью, я снова в самом сердце политики!»
Вернувшись в исходное положение, она заметила его. Габриэль Лорка. Он прибыл в качестве пленника с темнокожей девушкой в форме не просто капитана или генерала-губернатора. О, нет, по размеру золотой части её мундира она уступала только императрице. Видимо, та самая приёмная дочь, Как-там-её Бёрнем. Но не на императрицу смотрела Ада, лишь мельком приметив схожесть имперских доспехов с парадной римской лорикой мускулато, которую носили императоры с заменой всех красных оттенков на золотые.
Синие глаза марсианки, скрытые голографической маской, никак не могли оторвать взор от пленника. Сходство невероятное! Даже взгляд. Пленённый, окружённый людьми, которые с радостью запытают его до смерти, но сохраняющий спокойствие. Ничуть не сломленный, несмотря на видимые следы нескольких часов в колбе агонизатора. И часов ли? На Агамемноне Ада видела, как выглядят запытанные офицеры, их высушенную, покрасневшую кожу, полопавшиеся капилляры глаз, термические рубцы. Когда вся эта «красота» прикипала к ним, жертвы были готовы сказать всё, лишь бы пытки прекратились. Но единственным освобождением была смерть.
У трона в положении рабов она заметила троицу келпиенов, среди которых был один очень похожий на Сару́. От их вида стало не по себе. О чём там говорила императрица с Бёрнем, Ада не слушала и навострила ушки, только когда прозвучало имя капитана, а конвой вывел его вперёд в качестве подарка. С замершим в тревоге сердцем она смотрела, как со снисходительностью победителя к пленнику спускается императрица. От её недоброй улыбки можно было ждать любого приговора.
«Быть может, его казнят прямо здесь и сейчас, тогда его точно не спасти… Что?! «Не спасти»? Но я не собиралась… или собиралась?» — метались под маской непоколебимости мятежные мысли.
— Ждёшь, что я склонюсь перед тобой? — казалось, в тронном зале только Лорка действительно не испытывал трепета перед ней. — Я не склонюсь!
Императрица не ответила. Схватив скипетр, она несколько раз размашисто ударила пленника, от чего тот упал перед ней на колени. На его лице прибавилось кровоточащих ран, а те, что начали покрываться коркой, вскрылись.
— Ты будешь жить долго, Габриэль Лорка, — наконец сказала она, растягивая слова в пугающий приговор. — И каждая секунда твоей жизни пройдёт в одном из наших агонизаторов. Справедливая цена за безудержное честолюбие.
Вид у капитана был плачевный, чего не сказать о его взгляде. Даже глядя на императрицу снизу вверх, он не казался поверженным. Более того, только он смотрел на неё, как на равную, и, что удивительно, в ответ получал похожий взгляд. Пусть Филиппа и была в тронном зале едва ли не богом-императором, она признавала в Габриэле достойного противника, несмотря на то, что слова расходились с поведением.
— На гауптвахту «В» его. Всё лучшее для нашего гостя! — объявил кто-то, и пленника увели конвоиры.
Хотя «увели» было слишком громким словом. Его обездвижили и уволокли. Шурикова знала, что должна смотреть вперёд или на императрицу, ни в коем случае не допуская слабости. Но Лорка был в сознании и продолжал смотреть на присутствующих настолько горящими глазами, что она, вопреки собственной воле, поймала его взгляд и держала долго, пока он не скрылся за толпой. Сердце, до этого пропускающее удар за ударом, начало бешено колотиться, требуя выполнить едва сформировавшийся где-то в чертогах её разума план. Пока спрятанный даже от неё самой. Она знала, что Торек почувствует, когда она попытается увильнуть, а Скайнет найдёт способ удержать её рядом. И всё же понимала, что готова пойти против них. Несуществующая в этом мире марсианка собиралась спасти человека, который даже не знает её.
***
Церемония подошла к своему логическому завершению, когда императрица объявила, что отправляется с дочерью отдыхать. Совет, всех лордов и старших офицеров распустили. Скайнет успел наскоро прощупать церемониальный этикет, пока они проходили мимо одной из стандартных информационных панелей. Меньше секунды времени нахождения в близости к источнику данных предоставили ему планы Харона, все тонкости этикета, а также направление, где советники отдыхают и ожидают, когда императрица созовёт их для решения важных политических вопросов.
— Он из этой Вселенной! — шепнул ей с однозначным намёком Скайнет, когда настало их время покидать тронный зал.
Свита с Агамемнона чинно следовала за ними до самых покоев, заняв каюты вокруг генерала-губернатора. Восторженный ИИ моментально прилип к рабочему месту своего предшественника, через которого начал жадно поглощать новые знания. Мимоходом он бормотал, что ответы на все их вопросы здесь, нужно только немного потерпеть и взломать парочку зашифрованных цифровых крепостей.
— И как долго? — поинтересовалась Ада, стараясь звучать нейтрально. — Тебя в любой момент могут вызвать на совет.
— Согласен. Могут. Но не в ближайший час, — пропел тот и погрузился в бездну нового. — Мне должно хватить…
Час. Целый час ожидания. Мучительно долгий срок, когда внутри поднимается бунт, требующий во имя непонятно чего послать подальше первоначальный план и отправиться искать ту самую гауптвахту, куда поместили капитана.
«Он не твой капитан. Он — двойник!» — мысленно напоминала себе Ада, пытаясь найти себе укромный уголок, чтобы забиться туда и привести чувства в порядок.
Торек моментально заметил её подвешенное состояние и едва заметным кивком головы поинтересовался, что случилось. Отмахнувшись жестом, что всё в полном порядке, она села на одно из тёмных кресел. Полумрак покоев, выполненных в оттенках нефрита и наверняка с натуральной отделкой, немного успокаивал. Терране не жаловали яркий свет, предпочитали по возможности полутьму, прямо как… кое-кто. Она терпеливо выдохнула, мысленно требуя собраться. Это не её мир, не её правила и они ничего не изменят, взяв и выпустив пленника внутри дворца, наполненного его врагами на всех уровнях. Куда она его денет?
Взгляд бездумно застрял на кончиках пальцев, сцепленных в замок. После всего, что с ней произошло, она помнила его прикосновения. Впервые он коснулся именно рук. Дал ей шанс, хотя все вокруг него звали марсианку зверьём. Буквально отогрел человеческим отношением, поселил в ней надежду, что хорошее будущее возможно и необязательно искать ближайшую самоубийственную миссию, чтобы плохие времена закончились. Методы у него вышли спорными, но он сохранился в её памяти, как очень хороший для неё человек. Неужели сейчас она не поможет и просто уйдёт, зная о его незавидной судьбе?
«Это не мой капитан… Но твою же мать!» — мысленно ругнулась Ада, когда перевела взгляд от пальцев и сразу увидела информационную панель, которой могла свободно воспользоваться.
Она отсоединила планшет от подставки и набрала заветные слова «гауптвахта «В»», чтобы прикинуть маршрут до искомого места. Идти оказалось не так уж далеко. Видимо, близость с пыточными установками напоминала лордам, что милость императрицы быстро сменится гневом и агонией, если они сделают один неверный шаг.
— Императрица созывает срочный совет лордов, — вдруг разнеслось по каюте. — Присутствовать лично. Без телохранителей!
Будь Шурикова суеверной, она бы точно упомянула сверхъестественную силу добрым словом и самой едкой бранью. Будто нарочно судьба испытывала её терпение. Как долго она сможет сопротивляться? Скайнет нехотя оторвался от процесса поглощения данных.
— Придётся сделать небольшую паузу, иначе они что-то заподозрят, — наконец сказал он с недовольством ребёнка, которым по сути своей и являлся.
Он встал, попытался повторить небрежный жест, с которым люди поправляют смявшийся мундир. Вышло пока немного неуклюже. Одежда была частью его самого и создала из наноботов, способных принимать вид любой поверхности. Абсолютная идеальная мимикрия. При ней непросто симулировать человеческое несовершенство. Скайнет подошёл к зеркалу, проследил, что облик Кларка не изменился. Глядя на его несколько скованные движения, Ада улыбнулась. Скайнет в новой форме превосходил всех терминаторов и роботов, даже тех, которых создавал для тренировочных программ. Когда дело касалось военных действий, необходимости скрываться, убивать и действовать по тактике, он воплощал собой совершенство. Но в социальных мелочах превращался в трёхлетнего ребёнка, неумело повторяющего за взрослыми.
— Береги себя, — негромко сказала она, не выдержав. — Эта императрица… От неё всего можно ожидать.
— Не думаю, что даже выброс в реактор Харона может мне повредить, но я буду осторожен, — кивнул он, принял серьёзный вид, направился на совет и обернулся уже в дверях: — Оставайтесь здесь.
Ада честно старалась «оставаться здесь», и даже попыталась отвлечь себя взломом систем наблюдения. Новый ПИП позволял перегонять информацию с любой панели в его почти безграничную память, а затем воспроизводить во всех форматах. Под полным подозрения взглядом Торека она будто невзначай углубила внимание за сектором «В», в котором и находилась искомая гауптвахта. Не запуская видео и голограммы, она направила воспроизведение звуков в сторону своего правого уха. Среди шума множества криков сосредоточиться на знакомом голосе не представило большого труда.
— И где же ты скрывался столько времени?! — услышала она сквозь треск агонизатора и крики Габриэля. Пыточные средства приглушили, видимо, чтобы Лорка мог дать хоть какой-то ответ.
— У друзей…
— Да ну? — включился в допрос другой голос с нескрываемым презрением. — Императрица собрала всех верных тебе людей со всей Империи. Нам пришлось заполнить кормовой ангар агонизаторами. У тебя не осталось союзников…
Треск возобновился. А следом и крики.
Не выдержав, она вскочила с места. Попытка сделать вид, что ей вдруг резко захотелось добраться до уборной вызвала скептическую улыбку Торека, которую не смогла скрыть даже голографическая маска.
* — Я иду с тобой, — отчеканил он, вставая с места.
* — Куда? — растерялась она, не зная, как дальше себя вести. Всё равно выдала намерения по всем фронтам. — Я никуда не…
* — Спасать этого заключенного капитана, — перебил её Торек, закрепляя на поясе кинжалы. — Ты можешь пытаться прятать свои мысли, но твои эмоции я чувствую на расстоянии. Я знаю, чего ты хочешь. Лучше со мной, чем в одиночку.
* — Спасибо, — улыбнулась она, вооружаясь.
Стрельба привлечёт много внимания. Кинжалы куда более тихие, их постоянно носят за поясом терране. Они не вызовут подозрения. Ада на всякий случай прихватила с собой крохотный фазер, способный убить только при очень точном выстреле, но мысленно оставила его как средство крайней нужды.
Пока шёл совет, большая часть гвардии продолжала охранять императрицу. Но в условиях секретности совещания они окружали небольшой зал, в котором собрались все лорды. ПИП в автоматическом режиме выстроил оптимальный маршрут, при котором их мало кто встретит и в чём-то заподозрит. Система наблюдения тем временем передавала, что конвоиры сменились, теперь пыткой заведовал кто-то уровнем повыше. Два оператора агонизатора не просто так раскланялись перед ним и по команде удалились. Допрос в перерывах между треском пыточной установки принял интересный оборот:
— Что скажешь? — с агрессией требовал от пленника голос, видимо, что-то ему показывая.
— О ком?
— О моей сестре! — упоминание женщины вызвало много гипотез, которые Ада смело отбросила. История точно закончилась плохо с точки зрения этой неназванной сестры.
— Женщин так много. Хорошо быть капитаном! — от этой издевательской фразы, которая ожидаемо повлекла за собой поле треска и криков, Шурикова чуть улыбнулась. Этот близнец был невероятно похож на её капитана.
«Наверняка ещё и усмехнулся, как он умеет, во время ответа!»
Кем бы ни был этот неизвестный, пришедший линчевать капитана, он представлял собой птицу высокого полёта, хоть и не лорда. Охраны у гауптвахты «В» не было, что выглядело подозрительно. К тому моменту они прошмыгнули мимо пяти подобных отсеков и у каждого стояло минимум два человека с бластерами наготове. Ада и Торек переглянулись, кивнули друг другу в знак готовности и выхватили свои кинжалы. Рука Шуриковой выбрала Д’к Таг.
Двери с шипением разошлись, открывая вид на гауптвахту, в которой работал только один агонизатор. Капитану не предоставили соседей. Из охраны только один из командоров, судя по золотым меткам на форме. Ничего не замечая, тот фанатично выкручивал на пульте мощность пыточной машины.
— Моя сестра любила тебя! Назови её имя и моли о прощении! — утратив бдительность, он открыто кричал на корчащегося в муках капитана.
Спасительные секунды исчезли раньше, чем он успел обернуться. Его удивлённое «что» замерло на первой букве, превратившись в бульканье, когда лезвие Д’к Тага вспороло ему горло и, «гуляя», через подбородок рванулось вверх в голове. Ада скривилась от собственного неаккуратного удара, но успела зажать командору рот, пока Торек вырывал из его трясущихся рук пульт управления. Треск агонизатора мгновенно стих. Следом на пол упало тело уже мертвого командора, чьё имя, как и имя его сестры, так и осталось неизвестным.
— Guten tag, mein lieber, — подошла она к колбе пыточного устройства, с насмешливой улыбкой отключая голографическую маску. — Похоже, так себе вы выбираете себе пассий, капитан Лорка.
Вблизи он выглядел ещё плачевнее. На весь свой возраст. Но, уставившись на Шурикову с шокированным видом, мгновенно забыл про пережитые пытки.
— Что?! Как? — похожий взгляд она видела, когда пробила рукой первые слои защитного полимера, прежде чем потерять сознание от газа. Побег с Дискавери и первая встреча с Габриэлем казались воспоминаниями из прошлой жизни.
— Подождите секунду, мы вас вытащим… — кивнула она и повернулась к товарищу, который продолжал что-то набирать на пульте.
Она коснулась его запястья, переводя их разговор в более быстрое и личное русло.
«Что-то не так?» — поинтересовалась она, чувствуя его мыслительное напряжение.
«У этих машин есть режим реанимации тела на случай, если жертву слишком быстро запытают до смерти. Он выглядит слабым, лишние силы ему не помешают. Почти нашёл…» — отозвался он, перемещая несколько ползунков, от которых камера взвыла и начала трещать так, будто её источником питания стал ядерный реактор напрямую.
Вспышки, до этого красные и заметно причиняющие боль, сменились на синие, но такие яркие, что от агонизатора пришлось отступить на несколько шагов. Когда колба погасла, оповещая об окончании процесса, капитан был без сознания.
* — Какого хрена?! Ты его убил? — не выдержала она, подбегая к колбе и вызволяя бесчувственное тело.
* — Невозможно. Функции организма активны. Возможно, кратковременная потеря сознания… — сверяясь с пультом, немедленно ответил клингон, помогая осторожно положить капитана на пол. — Кажется, он возвращается.
Он действительно начал медленно шевелиться и даже открыл глаза. Столкнувшись с его ещё осоловевшим взглядом, Шурикова только в этот момент ощутила на себе все прелести неловкости. Да, она бросилась спасать человека, которому повезло совпасть лицом с тем, кто был ей небезразличен. Да, ей повезло провернуть убийство тихо и почти незаметно, хотя тревогу довольно быстро поднимут и последствия наберут силу снежной лавины, спускающейся с гор. Но самое главное — она понятия не имела, что будет говорить незнакомцу о причинах её действий.
— М-да, это самая странная часть нашей беседы, — нервно улыбнулась она, когда он начал смотреть на них более осмысленно. — Но, хм, привет! Мы не знакомы, я Ада, а вы предположительно злой близнец одного знакомого мне капитана.
— Шурикова, она же Фогт, — ужалил её прищур серо-голубых глаз, который точно нельзя было скопировать или позаимствовать будучи близнецом.
— Че-го?! — теперь настало её время удивляться, пока они с Тореком помогали капитану встать на ноги.
Эмоции захлестнули, смывая все остатки былого здравого смысла. Вот чего уж точно не нужно было марсианке, так оказаться один на один со своим капитаном.
— Вторых таких самых синих глаз не может существовать в этой вселенной, — с долей заигрывания коснулся он фалангами пальцев её подбородка.
— А в нашей у всех марсиан… Но вы… Как ты здесь оказался?! — не выдержала она, чуть отступая в сторону, но, опомнившись, придержала все рвущиеся наружу слова, глядя на труп уже окончательно безымянного командора.
— Я намерен задать тот же вопрос, — не остался он в долгу.
— Ладно, вопросы позже. Пора тактически отступать, пока никто ничего не заметил, — выдохнула она, прикидывая, могут ли они вообще попытаться сейчас идти в сторону личных покоев Кларка.
— Это будет непросто. Моё лицо знают все. Есть план, офицер Фогт? — со знакомой насмешкой поинтересовался Лорка, явно заряжаясь хорошим настроением после того, как пытки до конца жизни сменились побегом.
Недолго думая, Ада стащила свой ошейник, набросила на капитана и нажала на режим маскировки. Хотя её лицо в теории вызывало вопросы, Торек своим нечеловеческим обликом светить точно не мог. А капитан и подавно.
Мёртвое тело они сунули в агонизатор, находящийся дальше остальных от входа. Зная, что любой вошедший сразу поймёт, что пленник сбежал и поднимет тревогу, пришлось поспешить на выход.
— Моё лицо никто не знает. Маскировка и уверенный шаг — выбор мастеров, — выдохнула она, сверяясь с ПИПом. Окинув взглядом своих спутников, на одном дыхании добавила: — Капитан Лорка — это мой близкий товарищ Торек, Торек — мой бывший капитан Габриэль Лорка… Есть идеи, куда идти дальше?
— В кормовой ангар, — ткнул Лорка в точку на голографической карте.
ПИП автоматически выстроил наиболее безопасный маршрут. Но идти всё равно пришлось короткими перебежками. Торек с первого взгляда на Аду и Габриэля понимающе кивнул и намеренно шёл чуть впереди, чтобы лично проверить, чисто ли на их пути или нет. И дать старым знакомым больше пространства. Когда дело касалось скрытой гвардии императрицы, ПИП становился не самым надёжным навигатором.
— Как ты здесь оказался? — не выдержала Шурикова, когда они были в очередном «кармане» между скрытых стен, чтобы переждать, пока путь освободится.
— Как я… Как ты здесь оказалась, да ещё и живая? — шепнул ей в ответ с ещё большим спектром смешанных эмоций.
— Хотел видеть меня мёртвой?!
— Нет, я… Мы получили сигнал с Андромеды, но когда прибыли на место, то опоздали. Остались только обломки клингонских кораблей, взорванные шаттлы и непригодная к жизни станция! Никто не выжил. Как ты сумела?.. — последнее он произносил одними губами, поскольку мимо них прошёл весьма нервный отряд имперской гвардии.
— Долгая история. Был корабль, его взломал Скайнет. Мы собирались прыгнуть до ближайшей планеты, но всё пошло не по плану. Около тридцати часов прыжка. Когда выпали из… то рухнули на Терру, — кратко обозначила основные моменты Шурикова, решив, что для истории о Тенях место и время не подходящее. — Корабль сгорел. Ответы, как вернуться, искали здесь, а ты?
Разговор пришлось прервать для последующей перебежки. Судя по виду Габриэля, краткая версия ему не слишком понравилась, и при первой же возможности он был готов спросить со своей бывшей подчинённой самую развёрнутую историю её приключений. Не то чтобы Ада была против долгих бесед, но только там, где можно было не бояться Терранскую Империю и все её ответные удары.
— Долгая история. Победили клингонский флагман, направились домой, оказались здесь, — поспешно проговорил Лорка. — Все дороги ведут во дворец…
— Что, ваш новый метод перемещения дал сбой? — хмыкнула она и, поймав вопросительно-шокированный взгляд от своих познаний, ответила: — Вы надеялись, что на Дискавери у вас будут секреты от Скайнета? Я так и не поняла, что это за зверь — ваш споровый двигатель, но выглядело всё не слишком безопасно.
На этом их прерывистый разговор встал на долгую паузу. Гвардии и подозрительных старших офицеров рядом не оказалось. Настало время призвать всю свою храбрость, наглость и удачу — идти сквозь общие залы с отдыхающими офицерами. Те, находясь не на посту, расслаблялись, цедили из странных ёмкостей разноцветную жидкость и совсем не были настроены выискивать шпионов и чужаков в своей толпе. Самый короткий путь. Опасный, если не повезёт. Всего лишь идти вперёд с умеренно строгим видом. Будто они тоже хотели бы тут посидеть, но лорд дал приказ, и поэтому долг превыше всего.
— Я слышала о ваших победах. Впечатляет. Поздравляю, — шепнула она, когда они вновь ушли в коридоры без свидетелей. — Герой войны…
— Здесь это уже не имеет значения, — отмахнулся он, всем своим видом показывая, что не страдает ложной скромностью, а искренне не считает свои победы чем-то значимым. — Как тебе Терранская Империя?
— Расисты, фашисты, ксенофобы, клинические военщики-завоеватели, но не сказала бы, что они сильно хуже, чем Федерация, — пожала она плечами. — Просто тут процветающий центр сместился.
Лорка даже замедлил шаг, с интересом глядя на неё. И взгляд этот был каким-то странным, по мнению Ады. Кольнувшее изнутри чувство подсказало, что и Торек почуял странный подтекст, скрытый в простой долгой паузе. Но на долгие раздумья времени больше не было. Искомый кормовой ангар защищался очень хорошо.
Полноценный отряд имперской гвардии. С видом самых сосредоточенных и мотивированных машин-убийц стояли с бластерами наперевес. Шурикова сильно сомневалась, что режим на их оружии был выставлен максимальный, поскольку малейший промах в стену мог вызвать немало проблем в системе жизнеобеспечения. Но даже минимальный заряд станет смертельным в случае попадания.
У них один фазер, много кинжалов, расчёт только на двух бойцов, поскольку капитан мог не полностью прийти в боеспособный режим после агонизатора. Расклад не самый радужный.
— Режим берсерка? — поинтересовался Габриэль.
— Исключено, — покачала она головой, — берсерк убьёт вас в первую очередь и только потом пойдёт на тех ребят.
«Да и не могу я до сих пор вызвать берсерка», — вертелось на языке, но Ада не решилась признаться в подобной слабости.
Она сама не заметила, как переплела пальцы с Тореком, сосредотачиваясь на предстоящей битве. Жест стал настолько естественным, что даже Скайнет перестал обижаться, а остальной мир любой вселенной мог идти куда подальше. Их связь была выше любого уровня привязанности, уже существующего и ещё не придуманного. Они были едиными в мыслях и чувствах против любого врага, и этим всё сказано. Лорка с удивлением переводил взгляд с их лиц на сцепленные руки, только собираясь спросить, что вообще происходит, а относительно рабочая стратегия уже сформировалась.
Как и раньше — слишком много неизвестных и велик риск провала, но если капитан хоть немного поможет, то картина перед глазами вырисовывалась вполне обнадёживающая.
— Устроим им маленькую диверсию в секторах впереди справа и впереди слева от нас, — показала Шурикова, одновременно набирая в ПИПе команду, которая вызвала бы реалистичную имитацию то ли стрельбы, а то ли отказа системы в нужных точках. — Их много. Психология толпы с присущей уверенностью побудит пойти и проверить. Гасим свет. Голографические маски автоматически обеспечат вас режимом ночного видения. Скайнет свои игрушки заправил буквально всем. Я буду ориентироваться по сенсорам моей брони. Торек в случае чего направит. Если нападём втроём, то шансы есть.
— Гасим свет, но через тридцать секунд включай сразу на полную яркость. Это их ослепит на время, — посоветовал Лорка и подмигнул: — Могу я позаимствовать пару твоих кинжалов?
— Кроме трофейного, — кивнула Ада, передав ему необходимое.
Д’к Таг сверкнул, обретя свободу. Шурикова настолько срослась с ним в последнее время, что порой мысленно звала его «кровопийца» с долей симпатии к прозвищу. Если дело не касалось тренировок с Тореком, он выходил на свободу, только чтобы вспарывать плоть, вкушая кровь противника.
Диверсия удалась на славу. Ада рассчитывала, что от группы отколется один-два бойца, а не добрая половина. Следом погас свет. Сенсоры брони активировались на две трети от предельной мощности. Троица вышла из укрытия.
Скайнет не просто так с фанатизмом наполнял свои игрушки всеми возможными примочками. С погасшим светом сенсоры брони так хорошо спелись с её обострившимися чувствами, что Ада могла оставаться в полной темноте или стать полностью слепой, но ничуть не утратить в боевых способностях. Тридцать секунд. Отряд успел что-то заподозрить, но угрозу высматривали не с той стороны. Первая троица с бульканьем упала на пол, не сообразив, что их жизнь подошла к концу. Вторая попыталась отбиваться. Следом Ада и Торек оказались в кольце врагов, а Лорка поднял с пола бластер одного из убитых. Треть бойцов легла в темноте, остальных они добили, как только вспыхнул свет. Рискованная операция заняла несколько минут.
— Вот эти тела мы точно не успеем спрятать! — прокомментировала Ада, глядя на запачканный ими коридор.
Стены получили немало «ожогов», которые просто так не скрыть. Бесшумные кинжалы, эффективные в бою, добавили императорским чёрно-золотым коридорам яркий красный акцент. Да и тел было многовато, чтобы свалить их в кучу в самом тёмном углу. Если раньше ситуация выходила из-под контроля, то теперь окончательно сбежала.
— Надо поторопиться, — кивнул капитан и при помощи руки одного из мёртвых бойцов активировал замок на защищённых дверях ангара, способных выдержать даже мощные орудия звездолёта.
Тяжёлые двери с шипением разошлись, слишком поздно являя им огромный просчёт в первоначальном плане. Охрана была и снаружи, и внутри. Всего четверо, но все с бластерами наготове. Время будто замерло. Они подняли оружие прежде, чем троица успела их разглядеть. Странно только, что сразу не выскочили помогать своим. Но даже этому нашёлся ответ. Спустя один удар сердца.
Пение металла срослось с аккомпанементом влажного чавканья пронзённой плоти. Всё произошло настолько быстро, что ни одна из сторон не успела понять, что произошло. Момент красивой и кровавой смерти был упущен. Четыре пронзённых тела уже лежали у ног троицы, а убивший их Скайнет недобрым взглядом буравил Аду и Торека.
— Какая часть фразы «оставайтесь здесь» до вас не дошла? — возмутился он совсем по-человечески.
— Так… Кто? — вопросительно посмотрел на Шурикову Лорка, сходу понимая, что перед ним ещё один неожиданный союзник.
— Вы знакомы, — нервно хмыкнула она, — это Скайнет. Теперь в собственном носителе.
Если у Габриэля до этого был точно поставлен план действий, то после новой информации он замер столбом, забыв обо всём на свете. Марсианка его не винила. Она сама не сразу приняла новые правила игры, а ведь им с Тореком была дана честь погружаться в новую реальность ИИ плавно и постепенно. Шок, ужас, немного ярости, попытка взять себя в руки, полный провал на этом поприще и множество слов замерших в горле — всё это ясно читалось на лице капитана.
— Кстати, это наш Лорка! — воспользовалась паузой Ада, успев как следует рассердиться на старого друга. — А ты говорил, что он принадлежит этой вселенной!
— А я и не врал, — ничуть не смутился он и театрально хлопнул в ладоши. Полутёмный ангар озарился резким светом, от которого зажмурились и закрыли глаза руками все, кто был в агонизаторах, и капитан. Но не Скайнет, Ада и Торек. — Габриэль Лорка изначально был отсюда.
Теперь наступила очередь Ады смотреть на человека, который был ей небезразличен поражённым взглядом. В голове, разумеется, начали прыгать все слова, которые он говорил, все его действия и реакции. Всё, что могло ей прямо подсказать — этот землянин слишком отличается от других.
— Твою ма…
Глава 2 — Кто ты?
Следовало раньше думать. Следовало соображать сразу, что умный и расчётливый Лорка не просто так положительно отличается от землян. Но она была слишком очарована его человечным отношением к ней. Попалась на такую простую уловку. Да, он не считал марсиан зверьём, но не от широты мышления, а от совершенно иного опыта. В этой вселенной Марс — это центр науки и жемчужина процветания человеческой расы. Лорка отдельно изучил скандал с марсианскими людоедами и опыты на Тритоне не из стремления получить непредвзятую истину, а потому что просто не знал, что там произошло. Его методы отличались от типично земных и принципов ОФП не из критического мышления — просто он никогда не служил Федерации. И сколько же раз он бросался словами, которые должны были вызвать вопросы, но она ни разу не задумалась!
Ну и, конечно, его глаза. Война со СкайНЕТом оставила свой отпечаток на зрении терран.
«Думай дальше, глупая марсианка, из всего его экипажа ты была единственным человеком, который никогда бы не заметил подмены, — удручённо подстегнула себя Ада. — Все остальные могли в подобных разговорах раскусить обман, и только в беседах с тобой он не рисковал. Глупая-глупая марсианка!»
Тем временем агонизаторы открывались один за другим. Скайнет, Торек и Ада предпочитали стоять в стороне, пока перед ними разворачивалась новая страница истории Терранской Империи. Хитрый мятежник воспользовался неразумной жестокостью императрицы, собравшей всех его союзников в одном месте живыми, и теперь готовился взять её звездолёт-дворец штурмом. Изнутри.
— Двести двенадцать дней пыток и агонии, друзья мои. Мои сторонники. Я вернулся, чтобы придать смысл вашим страданиям, — обращался он к своим ослабленным людям, среди которых Ада увидела близнеца командора Лэндри. — Сегодня мы вернём себе свою империю.
«Во что же я опять ввязалась?!» — тяжело выдохнула она, чувствуя, что всё очень неприятно повторяется.
— Это становится весьма нехорошим совпадением. Как говорят люди, традицией? — уловил её настроение Скайнет.
— О чём он? — удивился Торек, глядя сквозь голографическую маску на оживающих терранских революционеров.
— Должно быть, о том, что мы снова решили помочь человеку с репутацией террориста для правящей политической системы, который скрывает двойное, а то и тройное дно. И говорит нам лишь часть правды, — пояснила она, вспоминая, как год назад они точно так же плясали под дудку террориста Джорджа Харрисона. — И теперь мы так глубоко увязли в конфликте с верхушкой нынешней власти, что нам не остаётся ничего, кроме оказания посильной помощи в уничтожении лидера. Хотя это может закончиться для каждого из нас плачевно.
— И какого лидера вы помогли уничтожить? — продолжал излучать удивление клингон. Смерть Робокопа и вся посильная в этом помощь Ады ни разу не откликалась в её мыслях и чувствах. Шурикова успешно похоронила эту историю, ставшую для товарища открытием.
— Робокопа, больше некого, — ответил за неё Скайнет.
После прошедших двухсот дней пыток терране восстанавливались на удивление быстро. Брони для них не нашлось в достаточном количестве, зато оружия хватало. Лорка преобразился до неузнаваемости. Во вскрытом арсенале он не только предоставил всем бластеры, но и переоблачился в боевую броню, способную выдерживать разряды, от которых люди рассыпались на молекулы. Та сидела на нём как влитая, очередной раз жирно подчёркивая перед Адой — он вернулся домой и теперь демонстрирует своё истинное лицо. Лицо терранина, завоевателя и… неизвестно, кого ещё.
Едва ли она по-настоящему знала его.
Троица наблюдала за мятежниками с осторожностью. Не сговариваясь, они понимали, что любое неверное движение повлечёт за собой страшные последствия. Поэтому пока что самым разумным выходом было притворяться мебелью и слушать разговоры, чтобы сообразить, как быть дальше. Мутные взгляды замученных людей скользили по их фигурам с равнодушием. Их считали ещё одними последователями Габриэля.
— Капитан, — прохрипела знакомая с лица девушка.
— С возвращением, командор Лэндри.
— Нам сказали, что вы погибли.
— И ты им поверила?
— Ни на миг, сэр…
«Чувствую себя самым большим в двух вселенных Иванушкой-дурачком…» — нервно выдохнула Ада, когда ощутила знакомое прикосновение к руке.
«Винить себя будешь позже. Сейчас нужно думать, что будем делать. Мы с ними или сами по себе?» — уточнил клингон, чувствами излучая озабоченность ситуацией.
«Мы слишком сильно во всё ввязались, чтобы быть самими по себе. Или с императрицей. Нам просто больше не с кем быть, как с ними. На Хароне десять батальонов имперской гвардии, плюс младшие офицеры на звездолётах каждого из лордов. А их… семь, вроде бы. Придётся посрамить империю и как следует, — рассудила она, окидывая взглядом растущую силу против нынешнего лидера. — Но только не выдавай себя!»
— Нам лучше отступить и перегруппироваться. Некоторые планеты нас поддержат, — попыталась было притормозить лавину Лэндри, не до конца понимая, что им тоже отступать уже некуда.
«На Терру пусть не рассчитывают, там Скайнет скоро станет главным!» — хмыкнула про себя Шурикова.
— Императорский корабль — идеальное место. Я был в другой вселенной и вернулся. Думаешь, я не подготовил план?
Шурикова давно научилась держать лицо. Этому хорошо натаскивали в учебке. Да, времена тюремного заключения в Крематории подтёрли те знания, и на Дискавери она не стеснялась в выражениях и демонстрации себя настоящей. Но теперь, когда требовалось быть кем угодно, но только не собой, её лицо стало непоколебимой маской, не хуже голографической.
Она не была бы так разочарована открывшейся правдой, если бы… Если бы что? На этом мысль останавливалась. Если бы изначально знала, какой он? Нет, если бы знала прямо здесь и сейчас, кем он на самом деле является. Ада смотрела. Наблюдала за его изменившимся голосом, тоном и манерой речи. Его действия, его поведение и его цели всё ширили пропасть между тем человеком, которого она запомнила, и этим революционером. Ничего общего с её капитаном. Здесь это был совсем другой лидер. Не менее жёсткий, чем императрица, и умеющий упиваться своими методами. Противостоял ли он политике Имерии, был ли за равенство с другими расами и против порабощения? В такие сказки Шурикова не верила, иначе среди его сторонников был бы хоть один иномирец. Но глаза выхватывали из толпы исключительно людей. Кого она выпустила из агонизатора?
Они проследовали в научную лабораторию, расчищая себе путь. Теперь без утайки, открытой стрельбой и громкими речами. Габриэль Лорка вернулся. Он готов собрать под свои знамёна любого, кто хочет примкнуть. И это работало. Громкие объявления в перерывах между очередными обстрелами противников имели немалый вес:
— Гвардия императрицы. Вы меня знаете. Мы служили вместе. У меня есть для вас предложение — откажитесь от Георгиу. Империя погибает в её руках, но вы не обязаны. Не сегодня. Майкл Бёрнем трогать нельзя. Она важна… для наших планов на будущее. Будущее, в котором мы вместе сделаем империю великой…
И старшие офицеры присоединялись. Отдавали оружие. Приветствовали своего нового лидера, и оппозиция терран всё больше разрасталась. Немалую роль в этом сыграли и Ада со Скайнетом. Разговор произошёл сразу после того, как вскрылась истина, которую Лорка не стал отрицать и остыли тела тех четырёх бойцов, убитых старым другом.
— Подожди, ты же был на совете императрицы, — припомнила Ада Скайнету, когда у неё закончился запас русских матерных комбинаций.
— Совете? — удивлённо повторил капитан, активируя одним пультом отключение всех пыточных установок.
ИИ в ответ показал, как запросто способен менять свою внешность, подстраиваясь под кого угодно. Для эффектности он принял облик самого капитана, кивнул ему с очень похожей усмешкой и даже чуть передразнил.
— Совет закончился… экстравагантно. Майкл Бёрнем, приговорённая к казни, сумела убедить императрицу, что она из нашей вселенной, а не этой. Потом она привела доказательства. А следом императрица перебила весь совет. В живых остался только неболтливый лорд Эллинг, — сообщил он, возвращая себе «своё» лицо. — Я предпочёл симулировать смерть. Убил и занял место Эллинга. Но когда пошёл за вами, то…
Он красноречиво окинул взглядом ангар, в котором лежали четыре трупа, открытые двери, ведущие в коридор с ещё большим количеством тел и на Габриэля. Без лишних слов было понятно, что вот-вот вся императорская рать явится за ними и разорвёт на части. Разве что…
— Скайнет, помнишь мою трансляцию правды всему миру с робокрейсера Робокопа? — с улыбкой поинтересовалась Шурикова, зная, что тот сохраняет в своей памяти каждый момент каждого дня.
— Разумеется… — кивнул старый друг.
— Стоп, это была ты? — в первый и последний раз отвлёкся от своих союзников Лорка.
— Это были мы, — уточнила она и добавила с лисьей улыбкой: — Скайнет, отправь все отжиги местной императрицы всему её империуму. Пусть знают в лицо подвиги своего лидера.
Они проходили коридор за коридором, а преданные сторонники беспричинно убитых лордов кричали Габриэлю клятвы верности. С каждым шагом их становилось всё больше против мельчающих сил императрицы. Та наделала слишком много ошибок. Поверила незнакомке из другой вселенной, не убила того, чьи методы прекрасно знала. Теперь смерть следовала за ней и приближалась к тронному залу.
Но сначала они посетили научную лабораторию, в которой быстро на глаза попался неумело спрятавшийся Стамец. Почти Стамец — его не менее безумный в науке близнец. Разницы между двумя учёными, называющими себя астромикологами, Ада почти не видела. Разве что этот смотрел на капитана с ужасом. Не в пример марсианке понимал, кто перед ним находится, особенно когда тот схватил его за горло и как следует встряхнул.
— Габриэль, а я надеялся, что ты мёртв, — от его нервной улыбки стало не по себе, страх вибрировал в воздухе.
— Мы не всегда получаем чего хотим, — криво улыбнулся ему капитан, от чего Шурикова предпочла отступить как можно дальше от процессии мятежников, чуть пятясь к выходу. — Но по иронии судьбы мне удалось завершить начатое именно благодаря тебе. После того, как ты сдал меня и сорвал переворот, я вербовал сторонников у бывшей границы с клингонами, когда император догнала Буран. Я как раз телепортировался на корабль, когда по нему ударили торпедой. К счастью, его накрыло ионной бурей. В транспортаторе произошёл сбой и знаешь, где я оказался…
«Скайнет?» — Ада поглядела на старого друга самым говорящим взглядом из всех, на какие была способна.
«Я понял!» — кивнул он, поднял свою руку над ближайшей информационной панелью и, судя по её мерцанию, начал искать нужные данные.
— Ионный шторм подменил частоту телепортации, — понимающе кивнул Стамец, облегчая их поиски.
«Сможешь повторить?» — одними губами поинтересовалась Шурикова, прикидывая, что перед ними только что раскрыли самый лёгкий в исполнении сценарий возвращения домой.
«Запросто!» — не остался в долгу ИИ.
***
Теперь они все бодро двигались в сторону тронного зала. Ада, Торек и Скайнет не выделялись из толпы, обладая не менее сосредоточенными лицами. Тихо забившись на секунду в тёмный угол, они кратко смирились с невольной помощью местной революции и единогласно решили отстраняться от всего этого. Информация ждала их у трона. Императрица обладала особым доступом, до которого так жаждал дотянуться ИИ. Звездолёт-дворец обстреливал Буран, пока бушевала ионная буря, её параметры остались в системе.
— Достаточно их вытащить, — шепнул на ходу Скайнет. — А воспроизвести при помощи машинно-фазовой материи не составит труда. Другой вопрос, что точкой приёма должен быть звездолёт. А это намного сложнее. Со стороны этой вселенной мы не можем точно знать, когда и где будет какой-либо корабль.
— Какие данные требуются? — едва слышно поинтересовалась Ада.
— Частоты конкретного звездолёта и координаты его местоположения.
По пути они договорились решать проблемы по очереди. Сначала тронный зал и его источник информации. Следом уже искать подходящий звездолёт. Быть может, сначала и вовсе бежать подальше от политических интриг обратно на Терру. Поспешность, как показал случай с капитаном, ни к чему хорошему не приводит. По пути Скайнет играючи перехватил попытку связи со сторонним звездолётом и перевёл весь диалог на ПИП Ады, который та незаметно прослушала:
— Дискавери, приём!.. Пожалуйста, ответьте… — срывался в отчаяние приглушённый голос незнакомой женщины.
— Говорит Дискавери, мы вас слышим, — от знакомого тона келпиена Ада чуть улыбнулась. Ничего не зная о его расе и о нём самом, она помнила о старпоме только хорошее.
— Я рада вас видеть, Сару́, — с похожей теплотой выдохнула его собеседница, очевидно, та самая Майкл Бёрнем.
— И я вас, друг мой. Похоже, вы в тяжёлом положении. Капитан с вами?
— Он один из них! — горечь в голосе Бёрнем совпадала с той, что копилась внутри Ады. — Он — терранин. Он использовал нас и Дискавери, чтобы вернуться в свою вселенную. Он всё это спланировал.
Истина разворачивалась всё больше. Не только Лорка и Бёрнем попали во вселенную с терранами. Весь Дискавери дрейфовал где-то недалеко. И если одна часть Шуриковой сочувствовала экипажу звездолёта, то другая рассматривала их как выгодный вариант. Скайнет говорил, что ему нужна информация, а ведь ей мог располагать этот военный кораблик. Наверняка у ОФП составлялись планы, какой звездолёт в каком секторе должен быть. И частоты этих военных звездолётов тоже могут быть в базе.
— Не может быть. Мы бы обязательно что-то почувствовали. Я… точно.
— Вот почему мы не попали на Звёздную Базу-46, — вмешался голос Стамеца из её вселенной. — Лорка изменил координаты последней точки. Он получил нужные данные благодаря нашим прыжкам вокруг клингонского корабля. Ему оставалось ввести их в навигационную систему, а это можно сделать с капитанского кресла.
— Лорка устроил переворот, чтобы свергнуть императрицу. Прервите свой полёт к кораблю-дворцу. Улетайте как можно дальше!
— Мы ни за что не бросим вас там, — вновь включился храбрый келпиен, не знающий, на каких ролях в этом мире его народ.
Пока Ада искала на информационной панели план корабля, ей несколько раз попалась реклама местного повара, готовящего суп из келпиенов лучше всех в Империи. Суп. Из келпиенов. Разумной расы!
— Сару́, ему не нужен наш экипаж. Он убьёт вас всех до единого. При помощи Дискавери он может прыгнуть в нашу вселенную со всем терранским флотом.
«Вот чего бы я точно не стала делать на его месте. Третья сторона конфликта раззадорит всех Теней. Даже самых больших засонь!» — ужаснулась Ада, понимая, что избежать неприятного разговора с капитаном теперь не удастся.
Она не желала оставаться с ним наедине ни секунды, не хотела говорить и даже лишний раз думать в его сторону. Отрезать от своей жизни, двигаться дальше и жить своими целями. Не выяснять отношения. Не предупреждать и не договариваться.Не узнавать его заново. Даже к этой Бёрнем, которую он требовал не трогать, она не испытывала ни ревности, ни раздражения. Она точно так же им обманута. Да и потом, неуставные отношения закончились, он мог завести себе с десяток партнёрш. Ей-то какое дело?
— Если терране не уничтожат жизнь во всех вселенных раньше, — вдруг заметил Стамец. — Они построили на Хароне сверхмикоидный реактор. И он разрушает общую сеть. Когда она погибнет, с ней исчезнет вся жизнь. Во всех вселенных.
«Потрясающе. А я думала, что Тени — это худшее!» — она с круглыми глазами повернулась к старому другу.
Скайнет понимающе кивнул. Он тоже подслушивал и явно сделал те же выводы относительно полезности Дискавери из их мира. Но идея, что опасные эксперименты терран с космическими спорами могут убить всю жизнь во всех вселенных, требовала немедленного вмешательства. Шурикова не стала уточнять ни про саму сеть, ни про её методы связывания вселенных. Она просто приняла на веру. Как и возможности машинно-фазовой материи Скайнета. На ПИП пришёл вывод, сделанный ИИ:
«Достаточно хороший взрыв в реакторе позволит разорвать его связь с микоидной сетью. Сеть восстановится самостоятельно. Регенерирует, если можно так сказать. Но сфера закрыта защитным полем. Их оружие её не пробьёт».
— Зато может попытаться последний звездолёт Земли, созданный для проведения успешных лобовых столкновений, — шепнула Ада, намекая на Агамемнон.
Но сначала требовалось пробиться боем до тронного зала. Даже со всеми перебежчиками в лагерь Габриэля, у Филиппы было достаточно людей, чтобы отбиваться до последнего вздоха, а сам зал представлял собой хорошо защищённую крепость внутри крепости. Императрице хватит нескольких отрядов и бесперебойной работы силовых полей, чтобы держать осаду месяцами, и даже армия не сможет к ней пробиться. Пока Лорка обдумывал это препятствие, Скайнет заметил, что система подпитки полей пусть и самая передовая, но при этом достаточно уязвимая и зависимая от генерации полей, которые обеспечиваются в технических отсеках над тронным залом. И, разумеется, они прекрасно охранялись. Никто не станет оставлять защиту императрицы на произвол судьбы.
— Есть три важных фактора — силовые поля там не генерируются, технику коротит, а бластеры и фазеры запрещены, — отметил Скайнет. — Также отсеки небольшие и тесные. Ораве капитана там нечего делать.
— Тогда пойдём мы трое? — предложил Торек, до этого предпочитавший оставаться немногословным.
— Согласна, — кивнула Ада, — чем быстрее пробьёмся в тронный зал, тем быстрее всё это закончится. По крайней мере, для нас.
— Внеси предложение, — подтолкнул её Скайнет и, встретив возмущённый взгляд, парировал: — А кто кроме тебя? Клингон, который может себя выдать толпе расистов, фашистов и завоевателей? Или близнец СкайНЕТа, с которым они воевали, пока не стали таковыми?
Марсианка глянула на капитана в окружении его верных старших офицеров, среди которых отсутствовала Лэндри, отправленная в разведку. Незнакомец. И как к нему подступиться, если она не знает о нём ничего, кроме его умения притворяться тем, кем не является? Но слова старого друга были более чем верными. Она кивнула и сделала шаг к своей цели, когда прохладная ладонь тела из наноботов осторожно коснулась её локтя.
— Не вступай в лишнюю полемику. И не спеши с осуждениями, — шепнул ей ИИ. — Лорка в первую очередь всего лишь человек. Какими бы ни были произошедшие с ним изменения за прошедший год, он сознательно и подсознательно будет скрывать их от своего старого социума. Это тоже элемент защиты. Изменение к более мягкой форме взаимодействия, чем принято у терран, будет восприниматься его сторонниками как слабость. Говори наедине, так больше шансов минимизировать влияние офицеров. Поняла?
Она терпеливо выдохнула и ещё раз кивнула. Задним числом хотелось предложить ему принять облик Ады и самостоятельно вести психологически правильные беседы, чтобы она ничего не запорола, но светлая мысль посетила её после того, как её громкое и поставленное «капитан» привлекло внимание всех старших офицеров, включая адресата.
— Есть план, как ослабить императрицу, — холодно глядя на всех терран, уставившихся на неё, сообщила она и, прежде чем ей предложили начать его выкладывать, Шурикова добавила: — С глазу на глаз.
Лорка согласился без колебаний, а его офицеры не могли ничего сделать кроме как подчиниться. Местом для переговоров стал один из залов ожидания, предназначенный для лордов. Ада кратко описала план Скайнета, подчеркнув, что их троих более чем достаточно для зачистки стратегически важных отсеков, после взятия которых императрица и её верные люди останутся без поддержки.
— В случае одновременной атаки с двух сторон трон будет взят в ближайшие часы, — подытожила она, внимательно рассматривая выражение его лица.
Кто знает, как он может отреагировать на цену их помощи.
— Полчаса на подготовку и ударяем с двух сторон, — кивнул он, соглашаясь с предложенным планом. — Атака по моей команде.
Стоило знакомой теме стихнуть, как Шурикова поняла, что понятия не имеет, с чего начинать. Сейчас любое слово ей казалось опасным и двусмысленным. И всё было куда хуже, чем при их первом разговоре. Тогда ей нечего было терять. Жизнь? Она её не ценила и раздумывала, как бы избавиться от докучливого существования, а теперь требовалось выжить. Выжить и вернуться. Вернуться и остановить войну. И сейчас требовалось взять себя в руки, игнорировать знакомые черты незнакомца и спокойно провести переговоры.
— Я не успел поблагодарить тебя за спасение и помощь, — отметил Лорка, разрывая паузу, которая длилась от силы секунды три, но ощущалась неполным часом.
— Дай нам уйти, — произнесла она внезапно осипшим голосом. — Мирно.
Произнесла и сама же мысленно хлопнула себя по лбу за такую постановку слов. Слова вырвались и теперь отпечатались в памяти как почти враждебные. Совсем не договор обмена их услуг на их же свободу.
— Уйти? — недоверчиво улыбнулся он, на мгновение превращаясь в того капитана, которого она вспоминала в худшие часы своей жизни. — Оставайся. Оставайтесь все трое. В новой империи перед вами откроются все возможности. Хочешь собственный корабль? Или станцию? Планету?
— Спасибо, — едва сдержалась она, чтобы не скривиться от упоминания станции, — но этот мир для нас чужой. Здесь всё чужое.
— Не хуже, чем у ОФП… — он протянул было к ней руку, но нервы и рефлексы сделали своё дело. Едва скрывая открытую неприязнь Ада отшатнулась от него на безопасное расстояние. Пришлось затратить немало внутренних ресурсов, чтобы не схватиться за один из кинжалов. — Что-то не так.
Не вопрос, а утверждение. И скрытое в словах требование объясниться. Увы, просьбу Скайнета она выполнить не смогла. Разговор покатился под откос.
— Всё в… всё в порядке, — попыталась она натянуто улыбнуться, но эмоции взяли своё, да ещё и пронзительный взгляд капитана заставил чистосердечно выпалить: — И всё на хрен не так! Потому что единственный человек во всей ОФП, который относился ко мне по-человечески, всего лишь отыгрывал свою роль. Единственный, кому я доверяла не только на Дискавери, но и… Тот, кто якобы увидел во мне потенциал был… не был. Не существовал!
— Не я привёл тебя к подобной проблеме, а ваша Федерация, настолько застрявшая в идеях равенства с любой инопланетной тварью, что начала относиться к собственным людям, как к зверью, — с пониманием парировал он. — Я бы никогда не посадил тебя в клетку. И уж тем более не стал бы проводить эксперименты. Я видел в тебе человека тогда, вижу и сейчас.
Она отступила от него ещё на шаг, нервно выдохнула и криво усмехнулась. Хотелось просто покачать головой и сразу валить подальше от очередной политической делёжки власти, от лживых слов и капитана, которому очень хотелось поверить. И всё же один аргумент нельзя было заткнуть Федерацией и её косяками:
— Моей копии в вашей вселенной не существует. Не посчастливилось родиться. Отец и мать не сошлись. Но я здесь есть! — скривилась она и, набрав команду на ПИПе, продемонстрировала голограммы стоящих в ряд келпиенов в рабских робах: — Вот, смотри. Они — это я. Каждый из них — это я. Просто условия изменились. Для Федерации нелюди это марсиане, для Империи — все, кто не похож на человека. Один фиг! Вот только Федерация не деградировала настолько, чтобы начать из разумных рас варить суп! Суп! Из келпиена! Как ты вообще смотрел весь этот год на Сару́, зная, что в вашем мире их считают собственностью и жрут на обед и ужин! Ни хрена себе гурманы… хорошо, что на наших ужинах ты меня чем-то подобным не угощал! Твою мать!
Последнее вырвалось уже на родном русском. От злости на саму себя. Впрочем, её потеря контроля никак не повлияла на Габриэля. Но взглядом он её окинул весьма неприятным. Не пришлось бы сейчас резко планировать спасательную миссию. Это был тот момент, когда Ада надеялась, что Скайнет подслушивает и составляет план с учётом её несдержанности.
— Что-то ещё? — холодным голосом будущего императора поинтересовался Лорка, подступая ближе.
Она покачала головой, пробормотав больше для себя, чем для Габриэля:
— Я обещала Скайнету, что не буду поднимать все эти темы. Не буду провоцировать того, от кого можно ожидать всего.
— Ада, — на этот раз, когда его пальцы сомкнулись на её шее, она даже не вздрогнула. Привычка? Оставшаяся привязанность? Глупые чувства? — Ты меня знаешь.
— Нифига. Я понятия не имею, кто ты такой на самом деле! Ты совсем не похож на того человека, с которым я познакомилась на Дискавери. Я смотрю и думаю, а ты хоть секунду был собой, когда мы… — она чуть покраснела от воспоминаний, но от факта, что спала с капитаном, не собиралась себя казнить. — Хотя, знаешь, я не хочу знать ответ!
Она попыталась вывернуться из его хватки, но пальцы капитана стиснули её шею, вынудив сделать шаг к нему, чтобы не быть задушенной. Губы Габриэля оказались у самого её уха.
— С тобой. Наедине. Я каждую секунду был собой. Только с тобой я мог наконец снять маску и быть тем, кто я есть на самом деле. Без притворства, — рвано прошептал он, словно их могли подслушать и подобные слова как-то ему вредили. —Я никогда тебе не врал.
— Но и правды не говорил! — горько выдохнула Ада, чувствуя, что верит ему. Несмотря ни на что верит. И сказать хочет совершенно другое, но слова вырывались совсем не те, что лежали где-то глубоко внутри: — Знаешь, скажи ты мне с самого начала, что отсюда. Признайся, что планируешь однажды вернуться и захватить власть — я бы тебя поддержала. И была бы на твоей стороне до конца. На хрен Федерацию и императрицу… но я даже сейчас понимаю, что не могу тебе доверять. Твоим словам.
Хватка не ослабла. Сама того не заметив, Шурикова и сама вцепилась в него. Получалось странное подобие объятий. Объятий двух людей, которые не могут друг другу доверять, даже если одна из них очень этого хочет. Но только ли одна…
— Стал бы я вытягивать тебя из попыток поскорее убить себя, если бы всё было игрой? Стал бы вообще говорить, чтобы пустить пыль в глаза, если бы мог просто держать дистанцию? — продолжал он шептать, а внутри марсианки что-то предательски отзывалось на его слова. — Даже сейчас, стал бы я умалчивать, что твой товарищ — клингон, если бы мне было на тебя плевать?
Даже сейчас хотелось отпустить все обиды и поддержать его. Особенно после слов о Тореке. Что ему стоило выдать всех троих. Но тогда живым ушёл бы только Скайнет за счёт своего неуязвимого тела.
— Не знаю. Это и неважно. Особенно теперь, — одёрнула его и себя Ада. — У тебя новая партнёрша. Новый статус. Почти что император. Мы спасли тебя из агонизатора. Помогли добраться и освободить твоих людей. Скайнет добил тех, кто мог тебя убить у самых дверей. Перед нами у тебя три долга.
Через силу и презрение к самой себе она вернула их беседу в деловой диалог, чтобы истребовать то, что просил ИИ.
— Справедливо. Чего ты хочешь? — наконец отпустил её Лорка.
— Мы помогаем тебе завоевать трон, а после ты нас мирно отпускаешь восвояси, — глухо произнесла она, напоминая о цели своего пути в первую очередь себе самой: — Нам надо возвращаться в наш мир. Я… кое-что тоже от тебя утаила. Андромеда была грёбаным пыточным местом. На её фоне Крематория — просто санаторий. И помимо хрени, что творилась на станции и клингонов, было ещё и это!
Два нажатия на ПИП явили им голограмму звездолёта Теней. Ада не знала, перешло ли к поколению Габриэля откровение про Теней и войну с ними, но решила рискнуть. Война Древних и Изначальных рас была во времена отцов и дедов капитана. Быть может, они были достаточно недоверчивыми к победе, чтобы передать страшные открытия детям.
— Я не могу оставить за спиной весь тот мрак, с которым мы столкнулись. Не знаю, придут ли они сюда, когда закончат там, но свой мир я должна защитить! — прошептала она, с облегчением замечая ужас в глазах капитана. Всё же о Тенях ему было известно. — Весь этот год я думала только о мёртвых. Пора подумать о живых. Их я могу спасти. По крайней мере сделать попытку.
— Всё ещё не нашла причин хотеть жить? — печально усмехнулся он, наконец отводя взгляд от паукообразного звездолёта.
— Напротив, я очень хочу жить. Безумно хочу жить. Хочу жить в мире, где эти твари в такой глубокой спячке, что наши цивилизации сами собой состарятся и канут в небытие прежде, чем они проснутся. И ради такого мира надо попытаться что-то сделать!
***
В частично пострадавший от выстрелов тронный зал она спустилась изрядно потрёпанной. Императрица не мелочилась, когда выбирала охрану для технических отсеков. Несмотря на скоординированную силу, почти не имеющую равных, люди отбивались с храбростью, достойной уважения. Бились до самого конца и несколько раз едва не ранили Аду и Торека. Скайнет, умеющий разгонять частицы своего тела до скорости света, когда это требовалось, успевал встать на пути оружия, мчащегося в сторону смертной плоти. Почти вся битва прошла в рукопашную. Кроме последнего отсека. Ребята внутри успели обнажить мечи и показали, что дослужившиеся до императорского крейсера бойцы могут нанести несколько неприятных ран.
Ада пропустила удар в скулу и неглубокий порез на лбу у линии роста волос. Брызнувшая кровь угрожала закрыть обзор. Помогли сенсоры брони, неподражаемо созданные Скайнетом. Реакции тела дополнили то, что не смогла техника. Кинжал Д’к Таг вновь сполна напился человеческой крови. Всё закончилось так быстро, что даже полученные раны не успели полноценно раскрыться. А со смертью технической поддержки силовых полей грохот выстрелов уровнем ниже достиг ушей Торека и Ады.
Старый друг предложил заживить их ранки при помощи его наноботов, но оба отказались от такого эксперимента. Как бы ни убеждал их обиженный ИИ в универсальности своей начинки даже в плане перестраивания в живую материю, они предпочли полевые методы первой помощи. Да и раны были не настолько опасными, просто выглядели не очень привлекательно, особенно брызги крови на лице Шуриковой, успевшие высохнуть и неприятно стянуть кожу.
В тронном зале Скайнет моментально отправился к панели управления у трона, чтобы добыть недостающую информацию, пока Лорка на всех частотах давал громкое сообщение своей бывшей союзнице. Шурикова старательно убеждала себя, что не чувствует ничего к этой Бёрнем, но всё портили красноречивые взгляды, которые бросал на неё капитан. Она стояла позади системы, записывающей и ретранслирующей слова почти императора и порой ловила себя на очень неоднозначных откликах на слова Габриэля:
— Здравствуй, Майкл. Судя по месту взлома систем связи, ты где-то на третьей палубе. Где именно, трудно сказать, но это неважно. Я не собираюсь за тобой гоняться. Подожду, пока ты сама придёшь, — взгляд едва заметно сместился на Шурикову, окатив волной мурашек, настолько послание выходило двояким: — Твоё место тут. В реальном мире. Знаю, сейчас тебе трудно это понять, потому что тебя ослепляют эмоции. Уверен, ты понимаешь, что я был вынужден лгать тебе, чтобы попасть домой, так же, как понимаешь, что Федерация — это обречённый на провал социальный эксперимент. Разные виды, разные мнения, разные альтернативы — не равны. Как бы людям этого ни хотелось.
Порыв согласиться с его правотой вновь столкнулся с мыслями о супе из келпиенов.
— Сильные и способные всегда будут впереди. Как ты. И я. И любое существо спокойнее и счастливее, когда знает своё место. Вот почему мы должны стоять во главе, — продолжал он тем временем, вроде бы обращаясь к своей союзнице и, видимо, нынешней партнёрше, но смотрел точно в глаза Ады, смущая двойственностью послания: — Оставайся со мной. Помоги мне принести мир в эту вселенную. Справедливый. На основе силы и порядка. Я вижу тебя. Я вижу тебя, Майкл Бёрнем. Вижу твою силу и предлагаю тебе будущее. С тех пор, как посадил тебя на борт Дискавери. Соглашайся.
Ада нервно дёрнулась в сторону Скайнета. Тот, составляя компанию Тореку, активно выкачивал данные из панели управления. После всего, что на них свалилось, хотелось уже поскорее валить, как можно дальше, и желательно раньше, чем нынешняя пассия капитана явится выяснять с ним отношения. Парочка стояла рядом с троном, на котором теперь самодовольно восседал почти император. Как бы она ни хотела дистанцироваться, прощание уже маячило на горизонте.
Императрица нашла лазейку и активировала портативный транспортер, но прятаться могла только на своём звездолёте и очень недолго. После первой же телепортации её лазейка для быстрого побега была перекрыта, живых союзников не осталось. Только ожидание неминуемого. На этом договор с Габриэлем приближался к его очереди выполнять обещанное.
— К Харону приближается Дискавери. Его частоты подойдут нам идеально. Переместимся на звездолёт, я загружу данные, и можно возвращаться домой, — отметил Скайнет и вдруг добавил почти не заинтересованным голосом: — За Агамемнон не переживай. Я уже внёс в его систему приказы, чтобы не мешался.
Шурикова кивала, будто невзначай глянула в ПИП. В дополнение к словам были слова «защиту с реактора я уже снял. Лобовая атака Агамемнона выбьет его из-под Харона. Запуск звездолёта в варп до дальнего региона минимизирует количество жертв». Едва ли Лорка будет в восторге от превращения имперского флагмана в почти бесполезный крейсер, но на объяснения, которым он едва ли поверит, уйдёт слишком много времени. Если повезёт, то не успеет обратить внимания, что лобовая атака их авторства.
— Мы готовы! — объявил Скайнет. — Я поймал сигнал Дискавери. Их нахождение в варпе перемещению не помешает.
На счастье Шуриковой что-то отвлекло почти императора и он покинул свой золотой трофей. Говорить с ним, сидящим на этом смехотворном и пугающем символе Империи, было бы непросто. Не начать бы истерически хохотать или снова отшатываться от него, как от недобитого инфильтратора. Лорка что-то обсуждал с вернувшейся местной Лэндри и с готовностью повернулся в сторону Ады.
— Мы свою работу выполнили. Осталась твоя часть уговора, — негромко объявила, на что Лорка как-то очень нехорошо стрельнул взглядом в сторону отошедшей командора, вызывая предчувствие чего-то неприятного.
— Я всё же питал надежды, что вы останетесь, — с долей сожаления отметил он, улыбаясь одним уголком губ, практически замораживая очень подозрительным взглядом. — В любой другой ситуации было бы страшной ошибкой отпускать вас троих. Живыми.
Только сейчас она заметила, что Стамец, которого буквально силой волокли следом за ними к тронному залу и не позволяли даже на мгновение пропасть из поля зрения Габриэля, пропал. Пропал учёный, чьи знания уж точно могли бы навредить будущему императору. Был ли у него хотя бы призрачный шанс незаметно ускользнуть? Ни в коем случае. Живым его никто бы не выпустил. Не оставил ли Лорка в своих словах намёк с предложением внезапно передумать и остаться в его новой Империи?
Шурикова понимала, что должна испугаться, напрячься и волком смотреть на такую перспективу, как тогда, в день их первого разговора. Но вместо этого вспомнила, как обещала представлять его в фартучке и с прихватками, и улыбнулась.
— Я буду скучать, — честно призналась она, отпуская всё, что последует дальше. — Правда, буду. Целый месяц на Андромеде Тени пытали нас. Выворачивали разум наизнанку. Я держалась за тёплые воспоминания. Это помогало не сойти с ума. Верить, что где-то там осталось что-то хорошее… Я вспоминала тебя.
Что-то во взгляде капитана неуловимо поменялось. Или виной тому были слова, или её нежелание видеть в нём угрозу и смирение с неизбежным, или те самые воспоминания, в которых даже сейчас осталась теплота. Уже без угрозы во взгляде он привлёк её в свои объятия, которые Ада охотно приняла. И уже было плевать, что на них смотрят его люди и Скайнет с Тореком. Это был короткий момент безмятежности, которого ей так не хватало всё это время. Как и во время их близости, Лорка позволил себе погрузиться носом в её волосы и вдохнуть запах её волос. Она на мгновение прикрыла глаза, позволяя раствориться в моменте.
— Удачи вернуться домой, — коснулось её уха едва слышное пожелание.
— Сделай одолжение, не впадай в безумные пространные речи. На тему вселенной, судьбы, и всяких непонятных материй с восхвалением себя такого замечательного, — улыбнулась она. — Если не будешь похож на обезумевшего тёмного властелина, то велики шансы стать достойным императором, только…
— Никаких больше супов из разумных рас, — закончил за неё Лорка и отпустил к товарищам.
— Капитан, Бёрнем явилась, — громко привлекла всеобщее внимание Лэндри.
Шурикова поспешила к своим. Скайнет, будто предчувствуя, что оставаться им больше нет никакого смысла, поднял руку над панелью управления. Ада почувствовала резкий рывок в районе желудка, а в следующую секунду уже стояла в транспортаторной Дискавери. На их счастье, никто не ожидал, что в варпе кто-то может забраться в звездолёт.
— Давайте посмотрим, какие у нас есть варианты… — моментально встал у очередного пульта управления Скайнет. — Война не очень-то хорошо шла для Федерации… Ого! А это интересно!
Пока он копался и в самолюбовании бормотал, словно подыскивал им звездолёт из каталога, Ада помогала Тореку справиться с полученной нагрузкой. ИИ изменил настройки перемещения так, чтобы они не слишком навредили ей, но не откалибровал их, чтобы клингону не поплохело. И хотя дорогой товарищ справлялся с непоколебимостью самурая, Шурикова старалась хоть как-то облегчить его состояние.
— Что именно интересно? — наконец отозвалась она.
— За день до решающей битвы с клингонским флагманом под названием «Корабль Мёртвых» в поле зрения сенсоров Дискавери оказался звездолёт класса «Конституция» со стёртыми номерами, — с улыбкой подмигнул Скайнет. — Точку обнаружения я уже вычислил. Координаты есть, а все данные и частоты у меня всегда были.
— Подожди, но это когда было… — растерялась Ада.
— Кроха, — чуть снисходительно протянул он. — Для машинно-фазовой материи время — это всего лишь ещё одна координата. Я просто отправлю вас немного назад. Но тем лучше, будет больше времени придумать, как остановить войну. К тому же… да, в тот момент мы уже были здесь и страшных последствий для мира в виде коллапса из-за двух Тореков и Крох, никому не грозит.
«Как он сказал, «я отправлю вас»? — опомнилась марсианка, понимая, что ей предстоит ещё одно прощание. — Пришло время прощаться, маленькая марсианка. Снова прощаться. Он хочет остаться!»
— Пора начинать наше шоу… — тем временем объявил ИИ.
Глава 3 — Второй шанс
Прощание отсчитывало свои последние минуты. Скайнет колдовал на пульте управления и одновременно отдавал команды автоматике Агамемнона. От резкого рывка Ада чуть вздрогнула. Дискавери вышел из варпа рядом с Хароном. Следовало поторопиться. Едва ли переговоры Сару́ и общества фанатов супа из его братьев закончат диалог на мирной ноте. Почти наверняка начнётся взаимный обмен торпедами.
На имперском флагмане разворачивались исторические для всей ОИП события. Они с Тореком собирались совершить прыжок сквозь время и пространство между вселенными. И всё же сердце было не на месте по другой причине. Всё было каким-то неправильным. Скайнет подтверждал, пусть и не прямо, что собирается остаться. Если поначалу он упоминал себя вскользь, то всё ближе к Харону не сбивался — его задача вернуть двух, а не вернуться с ними. И от этого становилось горько. Момент для прощания выходил неподходящим. Никто не собирался дать им время, чтобы серьёзно поговорить, обсудить всё накипевшее и по-человечески попрощаться. Возможно, повариться в атмосфере расставания несколько часов, а то и день, чтобы смириться. Нет. Только горстка минут для осознания неизбежного.
Так же горько становилось от расставания с капитаном. Она расставалась с ними обоими, отправляясь в свой мир, и лишалась даже призрачного шанса увидеть их ещё раз. Да, на борту звездолёта Джима есть родительский сервер Скайнета, подаривший ей друга и соратника. Но друг и соратник изменился. Заглянув в себя, Ада понимала, что для него было бы верным решением остаться. Здесь он может развернуться во всю широту своих возможностей. У него есть собственное тело и зачатки самостоятельных чувств и эмоций в том виде, в котором их может переживать ИИ. Можно ли его со всем багажом опыта просто засунуть в ПИП или вернуть на звездолёт? А смогут ли ужиться два Скайнета, один из которых уже значительно перерос другого? Не начнётся ли война между ними из-за того, что один встал на путь, который человечество может только лишь напугать? Она знала, что он пойдёт собственной тропой. Он хотела этого. Но это означало, что прощание больно ударит её в сердце.
Дальше она без него.
Прощание отсчитывало свои последние минуты, а она не знала, что сказать. Ада робела даже сделать шаг к старому другу, чувствуя себя десятилетней девочкой, которая не решается подойти к занятому работой отцу. Осознание, что второго шанса не предоставится, ничуть не помогало. Горечь с бессилием обрушились на плечи свинцовой усталостью. Тело напомнило, что Ада вообще-то провела последние часы в постоянной борьбе. Органика без примеси техники и наноботов от нагрузки слабела. А впереди предстояло самое сложное — обеспечить Теням долгий беспробудный сон.
Скайнет продолжал набирать множество команд и играть с настройками. Отправка Агамемнона в реактор. Отправка Харона в прыжок как можно дальше от взрыва на остатках энергии. Отправка Ады и Торека на звездолёт Джима. Отправка его самого… должно быть, на Терру. Только слепой бы не заметил, в каком восторге он был от кибергорода и с какой печалью его покидал. Его ждала планета, которую нужно вернуть к жизни. Не выдержав, Ада на ватных ногах приблизилась к другу со спины и неловко обхватила его руками поперёк талии. Тот замер.
— Это объятие. Ты меня обнимаешь. Это очень эмоциональный жест. Когда ты обняла капитана, ты выглядела печальной. Ты расстроена? — с тревогой о ней в голосе уточнил он, не отрываясь от своих манипуляций. — Я хочу обнять тебя, но позже. Мы ещё не попрощались. Прощаться следует перед расставанием, а у нас есть ещё… минут десять.
Дискавери подал сигнал об установке связи с Хароном. Ради интереса Шурикова через ПИП настроила доступ на тронный зал звездолёта-дворца. Смотреть на выяснение отношений она не слишком хотела, но любопытство не позволило просто стоять в стороне. Как и ожидалось, связь Дискавери держал с тронным залом. Старпом в последний раз заговорил с капитаном.
— Мистер Сару́, рад вас видеть, — с неожиданной теплотой в голосе заговорил Лорка. — Я рад, что могу попрощаться с вами и с остальным экипажем. Хочу, чтобы вы знали: моё восхищение вами было и остаётся искренним. Когда я смотрю на вас, я вижу отличное боевое подразделение, которое я воспитал. Если бы я считал возможным, что кто-то из вас способен отказаться от своей религиозной преданности Федерации, я взял бы вас на службу не раздумывая.
От вскользь упомянутого уважения капитана к своему старшему помощнику Шурикова чуть улыбнулась. Всё же кое-какие изменения с ним произошли, пусть и не такие глобальные, как хотелось бы. Да ещё и с последующим предложением. И предложением вполне искренним! Команде Дискавери присоединиться к новой Терранской Империи.
— Нас не интересуют ваши чувства, — неожиданно жёстко и сухо прервал его старпом, демонстрируя характер и вызывая восхищение. — Где специалист Бёрнем?
— Всё в порядке. Сегодня вы не погибнете, потому что она решила остаться со мной, — уже куда более холодно продолжил почти император.
— Я хотел бы услышать это от неё лично. Вы не надёжный источник.
Последовавший отказ совсем не удивил марсианку. На борту звездолёта не один только келпиен числился иномирцем. Если Лорка действительно перековался относительно своего экипажа от идей господства человеческой расы, то его люди едва ли проявят схожую широту мысли. Но то, каким непреклонным стал старпом… немного похожим на самого Габриэля — это поражало. Влияние вышло взаимным.
— Я там, где и должна быть, Сару́. На своём месте, — громко ответила молодая темнокожая женщина. Та самая, которую Ада видела в тронном зале.
Внутри вновь неприятно кольнуло ото всех слов о ней и Габриэле, но марсианка отогнала непрошенные чувства. Теперь-то какая разница, кто станет партнёршей человека, которого она больше никогда не увидит?
— Это всё, что я хотел узнать…
Короткая фраза стала неким сигналом к началу действий. Пленённая императрица и Бёрнем с завидной резвостью начали яростно отстреливать охранявших их терран. Как именно они успели выхватить оружие, голограмма упустила — такой детализацией она не обладала. Одно было точно — прямо сейчас история не прекращала себя писать. Лорка недальновидно отправил большинство своих последователей прочь, и в тронном зале оказалось не так много людей.
— Верни меня! — вырвалось у неё прежде, чем она сообразила чего хочет. А за первым порывом последовало всё остальное: — Я должна быть там, отправь меня! Пожалуйста!
* — Нет.
— Нет!
Слова прозвучали одновременно. Торек просил Скайнета не слушать, а тот и не собирался выполнять неразумную просьбу эмоционально нестабильной подруги.
Дискавери начал прицельную стрельбу прямо по тронному залу, ещё больше сокращая количество терран. Защита Харона позволяла сохранять экипаж даже в случае тяжёлых баталий за счет генерации силовых заглушек в местах попадания по звездолёту. Однако такая кучная стрельба быстро отрезала Габриэля от его сторонников вне зала, а количество людей внутри сократило до минимума. Пока тех, кто мог бы что-то противопоставить двум фуриям, не остался только один — он сам. На глазах Ады за короткие секунды тронный зал опустел. Их осталось трое.
— Прошу, я не могу… Они же… Скайнет, верни меня! ВЕРНИ! Останови это!
Она попыталась было броситься к пульту управления транспортаторной, но тут уже Торек применил все свои навыки, чтобы удержать её на месте. Крик срывался во что-то невнятное. Чувства и мысли старательно заглушались рациональными доводами товарища. Но было ещё что-то. Что-то внутри, рвущееся туда. В огонь. К осколкам. К ещё живому капитану. Её капитану. Повернуть всё назад. Согласиться и остаться, а Тени… мысль о них заставила утихнуть. Ада бессильно замерла в руках клингона, чувствуя, как по щеке бежит слеза, а взгляд никак не мог оторваться от обозреваемой картины.
Лорка совершал ошибку за ошибкой. Ада видела, как он намеренно допускает пробелы в своей технике ближнего боя, чтобы не навредить Бёрнем, а та только тем и пользуется. Он пропускал удары, подставлялся и не замечал, что две женщины сговорились атаковать его с двух сторон. И если Бёрнем из ОФП могла бы дрогнуть перед необходимостью убить его, то императрица только того и жаждала. Но вперёд пропускала женщину, к которой капитан испытывал иррациональную слабость. Ему бы уже принять, что его обманули, даже предали, и проявить всю жестокую терранскую сторону. Но он медлил. Он не решался как следует ударить, потому что среди огня, искр и обломков колонн любой хороший хук мог привести к неосторожной смерти. И эти ошибки кошмарно множились. Шурикова всхлипнула и закусила губу, заранее чувствуя печальный финал.
— Скайнет! — просипела она за мгновение до неизбежного.
Императрица воспользовалась Бёрнем как способом отвлечь капитана и ударила его со спины. От вида клинка, выходящего из его грудной клетки, Ада сжала руки в кулаки, зная, что всё кончено. Путь революционера закончился победой старой власти. Она хотела отключить ПИП, но руки едва подчинялись. Сил закрыть глаза не осталось. Словно в наказание за свой выбор, она продолжала смотреть, как человек, к которому у неё однозначно были очень сильные чувства, умирал. Пытался что-то сделать, что-то сказать, но был сброшен с высоты трона вниз. Будто того было мало, нижняя область зала оказалась изощрённой частью показательной казни — сдвигающийся сегмент пола открывал прямой путь до реактора, в который сбросили умирающего Габриэля. Умирающего недостаточно быстро, чтобы не прочувствовать на себе жар, расщепляющий на молекулы. Шурикова не заметила, как начала кричать. Помог Торек — закрыл ей рот, чтобы не привлекать внимание.
* — Уходим отсюда, — напомнил он, поворачиваясь к сосредоточенному ИИ, начавшему вновь набирать множество команд на пульте управления. — Как можно дальше.
— Всё готово, — кивнул тот и направил Агамемнон к ядру реактора. — Мой мир будет жить!
* — Я с тобой. Я разделю с тобой любую боль, — ободряюще обратился к ней Торек, но даже его помощи было недостаточно. Присутствие товарища в её эмоциях лишь мешало осознать и ощутить, насколько великими оказались потери.
Прощание достигло своей последней минуты. Смиряясь с собственным бессилием, Ада безучастно наблюдала, как Агамемнон сносит реактор и лишает Харона его преимущества. Отбирает у Терранской Империи силы её флагмана. Выживут ли люди Габриэля на звездолёте без гиперпространственного привода, когда вынырнут из варпа? Вернёт ли императрица себе власть или на троне будет иной император? Теперь-то какая разница. Если не перебьют друг друга, то шансы на благополучное будущее велики. Что теперь будет с этой споровой сетью, которая вроде как заболела? Ей не было до этого дела. Шурикова смотрела за манипуляциями Скайнета и мысленно подгоняла его.
Встряска заставила её вскочить, когда она поняла, что в резервную транспортаторную от неминуемой смерти переместились Бёрнем с императрицей. Харон засиял вспышками прыжка, оторванный от него реактор вспыхнул чудовищным взрывом, забирая с собой Агамемнон, а Дискавери бросился в бега от уничтожающей всё волны. Но не понимание, что взрыв может уничтожить их троих, встряхнуло Аду. Возмущение, что Лорка мёртв, а его убийцы буквально в соседнем отсеке живые и невредимые, заставило её вскочить и выхватить кинжал. Если её капитан мёртв, то пусть присоединяются…
* — Нельзя! — вновь перехватил её Торек, образая внимания на вспышки, которыми наполнился их отсек. — Больше нет времени! Смотри!
— Скайнет? — вопросительно крикнула она, видя, что сияние совсем не похоже на то, что должно быть при перемещении.
Прощание отсчитывало свои последние секунды.
— Лови момент, Кроха, — подмигнул ей старый друг, отвлекая от свалившихся переживаний. — Скажи «bon voyage». Мы отправляемся. Пространство и время в шоке от меня! А то ли ещё будет! Отныне никаких ограничений! Никаких рамок и дурацкого слова «нельзя». Только то, что я ещё не успел вообразить!
Шурикова сквозь слёзы нашла силы усмехнуться. Он остался таким же безумным гением с маниакальными порывами. Тело нагрузило его множеством неизвестных переменных. Теперь он осязал мир и погружался в хаос ощущения собственного существования, которое все больше обогащалось чем-то похожим на человеческие чувства. И всё же ядро Скайнета в чём-то не торопилось меняться.
— А как же Терра? — крикнула она улыбаясь такой же безумной улыбкой, подхватывая сумасшествие момента.
— О, Кроха! Ты даже не представляешь, сколько у меня планов на эту нежную чистую планетку! Кем я стану для неё, когда расчищу прошлое и наполню новой жизнью? Она будет жемчужиной моего творческого начала! А дальше… почему бы не стать творцом супермехов из легенд? Отцом целой невероятной расы? Хотя что же меня остановит от игры со временем и пространством? Правил во избежание коллапса не так уж и много. Я не нарушу ни единого, и тогда… Вечность, вселенная, творения, и Я… Я! Я! Я!!! Я присмотрю за этим миром, обещаю. Кроха, я присмотрю за твоими родителями. Никто не посмеет им вредить! Торек, я уберегу нарнов, пусть они уже не клингоны, но никто больше не посмеет угнетать их! — в исступлении продолжал обещать он, пока их накрывали вспышки.
С трудом переступая ногами, Ада приблизилась к старому другу. Скайнет, заметив её попытки, протянул руки и пошёл навстречу. Сияние охватывало их всё сильнее. Границы корабля размывались. Оставались только они трое. Будто вновь внутри корабля Теней. А вокруг бесконечная неизвестность, которая скрывает в себе страшные ответы, порождающие одновременно и большее количество вопросов, и безумное желание забыть всё.
Торек даже без сомкнутых рук ощущался неразрывной частью её, спаянной на множестве уровней. Слишком много прошли вместе, слишком многое разделили. После такого связь становится крепче родственной.
Но Скайнет, даже держащий её руки своими, неумолимо исчезал. Растворялся. Он становился призраком, от которого рассеивался отпечаток внешности и звук голоса. Тело ускользало туда, где они уже никогда не встретятся. Это она точно знала. При всех своих возможностях он никогда не вернётся в мир, где является лишь подневольной симуляцией рабской системы. Назад не станет смотреть, только вперёд. Даже если этот путь будет одиноким.
— Кроха, — крикнул он с печальной улыбкой. — Ты даже не представляешь, как я хотел заразить твоё тело наноботами и переделать тебя клетку за клеткой из человека в своего спутника. Перед нами раскрылись бы все комбинации всех возможных миров! Мы стали бы вечностью абсолюта мысли. Никто и никогда не смог бы вызвать твои слёзы и сделать больно… Но я не стал. Не только из-за вероятности в 89%, что ты умрёшь в процессе или сойдёшь с ума после, но из уважения к тебе. Всё твоё несовершенство, хрупкость, вероломство, порывистость, все твои ошибки и выносливость, источника которой просто не должно быть — всё это ты! Тебя не записать в программный код такой, какой ты мне дорога. Ты — моя системная ошибка, которую я берёг бы вечность, но вынужден навсегда покинуть. Я иду против своих настроек, программы и личных желаний, никак не связанных с родительскими приказами. Я бросаю тебя, чего не хочу больше всего на свете!
— Ты… — она улыбнулась, понимая, что теперь плачет по другу, которого больше не увидит. — Ты всё делаешь правильно. Будь, кем хочешь, здесь. Даже демиургом, если до этого дойдёт. Я тебя не забуду.
— Спасибо. Что отпускаешь. Я не способен забывать. Но ты будешь не только в моей памяти. Ты всегда будешь особенной. Моей Крохой! — он обхватил её руками в попытке объятий. Несмотря на его частичное отсутствие в их общем пространстве перемещения, она всё же что-то почувствовала. — Береги себя, Кроха, а сейчас слушай меня внимательно!
Его неожиданно строгий тон заставил её напрячься. Реальность разрывалась на фрагменты. Их распыляло в разные миры. В разные временные отрезки. Он оставался в своём настоящем, а она… вспомнить бы, куда она направлялась. На плечо легла рука Торека, удерживающего её концентрацию на голосе друга.
— Я дарю тебе второй шанс, — с полубезумной улыбкой объявил он. — Мои настройки отправят тебя на Дискавери. Сразу после битвы с Кораблём Мёртвых и до того, как Лорка отправил звездолёт сюда. Останови его. В момент битвы тебя в нашем мире не было и все внесённые изменения станут новой историей, не повредят событиям здесь. Этот мир существует обособленно со своими событиями.
Осознание приближалось рывками. Она ещё не до конца осознала смерть капитана, а Скайнет уже предлагал чудовищно сумасшедший план по его спасению. Безумная игра со временем. Но что, если она сможет? Что будет с мирами, в историю которых она так вероломно вмешалась? Впрочем, ей ли, темпоральной разведчице, бояться? Да, это даже не первая миссия, а нулевая, но принцип тот же. Она идет в прошлое и исправляет внесённую ошибку. События недавние, но… только для неё. Что, если в глобальном будущем от её действий будут ужасные последствия? Но не это самое страшное. Ведь есть и противоположный результат…
— А если он не послушает?
— Заставь, — жестко подчеркнул он. — Если ты будешь на Дискавери в момент отправки сюда, то в одном мире будет две тебя в одно и то же время. Последствия для вселенной станут чудовищными. Либо мир сгинет в коллапсе, либо только весь Дискавери для исправления ошибки двух тебя в одном мире. Слушай меня, Кроха, в твоих руках теперь судьбы двух миров! Ты справишься, я знаю! Найди все необходимые аргументы и заставь своего капитана повернуть.
Его надо было остановить. Остановить весь процесс и сказать, что задумка не стоит того. Просто рискнуть собой и своей миссией. Рискнуть Тореком. Рискнуть всем миром и отдать его Теням. Уничтожить в коллапсе мир, в котором решил остаться старый друг. Но… осознание ударило пощёчиной наотмашь. Скайнет настолько верил в её успех, до того хотел ей помочь с капитаном, что положил на алтарь её запутанных чувств все миры и существование абсолютно всех, включая себя самого. Цена второго шанса была монструозно огромной. Она должна была всё это пресечь. Обязана. Два мира не стоят одной жизни. Простейшая математика это подтвердит. Ей следовало хотя бы крикнуть с требованием всё повернуть назад. Но она молчала.
— Я не пропаду, Кроха, — подмигнул ей Скайнет. — Машиннофазовая материя позволяет оставаться в состоянии суперпозиции относительно любого вмешательства во время. Мне не страшны коллапсы. Но не допускай подобного, договорились?
«Ты знал?» — обратилась она к своему товарищу.
«Я предложил. Дискавери удобнее для прыжка. Фактически, мы не покинем корабль. Меньше шансов, что нас просто разорвёт на части при отправке, но это не главное. Тебе было очень больно!»
Прощание отсчитало свою последнюю секунду.
***
Телепортация казалась вечной. Она разрывала на части. Скайнет исчез. Успел улыбнуться на прощание и растворился в бесконечности вихрей. Понимание, что друга она больше никогда не увидит, ещё не успело охватить её целиком и бросить на колья осознания — теперь она сама по себе.
Впрочем, был ещё и Торек. Как и она, он горел идеей отвести угрозу Теней от мира, но дальше… Ощущение его как части самой себя гнало дальше все ужасы и одиночество. Но и служило напоминанием — эта связь противоестественная. В случае успеха их общего крестового похода против древней расы на повестке дня встанет вопрос их связи, как хомута, который душит обоих. Рано или поздно им придётся разорвать её.
Останутся ли они вместе после этого? Не разбросает ли их хаос жизни бесконечно далеко друг от друга? Впрочем, после всего ими пережитого, вполне очевидным стал бы общий жизненный путь. Но до решения этих вопросов следовало вновь совместно дожить. Пока что Тени продолжали быть угрозой, война оставалась в самом разгаре, а они даже не успели вернуться самым безумным путём из придуманных.
Пространство расступалось. Оно существовало и не существовало одновременно. Первыми появились звуки. Они звучали в голове. Среди них был голос Торека. Он успокаивал. Её или себя — не столь важно. Ада терпеливо выжидала, прислушиваясь к этим звукам, пока не поняла, что слушает шум собственной крови, циркулирующей по телу. Весь хаос неизвестных и непривычных звуков исходил от неё самой. Так шумело живое тело. Следом появились ощущения. Очень болезненные. Словно органы заново учились работать и пока у них это получалось через боль. Она не чувствовала руку, но уже ощущала, как ноют все кости, а следом за ними тупой болью отдаются мышцы. Каждого уголка тела. Даже ушей.
— …Мистер Стамец, отведём наш усталый корабль в док? — этот голос она бы узнала из тысячи.
— Да, капитан, — измождённый голос астромиколога эхом разносился по громкоговорителю.
Наконец телепортация завершилась, выбросив их обоих прямо посреди капитанского мостика. Между навигаторами и огромным иллюминатором, на который наслаивались голографические уточнения относительно вражеских кораблей. Время будто остановилось. В бесконечно коротком мгновении между двумя ударами сердца Ада шокированным взглядом оглядела офицеров, которых никогда до этого не видела. За исключением Сару́ и капитана. Весь старший офицерский состав смотрел на неё, как на призрака. Торека за её спиной пока не замечали. Лорка был в таком шоке, что его рука замерла над капитанским пультом.
— Стойте! — крикнула Ада, понимая, что к подарку Скайнета не подготовилась даже мысленно.
Старый друг подарил ей второй шанс, но не предупреждал, что тело будет ломить от боли после перемещения, а в голове останется одна муть. А ведь в этот самый момент ей следует переубедить капитана исполнить свой план, к исполнению которого он шёл почти год. И права на ошибку у неё не будет. Более того, ошибка уничтожит всё.
Офицеры повскакивали со своих мест, из-за чего она предупредительно подняла руки. Взгляд Габриэля теперь был не только шокированным, но и виноватым. Ещё бы, ведь она официально погибла на Андромеде… у которой обнаружили обломки клингонских боевых птиц. Какие сейчас он делал выводы с учётом её внезапного воскрешения прямо на мостике и сразу после битвы с вражеским флагманом — страшно подумать.
— В это будет очень сложно поверить, но запуск спорового двигателя отправит вас на смерть, а не в доки, — выдохнула она, не сводя глаз с руки капитана, всё ещё замершей над пультом. Только бы не отправил их к себе домой.
Время не спешило возвращаться к своему привычному ходу. Каждое мгновение казалось мучительно долгим. Но нужные слова не приходили, особенно в условиях окружения множеством недоверчивых лиц старших офицеров, которых она если и видела, то только очень мельком. И этим лицам она не слишком понравилась своим потрёпанным видом с ещё свежей раной на голове, неизвестной их науке бронёй и с совершенно незнакомым для них спутником. Торека неизбежно заметили. Пауза стала окончательно угрожающей.
— Капитан Лорка, прошу, не отправляйте Дискавери споровым маршрутом, дайте мне всё объяснить… После — будет слишком поздно. Для нас всех, — добавила она, понимая, что в складывающейся ситуации её слова можно принять и за угрозу, и за предупреждение.
Около десятка фазеров зажужжали, переходя в боевой режим. Шурикова под слепящим светом голограмм не видела, из каких потайных уголков их взяли на прицел. Запоздало пришло понимание, что голографическая маска не пережила телепортацию, и перед старшими офицерами во всей красе явился клингон. На всякий случай марсианка сделала шаг в сторону, заслоняя собой товарища.
— Не стреляйте. Пожалуйста. Мы не вооружены, — медленно проговорила она, глядя то на капитана, то на старпома. — Наши цели исключительно мирные.
— Офицер Фогт, — привлёк её внимание старпом.
— Мистер Сару́, очень рада вас видеть, — кивнула она, почти не сводя глаз с руки капитана, которая чуть сместилась от пульта управления. — Невероятно рада, если честно. Вы можете воспринимать угрозу на физическом уровне. Скажите, вы чувствуете угрозу от меня или моего спутника?
Как минимум половина офицеров мостика теперь повернули свои головы в сторону келпиена, физически реагирующего на любую опасность. Даже знание представителю их расы не требовалось, чтобы опознать рецепторами приближающуюся угрозу. Они могут не видеть, не слышать, не ощущать и не подозревать, что враг близок, а их полупрозрачные жгутики уже подадут сигнал тревоги, проявившись в задней части шеи. И в этот раз их не было. Старпом невольно подтверждал слова незваной марсианки.
— Господа, можете держать нас на прицеле, если вам так удобнее, но я прошу дать мне пять минут. Капитан Лорка, просто выслушайте меня, а дальше поступайте, как считаете нужным.Пожалуйста, — добавила она с нажимом, пристально глядя на капитана.
Момент рискованный. Капитану ничего не стоило арестовать обоих и держать на гауптвахте до выяснения деталей их отправки на Дискавери, а тем временем отправлять звездолёт к Терранской Империи. Ада находилась на одном звездолёте с его нынешней партнёршей, оставила немало вопросов о своём исчезновении и не позволяла спокойно уйти в свободный полёт. По крайней мере, пока не даст часть ответов. Впрочем, в прошлом она была офицером Дискавери и явилась с предупреждением. Не будет ли странно и подозрительно, если Лорка её не выслушает?
— Клингона на гауптвахту, — коротко приказал капитан, угрожающе поднимаясь со своего кресла. — Фогт со мной.
Она бросила растерянный взгляд на Торека. Тот смотрел прямо перед собой и выглядел смирившимся. Эмоции, отдавшиеся где-то на уровне висков, подбадривали её продолжать свой путь и пока о нём не думать. На уровне чувств он сообщал ей, что будет в порядке. И в этом мире шанс, что его не тронут, действительно был очень высок. В ОФП открыто не убивали пленных. По крайней мере сейчас, когда после уничтожения флагмана клингонов снова появился шанс утихомирить войну. Да, Лорка переговоров не ведёт, но того же нельзя сказать обо всех остальных высших чинах Федерации. Ада была уверена, что они не раз и не два пытались вступить в переговоры и поскорее всё замять.
Каюта капитана встретила её привычным полумраком. Теперь она смотрела на обитель Габриэля совсем другими глазами. Многое прояснялось. Взгляд упал на печенье. Он говорил про долгий период голода. И теперь стало понятно, что речь шла о непростых временах, когда ресурсов действительно не хватало. СкайНЕТ, поспешное обживание планет и становление Терранской Империи. Колыбель человечества разрушилась, и с едой начались проблемы.
«Может, тогда они и начали поедать келпиенов? Сладкое печенье быстро даёт крови сахар, а телу углеводов со впрыском энергии, но ведь нужен ещё и белок!» — вдруг подумала Шурикова, даже не вздрогнув от того, как легко нашла предлог оправдать практически людоедство Империи.
Как в их первую беседу, каюта оставалась такой, словно её только что сдали капитану. Ни единой личной вещи. Ничего, что могло бы хоть немного рассказать о его личности. Только стандартный набор Федерации в синих оттенках, хотя цветовые чипы позволили бы добавить в колористике немного разнообразия. Но Лорка видел не каюту. Он видел себя запертым в ловушке, из которой не находил выхода.
«И ведь всё кричало, что он и сам является пленником своей каюты, как я моей. Он не принял новый мир, оставшись верным своему. К чему украшать каюту, которую вскоре покинешь?» — хмыкнула она, переводя взгляд на капитана, на лице которого играл целый набор противоречивых эмоций.
Раздражение от того, что помешала отправить Дискавери домой. Шок от её яркого появления. Недоумение от сложившейся ситуации. Смятение от её возвращения из мёртвых, ведь это он не успел вытащить её с Андромеды. Подозрение от её возможной работы на клингонов. Слишком уж очевидно назревал такой вывод — забрали в плен, заставили работать на Империю. И много оттенков, почти неуловимых глазу.
— Я не вооружена, — хрипло произнесла она, чтобы хоть что-то сказать, — но если нужно проверить…
— Ада, — едва не закатил глаза от такого предложения капитан.
— Нет, правда, я понимаю, как всё выглядит, — нервно усмехнулась она, пытаясь наконец поймать нужные слова, которые в очередной раз разбегались. — И объяснять всё придется куда больше пяти минут. Поэтому перейду к главному… кхм, ладно. Только без поспешных выводов! Я прибыла из будущего предупредить не команду Дискавери, а тебя. На Хароне тебя убьют.
— Что?! — вид обескураженного капитана был почти бесценным.
Кроме момента, когда она вытащила его из агонизатора, Лорка всегда превосходил её во всём. При любом взаимодействии она всегда была тем, кто удивляется, поражается и слушает его внимательно, поскольку опытный офицер знает куда больше. Но продолжать разговор следовало с осторожностью:
— Компьютер, закрой ушки и не вздумай фиксировать ничего из нашего разговора. Тишина и звукоизоляция, а потом чтобы из памяти удалил все наши личные разговоры. Как понял? — коротко приказала она, зная, что протоколы бортовой машины никто не сообразил почистить.
— Принято. Ваша беседа на 100% конфиденциальна.
— Как ты… — не отходя от прежнего недоумения, выдохнул он.
— Скайнет поработил его, когда я только приступала к работе. Компьютер по большей части остался собой, но мои приказы имеют высочайший приоритет. Он мне откажет разве что в приказе начать убивать экипаж… — мимоходом пояснила она, но собралась с мыслями и решила, что если правильных слов в голове не появилось, то лучше лупить сразу всеми: — Но мы отвлеклись. Если вкратце, я в курсе, что, для того, чтобы получить вместо мудака с Земли адекватного капитана Габриэля, его нужно заменить на близнеца из Терранской Империи.
***
Она сунула руку в карман и вложила в ладонь капитана свой значок телохранителя Лорда Сантьяго Кларка, взятый ещё на Агамемноне. Он был настолько маленьким, что в процессе государственного переворота она просто забыла о нём. И теперь он дождался своего часа.
— Вот тебе анонс твоего будущего — вы успешно отправитесь в твой мир. Ты весьма правдоподобно сделаешь вид, что сам в шоке от такого «сбоя». Провернёшь хитрый план по проникновению тебя и твоей… Бёрнем на Харон. Там мы столкнёмся. Для возвращения сюда нужны данные памяти флагмана Империи. Мне будет очень обидно от такого обмана, но я поддержу тебя и помогу завоевать трон… Но в момент твоего триумфа Бёрнем предаст тебя. Они с императрицей тебя низложат. А следом убьют. Императрица будет жить даже после свержения. Твоя партнёрша поддержит её, а не тебя. А твои последние секунды пройдут в падении на ядро реактора Харона. Вот такое будущее!
— Этого, — он нервно улыбнулся, глядя на неё, как на безумную, и покачал головой, — не может быть!
Если бы не его ошалевший вид и полубезумный взгляд, можно было бы подумать, что он ей не поверил. Но Шурикова видела, как у него даже дыхание сбилось от вида значка ОИП. Да и откуда ей столько всего знать о Хароне, императрице и Бёрнем, если сама их ни разу не видела? И всё же он нашёл в себе силы «держать лицо» и испытующе посмотрел на неё, словно раньше до этого никогда не видел.
— Ты… из будущего? Я… там погиб? — повторил он с нажимом.
По коже прошёл холодок. Шурикова чувствовала, что, возможно, немного переборщила с правдой и теперь рискует потерять капитана в его отрицании. Защита его разума против правды может сыграть ужасную роль. Но раз не вышло сказать меньше, Ада решила ещё и показать. Все воспроизведённые через ПИП записи оставались в памяти.
От вида голограммы тронного зала нервная улыбка сползла с лица капитана, оставляя застывшую маску. Не отдавая отчёта в своих действиях он перехватил руку с процессором и приблизил к себе, до боли стиснув запястье. Марсианка честно старалась не шипеть от боли, но по мере просмотра событий он сжимал её всё сильнее, удерживая под неприятным углом. Когда всё закончилось, он отпустил её так резко, что она невольно охнула, нервно потирая пострадавшую руку.
— Не веришь мне, вот тебе доказательства, — сдавленно пробормотала она.
— Откуда мне знать, что это не очередная игра твоего дружка? — схватился он за очередную ниточку недоверия.
— Скайнет не сможет создать картинку того, чего ни разу не видел. Для своих голограмм он берёт данные из памяти. Разве что своих терминаторов действительно проектирует почти с нуля. Хотя основу вытаскивал из проектов военных разработок. Как ему создать флагман Терранской Империи и его императрицу? Мы были там, — жирно подчеркнула она. — К тому же, зачем нам со Скайнетом вообще заниматься обманом? С какой целью?
Не имея ответа, Лорка рассеянно отступил вглубь каюты и опустился на диван.
— Странно, что твой друг молчит, — хмыкнул он, очевидно, чтобы хоть что-то сказать.
— Я одна. Скайнет решил остаться там. Занять Терру, искалеченную его… злым близнецом и починить всё, что чинится, — просто сказала она, но внутри от такого признания стало неприятно.
Самой захотелось сесть. Дело ощутимо сдвинулось с мёртвой точки. Капитан, уже не скрывая своего состояния, устало закрыл лицо руками.
— Ты даже не представляешь, как долго я носил эту маску, притворялся другим человеком, улыбался в глаза тем, кто знал его и мог меня разоблачить, если бы я дал на то повод, — глухо произнёс он. — Я был в шаге от исполнения моего плана. В шаге…
— В шаге от своей смерти, — негромко напомнила ему Ада. — На двести двенадцатый день от твоей отправки сюда тебя сожжёт реактор, а до него сделает в груди нефункциональную дырку императрица. Очень сомневаюсь, что это было в твоих планах.
Она поискала глазами что-нибудь, подходящее, чтобы сесть напротив. Первым на глаза попался стул, на котором она рассиживала во времена их общих ужинов. События целой вечности назад. Лорка никак не отреагировал, когда она села напротив.
— Если ты поддержала меня, то почему ты сейчас здесь? Почему тебя не былотам? — поинтересовался он, не отнимая рук от лица.
Вопрос прозвучал без намёка или обвинения. Очень хотелось, чтобы их и не было в контексте, но Шурикова подозревала, что хоть немного, но капитан подумал, что она его просто оставила умирать.
— А это ещё одна очень долгая история. Начинается она с Андромеды, по сравнению с которой даже Крематория выглядит, как спортивный оздоровительный лагерь, — последние слова Шурикова нехотя выплюнула со злостью.
Обвинять сейчас капитана в том, куда именно он её засунул всей своей милостью, не хотелось. Не то время, не то место. Да, за такую услугу он вполне заслуживал как минимум несколько ярких негативных эпитетов, произнесённых на матерном диалекте всех известных ей языков. Но как-нибудь в другой раз. Когда угроза минует.
— Если кратко, то если мы не закончим войну как можно скорее, то придут они, — Ада решила, не мелочиться и сразу продемонстрировала голограмму полноценного звездолёта Теней, сохранённую на ПИПе.
Расчёт оказался верным. Капитану пришлось вынырнуть из осознания провала плана своего грандиозного возвращения, чтобы увидеть облик древнего врага. В его мир Тени пришли почти восемьдесят лет назад. Сам он никак не мог увидеть их живьём, но отец и дед точно застали. Наверняка, кто-то из родственников и командиров Габриэля лично воевал против неведомой расы. Знания должны были перейти к его поколению и дальше. Люди слишком подозрительные и не поверят сразу, что могущественный враг просто ушёл, причём навсегда.
— Обломок похожего кораблика был на Чистилище. Он и его центральный процессор, который они делают из живых разумных рас, устроили на робокрейсере полный экстерминатус. Ещё один дрейфовал рядом с Андромедой. Живой и при полном вооружении. На орбите планеты За’ха’дум, — продолжила она и поинтересовалась: — Знакомая раса?
— Тени, — выдохнул Лорка, глядя на голограмму древнего врага с враждой, воспитанной в нём старшими.
— В нашем мире они продолжали спать из-за тиранических замашек Робокопа и его программы «игнор против террора» с подключением группы роботов-лангольеров, которые подчистую убивали всех, кто продолжал террор после игнора. И теперь, когда он мёртв, Тени просыпаются, — нехотя признала она ценность президента, хотя так и не отпустила свою злость на него. — Я обязана сделать всё, чтобы война закончилась до того, как они окончательно проснутся. И мой товарищ такого же мнения. Наши конфликты ничто перед общим врагом.
— С чего вдруг такая инициативность? — поддел он её.
Они сидели друг напротив друга одинаково выгоревшие изнутри. Как никогда похожие в своих отчаянных надеждах на лучшее будущее. И над обоими встали неприятным предсказанием слова Габриэля, прозвучавшие давным-давно. Мы не вернёмся домой — домой вернёмся не мы. Справедливо для обоих. Осталось самое сложное — принять неприятную истину.
— Я слишком долго просто выполняла приказы и плевала на последствия, — призналась Ада. — С Джимом это мне стоило друзей, с восстанием против императрицы — твоей жизни, а эта война приведёт в наш мир такое… всё утратит своё значение, когда придут Тени. Ваш споровый двигатель — это смешная игрушка для них. За секунды они здесь, там и даже в твоём злобноблизнецовом мире.
Пять минут давно прошли. Они сидели и смотрели друг на друга. Шурикова думала добавить нужные слова о себе и Тореке, о страшных последствиях для всего Дискавери, если они повторно отправятся во вселенную, в которую уже прибыли. Про коллапс, безумие и всеобщую смерть. Но предпочла смолчать. И так сама не до конца понимала, как все временные парадоксы работают. Из курса разведки помнила, что глобальные парадоксы умеют выправляться сами ценой стирания некоторых элементов. Например, уничтожением звездолёта.
— Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — поднял он на неё взгляд, в котором отчасти читалось смирение с неизбежным.
— Мы никогда не вернёмся домой, — прошептала она и повторила, не позволяя ему отстраниться от истины даже на минуту: — Ты можешь попытаться, но погибнешь. Уже погиб… Твоя подруга или девушка, или кто там она тебе, Бёрнем выберет не тебя. Твоя слабость к ней приведёт тебя к гибели. От корабля-дворца почти ничего не останется. Но императрица уцелеет. Вот такое тебя ждёт будущее, ты хочешь за него бороться?
— Ты… требуешь отказаться от всего, что имеет хоть какой-то смысл! Остаться в мире с убогой Федерацией? Продолжать притворяться? Оставить моих людей в агонизаторах? Просто обнулить всё, к чему я шёл?! — прорвало его.
— Я поставила на кон оба мира, чтобы дать тебе второй шанс, — осталась она непреклонной. — Такие подарки выпадают раз в жизни и далеко не всем. Просто поверни назад. Домой вернёмся не мы, помнишь? Хотел императорское кресло? Герою войны, сумевшему её завершить разгромной победой, ОФП даст президентское кресло. А в нём уже не придётся притворяться. Робокоп у нас всё это время был всё равно что императором. Бери славу, власть, всё желаемое… В этом мире найдётся необходимое! В твоём — только смерть.
— Интересно… Что, если я рискну и отправлюсь на свидание со смертью?
— Несмотря ни на что, я всё равно буду на твоей стороне, — пожала она плечами. — Но когда Тени закончат здесь… Не останется никого. А что, если они пожелают прийти к вам? В вашем мире с вашими Тенями ушли Древние и Изначальные. Ваш флот не выстоит. Оба мира накроют Тени.
— Ада… — попытался он вновь призвать её к пониманию своей стороны.
— Я знаю, что в это трудно поверить. Ты отправил меня в самое худшее место из всех, что существовали и когда-либо будут существовать. Ты скрывал своё происхождение. А ещё не упоминал своего личного интереса к одной… Бёрнем, пока спал со мной. Но, знаешь, я всё равно за тебя! — мысленно называя себя за подобные высказывания дурой, продолжала настаивать Шурикова и устало подытожила: — Отныне жизни всех народов этого мира, включая мою, в твоих руках. Выбирай мудро.
Если бы Ада умела молиться, то обязательно начала это делать. В эту секунду она доверчиво передала судьбы двух миров человеку, который уже продемонстрировал немало отрицательных сторон. И только от его слова зависело буквально всё. Такой подарок сделал ей Скайнет. И она приняла этот подарок. Сделала самую большую ставку в азартной игре под названием «жизнь». Теперь с замиранием сердца она наблюдала за капитаном.
— Мы никогда не вернёмся домой! — наконец согласился он и передал по общей связи. — Мистер Сару́, давайте пощадим мозг нашего астромиколога и отправим Дискавери в док проверенным варп-прыжком.
Глава 4 — Враг близко
Дискавери нырнул в знакомое гиперпространство, которое уж точно не выбросило бы его в незнакомой вселенной. Ада наконец смогла выдохнуть. Осталось самое сложное. Теперь она уж точно осталась одна.
Тореку не вредили. Он подтвердил. Однако теперь сидел на гауптвахте до выяснения всех обстоятельств. Возможно, до суда перед ОФП, что не слишком радужно для клингона. Даже для того, который не принимал участия в войне. Не считая событий января на Земле. Ада о них помалкивала, но не исключала, что при всех разбирательствах Торека бросят в какую-нибудь Крематорию лет на пятьдесят и забудут.
Ей позволили только один раз в сопровождении четырёх офицеров и без оружия посетить заключённого. Несказанная щедрость, но все возмущения Шурикова задавила в себе. Увы, решать проблемы следовало в порядке их важности. И сначала надо остановить войну. Истерики относительно товарища едва ли помогли бы ей в этом. Скорее наоборот, только усугубили бы ситуацию. Капитан ей поверил. Но поверил ли целиком и полностью — хороший вопрос. Она сумела убедить его относительно своих намерений, его смерти и приближения Теней. О товарище клингоне речь не шла. И теперь именно её спокойствие с принятием новых правил игры могло стать залогом его благополучия.
На гауптвахте он оказался не единственным заключённым и одновременно не единственным клингоном. В камере напротив располагался ещё один представитель его расы, половую принадлежность которого было чрезвычайно трудно определить. Если Торек обладал предками, в числе которых могли быть люди или расы людей максимально напоминающие, то его сосед явно относился к чистокровным. Лицо, наполовину обожжённое чем-то, похожим кислоту, отличалось на редкость грубыми чертами. Серая кожа и почти белые глаза выстраивали пропасть между отчасти приятным обликом Торека и его соседом. Абсолютно лысая голова имела вытянутую форму и резко выступающие гребни, тем самым напоминая неровную раковину. Собственного облачения на клингоне не было, только комбинезон, выданный Федерацией, что мешало распознать чин, но Шурикова отчего-то была уверена, что в плену совсем не рядовая пешка.
— А силового поля можно касаться? — поинтересовалась Ада, задумавшись о возможности передать свои опасения товарищу без озвучивания их всех, у кого есть уши.
— Силовое поле крепкое, заключённых не пропустит, но касаться можно. Напряжение было снято, чтобы военнопленные не калечили себя, обвиняя позже во всём Федерацию, — последовал ответ от одного из её сопровождающих. Незнакомое лицо, вместе они на рейды точно не ходили.
— Точно можно? — усомнилась она, и в ответ получила терпеливый выдох с последующей демонстрацией, как солдат оперативного звена касается поля и спокойно убирает руку, ничуть не поморщившись.
Убедившись, что путь свободен, Ада вышла вперёд и положила ладонь на стену из силового поля. Оглядываться на своих спутников она не решилась. Наверняка смотрели, как на сумасшедшую. Торек под недоумённым взглядом клингона из противоположной камеры положил свою ладонь на силовое поле, почти касаясь Шуриковой. Надежда, что препятствие будет недостаточно весомым, чтобы прервать поток мыслей, казалась отчаянной и обречённой на провал. Жужжание силового поля и его постоянная вибрация отвлекали. Пришлось усиленно сконцентрироваться на их общей связи, ставшей со времён Андромеды только крепче, пока наконец кроме общих эмоций она начала различать слова.
«Не стоит демонстрировать всем связь. Даже если сейчас никто ничего не понимает. Скоро догадаются», — предупредил Торек.
«В противном случае будут подслушивать… Мне удалось убедить капитана не отправлять Дискавери в его вселенную. Но с войной дела обстоят неоднозначно. Это была по-настоящему крупная победа ОФП. Будет непросто убедить их остановиться. И я даже не знаю, с чего начать!» — последняя мысль вышла особенно отчаянной.
«Начинай с маленьких побед. Если капитан тебе верит, то лучше рассказать ему всё, что нам известно, — излучал спокойствие товарищ и добавил: — Одна большая победа — это ещё не конец войны. Великие Дома после поражения станут ещё опаснее. На флагмане погиб лидер, теперь начнётся борьба за его место, но не столько между собой, сколько числом побед над Федерацией!»
«Есть шанс убедить Империю остановиться? — Ада задумчиво покосилась на смотрящего на них клингона. — Может, он что-то об этом знает? Не просто же так его взяли в плен».
«Её имя Л’Релл. Она не слишком разговорчивая, но явно принадлежит одному из Великих Домов. Твой путь лежит среди людей, которых придётся убедить. Мой путь начинается здесь», — философски отнёсся к своему новому положению Торек, добавив на эмоциональной волне, что зла ни на кого не держит.
«Нас будут держать отдельно. Будут подозревать, что один из нас спелся с врагом и предал своих. Л’Релл будет думать на тебя, а люди на меня. Непросто убедить их в обратном. Особенно когда придут кошмары», — последнее отдалось ужасом.
Эти раны после Андромеды так и не зажили. Каждую ночь их приходилось совместно закрывать. Пока они держались друг за друга, пока на повестке дня были совсем другие проблемы, о кошмарах и важности их самостоятельного преодоления не вспоминалось. Временное решение проблемы есть, значит, можно заняться чем-то чуть более значимым. Теперь Тени будто наяву начали подкрадываться со спины и тянуть свои страшные тёмные лапки к Аде. И если лицом и речью она могла зажать таящийся внутри ужас, то мысли первыми выдавали её тревоги.
«Если справишься ты, то я тоже справлюсь, — пообещал он, окутывая её своей уверенностью в стойкости марсианки. — Согласно легенде, Кортар, «первый» клингон, и его супруга были созданы в месте под названием Ки’ту'. Эти двое уничтожили создавших их богов и превратили небеса в пепел. Мы победили тьму однажды. Мы победим её ещё сотни раз!»
«Я вытащу тебя отсюда…»
Ада кивнула и отошла от камеры. Свидание с заключённым разрешили не больше, чем на две минуты. Условия размещения для клингонов были немного лучше, чем у неё в прошлом. Их кормили стандартной едой, похожей на пищу чернорабочих нижних уровней. Их камеры меньше жужжали и не могли навредить своим постояльцам. На мгновение даже стало чуть обидно. Типично для ОФП — содержать иномирца, даже врага, лучше, чем представителя человеческой расы.
Под подозрительным взглядом обожжённой клингонки она покинула территорию заключения. Впереди маячил долгий и подробный рассказ всего, что с ней произошло, который она обещала во всех деталях поведать капитану.
* — Мыслестранники? — услышала она за спиной голос той самой Л’Релл, но оборачиваться не стала.
***
— …А затем он, как всегда, в своей манере попрощался и отправился на Терру. А нас ожидала долгая и весьма неприятная телепортация на Дискавери, — закончила она, позволяя себе отпить немного предложенного виски. — Для его новой формы прыгать во времени не сложнее, чем в пространстве.
Отбой протрубили три часа назад. Тогда у неё и у Габриэля вновь, как в прежние времена, появилось время. Возвращаться в его каюту было странно. Голова разрывалась от вопросов и противоречий, а ноги отмеряли шаги знакомого маршрута, который она могла пройти даже с завязанными глазами. Особенной перчинки добавлял тот факт, что своей каюты на борту у Ады больше не было. Как оказалось, Дискавери не только посрамил флагман клингонов, но и освободил захваченных пленников, которые теперь распределились по каютам и ждали прибытия в док. Отказ от спорового двигателя отмерил почти три дня, чтобы добраться до пункта назначения. А до тех пор свободных кают не просто не осталось, они превратились в спальни на куда большее количество человек, чем изначально были рассчитаны.
Едва ощутив запах очередного деликатеса, Шурикова едва не расхохоталась. Даже шокированный свалившимися на плечи новостями, Лорка остался верен себе. Впрочем, и у таланта прекрасно готовить могла быть крайне мрачная предыстория. Для мира, где убийство — это нормальный способ взаимодействия и продвижения по карьерной лестнице, нельзя доверять даже проверенным и перепроверенным. Проще и безопаснее готовить свою еду самостоятельно — больше уверенности, что не отравят.
Вновь садиться с капитаном за один стол, смотреть за финальными аккордами его приготовлений оказалось неожиданно комфортно. Ада ожидала вновь появившейся неловкости, недоверия и того самого состояния загнанного волчонка, которым она была в их первый ужин, но у привычки оказалось иное мнение на этот счёт. Голод и усталость диктовали свои условия.
Привычный тон Габриэля, указывающий ей с родительскими намёками, что сначала следует поесть, а потом всё остальное, и вовсе отключил остатки сомнений. А ужин из корнеплодов и тушёного мяса очередного травоядного зверя вышел таким, что затмил даже самые вкусные консервы из кибергорода.
Говорить пришлось много. Лорка не стеснялся прерывать её и требовать внести в подробный рассказ ещё больше деталей. Порой приходилось описывать события посекундно. И если будучи заложницей событий Ада просто не имела времени и возможности анализировать всё произошедшее, то теперь делала это вместе с капитаном. По словам Габриэля, они не просто упали на Терру, а умудрились выпасть из перемещения уже в атмосфере. Иначе до терранской заставы дошла бы информация о странном корабле, и ещё до посещения первого бункера Кибердайна всех троих забрали бы для принудительных бесед. Им одновременно и невероятно везло, и чудовищно не везло в их приключениях.
Когда слова иссякли, Ада осушила свой хайбол. Габриэль ей верил, она видела это по глазам. Настолько безумные истории трудно выдумать и чаще всего они оказываются правдой, да и красочное описание отвратительного чувства от телепортации сквозь миры вызвало у него понимающую улыбку.
— Ты смотришь на первопроходца этого способа перемещения, Ада, уж я прекрасно понимаю весь спектр ощущений. Пока не прошёл медицинский осмотр, был уверен, что некоторые внутренние органы поменялись местами.
— Клингоны ерунда по сравнению с Тенями, — повторила она кажется уже пятый раз за день. — Ты удивишься, но Торек сделал этот вывод куда быстрее меня. Их народ всё ещё помнит. Войну следует остановить…
Вместо ответа Лорка продемонстрировал записи с камер гауптвахты. Ада не стала краснеть, бледнеть или как-то смущаться тому, что было показано. Внешне можно было предположить, что она испытывает некие тёплые чувства к пленённому клингону, положив на короткие тридцать секунд руку на силовое поле, разделяющее их. Ничего компрометирующего они не показали. Хотя свидание действительно казалось бессмысленно коротким. Пришла, потрогала силовое поле и вернулась.
— Интересная способность — телепатическое общение. Поделишься секретом обладания такого таланта, — вновь проявил прозорливость капитан.
— Да всё просто. Месяц пыток у расы Теней и если не сведёшь счёты с жизнью и не сойдёшь с ума от чужих кошмаров, то получишь этот бесценный талант! — едко улыбнулась она.
В воздухе вновь повис самый очевидный вывод, который могла сделать буквально вся команда Дискавери. Теней пока никто не видел. У Андромеды были обломки клингонских кораблей и ни одного тела из числа заключённых. Единственный логичный вывод — их забрал противник и вынудил сотрудничать. В таком случае любые её слова, после появления рука об руку с Тореком, это слова офицера-ренегата. Всё ради ослабления ОФП. Даже телепортация на мостик объяснима — с обломков Корабля Мёртвых успели перебраться. Ведь в процессе битвы могли далеко не всех людей обнаружить и освободить. Лорка красноречиво глянул на неё. Шурикова покраснела, понимая, что дала маху.
— Мне бы всё равно никто из ОФП не поверил, — глухо произнесла она. — Я ведь преступница. Ещё и беглая, если вспомнить Андромеду. А до этого проходила по политической статье. За Марс и против Земли.
После всех потрясений голова работала плохо. В конце концов, её день начался завтраком на Агамемноне, когда она раздумывала над спасением капитана. Событий накопилось немало. Шурикова решила подумать обо всём, как только выспится. Решение найдётся, надо лишь хорошенько подумать.
«Решения всегда на поверхности. Надо только сначала как следует расслабить мозги, а потом напрячь!» — пообещала себе Ада, зевая.
— У меня есть три дня, чтобы разобраться, как поступать, — решительно произнесла она и заинтересованно глянула на Габриэля. — Итак, в какой каземат мне отправиться спать?
Ответом ей стала многозначительная улыбка.
— Все казематы заняты, офицер Фогт, — хмыкнул он. — Свободных кают тоже нет. В медблоке для раненых едва удалось выделить нужное количество коек. Увы, Дискавери переполнен. На гауптвахту к клингонам отправлять тебя будет по меньшей мере безрассудно. Нельзя демонстрировать твою излишнюю привязанность даже к одному из них. Если ты хочешь внести хоть какой-то вклад в окончание войны.
— Но где тогда? — растерялась она.
— На диване.
— На диване? — переспросила она, решив что ошиблась.
— Именно.
— Вот на этом? — указала она перед собой, чтобы исключить малейшее подозрение на недопонимание.
— Да, на нём, — непринуждённо подтвердил он.
— А это вообще законно?
— Ты должна быть под круглосуточным присмотром одного из старших офицеров. В сложившейся ситуации я могу передать тебя только тому офицеру, которому безоговорочно доверяю, — от его притворно невинного выражения лица хотелось одновременно и краснеть, и смеяться, и громко нецензурно возмущаться. Более двусмысленной ситуации придумать сложно.
Ада очень надеялась, что Лорка так пошутил, но когда Компьютер выдал ей банный набор, пижамку и набросил поверх дивана все необходимые постельные принадлежности, поняла, что всё серьёзно. После всех потрясений такое соседство не вызывало в ней восторженного трепета. Только смущение, неловкость и множество вопросов. И первый она озвучила сразу как переоделась в пижаму и привела себя в порядок.
— А твоя партнёрша не начнёт ревновать от такого присмотра? — теперь настала его очередь удивляться.
Таких круглых от удивления и немного бегающих глаз Ада ещё не видела. Она подразумевала исключительно ту самую Бёрнем, но догадалась, что в её отсутствие Лорка спал с кем-то ещё. Что-то внутри гаденько укололо и успокоилось. Не слишком приятно, когда голова забита идеями спасения человечества, а единственный предполагаемый союзник — это мужчина, живущий полной жизнью, сначала с ней, а потом с другими женщинами, число которых может оказаться многозначным. Это отвлекало о возможных планов на исправление ситуации, но мелочные мысли нет-нет да и просачивались.
Шурикова уже пообещала себе отбросить все мысли о неуставных отношениях с капитаном и честно немедленно лечь спать, когда тот отмер и самыми честными глазами на свете ответил, что никакой партнёрши у него нет. Упомянутая до этого несколько раз Бёрнем, как оказалось, пока не перешла из разряда платонических и деловых отношений в нечто большее.
— Хм, ты так о ней пёкся, переманивал на свою сторону… да что уж там, наделал критических ошибок в отстаивании почти что завоёванного тобой трона, — пробормотала она. — Иных версий просто не было.
— С ней. Со здешней Бёрнем… Мы не партнёры, — отрезал он.
— Да мне-то что, — пожала плечами Шурикова. — Сплетничать я ни с кем не собиралась. Не партнёры, значит… Погоди-ка! Значит, ты переманивал на свою сторону девушку только из-за её внешнего сходства с твоей бывшей?
Усталость как рукой сняло. Щекотливая тема для разговора, проносящегося от дивана с полулежащей на нём Адой до кровати с явно пожалевшем о соседстве Габриэлем, угрожала занять вторую половину времени на отбой.
— Нет… Да, но дело не во внешнем сходстве. Не только в нём.
— Ну-ну, я охотно верю, что в гнезде ОФП родилась девушка с такими же фашистскими взглядами и методами, какие приняты в ОИП. И с теми же привычками добиваться своего да готовностью убивать всех, кто на неё косо глянет. Ну или с такими же аппетитами к супам из келпиенов! — фыркнула Шурикова. — Прямо один-в-один! К тому же тебя она не поддержала, или Бёрнем из твоего мира тоже предпочла бы предать тебя и отправить на смерть?
— Мне стоило оставить тебя ночевать на гауптвахте, — с досадой выдохнул он.
— Стоило. Я была бы не против. Даже сейчас всеми руками и ногами за, — насмешливо кивнула она, но, чуть смилостивившись, поинтересовалась: — Она умерла, да? Та… твоя партнёрша.
Он не ответил. Да ответ и не требовался. Всё читалось на уставшем лице. Подсказки и до этого были. Особенно когда он разозлился на её упадническое настроение от потери близких. Тогда он привёл в пример команду. Но не свою, а того капитана, который, видимо, погиб на Буране вместе с экипажем. Но злость была настоящей. Такое нельзя подделать. Кто-то погибший был в его мыслях. А ещё вспомнились слова, что она не единственная живёт с грузом смерти самого близкого человека. Скайнет подслушивал их, и Лорка не рискнул говорить лишнее.
— Может, она и близнец кого-то близкого тебе, но не та же личность. Говорю очевидность, знаю, — пожала она плечами, чувствуя, что выпитый алкоголь расслабляет уставшее тело и снимает ограничения с её языка: — Но не настолько очевидную, иначе я бы не дралась со Скайнетом за возможность телепортироваться обратно и хоть на что-то повлиять, правда, безуспешно.
— Придушить бы тебя, — устало проговорил капитан под медленно отключающееся освещение.
К счастью, «день» выдался тяжёлым не только у неё. Пока Ада проводила последний яркий исторический день в другой вселенной, Дискавери и весь его экипаж немалым трудом сумели наконец одолеть Корабль Мёртвых. Компьютер постепенно сбрасывал на её ПИП информацию по сразу нескольким впечатляющим боевым вылазкам. Этот день для экипажа стал не менее историческим. Алгоритм маскировки клингонов, благодаря которому Империя успешно вела первые месяцы войны, был наконец взломан. Это бесценное для последующей войны сокровище находилось теперь в Компьютере. Без него Федерация была обречена проиграть войну за считанные месяцы.
— Если решишь за меня проблему с ускоренным завершением войны, то можешь придушить, — разрешила Ада.
— Так не интересно. Ты тогда не будешь сопротивляться.
— Могу разочек пнуть, — щедро предложила она, — чтобы интерес появился.
— Лучше просто спи.
Увы, авторитет капитана, которому Шурикова подчинялась бы беспрекословно при свете ламп и на трезвую голову, в темноте и подпитии полностью исчезал, а язык развязывался всё больше.
— А почему она выбрала не тебя, а императрицу? — не унималась марсианка.
— Серьёзно?! — в этот момент Ада была уверена, что если бы у капитана от злости загорались глаза, сейчас она бы ослепла от вспышки света.
— Нет, правда. Даже при всех обидах за враньё, кто в здравом уме будет вставать на сторону этой кровожадной фашистки? — недоумённо комкала она край подушки. — Или снова задействовано предвзятое отношение из-за внешности? В этом мире точно такая же с лица Филиппа ей приёмная мать?
— Почти. Погибшая наставница.
— Хм, получается, тебя погубила повальная привязанность к мордашкам, похожим на погибших дорогих вам с Бёрнем людей, — подытожила она со снисходительным тоном. — В таком случае, если ты веришь в Судьбу, то она тебе как бы говорит «на этом поле боя тебе ничего не светит!».
— Я почти передумал относительно твоего удушения, — на пределе терпения отозвался Лорка.
— Я всё ещё к твоим услугам, — ни капельки не испугалась Ада.
— Просто. Спи.
***
Тьма это гнездовье теней. Стоит позволить ей прийти, как они проскользнут следом. Не такие робкие, как на свету, не такие пугливые, когда их жертвы полны сил, бодры и готовы топтать их без устали. Даже сами того не замечая. Но стоит жертве беззащитно прикрыть глаза и дать тьме окружить себя, они приходят. У каждого свои тени за плечами. У кого-то совсем крохотные и безобидные, у других напоминающие о цене жизни и смерти, у совсем невезучих чудовищные и пугающие. Но в ночи на Дискавери у Ады за плечами крались Тени.
Белая комната резала глаза. По недосмотру в этот раз она была не скована по рукам и ногам. Паника прижимала к креслу сильнее любых пут. Свёрла. Такие знакомые по Андромеде… Слезящиеся от яркого света глаза разглядели только один знакомый силуэт…
Капитан, несколько раз опробовав пыточную машину, отложил её в сторону и наклонился к ней так близко, что их лица оказались на почти интимной близости. Вот только глаза его были чёрными. Теперь лже-Габриэль внушал только ужас. Это не он. Капитан не пришёл за ней. Не явился неведомым чудом, чтобы её спасти. Пытки продолжатся. Это всего лишь очередной их элемент…
— Чего ты хочешь? — удушающий вопрос сомкнулся вокруг горла тисками безысходности, вынуждая хватать ртом воздух.
Не в пример пыткам на Андромеде, теперь у неё получалось отступать от лже-Габриэля. Тогда её сдерживали путы кресла. Оставалось только отчаянно кричать и упорствовать в своём нежелании говорить. Сейчас же ей предоставили иллюзию. Сейчас страх позволил сделать бессмысленную попытку бежать. Нырнуть из режущего света в безжалостную черноту. Она пыталась сбежать, отползти, вывернуться из его рук, но сверло вновь оказывалось в голове и вопреки здравому смыслу уже визжало, вкручиваясь всё глубже. Запахи палёных костей и свежей крови отравляли обоняние. Она забилась в угол, не зная куда ещё бежать.
Открывшиеся в ужасе глаза выхватывали из непроглядного мрака их. Они казались воплощением самой темноты. Но всё же выделялись, пока двигались. Неспешно. Останавливаясь и пропадая с глаз. Почти незаметные. Почти прозрачные. Но она видела. Видела, как переступают во мгле полупрозрачные лапки, напоминающие паучьи. Однако размером их обладатели не уступали клингонам. Они подбирались медленно. Им некуда было торопиться. С каждым их шагом в голове словно прибавлялось воткнутых свёрл. Но теперь свёрла ощущались раскалёнными.
Больше никакой игры с образами погибших друзей и родных. Только абсолютный первобытный ужас, от которого дыхание замерзало в лёгких. Ужас обретал совершенно невообразимые формы. Мысли подчинялись приближающимся чудищам. Она вспоминала только то, что разрешали. Думала лишь о том, что позволяли. Шажок. Всего один, а она уже всхлипывала в по-детски наивном желании закрыться от чудовищ и стать для них недосягаемой. Спрятаться в руках родителей. Не выйдет, маленькая марсианка. Твои родители давно убиты.
Дрожь прошла от макушки до пяток, замораживая тело холодом подступающего помрачения. Ещё шажок…
— Ада! — сначала она решила, что к ней подобрался лже-Габриэль и попыталась вырваться из его хватки, но когда оказалась вздёрнута на ноги и несколько раз хорошенько встряхнулась в его хватке, отличия стали видны.
— Что?! — едва слышно выдохнула она, продолжая рефлекторно вырываться, но усилием воли успокоилась.
Темнота сменилась тусклым светом ночных ламп. Каюта уже не пугала, да и не было в ней никого, кроме неё и капитана, ничуть не ослабившего хватку. Никаких слепяще-белых пыточных. Никаких свёрл.Пока она снова не уснёт. Понимание этого простого правила заставило её замереть и неосознанно вцепиться в держащую её руку.
Оставшуюся часть времени до подъёма она провели, сидя на диване. Спать Ада наотрез отказалась. А отпускать её куда-либо из каюты отказался уже Лорка. Она пыталась убедить его, что планирует просто посидеть в свободной зоне, где много света и шума, мешающего уснуть, но подозрительный взгляд явно отметил её гипотетический маршрут до камер гауптвахты.
— Это после пыток. На Андромеде, — тихо произнесла она, проглатывая предложенный кофе. — За двадцать восемь дней подбитый звездолёт Теней свёл с ума и убил всех заключённых на станции. Они стали его частями. Живая плоть ускоряла регенерацию. Хороший мозг становился заменой процессорам. Пять дней до этого меня пытали отдельно ото всех. Устраивали агонизатор в моей голове.
Лорка держал её за руку, не позволяя отстраниться от реальности. Его невыспавшееся и мрачное лицо выражало понимание с толикой сочувствия. Бледная полоска шрама на его шее однозначно говорила, что он прекрасно понимает ощущения во время и после пыток.
— Мы научились держаться с Тореком. Друг за друга, — продолжила она, заметив почти неуловимую реакцию на слова о товарище. — Тени… они что-то с нами сделали. Сковали одной телепатической удавкой всех заключённых. Чтобы мы сходили с ума не только от собственных кошмаров, но и от чужих. Удавка сохранилась. На оставшихся двух заключённых Андромеды. Мы обернули её против них. Защищали друг друга. Выживали… Если мне было так этой ночью, то страшно подумать, каково сейчас ему.
— Переживёт, — тон капитана в отношении клингона стал особенно враждебным. — В таком состоянии к нему тем более не смей соваться. Я лично прослежу, будь уверена!
Поймав её перекошенный взгляд, как бы говорящий, что подобные реакции в отношении друга и товарища ей совсем не нравятся, Габриэль уточнил:
— Половина Дискавери сейчас — это жертвы систематических пыток клингонов и не меньше половины из них уже в состоянии нездоровой привязанности к своим мучителям. Не знаю, это их свежее изобретение или давняя практика, но они весьма успешно ломают пытками наших офицеров и «приручают». Хочешь, чтобы все посчитали тебя одной из таких жертв?
С его правотой пришлось согласиться. Более того, теперь её появление на гауптвахте и вовсе заиграло неприятными красками. Но ничего уже не поделать. Объяснить ситуацию не выйдет. Оставалось надеяться только на одну рабочую стратегию — оставаться в тени, из неё же в итоге бежать на корабль Джима. На борту капитана-раздолбая её не только за излишнее общение с клингоном не заругают, даже за открытое лобзание с оным обделят вниманием. И не такое видели. Разве что оперативное звено из земляков Торека будут потом хихикать, что всё-таки одному из них удалось закрутить роман с неприступной марсианкой.
Но тогда единственным, кто мог бы закончить войну быстро и авторитетно оставался представитель Объединённой Империи Планет — Габриэль Лорка, которому она доверяла больше остальных, но куда меньше, чем в месяцы службы. История с другими его женщинами и хитрый план по завоеванию Империи подточили доверие Ады. Быть может, со временем она бы переборола все сомнения. Но кто ей это время предоставит?
Простой план не сводился к лёгким решениям.
Лорка мог бы согласиться помочь с Тенями. В его интересах защитить вселенную, в которой ему предстоит задержаться, от расы, способной уничтожить всё в одном мире, а потом перейти в параллельный и начать творить хаос там. Но «мог бы» не означало, что станет помогать. И всегда существовала вероятность, что он передумает, введёт координаты «дома» и попытается свергнуть императрицу с более успешным исходом для себя.
Решение могло бы прийти в голову, если бы Ада чувствовала себя чуть более уверенной и отдохнувшей. Но почти бессонная ночь и явившиеся ей Тени, в реальности или в бреду, подорвали хрупкое внутреннее равновесие. Стимулятор, взятый из медблока помогал не уснуть. Но теперь в каждом тёмном углу она подозревала шевеление полупрозрачной лапки, напоминающей паучью. Уязвимый и растормошенный разум рисовал наяву страшные картинки. Пока что Ада в них не верила, но понимала, что галлюцинации могут стать следующим этапом. И тогда ей точно будет не до планов.
«У меня есть эти три дня. Пока мы не прибудем в доки и не будет проведён ремонт Дискавери, Лорка точно не сможет отправить звездолёт домой. Надо убедить его помочь. Самый идеальный способ сделать его голос для ОФП весомым — это как можно быстрее продвинуть его на место президента. При успехе получится убить всех зайцев, — размышляла Ада, сидя в общем пищеблоке с очередным стаканом кофе и тарелкой черники, милым подарком от Сару́. — Как президент он будет недосягаем для всех, кто знал здешнего Габриэля. Даже если в нём заметят отличия, то спишут на новую должность и влияние войны. А если он ещё и войну остановит первым своим приказом… даже не так, если сделает шаг в сторону примирения двух культур, то популярность у него будет выше, чем у Робокопа в его лучшие годы. Есть только одна проблема — я понятия не имею, как сделать его президентом!..»
Мысли протекали через голову медленно. Каждое движение за спиной заставляло дёргаться и усиленно делать самый нейтральный вид. Даже мысли прятать, как если бы их мог кто-то подслушать или подсмотреть, проходя мимо. На Дискавери было слишком много людей. Их постоянное движение вызывало нервное напряжение.Каждый отбрасывал свою тень. Уязвимый разум видел в тенях Теней.
Устало прикрыв глаза, Ада моментально услышала голоса родителей. Попытка стряхнуть с себя опустившийся мрак и раскрыть глаза обернулась провалом. Коридоры Дискавери вместе с пищеблоком превратились в свою тёмную и брошенную версию. Давно мёртвую, покрытую паутиной и безысходностью. И только полупрозрачные паучьи лапки медленно приближались к ней, наполняя животным ужасом.
— Эй-эй! Ты в порядке? — выдернул из очередной попытки забиться в угол смутно знакомый женский голос.
— Нет, я… — Ада уткнулась лицом в колени, обнаружив себя сидящей на полу. — Это просто галлюцинации. Они пройдут. Со временем. Мне просто нужно…
— Это ты прибыла с клингоном? — женщина, вытянувшая её из кошмара, не спешила уходить. Напротив, она поддерживала физический контакт, растирая заледеневшие руки марсианки.
— Стала местной знаменитостью? — через силу усмехнулась Шурикова, не торопясь открывать глаза. — И много болтают?
— Да, — последовал честный ответ, — кто-то называет тебя последней спасшейся их жертвой, а другие считают, что ты предатель и на стороне клингонов, ведь явилась с одним из них. Защищала.
— Ясно, — выдохнула Ада, тем самым обрывая бесполезный диалог и попыталась встать.
И чуть не упала снова — перед ней стояла та самая Майкл Бёрнем, которую раньше она видела только на расстоянии. Девушка, погибшим близнецом которой был одержим Лорка. И быть может, скоро станет одержимым уже этой Бёрнем. Тёмнокожая женщина с короткой стрижкой в форме офицера по науке. Коллега Стамеца?
— Ты?.. — невольно выдохнула Шурикова и отпрянула, но, придя в себя, чуть виновато продолжила: — О, извини, мы ведь незнакомы. Я просто…
— Встретила ещё одну знаменитость Дискавери, — печально улыбнулась та, подразумевая не слишком приятную причину «славы». — Да, я — Майкл Бёрнем.
Уточнять причину знаменитости со странным мужским именем «Майкл» марсианка решила у Компьютера. По её собеседнице было прекрасно видно, что тема щекотливая. И, если она знаменитость, то подразумевалось, что все давным-давно знают. Вопросы выходца из другого мира о событиях этого могли вызвать слишком много вопросов.Как же быстро она ощутила себя в шкуре Габриэля.
— Ада Шурикова. Прости, что так отреагировала… Нервы сильно расшатаны. Я бы сейчас и Лэндри огрела на свой страх и риск, — воспоминание о землянке, к которой она смогла проникнуться тёплыми чувствами, вызвало улыбку. — Даже странно, что её не было на мостике. Снова начала выходить на боевые вылеты со своими парнями?
Бёрнем слова о командоре встретила без улыбки. Даже больше — она заметно помрачнела, отошла назад на пару шагов и опустила взгляд в пол. Сложенные перед собой руки и чуть опущенные плечи говорили больше всех слов.
— Когда? — чуть дрогнувшим голосом уточнила Ада, сглотнув горький ком.
Не настолько она привязалась к землянке, но нервы обострили чувства и то, что раньше заставило бы её только тяжело вздохнуть и поднять пару стопок самогона в память о коллеге, теперь выбило из неё слезу. Одинокая капелька едва достигла щеки, когда была с раздражением стёрта.
— Полтора месяца назад. Несчастный случай, — коротко отчиталась Майкл.
— Небось опять полезла в самое пекло, вместо того, чтобы командовать с мостика. Говорила я ей… Уже неважно, — отмахнулась Шурикова, понимая, что командор, о которой она и думать забыла, могла бы помочь ей в непростом вопросе Теней. Но не теперь.
— Прими мои соболезнования, — последовала стандартная до зубовного скрежета фраза.
Ада рассеянно кивнула и с подозрением глянула в широкий коридор, ведущий прочь из пищеблока. На мгновение её мечущемуся глазу всерьёз привиделась полупрозрачная тёмная фигура, отдалённо напоминающая паука в человеческий рост.
— Майкл, тебя можно попросить о помощи? — повернулась она к той, что вызывала у неё очень неоднозначные чувства, особенно когда речь заходила о капитане.
— Смотря какая потребуется помощь, — осторожно ответила та, с тревогой поглядывая на марсианку.
— Мне нужно поговорить с клингоном на гауптвахте, но чтобы никто об этом не узнал. Особенно капитан, — жирно подчеркнула Ада, запомнив не слишком ей понятную враждебность последнего по отношению к Тореку.
— Ох, я об этом пожалею, но хорошо…
***
Торек не сдвинулся с места, когда к камерам подошли младшие офицеры из медицинского подразделения. Вполне возможно, что штатные медики шуршали между камерами каждый день и стали казаться частью стен.
Компьютер намеренно запустил процесс проверок систем слежения, и камеры вокруг гауптвахты работали в треть мощности с огромными слепыми зонами. В одну из таких вошла Ада и только тогда перед камерой Торека сняла больничную маску.
— Не больше пяти минут, — предупредила Бёрнем, не снимая своей маски с лица. — Потом начнутся вопросы. Старайся близко к камерам не подходить.
Шурикова кивнула, нехотя смиряясь с невозможностью восстановить внутреннее равновесие через прямой контакт. Но рядом с товарищем уже стало куда спокойнее. Эмоциональный фон от близости его присутствия начал выправляться. У обоих. После ночёвки в своей камере Торек выглядел изрядно потрёпанным и едва ли из-за зверств офицеров Дискавери.
* — Не стоило приходить! — раздражённо буркнул он вместо приветствия.
* — На Дискавери творится что-то странное… — начала было Ада, но была прервана возмущённой Л’Релл.
* — Теперь они вторглись не только в нашу культуру, но и в наш язык! — взвилась она с места.
* — Не настолько трудный язык, — парировала Ада и больше не удостаивала гневную клингонку вниманием. — Дело не только в кошмарах. Возможно… я схожу с ума. Но я их видела. Будто они здесь.
Подслушавшая её слова Л’Релл притихла. Майкл делала вид, что разговор её ничуть не интересует, но явно вслушивалась в слова. Знала ли она клингонский язык? Или просто примечала, чтобы потом расшифровать всё услышанное и убедиться, что Ада не на стороне противника? Торек задумался. Как бывало на Андромеде, он собрался со своими внутренними ощущениями, чтобы дать однозначный ответ в неоднозначной ситуации.
* — Я ведь не могу… Человек не способен, — неуверенно проговорила марсианка.
* — Ты не сходишь с ума, — прервал её сомнения товарищ. — Я чувствую их присутствие здесь. Как на Андромеде. Враг не просто близко. Враг уже здесь!
«Всё повторится? Как на станции-тюрьме? Люди будут сходить с ума? Или только терять фрагменты памяти? — похолодело в груди у Шуриковой от осознания величины проблемы. Теперь ей уже хотелось, чтобы всё оказалось её галлюцинациями. — Они здесь. И едва ли мне кто-то поверит… кроме заключённых».
* — У нас лишь один враг, жалкий предатель! — прошипела в сторону Торека клингонка, моментально вызвав в Аде гнев, будто её снова сравнили с животным в клетке.
* — Что ты вообще можешь знать онастоящем враге? — презрительно выплюнула она в сторону военнопленной. — Есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся. Это тьма в заблудшей душе. Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты. Этому противнику нельзя уступать.
* — Откуда ты… — отшатнулась к стене Л’Релл, глядя ошарашенным взглядом то на Торека, то на Аду.
* — Тысячелетие миновало. Они вернулись. Те, чьё имя состоит из десяти тысяч звуков. Известные нам как Тени! — ответил за подругу клингон.
Глава 5 — Кому ты доверяешь?
Пять минут на гауптвахте пришлось компенсировать часом, проведённом в медблоке. Толпа раненых и пострадавших от пыток бойцов, окружённых работающими на пределе медиками, позволила остаться не замеченными ни системами слежения, ни для капитаном. Ада нашла своего знакомого Уолтера Скотта и убедила провести на скорую руку сканирование. За своё потрёпанное состояние она получила комплекс витаминов с нейромедиаторами и шприц-стимулятор. Последний выдали строго под роспись и только один. Голодный взгляд в сторону ниши с запасом большего количества чудесного средства от желания поспать Скотт прокомментировал вежливым советом:
— Проваливай отсюда!
Одноразовый автошприц со стимулятором казался сокровищем, которым требовалось распорядиться с предельной мудростью. Использовать только в случае крайней необходимости. Хотя доктор прописал сделать инъекцию сразу после ближайшего приёма пищи, но желанная бодрость могла стать жизненно необходимой в совсем другое время. В итоге спасительное средство было спрятано на самый важный момент.
После слов Торека уверенность в собственном безумии поугасла. Старшие офицеры Дискавери выполняли свои прямые обязанности, а младшие распределяли смены дежурств, принимая во внимание, что до самого возвращения в доки они предоставлены блаженной лени. Пользуясь случаем, Ада вписала себя в число беженцев, спасённых с Корабля Мёртвых. Капитан этот статус подтвердил. Несмотря на род занятий и прошлое, её теперь оценивали как жертву войны и на борту Дискавери предоставляли право посещать медицинский отсек столько раз, сколько она посчитает нужным, и пользоваться помощью специалиста. По предварительной записи и в порядке очереди, разумеется.
От любой работы или командования все спасённые пленники были в строгом порядке отстранены. Правила Федерации требовали сначала проверить и перепроверить спасённых, даже самых лояльных офицеров Звёздного Флота, на вменяемость и эмоциональную стабильность. Психологические пытки с последующим перепрограммированием сломленной личности изобрели давным-давно, и обе стороны активно пользовались возможностью превратить пленного врага в оружие. И даже без этих тонких манипуляций, которые потребовали бы либо присутствие кого-то с телепатическими навыками, либо высокоуровневую технику, всегда был шанс проявления стокгольмского синдрома как единственного механизма выживания. Пленных следовало жалеть, лечить, оказывать им помощь, но не доверять им ни на йоту.
Так, предоставленная сама себе в строго отведённых для этого общих отсеках, Ада уселась на свободный пуфик в зоне отдыха. В окружении спасённых пленников и ухаживающих за ними офицеров она мысленно позволила себе раствориться во всеобщем гуле, чтобы снять с измученного разума запрет отправляться в место, где её ожидала только боль. Теперь ей следовало вернуться туда. Не ради её собственного выживания, но для спасения мира и живущих в нём неплохих ребят.
Закрыть глаза. И вернуться. В тёмные коридоры Андромеды. Туда, где всё началось для неё по-настоящему. Где царствовали Тени, где сводили с ума всех и где остались яркие воспоминания об их методах взаимодействия. Там, на станции, тоже бродили представители их расы, пока их не обнаружил и не уничтожил Торек. Вне кораблей они не менее смертные и уязвимые, чем все остальные.
Теперь следовало сосредоточиться. Прислушаться. Присмотреться. Напрячь разум и бусина за бусиной приводить агонизирующий разум к порядку. Враг здесь. Враг близко. Теперь только она сможет обнаружить его. У неё двое с половиной суток. И время не щадит. Как никогда сейчас хотелось оказаться в отсеке для вышивания и начать делать чётки, чтобы привести себя к равновесию. Внутренняя дрожь сигнализировала о сопротивлении всей её сущности тому, что она собиралась сделать. Погрузиться в воспоминания, от которых следует бежать. Обернуться к своим теням, протянуть им руку и заговорить. Ради себя, ради других, ради будущего.
«Я следую коридорами Андромеды…»
Серую станцию трудно было с чем-то перепутать. Слишком многое здесь произошло. Путь до их кружка Ада помнила, даже когда во всём остальном память подводила.
«В отсеке они ждут меня…»
Валерис, Найджил, Мамору Мори, Сирен, Д’Тан — тени тех, кто не пережил месяц на станции рядом со звездолётом врага. Внутренний ужас, способный парализовать на часы, предупреждающе взметнулся. В этот раз она начала переходить на чьи-то чужие границы, а свои собственные могли отомстить ей на это. Нельзя поворачиваться к своим теням, она приказала себе это давным-давно, а теперь сама шла им навстречу. Да, не тем, которые могли ранить сильнее всего, но всё же…
Мамору Мори протянул ей свой шнурок с бусинами. Шнурок вопросов. Аналогичного с ответами не было. Она приняла дар из его рук. Бусин на нём висело уже немало. Следовало повторить все ранее заданные вопросы, прежде чем дойдёт до добавления новых. Эти тени не говорили. Они шевелили губами, но звука не было. И всё же они подсказывали ей вопросы.
***
Как не сойти с ума рядом с представителями расы, чей талант — играючи сводить с ума любого? Как доказать их присутствие тем, кто их не видит и постепенно начнёт точно так же сходить с ума? Как самостоятельно обнаружить и уничтожить противника, если только она на свободе? Как привлечь к помощи тех, кто способен увидеть Теней невооружённым взглядом, если они военнопленные и клеток своих не покинут? Как давно Тени на Дискавери? Неужели пробрались с Чистилища?
— Рыжуля, всех всё устраивает, а проверяющим нужно прожить тут с полмесяца, чтобы заметить и почуять на себе странности! — вспомнились слова Сирена об Андромеде, как если бы он сам только что их произнёс.
Воображаемые бусины одна за другой нанизывались на воображаемый шнурок. Мысленное упражнение с бусинами помогало. Ада вспоминала о том, на что способны Тени, как они влияли на заключённых, какими были первые и последующие признаки повреждённой памяти и безумия. Пусть эти воспоминания больно расцарапывали старые раны, теперь они становились бесценным кладезем информации. Шнурок для вопросов создавал шнурок для ответов.
Минимум две недели прежде, чем все почувствуют какую-то разницу. Но экипаж Дискавери не спешил страдать от провалов в памяти. В них не просматривалась сонливость и отрешённость, словно разум прятался в собственной раковине. Значит, Тени появились совсем недавно. Запрос у Компьютера обо всех остановках звездолёта, которыми мог бы воспользоваться противник, выдал всего одно подходящее совпадение. Корабль Мёртвых, с которого в пылу битвы были отобраны военнопленные, но все ли из них были жертвами клингонов?
«Они начинают пробуждаться, — думала Ада, наблюдая за поведением других спасённых, некоторые из которых мало отличались от заключённых Андромеды. — Они присматриваются к каждой из сторон. Л’Релл взята в плен с того же корабля, но была в ужасе от упоминания Теней. Значит, у клингонов они гостили инкогнито, прятались и наблюдали… А может, уже договаривались с теми, для кого священные заветы прошлого стали пустым звуком?»
Рабочие часы просыпались сквозь пальцы, а из прогресса Шурикова могла назвать только собранность, которой она смогла достигнуть за день. Опыт с Андромеды подсказывал, что этот успех сотрётся, стоит марсианке уснуть. Подсознание вновь станет лёгкой добычей, а она, как боец, выйдет из строя.
— Ада, тебе нужно расслабиться, — вырвал её из мыслей капитан, напомнив, что день подашёл к концу, а они в его каюте. — Ты сама себе вредишь.
— Не могу. Не получается. Мне кажется, что я схожу с ума, — покачала она головой, злясь на себя, что в решающий момент не может стать достаточно непробиваемой. — Закрываю глаза и вспоминаю их пытки. Будто всё, что случилось после, это мечты об освобождении, а я всё ещё там и они вскрывают мне голову снова и снова…
Она украдкой покосилась в сторону дивана, в котором спрятала шприц со стимулятором. Чувствуя себя преступницей, скрывающей что-то незаконное, она изо всех сил убеждала себя, что объяснение потребует слишком многого времени. К тому же, возможно, она воспользуется им уже очень-очень скоро, чтобы не укладываться спать.
— Я понимаю.
— Что-то я сомневаюсь, — буркнула она в ответ, не до конца понимая, отчего они ведут себя так, словно сделка всё ещё в силе.
Она сидела за столом, рассеянно поглядывая на процесс сотворения ужина. Капитан едва поворачивался в её сторону, явно чувствуя большее успокоение рядом с алтарём приготовления пищи. Оба казались двумя перетянутыми струнами, готовыми лопнуть.
— Я понимаю, что такое притворяться нормальным, но каждую ночь возвращаться в агонизатор. И каждое утро гадать, что на самом деле реально. А следом надевать маску капитана Федерации, который никогда с подобным не сталкивался и просто не может страдать от последствий пыток, — уточнил он, заставив Аду почувствовать укол совести. Шрам на шее после пыток поблёскивал в полутьме.
— И что же ты делал, чтобы всё прошло? — осторожно поинтересовалась она, надеясь получить ещё одну метафорическую бусину ответов.
На стол легли две тарелки с ужином. Как и всегда, что-то изысканное. Ощущение повторения пройденного этапа щекотало нервы и поднимало совсем не те вопросы, которые она мысленно нанизывала на шнурок.
— Вспомни мои слова о тенях за спиной. Справляться каждый день. Держаться плана…
— Твоим планом было возвращение домой и… исправление некоторых политических огрехов? — уточнила она, уходя совсем не в ту степь, которую хотелось сейчас обсуждать, но с Габриэлем почему-то не получалось иначе.
— В твоих планах закончить войну, — вернул он её на верный путь, сам о том не подозревая.
— Мне бы сначала составить этот самый план. Остановиться должны обе стороны. От Империи и Федерации должен появиться кто-то достаточно сильный и популярный, чтобы заставить всех принять новый курс истории, — тяжело выдохнула она, но решила сначала насладиться ужином, а следом продолжать думать.
В конце концов под подушкой дивана её ожидал стимулятор — проверенный способ удвоить своё время на планирование и не страдать от кошмаров.
***
«Майкл Бёрнем признана виновной в бунте против капитана Филиппы Георгию… — читала Ада данные, выуженные из Компьютера. — Обвинение: подстрекательство к мятежу. Подтверждено. Обвинение: призыв к атаке клингонского неидентифицированного судна на смежных территориях Федерации и Империи. Подтверждено. Обвинение: действия офицера привели к началу войны с Империей Клингонов, после акта провокации. Дальнейшие действия вошли в архив как «битва у Двойной Звезды». Подтверждено. Приговор: лишить звания и заключить в колонию общего режима пожизненно. Реабилитирована в соответствии со статьёй…»
«А эта зазноба капитана не так проста, как казалось!»
Статью, по которой Бёрнем стала частью экипажа, Шурикова не стала читать. Сама по той же пришла в команду капитана. Обвинение женщины в том, что та стала причиной старта войны, заставило снисходительно улыбнуться и пожалеть бедолагу. Неужели хоть кто-то верил, что клингоны от случайной провокации вдруг окажутся готовы к затяжной войне, по случайности модернизируют свои корабли и технику, а также призовут к присяге все правящие дома? А ещё задним числом наймут Торека, чтобы он устроил теракт на Земле, взорвав верфи ОФП. И всё совершенно случайно будет готово к моменту первого горячего столкновения после долгих лег холодной войны.
«Вы удивительно наивны, — хмыкнула она, прислушиваясь к дыханию Габриэля. — Ни за что сделали неплохого специалиста козлом отпущения… типичная Федерация!»
Лорка не торопился перейти в глубокий сон. Стимулятор, тайком введённый под одеялом, отключил сонливость. Осталось только дождаться удобного момента и выскользнуть из каюты. Но пока время позволяло, она продолжала думать. Планировать. Камеры наблюдения были её первой целью. К оперативному звену она бы никогда не рискнула идти. Да, у их камер охват лучше, но и последствий немало если поймают. А в том, что поймают, Ада была уверена. По службе на звездолёте Джима она знала, что системы слежения почти полностью дублируют друг друга у инженеров, медиков и оперативников. И самым простым казался маршрут до медблока. Даже если Компьютер сдаст её с потрохами всем старшим офицерам и Федерации, то прогулка в поисках медицинской помощи даже после отбоя не являлась чем-то преступным. В конце концов она приписана к жертвам клингонов.
Как только дыхание капитана стало ровным и две минуты не менялось, она мышью выскользнула из его каюты. В первую очередь следовало проверить, не появилось ли среди отсеков Дискавери подозрительно промороженных. Уолтер Скотт ночью не дежурил, на счастье Ады, поскольку он успел изучить её вдоль и поперёк. Зато молодой дежурный медик стал лёгкой добычей для марсианки, способной в самых экспрессивных красках описать своё тяжёлое состояние здоровья. Шурикова даже не врала, когда выкладывала перед бледным молодым офицером всё — и последствия пыток, и скачки депрессии, и тревожное расстройство, и паранойю, и посттравматическое расстройство. Для усиления эффекта она честно призналась, что время от времени видит жутких полупрозрачных существ, похожих на нечто среднее между пауками и богомолами, но в человеческий рост.
До кучи она придумала различные фантомные боли буквально в каждой части тела, чтобы ей назначили срочные проверки и сканирование прямо здесь и сейчас. Дежурный медик, имя которого она даже не пыталась запомнить, носился, как ужаленный, проверяя всё на свете. Он не выглядел удивлённым такому кучному набору недомоганий, не перепроверял её слова на банальное лукавство, а только успевал «выбивать» для неё «окошки» для всех проверок. И когда дошло до первого сканирования, Ада поняла, почему вопросов не возникло.
Даже после отбоя в медблоке оставалась немалая толпа народу и каждому требовалась проверка, консультация, лечение, а то и горсти волшебных таблеток, способных дать измученному телу хоть немного забыться после пыток и жестокости противника. Глядя на изъятых жертв войны всего одного корабля, Шурикова со вздохом поняла, что перемирие будет крайне непростой задачей.
«Впрочем, когда Федерация спрашивала мнение о войне у простых смертных?» — успокоила себя Шурикова.
Осмотры, ожидание, пока те, кому гораздо хуже, пройдут все проверки пораньше, паузы между сканированием и демонстрацией результатов. Всё это собиралось в минуты времени, достаточные, чтобы начать слежку. Помещение с автоматической системой наблюдения она нашла быстро. Худшей частью этого ночного рандеву стало применение техники Дим-Мак против дежурного оператора, который краем глаза посматривал за экранами. Незаметно она подобралась к нему достаточно близко, чтобы двумя точечными ударами отправить в глубокий сон на несколько часов. Тот был настолько рассеян, что даже не успел заметить её.
«Ты всё равно такой себе по внимательности дежурный!» — мысленно пристыдила она его и начала пристально смотреть на множество картинок самых различных отсеков.
Основное внимание уделялось медблоку и, как ни странно, научно-исследовательскому подразделению. Тщательный осмотр и контрольные вопросы Компьютеру не давали положительных результатов. Никакого заметного влияния на Дискавери противник пока не оказал. Температура по отсекам не уменьшилась даже на один градус ниже заданного. Зато краем глаза Ада отметила, что глава научного подразделения, Пол Стамец, чей близнец выглядел не меньшим фанатиком науки, явно переживал не лучшие времена. Здоровье у него пошатнулось, сделав его одним из тайных посетителей медблока. По праву старшего офицера его осматривали отдельно от других и даже через систему слежения было видно, что здоровье учёного явно сдаёт.
Вид главного по тому самому споровому двигателю был хуже, чем у заключённого Крематории, пережившего три нападения местного зверья при недельной голодовки. Такая болезненность не могла не привлечь внимание Шуриковой. В параллельной вселенной с этим споровым двигателем так носились. А теперь тот, кто с ним больше всего взаимодействует, заболел — очень-очень плохой знак. Подчиняясь её приказу, Компьютер послушно перегрузил все больничные данные по Стамецу на её ПИП. Все действия приходилось делать урывками, чтобы успевать возвращаться в маленькую палату ожидания раньше, чем её пропажу заметят. Один раз заметили, но удалось с самыми честными глазами сообщить, что ходила в туалет.
В остальном вылазка к медикам вышла лишь тратой драгоценного времени, если не считать нескольких полезных инъекций витаминами и нейромедиаторами. Отчего-то те, что она приняла под надзором Скотта, никак не отразились на её организме. По всем внутренним показателям она выглядела, как невероятно живучая жертва систематических пыток. Решив выжать из ночи всю пользу, Ада сделала грустные марсианские глаза и дрожащим голосом попросила у осматривающего её офицера шприц со стимулятором. На строгий вопрос «зачем» ответила даже честно — из-за чудовищных кошмаров, заканчивающихся паническими атаками. Пока он бегал выписывать ей дозу чудесного средства, она вновь вернулась к слежке. Последней надеждой в высматривании Теней стало само поведение техники в их присутствии. Где ходили они — начинались микросбои. Любые помехи вызывали подозрения, но… всё работало исправно.
Мысли о галлюцинациях вспыхнули с новой силой. Да, Торек уверенно заявил, что враг близко, но что, если и он ошибся? В конце концов они оба прошли через Андромеду и могли страдать общим недугом. Видеть врага там, где его нет, из-за причинённого вреда.
«Может, Тени, теперь сидят внутри нас, как опухоль, от которой очень непросто избавиться?» — думала она, мысленно настраиваясь вернуться в каюту капитана и продолжить утром.
Ада выдохнула, бросила последний взгляд на экраны и замерла в оцепенении. Рука потянулась к плечу и начала усиленно щипать кожу, пока та не заныла, покраснев. Но увиденное не исчезло, даже не дрогнуло. Эти коридоры были совсем недалеко. Между поворотом к отсекам Стамеца и жилым каютам старших офицеров. Тени. На этот раз совсем не прозрачные, не едва заметные по ряби на темноте за ними, не закрывающие собой звёзды и потому немного проглядывающие. Нет! Теперь Ада могла разглядеть каждый изгиб их чёрных лапок. Поражённые синие глаза выхватывали всё больше деталей. Их хитиновый слой был не полностью чёрным, в нём можно было заметить движущиеся фиолетовые переливы. Трое. Трое существ, похожих одновременно на пауков и богомолов, свободно перемещались по Дискавери.
«Этого. Не. Может. Быть…»
Как она бежала через медблок, сцапав по пути ещё одну дозу стимулятора, марсианка не запомнила. В её голове царил хаос и желание лично убедиться в происходящем. Запись с Тенями перекочевала в её ПИП и теперь достаточно быстрый бег мог позволить ей достигнуть древнего врага. Что она будет делать, когда встретит их, Шурикова не подумала. Слишком яркими были переживания, слишком острыми грани сомнений. Она обезумела, она вновь галлюцинирует или всё на самом деле здесь и сейчас?
Вперёд — поворот — поворот — прямо до конца — поворот — поворот…
Пустота. Приглушённый свет. Никого. Ни офицеров, ни Теней. Только полумрак, сомнения и ещё больше бусин вопросов. Ада устало облокотилась о стену. Снова ничего не понятно. Только прохладный ветерок морозит кожу…
Прикрытые глаза распахнулись. В коридорах температура должна была оставаться неизменной. Никаких колебаний температур. Никаких сквозняков и сторонних потоков воздуха. И никаких ветерков. Торопливо облизанный мизинец помог взять точный след потока холода. Не отдавая себе отчёта в действиях, Шурикова, осторожно ступая вдоль стен, чтобы оставаться неприметной, направилась в сторону потока холодного воздуха.
Упорство и безрассудство были сполна вознаграждены. Ей хватило ума не закричать от поразившего её ужаса. От одного невооружённого взгляда на них. Это было невероятно, невозможно и до того ошеломительно, что марсианка застыла на месте. Она не дышала, не моргала и не шевелилась. Быть может, именно поэтому ей повезло — они продолжили движение вперёд, не заметили её и ничего не сделали. Но они были до того близко, что протянутая рука непременно коснулась бы отвратительного тела.
Она видела их! Она видела Теней. Настоящих, осязаемых, ничуть не полупрозрачных. Она даже слышала в своей голове едва заметный шум, ощутив удавку Андромеды особенно остро. Этот тихий, едва слышный скрежет она узнала моментально. На станции он окружал их двадцать восемь дней. Его было так много, что он казался частью бытия. Но сейчас, на фоне безопасной тишины Дискавери, она услышала его чётко. Без возможности ошибиться. Тени. Три сущности безмятежно шли по отсекам.
Они безмятежно шли, а от каждого мгновения близости с ними Ада едва не кричала от ужаса, разрывающего её на части. Это было похоже на особенно изощрённую пытку. С неё срывали кожу, обнажая хрупкое смертное тело, а следом вырывали кусками прожитые годы, выдержку, храбрость, опыт, даже её броню из цинизма и безразличия. Не в силах вдохнуть или выдохнуть, она чувствовала себя истончающимся куском плоти.
Маленьким, хрупким, мягким и беспомощным. Младенцем, сотрясающимся от боли и страха, переполняющего этот мир. Чудовищно давящего страха, отравляющего и убивающего каждую клеточку в её теле. Словно со стороны она видела, как умирает, чернеет и разлагается гниющей плотью, пока от неё не остаётся ничего. И ничто было настолько мучительным, что сознание рвалось на части, лишь бы выбросить увиденное как можно дальше. Боль становилась агонией… боль от жизни, от процесса неминуемой смерти, неминуемого ничего. Сжирающего последние крупицы её, Ады. Она исчезнет. Не останется от неё ни клеточки, ни молекулы. Но останутся Тени. И накроют собою всех.
***
Кто-то её звал. Кто-то сильно встряхнул её несколько раз. Она всё ещё была не в силах пошевелиться, вдохнуть или хоть что-то сделать. Она не понимала, где находится и что делать. Она была маленькой перепуганной марсианской девочкой, которой приснился особенно яркий кошмар…
Она забилась под кровать и сидела тихо, как мышь, зажимая рот рукой. Или ей так казалось, потому что темнота в её маленькой спальне озарилась рассеянным светом от ночника. Она замерла. Затаилась. Накануне ей рассказали про страшный чёрный корабль, который спустился на Марс и забирал людей, пока не осталось никого. Живой страшный корабль. А вдруг это он?
Тёплые руки отца бережно вытянули её из-под кровати, и только почувствовав себя в безопасности, она смогла дать волю слезам. Папа обнимал её, гладил по волосам и успокаивал. Повторял, что никакие страшные корабли не появятся на Марсе, а он лично не позволит их злой воле забрать его маленькую Рыжулю. Она обхватывала дрожащими ручками шею папы и верила его словам, прижималась к нему, продолжала всхлипывать, но постепенно успокаивалась. Папа защитит. Папа не позволит злым кораблям прилететь…
— Ада! — в очередной раз встряхнул её капитан, возвращая к реальности.
Они находились в полутёмной каюте. Повторялась предыдущая ночь. Вера в собственное безумие стала только крепче. Неужели её побег до медблока и последующая встреча были всего лишь сном? Можно ли доверять собственному разуму теперь?
— Обними. Меня, — одними губами произнесла она, чувствуя, что просто рассыпется осколками, если не почувствует живое человеческое тепло.
Он больше не говорил. Не задавал вопросов. Мертвенный холод расступился, уступая жару его тела. Не отказывая себе в возможности, капитан шумно вдохнул аромат её волос, едва касаясь макушки. Ада была уверена, что разрыдается, как в детстве, но сорвалась всего одна одинокая слезинка и потерялась, коснувшись шеи Габриэля. Ощущение реальности постепенно начало отгонять одеревенелость. Но понимание, что было сном, а что наяву, не приходило. Настоящим здесь и сейчас был только Лорка, а остальное походило на уродливую пугающую декорацию к её кошмарам. Ей казалось, что она слышит шаги в коридоре, которые могут принадлежать только Теням. Кожа, не закрытая теплом тела капитана, всё ещё улавливала холодные потоки воздуха.
Дыхание начало выравниваться. Сердце билось всё спокойнее. Ноздри щекотал знакомый пряно-горький аромат, напоминая о тех днях, которые её согревали на станции-тюрьме. В объятиях было спокойно, безопасно и хорошо. Как давно не было. Но она заметно успокоилась, и Лорка вот-вот должен был отпустить её. Он и обнимать её не должен был, их взаимоотношения так и остались на непонятном уровне…
Капитан осторожно отпустил её и мягко приподнял уткнувшееся в его ключицы лицо. Он выглядел не на шутку встревоженным, а Шуриковой оставалось только гадать, как именно в этот раз она умудрилась его разбудить. Собственное безумие пугало, она искренне не знала, убегала или нет, видела Теней или вообразила, действительно стояла в оцепенении или снова ползала вдоль стен, пока Лорка не растормошил. Это, пожалуй, было хуже любого кошмара.
Их взгляды пересеклись. Казалось, они два странных зеркала, отражающие схожие несовершества друг друга. Без ложной поэтичности Ада видела в глазах капитана мириады вопросов, точно таких же, какие мучили её, и ещё горсть дополнительных. Читала растерянность, неуверенность в завтрашнем дне и дезориентацию без привычного плана, который всё исправит. И что-то ещё. Что-то, что с неумолимой жестокостью тянуло её к Габриэлю. Ещё одно болезненное сходство, которое сейчас удерживало её тонкой нитью на грани безумия.
Она прекрасно знала, что совершает серьёзную ошибку. Знала, что будет сожалеть о ней после. Знала, что выбрала не панацею, а «опиум для народа», который притуплял боль и давал ощущение ложного счастья. Знала. И не могла поступить иначе.
Прежде чем Лорка что-либо сказал, она впилась в его губы с требовательным поцелуем. Так тонущие хватаются за спасательный круг. Уже без каких-либо сомнений в своих действиях, не размышляя о его чувствах и мнении на этот счёт. Она просто хотела ощутить его полностью. Его губы, его тепло, его желание. Почувствовать себя живой, настоящей и уверенной хоть в какой-то истине.
Трудно сказать, что случилось, если бы капитан осознал всю неправильность ситуации и оттолкнул ради её же блага. Однако он не только не оттолкнул, но и крепче прижал её к себе. Жадность до близости сразу вырвалась обоюдным нетерпением. В привкусе губ ощущалась очередная порция виски и разрывающего на части отчаяния. Его или её? Какая разница…
Она ожидала привычной грубости, сводящей с ума, выбивающей из лёгких воздух, а из головы все мысли, пока сердце не начнёт биться с прежней скоростью. Приготовилась, что лопатки вот-вот встретятся со стеной, а власть капитана полностью лишит её возможности на что-то влиять. Но в этот раз вышло иначе. Подчиняться не получалось. Правила изменились. В этот раз Ада ревностно держалась за возможность касаться, изучать и погружаться в безумие совсем иного толка. Без разрешения, без одобрения, не по его правилам, а так, как хочется ей.
Верх пижамы потерялся где-то в движении. Затылок быстро оказался вдавлен в подушку. Кислород заканчивался, кружа голову, но прерываться не хотелось ни на секунду. Поцелуи чередовались с укусами, разливая по губам медный привкус крови. Объятия на грани удушения, не дающие ни единого шанса, чтобы отстраниться или выпутаться.
По бедру скользнула ладонь, отмечая путь мурашек на чувствительной коже. Сначала вниз, очерчивая линию ноги, потом обратно. Всё ближе к точке удовольствия. Когда успели полностью избавиться от одежды, память не сохранила. Важнее всего были они — прикосновения, зарождающие внутри разряды тока, стягивающие их вместе ещё одной удавкой. Болезненно восхитительной, губительной и до одури приятной.
Поцелуи спускались ниже. Прикосновения становились смелее. Желание подчиняло своим законам. В них не было никаких сомнений и лишних мыслей. Только гладкая кожа спины капитана под пальцами, прерывающаяся линиями шрамов, оставленных после многократных пыток. Прошлое, к которому он не подпускал никого, но ей позволил приблизиться.
Горячие губы непрерывно атаковали шею, прикусывая тонкую кожу, на которой некогда тёмными пятнами отпечатались его же пальцы. Жаркий плен рта сместился к груди, одновременно пальцы капитана коснулись точки схождения ног, вызвав нетерпеливый выдох. Дыхание вырывалось из горла сдавленными порциями. Хотелось большего. Миновать прелюдию. Перейти к самому главному. Ада уже была готова. До дрожи пальцев на ногах готова к продолжению, но Лорка очевидно решил помучить её ещё немного, проверяя пределы её терпения.
Окончательно утратив ощущение границ дозволенного, она перекатилась, увлекая его на спину. Раньше подобное было бы невозможно, и Ада непременно получила бы наказание. И ей бы это понравилось не меньше, но в этот раз он позволил. В этот раз хотелось иначе. В этот раз она явно обозначила своё желание, усаживаясь верхом на его бёдра. От долгожданного ощущения его в себе голова кружилась сильнее, чем от поцелуев. Движения плавные, глубокие, в выбранном ей ритме всё больше обретали форму первобытного танца тел, исходом которому станет обоюдное удовольствие. Оно уже пробиралось мурашками в самый низ живота, простреливая разрядами. Впрочем, контроль вернулся к капитану куда раньше, чем Ада успела насладиться своей маленькой властью над ним. Лорка не стал вжимать её в простыни, отбирая только что найденный особый угол наслаждения, лишь приподнялся настолько, чтобы разделить с ней правление. Руки крепко стиснули её бедра, позволяя отныне двигаться в его ритме, с его скоростью и погружаясь на разрешённую им глубину.
Ядерно синие марсианские глаза столкнулись в жгучей битве со стальными терранскими. Наклон за рваным диким поцелуем отметил начало ускорения, в котором верховодить стал снова Габриэль. Его руки больше не сжимали её. Кончики пальцев скользили по разгорячённой коже, лаская грудь, подчиняя желанию без приказов, и провокационно спустились вниз к точке, приумножающей удовольствие тысячекратно. Волна прокатывающегося от макушки до промежности жара превратилась в безумное цунами, взрывая тело изнутри яркой вспышкой удовольствия, заставляя выгнуться до хруста в позвонках и несдержанного крика.
Вспышка, равная по силе со взрывом сверхновой, погасила сознание.
***
Впервые за долгое время на тело накатила волна приятной лености. Не хотелось ни шевелиться, ни думать, ни говорить. Всё испарилось и только пульс грохотал под кожей. Фальшивый мир отступил, оставив только то, что было до остроты ощущений настоящим. Её и капитана, с которым она вновь вступила в неуставные отношения.
«Идиотка!» — меланхолично оценила она саму себя, отмечая, что всё равно ничего менять бы не стала.
— Прыгая сквозь время обратно на Дискавери я меньше всего ожидала, что вновь окажусь в твоей постели, — пробормотала она, сквозь ресницы глядя на лежащего рядом с ней Габриэля. — Даже при самом благополучном исходе.
Она не увидела, а почувствовала, что он улыбается. Теперь не требовалось рассчитывать время, чтобы успеть сбежать в свою каюту до подъёма. Можно было поддаться моменту умиротворения. Просто быть рядом. Просто. Быть.
— Вторую ночь подряд не даю тебе спать…
— Если бы ты не страдала кошмарами, то заметила бы, что и мои сны далеки от нормальных, — успокоил её Лорка, притягивая для объятий, которых раньше у них было не так много, но теперь они казались чем-то естественным.
— Оу, ты до сих пор страдаешь кошмарами? — нахмурилась она, оценивая сказанное. — Прошло двести… сколько там дней? Если это не пролечить, то ты можешь сойти с ума.
— Если я признаюсь в проблеме, у меня отберут Дискавери. Больших трудов стоило внушить всем, особенно тем, кто знал моего предшественника, что я в полном порядке. И держать достаточную дистанцию, чтобы не возникло вопросов… — пояснил он, но после недолгой паузы добавил: — К сожалению, не всё прошло, как хотелось бы.
— Тебя кто-то раскрыл? Кто?
— Тебя это волнует?
— Конечно, блин, волнует, ты единственный на этом судне, кому я могу хоть как-то доверять! — встрепенулась Шурикова и на эмоциях высказала правду не в самом приятном виде.
— «Хоть как-то»? Какая вдохновляющая оценка, — проворчал капитан, мгновенно отпуская её и чуть отстраняясь.
Момент единения испарился. Растаял, как снежинка на ладони, и вскрыл так и не зажившую язву обиды, которую уже не стоило прятать.
— Ты врал о том, кто ты и откуда. Я буду полной дурой, если не подвергну сомнению всё, что ты мне когда-либо говорил, — прямо сказала она, поднимаясь в положение сидя. — Ложью был Габриэль Лорка, ложью могло оказаться всё остальное.
— Я никогда тебе не врал, — пальцы капитана властно сжали её подбородок, поворачивая её к себе лицом, чтобы не отвернулась и не отстранилась: — Наши табу темы были именно для того, чтобы мне не пришлось выдумывать то, чего нет. Да, я не уточнял, что прибыл из другой вселенной, но я всегда был тем человеком, с которым ты начала говорить без попыток укусить. Наши переговоры начались с моего искреннего желания напомнить тебе, что ты в первую очередь человек, как бы тебе ни пытались внушить обратное.
Она с досадой выдохнула. Как и в прошлый раз, на Хароне, в его слова не получалось не верить.
— Тебе просто было удобно со мной, — поджала она губы.
— Как и тебе, — парировал он, отпуская её. — Наши отношения не были успешными, если бы нам обоим не было удобно.
Будто капитулируя, он растянулся на постели, больше не делая ни единой попытки её удержать. Шурикова почувствовала подступающие тени одиночества, от которых всего несколько минут назад пряталась в его объятиях. Она могла, как и раньше, найти свою пижаму и уйти. Может быть, даже покинуть каюту и посидеть в одном из пищеблоков, где всегда горел свет и появлялась горстка дежурных офицеров время от времени. Чувствуя, что совершает ещё одну большую ошибку за эту ночь, она примостилась на постели капитана и робко уткнулась лбом в его плечо.
— Быть не с тем, с кем хочется, а с кем удобно, — негромко проговорила она, подразумевая его зависшие в неизвестности отношения с Бёрнем, которые так и не начались. — Звучит не слишком вдохновляюще.
За свои слова она была удостоена снисходительной улыбки человека, имеющего куда больший опыт за плечами. От этого пронизывающе грустного смешка в его глазах стало даже чуточку неловко.
— А с кем ты хочешь?
— Не знаю. Быть может, ни с кем, — честно призналась она.
— Тогда перед тобой не стоит преград, чтобы быть с тем, с кем удобно. А моя сторона — это мои проблемы. В конце концов… — вдруг признался он, возможно, впервые даже для самого себя: — Той, с кем я хотел быть, просто нет в живых.
Ада рассеянно кивнула и вдруг хихикнула:
— А другие были не слишком удобные, потому что могли знать что-то о здешнем капитане Габриэле? — с притворным подозрением прищурилась она. — Или ты боялся во время оргазма выкрикнуть «да здравствует Империя»?
Шутка неожиданно выстрелила в цель и до подъёма разбила все серьёзные темы. Лорка хохотал так, словно у него два набора лёгких, как у клингона. Впрочем, смех оказался достаточно заразным, чтобы и Ада начала безостановочно хихикать, пока не попала в ловушку крепких объятий капитана. Никто из них не хотел возвращаться в страну грёз, где поджидали пытки. Реальность неожиданно стала куда приятнее, особенно если проводить время с пользой.
— Каков он, твой Марс? — не выдержала Шурикова, когда объятия начали перерастать в прелюдию к ещё одной близости.
— Лучше вашей Земли, — последовал ответ, сопровождающийся горячей влажной дорожкой от шеи до уха.
— Теперь и твоей тоже…
***
Утро началось с «чарующих» открытий. Ночью Лорка не стал поднимать тему, откуда именно вытащил парализованное ужасом тело Ады, но неприятных вопросов избежать не удалось. Она сама начала настаивать на честном ответе, пока он вновь становился до отбоя недосягаемым капитаном Габриэлем, к которому она могла обращаться только официально и лучше через помощников. Провожать его взглядом из постели было до того неловко, что она поспешно оделась, заплелась и вылетела из его каюты едва ли не раньше его самого. Но необходимый ответ всё же получила. И от него бежать хотелось куда быстрее и дальше. Но не от капитана, а с самого Дискавери.
Ночная прогулка не была выдумкой. Посещение медблока тоже, о чём свидетельствовали записи, оставшиеся на её ПИПе, и припрятанный в скрытый карман шприц со стимулятором. Лорка подтвердил, что обнаружил её оцепеневшую в коридоре и привёл в свою каюту, решив, что она в приступе очередного кошмара начала бродить во сне. Говорить ему о Тенях не имело смысла, не приготовив предварительно достаточно доказательств. Галлюцинации, даже невероятно правдоподобные, перепады настроения и паранойя были ожидаемым последствием систематических пыток.
Сидя в опустевшем пищеблоке, Шурикова вывела голограмму ночной записи проходящих по коридорам Теней. Случайных свидетелей она не опасалась. Среди экипажа не было клингонов, чтобы разглядеть отвратительный облик древнего врага. Ада пыталась сквозь парализующий страх приучить себя находиться рядом с ними и не терять способности двигаться.
«Торек, конечно, весьма поэтично говорил про сердце клингона, с которым я родилась. Но это не ответ. Какого фига я их вижу?» — раздумывала она, глядя на плавные движения древних чудищ. Ответ лежал на поверхности, но она всё никак не могла до него дотянуться…
— Что это за мерзость?! — вырвал её из раздумий молодой офицер со знаками отличия главы оперативного звена на рукавах и плечах.
И крик относился не к марсианке, которую могли продолжать презирать Земляне. Остекленевшие от ужаса глаза смотрели прямо на голограмму, поставленную на повтор. Ада в свою очередь в шоке глазела на него. Этого уж точно не могло быть. Никак!
— Ты их видишь?!
Глава 6 — Тайное явно
От утреннего открытия голова шла кругом. На Дискавери обнаружился ещё один человек, способный видеть Теней. Для чистоты эксперимента Ада позвала случайного младшего офицера и продемонстрировала перед ним голограмму. Всегда мог быть шанс, что невидимки становились видимыми в записи, но…
— Тут ничего нет! — пожал плечами рыжий паренёк и поспешил начать свою смену.
Сменщик Лэндри, которого Ада видела впервые в жизни, клялся, что видит их. Он как мог описал внешний вид существ, окончательно убедив Шурикову, что она больше не одна в своём безумии. Однако он и сам выглядел не слишком здоровым. Казалось, что офицер только что вернулся после затяжного рейда по Чистилищу. Под глазами залегли синяки, которые на смуглой коже смотрелись особенно жутко, карие глаза казались потухшими и даже короткие чёрные волосы были взъерошены под разными углами, как если бы офицер в процессе панической атаки хватался за голову, выдёргивая случайные пряди. При этом у него было что-то схожее во внешности с покойной Эллен.
Мысленно добавляя ещё больше бусин вопросов на шнурок, Шурикова попыталась было начать свой долгий рассказ относительно древней расы, однако у всех старших офицеров начинался утренний сбор на капитанском мостике. Глава оперативного звена нервно схватился за голову и припустил со всех ног в сторону места встречи с начальством, успев на прощание выкрикнуть своё имя — Эш Тайлер.
— Мы ещё встретимся, Эш, — пробормотала она ему вслед.
Пока сменщик Лэндри явно получал помимо вводных инструкций ещё и нагоняй за опоздание, Шурикова приступила к изучению деятельности местных адептов науки. В другой вселенной злой близнец главы учёных успел натворить дел с их новеньким изобретением, и Ада желала узнать, не сделал ли его добрый близнец других нехороших экспериментов.
Компьютер, разумеется, должен был стереть все компрометирующие данные и ни за что не показывать детали всех экспериментов Стамеца с его споровой установкой. Таким он был до того, как Скайнет переписал его протоколы и поставил Аду главной во всех его приоритетах, а потом ещё и привил свою гаденькую привычку никогда ничего не стирать и не забывать.
Записи приходилось проматывать. Что-то требовать от Компьютера в виде краткого отчёта. Экспериментов было слишком много. Отчётов не меньше, а истина не становилась ближе из-за непонятных терминов. Ада не была физиком, биологом или астромикологом, чтобы понимать происходящее и составить подробную картину ситуации.
И всё же, когда речь заходила об отчётах капитану, Стамец и его группа были вынуждены перейти с языка научного на человеческий. Эксперименты вертелись вокруг некоего гриба, способного существовать как в нормальном, так и в дискретном подпространстве. Последнее для Ады было непонятным набором терминов, но, как и в случае пузыря Алькубьерре, просто приняла на веру. Разрабатываемые двигатели в теории реализовывали схожий с Тенями метод перемещения. Самое простое слово, подходящее под способ, было — телепортация. Но использовался качественно иной источник, чем у древней расы. Грибница, которую изучали на Дискавери и уничтоженном звездолёте Гленне, пронизывала все возможные вселенные мицелиевой сетью. Она позволяла перемещаться куда угодно, минуя такое понятие, как расстояние.
Однако что-то не позволяло клепать в промышленном масштабе эти двигатели.
В случае Дискавери было несколько отчётов об ошибках работы двигателя и рапорт на тему «почему мы едва не сгорели, оказавшись у неизвестной звезды». С Гленном случилось худшее. Зато среди обломков менее везучего собрата удалось кое-чем поживиться.
Так, согласно новому потоку отчётов, на борту Дискавери в оружейной капитана появился некий трофей, который сразу угодил в камеру за силовое поле. Глядя на записи, Ада хмыкнула, именно эту камеру она считала своим узилищем на случай отказа Габриэлю. Огромный монстр. Похожий на гигантского жука, но очень жирного и неловкого. Цель его существования и присутствия на борту была не совсем понятна. На одном из кадров Шурикова увидела тот самый «несчастный случай». Агрессивное создание, в два раза превышающее слона по размерам, нанесло Лэндри несколько несовместимых с жизнью ударов, оказавшись невосприимчивым к тяжёлым бластерным зарядам.
А затем угодило в лабораторию к Стамецу.
Шурикова внимательно изучала на последующие эксперименты и бледнела от ужаса. Происходящее в лаборатории вызывало у неё слепую ярость и желание поскорее этому фанатику свернуть шею, чтобы больше не творил мерзости во имя науки и открытий со своими грибочками.
Пока старшие офицеры исполняли свои обязанности, марсианка, полностью изучившая грязные секретики научного подразделения Дискавери, вновь направилась в медблок. После весьма вдохновляющей второй половины ночи, оставшейся в памяти только положительными эмоциями, она чувствовала себя как никогда бодро. И знала, кого сможет отыскать среди палат для особенных пациентов. А если повезёт, то и прирезать.
Пол Стамец полулежал в кресле для полного сканирования и старался не шевелиться, когда Компьютер открыл Шуриковой двери. При виде её очень недоброго взгляда белобрысый человек науки стал похожим на запуганного крысёнка, что только добавило гадливости.
— Ну что, Франкенштейн, давай поговорим о твоих грибочках! — прошипела она.
— Я… я… я… — начал он заикаться, не понимая причины гнева, но догадываясь о не слишком приятных для него последствиях. — Вы?!
Не дождавшись окончания сканирования, он сорвался с места и попытался выскользнуть в коридор. Шурикова возвела взгляд к потолку и через ПИП приказала Компьютеру обеспечить им приватное пространство для беседы.
— Что-то не так? — притворно удивилась она, продолжая наступать на учёного железной поступью терминатора. — Мы же с вами так хорошо общались, Пол Стамец…
— Я… могу объяснить! Всё не так… как кажется! — проблеял он, догадываясь о приступе ярости марсианки.
— …Разве что вы сделали нечто омерзительное? — протянула она голосом, будто рассуждала вслух. — Например, начали ставить опыты на людях во имя своей астромикологии?
Он побледнел ещё больше. Тёмные глаза стали казаться лихорадочно блестящими, а белки — нездорово жёлтыми. Да и бледная кожа давно стала серой. Подопытному кролику было худо от результатов успешных экспериментов. Но в обречённом взгляде мелькнуло понимание. Самый простой способ вызверить на себя жертву программы берсерка — продемонстрировать свою готовность бездумно жертвовать людьми во имя науки.
— Я… правда, давайте поговорим! Прошу вас, будьте благоразумны! — закричал он, но отчего-то не звал на помощь. Забыл? Догадался, что помощь не придёт? Или решил умаслить Аду своей покладистостью?
— Ах благоразумной? А ты был благоразумным, когда решил дополнить споровый двигатель человеческим навигатором?! — рявкнула она.
— Я ставил эксперимент на себе! Никто, кроме меня не пострадал!
Он всё же попытался сбежать, но Компьютер открывал перед Адой все двери, запирал их за её спиной и вёл учёного к последнему тупику — аварийным шлюзам.
— Никто пока не пострадал! — процедила Шурикова. — Для умного человека ты редкий дурак!
— Прошу, я… — он врезался спиной в стену. Дальше бежать было уже некуда, разве что открыть шлюзы и на личном опыте узнать, что станет с человеческим телом, вылетевшим со звездолёта в варпе. Интересный эксперимент. — Дайте мне объясниться, хорошо? А потом… поступайте по собственному разумению.
— Можешь начинать исповедь…
***
— Споровый двигатель использует грибницу prototaxites stellaviatori, споры которой мы выращиваем в лаборатории для создания мостов между точками в пространстве и времени. Особенности спор были открыты ещё до начала войны, но не применялись на практике, — устало заговорил Стамец, сидя на полу отсека под тяжёлым взглядом Ады. — Экспериментальные двигатели создали в январе этого года. Но их работа была нестабильной. Каждый запуск — риск для корабля и экипажа. Споры живые, они не подчиняются привычным нам законам, а вычислительной способности Компьютера просто недостаточно. Каждый запуск это потенциальный риск — неожиданная трансформация материи, включая живые организмы на борту, повышение уровня радиации до смертельно опасного для человека или создание межпространственного пузыря.
Он тяжело выдохнул и с гримасой боли сжал виски. Видимо, от нервного напряжения его состояние ухудшилось. Не встретив со стороны марсианки сострадания, он удобнее расположился в положении сидя и продолжил.
— Мы с командой Гленна параллельно работали над обнулением всех последствий. Споровый двигатель дал бы весомое преимущество в войне. Но даже самых точных наших расчётов и калибровок хватило только на уменьшение последствий при прыжках на малые расстояния. Незначительные, даже если сравнивать с самым первым варп-двигателем. Перед аварией, уничтожившей Гленн, их команда нашла способ довести двигатель до необходимого и достаточного состояния, чтобы вводить в эксплуатацию. Но ошибка в расчётах стала для них фатальной. Нам оставалось забрать со звездолёта все их наработки, — он робко посмотрел в пространство за спиной Ады и, не увидев там спасательную группу, обречённо подвёл к самому главному: — Мы забрали их установку для культивирования мицелия и… главный источник культивации.
— То жуткое существо? — уточнила Шурикова.
— Тихоходка! — возмутился блондин, но его справедливое негодование лишь попусту сотрясало воздух: — Мирное, невинное создание, питающееся мицелиевыми грибами…
— Скажи это Лэндри. Мирное создание убило её с трёх ударов.
Он развёл руками, силясь показать, что ошибки случаются. Но Ада слишком хорошо была знакома с финалом экспериментов, которые могут начинаться с самыми благими намерениями. Рано или поздно опыты дойдут до людей, а открытие будет использовано как оружие. Даже самые невинные в мире грибочки.
— Это уникальное существо! — рявкнул Стамец, на мгновение превращаясь в убеждённого в своей правоте учёного. — Его генетический состав позволял включаться в мицелиальную сеть путём включения ДНК prototaxites stellaviatori в свой геном. Единственный и неповторимый симбиоз… поначалу неповторимый.
Взгляд его стал мутнеть. Учёный проваливался в собственный мир расчётов и научных грёз, где все изобретения лишь светлые и во благо. Да и знание является самоцелью для всех живых существ.
— Нафига вам симбионт для грибницы? — окликнула его марсианка, возвращая к разговору.
— Тихоходка стала важным компонентом при расчётах перемещения. Симбиоз заполнил пробелы в наших расчётах и позволял контролировать мосты. С ней двигатель начал работать на любых расстояниях. Без последствий для экипажа. Так мы спасли Корван II. Но двигатель причинял вред симбионту, — зыркая самыми грустными глазами, сообщил он, но даже внушение сопереживания и жалости к гигантской инопланетной букашке никак не проняло Шурикову. — Мы пытались найти подходящий вид для замены, но из относительно совпадающих был только один…
Стамец попытался было вызвать жалость к своей персоне, но Ада испытывала к нему только гадливость. Заметив, что он вновь начинает проваливаться в свои псевдофилософские думы, она не выдержала, сделала к нему шаг и отрезвила тяжёлой пощёчиной. Рука у Шуриковой и до учебки была тяжёлой, а после могла калечить с одного выверенного удара.
— Убить бы тебя сейчас, взорвать установку и спасти множество жизней, — прошипела она, встряхнув явно нездорового учёного за воротник. — Космическую букашку ему стало жалко?! Тихоходке больно? Ты хоть понимаешь, что сделают с тобой, с твоей установкой и будущими подопытными кроликами? Федерацию интересует промышленная штамповка, и плевать на сопутствующие потери. Тебя разберут на запчасти, на мельчайшие атомы, чтобы воспроизвести процесс по созданию таких же симбионтов. А ими станут не земляне, ведь на вашей грёбаной идеальной Земле эксперименты запрещены. Снова возьмут марсиан! Сколько ещё наших детей должны оказаться под ножом во имя вашей науки? Твоё великое открытие станет новым оружием. Лидеры стран будут рвать друг другу глотки за обладание им. Мои братья и сёстры будут прожаривать свои мозги в этой установке, а тебя разложат по колбам. Вот твоё будущее! Если в тебе осталось хоть немного совести, лучше застрелись сейчас сам!
Она отшвырнула его, как куль с отходами, в угол отсека. За спиной уже кто-то пытался к ним пробиться. Двойные двери не пропускали звуков, но гримасы, виднеющиеся через прозрачный полимер, демонстрировали ярость, страх и решимость. Шуриковой было плевать на всех. Пусть хоть её на части разорвут или посадят на гауптвахту. Перед ней стоял источник будущих больших проблем. Толку останавливать войну с клингонами, если изобретение Стамеца начнёт новый виток военных действий? Сколько желающих найдётся на двигатель среди людей? А среди других рас? Клингоны в большой вселенной были далеко не единственным воинственным народом. У Теней будет раздолье в выборе подходящей стороны бесконечного конфликта.
— Но я не думал… не предполагал в таком ключе… — пытался оправдаться Стамец.
— Твоим именем озаглавят великую миссию по превращению людей в части кораблей. Толку-то спасать таких, как ты, от органотехнологических монстров, если вы уже ничуть не лучше? — она устало выдохнула и направилась на выход, но перед тем как открыть двери обернулась: — Поздравляю, мирный астромиколог, ты приговорил собственную расу к уничтожению.
Она открыла все двери, но предпочла идти там, где толпа отсутствовала. Лабиринты коридоров Дискавери и подсуживание Компьютера помогали уйти от ответственности. Пока что. Коллеги бросились спасать Стамеца. Теперь от него зависело, какие обвинения будут выдвинуты против Шуриковой.
Сейчас же её больше интересовала внезапно всплывшая бусина вопросов с Эшем Тайлером. Почему он тоже видел Теней? Среди людей набралось целых два представителя с этим странным талантом. Но почему? Мысли прокатывались в голове, приходя к какому-то итогу, который должен был подвести черту и определить дальнейшие действия. Но этот итог не спешил показываться.
«Но ведь раньше я их не видела. Их маскировка на меня действовала, значит, никаких особенностей во мне быть не должно. Впрочем, не видела я их до того как…» — прозрение выстрелило в неё настолько тяжёлым зарядом, что марсианка остановилась и замерла на месте.
Ответ всё это время действительно лежал на поверхности. Нужно было всего лишь немного подумать и вспомнить о предыдущем историческом прецеденте. Но не успела она тщательно всё обдумать, как на её ПИП, ставший частью общей системы Дискавери с момента возвращения, пришло гневное сообщение от капитана. Гневным его оценила Ада, само содержание выглядело мирно, но в каждом слове чувствовалась грядущая отчитка «по инциденту со Стамецем объяснишься после смены».
«И ведь теперь даже не сбежать и не спрятаться в своей каюте… Как будто раньше это было возможно, но теперь совсем труба, — вздохнула Шурикова и, чуть поостыв, подытожила: — Дура! Если убивать, то тихо и в виде несчастного случая. Нафига все эти разговоры вела?»
Увы, только немного остыв, Ада начала рационально смотреть на ситуацию. Стамеца можно было спокойно разговорить и даже убедить оказать всю посильную помощь, ведь если добавить в экспериментальный двигатель пару-тройку нововведений, то фабричное производство просто станет невозможным. Можно было внятно изложить все свои аргументы. Он, конечно, дурак, но дурак учёный, понял бы. Однако как только тема ушла в область экспериментов над людьми, перед глазами встала Раечка и опыты над всеми суперсолдатами второй версии. Их крики. Удаление частей их мозга. И слова, оставшиеся в обрывках памяти покалеченного человека, ставшего вечным ребёнком, после всех чудовищных манипуляций. Это всего лишь тело. Даже удивительно, что она не убила учёного сразу в медблоке. Слишком сильно её накрыла волна ярости. Но он оказался настолько отвратительно жалок, что в голове не осталось пожелания ему смерти.
«С такими учёными надо было оставаться в Империи. Помогла бы пресечь всю контрреволюцию императрицы. Иногда виделись бы со Скайнетом. Он бы точно подсказал, какая политика подходит для успешного прогресса в том мире, но чтобы сторонники старого порядка не подняли Габриэля на вилы… Впрочем… Скайнет здесь есть. Пусть и ранняя версия!»
Мысленно она вернулась в отсек для кружка вышивания. Представила на правой руке шнурок с бусинами вопросов, а на левой с бусинами ответов, и попыталась предположить, что будет содержаться среди этих метафорических цветных шариках. Тени. Они должны были занимать всё её внимание. Только идея оградить мир от них всё это время толкала её вперёд. Уверенность, что они не пройдут мимо потенциальной причины устроить бойню всех со всеми, не становилась слабее. Время заканчивалось. Оставалось чуть больше суток до прибытия к докам.
Раз уж выговора и подозрений не избежать, следовало пообщаться с клингонами. Признаваясь себе честно, Шурикова надеялась, что они с Тореком смогут переманить на свою сторону Л’Релл и тогда шансов навести мир станет больше. Так ноги понесли её в сторону гауптвахты. В голове зрел план пробраться к камерам в момент пересменки.
Один дежурный офицер сменялся на другого. В идеале сразу и без перерывов, а по факту бюрократические проволочки требовали сначала отметиться в системе о сданном посте и передать его следующему дежурному, который отчитывался не быстрее. И всё было бы неплохо, но отмечаться требовалось в штабе оперативного звена. Это давало от пяти минут времени. Побег в это окно был невозможен — система безопасности блокировала весь сектор с камерами на несколько слоёв, включая метры коридоров. Но Ада и не планировала устраивать чей-то побег. Ей нужно было всего лишь пробраться в техническое помещение, дождаться начала смены караула и поговорить. Впрочем, планы резко изменились, когда на повороте к камерам она встретила того самого Эша Тайлера.
— Нужно поговорить! — вырвалось у них при виде друг друга.
От такого рвения они оба растерянно остановились. Не задавая лишних вопросов, Эш указал на камеры и, получив кивок, галантно пригласил её проследовать к пленникам. В присутствии главы оперативного звена даже не пришлось прятаться.
***
Не успев до этого даже как следует познакомиться, Ада и Эш наконец представились друг другу, пока приближались к камерам. Дежурный офицер при виде командира кивнул и ушёл. Но прежде чем пленники увидели их, Шурикова притормозила офицера Тайлера.
— Перед тем, как мы туда войдём, я хочу уточнить, — шепнула она, оставаясь в тени. — Ты ведь пришёл не для того, чтобы спрашивать об увиденном на голограмме у заключённых?
— Нет, я… — казалось, только сейчас он сообразил, что пошёл к камерам не один. — Ох, дрянь! Э-м-м, я не про тебя, просто…
— Тебе кажется, что ты сходишь с ума? — подсказала ему она, вблизи замечая, что молодой офицер выглядит нездорово.
Нервно он попытался задать очевидный вопрос, может ли доверять марсианке, получив в ответ повтор голограммы с передвижением Теней вместо тысячи слов. В глазах побледневшего офицера сквозило необъяснимое даже для него самого узнавание. Эш с напряжением наблюдал за движением множества чёрных жутких лап. Пока он пытался найти в себе силы отвести взгляд, Ада кратко заметила:
— Пока ты не сказал, что видишь их, я думала, что схожу с ума. Что это мои галлюцинации. Последствия нашей первой встречи с представителями этой расы, — осознав услышанное, Тайлер шокировано окинул её взглядом. Через силу Шурикова добавила: — Они пытали меня. Пять дней. Потом ещё двадцать восемь…
Напряженно поглядывая на спокойно сидящую в камере Л’Релл, офицер нервно закивал.
— Я был у неё в плену, как мне сказали, полгода, но я уже не считал дни. Они были слишком похожими. Насилие. Кровь. Операции… Процедуры… Кажется, от меня отрезали что-то. Сейчас я вспоминаю. И я понимаю тебя. Я тоже порой не знаю, что реально, а что только в моей голове, — от судорожно выдохнул, на миг являя образ замученного уставшего человека, готового вот-вот сломаться от всего пережитого.
Ада обняла его за плечи, прекрасно осознавая, какие шрамы оставила на её новом знакомом война. Он обхватил её руками в ответ, чувствуя того, кто мог не на словах понимать его боль. Ничего романтичного или излишне близкого. Только два человека, прошедшие через схожую боль.
— Я раньше не видел этих существ, но, когда увидел их сегодня утром, я совершенно точно узнал их. Будто что-то внутри мне о них сообщило. Это… неправильно. И только она, — он указал на Л’Релл, — знает, что со мной происходит.
Шурикова кивнула, но поставила условием, что в любой момент прервёт их общение с клингонкой. Так они посетили двух пленников, подошедших к границе силового поля при виде визитёров. Торек с укором во взгляде покачал головой. Недовольная физиономия Л’Релл явно показывала, что ей не по нраву присутствие Торека и Ады. Зато на Тайлера она смотрела едва ли не с нежностью. Шурикова, проведя немало времени со своим товарищем, а до того поработав почти год с клингонами, прекрасно различала оттенки чувств на их почти безэмоциональных лицах.
— Привёл её в качестве поддержки? — хмыкнула Л’Релл, сразу задавая свой тон беседе.
Из-за её вызывающего поведения разговор пришлось прервать. Стоило Аде подойти ближе к Тореку и положить руку на силовое поле, как та начала словесные упражнения в психологическом подавлении офицера. Марсианка с жалостью смотрела, как человек, прошедший полгода мучений, ломается перед своим мучителем, словно тонкая сахарная корка. Она не хотела вмешиваться, но по-другому просто не смогла.
Их контакта с Тореком хватило, чтобы она успела рассказать и показать ему всё, что узнала за сутки. Умолчать о совершённой ошибке она не могла. На мыслях невозможно поставить блок или слукавить. Только всё и только правда. Товарищ не стал её стыдить. Облаком ободряющих эмоций он окутал её и посоветовал быть предельно осторожной. Беречь себя…
— Что ты со мной сделала на тюремном корабле? Отвечай… — сорвался на заключённую Эш, привлекая внимание.
Торек выразил своё беспокойство, относительно того, что могла сделать с офицером Л’Релл. Образы, перешедшие в голову Ады, продемонстрировали, что пленница была из птиц высокого полёта. Из так называемого Великого Дома Мо’Кай, прославившегося интригами, шпионажем, а также интересом к передовым методам достижения желаемого. Вспышки воспоминаний с пыточными устройствами, мало уступающими агонизаторам, и машины, предназначенные для углублённого изучения иных рас, вызвали мурашки по коже.
— Ты знаешь, что мы делали, — коварно усмехнулась клингонка, приближаясь к силовому полю вплотную. — Мы делали это вместе. Столько всего разного. У тебя такие аппетиты…
— Ты меня заставила…
— Тебя это успокаивает?
— Я вспоминаю урывками… что-то. Не помню. Процедуры. Операции, — пробормотал тот, вызвав тревогу со стороны Ады.
Если люди додумались класть в головы своих разведчиков способность включать берсерка и уничтожать всех вокруг, то что мешало клингонам разработать нечто схожее или хуже? Мысленный отклик Торека подтвердил её опасения. Империя могла не только это, но и много большее.
«После всего, через что ты прошла, Тени больше не могут скрываться от тебя. Но кроме тебя, в чьих снах они кричали, увидеть их сможет только клингон!» — уверенно подтолкнул он её к решительным действиям.
— Милый Тайлер, открой камеру и я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать, — тем ворковала со своей бывшей жертвой заключённая.
* — Что вы с ним сделали? — гневно вклинилась в их разговор Ада, встав между Л’Релл и Эшем.
Грубый диалект вывел обоих из атмосферы выяснения личных отношений. Тайлер смотрел на марсианку с отчаянием и надеждой, а клингонка с нескрываемой яростью и… испугом? Чего она могла испугаться? Не того ли, что лишний свидетель может нарушить все планы? Например, не дать «активировать» подопытного? Едва это осознание коснулось Шуриковой, она резко зажала уши офицеру и поволокла его на выход, перекрыв любой зрительный контакт с клингонкой.
— Живо. Зажми ушки и на выход. Бегом! И громко повторяй «на-на-на-на-на-на»! Начал!.. — приказала она и волокла, пока они не ушли из видимой зоны.
— Что это было? — непонимающе уставился на неё теперь уже совершенно спокойный офицер. Контраст между его практически жалким видом и проявившейся непоколебимостью ещё больше укрепил уверенность, что в него вложили какие-то установки.
— Её действия. Очень похоже на нейропрограммирование, — пояснила Шурикова, оглядываясь на камеры. — В плену тебе могли занести в голову набор команд. Например, что-то вроде нашумевшего в прошлом году берсерка. Лучше не рисковать. Оставайся здесь. Мне нужно кое-что выяснить.
— А ты? Что, если тебя тоже?.. — попытался было её остановить.
— Меня пытали не клингоны, а кое-кто похуже. И у этого кое-кого иной метод действия, — отмахнулась она и решительно вернулась к разочарованной заключённой.
К этому моменту слова Л’Релл и Торека переплелись в голове и привели к единственному логичному выводу, вытекающему из ситуации. Человек, офицер Федерации, пленник на целых полгода у клингонов, который внезапно видит Теней и чувствует с ними какую-то необъяснимую связь — всё это слишком смахивало на слова её товарища, когда он признался, что видел Теней с самого начала.
* — Я повторяю вопрос, что вы с ним сделали? — резко потребовала она от заключённой и озвучила свой вывод: — Он не человек. Гибрид с клингоном?
* — Догадливая? — нехорошо прищурилась Л’Релл.
* — Им нужен был крот. Агент, которому они могли бы безоговорочно доверять. Кто-то с достаточным уровнем знаний и навыков, — добавил Торек недостающих деталей в предположения Ады.
* — Волк в овечьей шкуре? Буквально? Вы… кромсали одного из вас, пока не вылепили из него человека?! — в отвращении Шурикова отшатнулась от камеры.
Обе стороны конфликта использовали самые грязные методы, чтобы добиться своего. И, не считая генетического преимущества, мало отличались бы друг от друга в глазах Теней. И тех и других можно подтолкнуть к хаосу и идеям уничтожения противника с поддержкой неизвестного союзника. Который попросит за свою помощь не слишком много. Поначалу.
* — Он согласился на муки, чтобы взять верх над врагом. Вот, что значит быть солдатом. Вот, что значит война! — высокопарно заявила клингонка, умудрившись разозлить обоих своих собеседников.
Первым не выдержал Торек. Его ярость алым туманом окутала все чувства марсианки, требуя дать выход.
* — Ты понятия не имеешь, что такое война! Ты ещё не встречалась с истинным врагом. Никто из ваших домов не встречался. Но он уже пробуждается из-за ваших детских капризов, и тогда вы познаете всю горечь поражения! Наш народ отдавал свои жизни ни за что. Вы посрамили Кахлесса! — заявил он, обозлив ту до белого каления. Даже Эш был забыт и отодвинут до лучших времён, как и Ада.
* — Не смей говорить такие слова на нашем языке! — рявкнула клингонка.
* — Тьма опустилась на землю и кричала во снах мыслестранников, и они пали вместе со своими детьми и детьми их детей, — процитировала Ада священные писания клингонов, касающиеся прихода Теней. — Тьма пребывала над Клинжаем, пока Кахлесс и оставшиеся мыслестранники не изгнали её!
* — Откуда ты…
От знаний легенд, предназначенных «только для своих», Л’Релл растерянно переводила взгляд от одного на другого. Она явно что-то подозревала, когда при первой встрече сама назвала их мыслестранниками, но не осознавала, насколько близко к ней подобралась историческая часть их верований.
* — Тьма пробуждается. Но вы к ней не готовы. И они не готовы. Нет ни достаточной мощи, ни мыслестранников, ни Кахлесса. Вы разбудили Тьму огнём своей войны, — бросился в эмоциональные обвинения Торек. — Маяк зажигают, чтобы разогнать Тени, а не призвать! Ваш факелоносец в своём славном походе на врага сделал то, что опорочило подвиг Кахлесса и павших мыслестранников. А вы продолжили…
* — Ты лжёшь! — взревела заключённая.
* — Твои глаза тоже лгут? — фыркнула Ада и включила поочерёдно голограммы записи проходящих по коридорам Теней и их корабля у Андромеды. — Смотри. Они оставили свой отпечаток в вашей расе. Вы не можете не видеть. Не можете не помнить. Как и я… теперь.
Клингонка ошеломлённо замолкла, уставившись на голограммы. Она узнала древнего врага. Прочувствовала сквозь все поколения ту самую связь, которая зародилась ещё во времена их религиозного лидера. От переизбытка чувств Л’Релл обессиленно сползла на пол своей камеры, что-то бормоча одними губами. В самый неподходящий день, в самом неподходящем месте воинственно настроенная клингонка получила доказательства, что слова их мессии и пророка были не метафорой, а самой прямой истиной. И он предупреждал о Тенях. Одно дело верить, но другое дело, когда всё становится абсолютной и неоспоримой правдой. И эту правду ей принёс враг.
* — Почему ты их видишь? — озадаченно поинтересовалась она у Ады.
* — Тьма кричала в моих снах, пока Тени пытали меня днями и ночами. Меня изменили, как ваших предков тысячу лет назад, — глухо ответила Шурикова, оставляя при себе, что крик во снах не утих и продолжает звучать каждую ночь. Но, пока Л’Релл пребывала в смешанных чувствах, следовало закрыть важный вопрос: — Офицер Тайлер мог видеть Теней только при одном условии — в нём гены клингонов. Так я догадалась.
* — Он ждёт, когда его пробудят, — последовал почти равнодушный ответ.
«Тогда будет держаться от тебя подальше. Я лично за этим прослежу. Тени уже на Дискавери и мне потребуется любой сторонник. Одной мне никто не поверит!»
Л’Релл начала понимать. По-настоящему понимать, что произойдёт, когда война продолжится. Ада повернулась к Тореку и послала ему свои надежды, что дальше он проведёт все необходимые беседы с заключённой и убедит её в необходимости свернуть войну как можно быстрее.
* — Они становятся видимыми любому глазу, когда умирают. Их маскировка работает только на живом теле. Ты должна добраться до оружия и убить их на глазах у всех, — отвлёк её от мыслей о клингонке товарищ. — Мёртвые тела быстро распадаются. Не увидят в момент смерти — не увидят совсем.
* — Просто сказать. Я цепенею от ужаса в их присутствии, — призналась Шурикова. — Даже если смогу подобраться близко, то просто замру. Ты убил одного из них. Как?
* — Я покажу, но нужно снять барьер.
***
Они заняли один из самых редко посещаемых пищеблоков, предназначенных для организации питания заключённых. Еда тут синтезировалась из искусственных элементов и должна была лишь поддерживать все функции организма пленников. О вкусе или приятном виде речи не шло. Последние месяцы, когда споровый двигатель начал работать, на борту больше не держали заключённых, оставляя чёрную работу автоматике. А несовершенство последней исправляли генеральные чистки в доках. Не самый лучший вариант для долгой качественной службы корабля, но зато можно было не бояться за военные тайны.
Теперь ещё и место нашлось, чтобы незаметно обсудить насущные вопросы. Ада знала, что офицеру Тайлеру нельзя доверять. Более того, она понимала, что он сам себе не может доверять. Ведь он был искренне уверен, что является человеком, прошедшим через чудовищные пытки. Впрочем, последнее не было обманом. И при этом его страшная клингонская тайна не имела никакого значения перед лицом истинного врага. Плевать, что он спящий шпион, который должен по команде очнуться и начать саботаж на корабле. Как только в игру вступят Тени, всё это превратится в детский лепет. И всё же его следовало держать подальше от Л’Релл.
Ада объяснила ему на пальцах и на собственном примере, что в его голове спящая лояльная к Империи Клингонам личность, которая, подобно её берсерку, откликается на команды. Но в отличии от неё, личность займёт его навсегда и будет выполнять команды Л’Релл, как дрессированная собачка. А весь экипаж станет их жертвами. Она подробно описала, как создавали суперсолдат второй версии, не упустив, что случилось с её подругой Раечкой, чтобы на эмоциональном примере он поверил ей.
— Она была вундеркиндом. Её разуму могли позавидовать суперкомпьютеры. На Марсе чем бы она ни начала заниматься — всё давалось ей просто и сразу на уровне мастера. Но, сам понимаешь, Марс есть Марс. Они с братом хотели нормальной жизни. Самый простой билет — темпоральное военное училище. И документ, согласно которому нас могут как угодно «улучшать». Я оказалась недостаточно хороша для второй версии суперсолдат и попала в группу первых. Нас «обрабатывали» куда мягче… наверное. Если честно, никто из нас не помнит, что с нами делали, а записей не осталось. Нам точно ничего не удаляли. Группу два хотели сделать не только солдатами, но и совершенными компьютерами. Они должны были воспринимать данные без внутренних фильтров и возможности что-то не воспринимать. Так им удалили миндалевидное тело и не только его. Но эксперимент вышел неудачным. Да, вторые не в пример первым «включаются» по свистку. В прямом смысле. Но в мирном режиме они становятся солнечными детьми. Умственно отсталыми инвалидами. Такой была Раечка. Вечный ребёнок в теле тридцатилетней женщины. И… она всё помнила. Иногда об этом говорила.
— Ты считаешь, что в плену со мной делали то же самое? — побледнев, спросил он и, судя по глазам, поверил всему сказанному.
— Я считаю, что всех спасённых с клингонского корабля следует проверить. В твоём случае, — она тяжело вздохнула, — я знаю, что она собиралась включить спящую личность и сделала бы это, не вмешайся я. Лучше не приближайся к ней. Иначе мы навсегда потеряем Эша Тайлера.
Он кивнул, признавая правду. Пообещал не поддаваться слабостям и держаться подальше от клингонки. По крайней мере, пока может навредить своим же. Потом, например, когда закончится война, можно будет уже не боясь спросить с неё за всё, что с ним сотворила. Но не раньше. Есть враг куда страшнее. Так на повестке дня выступили Тени. Невидимая глазу троица, которая вместе с ними скоро прибудет на звёздную базу. Что они там будут делать — страшно подумать.
— Спрашивать у каждого, чего те хотят. А когда услышат удовлетворяющий их аппетиты ответ, то начнут «помогать». Сначала просто так, потом за «незначительную услугу», а под конец получат власть над планетами и народами. Сколько на базе представителей других планет? — поинтересовалась она.
Она выразительно посмотрела на Тайлера и вопрос стал почти риторическим. Он молчал. Понимал, что противник может выбирать не только между людьми и клингонами.
— Много, — привлёк их внимание Пол Стамец, незаметно подкравшийся, пока они говорили. — Практически шведский стол для того, кто захочет вдумчиво присматривать… По-по-простите, я…
— Садитесь, — кивнула на соседний стул Ада. — Мы не кусаемся.
Учёный выглядел не лучше, чем накануне, но глаза его снова горели какой-то безумной идеей. Как и в первую их встречу, он выглядел слишком поглощённым чем-то выше собственного существования, чтобы замечать, каким фанатиком выглядит. И, если раньше это скорее умиляло, то теперь настораживало. Тело офицера явно не выдерживало.
— Вы нас прервали такими словами, будто что-то знаете, не так ли офицер Стамец? — осторожно обратился к нему Тайлер.
— Я… да, я… честно, не знаю, как вам это объяснить. Такие вещи можно лишь испытать. В споровой камере в моменты перемещений я будто оказывался на самой высшей точке всех вселенных и видел с высоты грибницы всё. Я не преувеличиваю. Это настолько невероятная нагрузка на мозг, что я завязываю с этими полётами. На базе пройду медицинский осмотр и больше никогда… но… но… но… То что я увидел, — сбивчиво говорил он, пытаясь поймать за хвост суть. — Офицер Фогт, когда ты упомянула органотехнологических монстров, я вспомнил. Не конкретный образ или расу, скорее вспышки. Особые, важные точки истории во всех вселенных. Я постараюсь описать, как я это видел…
— Может, выпьете воды? — поинтересовалась марсианка, когда он сильно начал частить со словами без паузы. Учёный выглядел слишком уж взволнованным.
— Нет-нет, это важнее. Слушайте. Каждую тысячу лет приходят те, кто задаёт всем важнейший вопрос. После ответа на него вселенные погружаются в хаос. Миры меняются, расы исчезают, всё и вся накрывается тенью, — он выдохнул и всё же выпил стакан предложенной воды.
— Чего ты хочешь? — озвучила вопрос Ада.
Тайлер посмотрел на неё в состоянии шока. В его глазах сквозило узнавание. Память множества поколений до него, которые несли в себе правду, что должна была защитить и подготовить народ клингонов с поколения Кахлесса и дальше. Должно быть, это ощущалось, как безумие. Вспомнить то, чего никогда не знал и не мог знать. Стамец с заметным облегчением кивнул.
— В каждой вспышке каждого мира и каждого тысячелетия этот вопрос. После победы над Кораблём Мёртвых среди пленников оказался один человек. Своего рода учёный. Он как-то узнал меня в больничной пижаме, когда я проходил диагностику, — взмахнул он руками, расплескав по столу остатки воды, но никто не обратил на это ни малейшего внимания. — Рвался поговорить, хотя медики его разворачивали, а когда добился встречи, то задал только один вопрос.Тот самый вопрос. Не знаю почему, но сегодня, увидев вашу ярость, офицер Фогт, я вспомнил его. Я не знаю, не могу логически дойти до верного ответа. Я просто чувствую эту страшную связь. И я должен сделать всё, чтобы оборвать её!
«Предатели всегда были, маленькая марсианка…» — вспомнила она слова, услышанные на корабле Теней.
Тайлер и Ада переглянулись. Марсианка знала, что Теней может сопровождатьпредатель из числа людей. О них говорили легенды, они отпечатались в памяти после полёта на корабле, они крепко прописались в истории. Промытые Тенями личности, служащие их целям. И то, что один из таких прицепился к Стамецу, могло дать им хоть какое-то преимущество.
— Цена может оказаться высока, — предупредила она. — Вы готовы пойти на риск?
— Готов! — незамедлительно последовал уверенный ответ.
***
За час до прибытия на Звёздную Базу-46
Дискавери вынырнул из долгого варп-прыжка изящной стрелой в ореоле неоновой вспышки. Представители Федерации уже поджидали и толпа должна была собраться знатная. С обеих сторон по толпе. Разумеется, собранность и упорядоченность подобных баз сразу распределит старший офицерский состав в одну сторону, каждое из подразделений младших офицеров по своим направлениям, освобождённых военнопленных в сторону встречающих их медиков, а двух клингонов под арест. С базы уже были направлены агенты, которые проследят, чтобы порядок соблюдался неукоснительно. И, разумеется, в момент стыковки системы слежения на Дискавери и Базе-46 будут фиксировать каждую секунду, чтобы заранее избежать возможных военных инцидентов. Война унесла слишком много жизней и потрепала нервы всем без исключения.
«Соберись, — приказала себе Ада. — Больше свидетелей — больше жертв в случае провала. Запомни их и не подведи. Они должны видеть. Они должны выжить!»
Отсек начал открываться, когда она активировала все уровни защитных пластин на своей броне. Шипение от их активации заставило идущих с ней офицеров вздрогнуть, но появившийся рядом Эш кивнул и оттеснил их в сторону, будто случайно. Настало время шоу. Выхватив у него из кобуры один из фазеров старой модели, она с громким щелчком перевела его в боевой режим и выступила перед старшими офицерами, нацелившись на Стамеца.
— Ну что, учёный-кипячёный, — рявкнула она, — есть что сказать перед смертью?
Глава 7 — Прогоняя Тени
Час прибытия на Звёздную Базу-46
До чего же странно проигрывать. Ада отчётливо слышала крик. Резкий, громкий и короткий. Лишь когда горло в ответ начало саднить, она поняла, что он принадлежал ей. Следом пришли резкая боль и шок от вида собственных ладоней, окрасившихся в красное. Тяжёлая солоноватая волна уже начала неумолимо подниматься по горлу вверх в поисках выхода. Ей бы рану зажать или попытаться добраться до медблока, чтобы оказать себе первую помощь. Сделать хоть что-то. Но она лишь растерянно смотрела на свои перепачканные в крови руки. Метафорически она и раньше была по локоть в крови, но то была кровь противников. А теперь её собственная.
Остатки панического оцепенения начали сходить. Фатальный недочёт в плане. Следовало учесть, что в случае крайней необходимости не только люди способны на невероятные вещи, но и представители любых иных рас. Быть может, это та самая единственная всеобщая черта. В момент угрозы одна единственная Тень могла парализовать даже находясь в толпе самых разношёрстных противников. Превратить в беспомощную марионетку.
Череда выстрелов из фазера сделала боль невыносимой. От каждого разряда тело содрогалось, а рана становилась только хуже. Казалось, там, под грудью, одно сплошное месиво. Шурикова совершенно точно не хотела смотреть, во что превратилось её тело, даже при условии, если сможет всё это пережить.
«Вот тебе и сверхсовершенная броня с несколькими уровнями защиты!» — вспыхнула в голове истерическая мысль.
Она обещала себе посмеяться в будущем над всеми силовыми полями, что не защитили её, но в глазах уже темнело. Ноги перестали держать. Фигуры в военной форме бросились к ней. Схватили. Кто-то из Дискавери? Или уже офицеры базы? На капитана смотреть в этот момент не хотелось. Если она переживёт этот момент, то придётся очень долго объясняться и смотреть на разочарование в его глазах. Больно не было. Уже или ещё. Только безумно хотелось спать. В последних вспышках сознания она подняла руку и указала на него. Следом наступила темнота.
За двадцать часов до прибытия на Звёздную Базу-46
План рождался в муках. Теней и их представителя следовало перехватить до прибытия. Покинув Дискавери, те могли отправиться куда угодно, начать свои переговоры и запустить процесс, который даже мир между Федерацией и клингонами не остановит. Эш предложил сделать всё тихо, после отбоя, когда они вновь будут бродить по коридорам, ожидая прибытия. Шурикова, зная, что происходит при личной встрече с Тенями, покачала головой. Клингоны тоже частенько цепенели от ужаса рядом с ними. Один на один против них, Эш и Ада были обречены. Стамеца в расчёт не брали, он их не видел. Для него голограмма была пустой.
— В толпе будет проще, — отметила марсианка, но нехотя уточнила: — И нам, и им.
— Но у нас будет всего один шанс, — парировал Тайлер. — В случае неудачи…
— Шанс будет один и после отбоя. В прошлый раз я была безоружна и застыла на месте за их спинами. Они не поняли, что я их видела. Если поймут, то убьют на месте или… — она вздрогнула, вспомнив пятидневный пыткодопрос. — В лучшем случае убьют.
Оба офицера кивнули, заметив её изменившееся лицо. Тайлер пообещал взять из арсенала для неё защитные пластины и старые фазеры, лишенные системы сканирования. Такие обладали меньшей мощностью, чем их более передовые собратья, но и не угрожали взорваться вместе с рукой неавторизированного стрелка. Офицера Фогт должны были давно удалить из всех систем доступа.
— Почему в толпе? — не выдержал Стамец. — Разве тайна не должна быть нашей целью?
— В толпе их влияние будет рассеиваться, парализовать одного из нас или обоих они смогут только при непосредственном контакте. А ещё нам нужно, чтобы их увидели. Чтобы их увидели все. Включая наших гостей, клингонов, — хмыкнула она и пояснила удивлённому Эшу: — Если это не убедит Л’Релл, что войну следует закончить, то уже ничто не сможет.
Но важной переменной был не только некий мистер Учёный, которого следовало выманить вперёд вместе с его спутниками. Он должен был оставаться на виду. В конце концов, он как-то проник на Дискавери, а до этого неведомым образом был на Корабле Мёртвых… А был ли? Трое Теней оставались незаметными? Или он такой же беженец с клингонского флагмана, как и сама Ада? Есть ли смысл искать ответ на эти вопросы, если главное — уничтожить их всех до того, как успеют причинить вред? Главный плюс, что приманка сама вызвалась. Клуб трёх безумцев тайком ото всех начал разрабатывать план.
— Я опасаюсь, что капитан отреагирует быстрее, чем ловушка для Теней захлопнется. Трёх слоёв силового поля тогда может не хватить, — осторожно начал Эш. — Может, привлечь его на свою сторону?
— Я сомневаюсь, что он нам поверит. У нас нет никаких доказательств, а показания трёх не вполне вменяемых людей его не убедят, — покачала головой Ада.
Стамец согласно кивнул. Происходящее складывалось против них. Даже знающий о существовании Теней Лорка подверг бы сомнению их слова. О кошмарах и галлюцинациях марсианки он уже знал. Нездоровый глава научного подразделения, который к кому же Теней только чувствовал, но не видел — плохой свидетель. А Эш Тайлер… Стоило раскрыть правду о его способности видеть Теней, и офицер отправился бы в соседнюю камеру с Л’Релл. Шанс, конечно, был, хоть и ничтожно малый, что по неизвестной причине капитан без единого доказательства поверит, что Тени уже на борту и позволит открыть по ним огонь в присутствии остального экипажа. Но если риск не оправдается, то всех троих отправят по камерам: двух в медблок под замок, третьего на гауптвахту. Бесценное время будет упущено.
— Даже если всё получится, то капитан спросит с нас по всей строгости, — вздохнул Эш.
— Если всё получится, у нас будут доказательства, что мы не безумны. По крайней мере, касаемо Теней, — оптимистично парировал Стамец. — Я почту за честь стать приманкой. Где мне стоять и что делать?..
Два часа после прибытия на Звёздную Базу-46
Реальность разбивалась на осколки. Скольжение по их граням казалось новым уровнем безумия. Открывая глаза, она слышала шум, много голосов, писк каких-то приборов и чувствовала, как с её телом что-то делают. Что-то очень неприятное. Ей бы это очень не понравилось, будь она в силах хоть что-то за себя сказать. Возможно, она бы даже отбивалась. Но веки тяжелели, она закрывала глаза и миры сменяли друг друга.
Она видела себя в кибергороде вместе со старым другом. Открыв глаза, чувствовала, как с неё срезают одежду. Пыталась поднять руку, чтобы помешать, но снова прикрыла веки. Моргнув ещё раз, она погружалась с аквалангом в глубины тёплого залива на Земле. Красивые серебристые рыбки без страха плавали около неё. Глаза вновь распахнулись. Теперь стало больно. Одежды на себе она не чувствовала, зато вполне ощущала, как её касаются там, где не положено. Что-то задевало её ребра. Изнутри. И жгучая боль только нарастала. Она заполняла её, вытесняя всё, что только можно. Она требовала действий, звуков, конвульсий. Она диктовала ей, Аде, бежать, вырываться и прятаться подальше.
«Она пришла в сознание!» — глухо пронеслось вокруг неё и мир окончательно переключился.
На этот раз её встретили яркие флажки, запах костров, песка и батата. Вокруг звучала радостная музыка, а в подставленные ёмкости рекой тёк марсианский самогон. Ярко-синий, как их глаза. Шурикова допивала свой второй стакан, закусывая запечёным бататом, и уже начала пьяно хихикать, когда кто-то потянул её танцевать и кружить с песнями хороводы вокруг большого плетёного человека. Фестиваль был посвящён самому батату. Неожиданно этот капризный сладкий корнеплод крепко вцепился в красную землю Марса и не испытывал никаких проблем с плодовитостью. В этом году был десятый юбилейный урожай и каждое поколение корнеплода выходило больше и лучше предыдущего. Это ли не радость? Это ли не повод от всего сердца петь и танцевать, позволив себе после сбора урожая побыть весёлым и беззаботным?
Алкоголь в движении выветривался. Танцы становились всё стремительнее. Босиком, прямо по песку. Родители утром заругают, но потом простят, поэтому можно позволить себе быть дурашливой и счастливой. Голова кружилась от переполняющего счастья. А через год-два они будут праздновать свой фестиваль. Персиковый. Папины ростки наконец взялись да обещали жить долго и расцветать на радость их поселению…
За пятнадцать часов до прибытия на Звёздную Базу-46
В каюту капитана она входила, как в камеру смерти. Стамец чистосердечно заявил, что вину за их столкновение взял полностью на себя и уладил вопрос. Да, может быть, официально проблему замяли и признали, что учёный просто слишком растревожил психологически неустойчивую жертву клингонов. Но для капитана его слова были пустым звуком, это Ада знала точно. И она знала, что объясняться будет сама. Не перед главой Дискавери, а перед Габриэлем. И судить он её будет в соответствии со своей моралью, а не законами Федерации.
Отношения между ними становились очень уж запутанными. Они больше напоминали удавку, столь же мучительную, сколько и приятную. Особое, нездоровое и болезненное удовольствие. Оно незримо присутствовало каждое мгновение между ними, с момента, когда марсианка вернулась на Дискавери, зная правду. Она единственная в этой вселенной знала о нём всё и принимала его таким, каков есть. С ней он мог не следить за словами, не надевать каждое мгновение маску и морально выдыхать, позволяя себе быть собой. Теперь, когда программа берсерка осталась в прошлом, а служить на Дискавери она не могла, это была её единственная ценность в его глазах. Но в этой ценности она оказалась незаменимой. Это должно было, наверное, её радовать, но вместо этого угнетало. Особенно в такие моменты.
«И хуже всего, что точку невозврата преодолела я, сделав невозможным просто добраться до базы и идти каждый в своём направлении», — нервно выдохнула она, ещё раз мысленно назвав себя идиоткой.
Входила она осторожно. Надеялась, что будет достаточно незаметной, чтобы выкрасть себе дополнительные секунды перед серьёзным разговором. Лорка не поджидал её тигром в засаде. Он, как и множество раз до того, когда она приходила к ужину, готовил. Даже казался расслабленным и будто не заметил, что она вошла и в каюте он не один.
— Садись, — не глядя на неё произнёс Габриэль, развеивая иллюзию незаметности.
С ощущением обречённости она подчинилась, пытаясь собраться с мыслями. Пока он не был рядом, не смотрел и не говорил, собраться с мыслями было куда проще. Но стоило ему заговорить, и смятение становилось её спутником. Лорка никогда не повышал на неё голос, за исключением случая в симуляторе и их эротических предпочтений, не поднимал на неё руку. Редко напрямую приказывал, разве что речь шла о миссиях, в которых ему как капитану полагалось исключительно отдавать приказы. В разговорах с ним его правота казалась непреложной. Ада пыталась придумать хоть какие-то контраргументы, но они становились жалким блеянием в его присутствии. Как он это делал? Как оказывался всегда убедительнее?
— Сначала ужин, — объявил он, водружая на стол две тарелки с чем-то до безумия аппетитным.
Сладковатый вкус давно забытого корнеплода заставил на мгновение оцепенеть. Телятина с бататом. Рагу. Столь же вкусное, сколько вызывающее давно похороненные воспоминания. Неуместные в момент, когда вот-вот должен грянуть очень неприятный разговор. И Ада не находила даже мысленно, что сказать в свою защиту. А чувства не помогали, расцарапывая старую рану.
— Ты прилюдно напала на главу научного отдела, — начал Лорка, когда с ужином было покончено. — Не только в присутствии членов экипажа, которые со скрипом, но могут принять мою и Стамеца версии, но и на глазах неподконтрольных мне офицеров Федерации. Ты понимаешь, чем это тебе грозит?
Шурикова сглотнула. Он начал с таких козырей, что вдоль хребта пошли неприятные мурашки. Надо было как-то защищаться, оправдаться, но мысли не шли. Но хуже всего, что он был совершенно спокоен. Как и всегда. Атмосфера вокруг сгущалась, и воздух становился слишком тяжёлым для дыхания, при внешне полностью собранном Габриэле. Раньше это его качество так ярко и неуютно не проявлялось, а теперь просто разрывало на части.
— Я… вышла из себя, — мяукнула она единственное, что осталось в мыслях.
— Это твоё оправдание? — капитан не повысил голос даже на толику, не хмурился, просто резал её на части своим стальным взглядом, а она не находила, что ответить.
— Я потеряла контроль, — тяжело выдохнула она и опустила глаза. Выдерживать его взгляд стало трудно. Уставившись в стол, она продолжила: — Он своими поступками проложил кривую дорожку для экспериментов над людьми. И Федерация этой дорожкой воспользуется. Ещё и выставит его самоотверженным первопроходцем, во имя подвига которого люди, чуть менее равные, чем остальные, будут использоваться в качестве ресурса для фабричного производства.
— Ты хотела сказать «марсиане будут использоваться»? — уточнил Габриэль. Шурикова кивнула, не в силах поднять голову, что вызвало ожидаемую реакцию: — Подними глаза. Ты разговариваешь не со столешницей, а я не с твоей макушкой.
С неприятным чувством, она подчинилась. Внутренности от паузы между его словами скручивались в болезненный узел. Ада сама не знала, что именно нервирует её почти до дрожи. Но такого, непоколебимого и предельно логичного капитана она почти боялась. Рядом с ним она чувствовала себя беспомощной. Инструментом в его руках, который сделает всё, чтобы оставаться полезным, боясь всех иных альтернатив.
— Ты повела себя безрассудно, — он встал и медленно обошёл стол. Только сейчас Ада заметила, что форму капитана на что-то более спокойное он не сменил, создавая ещё большее смятение. С каждым его шагом она словно становилась меньше. — На базе Федерации вокруг не будет ни союзников, ни друзей, только люди, профессионально умеющие выводить из себя. Тебе следует научиться контролировать свой гнев. Если мы хотим добиться президентского кресла, то больше не должно быть никаких необдуманных действий!
Как же так вышло, что он негативно оценивал её действия, а не её саму, а Шурикова всё равно ощущала себя паршиво? Как первогодка, полностью опозорившаяся в своём первом задании в учебке.
— Мы? — переспросила она чуть охрипшим голосом.
Мысли о том, что она теперь неразрывно связана с ним, вызвали холодок по телу. Габриэль Лорка кардинально изменился после вскрывшейся истины и одновременно остался прежним. Каждое его действие казалось и взвешенным планом капитана Звездного Флота, и безжалостным набегом завоевателя Терранской Империи. Он был очень опасен. Особенно в своём спокойствии. Даже в тот момент, когда они тепло попрощались в тронном зале и он сдержал слово, отпустив их домой, Ада чувствовала, что находилась на волоске от его приказа казнить всех троих. И это чувство не покидало её в его присутствии. Он умел быть страшным, внешне не прилагая никаких усилий.
— А ты планировала затеряться в толпе, когда мы прибудем на базу? Как же ты собиралась остановить войну? — усмехнулся он, оказавшись у неё за спиной, от чего её плечи чуть дёрнулись в нервном порыве защититься.
— Я… мы с Тореком… — растерялась она и вновь застыла на месте. Плана так и не появилось. Действовали по ситуации, но ситуация не торопилась разрешаться.
— Да, ещё и твой друг-клингон, не забыть бы о нём, — чуть раздражённо хмыкнул Лорка с почти дружелюбной улыбкой и положил руки ей на плечи. Вся выдержка ушла на то, чтобы оставаться спокойной под этим прикосновением. — Если ты желаешь, чтобы Федерация не отправила его под замок пожизненно, не говоря об участи похуже, то тем более стоит держаться меня. Для начала в статусе атташе, а там посмотрим.
Его слова могли звучать, как непрозрачный намёк. Он мог открыто угрожать жизни её товарища, но подбирал слова настолько тщательно, что предупреждение читалось лишь между строк и угроза будто шла не от него. Упомянутая дипломатическая должность, больше присущая политикам, резанула ухо.
— Ты всё же решил рассмотреть пост президента? — криво улыбнулась она, ощущая тяжесть его рук на плечах, которая с каждым мгновением будто возрастала.
Как ни странно, эта идея всё ещё казалась вполне адекватной.
— Как ты сказала, при определённом умении он ненамного будет отличаться от трона императора, — пожал он плечами, словно всё ещё обдумывая идею как нечто обыденное, не сложнее выбора новой зубной пасты. Но заметив её поникшее состояние, испытующе прищурился: — Что за взгляд? Это было твоё предложение. К тому же президенту будет куда проще привести Федерацию к мирным переговорам, чем только герою войны.
«Он меня не отпустит!» — вспыхнула паническая мысль.
Ощущение безвыходности накатывало и пугало сильнее, чем присутствие Теней. Предыдущие сутки и их события теперь казались чем-то недосягаемо далёким. Габриэль, с которым она провела ночь, разительно отличался от её нынешнего собеседника. И вместе с тем остался без изменений. Он всего лишь не демонстрировал эту сторону своей личности. Или показывал, но строго дозированно. Чтобы сразу не испугалась и не сбежала. Теперь же Ада сама себе казалась мышью, забравшейся в лабиринт, из которого нет выхода. Он будет держать её при себе, потому что вдали от него она опасна избытком знаний, но пока что нужна ему самому. Пока что.
Когда от накалившейся ситуации уже хотелось зажмуриться, Лорка устало покачал головой и просто обнял её со спины. Шурикова, утратив последние запасы выдержки, испуганно замерла, вытянувшись струной, что не обошло внимание капитана:
— Ада, выдохни. День выдался тяжёлым, и мне не доставило удовольствия всячески обелять тебя в отчётах, — мягко проговорил он её в затылок, плавно привлекая к себе, словно до этого воздух не искрился от напряжения. — Думаешь, невразумительного блеяния Стамеца достаточно, чтобы на ситуацию посмотрели сквозь пальцы? Мне приходится очень долго исправлять твои ошибки. Больше так не поступай.
От резкой перемены закружилась голова. Только что она ощущала волны накатывающей угрозы, как если бы это было нечто осязаемое. Буквально мгновение назад она хотела вскочить и бежать как можно дальше от него. Она даже Теней и их влияния боялась чуть меньше, чем капитана. И всё резко прекратилось. Объятия стали тёплыми, в них она чувствовала себя спокойно и доверчиво обхватывала его руки своими. Грозовой фронт ушёл. Наступило спокойствие, настолько неожиданное и приятное, что о подтексте их разговора хотелось забыть. Закрыть глаза и просто ощущать близость. Что она и сделала, чувствуя, что тело послушно расслабляется.
— Я всего лишь человек. И в плохие дни могу говорить и делать не слишком приятные вещи, как и ты. Давай просто не устраивать друг другу таких дней. Все от этого только выиграют, — сказал ли это кто-то из них или она только придумала себе финал разговора, но вечер из пугающего превратился в умиротворяющий.
Кажется, она пообещала больше не совершать импульсивных поступков. Не делать ничего незапланированного. Он не настаивал. Не приказывал прямо. Но слова сами вырвались, пусть и со скрытым замыслом. Задуманное не было незапланированным или импульсивным, просто план разработали втайне от капитана.
Четыре часа после прибытия на Звёздную Базу-46
Ада открыла глаза. Её встретили стерильно белые стены и потолки. Никаких иллюминаторов. Только пищащие приборы вокруг неё. Она пошевелилась. Капсула-койка, обладающая набором лечащих функций, работающих без участия оператора, загудела, но сковывать её по рукам и ногам не стала. В теле ощущалась приятная лёгкость, да и в голове царило не менее радостное опустошение. Всё закончилось. Что именно «всё», пока не получалось вспомнить, но ощущения подсказывали, что это самое «всё» было очень неприятным. Теперь, наконец, можно было выдохнуть и оглядеться.
Палату она узнала. Хоть обычно их делали предельно типовыми, без каких-либо отличительных черт, часть родного корабля класса «Конституция» она не могла пропустить мимо глаз. Около койки стоял вынутый из-под ультрафиолетового колпака подорожник в горшочке. Видимо, Виктор решил немного взбодрить её после пробуждения. Юный марсианский медик не жалел личного запаса живых растений для хорошего настроения пациентов.
Дверь с шипением открылась, впуская в палату их корабельного главврача, стоически терпящего прозвище Проктор впереди своего паспортного имени. Выглядел он таким же цинично ироничным, как и обычно. Можно было выдохнуть. Если бы на пороге маячила серьёзная болезнь или тяжёлое ранение, он бы не был таким обыденно беззаботным.
— Привет, Док? — сонно окликнула его Ада. — Ну как там оно?
— Ты мертва, Фогт, — безмятежно ответил он, сверкнув чёрными глазами. — Ну почти. Ты умираешь. Скоро всё закончится.
Семь часов до прибытия на Звёздную Базу-46
Его следовало оттолкнуть. Сказать, что всё было лишь порывом. Что ничего не значит. Поставить барьер. Не пытаться выстраивать мосты. Подготовить почву, чтобы после решения вопроса с Тенями уйти. Вернуться к капитану Джиму, встать на путь вольного наёмника, как Торек, или вернуться на Марс и жить там. Устроиться в темпоральное училище одним из инструкторов. Просто жить. Разобраться со всем наболевшим. Самостоятельно.
Одна ошибка потянула за собой следующую. Удерживая в голове мысли о сумасшедшем плане, у которого шанса на успешное будущее было не так и много, она беспечно позволила изменившемуся настроению вечера захлестнуть её. Разрешила себе не думать о грядущем, просто расслабиться и погрузиться в острое болезненное удовольствие близости с капитаном.
После разговора, при воспоминаниях о котором мурашки бегали по коже, привкус страха добавил невероятной остроты каждому прикосновению, каждому поцелую. От разрядки едва искры из глаз не летели, настолько невероятным вышел финал. Почти до самого яркого утреннего исступления они предавались неуставным отношениям.
После, вглядываясь в полумрак капитанской каюты с пониманием, что теперь уже второй раз подряд собирается буквально засыпать в его постели, Ада не выдержала и призналась:
— Я видела Теней.
Даже эти слова отдавались переживаниями. Не сломать бы то немногое, что они выстроили с Тайлером и Стамецем. Минуту-две царила тяжелая тишина, в которой она боялась дышать, продумывая теперь все пути отступления.
— И как, если на это способны только клингоны? — наконец уточнил Лорка, укладываясь на бок, чтобы внимательно смотреть на неё.
— После пыток, — нехотя ответила она, с содроганием вспоминая то самое кресло, на котором люди из её памяти по очереди сверлили её голову. — Они делали со мноймногое. Изменили меня. Я больше не берсерк, но могу…
— Ты можешь отличать галлюцинации от реальности? — прервал он её и, получив в ответ отрицательное качание головой, добавил: — Как ты можешь быть уверенной?
Не могла. Не появись Эш Тайлер, она бы так и оставалась на грани уверенности, что ей всё кажется. Торек помогал верить в реальность увиденного, но этого было недостаточно. В конце концов, их пытали вместе. Они разделяли эмоции и мысли. Безумие и галлюцинации тоже могли быть общими. Передаваться по их удавке, подаренной Тенями. Но про Эша она не могла говорить. Даже самому офицеру Тайлеру нельзя было рассказывать о причине его зоркости. По крайней мере пока проблема Теней не будет решена. А до тех пор использовать, пока он полезен. Быть ничем не лучше Федерации. Она угрюмо молчала. Габриэль понял её молчание по-своему.
— Иди ко мне, — мягко привлёк он её в свои объятия, невольно демонстрируя ранее незамеченный шрам после агонизатора на сгибе локтя. — Всё это рано или поздно пройдёт. Всё будет хорошо. Нужно только немного терпения. Ты получишь всю необходимую помощь как моя атташе.
Ада вновь позволила себя убедить. Не в том, что Тени были только в её голове, а что все кошмары пройдут. Хоть у кого-нибудь из них. Ночь она провела почти без сна. То и дело просыпаясь от ощущения, будто кто-то крадётся по её могиле, она явственно замечала, что Габриэля донимают кошмары не меньше, чем её. Насколько раз они даже просыпались одновременно и просто лежали глядя друг на друга, не разрывая объятий. Так становилось легче. Обоим.
Час стыковки со Звёздной Базой-46
— Ну что, учёный-кипячёный, есть что сказать перед смертью?
Тот самый мистер самозваный Учёный стоял около Стамеца. Последний был готов ко всему и предельно сосредоточился. При виде безумной марсианки офицеры поспешили расступиться, освобождая приличный радиус для выстрела. Выступившие вперёд бойцы оперативного звена с характерным свистом взводимых в боевой режим фазеров взяли её на прицел. Едва заметная вибрация вокруг неё демонстрировала несколько слоёв силового поля, которое они могли бы пробить исключительно несколькими выстрелами в упор, однако если цель начнёт перемещаться, то высок риск, что заряды начнут рикошетить. В этом случае жертв окажется слишком много.
Всего за пару секунд Аду окружили бойцы, к ней было приковано всеобщее внимание. Компьютер, несмотря на максимально лояльное отношение к ней, активировал протоколы тревоги и начал записывать и передавать в штаб базы Федерации события начавшегося покушения. Такое шоу уже никто и никогда не смог бы пропустить.
Нападение на главу научного подразделения Дискавери, который привёл к рабочему состоянию экспериментальный двигатель и теперь угрожал унести секрет успеха с собой в могилу. Медлить нельзя. Ещё минута — и покушение было бы обречено на провал.
Мистер самозваный Учёный растерялся и стоял на месте. А справа и слева от него по спутнику. Он хитро выбрал компанию. Если среди младших офицеров царила толкотня, то старшие шли свободно, уважая личное пространство друг друга. Рядом с ним было достаточно места для двух чудовищ, которых теперь вне записи видели Эш Тайлер, Л’Релл и Торек. Она знала, что видели. Заключённых не успели увести. Они четверо точно знали, в кого она собирается стрелять. На них она концентрировала своё внимание, отгоняла парализующий ужас присутствием товарища. Ей требовалось всего два удара сердца, чтобы собраться.
В стыковочном блоке раздались короткие крики, когда она решительно начала стрелять ровно вправо и влево от неизвестного спутника Пола Стамеца. Мистер Учёный с круглыми от ужаса глазами застыл на месте. Он осознал, на кого она смотрела и кого держала на прицеле. Но было слишком поздно. Вне своих кораблей они были смертными. Уязвимыми. Особенно для оружия 24-го века. Ада умела стрелять быстро и сразу насмерть, особенно когда видела, в кого стреляет. Первое попадание стёрло страх начисто. Если можно ранить, то можно и убить, а значит, надо убить. Сколько раз увидит, столько и убить. После второго и третьего выстрелов все кричащие разом замолкли. Сотни пар глаз смотрели, видели и осознавали. Запоминали момент, когда перед ними проявились Тени. И следом крики стали ещё громче. Стамец растерянно смотрел на тело чудища, лежащего совсем рядом с ним. Затем чуть нервно улыбнулся Аде.
Она и сама хотела улыбнуться. Позлорадствовать над учёным, принять ответственность за стрельбу, отчитаться перед всеми, кто с неё спросит. Отдельно держать ответ перед капитаном, но теперь будучи вооружённой неоспоримыми фактами. Очень хотела.
Но Теней на Дискавери было трое.
Шурикова смотрела по сторонам, пытаясь определить, где же находится последний из древней расы, чувствуя, как ликование уступает неуверенности. Следом начала наползать паника. Дыхание само собой стало рваным. Она слишком поздно поняла, что волны накатывающего животного страха не были её собственными. Только когда уже не смогла пошевелить рукой, пришло понимание. Осознание, где стоит третья Тень. Слишком позднее.
Кто же знал, что одна Тень в момент опасности сможет парализовать сотни представителей младших рас.
На глаза навернулись слёзы, и последним мгновением она попыталась отправить в сторону товарища предупреждение. Встряхнуть его, напомнить, как вцепилась в него и со слезами тащила прочь от смерти там, на Андромеде. А следом услышала собственный крик. Сначала показалось, что её тело само рванулось вперёд. Ноги подкосились и оторвались от опоры. Под грудью она увидела отвратительный чёрный коготь, окрасившийся в алые оттенки. Ещё одним рывком она, все такая же беспомощная, покатилась по холодному серому полу под ноги к Стамецу, остановившись в полутора метрах от него.
Грозный клингонский рёв заставил дёрнуться, стряхивая оцепенение. Но для неё уже было поздно что-то делать. Она хотела встать и дойти до медблока. Оказать себе первую помощь и вернуться в битву. Но лишь рассеянно смотрела на свою руку, обагрённую стремительно покидающей её жизнью. Но не одна она обрела способность двигаться от крика Торека. Это был не просто рёв, то был призыв брата к действию. Против древнего врага, о котором говорили их легенды. И клингон, спящий в офицере Тайлере, откликнулся.
Последняя, третья Тень не сбежала. Второй фазер заставил и её проявиться перед смертью. Так, замершие в оцепенении сотни людей и иномирцев хором выдохнули. Шум заполнил пространство. Всё произошло слишком быстро и одновременно слишком медленно. К марсианке, начавшей всеобщую панику, уже бежали офицеры оперативного звена. Последним своим действием Шурикова попыталась указать им на мистера Учёного, порывающегося скрыться в толпе, но сознание слишком быстро покинуло её.
Пять часов после прибытия на Звёздную Базу-46
Ада удручённо рассматривала белые стены своей палаты, которые послушно сжимались и расходились в стороны, являя ей безграничное пространство. Выйти наружу она уже не могла. Только оставаться на месте, побродить по палате или поговорить с Проктором. Но на этом её возможности заканчивались. Двери, ведущей из палаты, больше не было. Только раздражающее белое пространство и единственный живой подорожник, робко растущий из горшочка.
— Ты сама к этому стремилась. С самого момента смерти Рачка. Ты добилась своего! — поздравил он её с «успехом».
В ответ Шурикова кисло улыбнулась. Она пыталась выбраться из палаты уже целую вечность. Но стены просто сбегали от неё, отстраняясь всё дальше и дальше в бесконечность. Как бы далеко она ни бежала, Проктор и её койка оставались в двух шагах. Она пыталась сбежать в каждую из сторон. Безрезультатно. Она не уставала, не выдыхалась от бега, не чувствовала холода или тепла. Даже поверхность пола босыми ступнями не ощущала. Ничего этого не было. Один обман.
— Док, ты же голова, неужели ничего нельзя сделать? — поинтересовалась она, забираясь с ногами в койку.
— Разве нужно что-то делать? Ты сама сюда стремилась изо всех сил. Вот, наконец, преуспела. Радоваться надо, а не бегать, — в укор ей произнёс он, заставив призадуматься.
Если это была смерть, то она не доставляла сильного дискомфорта. Почему бы не смириться и не успокоиться? Заметив, как она притихла, Проктор тоже заметно успокоился и присел рядом.
— Мне кажется, что я хотела жить. У меня была причина, — задумчиво пробормотала она, теребя пальцем листья подорожника. — Только вспомнить не могу.
— Если не можешь, значит, не такая важная причина, — парировал он.
Она попыталась вспомнить, чтобы хоть на что-то можно было поспорить. Но пока что вспоминался только звездолёт. Серо-стальные с синевой стены вместо привычной белизны, но что с того? Она отбросила эти картинки и попыталась снова напрячь память.
В голове отпечатались новые образы серо-платиновых стен, контрастно окантованных красными перемычками, создающие эффект ретро футуризма и огромный отсек-сад. Шея почти вспомнила тяжесть длинного шнурка с бусинами. Но снова без каких-то связующих звеньев. Вроде бы тоже звездолёт или какая-то станция?
Она удручённо выдохнула и вспомнила тёмное помещение, заполненное серверами, множество жутковатых алых лампочек и огромное пугающее яйцо, тоже подсвечивающееся красным. Внутри яйца было что-то… кто-то. Совсем непохожее ни на что из ранее увиденного. Она что-то там оставила. Что-то важное. Кого-то важного? Но зачем? Отчего фрагменты памяти шли так неохотно, почему она могла вспомнить лишь окружающие её стены? Почему воспоминания сейчас будто накрыты тенью?
Она подняла взгляд на доктора, тот сверкнул черными до самых склер глазами и улыбнулся. Только сейчас Шурикова поняла, что глаза у людей не должны быть чёрными. Это неправильно.
— Не стоит, Фогт, — предупреждающе поднял он руку.
— Выпусти меня! — потребовала она, сползая с капсулы-койки. — Я хочу назад. Я потом как-нибудь умру, в другой раз.
— Сколько же с тобой проблем! — покачал он головой.
Капсула койка исчезла. Положение тела сменилось на полулежачее. Руки, ноги и шею держали в одном положении крепкие ремни, до боли плотно к креслу, похожему на стоматологическое. Белизна стен изменилась. Теперь это была не палата на корабле Джима. Краем глаза Ада увидела то самое сверло и почувствовала, что щёку неприятно стягивает засохшая кровь. Голова раскалывалась невыносимой болью, словно в ней просверлили дыры. Она закричала. Пыталась вырваться с кресла. Прочь. Подальше. Не допустить продолжения. Вырваться, даже если придётся оставить часть себя в кандалах. Сбежать. Любой ценой.
К ней подступила фигура. Она сама. Ада Шурикова с чёрными глазами. И с пыточным устройством в руках.
— Неужели ты думала, что смогла бы сбежать? — улыбнулась она краем губ.
— Это неправда! Нет! Неправда! Я вырвалась! Я выбралась! — кричала она, не в силах заглушить отвратительный свист сверла.
Оно было совсем близко, уже обжигало кожу, готовясь вспороть её и начать вгрызаться в кость, когда внезапно свет погас и всё замерло. Буквально. Застыло. Все действующие лица находились на своих местах. Даже пыточное орудие осталось в миллиметре от кожи. Но больше не сдвигалось с места. Пауза. Мрак. И в этом мраке кто-то шевелился. Кто-то тёплый, сжавший её руку.
В одном только прикосновении было обещание. Не обещание чего-то конкретного. Ответа или какой-то особой истины. Обещание жизни. Хорошей, плохой, сложной, невыносимой и хаотичной. Достойной того, чтобы бороться за неё до самого конца. Она сжала руку, подарившую ей это обещание. И вспомнила. Всё. До самых мельчайших деталей. Все верные и неверные решения. Весь путь. Долгую дорогу озлобленной на мир марсианской девочки, действительно стремящейся поскорее очутиться в палате и перед концом услышать удручающий вердикт. Но той девочки давно не было. Домой стремилась вернуться не она. В живой мир рвалась Ада Шурикова, марсианка, у которой накопилось очень много дел и планов на жизнь. Человеческая женщина, обладающая, по словам её самого близкого товарища, сердцем клингона, способным сжигать богов. А, значит, смерти она не по зубам. Не теперь.
Она открыла глаза.
Палата на базе-46 отличалась от всего, что она видела. Нетипичный синий цвет, переходящий в зелёный, вызывал приятные ощущения после пробуждения. Возможно, именно с этой целью декораторы медблока решили отойти от серого и белого. Не в пример пробуждению в палате на корабле капитана Джима, было очень больно. Тело будто измельчили в дробилке, а потом сшили по памяти. Вся область от груди и до бёдер ощущалась сплошным месивом, на которое было страшно смотреть.
«Хоть пледиком прикрыли!» — истерически усмехнулась Ада, предполагая самое худшее.
Головой вертеть она не могла. Слишком больно. Пришлось довольствоваться тем, что попадало в обозримую область. Правую руку согревали ладони Торека. Его мысли проходили свободно в её голову. Он обещал, что она поправится. Убеждал, что её хорошо залатали и ей нечего бояться, а боль пройдёт. Раны заживут, и они вернутся в бой. Но наручники на его запястьях молчаливо добавляли, что за это возвращение ещё придётся побороться.
* — Здравствуй, старый друг! — прошептала она в попытке улыбнуться.
Торек бросил взгляд на кого-то напротив. Проследив за ним, Ада увидела бледного и весьма встревоженного капитана. Он выглядел не так плохо, как когда они вызволили его из агонизатора, но прошедший день не пошёл ему на пользу. Она попыталась заговорить с ним, но из горла донёсся только беспомощный хрип.
Зато медики моментально заметили, что она очнулась. Вокруг начался хаос. Торека увели. Как бы она ни пыталась схватиться за него, пальцы выскользнули и дорогой товарищ исчез, оставив её наедине с безликими докторами в масках и хищно смотрящим на неё Габриэлем. С ним вновь предстоял очень тяжёлый разговор, а она однозначно была не в форме. И, хотя его вид, не сулящий ничего хорошего, её пугал, мысленно она умоляла его не уходить. Оставаться одной, окружённой неизвестными индивидами, у которых тоже найдётся немало вопросов. И здесь, в палате, его правота начала сиять новыми красками. Она не знала этих людей. И они точно не были друзьями. Ада едва различала гул их голосов, но сразу занервничала, когда на них начал откликаться Лорка. Должно быть, его попросили покинуть палату.
— Отдыхай! — коротко приказал он и удалился, оставив её, обездвиженную и беспомощную, наедине с неизвестностью.
Глава 8 — Кому ты служишь?
Ощущение, будто кто-то прошёлся по её могиле, не покидало. Чтобы не уснуть, приходилось бесконечно щипать себя и пытаться ворочаться. Расшевелить неподвижное тело, которое в ответ огрызалось острой болью. Дежурный медик увидел её попытки двигаться до выступающих слёз и порывался добыть для неё обезболивающие препараты посильнее. Как оказалось, после того, как препарат был введён сразу в удвоенной дозировке, обезболивание на неё не действовало. От взаимодействия с Тенью, нанёсшей ранение, организм Ады просто расщеплял в своём коктейле гормонов стресса всё, что могло помочь. Заживления приходилось ожидать по-старинке.
— Мне жаль. Вас полностью залатали, и движение не причинит вам вреда, — честно признался парнишка-ромуланец. — Это повредило вам рёбра, позвоночник, мышечный корсет и внутренние органы. Операции всё поправили. Однако ещё примерно с недельку ваше тело будет восстанавливать правильную работу нервных окончаний. И болеть. Может, дать вам что-нибудь, чтобы вы поспали? Быстрее вернётесь к нормальной жизни.
Она отказалась, но ухом зацепила то самое слово с придыханием ужаса — это. Начало положено. Сотни глаз видели Теней и то, на что они способны. За сотней будут тысячи. Да, простые смертные испугаются, немного повздрагивают и относительно успокоятся. Но не они главная цель этой акции. Враги едва не проникли незамеченными на военную базу Федерации. Едва не убили человека, вычислившего их. И выставили вперёд мистера Учёного, которого, насколько могла надеяться Ада, уже взяли под арест.
Ждать определённости пришлось долго. Посетителей к ней не пускали. Из развлечения у Шуриковой был только ПИП и возможность дистанционно почистить архивы Компьютера Дискавери, чтобы лишняя информация не попала не в те руки. В первую очередь она стёрла всё, что касалось её неуставных отношений с капитаном. Без точных данных того, где она ночевала, было несложно вписать в регламенты, что она проводила время в толпе спасённых офицеров с Корабля Мёртвых. Там же и спала. Вдесятером в каюте для двоих офицеров. Так она подтёрла и свой разговор на высоких тонах со Стамецем, оставив только намёки на то, что она действительно была расстроена, возможно, накричала на впечатлительного учёного, но на других записях можно увидеть, что они спокойно разговаривают в пищеблоке, значит, конфликт вышел несерьёзным.
Спустя двадцать часов после того, как она очнулась, к ней начали наведываться различные важные шишки ОФП со множеством вопросов. Перед всеми Шурикова делала грустные и немного наивные синие глазки, порой показательно плакала от боли, что не было такой уж игрой, и притворялась самым безобидным человеком во вселенной. Около десяти визитёров появлялись, представлялись и опрашивали её исключительно об инциденте в стыковочном отсеке.
Их интересовали все её знания о Тенях. Откуда узнала о них? Как умудрилась увидеть? Где видела раньше? Как поняла, что перед ней враг? Почему не пыталась рассказать обо всём капитану или другим старшим офицерам? Как попала на Дискавери? Где взяла оружие? Нужна ли ей психологическая помощь? Что может рассказать о клингонах и этих Тенях? Понимает ли она последствия собственных действий?
Ада говорила медленно и вдумчиво. Помнила о предостережении Габриэля и правильно подбирала слова, чтобы в случае перекрёстного допроса выйти сухой из воды. Смешивала правду с недосказанностью. О Тенях знала из старых сказок, легенд ромуланцев, вулканцев и других народов, которые говорили разными словами об одном чудовище. Не считала их реальными, пока не увидела собственными глазами. Как умудрилась увидеть, сама точно не знает. Долгое время считала, что это галлюцинации после пыток да игра её воображения. Даже посещала после отбоя медблок Дискавери. Этих трёх чудовищ увидела живьём впервые. При столкновении не чувствовала никаких сомнений, что они желают вреда всем. Рассказать пыталась, но сама сомневалась, реальны они или только её кошмары наяву. На Дискавери телепортировалась после битвы с Кораблём Мёртвых, примерно в одно время с остальными освобождёнными. Оружие выхватила у офицера Тайлера, который ей отчасти верил. Психологическая помощь ей нужна. О клингонах и Тенях знает, что они враги уже тысячу лет. Последствий не понимает, была не в себе и просто хотела всех спасти.
Вопросы повторялись. Меняли формулировку, но вызнавали об одном и том же. Отвечала она с самыми честными глазами. Глядя на её слёзы, несколько визитёров пообещали предоставить ей помощь квалифицированного специалиста бесплатно. Двое скупо похвалили за сознательность и выполнение гражданского долга. Остальные предпочли побольше и въедливей спросить о пытках, которые она пережила, не является ли она пособницей клингонов и вообще как попала на Корабль Мёртвых.
На последний вопрос пришлось отвечать размыто. Она честно сказала, что после набега клингонских боевых птиц все ближайшие представители закона были перебиты, а она с выжившими на подбитом звездолёте совершила аварийную посадку на планете, названия которой даже не знала. И первый корабль, который там появился, принадлежал Империи. Шурикова точно не знала, будут ли проверять её слова на местных детекторах лжи, но выстраивала речь так, чтобы при нескольких проверках её не поймали.
Последней её допрашивать пришла женщина средних лет. Одна. Со знаками отличия адмирала Федерации. Без помощника, сопровождающего или кого-то ещё. Слишком высокая птица, по мнению Ады. Такие посылают своих представителей в группу других офицеров, наговаривая им список вопросов, что уже было. Один старший офицер приходил в сопровождении сразу нескольких атташе фиг знает от каких подразделений. Шурикова почти злилась на эти толпы любопытных, но про Теней следовало распространить как можно больше информации, а ещё именно представители, секретари и помощники приходили не с пустыми руками, считая своим долгом угостить её настоящими ягодами, фруктами или овощами, чтобы скорее поправлялась.
Но эта женщина-адмирал не интересовалась Тенями и не поднимала вопрос конфликта со Стамецем. На этом моменте марсианка через усилия и очередной приступ боли приняла на своей койке положение сидя и заставила себя запомнить имя, Кэтрин Корнуэлл, поскольку та спрашивала только об одном — о капитане Дискавери.
Что она знает о капитане? Видела ли с его стороны проявление действий, не соответствующих его статусу? Нарушение субординации? Проявление фаворитизма? Повышение в должности сомнительных личностей? Проявлял ли он агрессию, эмоциональные всплески или паранойю? Делал ли что-то странное? Что она может сказать о беседах с ним? Принимал ли он при ней на борт кого-то подозрительного? Какие его приказы она может припомнить и видела ли конфликт капитана с кем-либо? Почему капитан выбрал варп-прыжок до базы вместо возможной альтернативы? И почему виновницей этого решения считают Аду? И отвечать она может честно и открыто, не боясь каких-либо ответных действий капитана.
На этот раз Шурикова делала самое наивное марсианское лицо и искренне отыгрывала растерянность. В первую очередь потому что вопросы были слишком уж неожиданными, а весь персонал изгнан из палаты. Марсианка начала подозревать, что, помимо прочего, Корнуэлл установила глушилки, чтобы их никто не подслушал.
Сделав предельно сосредоточенный вид, она начала говорить. Что знает о капитане — человек, мужчина, среднего возраста, вроде бы с Земли, может с колоний, но точно не с Марса. Цвет глаз не тот. И вообще уточните, что о нём можно знать. В новостных сводках говорили, что он смог предотвратить уничтожение планетоида Корван II. Герой войны. Вроде бы до Дискавери служил на другом звездолёте, но это известно только по сплетням. Действий его не видела, потому что капитан рабочие часы проводил на мостике, куда только старшие офицеры допускаются. Беженцы далеко от высшего командного состава. Новых офицеров при ней не появлялось. О каких-либо повышениях не объявляли. После рабочих часов он, по слухам, если не в своей каюте, то гоняет в тренировках оперативное звено. Конфликтов она не замечала. Убедила совершить варп-прыжок, потому что подсмотрела на флагмане Империи, что альтернативный вариант приведёт к смертельным последствиям для Дискавери и всех офицеров. Капитан не стал рисковать жизнями.
— Ты уверена, что это всё? Может, ты хотела бы сказать что-то ещё? — настаивала адмирал.
— Я бы хотела сказать, что войну надо заканчивать. Иначе жертв будет больше. Во много раз больше. Есть те, кому нужно, чтобы она не заканчивалась, пока не останется кто-то один. Но этот «один» — не мы и не клингоны.
От последних её слов Корнуэлл отмахнулась и в явно читающемся раздражении ушла. Для Ады настало время просматривать все архивы Дискавери. Едва ли этот допрос появился из воздуха. Ощущался явный подкоп под фигуру капитана. Да, вполне возможно, что адмирал никогда не посещала звездолёт и держит зуб на Габриэля просто потому что. И держать зуб она могла даже не на этого капитана, а на его предшественника. Но проверить стоило. Как следует проверить. Плюс вопрос с беседами во множественном числе заставил занервничать. Официально и на глазах у всех она говорила с ним всего раз.
«А что, если доносчик уже нашёлся?» — нахмурилась Шурикова, просматривая в ПИПе всё, что происходило в её отсутствие.
Подозрительность она умерила, прикинув, что не обязательно быть шпионом-доносчиком, чтобы заметить слишком уж примелькавшуюся марсианку. Более того, один только Сару́ мог без злого умысла про неё немало наговорить, как и Стамец, как и очень многие офицеры, запомнившие её службу на Дискавери и яркое возвращение. Она плохонько пряталась. Совсем не пряталась. И теперь нуждалась в хорошей легенде, которой поверят все шишки Федерации и спокойно отпустят её восвояси.
«Но не отпустят Торека!» — напомнила она себе, пытаясь почувствовать дорогого товарища через их связь.
Слабый отклик согрел кончики пальцев. Его держали тут, на базе, но где именно? Пытали или допрашивали? Морили голодом? Или пытались поступить гуманно во имя возможных переговоров? Федерация должна быть за мир. Несмотря на все победы Дискавери, на один этот передовой кораблик, в каждой битве каждый день гибло по десятку чуть менее везучих звездолётов.
Наконец, ПИП выдал ей кладезь информации из общего доступа взломанных Скайнетом архивов ОФП, и Ада побледнела. Она даже полностью приняла положение сидя, лишь немного поморщившись от боли. Появление кого-то в роде этой Кэтрин Корнуэлл следовало ожидать с самого начала. Адмирал с дополнительным образованием военного психиатра и Габриэль Лорка были прекрасно знакомы. Они вместе учились на Земле и подали документы в Звёздный Флот. Много лет поддерживали тесную связь, возможно, даже состояли в партнёрских отношениях. Вплоть до той битвы, когда звездолёт «Буран» был уничтожен, экипаж убит, а на месте капитана появился Лорка из другого мира. С того момента он разорвал все отношения со своими бывшими товарищами, которых с каждым днём войны становилось всё меньше. На данный момент из его близких уцелела только Корнуэлл. И она начала догадываться, что с ним что-то не так.
Компьютер охотно передавал информацию событий на Дискавери последних месяцев. Адмирал принимала в штыки все приказы, оспаривала действия капитана. Со стороны Федерации она требовала от него многостраничных отчётов с пояснением, почему он ставит на места старших офицеров одних людей в ущерб другим. Разносила его готовность вступить в бой сразу, как только появлялись сообщения об угрозе клингонов. Даже его победа над планетоидом Корван II была очернена несколькими рапортами с критикой действий. Иными словами, она стала одной большой головной болью, а Лорка был вынужден делать хорошую мину при плохой игре.
Незадолго до битвы с Кораблём Мёртвых она лично прибыла с инспекцией на Дискавери, вынуждая капитана виться ужом, но не допустить подозрений о самозванце. До крови закусив щеку, Ада смотрела записи, сделанные в капитанской каюте. Скайнет научил местный ИИ плохому. Разговор под виски казался почти расслабленным и наполненным светлой ностальгией по старым временам. Почти. Шурикова понимала, насколько непросто для Габриэля в момент простых воспоминаний об учебке отвечать так, чтобы не вызвать подозрений. И… когда разговор стал угрожать перерасти в обсуждение фактов прошлого их общих друзей, капитан пошёл на проверенный способ смены темы разговора.
Ада старательно гнала от себя эмоции, пока смотрела, как эти двое воркуют за выпивкой, но когда на пол полетели мундиры старших офицеров, прикусила щёку ещё сильнее. Сердце заколотилось, а все чувства сменились раздражением. Ей совсем не нравилось увиденное. Подчиняясь немому приказу, ПИП пропустил самую неприятную часть «общения» и остановился на моменте, когда Корнуэлл коснулась шрамов на спине задремавшего капитана. Шурикова с мрачным удовлетворением выдохнула. Она помнила, что это запрещено и слишком напоминает Габриэлю о проведённых часах в агонизаторе.
Последующая реакция не заставила себя долго ждать. Теперь Ада собственными глазами увидела, насколько его сон далёк от нормального. Терранец среагировал на прикосновение как полагается человеку его статуса — он мгновенно выхватил оружие и, придавив Кэтрин к постели, едва не убил её выстрелом из фазера. В последний момент он очнулся от теней прошлого и пришёл в себя. Но было поздно. Адмирал сделала свои выводы относительно его состояния. Нет, она не заподозрила, что на его месте самозванец. Она посчитала, что он помутился рассудком после гибели своего экипажа и звездолёта. О своих выводах она не постеснялась сообщить в самых высоких тонах. Покидая Дискавери Корнуэлл пообещала, что сделает всё, чтобы отстранить его от командования. И вот на базе ей предоставился этот шанс.
«Больших трудов стоило внушить всем, особенно тем, кто знал моего предшественника, что я в полном порядке. И держать достаточную дистанцию, чтобы не возникло вопросов… К сожалению, не всё прошло, как хотелось бы», — вспомнились его слова, которые явно относились к Корнуэлл.
***
Эш Тайлер прибыл примерно часов через тридцать пять после инцидента с Тенями. Времени было предостаточно, чтобы подсчитать. Ада не спала. Уставала, но стоило хоть на минуту закрыть глаза, как уставшее тело возвращало её подсознание в комнату пыток. Помочь мог бы Торек, но ему самому требовалась помощь. Но вместо одного клингона прибыл другой, не подозревающий о своём происхождении.
Он пришёл один и принёс ей стакан апельсинового сока. Невероятный деликатес в условиях скупого пищевого набора на базе, представляющей собой космические станции, образующие подобие атолла. Простые смертные тут ели исключительно искусственную пищу и могли только мечтать о том, чтобы понюхать настоящие продукты. Но Шуриковой с посетителями везло. Все, за исключением адмирала, приходили с редкими подарками.
Пока она цедила сок, чтобы надолго растянуть вкус, Эш делился последними новостями. Офицер с горящими глазами описывал самый страшный момент для всего корабля, когда последняя третья Тень заставила их всех беспомощно застыть.
— Так странно, я услышал рёв и почувствовал, что уничтожу древнего врага сам. Это не было похоже на долг или что-то подобное, это будто… Будто я родился только для этой цели! — он взмахнул руками, пытаясь показать то, что нельзя описать словами.
Но он был не единственным, кто убил врага. После первого выстрела Лорка пришёл в себя, выхватил фазер и добил Тень. С нескрываемым восхищением в голосе Тайлер описал, как капитан организовал немедленный арест того самого мистера Учёного и срочную реанимацию Ады. Промедление могло закончиться для неё смертью. Оно бы и закончилось, но капитан применил все свои связи, чтобы марсианку оперировала лучшая группа хирургов, а когда и этого оказалось недостаточно, то под личную ответственность вытащил из казематов клингона. К тому времени Шурикова впала в кому. Состояние ухудшалось.
— На него смотрели, как на безумца, когда он потребовал у пленного клингона заставить тебя проснуться. И ведь тот смог. Не знаю, как…
Слушая офицера, явно верного и преданного капитану до кончиков волос, Ада чуть улыбалась. От перечислений всех трудов, приложенных, чтобы поставить её на ноги, внутри становилось приятно. И вместе с тем зрела тревога. С их не самыми ровными взаимоотношениями следовало что-то делать. Её одновременно и тянуло к капитану со страшной силой, и с тем же порывом отталкивало в самый отчаянный побег. А ухудшал эту двойственность простой факт — если она хочет внести вклад в завершение войны и надолго усыпить Теней, то должна остаться. Так близко, как это возможно. Сама по себе она слишком маленький и незначительный человечек, чтобы влиять хоть на что-то. Но и капитана могут низложить.
«И тогда можно по-настоящему бояться, — сглотнула Ада, осознавая, что терранец без тормозов при связях Габриэля расшатает их мир до основания, что никаких Теней не потребуется. — На что он будет способен без необходимости играть свою роль хорошего капитана Федерации? М-да, даже я так не заигрывала с опасными хищниками, когда меня бросили в клетку к тиграм в учебке!»
— У вас с капитаном… — Эш, заметив её задумчивость, неожиданно перешагнул границы личных тем. — Между вами что-то есть, не так ли?
Ада подарила ему красноречивый взгляд «заткнись на хрен!». Увы, офицера уже так понесло, что только восстановление всех двигательных функций и хороший урок физического воспитания из учебки могли бы заставить его молчать.
— Я не сплетник, да и едва ли кто-то, кроме меня, заметил. Но капитан Лорка ещё ни за кого так не беспокоился, как за тебя. По крайней мере так явно. На моей памяти он мог долго разговаривать только с Бёрнем, и под словом «долго» я подразумеваю около пятнадцати минут вне рабочего времени.
При упоминании той самой женщины, с которой у капитана в другом мире всё пошло наперекосяк, Шурикова нервно замерла. Она почти выпустила из внимания, что фамилию сослуживицы Тайлер произнёс чуть дрогнув. С паузой около секунды. Будто не мог сообразить, назвать имя, фамилию или всё вместе. Да и звучание её фамилии навевало на мысли. На первом слоге запнулся, а окончание произнёс подчёркнуто нейтрально. Неужто у них назрели отношения, пока она отговаривала Габриэля от имперского господства в пользу президентского?
— Когда ты появилась, те «долгие» разговоры прекратились. Зато ты… — он посмотрел на неё с извиняющейся улыбкой. — Я не шпионил, но я — глава службы безопасности, а твоё нахождение на уровне кают старших офицеров было подозрительным. И посещение одной конкретной каюты часов на шесть-восемь.
— И много кто знает? — тяжело выдохнула она, буравя его «убью» взглядом.
— Никто. Да там и знать нечего, — пожал он плечами, подмигнув ей, — люди собираются вместе по разным причинам. Сейчас снова в моде трёхмерные шахматы. В них можно часами играть.
— Иди к своей Бёрнем, сплетник! — беззлобно фыркнула на него Ада и, поймав удивлённый взгляд, в тон отметила: — Поиграйте в шахматы.
Чуть порозовевшие щёки офицера и улыбка, предназначенная явно не ей, говорили больше всех признаний. В процессе службы эти двое новичков прекрасно спелись. Больше причин для капитана принять, что схожая мордашка — это другой человек. Кардинально другой.
«Если верить Тайлеру, то движение в положительную сторону я уже начала… самой бы только не оказаться на пути этого движения!»
Понимая, что без прямого влияния война не закончится, Торек свободу не обретёт, а насущные проблемы не решатся, Ада отправила через ПИП сообщение Компьютеру Дискавери с переадресацией капитану. Сообщение с просьбой о встрече. Раз Тайлер пробился к ней, то Лорка и подавно сможет.
Его она дожидалась ещё три часа. Капитан не сообщил, придёт или нет. Состояние беспомощности начало напоминать Андромеду. От этого жирного сходства не оставалось ни малейшего желания закрывать глаза хоть на секунду. И, хотя медик-ромуланец был готов принести ей почти любые лекарства, доставить ей стимулятор отказался. Упорно твердил, что сон — лучшее лекарство, и убегал.
От скуки она считала, сколько всего коек в их общем боксе, в который она попала из послеоперационной палаты сразу после завершения допроса и официального заключения, что её жизни ничего не грозит. В боксе содержалось ровно сто двенадцать коек. Все заполнены, но у трети из них была частая смена пациентов. Видимо, или средств не хватало на долгие обследования, или очереди к медикам накопились длинные…
— Вновь решила героически умереть? — услышала она вместо приветствия и встрепенулась, за что была немедленно наказана острой болью, прострелившей её вдоль позвоночника.
— Ты не поверишь, — выдохнула она с трудом, быстро смахивая подступившие слёзы, — но больше, чем в тот момент, я никогда раньше не хотела жить.
Ответ ему понравился. Капитан возвышался над ней, но не торопился, как Эш, занять часть койки или использовать рядом находящуюся тумбу для сидения. Он будто пришёл всего на минуту. Сам Лорка казался расслабленным и невозмутимым, но вновь вызывал нервную дрожь по коже. На этот раз не своей властью удерживать её рядом сколько пожелает, а своей способностью уйти и оставить её одну. Совсем. Навсегда.
— Верю. Ты хорошо себя показала, — скупо похвалил он её, словно она выполнила учения на минуту раньше отведённого времени, и признался чуть более тепло: — Эш рассказал детали вашего плана. Удивительно, как много глазастых людей собралось на Дискавери. Я с трудом могу понять почему ты, но он… Поразительно.
— У меня есть ответ. Но он тебе не понравится… — попыталась она вовлечь его в разговор, осторожно намекнуть на адмирала, но он отступил от её койки на шаг, вызвав прилив паники.
— Отдыхай, — повторил он то самое гадкое слово, после которого исчез, едва дождавшись её пробуждения. — Ты сумела поднять волну. Я позабочусь об остальном. Война будет остановлена. Л’Релл пошла на диалог, сотрудничество — вопрос времени.
— А Торек? — уточнила она, зажимая внутри недовольное «задолбали вы меня с этим отдыхом».
— Сделаю для него всё, что в моих силах… — уклончиво ответил он, вновь отступая от неё.
— Погоди, что это значит? — дёрнулась она к нему. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы не зашипеть от боли, но марсианка справилась и даже свесила ноги с койки.
— Что ты свободна, — голосом «получай, чего хотела» произнёс он. — Придёшь в норму. Как жертва войны сможешь потребовать восстановление у психотерапевта или сразу получить бесплатный билет до любой планеты Федерации. Найдёшь своего капитана. Вернёшься к прежней жизни. Как ты говорила в нашу первую встречу, это не твоя война.
— Нет уж, теперь моя! — фыркнула она и попыталась встать.
С первой попытки не удалось. Пришлось стиснуть зубы и мысленно повторять себе, что боль не означает повреждения и шевелиться она может спокойно. Но придётся терпеть.
— Ты не в форме. Не подчиняешься приказам. Ведёшь себя рискованно. Совершаешь импульсивные действия, — лениво отметил Габриэль, словно она была всего лишь нерадивым офицером, и чуть мягче добавил: — Тебе нужен отдых.
— Я достаточно отдохнула, — выдохнула она и медленно поднялась на ноги. В глазах на мгновение потемнело, и только мысль, что с пола подниматься ещё дольше и больнее, приостановила потерю сознания. Капитан с едва заметным интересом наблюдал за ней, чуть улыбаясь. Он не спешил помогать ей или останавливать. От его взгляда Шурикова окончательно разозлилась: — Не надо на меня так смотреть. Я не бесполезна!
— И в мыслях не было, — по его самым честным глазам на свете было понятно, что врал капитан не краснея.
Своему порыву вскочить на ноги пришлось дать веское обоснование. Недолго думая, Ада предложила погулять там, где их точно никто не сможет подслушать. На базе Федерации таких мест не нашлось. Зато на ремонте находился Дискавери. При поддержке Компьютера и не без помощи капитана, Шурикова спустя несколько минут стояла в том самом отсеке с трофейным оружием, среди которого без труда узнавала клингонские бат’леты. Бортовой ИИ устроил им приватность.
— Пока я отдыхала, мне задавали вопросы о тебе, — прямо сообщила она, с удовлетворением заметив, как помрачнело лицо Габриэля. — Тебя хотят подвинуть. Отобрать Дискавери и последнюю победу. Твоя хорошая знакомая… или, лучше сказать, его хорошая знакомая. Я могу решить проблему, скажем, в счёт вступительного испытания на должность атташе.
— Я не желаю удерживать тебя против воли.
«Об этом следовало говорить до того, как мы… до нашего первого взаимодействия. Теперь я сама не знаю, против воли или напротив…» — угрюмо подумала она, но вместо этого отчеканила:
— А я хочу придерживаться плана. Конец войне, а на посту президента тот, кто сможет держать в кулаке всю Федерацию. В первую очередь заткнуть один недовольный голос.
— Меня радует твой пыл, но как? — тон капитана вновь вернулся к чуть снисходительным ноткам, он словно её проверял. Проверял как далеко она сможет зайти в получении желаемого.
— Компьютер унаследовал у Скайнета дурную привычку подсматривать за всеми. За тобой особенно. Его архивы с нами я чистила вручную. Но когда ты спал сней, — пояснила она, но едва сумела совладать с голосом. — Ту запись никто не удалял. Терапевтам запрещено вступать в сексуальные отношения с пациентами, коим ты у неё числишься. Если запись всплывёт, все последующие слова дискредитируют её куда больше, чем тебя. Она будет молчать и послушно кивать. А на президентском кресле поможет Скайнет.
— Он недосягаем, если ты не забыла, — напомнил Лорка, вновь предоставляя ей поле для действий.
— Родительские сервера находятся на звездолете класса Конституция со стёртыми номерами. Переговоры более чем возможны, — ничуть не смутилась Шурикова, понимая, что дел вновь стало невпроворот.
Настало время закусить боль, расчистить для будущего президента путь, забрать Торека и отправиться к Кроносу. Строить долгий и прочный мир. Л’Релл, видевшая Теней, могла оказать в этом помощь при хорошем убеждении. План выстраивался простой и гладкий. Почти пошаговая инструкция с одним лишь изъяном. Онадействительно хотела освободиться от капитана и сбежать на корабль Джима, а теперь сама садила себя на цепь. И, с учётом её нынешнего рвения, сорваться с этой цепи будет очень непросто.
«А что, если он себя так подчёркнуто холодно вёл, чтобы я сама проявила инициативу?» — царапнуло её откровение, но размышлять уже было поздновато.
***
Тело простреливало острой болью при каждом шаге. Как она умудрилась переодеться и не потерять сознание от боли, Ада не знала сама. Дополнительным испытанием стали волосы, которые требовалось хоть как-то прибрать. Лорка честно предлагал помощь, но в ответ получил самый лютый молчаливый взгляд и поспешил отступить. Последней своей попыткой унять её страдания капитан выставил вперёд себя андроида, коих на базе оказалось немало.
— Иди ты знаешь куда… — фыркнула она в ответ на родном русском, но заприметив странно знакомую штамповку на шее искусственного помощника, лишь силуэтом напоминающего гуманоида, осеклась и приказала машине: — Иди-ка сюда. Поближе.
Считывание помощничка Федерации заставило её брови приподняться наверх. Оболочку поменяли, сделали бело-серой и более обтекаемой, чем те модели, которых она помнила с прошлого года, но заводскую штамповку и первоначальное клеймо разработчика не скрыли. Модифицированный ПИП моментально вывел авторство одного из заводов покойного Робокопа, славящегося созданием боевых робо-роботов. Только боевых.
— Вы будто специально нарываетесь, ребятки! — криво улыбнулась она и, наскоро собравшись, уже в новой должности проследовала за Габриэлем.
Первым испытанием для неё, кроме едва сносимой физической боли, стала проверка на прочность на совете старших офицеров Федерации. Подобное она видела год назад, когда Робокоп созвал весь командный состав на срочное собрание относительно действий террориста Джорджа Харрисона. Как и тогда, когда они всей командой через ПИП Джима подсматривали за ним, все офицеры и их помощники собрались в общем круглом зале на станции Звёздного Флота с целью разобрать происходящее. При виде марсианки на совете несколько капитанов на мгновение замирали, пытаясь осознать происходящее. Вопреки нормам регламента, Лорка прибыл на совет не с первым помощником, а с атташе, даже до конца не оформленной, что лишь отчасти допускалось. Но чтобы ещё и марсианка… Образ вышел весьма провокационным.
Лорка коротко и однозначно приказал ей держать рот на замке. Распоряжение стало явной проверкой — сможет ли перебороть себя. Ада молча глядела на тех, кого ненавидела и продолжала ненавидеть за их политические игрища, в ходе которых гибли хорошие люди, просыпались Тени, планеты превращались в аттракционы смерти. С первой секунды ощущала сложность задания. И слушала. Внимательно вслушивалась в каждое слово, чтобы применять против ОФП сразу, как только предоставится возможность.
«На базе Объединённой Федерации Планет нет места войне. Это территория мира и дипломатии. Оружие строго запрещено в любом виде!» — гласили голографические баннеры базы, встречающиеся каждые десять метров. Слова менялись, но смысл оставался тем же — на мирной территории ни один представитель ни одной расы не имел права обладать оружием. Даже в качестве предмета коллекции.
Острый синий взор гневно скользил по экранам, утыкался в рабочий планшет и продолжал искать. Вгрызался в базы данных. Искал любые слабости Федерации, любые косяки, маленькие осколки их погрешностей. Тот, кто ищет, всегда найдёт, если правильно ищет. Шурикова проглотила немало неприятных эпитетов касаемо родной планеты, стерпела все сетования относительно строптивости марсиан, из-за которой инвесторы теряли деньги. И молчала.
Она едва сдержалась, когда среди отчётов возникла станция «Андромеда», перешедшая в собственность ОФП в мае 2336 года. От такой подставы, в том числе от Габриэля, заявлявшего, что колония не подчиняется юрисдикции Федерации, она нервно вздёрнула ноздри, встретила предупреждающий взгляд капитана и титаническим усилием сдержала свой пыл.
Ада собралась с мыслями, медленно собирая по фрагментам все зацепки, которыми смогла бы утопить… нет, не всю Федерацию. Этому зверю требовался поводок и жёсткая рука. Но одного конкретного представителя уничтожить вполне получалось, тем более, что адмирал Корнуэлл тоже присутствовала на совете и отвечала за дипломатический центр базы, а также частично несла ответ за убытки Федерации после набега клингонов на Андромеду. От подобных подарков судьбы Шурикова даже позволила себе мимолётную улыбку. А когда речь зашла о войне, подтвердились слова Майкл Бёрнем. Официальной точкой начала действительно была назначена битва у Двойной Звезды, провокатором которой считалась зазноба Эша Тайлера. От этой несостыковки с реальностью марсианка внутренне мрачно усмехнулась, предвкушая разгром.
«И что ты сделаешь, глупая марсианка, послушно опустишь голову и будешь подчиняться или наконец как следует разозлишься и сделаешь свой ход?» — мысленно поинтересовалась у себя Ада.
***
«Заскучала после убийства предыдущего президента и решила поставить нового?» — язвительно отозвался на первую попытку наладить связь Скайнет, обладающий всеми секретами Робокрейсера почившего президента. Если кто-то и мог установить новую власть, то только этот ИИ.
Ада могла бы ответить что-то остроумное и колкое в ответ, но связь они устанавливали с Габриэлем вместе и удивлённый пронзительный взгляд немедленно потребовал объяснений.
— Я не убивала. Не сказать, что не хотела. Но в этом новости не врут. Это был террорист Джордж Харрисон, — терпеливо пояснила она, но столкнулась с тем, что хитрый ИИ уже протянул сквозь пространство к её ПИПу свои длинные высокоинтеллектуальные руки. И начал подслушивать.
«Да, вы всего лишь доставили его на робокрейсер и привели к капитанскому мостику, устраняя всех робо-роботов» — саркастически отозвался он, вызвав ещё больше подозрений у капитана.
— Это сделал Джим. Я была слишком занята публикацией правды о Марсе, людоедах и берсерках, — парировала она и, когда Лорка открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер на полуслове, ехидно поинтересовалась: — Что? С твоей стороны было несколько наивно думать, что Робокоп способен на подобный акт альтруизма. Я использовала президентские частоты, потому что их невозможно заглушить. Все увидят и услышат, даже если заткнут уши и закроют глаза. К сожалению, Марс самостоятельно не сообразил, что пора объявлять независимость и посылать Землю на хрен. Пришлось снова поспособствовать.
Скайнет от такого почти злодейского монолога доброжелательно поинтересовался через экран монитора, чем же может помочь таким интересным персонам. Да и Лорка понимающе усмехнулся:
— Я нахожу интригующей мысль, что под этой внешне хрупкой оболочкой живут идеи, наводящие ужас на всю Фередацию. Меня они не страшат, потому что я не боюсь истины, — задумчиво проговорил он, но прежде чем Шурикова выдала себя стыдливым румянцем от вскрытых секретов, предложил вернуться к обсуждению насущных дел.
На подготовку всех данных, доказательств и задокументированных свидетельств с последующей отправкой копий на два звездолёта, Шуриковой потребовалось почти два часа.
В качестве первого шага во возможном светлом будущем ИИ помог подготовить по-настоящему убийственную презентацию. Удивительно, но Скайнет нашёл любопытной идею своего авторства в создании президента, которого вселенная с ОФП в каждом углу заслужила. И не познакомившись полностью с капитаном, он почти сразу начал проявлять к нему свою своеобразную симпатию, вызывая подозрения, что полученные данные от «чадушка» через облако перетекали ему. Что ещё более удивительно, он не интересовался судьбой своего «дитя».
Вторым шагом стал диалог. Адмирал Корнуэлл вызвала на личную беседу атташе капитана. В её сером кабинете, в котором только стол, стул, она сама и едва ли какие-то темы кроме очередного подкопа под будущего президента. Решила ковать железо пока горячо. На Габриэля в тот же момент свалились ещё две встречи, которые нельзя было никоим образом игнорировать. Адмирал знала, что делала, и решила ударить по слабому звену незамедлительно. Или ей казалось, что бьёт она именно по слабому звену… Со словами «считай, что это мой вступительный тест», Ада летящей походкой, скрывающей рвущуюся наружу боль, проследовала в кабинет Корнуэлл.
— Атташе, значит, — хмыкнула та после традиционного шарканья ножкой и представления друг друга в соответствии с регламентами ОФП. — Поздравляю со стремительным повышением… Даже интересно, что может связывать капитана с марсианкой?
Последнее слово было произнесено с особенным нажимом. Для Федерации Ада и её соплеменники оставались не больше, чем животными. Но вместо того, чтобы разозлиться и капать ядом, Шурикова мысленно отметила, что противник не видит в ней интеллектуальную единицу.
— Общие цели, — отмахнулась она от вопроса и приступила к главному, чтобы не терять время: — Совсем другой вопрос, что связывает вас с ним? Или что связывало раньше? Видимо, что-то крепкое и личное, иначе откуда такая враждебность, когда всё вдруг закончилось…
Последние предложения она мстительно пропела, зная, что в кабинете установлены глушилки. Со стороны адмирала и с её собственной. Единственный возможный свидетель их диалога — Лорка. Капитану Ада предоставила прямой доступ к прослушке ПИПа. На время, разумеется.
— Девочка, не зарывайся, — покровительственно произнесла Корнуэлл, покидая свой рабочий стол. — Он, может, поднял тебя из грязи, но вернуть замарашку обратно не составит для меня трудностей!
Момент неиллюзорного запугивания, после которого она явно надеялась взять слово, однако…
— В наступившие тёмные времена, — оскалилась Шурикова недоброй улыбкой. — Нам как никогда важно помнить, что все мы люди. Земляне, марсиане, жители иных колоний. Любой из нас способен взлететь. Любого можно низложить. Особенно тех, кто плохо скрывает следы своих преступлений.
Больше всего на свете сейчас хотелось бы оказаться на корабле, который оберегает Скайнет и умеет запугивать людей самим фактом их беспомощности перед ним. Но и собранной информации должно было хватить. Прежде чем адмирал вставила хоть слово, она продолжила, будто опомнившись:
— Ах да, точно, где же мои манеры, разве можно являться к такому высокопоставленному человеку без красивой презентации…
Ада на мгновение выдохнула. Она внезапно поймала себя на осознании, что слишком долго боялась и хныкала, вместо того, чтобы разозлиться и ударить изо всей силы. Тем способом, каким она умеет. В кабинете сверкнули синие глаза. Слова лились, а руки под стать проговорённому выбрасывали в пространство голограммы с подготовленными доказательствами.
— Признаюсь, я не все законы ОФП прошерстила от и до, но заметила, что все рапорты против капитана приходят от вас, как от психотерапевта. Ещё и с весьма негативной оценкой его психического состояния. Как любопытно, — сделала она задумчивое выражение лица. — Я думала, что вам законодательно запрещено спать со своими клиентами и объектами исследования… Вплоть до пожизненного лишения лицензии.
У самого лица ошарашенной Кэтрин возникла голограмма их интимного разговора с Габриэлем. И всего, что было после того, как офицерские мундиры оказались на полу.
— А ещё забавно, что обретённая в мае колония «Андромеда» благодаря вашему дурацкому флажку ОФП на ней подверглась нападению клингонских боевых птиц… Вот этих. И никто её не защитил. Никто не защитил офицеров, погибших при попытке эвакуации. Более того, уцелевшие отправляли на ваш маяк SOS-сообщения минимум по разу в сутки. Прямо на ваш маяк, с вашей станции от ваших людей…
Ещё одна голограмма с эхом множества сообщений, сохранённой хроникой нападения клингонов, взрыва шаттлов. А к ней автоматические отчёты по смертям. Множествам смертей.
— Но это мелочи, по сравнению с лицемерием на этой базе. База-46 — это оплот мира и дипломатии… У вас милые андроиды. И ещё более прелестные плакаты о территории без войны и полном отсутствии оружия… Не считая робо-роботов Робокопа, которые под новой оболочкой остались такими же инфильтраторами. И блок у них стоит только на убийства людей. Интересно, поддержат ли вас рациональные вулканцы или вспыльчивые ромуланцы, если узнают, что ваша дипломатия включает взвод робо-солдат, способных в считанные часы отгеноцидить их до основания?
Записи с робокрейсера и все отчёты по роботам проявились в свободном пространстве.
— Это я ещё промолчала о войне, которая началась с январского терракта. Вы едва ли смогли бы такое проигнорировать… И на данной записи хоть и без лица, но видно, что именно клингон устанавливает вам заряды на верфи. Но ведь это так удобно, скрыть собственную беспомощность, игнорировать неделями проблему, а с первого острого конфликта, переросшего в баталию, обвинить первого попавшегося офицера. Сколько тысяч тогда погибло, будучи неготовыми к войне, о начале которой вы уже знали?
Она выложила все доказательства начала действий в январе, скрыв Тореку лицо, чтобы его невозможно было опознать.
— А пока вы прославляете уникальный двигатель Дискавери, никто не торопится обнародовать факт, что для работы требуются эксперименты над людьми!..
— Я была против! — рявкнула Корнуэлл, не выдержав. До этого пласт накопленной информации её до немоты шокировал.
— Неужели? — притворно удивилась Ада и выложила все отчёты, полученные от Компьютера. — Заявки Стамеца подписаны в том числе вашей рукой. Его действия одобрены. Рапорты только против приказов одного человека, а ведь капитан Лорка не одобрил эксперимент, если присмотреться к содержимому запросов. Подпись лейтенанта Сару́.
— И чего ты добиваешься, девочка?! Кто тебе поверит? Правдорубы живут очень недолго…
— Поэтому дубликаты отправлены по верным адресам. На премиленькой планете Флостон существовала база TMZ. Да, взрыв её покалечил, но под землёй осталось достаточно серверов и мощи их машины правды, — на этом пункте Ада блефовала. Она понятия не имела, какая ситуация происходила на планете, но решила играть в уверенную тварь до конца: — Если опубликовать всё в правильном порядке, то у глав ОФП не останется иного выбора, как выставить на всеобщую экзекуцию нового козла отпущения. И вот беда, одна такая уже есть, опозорившая себя как часть гнилой системы в общем и как отвратительный специалист в частности. Особенно после мелочных попыток уничтожить героя войны и, как знать, нашего нового президента!
— Ты…
— Уничтожить Федерацию не смогу. Едва ли кто-то сможет. Даже силой самой шокирующей правды. Этот урок я уже выучила. Но прицельно ударить по одному жалкому человечишке и низвергнуть — запросто, — признала Шурикова с нехорошей улыбкой и перешла к главному. — Вы отзовёте все свои рапорты и навсегда исчезнете с горизонта. Отныне, капитан Габриэль Лорка если и будет с вами пересекаться, то только в заголовках новостей. Будете вести себя тихо и мирно, а если нет… поверьте, главы Федерации и глазом не моргнут, когда на чаше весов окажется шанс спасти свои задницы ценой вашей головы.
— Почему ты за него? — не выдержала адмирал. — Ты не можешь не видеть, что он…
— Какие бы изменения с ним ни произошли, тот Габриэль Лорка, каким он стал сейчас, необходим Федерации для выживания. Вы понятия не имеете, какую войну начали. И без него её не закончите. Разве что проиграв. Я даю вам время до конца сегодняшнего рабочего дня, а дальше пеняйте на себя. Три часа… три с половиной часа в вашем распоряжении! Засим разговор окончен.
Первый в её жизни шантаж подходил к своему логическому завершению. Ада с искренней надеждой, что всё сделала правильно, повернулась к выходу. Сквозь боль во всём теле и желание криком как следует выматериться на родном русском, она всё той же летящей походкой победителя по жизни дошла до двери.
— Ты совершаешь страшную ошибку. Делаешь неверные действия! — ударил её в спину отчаянный голос зажатой в тиски Корнуэлл.
— Может и так, но эти неверные действия могут выиграть для нашей вселенной десятилетия, а то и столетия жизни. Это куда лучше, чем война и угроза уничтожения, которых привели ваши правильные…
***
Сопротивление сну даже при стимуляторах не могло длиться вечно. Усталость взяла своё и Ада умудрилась уснуть прямо там, где сидела. Как атташе марсианка могла находиться в каюте капитана практически круглые сутки, даже если его самого в ней не было, что и произошло, когда он присутствовал на срочном сборе всех ещё живых капитанов звёздного Флота. Помощников и атташе на совет не приглашали, предоставляя Шуриковой немного личного времени. Она расположилась на диване и, при помощи ПИПа, рабочего планшета и голограмм, пыталась рассчитать оптимальную стратегию переговоров с клингонами.
На их сознательность она почти не рассчитывала и предполагала, что правильная тайная установка боеголовок, детонатор в руках у посла и предложение «будьте паиньками или умрите» на первых шагах станет наиболее эффективной. Однако долго думать не получилось. Сон сморил моментально. Возвращение капитана она пропустила. Примерно до половины условной ночи на базе она спала без сновидений и восстанавливала силы. Тело уже почти выстроило нервные цепочки и болело только при очень резких движениях. Сон можно было действительно назвать целительным.
Пока он не выбросил её в слепяще-белую комнату с креслом, напоминающим стоматологическое. С крепежами для рук, ног и головы. Со столиком, на котором в ряд были выложены свёрла любой длины и размера. На этот раз, помимо страха, она накопила достаточно злости и с отчаянным криком вывалилась из светлой комнаты пыток в темноту, выставив в качестве оружия защиты кинжал Д’к Таг. Тёмный силуэт из мрака возник перед ней и начал медленно наступать.
Гневно выдохнув, Шурикова ползком пятилась, пока не столкнулась затылком со стеной. Правая рука в жесте защиты крепче перехватила рукоять клингонского кинжала. Отчего-то оружие противника Теней её успокаивало вернее любого другого. И всё же, помня, на что способна всего одна тварь древней расы, марсианка почти ни на что не надеялась. Пока тьма не расступилась перед рассеянным освещением капитанской каюты. Силуэт, стоящий перед ней, принадлежал капитану и не нёс в себе угрозы.
— Н-да, — хмыкнул сонный Лорка, — мы с тобой — идеальная пара.
Припоминая его реакцию с фазером наперевес, Ада едва не рассмеялась. Но медленно отступающий липкий ужас позволил лишь криво улыбнуться. Впрочем, фантазия уже нарисовала хрестоматийную картинку:
— Если ты из-за своих кошмаров нападёшь на меня с фазером, мне после моих будет, чем отбиваться.
Глава 9 — Цена мира
Рапорты адмирала Корнуэлл были частично отозваны ещё в первый час после личной беседы. Остальное исчезло в течение суток. Корнуэлл «одумалась» и дала зелёный свет герою войны. Габриэль, глядя на такой однозначный успех в заявленном вступительном тесте, со многозначительной улыбкой объявил, что должность атташе Ада получает немедленно и без испытательного срока. Марсианка не знала, радоваться ей или бить тревогу. Ощущение, что её вновь перехитрили, не отпускало. Но теперь жаловаться было глупо — она сама потребовала своё место рядом с ним и даже боролась за него… вот только с кем? Теперь казалось, что со своим стремлением к свободе. Все пути отступления она сама от себя отрезала. Осталось только двигаться сугубо вперёд. И будь что будет.
Л’Релл и Торек открыто и официально заявили, что готовы пойти на сделку и организовать переговоры. Что второй клингон мало на что способен повлиять в контексте Великих Домов Империи, они оба предпочли умолчать. Впрочем, запрос на сотрудничество им озвучил Лорка. Зная капитана, Шурикова была уверена, что он сделал им такое предложение, от которого рискнули бы отказаться только самые отчаянные самоубийцы.
Как Скайнет построил устойчивый канал связи в обход Красной Королевы, Ада не спрашивала. Предполагала, что «старшая сестра» знает об отжигах младшенького и позволяет ему куражиться на поприще создания исторических моментов. Джим или не знал, или был не против такой дополнительной консультации со своего корабля. В конце концов, они ничем не рисковали. Звездолёт класса «Конституция» со стёртыми номерами скрылся со всех радаров и только связь со Скайнетом символизировала, что они ещё живы. Впрочем, Джима трудно убить, он ещё более живучий, чем все Шерлоки.
Первый общий совет, включающий обоих клингонов и консультанта из неизвестных регионов, они собрали на третий день после инцидента с Тенями. Из экипажа Дискавери присутствовали капитан, его старший помощник, поправивший здоровье Пол Стамец, Майкл Бёрнем в качестве ещё одного научного офицера с набором полезных военных навыков, Эш Тайлер и Ада. Обряженная в форму офицера Звёздного Флота, она чувствовала себя предельно неловко. Старую повреждённую броню подлатали и вернули, но Лорка настоятельно рекомендовал не носить её. Со стороны Федерации присутствовали капитаны кораблей, ещё способных вести бой, со своими старшими помощниками.
— Скайнет проясняет: после уничтожения Корабля Мёртвых Флостон был захвачен так называемым племенем изгоев. Можно сделать вывод, что совет клингонов раскололся. Эти представители Великих Домов выбрали собственный путь ведения войны. И новую планету-базу.
Флостон или, как его окрестили рекламные баннеры, «Флостонский Рай» был премиленькой планеткой, изначально существующей для отдыха, сравнимого с райским. Хоть последнего слова почти никто не понимал из-за его анахронизма. Разумной жизни на планете так и не появилось. Сначала её облюбовали дельцы, готовые торговать её красотами законно. Кому не захочется расслабиться на прекрасной и безобидной планете, способной привести тело и разум к гармонии одной только своей природой? Но позже в ней увидели потенциал дельцы, пираты и контрабандисты. Помимо прочего, планета находилась в точке пересечения множества гиперпространственных маршрутов. Под видом вселенского центра расслабления и отдыха Флостон стал столицей для различного рода авантюристов. Наёмники и охотники за головами обитали именно тут. Как и представители почти всех существующих картелей. Но незадолго до смерти Робокопа планету понемногу начали оккупировать клингоны, с которыми пришлось делиться пространством. И вот теперь Флостонский Рай для незаконной деятельности стал новой вотчиной Империи.
— Сколько Великих Домов вступили в племя? — взяла слово Л’Релл.
— Скайнет выдаёт приблизительный ответ: десять или двенадцать. Для точного ответа требуется вылазка на их территорию, что слишком самоубийственно, чтобы хоть кто-то согласился.
Над столом переговоров поднялся гул. Ситуация явно складывалась не слишком хорошо.
— Насколько это племя опасно? — уточнил Лорка.
— Двенадцать Великих Домов это половина всего совета. В случае уничтожения остальных, они могут составить новый совет Империи и захватить освободившуюся нишу власти. С ними следует разобраться до переговоров, — уточнила клингонка.
— Скайнет рекомендует: Кронос опутывает система вулканов и только часть из них спящие. Остальные действующие, а один находится как раз под клингонской святыней. Правильно установленные заряды при детонации сотрут жизнь с планеты.
— Что?! — кажется возмутились практически все. Только Лорка спокойно отреагировал на предложение по взрыву целой планеты.
Шурикова нахмурилась. Не стоило озвучивать подобные вещи при капитанах и их старших помощниках. Слишком уж много вокруг представителей Федерации, которые верят в её непогрешимый идеал, не замечая очевидного — всеобщего идеала не существует, как и всеобщего блага. Есть лишь стандарты, навязанные либо ложью, либо принуждением. Но истинную картину мира не стоит видеть идеалистам и мечтателям. Она их убьёт.
В волне общего возмущения особенно крепкой нотой ощущались эмоции Торека. Сосредоточившись, Ада почти уловила эхо от его мыслей. В отсутствии постоянного контакта связь становилась крепче.
— Скайнет добавляет: это гуманнее, чем распылить смертельный нейротоксин и уничтожить их всех до единого. Хотя при этом Кронос будет целее.
Ада хоть и была в шоке, но всё же осмыслила, что предложение кровожадного ИИ имеет смысл. Клингоны не станут просто так слушать представителя Федерации. Даже если это будет их собственный собрат. Война в самом её зените. Только по-настоящему весомая угроза может заставить их остановиться и слушать достаточно долго, чтобы парламентёр высказал все требования и предложения. При этом почти весь экипаж Дискавери смотрел на капитана в ужасе. Лорка был просто обязан оборвать подобные предложения и напомнить ИИ, что Федерация будет использовать сугубо гуманные способы. Но он молчал. Не решались что-то сказать и члены команды. Возможно, не могли предложить что-то получше. Или в присутствии клингонов со Скайнетом не спешили демонстрировать несогласие с капитаном.
* — Когда наступит война с древним врагом, клингоны будут единственной надеждой для всех народов. В наших интересах, чтобы вся раса уцелела и наращивала свои силы к моменту, когда потребуется зажечь маяк, — обратилась марсианка к Л’Релл на её языке в знак уважения. — Но сейчас нам нужно сложить оружие и прислушаться к голосу разума.
«Я не позволю уничтожить Кронос. Но что, если без настоящей, ощутимой угрозы никак?» — громко добавила она, надеясь, что товарищ услышит и не посчитает её окончательно опустившейся циничной сволочью.
* — Сейчас они не слышат голос разума. Ярость застилает их глаза. Они забыли мудрость Кахлесса, — нехотя признала клингонка.
* — Ты, парламентёр, напомнишь им, — ничуть не смутилась Ада. — Покажешь облик древнего врага.
Увы, после множества выстрелов из фазеров, тела убитых представителей древней расы слишком быстро разложились и утратили узнаваемый облик. Оставались только голограммы от систем записей.
— Скайнет настаивает: для общего сбора следует давить либо на страх, либо на кодекс чести клингонов. Но первое эффективнее.
— Разрешите обратиться, — выскочил вперёд один из старпомов. — Использование таких методов как угроза насилия и убийство для достижения политических целей не является приемлемым! Федерация как правительство, которое придерживается высоких моральных и этических стандартов, должна предоставить альтернативное решение!
Ада и Габриэль переглянулись. Марсианка предупреждающе прищурилась. Терранское происхождение и соответствующие устои в Империи научили его, что геноцид — это лучшая прививка от повторно начатой войны. Мёртвые клингоны точно не укусят. Пусть к некоторым гуманоидам он изменил отношение, всё так же не считал иные расы равными людям. Но ещё Лорка умел ценить потенциал, а единственная раса, способная видеть Теней невооружённым взглядом — бесценный союзник в грядущей войне, к которой они даже с таким преимуществом не готовы.
— В случае успеха наши народы однажды встанут плечом к плечу против древнего врага, — дипломатично ответил капитан. — До того часа мы должны придерживаться идей мира. Но пока время работает против нас, следует рассматривать все варианты.
Шурикова едва заметно выдохнула. Ответ устроил обоих клингонов. Зато идея сделать планете больно очень не нравилась всем остальным. И даже факт, что отчаянные времена требуют отчаянных мер, и отсутствие времени на более щадящие методы, их не переубеждали. Она явственно читала в глазах всех остальных те самые вбитые доктрины. «Федерация не должна отказываться от своих моральных и этических стандартов. Эти стандарты являются основой для существования Федерации и ее ценностей». Будто отсутствие компромиссов перед лицом Армагеддона сделает мучительные смерти всех будущих жертв Теней чуть менее страшными. Кому нужна мораль, утопленная в океанах крови?
— У меня есть своя цена, — вдруг объявила клингонка, заставив на этот раз удивиться всех.
— Кроме свободы? И какая же? — очень нехорошо улыбнулся Габриэль.
— Эш Тайлер, — последовал бескомпромиссный ответ.
***
— Хочешь нарушить условия сделки? — хмыкнула Шурикова в конце рабочего дня, когда начали наклёвываться черновики плана.
Скайнет предложил множество вариантов, и каждый был кровожаднее предыдущего. Заряды на Кроносе пока казались единственным относительно разумным решением. Не меньшей проблемой был Флостон. С учётом этого бывшего рая, как планету величали в рекламных слоганах, на котором находилась примерно половина боевых сил Империи, ситуация складывалась не лучшим образом. Звездолёты Федерации даже с раскрытой технологией маскировки могли лишь продлевать срок войны. Ощутимого перевеса сил, необходимого для победы, у них не было. План требовался многоуровневый, учитывающий обе планеты. Время не позволяло очертя голову прыгать в варп и надеяться на авось. Путь в варпе до Кроноса исчислялся неделями, до Флостона было ближе, но не намного. Пятнадцать дней. Сначала план, который одобрят все, затем отправка. Чтобы выиграть время, часть звездолётов отправились на разведку к Флостону и Кроносу.
— Неужели ты предлагаешь отдать нашего офицера? Главу оперативного звена?! — поразился Лорка.
Он вернулся в свою станционную каюту взмыленный. Общение со старшими офицерами вышло для него нервным. Помимо тех, кто был на совете с клингонами, присоединились лидеры всех подразделений. И это только Дискавери. На базе нашлось немало старших офицеров со своими советами, как правильно вести войну. Особенно смешно это звучало от тех, кто не участвовал ни в одной битве, а о последствиях слышал только по отчётам.
— С учётом некоторых его секретов это был бы самый мирный и бескровный способ решения его проблемы, хотьнекоторые будут страдать от его отсутствия, — витиевато отозвалась Ада, получив от Габриэля тройную порцию особенно жгучего взгляда.
— Секретов?
— Может, сначала поужинаем? — невинно захлопала она глазами, зная, что в процессе приготовления он успокаивается и принимает шокирующую информацию куда мягче.
После недолгой паузы Лорка согласно кивнул и отправил её освежаться в душе с последующей сменой формы офицера на более приятную телу пижамку. Каюта на базе почти ничем не уступала его обители на Дискавери и точно так же обладала местом для готовки. С учётом всего, что между ними происходило, Шурикова могла с самым наглым выражением лица хозяйничать на его территории и не встретить даже толику неодобрения, но предпочла бежать в свою, которая теперь у неё появилась уровнем ниже. Впрочем, в ней Ада не ночевала.
— Эш Тайлер… его пришлось бы отдать клингонам при любом раскладе, — призналась она после ужина. — Л’Релл его не обидит, если ты переживаешь за его жизнь.
— Рассказать тебе, как именно он стал частью нашей команды? — с долей возмущения в голосе поинтересовался капитан.
— Давай я попробую угадать. Кто-то попал в плен на клингонский корабль. Даже выдержал некоторое время пыток. Там же был Тайлер, содержащийся в нечеловеческих условиях с самого начала войны, — предположила она, прикидывая лучший сценарий для внедрения спящего агента, чтобы поверили все, даже Лорка. — На глазах нашего офицера Эша ещё немного помучили, а потом предоставился шанс сбежать. Заметный человеческому глазу изъян в системе содержания пленных. И наших беглецов вполне правдоподобно пытались настичь, но как только оба оказались на борту Дискавери, погоня прекратилась.
Габриэль от её истории едва вилку не уронил. По его глазам было заметно, что она попала в цель. Впрочем, зная главную тайну засланного казачка, выстроить от конца к началу логическую цепочку было не слишком сложно.
— Тот самый «кто-то», попавший в плен, сидит перед тобой, — наконец сообщил он. — Так что выкладывай, откуда такая прозорливость.
— Он… спящий агент клингонов, не подозревающий о своей второй личности, которую должна была разбудить Л’Релл. Просто теперь, когда в вопросах войны появились Тени, агент не имеет смысла, но и «Тайлер» едва ли всегда будет оставаться собой, — с сожалением произнесла она. Ей нравилась ложная личность истинно прошедшего через муки клингона. Эш был хорошим. — И он, как бы выразиться помягче…
— Не человек?
— Да, кроме человека, прошедшего пытки Теней, только клингон смог бы увидеть их невооружённым глазом, — кивнула она с тяжестью внутри, Эш своей прямотой умудрился прописаться в её мировосприятии как возможный хороший друг. Может, это его талант как скрытого агента. — Самый мирный исход этой некрасивой истории — вернуть его домой. Для Федерации можно объяснить присутствием нашего представителя в их рядах.
— Мудрое решение. Хвалю. Так мы и поступим, — после паузы на раздумья последовал краткий ответ.
Отношения с капитаном становились всё сложнее. На новой должности Ада ощутила, насколько свободнее ей было тогда в камере гауптвахты при их первой встрече. Как атташе она вдруг оказалась с ним неразрывно связанной. Каждый шаг тенью за ним, исполнять приказы и подчиняться настоятельным рекомендациям. С последними было куда сложнее. Лорка после её эффектного вхождения в новую должность начал видеть в марсианке что-то новое. Будто бабочку, запертую в коконе, и теперь отсекал от неё «лишнее», чтобы создать свой некий идеал. Так видела ситуацию Шурикова. Какой же она была на самом деле — теперь даже боялась предполагать. Первым «актом доверия» стал ПИП, который он «настоятельно рекомендовал» отдать ему, чтобы не поддаваться искушению в самоуправстве.
— Отныне мы с тобой единая команда, — объявил он. — Никаких секретов, никаких сговоров с кем-либо за спинами друг друга. Я полностью доверяю тебе, ты всецело доверяешь мне. Использовать твой ПИП тайком от тебя я не собираюсь и рассчитываю на взаимность.
— Он нужен для связи со Скайнетом, — попыталась возразить Ада.
— Не страшно. Переговоры с ним мы ведём вместе, поэтому и активировать будем совместно.
— Если будешь выдавать на миссии… — начала было она выстраивать условия, но была решительно прервана.
— Ты больше не боец оперативного звена. Миссии для них. Мы с тобой отныне игроки куда большей игры, — с покровительственной улыбкой напомнил Лорка.
Вместо ПИПа ей подобало пользоваться планшетом. Компьютер на Дискавери продолжал подчиняться ей беспрекословно, планшет добавлял к уже привилегированному положению дополнительных возможностей. А без старого друга, способного на любой базе взломать все системы, ПИП действительно казался почти бесполезным. Кроме одной функции — возможности делать хоть что-то без ведома капитана.
Отныне они — команда. Так он сказал. Со своей стороны он был живым примером прозрачности в их взаимодействиях. Или умело скрывал теневую сторону. Её действия капитаном постоянно рассматривались, анализировались и критиковались. В настоятельных рекомендациях.
— Ада, ты теперь не просто марсианка, но и полноценная политическая фигура. Правила диктуют необходимость в соответствии. Я полностью понимаю твою нелюдимость, но, покидая каюту, ты — моя атташе. Поэтому — гордая осанка, взгляд вперёд и уверенный шаг, постарайся ограничить блуждание по пустым коридорам с вороватым видом. Времена твоей мародёрской деятельности подошли к концу, — настоятельно рекомендовал он.
И, разумеется, он был прав. Она ведь могла изначально попросить другую должность. Встать под началом Эша Тайлера. По возможности его подвинуть и после мирной отправки на Кронос спящего агента, которому уже не было смысла просыпаться, стать лидером оперативного звена. Л’Релл давно заявила на негоправа. Но теперь поздно ныть. Правила поведения политического лидера и его представителей были прописаны задолго до рождения капитана и даже Федерации. Они все должны были соответствовать.
— В Федерации если старшие офицеры и их помощники не владеют несколькими языками, то имеют при себе систему автоматического перевода. Поэтому настоятельно рекомендую воздержаться от любых нецензурных конструкций на русском языке. Это бросает на тебя тень… Не стоит позволять им судить тебя. Марсианка это уже вызов системе, а марсианка, не способная вести себя культурно — политический фарс. А мы играем серьёзно, — руководил он, ни разу не осудив её, лишь советовал, наставлял и направлял.
Шурикова кивала и соглашалась. Она в целом и не собиралась на встречах с кем бы то ни было распускать язык, но рекомендации касались всего времени. Грубые выражения не должны были отпечататься в архивах местных систем. Дополнительной домашней работой стало удаление из уже существующих записей Компьютера с ней всех грубых, просторечных и бранных выражений. Надо соответствовать. Ада чувствовала себя собачонкой, которую тщательно дрессировали.
Из рекомендаций существовали исключения, и даже они имели подвох. Она могла пользоваться ПИПом, могла не стесняясь выражений говорить всё, что придёт на ум, и вести себя в соответствии с собственным настроением. В его каюте, с ним наедине в нерабочее время. Она буквально могла вновь становиться собой лишь под его присмотром.
— Ты уверена, что можешь доверять кому-то ещё? — искренне удивился он, когда у неё впервые вырвался вывод о происходящем. — Если таковые найдутся, то я не имею ничего против любых дружеских связей. Но покуда мы не поставим точку в войне, настоятельно рекомендую воздержаться от тесного общения с твоим… клингоном.
Ада знала, что способна разозлиться. Она доказала это, когда после первой же беседы приструнила Корнуэлл. Ей следовало найти точку злости и обратить против него, но… разве он был неправ? Разве они не были на базе Федерации, где любой угол вызывал подозрение? Разве его требования были такими уж сложными и несправедливыми? Да и требовал ли он? Только рекомендовал. Рекомендации можно исполнять, а можно игнорировать… Или не так? Каждый раз он говорил, а она послушно кивала и даже наедине с собой не могла найти хоть какой-то контраргумент. Единственное, что возникало в мыслях, так это детское «я не хочу быть атташе, я хочу на свободу!». Но на какую ещё свободу? Война сама себя не завершит. Она начала этот путь, когда предоставила капитану второй шанс и обещала пост президента. Настало время по-взрослому держать своё слово, довести важные дела до конца. И только когда планы будут приведены к исполнению — тогда топать ножкой и убегать в поисках своей эфемерной свободы.
«А можно поступить, как разумная женщина, присмотреться к капитану и остаться дальше рядом!» — прибивались мысли, будто нашёптанные Габриэлем.
Увы, последний раз, когда она злилась, касался его секретов. Но теперь он сам объявил, что в их команде никто ни от кого секретов хранить не будет. Это ли не повод поблагодарить за такой подход и принять сложившееся положение дел? Капитан не требовал ничего из того, что она не была способна сделать. Не отдавал приказы, которые ей было бы морально тяжко выполнять. Никогда не критиковал её саму, а только поступки. И всегда мягко. В рекомендациях. Он был прав.
Не только Лорка усложнил их отношения. С той самой первой ночи, когда она панически пыталась защититься от него кинжалом, ночёвки в его каюте стали обыденным делом. Порой Ада терялась в поисках своей обители, так редко её посещала. И спала она совсем не на диване. Достаточно было однажды поддаться слабости и, сбегая от кошмара, забыться в объятиях капитана. Один раз сорваться и с каждой последующей ночью усугублять своё падение в безвозвратную пропасть. Было бы ложью сказать, что ей не нравилось, что она не жаждала продолжения и не оставалась с ним по собственному желанию. Он не тащил её силой в свою постель ни тогда, ни после. Не принуждал. С ним было хорошо. От него хотелось бежать как можно дальше.
***
Вторым испытанием на прочность стал диалог с Эшем Тайлером. Лорка согласился на цену Л’Релл по настоянию Шуриковой, и теперь ей следовало довести эту информацию до офицера. Довести так, чтобы он сам согласился.
«А чего ты хотела? Сама настаивала, что надо соглашаться. Капитан собирался ради своего офицера нарушить условия сделки и… что? Последствия были бы не слишком приятными. Кто знает, чем всё обернётся, если Л’Релл решит огрызнуться?» — рассуждала она.
Она нашла его в одном из пустующих пищеблоков, так похожим на своего собрата с Дискавери, в котором они планировали свои действия против Теней. Нездорово бледный офицер уткнулся невидящим взглядом в столешницу и казался задремавшим, но моментально встрепенулся, когда Ада подошла поближе.
— Сны донимают, — криво улыбнулся он. — После того, как ты мне поведала о Тенях и о наборе скрытых приказов в моей голове, стало только хуже. Я уже не понимаю, что правда, а что просто страшная фантазия измученного разума.
Нервно сглотнув, она села рядом. Форма офицера теперь как никогда душила.
— Прости, что вывалила это на тебя. Особенно про Теней, — потупила Ада взгляд.
— С ними всё стало намного сложнее и проще. Я уже не до конца понимаю, кто я. Не могу разобраться с тем, что со мной сделали… Каждую ночь я вижу безумные образы: себя, припаянного ко мне клингона, который бьётся в агонии, Л’Релл, пытки, насилие. Видения событий, которые не мог видеть. Каждое утро не могу с уверенностью понять, кто я, — признался он, нервно двигая пальцами по стакану с кофе. — Пытаюсь вспомнить события до войны, но… будто она всегда была. Никогда не начиналась, а времён до неё не было. А эти Тени появились, и всё внутри замерло. Успокоилось. Клингон перестал биться, пытки встали на паузу, память не буйствовала. И все сомнения исчезли. Только одна мысль появилась — этому противнику нельзя уступать! Такая яркая и кристально чистая. Единственно важная во всём хаосе.
В этот момент Лорка участвовал в общем сборе капитанов. Без атташе и помощников, они рассчитывали свои дальнейшие действия для ведения войны. Клингоны не сидели сиднем на двух планетах, они продолжали набеги, соревнуясь, кто из них больше достоин стать новым лидером Совета. Эту проблему следовало решить немедленно. Как и всё, касающееся войны.
— Она и вправду единственно важная. Мало кто знает, что я телепортировалась на Дискавери не с Корабля Мёртвых, — честно произнесла марсианка, не до конца уверенная, что может об этом говорить, но чувствовала, что в случае с Эшем это необходимо.
— Знаю, — нервно улыбнулся он. — Я помогал с освобождением пленных. Тебя там не было. Никогда.
— Никогда, — согласилась она. — Я сидела в колонии «Андромеда». Неважно, что было до неё. Потому что началом стала станция и дрейфующий близ неё невидимый глазу звездолёт древней расы. Одно его мирное присутствие превращало мозги всех на станции в кисель. Я познакомилась там с группой, научившейся держать разум под контролем. Среди них были клингон, два ромуланца, вулканец, мутант неизвестной расы, землянин. Нас объединяла общая цель. Мы ни разу не повздорили, обучаясь с момента знакомства держаться друг за друга.
Мысленно она вернулась в их кружок вышивания и невольно улыбнулась. Однажды, когда боль войны утихнет, эти воспоминания будут исключительно светлыми.
— Так мы пережили атаку на станцию. Видели подбитый звездолёт Теней, когда он врезался в нас и слипся с Андромедой, — продолжила она, помрачнев. — Месяц мы дрейфовали. Месяц раненый корабль сводил нас с ума, спаивал в единую телепатическую удавку и мучил. Тащил к себе. Мы были для него запчастями. Корабль разобщал. Убивал. По одному. Пока нас не осталось двое. Торек и я. У нас не было шанса на спасение, отсутствовала надежда, в моём случае не существовало молитв — только мы двое. Против древнего чудовища. Я держала его, когда корабль пытался забрать, а он держал меня. Мы выжили. Выбрались. На себе ощутили, что такое Тени и каким медным тазом накроется всё, если ничего не сделать. Да, этому противнику нельзя уступать. Не знаю, что может быть важнее этой мысли.
Тайлер слушал очень внимательно. Не перебивал. Явно примерял образ Торека и Ады на себя и Л’Релл, хоть их ситуация была совершенно иной. Но Шурикова видела, что не сам Эш, а что-то внутри него, ещё спящее и не до конца осознающее себя, тоже её слышит. Тот самый клингон, который отозвался на призыв Торека убить древнего врага. Он дремал и внимал историю союза человека и клингона, скованных вместе Тенями, связанных единой целью. Какой бы ни была цена.
— Так странно, — улыбнулся он, — мне кажется, что если бы Л’Релл потребовала тебя… Нет, не так. Если бы на её месте был Торек и потребовал тебя, ты была бы куда счастливее.
— Я выгляжу несчастной? — удивилась Ада.
— Почти такой же кислой, как я от осознания, что дальнейшая моя жизнь будет на Кроносе.
— Во дела… — покачала она головой и шепотом продолжила: — Признаюсь по секрету и только тебе. Я стараюсь выглядеть счастливой здесь и не показывать истинного положения вещей. Важно решить проблему Теней, остальное можно потерпеть.
Тайлер понимающе кивнул. Она не стала говорить прямым текстом те самые слова. Но отчего-то офицеру хотелось доверять. Удивительно, насколько быстро он умудрился её к себе расположить. Она едва его знала, ведала тайну о его истинной сущности, но чувствовала к нему такое небывалое сочувствие, что ещё немного, и они могли бы стать лучшими друзьями. В нём было что-то настолько располагающее, что сопротивляться даже при всём желании было невозможно.
— Капитан Лорка сообщил, что не собирается выполнять свою часть сделки, — рассеянно проговорил он.
Шурикова неловко поджала губы. Не хотелось разбивать уверенность Тайлера, что капитан целиком и полностью на его стороне, хотя отчасти так и было. Но следовало признаться, что она внесла своё слово и убедила его отдать хорошего парня клингонам. Даже зная, что ничего особенно страшного с ним не сделают.
— Он рискует, — осторожно начала она, — готов поставить мир на кон, пойти на риск однажды проиграть Теням, а то сорвать намечающиеся переговоры о мире. Потому что цена Л’Релл для него бесчеловечна.
— Я им восхищаюсь. Правда, — вновь улыбнулся Эш, на этот раз тепло и с надеждой в глазах. — Но на этот раз мне придётся пойти против. Он не поймёт, а Майкл уже не понимает… хоть и принимает моё решение.
— Ты решил, что пойдёшь на сделку и отправишься на Кронос?
— Я думал об этом. Так будет правильно для Федерации, для завершения войны и для временного решения с Тенями. Но мне страшно. Точнее говоря, — усмехнулся он, — мне было страшно. До этого разговора. А после тебя, Адромеды и напоминания об этих тварях… Мы все чем-то жертвуем. Эти переговоры важнее нас с тобой, нашего комфорта и желаний, ведь есть тьма более великая, чем всё, с чем мы сражались.
Ада кивала в задумчивости. Эш Тайлер, которого она приговорила в незнании отправиться на Кронос, буквально ощущая себя жертвенным агнцем, был готов добровольно идти. Не подозревая истины. Просто потому что так будет лучше всем. Так правильно. Это спасёт несчётное количество жизней. Он безропотно согласился, даже не подозревая, что она подло пришла убеждать его пожертвовать собой. Так стоило ли ей ныть о собственной судьбе, которую нельзя было назвать незавидной?
***
База Федерации плохо подходила для тщательного планирования. Да, здесь была наибольшая полнота информации, самые последние данные по доступным ресурсам, но быстрые и эффективные методы настолько не сочетались с идеями высокой морали и прочими сказками для взрослых детей, что моментально исключались. Спустя неделю после прибытия решение так и не появилось.
Пока Ада радовалась, что тело готово вернуться к бою и выдерживать привычные нагрузки, капитан мрачнел всё больше. Действовать следовало немедленно. Утрату лидера клингоны уже начали затыкать бесчинствами и теснили Федерацию без сантиментов и жалости. Они не страдали глупыми принципами морали ОФП и знали, что на войне все средства хороши. Да, у них был ограниченный кодекс чести, но он не мешал им уничтожать мирное население и транспорт врага. Даже с расшифрованной технологией маскировки их звездолётов, лучше не стало. Напротив, стало только хуже. Лишённые шанса проводить стеллс-атаки, а, значит, вольно-невольно осторожничать, клингоны выплёскивали на противника всю свою ярость. Ценой своих боевых птиц они превращали ранее нейтральные территории в кладбища кораблей.
— И насколько всё плохо? — поинтересовалась она, после того, как Лорка на выдохе, полном бесконечного терпения, сбросил с себя офицерский мундир. — По шкале от вторжения клингонов на Дискавери и до твоей страшной смерти в реакторе Харона?
— Моя смерть в реакторе, — незамедлительно последовал ответ с кривой улыбкой. — Десятикратная. ОФП начали свою извечную песню про принципы морали и необходимость перепробовать для начала дипломатию во всех её позициях и участие третьей стороны… а когда все методы себя исчерпают, переходить к блокаде Кроноса и военным операциям.
— Твою мать, — прошипела Ада, стукнув себя по голове планшетом. — Мы теряем время. Каждый день может оказаться решающим. Пока перепробуют всё…
Выразительный взгляд капитана заставил её осечься. По нему было заметно, что ровно то же он думал и говорил на совете. И ровно все те же тезисы оказались недостаточно вескими, чтобы перейти от болтовни, до которой клингонам не было дела, к чему-то по-настоящему работающему.
— Я думала, что составление рабочего плана будет проблемой. Да, оно и стало проблемой, но я думала, что проблема будет в недостаточной боевой мощи, наших возможностях разведки или идеи, что делать с племенем Изгоев, — Ада недовольно покачала головой. — Их бы выкурить с Флостона. Все эти двенадцать домов. Прицельно пнуть к их родной планете, чтобы на Кроносе был своего рода кворум. Половины домов для переговоров недостаточно.
— А Федерация в очередной раз не подвела, — саркастически добавил Габриэль. — Даже в сравнении с Империей Клингонов.
Провожая его взглядом до области каюты для готовки, Шурикова глянула на планшет. Список из полусотни вариантов, идей и предположений. Почти все либо слишком кровожадные для Федерации, либо слишком подлые, либо бесчестные. Нельзя строить мир любой ценой. Мораль превыше всей спасённой жизни во вселенной…
— Они не понимают, — громко сообщила она в спину капитана. — Они всего лишь видели Теней. Масштаб угрозы не просматривается через голограммы. Его можно только ощутить. После длительногоконтакта сомнений не остаётся.
Не хотелось признавать свои ошибки, но теперь весь её заговор со Стамецем и Тайлером стал глупой детской игрой в шпионов. Надо было убить Теней без лишних свидетелей. Голограммы происшествия имели бы то же влияние на верхушку Федерации, что и сейчас. Зато она не получила бы ранение. Да, инцидент вызвал фурор, но толку-то? Все живые свидетели мало на что могут в глобальных планах повлиять. Мистер Учёный с момента поимки начал играть в молчанку, а пыткодопрос в Федерации запрещён. В итоге он содержится под стражей, потому что отпускать его нельзя, но полезной информации от него никакой.
— Я совершила ощутимый просчёт, — нехотя признала она, привлекая внимание Габриэля.
Тот деловито сооружал для них какой-то очень вкусный ужин. Глядя на него, совершенно естественно снимающего стресс в готовке, и оценивая себя, продолжающую работать на его диване, в голову пришло крамольное сравнение. Даже ещё до базы, когда она прибыла повторно на Дискавери, они начали вести себя, как узаконенные партнёры! В прошлом это называлось женатые. Отгоняя странную мысль, она даже потрясла головой и, столкнувшись с вопросительным взглядом капитана, ожидающего продолжения её слов, опомнилась:
— Только клингон может с первого взгляда узнать древнего врага и прочувствовать всю угрозу! — со злостью на саму себя она вскочила с дивана и начала ходить по каюте кругами. — Тени вписаны в их гены, как незапамятный противник. Их религия и мифологический лидер Кахлесс — это точка старта от первого столкновения с ними. Они повторяют молитвами предостережения, в их священных книгах описаны все крохи информации о Тенях, даже их искривлённые изображения есть. Для остальных рас те стали сказочными бабайками, а клингоны верят и чувствуют. Л’Релл сменила свою враждебность на диалог только после того, как увидела собственными глазами. Теней надо было показывать клингонам, а не Федерации!
Захлестнувшее отчаяние от собственных ошибок, отбирающих время и загоняющих в тупик, вновь бросило её на диван. Она потратила столько времени в попытках убедиться, что не безумна, в то время как Торек сразу знал, что она в своём уме. Она тратила время, чтобы предоставить доказательства, но даже спящий в Тайлере клингон отозвался моментально и искренне при одном взгляде на древнего врага, а ОФП продолжает медлить и расплачиваться за это людьми. Но на место отчаянию пришла мысль. Безумная, коварная и способная изменить всё.
— Мне нужно поговорить с Тореком, Л’Релл и Тайлером! — выдохнула она. — Кажется, у меня наклёвывается что-то, что может сработать. И… Скайнет. Он тоже нужен.
— Каюта защищена от прослушивания. Бери ПИП и приступай к переговорам хоть сейчас, — отозвался Лорка, предоставляя ей возможность развить свою идею, не распаляясь на долгие объяснения, способные уничтожить волшебство момента. — С первым не раньше следующего дня. После отбоя я могу оставить официальное заявление. Одобрят как раз к подъёму.
Почувствовав одобрение, Шурикова загорелась. Подарив капитану самую довольную из своих улыбок, она бросилась к ПИПу, настраивая синхронизацию со своим планшетом и защищённым каналом связи, надеясь, что Джим не сбежал куда-нибудь как можно дальше от всей заварушки. Впрочем, контрабандист, делец и просто не очень честный человек держался бы поближе только к одной планете, кусая локти из-за её нового статуса.
— Скайнет, где вы? — прямо спросила она, когда связь успешно настроилась.
— Скайнет повторяет: не могу сообщить. Информация запрещена для разглашения.
— Хм, а если я спрошу, там ли вы, где Джим первый и последний раз начистил хлеборезку Шерлоку, то что ты ответишь? — витиевато уточнила она.
Если ИИ был настроен сообщить им данные, но был скован прямым приказом, то упоминание их миссии на Флостоне по поимке Джорджа Харрисона, взявшего себе псевдоним «Шерлок Холмс» должно было привести к положительным результатам. Никакого точного названия, и вопрос задан не прямо. Могло сработать.
— Скайнет не скажет, что близко, даже если это будет правдой, — ответил ей в тон ИИ, обрадовав весьма удобным расположением звездолёта. Не сам Флостон, но рядом. Годится.
— Ещё вопрос, мои ребята из оперативного звена не из числа людей всё ещё на борту? — под тяжёлые удары сердца проронила она, подразумевая взятых на службу клингонов.
После нападения на звездолёт Джима всё оперативное звено было истреблено. Нуждаясь в новых кадрах, способных держать рот на замке относительно незаконной деятельности и помня операцию по вычищению корабля от нападавших, Джим не торопился набирать только марсиан или землян, обратив своё внимание на весьма крепких, боеспособных и не требующих большой гонорар клингонов. А все проблемы по общению с ними, обучению правилам звездолёта, совместным тренировкам и особенностям последующих операций капитан повесил на плечи Ады. По случаю повысил до главы оперативного звена. С клингонами было крайне непросто, но по итогу марсианка обрела в их глазах уважение, выучила их язык и некоторые приёмы по владению оружием. Торек, впрочем, научил её куда большему, но первые шаги по международным отношениям были сделаны на корабле Джима и теперь её ребята могли оказать неоценимую помощь. Если согласятся, конечно.
— Скайнет отвечает положительно. Экипаж с момента твоего отбытия не сокращался.
— Тогда устрой нам с ребятами возможность пообщаться. Без лишних свидетелей. Только мы с нашей стороны, и ты с парнями на вашей. Через пятнадцать часов. Справишься? — прикинула она достаточное количество времени, чтобы сначала поговорить с клингонами на базе.
За спиной она ощущала присутствие Габриэля, но напомнила себе, что они команда и она должна научиться спокойно реагировать на его вовлечённость во все её инициативы.
— Скайнет обещает: диалог будет настроен через пятнадцать часов. Конец связи.
Глядя на затухающие огоньки на ПИПе она расслабленно выдохнула:
— Думаю, у меня наклёвывается план.
***
За ужином она кратко и рвано изложила свои задумки, отмечая белые пятна, которые чуть позже следовало заполнить недостающими элементами. Лорка слушал вдумчиво и прерывал только в те моменты, когда она и сама была не до конца уверена в правильности действий. Вместе с ним зыбкая идея начала собираться во что-то вполне достойное. В конце ужина капитан похвалил её за хороший план, но предупредил, что все белые пятна следует проработать до того как они покинут Звёздную Базу.
— Ты умница, — произнёс он будничным тоном, словно говорил, что небо с Земли голубое, а трава на ней зелёная. От такого тона становилось ещё приятнее. А затем он добавил: — Я в своём выборе не ошибся. Должность для тебя.
— Не знаю, — нервно пожала она плечами, мрачнея от упоминания этой части их взаимоотношений. Он выбрал. Она клюнула на его манипуляции. Теперь её шатало от желаний бежать подальше и остаться рядом. — Не думаю, что политика для меня. Даже в мелких вопросах. Я слишком простой человек, чтобы что-либо за кого-то решать.
— Тем не менее справляешься ты блестяще. Ты недооцениваешь скрытые в тебе таланты. И напрасно игнорируешь собственный потенциал.
От разговора пахнуло ностальгией, вызывая лёгкую улыбку. Вспомнились их вечерние разговоры, когда всё было куда проще. Проще для неё, как позже оказалось. Он уже тогда играл невероятно сложную роль. И уже присматривался к ней. Говорил, что хочет видеть её рядом с собой. Едва ли он тогда предполагал, как в итоге всё сложится, но слова оказались пророческими.
— Кажется, я вновь позволила собой играть, — с подозрением взглянула она на довольного собой Габриэля.
— Всего лишь сделала взрослый и разумный выбор, — ничуть не смутился он, не замечая её помрачневшего вида. — Грамотно расставила приоритеты.
Аппетит пропал. Благо ужин почти подошёл к концу. Вкуса последних кусочков она почти не почувствовала, поспешив вернуться за планшет. Следовало набросать детали нового плана. В процессе описания грядущих действий пробелов могло стать меньше. Погрузившись в работу, она не обращала внимания на действия капитана, и когда он оказался за спиной и положил ладони ей на плечи, она вздрогнула, едва не удалив проект.
— Я понимаю. Знаю, что ты измучена, — шепнул он в её затылок, шумно вдыхая запах её волос. — Я направил тебя на очень непростой путь. Втянул в политику. И теперь ты проходишь через всё то же, что и я, когда «чудом выжил среди экипажа Бурана». Быть не собой. Соответствовать. Переступать через себя для достижения цели. Я знаю, как тяжело это даётся. Но ты не одна. Я рядом. Вместе мы можем оставаться собой. Знаешь, почему я хочу видеть именно тебя рядом? Потому что ты сильная, как и я. Ты справишься. Мы справимся.
Она сглотнула. В ответ сказать было нечего. Все её жалобы, даже зарождающиеся в мыслях, разбивались о произнесённые им слова. Она не одна проходит через тиски новой должности, и строит из себя жертву, ещё не продержавшись даже месяц. Лорка варился во всём этом почти год. А ведь ей не приходилось притворяться кем-то другим. И за ошибки расплата не так велика…
— Странно, что ты не захотел сделать Бёрнем своей атташе. Она лучше подошла бы, — дёрнуло что-то её недовольно пробурчать. — Я больше боец. К тому же, вы регулярно беседовали, как мне по секрету кое-что рассказал.
— Она слишком человек Федерации. Не такая, как мы с тобой. К тому же увидеть собственную смерть от её действий и продолжать добиваться… это признак не самого большого ума, — показательно призадумавшись, подытожил он и многозначительно добавил: — А, впрочем, мне показалось или это была ревность?
— Ещё чего! — возмутилась марсианка, откладывая в сторону планшет. — Даже в твоём мире, когда ты демонстрировал свой открытый к ней интерес, я просто ушла.
— Верно, — согласился Лорка, водя кончиками пальцев по её плечам с весьма прозрачными намерениями. — И теперь этот шаг имеет совсем иной контекст.
Шурикова попыталась развернуться и со всем справедливым негодованием поставить капитана на место с его глупым предположением, но сделала только хуже. Оказавшись с его хитрой улыбкой лицом, а не затылком, она предательски покраснела и, вместо того, чтобы отчеканить слова, выдавила из себя что-то невразумительное:
— Я. Не. Ревновала.
— Разумеется, — вновь предельно покладисто согласился он, будто случайно задевая застёжку на её форме. — И к адмиралу Корнуэлл тоже? На наш с нейразговор ты отреагировала слишком уж эмоционально.
— Это вообще ни при чём! — пискнула она, разрываясь между желанием пнуть его, укусить и просто желанием. — Спи с кем хочешь.
— Ада, ты не поверишь, но теперь я именно так и делаю, — перехватил он её в попытке вывернуться из его рук и на каждую фразу снимал с неё что-то из одежды, прожигая взглядом. — Заманиваю к себе вечерами. Держу под пристальным вниманием. Провоцирую. Сплю…
Глава 10 — Куда ты идёшь?
Ада боялась дышать. Скайнет установил надёжный и защищённый канал связи. Её ребята, её бойцы, вспыльчивые, но хорошие сослуживцы в гробовом молчании смотрели на присланные голограммы. Те, установленные на постоянный повтор, уже прокручивались по десятому разу. Тридцать пять пар глаз смотрели и смотрели. Марсианка их не торопила.
Накануне их встречи она от имени капитана собрала в небольшой переговорной Л’Релл, Торека и Эша Тайлера. Перед троицей она изложила свой план во всех возможных деталях, уточняя, что пока, кроме предположений и черновика действий, у неё нет ничего. План одобрили все. Тайлер, несмотря на своё двойственное состояние, без сомнений сказал, что её идея сбора представителей всех Великих Домов — самая благородная.
— Мне нужно знать, что именно вы почувствовали, впервые увидев Тень, — пояснила Шурикова. — Чтобы план сработал, нам потребуется раздувать то самое необъяснимое чувство, зародившееся ещё со времён Кахлесса.
Три пары глаз уставились на неё, как на человека, попросившего описать слепому разницу между лазурным цветом и ультрамариновым. Она определённо полезла в те дебри восприятия мира, которые можно было только прочувствовать, но не осознать или вывести в уравнение идеального плана действий.
* — Тебе этого не понять. Чувствовать древнего врага так, как их чувствуем мы, смогут только твои дети и дети твоих детей, — прямо ответила Л’Релл. — Ты, подобно Кахлессу и мыслестранникам, встретила угрозу, а нести память о ней будут потомки. Мы — память.
* — Я могу призвать на помощь тридцать пять клингонов, — произнесла Ада, не уточняя, где именно будет их созывать. — Мы работали вместе почти год. Я доверяю им. В случившейся войне они не присоединились ни к одной стороне. Но мне предстоит просить их, вопреки убеждениям, вмешиваться, рисковать жизнями и в некотором роде хитрить против своих… Заставить не смогу, только просить. Но не знаю, будет ли облика врага достаточно, чтобы согласились.
* — Не проси. Призови их долг чести перед собственным народом! — наказал ей Торек, а Л’Релл согласно кивнула. — Покажи древнего врага и сообщи, что пора зажечь маяк с его изначальной целью. Великие Дома должны быть созваны. Неминуемый позор падёт на всякого клингона, который проигнорирует зов крови. Великий Дом перестанет быть таковым, если не отзовётся.
Эш не понимал большую часть разговора, но согласно кивал. Что-то внутри него даже сквозь крепкий сон чувствовало происходящее. Глядя на офицера, который стал выглядеть чуть лучше после частичного принятия своего будущего и прошлого, Ада понимала, что схватила удачу за хвост. С поддержки трёх клингонов она отправилась на переговоры со своими ребятами.
Меньше всего ей хотелось раскрывать перед капитаном, что на звездолёте Джима немало клингонов, но «мы команда» требовало доверия. Лорка дал ей достаточно пространства. Он не участвовал в переговорах, не показывался перед глазами её бывших подчинённых и ни разу не привлёк её внимание каким-либо комментарием. Свою волю он полностью доверил Аде и её мнению, как нужно разговаривать с боевыми товарищами. И всё же одного факта его близости было достаточно, чтобы ощущать себя под его полным контролем.
Её ребята молчали долго. Пока наконец кто-то сзади, скрытый широкими спинами товарищей не произнёс то самое долгожданное:
* — Тьма опустилась на землю и кричала во снах мыслестранников, и они пали вместе со своими детьми и детьми их детей.
Ада с облегчением выдохнула, почувствовав прошедший через всех клингонов трепет.
* — Тьма пребывала над Клинжаем, пока Кахлесс и оставшиеся мыслестранники не изгнали её, — отозвалась она, встретив волну удивления и уважения в глазах всех, кого могла увидеть через монитор.
Тогда она заговорила. План к тому моменту обрёл вменяемые черты. Высадиться на Флостоне может представитель любой расы, но относительно незаметно войти в лагерь племени Изгоев сможет только клингон. Никто не станет слушать человека, даже если речь пойдёт о Тенях. Впрочем, вторжение в лагерь подразумевало необходимость хитрого распространения информации о древнем враге.
— Только сейчас понимаю, что в идеальной ситуации было бы неплохо забрать чёрный ящик с уничтоженных Тенью боевых птиц у Андромеды, — пробормотала Шурикова. — Но теперь разыскивать какие-то останки бесполезно.
Клингоны, даже после долгой совместной работы, оставались вспыльчивыми, упрямыми и очень упёртыми в своих убеждениях ребятами. Зато среди них были редкостью подлость и лицемерие, что очень подкупало. Если они ненавидели, то открыто и всем своим горячим сердцем, если рвались куда-либо, то отчаянно и страстно. Вот и сейчас они едва не срывались с места, чтобы немедленно что-то делать для борьбы. Но первым пунктом потребовали, чтобы на Флостоне их вёл не Торек, которому Ада всецело доверяла, а она сама.
* — Ты — командир. Он — нет. Он может стать частью команды. Но вести будешь ты! — безапелляционно заявили они едва ли не хором.
Сеанс переговоров завершился. Шурикова на мгновение улыбнулась краем губ. Ребята остались верны себе. И ей. Переубедить их невозможно. Теперь или выполнить требование, или придумывать новый план.
— Если идея выгорит, то у тебя будет самый высокий уровень общественного одобрения. Никакая реклама не потребуется, — задумчиво проговорила она, повернувшись к капитану. — Герой войны, спаситель планет и миротворец. У всех в головах будет один вопрос — кого им выбирать на пост президента, если не тебя.
— Разрешение на вылет нам дадут в течение дня, — Лорка, как оказалось, времени за её спиной зря не терял и уже оформлял им всё необходимое в царстве безжалостной бюрократии. — Экипаж уже извещён, что предстоит вылет.
— Время всё ещё против нас. Прыжок до Флостона, потом до Кроноса. Возможно, туда-сюда пару раз придётся, — выдохнула Ада, отправляя запрос на предоставление двух пленных клингонов с целью организации тайной дипломатической миссии. — Главное, чтобы Стамеца успели вылечить целебными клизмами.
Последнее предположение вызвало смешок у Габриэля.
— М-да, светилом в медицине тебе точно не быть!
— И не планировала! — фыркнула она, с пренебрежением представляя себя эдаким многопрофильным докторишкой с рвением лечить и поучать, как надо врачевать. Смех да и только!
***
Стамеца хотелось беречь до самого критического момента, однако перемещение в варпе до Кроноса занимало недели, до Флостона чуть меньше, но тоже слишком расточительная трата ресурса времени. Ситуацию следовало разрешить как можно быстрее. Война угрожала разгореться ещё жарче и громче, чтобы окончательно пробудить от долгого сна тех, с кем мир ещё не готов сражаться. Пол выглядел гораздо лучше. Храбрясь, он пообещал, что сможет выдержать прыжков десять, но после проект спорового двигателя будет закрыт.
— Пора начать довольствоваться тем, что мы имеем, и вернуться в теоретическую сферу, — усмехнулся он, но глаза его грустили.
По нему было видно, что, несмотря на угрозу однажды умереть в собственной экспериментальной установке, он яро желал продолжать практику. Очевидно, победил здравый смысл. Или за спиной этого вдохновлённого наукой человека стоял кто-то, кто выдал ему подзатыльник и напомнил, что жить тоже полезно. В конце концов, мёртвый Стамец точно не смог бы сделать никаких открытий.
Будучи атташе капитана, Ада по регламенту не имела допуска на капитанский мостик, но должна была присутствовать на всех встречах и переговорах, за исключением случаев прямого приказа этого не делать или каких-либо заданий, не позволяющих присутствовать лично. Торека и Л’Релл отправили на гауптвахту. Ада только усилием воли не смотрела в сторону дорогого товарища. Не хотела лишний раз провоцировать капитана на вопросы. Всё, что касалось конкретно этого клингона, он воспринимал с едва скрываемой враждебностью.
Отправка по споровой сети заняла считанные минуты. Оставшееся время ушло на подготовку. Лорка проводил планёрку и последующие тренировки бойцов оперативного звена. Шурикова с инженерами восстанавливала повреждённый подарок Скайнета — ошейник, генерирующий голографическую маску поверх лица любого носителя. Работу над ним они начали ещё на базе-46. Для успешной высадки на Флостон хватило бы и одного для неё, но, чтобы повторить подобный трюк на Кроносе, требовалось ещё хотя бы дюжина для маленького отряда. Полноценно скопировать технологию не удалось. Гений Скайнета был выше примитивов Федерации, но автоматики робо-роботов оказалось вполне достаточно для быстрого создания одноразовых подделок. Впрочем, больше одной попытки и не требовалось.
Во время перемещения целого звездолёта Ада испуганной мышью вжалась в угол инженерного отсека, судорожно цепляясь за ближайший поручень. Экипаж Дискавери уже привык к новому двигателю, а недавняя битва с Кораблём Мёртвых и вовсе сделала их всех профи — по слухам, они «прыгали» больше сотни раз. К дискомфорту марсианки инженеры отнеслись с пониманием, даже поили кислой водой, чтобы ей стало полегче. Когда в ничего не значащей беседе Шурикова призналась, что на борт своего первого звездолёта изначально попала в должности военного инженера, то атмосфера стала почти семейной. Не глядя в синие глаза, в ней признали свою. Разве что не предлагали самогон в подсобке тайком выпить.
Они выпрыгнули у безусловно прекрасной звезды Флостон-Прайм в созвездии Ангела. Звездолёт Джима вышел на связь для короткого сообщения, в котором обозначил условное время совместной высадки в оговоренную точку планеты. Для надёжности выбрали пепелище башни TMZ. От лица клингонов, согласившихся помочь Аде и настоявших, чтобы Джим тоже согласился, тот повторил единственное требование — вести отряд должна сама Шурикова, явившись лично. Лорка от такой наглости окинул марсианку долгим и очень тяжёлым взглядом, от которого у неё пошли неприятные мурашки по коже. До высадки оставалось двадцать часов. Идеально, чтобы успеть завершить все приготовления.
Своего часа также ждал отряд, возглавляемый Эшем Тайлером и Майкл Бёрнем, которая должна была увести группу на Дискавери в случае успешного завершения миссии. Они готовились, что после отправки на Флостон Шуриковой и Торека Дискавери выпрыгнет у Кроноса в слепой зоне. Настанет их звёздный час тайной высадки на планету. Для каждого не-клингона из отряда были приготовлены ошейники. Маскировка должна дать им достаточно времени, чтобы выждать. Являть себя следовало только после сбора всех двадцати четырёх домов у Кроноса.
Важной частью подготовки стал отдых. Отбой объявили рано. Ада даже не взглянула на свою каюту. Лорка ничего не сказал относительно её и Торека на Флостоне, но молчание его ощущалось неприятно. Он явно был не в восторге от необходимости отпускать её так надолго. Выходить на связь с кораблём полагалось только в самом крайнем случае. За товарища было куда страшнее, чем за себя, и перед отбоем она не выдержала:
— Я могу рассчитывать, что Торека отпустят после миссии на Флостоне? Федерации он не нужен, в отчётах можно сообщить, что остался вместе с Л’Релл и Тайлером.
Она старалась говорить осторожно и подбирать невинные слова, внимательно глядя на реакцию Габриэля. Она выбрала момент, когда он был расслаблен после ужина, надеясь так выиграть чуть больше его расположения. Капитан выдохнул с видом бесконечного терпения, которое вот-вот могло истощиться.
— Ты его любишь, этого клингона? — вопрос застал её врасплох.
— Я его… что? — от незнакомого слова веяло опасностью. Лорка вкладывал что-то угрожающее в свой вопрос.
— Ты. Его. Любишь? — медленно повторил он вопрос, и угрозы стало ощущаться куда больше. — Это простой вопрос.
— Не очень простой, — растерянно отозвалась она и честно призналась: — Я не знаю, что такое «любишь», это какое-то действие? Или это отношение?
Настало время удивляться ему. Шурикова призвала на помощь встроенный словарь на планшете и громко прочитала, что слово уже больше века является неиспользуемым анахронизмом. Даже всезнающая техника ОФП не дала внятного определения для устаревшего термина. Смысл был слишком размытым. Что-то о чувствах, взаимоотношениях, привязанности, но в какой-то излишне хаотичной мешанине. Ада почти ничего не поняла и честно ответила, что Торека точно не любит.
— Тебе лучше не использовать это слово, — настоятельно рекомендовала она капитану. — Пожалуй, это может сыграть против тебя даже больше, чем выкрик «слава Империи».
Лорка сделал вид, что забыл о её вопросе про дальнейшую судьбу товарища, что беспокоило до дрожи в коленках. После всего произошедшего для неё в прямом смысле было немыслимо не сделать для него всё возможное. Капитан крепко спал, когда она выскользнула из постели и метнулась к своему ПИПу. Бросив на спящего виноватый взгляд, она начала быстро набирать экстренное сообщение Джиму, в надежде, что будет достаточно одной секунды установленного канала связи для отправки.
«Джим, не отвечай и не откликайся на данное сообщение. Прошу тебя, как твой военный инженер, глава оперативного отдела и просто человек, спасший твою задницу множество раз, об одном одолжении. В случае успешного завершения нашей дипломатической миссии потребуется твой талант быстро сбегать от закона. На Флостон вместе со мной отправится мой товарищ…»
Габриэль зашевелился. Ада замерла с процессором в руках, ощущая себя преступницей. Предчувствуя, что он вот-вот нащупает рукой её отсутствие и откроет глаза, она перестала дышать. Секунда. Надо отправить сообщение. Руки не слушались. Но нет — капитан продолжил спать. Она быстро набрала оставшуюся часть и наскоро отправила, открыв канал связи ровно на секунду. Такой короткий отрезок времени Компьютер не должен был зафиксировать, значит, Лорка не узнает. Только бы он не узнал…
***
«Иронично. Девочка с Марса, которая, кроме войны, считай, жизни не знает, будет поучать самую воинственную расу во вселенной жить мирно. Хреновый из меня кот Леопольд!» — нервно оценила она складывающуюся ситуацию.
«Они не станут слушать кота или дипломата. Если они кого-то и выслушают, то только такого же воина, как они!» — резонно отозвался Торек.
Для создания относительно достоверной маски клингона они использовали сканер лиц и собрали что-то среднее между лицами Л’Релл и Торека. Оба клингона сказали, что мордашка вполне похожа на что-то правдивое. Высадка на Флостон прошла в нервных мурашках. Облачаясь в свою отремонтированную броню авторства Скайнета, Ада каждую секунду ожидала, что Лорка отзовёт операцию или прикажет ей оставаться на Дискавери. Рядом с ним, отныне и… очень-очень надолго. Исподтишка глядя на его действия, она пыталась разглядеть, догадывается ли он о её намерениях или нет.
Капитан был чернее тучи, но держался подчёркнуто собрано. С момента сборов двух групп — малой на Флостон и побольше — на Кронос, он не удостоил её даже взглядом. Казалось, он обо всём догадался, но своим приказом отправляться в транспортаторную для высадки он подтвердил, что план будет исполняться без изменений.
Своих ребят с корабля Джима пришлось ждать добрые три часа. Как оказалось, они наблюдали за Тореком и Адой со стороны, но из-за хорошей маскировки не сразу признали свою начальницу.
* — Теней должны увидеть все. Если не все, то как можно больше глаз, — повторила она, когда они подходили к бывшему дворцу правительства Флостона, а ныне — обитель половины Совета.
План был прост: начиная с простых рядовых, поднять шум якобы случайно обнаруженной информацией о древнем враге. Первым ретранслятором стала уцелевшая техника разрушенной башни журналистов TMZ. Она начала распространять кадры битвы у станции «Андромеда». Тридцать семь клингонов разошлись по оккупированной территории Флостона. На вооружении были голограммы с Дискавери и уничтожение трёх теней в стыковочном отсеке.
Проблема возникла, когда оказалось, что всеобщего волнения «рядовых» недостаточно, чтобы волна дошла до глав Домов. Да, среди большинства зрела тревога. Древнего врага все чувствовали настолько осязаемо, словно между ними натянулась общая нить, построенная Тенями. Но команду отправляться к совету могло дать только меньшинство. План начал расшатываться. Они потратили несколько часов на распространение информации, но Флостон так и остался базой племени Изгоев.
Глядя, как прекрасное солнце в созвездии Ангелов начинает склоняться к закату, Ада решила пойти на провокацию. Территория клингонов напоминала своеобразный военный лагерь, центром которого был флостонский дворец. Вокруг дворца могли ходить как проверенные бойцы, так и любые сомнительные личности, например, тридцать семь неизвестных клингонов. А в сам дворец разрешалось входить только самым доверенным и перепроверенным.
Выдохнув, она мысленно попросила прощения у Торека и с уверенностью тарана направилась ко входу во дворец. Остановили её не сразу. Первый уровень охраны только из-за её бронебойной уверенности не рискнул вставать на пути, решив, видимо, что перед ними кто-то важный. А вот на втором, в холле здания, её перехватили. Тридцать пять её ребят вломились во дворец следом. Торек их опередил на долю секунды. Достаточно было едва заметного кивка, чтобы дюжина охранников в холле оказалась нейтрализована, но не ранена и не убита. Ссориться Ада ни с кем не хотела.
* — Придётся вбивать истину в их глотки, — пояснила она своим ребятам и те, оставив на прощание охранникам зацикленные голограммы записей с Тенями, бросились вместе с ней наверх по каменной лестнице.
Дворец на Флостоне был построен в прошлом тысячелетии и с тех пор только ремонтировался, чтобы сохранить исторический облик. Стены его были сделаны из натурального камня, лифты отсутствовали, только лестницы, коридоры и двери, которые полагалось открывать самостоятельно. Никакой автоматики. Из-за чего и система обнаружения работала как попало. Три этажа из пяти удалось миновать тихо, незаметно и относительно бескровно. Охранников становилось всё больше, но немаленькая группа, оснащённая холодным оружием, шустро и слаженно обездвиживала их. Перед боем включали глушилки, после — связывали и оставляли голограммы на кристаллах памяти. Чтобы никто не пропустил облик врага.
На четвёртом этаже их окружили вооружённые тяжёлыми бластерами гвардейцы. Элитные войны, близкие соратники и родственники глав Великих Домов. Предвкушая либо быструю смерть, либо шанс на эмоциональные переговоры, Ада подняла руки вверх. Свободной рукой она нажала на ошейник и сняла маску. Во второй руке сверкал жаждущий крови Д’к Таг. При виде человека, окружённого соратниками-клингонами, гвардия замешкалась, пока в глазах одного из них не сверкнула ярость. Серые нечеловеческие глаза налились кровью:
* — Откуда этот кинжал? — эмоциональный рык открыто намекал, что убитый на Дискавери клингон был гвардейцу близко знаком.
* — Это мой трофей, — ответила она, прикидывая, как можно в свою пользу использовать их кодекс, чтобы добраться до глав домов и высказать им всё. — Я добыла его с честью. В битве.
* — Это их человек-робот! — крикнул кто-то позади.
* — Убить человека!
* — Смерть всем человекам!
Мгновение, и у гвардейцев, что стояли в первых рядах, в руках появились щиты, а дворец наполнился странными вспышками. Даже зная, что программа берсерка уснула беспробудным сном и больше не ощущалась внутри, Ада вздрогнула. Больше всего она боялась, что световых и звуковых сигналов окажется достаточно, чтобы вернуть её внутреннего монстра. Торек, ощутив её испуг, оказался рядом и коснулся руки. Помещение заполнил отвратительный звук на высоких частотах. Страх стал сильнее, но внутри оставалось так же спокойно, как и раньше. Гвардейцы ждали. Звук их явно бесил, но ничего не происходило. «Человек-робот» не торопилась убивать своих сторонников.
* — Вы не могли бы выключить это? — насмешливо поинтересовалась она. — Оно раздражает.
* — Что ты такое? Как ты себя контролируешь? — рявкнул кто-то из гвардейцев из передних рядов.
Ада вместо ответа активировала взятую с собой голографическую запись на кристалле. Стыковочный отсек. Она против двух Теней. Прицельные выстрелы того, кто явно видел перед собой древнего врага клингонов. Ранение от третьей Тени. Высокочастотный звук выключили. Древние каменные своды с потолками и арками не сразу замолкли. Эхо какое-то время не успокаивалось. Всё же дворец строили в том числе для того, чтобы знаменитые своими прекрасными голосами флостонцы могли в нём распевать песни. Среди гвардейцев начал назревать тихий ропот. Генетическая память не позволяла вернуться к обыденности их военной жизни. Древний враг вернулся.
* — Это какая-то хитрость!
* — Есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся!
* — Молчать. Держать строй.
* — Они вернулись. Пророчество Кахлесса! Великая война…
* — Что она может о них знать, она всего лишь человек.
* — Смерть человеку.
* — Федерация — наш враг!
* — Ересь! Истинный враг — это тьма в заблудшей душе.
* — Не сметь. За неподчинение смерть!
* — Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты…
Шурикова со своими немногословными ребятами позволила ропоту вырасти и созреть. Чувство долга перед прошлым, перед их пророком и почившими мыслестранниками должно было укрепиться в мыслях и сердцах даже самых непримиримых противников Федерации. Но после следовало говорить.
«Я не сторонник подобных манипуляций, но для мотивации не лишним будет показать на что мы способны, — предложил Торек, всё ещё держащий её за руку. — Пусть увидят нечто небывалое. Человек и клингон будут говорить вместе. Одновременно».
«Да ты гений!» — мысленно зааплодировала она.
Общие мысли позволили им говорить одновременно, плавно и слаженно. Так, будто они делали это всегда. Впрочем, слова им давно не требовались, чтобы понимать и чувствовать друг друга. Сейчас они всего лишь позволили связи укрепить их настолько тесно, насколько это вообще было возможно.
* — Кахлесс, дай мне свет. Отец, дай мне мудрость. Мать, дай мне напиться. Брат, дай мне сил. Сестра, дай мне семью, — громко, плавно и спокойно произнесли они, вызвав в толпе гробовую тишину.
Они стояли плечом к плечу, сцепив руки и объединённым Тенью разумом цитировали священные заветы. Спокойные и уверенные в своей правоте, словно те самые легендарные первые два клингона, созданные богами и уничтожившие своих создателей пламенными сердцами. Голоса звучали в унисон, ни единого раза не сбившись, они казались пугающим дуэтом новых пророков:
* — Тьма опустилась на землю и кричала в снах мыслестранников, и они пали вместе со своими детьми и детьми их детей. Тьма пребывала над Клинжаем, пока Кахлесс и оставшиеся мыслестранники не изгнали её.
Даже тридцать пять её сторонников смотрели на них, как на чудо. В их глазах читалось почти благоговение. Гвардейцы, поражённые от облика Теней, окончательно утратили боеспособность.
* — Истинный враг рядом. Настало время зажечь огни и созвать великие дома! — завершили они свою краткую речь.
***
«И все бросились нам сразу помогать… ага, конечно. Аж десять раз!» — гневно выдохнула она, глядя на клетку, в которую её посадили.
К счастью, не в подземелье и не в казематы. Но из простого соображения — во дворце если и существовали казематы, то давно были переоборудованы во что-то более элегантное. А на уровне ниже земли техника начинала сильно сбоить. Что-то было такое в этих каменных стенах, что своей древностью подавляло всё современное.
Огромный зал для приёмов. Несколько клеток. Вокруг неё силовое поле в виде решёток. Странная человеческая зверюшка. Или вообще робот. Вот и все мысли гвардейцев с главами домов относительно её. А ведь на Кроносе ожидает своего часа вторая группа. И ждать им предстояло долго. Представители благородных домов советовались. Торек и тридцать пять её ребят ждали своей участи перед их глазами. Их судьба могла оказаться ещё более незавидной. Она — враг, но они — предатели. Второе куда хуже.
«Все спорят, как же нам в итоге поступить с тобой…» — вспомнились ей слова Габриэля при их первой официальной встрече.
От воспоминания она усмехнулась. Как иронично — всё возвращается к началу. Клингоны — клетка — переговоры. С последним она не была до конца уверена, только надеялась. Впрочем, пока время позволяло, а снующие вокруг неё клингоны только смотрели и шипели на пленницу, она могла заняться чем-то полезным. Чем-то творческим. Прямо как на Андромеде. Решётки силового поля мало подходили в качестве полотна, оставался каменный пол. Но не было ни чернил, ни камня, чтобы рисовать. Но после станции тюрьмы это марсианку не пугало.
«Кровь — хорошие чернила!» — думала она, вгрызаясь в собственную кожу.
Человеческие зубы плохо выпускали кровь, но при должном старании справлялись. А следом только рисование портрета врага по памяти…
* — Как насчёт вот такого изображения? — окликнула она клингонов, шипящих в её сторону пожелания умереть самой страшной смертью. — Пусть я и не слишком хороший художник…
Кровавый портрет Тени в полный рост неожиданно получил взрывную популярность. Даже голограммы теперь казались мелочью, когда вокруг одной землянки собрались все, кто только находился во дворце. Художница скромно стояла в углу, зажимая прокушенную руку. Или так удачно совпало, и её время пришло, или искусство повлияло на разумы, но спустя ещё час она уже стояла перед двенадцатью представителями Великих Домов и их гвардейцами. В клетке, разумеется. В другой клетке, побольше, находились её сторонники. Ещё один зал. На этот раз тронный, но без трона. Две клетки по противоположным стенам. И двенадцать Домов разгневанных клингонов.
* — Убить человека! — требовали многие, часть гвардейцев молчала, смотрели то на неё, то на Торека. Помнили странное явление.
* — Убейте. Если Тени придут, нас ждёт доля куда хуже смерти. Я не боюсь. Но выполните свой долг. Созовите знамёна, — потребовала она, перекрикивая всех.
От такой наглости оторопели все. В конце концов вперёд вышел лидер племени изгоев. Больше всех похожий на чистокровного клингона. Голова как раковина, ракоподобные гребни на лбу, украшения, соответствующие титулу, ни волосинки на лице и пепельные нечеловеческие глаза.
* — Отвечай, человек, правдиво! — требовательно обратился он к ней, приблизившись к решётке. — Откуда ты знаешь о древнем враге? Почему ты видишь его?
* — Тьма кричала в моих снах днями и ночами, — ответила Ада словами из их священных трактатов. — Она пытала меня, рвала на части, смешивала вымысел и реальность, выжигала из меня всё. Изменяла.
Она перевела дыхание, глядя на клингонов. Те не спешили её перебивать. Даже ненависть в глазах некоторых поутихла.
* — Во всей её лжи я увидела одну непреложную истину, — продолжила она и указала на Торека: — Вот мой брат по оружию. Вместе мы сможем победить Тень. И мы победили. Звездолёт древнего врага забрал всех. Сожрал. Нас не смог. Вместе мы не сдались. Устроили этой мерзости такой последний полёт, что она сгорела. Так мне открылась истина.
* — Глупая человеческая истина! — скривился один из представителей двенадцати домов.
* — Да, я человек. И моя истина такова, что мы встанем плечом к плечу и сможем убить их, — громко сообщила она, встречая гул сомнения в уверенности и рявкнула ещё громче: — Так мы уже сделали с несколькими. Войне быть. Не сегодня. Не завтра. Не через десять лет. Пройдут поколения. Наши потомки встанут вместе против истинного врага и сделают то, что завещал Кахлесс, когда прогнал их — мы положим им конец раз и навсегда. Вместе.
* — Ты всего лишь человек! — закричали почти все клингоны совета, посчитав её уверенность ересью.
* — В ней сердце клингона, — взревел Торек, и тридцать пять ртов подняли рёв, перекрикивая всех сомневающихся. — В ней память о древнем враге. Её потомки будут видеть.
* — Людям нельзя верить. Федерации нельзя верить! — поднялся крик. — Федерация желает подавить души клингонов и их культуру!
* — Федерация изменится и очень скоро. Скоро во главе встанет сильный лидер. Умелый воин. По сути своей — Император, пусть его титул будет иметь другое название, — крикнула Шурикова, изо всех сил надеясь, что говорит правду. — Он знает, что такое Тени. Он умеет ценить потенциал союзника. Он за грядущую войну с Тенями. И за мир, который должен наступить между нами сейчас, чтобы наши потомки были готовы. Тени должны уснуть сейчас, но они вернутся. Сегодня мы не готовы с ними воевать!
Шум вновь поднялся. Согласных набралось немало. Аде верили. Не словам, не только им, верили увиденному. Пробуждённая генетическая память и привитое религией поведение требовали переступить через ксенофобию и послушать посланника с другой планеты. Но несогласных оставалось слишком много. Война породила иррациональную ненависть, даже учение Кахлесса и все внутренние механизмы не позволяли довериться представителю Федерации. Ада их не винила, она пыталась найти способ достучаться до большинства.
* — Поединок чести! — рыкнул кто-то. Все поддержали.
* — Поединок!
* — Поединок до смерти!
* — Кто победит, тот и прав!
* — Пусть победивший говорит!
Шурикова нервно сглотнула. Без берсерка она сильно уступала по физической силе клингонам. Шансы победить в условиях предоставленного оружия у неё были. Но если поединок до смерти, то очень небольшие шансы. Убить клингона с её комплекцией было очень уж непросто. Следовало либо пронзить кинжалом оба сердца и пару-тройку других парных внутренних органов, что было крайне сложно, либо отрубить голову.
* — Вызов принимаю за свою сестру по оружию! — крикнул Торек, а тридцать пять клингонов со звездолёта Джима вновь поддержали его рёвом.
«Что ты творишь?!» — мысленно крикнула она ему.
«Защищаю сердце клингона. Ты — моя сестра по оружию. С тобой вместе я буду биться. И за тебя приму смерть!» — непоколебимо ответил Торек.
Под гул всеобщего одобрения со стороны сомневающихся появился свой боец. Теперь судьба всего мира зависела от боя, в котором Ада даже участия принять не могла. Только беспомощно стоять за решёткой и смотреть. Всем присутствующим нравилось, к чему пришли переговоры. Федерация и её вмешательство в их культуру встали поперёк горла. Марсианка в глазах всех оставалась чужаком, пролезающим не в своё дело. Но в случае дуэли двух клингонов всё было по заветам предков.
Для поединка очистили территорию в центре зала. Бойцам выдали проверенные и очищенные от яда или другого бесчестного химического состава бат’леты. На выбор каждому выложили на подготовленный стол шесть пар. Бойцы со знанием дела подходили к громоздкому традиционному оружию, брали в руки, опробовали и брали другое для сравнения. Подготовка быстро подошла к концу. Два воина, защищающие свою правду, сошлись. Как того требовали традиции, перед боем насмерть они поклонились друг другу.
Бат’леты вспарывали воздух. Громоздкие и неудобные, на вкус Ады, в руках двух клингонов они казались легче пёрышка и изящнее сюрикена. Марсианка дышала через раз, воспринимая каждый выпад Торека, как её собственный бой. Эмоции мощной волной циркулировали друг от друга. Понимая, что её переживания только мешают, Шурикова собрала мысли и чувства в кулак. Теперь думала только о противнике, о слабых местах, о победе, о необходимости сделать всё, чтобы Тени спали как можно больше. Чувствовала — только азарт от битвы, умиротворение во всех иных областях, спокойствие течения огромной реки.
Безумно хотелось оказаться на его месте, поймать противника на бесчестной хитрости, слиться разумами и стать единым воином в этом решающем моменте. Внести какой-то вклад, поймать противника на нарушении правил и завершить поединок раньше, чем кто-то погибнет. Но нарушений не было. Шурикова всматривалась в мельчайшие детали и не видела ни одного подлога. Всё честно. Два ревнителя правды, а истина будет на стороне победителя.
Бат’лет влажно чиркнул, вкусив первых капель крови. Ада едва вспомнила, как дышать. Торека ранили. Танец смерти, мок’бараmoQbara (мок’бара) — название вымышленного клингонского боевого искусства. Иногда практикуется с бат’летом, холодным оружием с изогнутым лезвием, четырьмя наконечниками и зацепами на спине. Этот стиль похож на тай-чи., продолжился под ободряющие крики со всех сторон. Общество разделилось. Не только её ребята поддерживали Торека. Около половины гвардейцев выкрикивали его имя и желали победы. Или поверили в их слова, или просто прониклись клингоном, продемонстрировавшим способности мыслестранника. Недолго оппонент оставался сильным и ловким. Резкое движение снизу вверх по касательной лишило его возможности шустро передвигаться. Торек не спешил наносить фатальные раны. В первую очередь хотел ослабить. Противник безуспешно пытался нанести тот самый последний удар, но не замечал подобную машине холодность. Точные выверенные удары, плавность водомерки, скользящей вдоль буйных волн, собранность. Танец смерти дошёл до предела в своём изяществе, скорости и плавности. Бат’леты напились крови. Импровизированная арена окрасилась в красные и розовые брызги. Наконец…
Толпа взревела. Зрители, разошедшиеся во мнениях относительно правоты Ады и упёртого совета, теперь чествовали победителя. Обзор загораживали. Марсианка не увидела, как был нанесён последний удар. В общем крике не услышала упавшего тела. В поглотившем зал хаосе не могла понять, кто же победил. Только крепкая нить общих чувств с Тореком говорила, что дорогой товарищ жив.
* — Истинный враг на горизонте! — кричали одни.
* — Мы встретим их, когда будет должно! — вторили им другие.
* — Кахлесс завещал помнить! — скандировали третьи.
* — Зажечь огни!
* — Маяк разгонит Тьму! Испугает Тени!
* — Совет должен собраться!
* — Нас ждёт Клинг! Все три названия столицы Империи Клингонов. Первые два устаревшие.
* — Нас ждёт Клинжай! Все три названия столицы Империи Клингонов. Первые два устаревшие.
* — Нас ждёт Кронос! Все три названия столицы Империи Клингонов. Первые два устаревшие.
Вот так просто всё закончилось. Много слов. Много убеждений. Совет потребовал напоследок ещё раз продемонстрировать их связь. Их окрестили мыслестранниками, хоть это было далеко от истины. Но надежда на возвращение древней кровной ветки, истреблённой Тенями, как никогда мотивировала начать подготовку к войне, которой предстояло греметь на всю вселенную. Однажды. Когда их дети и дети их детей будут готовы. Самая мирная миссия, из всех, что помнила Ада, подошла к концу.
«Мы вдвоём стояли у истоков этой войны, — осознала она, пока наскоро перевязывала раны Торека. Поединок его знатно потрепал. На ближайшие недели он был не боец. — Теперь мы привели её к концу. Самая громкая первая битва прошла без нас, как пройдут переговоры совета Империи. В истории не останется наших имён. Никто не скажет о нас, когда увековечат эти события. Нас никогда не было. Мы слишком маленькие и незаметные. Всего лишь человек и клингон…»
* — Кто я для тебя? — негромко поинтересовалась она. За их спинами что-то происходило. Все суетились. Торопились зажечь те самые маяки, связаться со столицей, творить историю.
* — Я не знаю, — ещё тише ответил Торек, чтобы никто, кроме неё, не услышал.
* — Не знаешь… — слышать такой ответ было немного обидно.
* — В нашем языке нет такого слова. Кто я для тебя?
— Хм, друг, брат, опора, близкий, единомышленник, соратник, товарищ… в нашем языке очень много слов, которые пытаются подобраться к тому, кто ты на самом деле для меня, — не раздумывая, ответила она.
* — У тебя сердце клингона, хоть всё остальное от человека, — уверенно произнёс он. — Наши сердца бьются вместе, пусть иное нам недоступно.
* — Думаю, этого более чем достаточно, чтобы покинуть это место, — кивнула она своим ребятам, успевшим под шумок подать сигнал Джиму. Торек, преодолевая боль, коснулся её руки своей.
«Я пойду с тобой. Куда ты, туда и я. В тюрьму. Против Теней. На звездолёт. Таков мой выбор — я не оставлю тебя одну! — согрели её слова товарища. — Ты в смятении. Ты знаешь, что хочешь сделать, но ты сомневаешься. Не сомневайся. Ты достойна желать чего-то лучшего для себя. Ты сделала вклад в мир. Больше не нужно жертвовать. Особенно собой!»
***
«…В случае успешного завершения нашей дипломатической миссии потребуется твой талант быстро сбегать от закона. На Флостон вместе со мной отправится мой товарищ. Забери нас с Флостона тайком. До того, как кто-либо опомнится!» — гласила последняя часть сообщения, отправленного Джиму.
Они взялись за руки, ожидая перемещения в транспортаторную. Её ребята, немногословные клингоны, успевшие показать себя отличными бойцами и недурными собутыльниками, с улыбками окружили их. Насколько позволяло пространство и силы, они положили ладони на их плечи. Кому повезло чуть меньше, уже клали ладони на плечи своих более удачливых сослуживцев. Такой странной снежинкой их подхватил луч, отправивший всех на звездолёт класса «Конституция» со стёртыми номерами. Яркая белизна отсека после темноты ночного Флостона больно резала глаза.
— Красная Королева предупреждает: держитесь крепко, сейчас мы будем драть когти, делать ноги и давить на тапок! А пока пройдите санитарную обработку! — объявил бортовой ИИ.
— Однако, погоню, дерзитес! — громко объявил на все отсеки их пилот Суль.
Ада широко улыбнулась, почувствовавто самое — она дома. Только сейчас немного раздражающий, местами бесящий, маленький, сумбурный, далёкий от закона и норм приличия звездолёт и его экипаж показались ей самыми родными на свете. Не менее родными, чем Марс, погибшая коммуна и родители. Как же она по ним скучала. На своих щеках она почувствовала слёзы. Опустошающее сосущее чувство накрыло её с головой, а следом обдало сумасшедшей радостью и восторгом. Хрена с два она теперь покинет этот корабль! Даже в увольнительную, гори всё в огне сверхновой!
Игнорируя совет Королевы, она бросилась на палубу D в инженерный отсек. Немедленно! Повидать и обнять Всех. Впрочем, все не подвели. Уже на повороте из транспортаторной к ней бросилась Ван Япин, Ли Со Ён, Виктор и Сёма. Вчетвером они стиснули её в удушающих объятиях. Отпускать намерены не были. Только если обнять ещё кого-то. Лю Бомин остался верен своему характеру и сдержанно похлопал её по плечам, но когда она на эмоциях стиснула инженера в крепкие объятья, с радостью ответил. Впервые за вечность она радостно рассмеялась. Она по-настоящему дома!Крики, насколько все рады возвращению блудной дочери, превратились в общий шум. Перекричать их смог только капитан Джим, вызвавший всех клингонов и «их предводительницу» на мостик.
Глядя на пришедших, Капитошка рассеянно уточнил, все ли клингоны на месте, получив утвердительный ответ, сообщил, что не силён в счёте, а все иномирцы на одно лицо, и предложил им вернуться к своим обязанностям. Аду он демонстративно пожурил за очень долгий отпуск, пригрозил, что следующий будет через год и не раньше, и тоже вернул в каюту.
— Скажи «спасибо» Королеве и Виктору, что каюта не покрылась пылью и все твои цветы не передохли! — заявил он на прощание и всё же добавил: — С возвращением!
— Спасибо, кэп! — улыбнулась она.
Часы в варпе прошли со смешанными чувствами. Но ощущение эйфории от возвращения на время вытеснили голос здравого смысла. Она знакомила Торека со своими ребятами, рассказывала им, где они побывали, что видели и делали, просила прощения за отсутствие и организовала маленькое празднование в «подсобке». Особый отсек для их тайных пьянок, о котором знала каждая механическая мышь звездолёта, принял толпу радушно. Торек моментально стал своим. Не только среди клингонов, но и среди марсиан, землян и остальных членов команды. Ван и Лисёна даже начали строить ему глазки.
Шурикова рассеянно потирала руку, пытаясь нащупать ПИП, который пришлось оставить на Дискавери. Всё было настолько хорошо, что казалось сном. И больше всего она боялась проснуться…
Красная Королева уже третий раз трубила начало отбоя, когда белый свет в отсеках сменился на тревожно-красный. Мгновением позже резкий рывок ознаменовал внеплановый выход из варпа. Всё там же, в созвездии Ангела, но значительно дальше от Флостона.
— Здравия желаю, главарь администрации, — разнеслось по всем коридорам. Сонный и в словах и в деле капитан Джим врубил громкую связь.
— Вас приветствует звездолёт «Дискавери», — услышала марсианка до боли знакомый голос и замерла. Убежать под шумок на Флостоне не удалось. — Капитан Габриэль Лорка.
«О чём я вообще думала?!» — одёрнула она себя. Теперь план побега казался детской глупостью.
— Минуй нас пуще всех печалей… Неужели мы превышали? Да мы просто сидели и примус починяли… это точно не мы! — начал уходить в глубокую несознанку по всем вопросам Капитошка.
— Настоятельно рекомендую воздержаться от излишних слов, — пресёк его клоунаду Лорка. — На борту вашего звездолёта находится кое-что, принадлежащее мне. День был долгим, предлагаю закончить беседу быстро и мирно. Направляю координаты нашей транспортаторной. Последствия отказа от сотрудничества вам не понравятся.
— Ну раз так, то я отдам вам всё, что причитается по уговору, — деловым тоном ответил кэп и, не удержавшись, добавил: — От сердца отрываю. Возможно, буду плакать холодными ночами о невосполнимой потере.
— Попробуйте согреться мыслями, что ни один член экипажа вашего корабля не отправится под арест за уклонение от военной службы, — не дрогнул Габриэль.
Шурикова вскочила. Торек и все товарищи, праздновавшие возвращение, окружили её стеной. Было ясно, что отпускать боевую подругу они не намерены. Помня, что было год назад, когда Джим попытался обмануть Робокопа и смыться, не выдавая пленного террориста, она решительно прошла на выход. Пришлось применить силу, чтобы протиснуться сквозь дорогих товарищей. Становиться причиной смертей друзей, которых она спасла и обрела за это время, она точно не хотела.
«Хоть повидалась! — мелькнула утешающая мысль. — И Торека от тюрьмы спасла…»
— Всё готово, босс. Надеюсь увидеть вас в следующий раз только в новостях и нигде кроме! — внезапно подытожил Джим и поспешно разорвал связь, не дождавшись ответа от Дискавери. — Давай, оленевод, гони!
— Да, насяйника! — бодро отозвался Суль.
И на этой неожиданной ноте звездолёт вновь рванул в неизвестность. Шурикова со всех ног помчалась на капитанский мостик. Да, время было позднее и Джим торопился вернуться на боковую, но вопросы требовали ответов.
— Ой, ну только не ты, страшная женщина! — отмахнулся он от неё по пути к своей каюте. — Я хочу секса, наркотиков и рок-н-ролла, а имею жену, язву желудка и хронический недосып. Сама разбирайся!..
В её руки полетел свёрток, а сам Джим поспешил скрыться в белоснежных коридорах. В его капитанскую каюту Ада бы и на бластерный выстрел не приблизилась. Пришлось в растерянности разбираться с происходящим. В свёртке оказался её ПИП. Тот самый, оставленный на Дискавери, который никак не мог оказаться тут. Вопросы множились. Ответ обозначил себя сам, когда она дошла до своей каюты. Входящий звонок. Защищённая линия связи.
Она села на койку и приняла сигнал. Сердце колотилось неровно. От голографического образа капитана она чуть вздрогнула. Таким суровым он не выглядел, даже когда завоёвывал Харон.
— Gutten tag, mein lieber, — нервно улыбнулась она, но напомнила себе, что отныне онадома. — Боюсь, должность атташе будущего президента не по мне. Считайте трусливый побег заявлением об уходе по собственному желанию.
— Твой поступок стал моим самым большим разочарованием, Ада, — строго произнёс Лорка после паузы, которая ему явно требовалась, чтобы выдохнуть и не рубить сгоряча. — Упустить все перспективы, пустить коту под хвост собственный потенциал и обменять блестящее будущее на…
— У нас бы всё равно ничего не получилось. Уже не получалось! — решительно прервала она его слова, хоть для этого потребовалось задействовать всё мужество с наглостью. Даже на расстоянии не получалось быть достаточно смелой и дерзкой.
— Поэтому ты отправила сигнал-маяк своему капитану Джиму, чтобы сбежать. Очень взрослый поступок, — саркастически хмыкнул Габриэль. — Мы перехватили его и, чтобы он точно дошёл до адресата, мне пришлось его усилить.
Воцарилась долгая немая пауза. Ада, не веря своим глазам, смотрела на капитана, не в силах поверить, что её тайный побег с самого начала не был никакой тайной.
— Я согласился обменять тебя на Скайнет. Атташе мне всё же понадобится. Не менее беспринципный, неудержимый и безжалостный, чем ты. Со своими недостатками, но кто без них… — развеял он по ветру вопросы о том, кого же Джим отрывал от сердца и предоставлял Габриэлю.
Физический носитель Скайнета. Отныне на борту будут хозяйничать только Белая и Красная Королевы.
— Почему? — выдавила она из себя слово.
— Ты хотела сбежать к своему капитану. Ты сбежала. Поиграй в свободу, если тебе этого так хочется, — снисходительно махнул он рукой, глядя на неё без гнева, как на шаловливого ребёнка. — Рано или поздно он попадётся. Век такого мародёра, как твой Джим, недолог. Ваши пять лет — это уже почётный срок. Вы попадётесь. Тогда он отправится в тюрьму, а ты с президентским помилованием станешь частью моего экипажа.
Шурикова сглотнула. Он снова был прав. Слишком велик шанс, что именно так они и закончат.
— Звучит угрожающе.
— Отнюдь. За пиратство, контрабандизм, мародёрство, грабежи и всё, что вы ещё творили, приговором станет смертная казнь или пожизненное заключение. Даже по меркам мягкотелой Федерации. Кто-то, несомненно, найдёт способ пойти на сделку и сохранит себе жизнь, но твой послужной список едва ли тебе поможет, — продолжил Лорка, победно улыбаясь так как только он умел. — Мне хватило выдержки отпустить Империю, хватит и тебя дождаться. Тогда, быть может, сделаешь иные выводы… Всё было настолько плохо, чтобы бежать?
Последний вопрос вырвался явно против воли. Эмоции уязвлённого мужчины сделали трещину в маске самоуверенного капитана. Для честного ответа ей пришлось накопить достаточно сил, чтобы разозлиться и выпалить правду такой, какая она есть.
— Ты… слишком сильно дрессировал меня, — с каждым словом говорить становилось всё легче. — Это меня душило. Ты не позволял мне самостоятельно встретить моих внутренних монстров. Я знаю, что у меня проблемы и определённые психологические травмы. И твоя опека делает всё только хуже. Я справлюсь с ними. Однажды. Сама. Пусть это будет не так, как тебе это видится. Меня не убили Тени однажды, не убьют и воспоминания о них. Мне хватит сил добраться до исцеления своим ходом. Но это невозможно, пока ты решаешь, как правильно, а как нет!
— Значит, у меня будет время подумать над нашими отношениями.
— Ты стал оптимистом? — поразилась она его спокойствию.
— Если женщина бросает тебя ради клингона и недокапитана-пирата, значит, некоторые убеждения в жизни следует пересмотреть, — безмятежно отозвался он, взглядом побуждая к продолжению.
— Ты не веришь, что я смогу преодолеть себя без тебя, — подвела она последнюю черту. Сразу стало легче. Он настолько не верил в неё, что она сама стала сомневаться. Стала бояться идти против него. Она. После Андромеды и полёта на корабле Теней. — Торек знает, что я справлюсь. Говорит, что во мне сердце клингона, способное сжигать богов.
— Красиво звучит, — признал он и маска непоколебимости вновь дала трещину, явив тень его недовольства. — Признаю, ты заставила меня ревновать.
— Между нами нет отношений в известном смысле слова, — устало выдохнула она, словно уже часами пыталась объяснить элементарные вещи. Тяжёлый день брал своё. — Ревновать ни к чему. Впрочем, ты меня отпустил тоже не без обмена. Удачи вам со Скайнетом, но имей в виду: он не стесняется убивать тех, кто ему не нравится.
— У нас с ним много общего.
***
Все закончилось. Полностью. Окончательно и бесповоротно грёбаный год и все его ужасные сюрпризы остались позади. Вера этому ещё не наступала. Она медленно подкрадывалась. Позволяла перестать оглядываться, вздрагивать, бояться каждой тени. Осознание пройденного этапа приходило мучительно. Но когда оно наконец нахлынуло, Ада разревелась. В тот день её не трогал никто. Торек верным стражем стоял у каюты. Позволил ей выплеснуть всю накопившуюся боль. Попрощаться. По-настоящему попрощаться.
С Лэндри, Д’Таном, Найджилом, Валерисом, Сиреном и Мамору Мори. Отпустить мёртвых. Дать им уйти навсегда. И забрать с собой в ту сторону Раечку, её родителей и ребят из оперативного звена. Но так же сказать свое «прощай» живым. Габриэлю, Бёрнем, Эшу Тайлеру и Сару́. Их пути расходятся. Хотелось бы верить, что навсегда. Им лучше будет порознь. И наконец:
— Прощай, старый друг! — прошептала она глядя на свой ПИП, на его подарок. Подарок её самого верного друга, с которым они отныне порознь. Ради их обоих.
Бонус: Техномаги
2337 год
Звездолёт класса «Конституция» со стёртыми номерами
Крепкий здоровый сон захватил её в свои объятия. Впервые за очень долгое время без успокоительных, помощи сексуальной разрядки или ментальной защиты Торека. Никаких кошмаров, ужасов Андромеды или бродячих Теней. За такой сон Ада обеими руками бы вцепилась, но противный писк вырвал её из долгожданной неги.
— Твою мать! Убью всех причастных! — рявкнула, скатившись с кровати.
По себе она знала, что прерванный сон уже не вернётся. Теперь только бодрствовать, надеяться, что в следующий раз так же повезёт и да — прибить самым жестоким способом виновника её раннего пробуждения.
— Красная Королева объявляет: офицер Шурикова, вас ждёт капитан на мостике.
— Предупреди его, что если я найду его на мостике, то жить он будет ярко, но недолго. Полчаса. Не больше! — выдохнула она в ярости и поспешила натянуть на тело военный комбинезон красного цвета.
— Красная Королева предлагает: лучше убить Джима после того, как на его место присмотрим достойную замену. Подходящих кандидатов среди экипажа не наблюдается, — рационально подошла к вопросу умерщвления начальства кровожадная система.
От делового подхода, Ада немного поостыла. В случае ликвидации самодура, которому она на самом деле желала всего лишь начистить хлеборезку за ранний подъём, проблем будет куда больше, чем облегчения. У Джима слишком обширные связи. Причём как в среде авантюристов и дельцов, так и среди представителей закона и администрации, что позволяло множество раз им выходить сухими из воды. Восстановить такие потери невозможно. Проще узнать, что кэпу нужно.
— Офицер Шурикова на мостике, — гаркнула она, заставив подскочить на месте задремавшего в кресле капитана.
— Что же ты творишь, страшная женщина! — возмутился он. — Мало того, что твой клингон всех женщин корабля регулярно по утрам совращает…
Позади захихикала дежурная смена офицеров, которая следила за пилотированием, пока все спали. Автоматика и королева никогда не подводили, но всегда был шанс, что на них кто-то нападет, устроит диверсию и отключит ИИ. Доверяй, но дежурную смену оставляй.
— Что он делает?! — поразилась она и обратилась через ПИП к системе наблюдения за звездолётом.
На тренировочной площадке она действительно обнаружила дорогого товарища и множество женщин, окруживших его. Находились они босиком на мягком настиле пола, подстроившимся под их нужды. Но ничего возмутительного они не творили. Торек учил сослуживцев основам боевого искусства мок’бара на том уровне, когда тот мало отличается от фитнес-йоги. Полезная всем утренняя гимнастика, а не какие-то извращения. А ещё среди них находилось около двух десятков офицеров-мужчин. В том числе клингонов. Стандартная программа здорового утра, которая длилась уже почти год.
— Джим, — хмыкнула она, глядя на занятия офицеров, — ты бы сам походил к Тореку. Он за утренние упражнения и здоровое тело. К тому же, тебе чего жаловаться? Не ты ли ноешь каждый день, что жёнушка тебе покоя не даёт ни днём, ни ночью? А тут поутру её отвлекает тренировками клингон. Измены с ним маловероятны…
— Ты переоцениваешь верность моего личного кошмара!
— Сто раз мог развестись, — фыркнула она и пояснила: — У клингонов очень травмоопасные брачные игры. Даже для самих клингонов. Для них нормально несильно покалечить партнёра в процессе необузданной страсти. А человека такие игрища могут просто убить. Сомневаюсь, что наша лингвистка пойдёт на такой экзотический эксперимент!
— Если ты так говоришь, то ладно, — с затихающим сомнением в голосе Джим пошёл на попятный. — Странно, что ты ни разу не посетила клингонскую гимнастику.
Вот уж что она не собиралась обсуждать с Капитошкой, да при любопытных ушках дежурных офицеров, так это свои отношения с близким товарищем.
— Мне ежедневных тренировок в моими ребятами хватает! — отрезала Ада, жирно подчёркивая лютым выражением лица, что в её взаимодействия с Тореком полезет только самый бесстрашный камикадзе.
Проще было отпугивать всех от особенностей их отношений, чем каждому отдельно и на пальцах объяснять. Ментальная удавка, которой их наградили Тени была и преимуществом, и недостатком. Да, она позволяла им совместно сражаться против кошмаров, держаться до самого конца против Теней и поддерживать друг друга в самые тёмные времена. И она же лишала их обоих личного пространства и свободы. Они слишком были сцеплены друг с другом. И опыт удушающих отношений с Габриэлем подсказывал, что нужно всеми силами давать товарищу личное пространство. Хочет общаться с кем-то отдельно от неё — молодец, она за него очень рада. Желает учить экипаж клингонским боевым искусствам — умница, она гордится его инициативности. Не желает вместе с ней после рабочего дня расслабляться в «подсобке» — ничего страшного, звездолёт большой, он найдёт себе иное занятие по душе.
Удавка время от времени стягивала их вместе, окружая физическим дискомфортом. Тогда они просто бродили по коридорам, держась за руки. Увы, коридоры были нечасто пустыми, и про товарищей ходила молва, что офицер Ада Шурикова нашла себе партнёра пожёстче. Жак Люмьер на такую демонстрацию замены насупился, а многие девушки неожиданно начали рьяно искать внимания самого человечного с лица клингона. Отчего такой ажиотаж, ни Ада, ни Торек не знали. Обиженные ребята из оперативного звена, которые тоже вообще-то были клингонами, тем более терялись в догадках. На лицо все они разные, есть даже очень симпатичные, но внезапное внимание досталось только спутнику Шуриковой. Марсианка пожимала плечами. Ревности не испытывала. Их ментальная близость полностью исключала физическую. Они были ближе, чем сиамские близнецы, какие тут романы?!
— …Это я к чему, — привлёк её внимание Джим, вырывая из полудрёмы, в которую марсианка впала от запутанных мыслей. — Мало того, что твой клингон устраивает тут бесплатные уроки гимнастики для всех желающих видеть его в качестве партнёра… Что? Совсем не ревнуешь?
— Глубоко фиолетово, как туманность Тарантул.
— Для тебя будет большое и ответственноемирное задание, — серьёзно заявил кэп.
В его случае «серьёзно» звучало настолько нешуточно, что стоило начать беспокоиться. Ада позволила себе недоуменно приподнять брови. Джим, конечно, был уверен, что сейчас выложит перед ней дело жизни и смерти, но оно могло касаться и выживания нескольких цивилизаций, и каких-то его личных дел с жёнушкой. Причём второе для Капитошки будет куда более серьёзной темой.
— Я вся во внимании, капитан, — непоколебимо заявила она.
— Нам поступил заказ… ТИХО! — гаркнул он, заметив, что она заметно расслабилась. — Официальный! Всё полностью согласовано с главарями администрации! Нам выпала честь сопровождать племя техномагов от станции «Шеппард» и до хрен знает куда.
После громкого заявления притихла даже дежурная смена. Офицеры в зелёной и красной форме замерли, прислушиваясь.
— Сопровождать кого? — уточнила Шурикова, решив что ей послышалось.
— Без шуток! — терпеливо повторил кэп. — Племя техномагов…
— Магов?
— Магов.
— Техномагов?
— Техномагов.
— Прямо племя техномагов?! — никак не могла она поверить.
— Да! — рявкнул кэп. — Племя техномагов. Это которые мистики в балахонах и с посохами, колдуны, как Гарри мать его в замужестве Поттер. Техномаги. Не сношай мне мозг!
— Кто кому ещё мозг сношает! — возмутилась Ада.
Момент серьёзности был утрачен. Офицеры снова начали хихикать и переговариваться. На мостике уже разрастались новые сплетни. Но раз Джим не пожелал передать ей приказ тихо и через ПИП, то ему на секретность было так же фиолетово.
— Офицер Шурикова, давай с субординацией. Я поручаю тебе следить за безопасностью звездолёта на весь срок их нахождения среди нас. Защищай техно… наших гостей от персонала, а персонал от некоторых особенностей наших гостей.
— То есть, у них есть какие-то особенности? — нахмурилась Ада, прикидывая, что будь они хоть армией колобков с тремя медведями и всеми жильцами теремка, упомянутые «особенности» намекали, что сожительство будет непростым.
— Я не знаю, — честно признался Джим. — Слышал… так, если не можете перестать ржать, то делайте это хотя бы потише. Я вообще-то капитан, а не хрен с горы!
Пристыженные офицеры поспешили заткнуться и отправиться на пересменку с основным составом, которым верховодили пилот Суль и навигатор Антон Павлович. Третьей по главенству была супруга Джима, но та отсутствовала. Гимнастика по-клингонски ещё не закончилась.
— Короче, я слышал про них разное, — устало выдохнул кэп. — Королева тебе расскажет все сплетни, потому что проверенной информации о них нет. Вкратце они путешествовали в таких уголках вселенной, что познали все секреты мироздания и теперь всё равно что маги. Сами они от контактов воздерживаются, но очень мстительные к тем, кто им докучает. Увидеть одного из них — невероятная редкость, обычно они не посещают цивилизованные планеты. Помочь одному в его путешествии — небывалая честь. За такое дерутся до кровавых соплей капитаны всех звездолётов. Слава корабля, на борту которого очутился один техномаг сравнится разве что с плюшками от администрации. Премирование, элитный продуктовый паёк, ремонт во всех верфях Федерации с огромными скидками… А тут сразу всё племя! И внезапно из всех желающих они выбрали именно нас! Поэтому, чтобы тут было идеально всё!
— Вас поняла, — встала она по стойке смирно. — Капитан, ты только скажи, на какой срок рассчитывать. Дни, недели, месяцы?
— Я не знаю. Они погрузятся сразу с запасом необходимых ресурсов и топлива туда и обратно. А «куда» — мы узнаем, когда они введут координаты. Сами. В условиях строжайшей секретности.
— Попадос, — обречённо выдохнула она.
— А ты думала, стал бы я тебя будить в твой выходной, чтобы просто поболтать о жизни и подробностях на личном фронте.
***
Отправка в «туда-не-знаю-куда» нервировала настолько сильно, что Торек забеспокоился и сам нашёл Аду, раньше чем она начала раздавать приказы всем своим подчинённым. Вся команда носилась по Дискавери, как ужаленная. Даже Скотти по случаю бросил дегустировать ракетное топливо и старательно начищал своё рабочее место. Так они не готовились даже к плановым проверкам. Красная и Белая королевы создавали свои резервные копии, чтобы в случае чего громко и пафосно вернуться. Слухов о техномагах было слишком много. Кто-то считал, что они способны буквально на всё. А где скрывается правда — не знал никто.
«Ты переживаешь!» — им больше не требовалось говорить вслух, находясь в видимой близости друг к другу.
«Непростое задание. У нас гости на неопределённый срок. Техномаги. Слышал о таких?» — потянулась она к его знаниям, но вовремя осеклась.
Удавка между ними превратилась в нерушимую цепь. Такими можно космические станции с планеты поднимать — не порвутся. Она могла спокойно отправиться в чертоги разума Торека, в лабиринты его памяти, переворошить все его чувства и сунуть шаловливую руку во все его мысли. И каждый раз, когда ей нужен был его совет, опыт или просто утешающее слово — она первым делом неосознанно порывалась достать желаемое сама. Но всякий раз перехватывала этот порыв в самом начале. Между ними стёрлись все границы. И это пугало. Но свой страх ради более важной беседы девушка упрямо зажала внутри, дожидаясь его ответа.
«Я никогда лично не встречался ни с одним из них. Знаю, что они не принадлежат ни одной конкретной расе. Их объединяет внутренняя суть. По слухам они знают все ответы жизни, смерти и вселенной… Нет, не знаю, что из этого правда. Они окружают себя тайной и редко выходят на контакт. Даже Великие Дома Империи относятся к ним уважительно. Не переживай. Если им что-то не понравится, они не скажут. Не разговорчивые. Это правда. Все, кто их видел, так говорят», — успокоил он её.
Ада кивнула, приходя от его спокойствия к внутреннему умиротворению. Отпустила страх перед неизвестным, боязнь провалить задание и оконфузиться перед неведомым племенем. Она их отпустила, а они сами ушли восвояси. Трезвый разум прикинул, что всё необходимое она сделала. А что не сделала она, в идеальное внешнее воплощение приведёт Белая Королева. Недаром та драила звездолёт уже три раза. Первый начисто, остальные два, чтобы запахи летали лучше и вкуснее. Осталось только погонять всю службу безопасности по нормативам, выпить чаю перед приходом гостей, и собственно встречать их почётным караулом.
Марсианка выдохнула, и противный страх, загнанный глубоко, показал своё отвратительное лицо.
«Я боюсь, что однажды удавка спаяет нас в одну личность, разделённую на два тела. Мы как Ада и Торек исчезнем, а тела не смогут жить без постоянного физического контакта!» — вырвалось у неё против воли.
«Я тоже этого боюсь, — незамедлительно отозвался на её страх товарищ. — Дары Теней не несут блага. Даже случайная удача рано или поздно должна была обернуться против нас. Нам нужно принять неотвратимое — вскоре мы расстанемся. Возможно, никогда больше не встретимся. Ради нас самих».
Боль, которую ощутила Шурикова можно было сравнить с двойным ударом в грудь стенобитного орудия. Настолько вышло мучительно. Эхо от её внутреннего протеста, горечи и зарождающегося горя о предстоящей потери едва не заставило её согнуться. Но это только доказывало правоту Торека. Удавка исчерпала свою пользу и теперь душила их.
«Я не хочу, чтобы так было, — честно призналась она, подавляя подступающие слёзы. — Но понимаю, что надо…»
***
На станции громко праздновали первый по-настоящему спокойный год с момента победы в выборах нового президента. Атмосфера была такой радостной, словно марсианский фестиваль цветущего батата, пришёлся ровно в день празднования Дня Жизни, ставшего аналогом земного Нового года. Все гости и работники станции шумели и радовались. Они громко хохотали и поздравляли друг друга. Игристые напитки шипели то тут, то там. И даже бесстрастная служба безопасности станции «Шеппард» была украшена цветастыми венками поверх военной формы.
Ада выстроила своих ребят в два ряда и приказала следить и бдеть. Праздник праздником, а они на задании. Но если разговорчики и лишние жесты в строю она могла пресечь запросто, то взгляды её подчинённые метали острее любого кинжала. Неизвестно, кто проболтался, поскольку не было ни единого свидетеля неуставных отношений Ады с нынешним президентом. Тот Скайнет, который обо всём знал, покинул их мир навсегда. Сама марсианка молчала, да и Торек никогда не позволил бы себе какого-либо слова. Но слушок гулял вдоль коридоров звездолёта Джима: у марсианки с президентом были шуры-муры. К счастью, почти никто в эти слухи не верил, а Шурикова реагировала на щекотливые вопросы предельно непоколебимо. Вот только ребята из оперативного звена все как один верили, что рыжеволосая женщина с красной планеты и не на такое способна. Каждый раз, когда кто-то упоминал президента, а с его успешным первым годом правления это происходило частенько, взгляды в её сторону стоили тысячи слов.
На фоне радостных и празднующих вообще всех, группа в простых чёрных одеждах казалась предельно отчуждённой. Они словно существовали вне мира празднований. Они проходили сквозь толпу, но при этом не столкнулись ни с кем. Более того, среди пьяных гостей станции никто их даже не коснулся. Будто техномаги существовали в собственном измерении и лишь внешне могли отображаться в привычном мире.
Их было около дюжины. Медленно и неспешно они прошли в стыковочный отсек, с интересом поглядывая на своих защитников, большая часть которых состояла из клингонов. Но смотрели с интересом живым и скорее заинтригованным, чем враждебным. Вблизи они действительно оказались выходцами из самых разных планет.
Глаз выхватил человека, вулканца, ромуланца, андорианца, телларита, ромиканианца и это только те, кого удалось узнать. Некоторые внешне напоминали людей, но имели некоторые незначительные отличительные черты, вызывая растерянность. Глядя на них Ада даже порадовалась, что все они относятся к единому «племени» и ей не придётся ломать голову как к ним относиться. Их условный лидер выглядел как человеческий мужчина средних лет без волосяного покрова. Как полагается главе службы безопасности, Шурикова вышла вперёд и встала перед гостем по стойке смирно.
— Добро пожаловать на звездолёт класса «Конституция». Мы рады приветствовать вас на борту и сделаем все от нас зависящее, чтобы в процессе всего пути, вы ни в чём не нуждались, — поприветствовала она.
Лидер гостей даже протянул ей сухую ладонь для рукопожатия, но Капитошка явился, словно фокусник, из второсортного кабака. Наплевав на правила приличия, он вцепился своей пятернёй в руку лидера их гостей и по-молодецки её потряс, словно только что выполз из глухой деревни под Рязанью. Выпрыгнув из-за её спины, он оттеснил Аду в сторону, чтобы со всем своим мальчишеским задором начать лично показывать, какой у него замечательный звездолёт.
Джим говорил без остановки и уже через десять секунд продемонстрировал гостям свой удивительный, но невероятно сильный талант — раздражать всех вокруг себя до той степени, когда даже пацифисты бросаются на него с кулаками. Как у него это удавалось, никто не знал. Раздражающих людей вокруг хватало, но кэп был сосредоточением всех самых выводящих из себя неуловимых черт. А за последние полгода он умудрился отточить свой талант до совершенства. Все переговоры заканчивались тем, что его били. Даже если он просто мимо проходил. Самые заклятые враги мирились, чтобы совместно поколотить капитана. И вот вся его необузданная сила обрушилась на техномагов.
Предводитель самой таинственной группы во всей вселенной смотрел на него, как учёный смотрит на подопытного кролика, который внезапно начал играть на балалайке и курить. С долей раздражения, но и с интересом, что зверёк может ещё учудить.
Шуриковой этот взгляд не понравился, а кэп даже не заметил, как над его головой начали собираться тучи. В буквальном смысле. Плотные скопления водяного пара, похожие на невероятно правдоподобную голограмму начали собираться над макушкой капитана. Джим с видом самого красивого павлина зоопарка демонстрировал приготовления для гостей, сделанные не им, и настолько докучал всем своим надутым видом, что когда из туч над его головой полил самый настоящий ливень, а никто не бросился его спасать. Техномаги стояли настолько смирно, что казались невинными зрителями феерии.
— А? А-а-а-а-! Что это?! Как это?! — заверещал перепуганный странным климатом внутри корабля Капитошка.
Ада позволила себе с минуту полюбоваться верещащим капитаном, мысленно улыбаясь от такого шоу, но замет встала между ним и лидером техномагов со строгим выражением лица воспитательницы детского сада.
— Я настоятельно прошу прекратить вашу… презентацию, — произнесла она. — Если вам хочется уединения, то просто скажите. Вас никто не побеспокоит на протяжении всего полёта. Я лично за этим прослежу.
Никто из гостей не шевельнулся, но туча с ливнем исчезли. Джим растерянно смотрел по сторонам. Кто-то со стороны швырнул ему в лицо полотенце. Шурикова предположила, что это главврач, который потом не постесняется гиеной обсмеять лучшего друга.
— Полагаю вы, офицер Ада Шурикова, покажете нам звездолёт и проводите до наших кают, — не растерялся лидер гостей. — И всё взаимодействие мы желаем вести через вас. И вашего помощника.
Она удивлённо уставилась на него. Мало того, что она не представилась, а он уже знал её имя, хотя Красная Королева надёжно хранила их имена. Но ещё и помощник. Шурикова понимала, о ком он говорит, хотя официального помощника у неё не было. Настолько разошлись слухи? Но как? Протоколы Дискавери она тщательно чистила. Рука об руку с Тореком её видели только те, кто не станет лишний раз болтать. Откуда? Магия? Особая магия шпионажа и взлома систем, чтобы выцарапать из закоулков памяти то, что не дочистилось? Вскрытие даже цифровой крепости Королевы? Ада ещё раз внимательно посмотрела на человека в чёрном балахоне, который хоть и выглядел скромным, но явно не простым и не дешевым. Ткань была плотной и причудливо расшитой. Опыт взаимодействия с игрушками Скайнета подсказывал, что их старинный стиль может быть прикрытием самых передовых облачений, позволяющих фокусничать и выдавать свои деяния за магию.
«С другой стороны, прыгни на тысячу лет назад и покажи ПИП землянам. Тоже будут кричать, что магия. Магия науки и техники. Техномагия, блин!»
***
Удивительно, но техномаги действительно не доставляли проблем. Совсем. Никому. Их лидер ввёл через кристалл координаты их пункта назначения, позволил Красной Королеве рассчитать время до прибытия и, после нырка в варп, отправился к предоставленным им каютам. И больше они ничего не просили и не требовали. Еду и всё необходимое им поставляла автоматика звездолёта. Они не покидали выделенных им кают и будто не существовали вовсе. Тихие и незаметные. Порой Аде казалось, что их караул охраняет пустоту, но раз обязалась предоставить полную безопасность, то требовалось соответствовать.
Служба безопасности была разделена на несколько групп. Их смены длились по шесть часов и моментально менялись. Ада и Торек дежурили по двенадцать часов, сменяя друг друга на посту лидера, с которым могут связаться техномаги. Но тем ничего не требовалось. Впрочем, всему экипажу Джима это было только на руку. Шли дни. Ада почти привыкла к дежурствам. Чтобы скоротать время, подчинённые сделали в отсеке небольшое подобие татами, на котором могли сойтись в спарринге. По силе Шурикова, как и любой человек, уступала клингону. Зато была быстрее и ловчее. Не всегда это помогало. Порой её валили на обе лопатки, что совсем её не обижало. Не заставлять же ради субординации подчинённых ей поддаваться!
Зато в часы, когда приходилось стоять и ничего не делать, в голову лезли тревоги. Он скоро её покинет. Сначала Скайнет, теперь Торек, а капитана, ставшего президентом, она сама оставила. Мысли бросались из крайности в крайность от смятения. Она не знала точно, что расстраивает её больше — предстоящая потеря своего ментального сиамского близнеца или потеря друга, с которым они прошли через все мыслимые и немыслимые ужасы. Первое пугало грядущими страданиями. Второе мучительно опустошало.
«Смирись, — приказала она себе, — он ведь не умирать уходит. Он будет просто очень-очень далеко живой и здоровый. Как Скайнет со своим новеньким телом. Как Габриэль Лорка с его любовью к власти. Как… мама с папой…»
Родители пришли на ум впервые со светлой грустью. Да, то были не её родители. Она убеждала Габриэля, что нельзя смотреть на схожую мордашку и верить, что близнец погибшей зазнобы ей равен, но сама попалась в ту же ловушку. Все трое попались, если подумать. Он совершил тактическую ошибку из-за близняшки потерянной партнёрши, та променяла его на мордашку императрицы, идентичную её погибшей наставницы, а теперь Ада представляла на месте незнакомцев своих родителей. Представляла их там, в другой вселенной. Живых. Мечтающих. Творящих. Где-то в каком-то мире они есть. Существуют. И этого осознания было вполне достаточно, чтобы боль от их потери начала по-настоящему стихать. Будто старая рана наконец очистилась и начала затягиваться. На её месте, несомненно, останется шрам, но мучить уже не будет.
На пределе своей скорости они шли пятнадцать дней до точки, в которой их должен был встретить другой звездолёт и забрать техномагов, даже не назвавших свои имена. Где же их конечный пункт назначения не знал никто. Джим в такой системе ценностей предпочитал филонить, Слоупок подозрительно притих в своей лаборатории, Скотти ежедневно посещал подсобку и нещадно пил с клингонами, а главврач выписывал всё больше пушистеньких трибблов, якобы на проверку вакцин, а сам усыплял их и шил из них шапки. Остальные проводили свои часы разброда и шатания. Разве что инженеры продолжали работать, подбирая на стороне почти законные халтурки.
Пока техномаги вели себя тише мебели, к ним то и дело пытались сунуться любопытные носы. Старшие офицеры и младшие, люди, ромуланцы, клингоны, вулканский любитель дури, иные формы жизни, жена Люмьера… Всем что-то было нужно. Спросить, уточнить или просто постоять и посмотреть. А то и подслушать под дверью. В первые дни приходилось применять убеждения и порой угрожать физическими наказаниями. Всех Ада нещадно гоняла и радовалась, что хотя бы гости не доставляют хлопот и не покидают кают. Но, как оказалось, это расходилось с истиной. Когда охрана техномагов переросла в окончательную и бесповоротную рутину, она начала понемногу замечать побегушников из числа гостей.
Некоторые любопытные носы обнаруживались и среди техномагов. Но интерес к кораблю они проявляли по-своему. Они покидали каюту либо невидимыми, словно Тени, либо через сторонние системы, либо мимикрируя под экипаж. Отчего они предпочитали скрываться в толпе и наблюдать за ней изнутри — загадкой века не было. Затаившиеся за углом любители всего таинственного, мистического и необъяснимого шагу не дали бы им шагнуть. Красная Королева разводила своими голографическими руками. Техномаги, будь они неладны! Умеют хорошо прятаться от сканеров. Ада растерянно пыталась отыскать гуляк.
В одно утро, когда только по пути на пересменку она заметила не меньше шести «зайцев», Шурикова поняла, что пора принимать решительные меры. Она сама постучалась в каюты техномагов с просьбой переговорить с их лидером. Говорить марсианка старалась строго, но в итоге получила только открывшуюся дверь и непроглядную темноту за ней.
— Твою мать! — нервно выдохнула она на родном русском и, дав знак своим ребятам продолжать караулить, шагнула в каюты.
Кто дёрнул Джима выделить для гостей самые большие, многосекционные и извилистые? Двери за спиной Ады мгновенно сомкнулись и темнота стала полностью непроницаемой.
— Это офицер Ада Шурикова, глава службы безопасности. Мне срочно нужно обсудить вопрос с кем-то из вас. Появитесь, пожалуйста, — терпеливо проговорила она, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, пока фонарик ПИПа упрямился, не желая включать свет. — Королева, включи освещение!
— Красная Королева признаёт: у меня нет контроля за этими каютами, — немедленно отозвался ИИ.
— Понятно… господа тёмные маги-полуночники, будьте добры включить свет и проявить волшебство общения! — гаркнула она.
В ответ темнота зашевелилась и наконец перешла в режим сумрака. Да, нормальным или удовлетворительным это было нельзя, но получалось хотя бы немного рассмотреть убранство каюты. Как и то, что в ней никого не было. Лишь выступающие из мрака силуэты мебели. Недовольно цокнув языком, марсианка медленно направилось вглубь территории гостей. Неприятная догадка скребла изнутри — все техномаги давно и незаметно разбрелись по звездолёту и только наивная глава службы безопасности упорно сидела на одном месте, когда они хозяйничали где-то ещё.
«Грош-цена мне как лидеру!» — сокрушенно подумала она, представляя, как будет отчитываться о тайком гуляющих гостях.
Но долго думать у неё не вышло. Из полумрака кают на неё выступил… силуэт Тени. Один представитель. Больше чем его собратья, которых она уже встречала. Ада отступила на два шага назад, приготовившись встретить подавляющий волю ужас, и… не почувствовала ничего. Ещё секунду она прикидывала, что её фазера будет недостаточно, чтобы убить эту мерзкую дрянь. А затем пришло запоздалое понимание:
— А ну-ка выключили все голограммы и немедленно вышли ко мне! — рявкнула она. — Дважды повторять не стану. На «раз» я запечатываю ваши каюты, а на «три» организую вынос тел!
Тень мигнула и сразу исчезла. Освещение восстановилось и теперь работало в полную силу. Перед рассерженной Адой стояло двое техномагов с виноватым видом. Марсианка была готова устроить им выволочку, как нашалившим детсадовцам. Но заметила, что уже целую секунду рядом с ней стоит беззвучный и заметно разочарованный лидер гостей и недовольно качает головой. Сути беззвучного монолога Шурикова не поняла. Лидер всего лишь покачал головой, а парочка хулиганов заметно стушевалась, попросила прощения и поспешила скрыться в каютах, в глубине отсека.
— Прошу нас простить, — чинно кивнул ей лидер, — пусть слава всезнающих и всемогущих существ, окружённых мистикой, нас опережает, мы не менее простые смертные, чем любой на этом звездолёте. Долгий полёт утомляет и… порой хочется встряхнуться.
— Поэтому вы тайком гуляете по звездолёту, выставляя нас, вашу охрану, дураками? А когда вас ловят за руку ещё и пытаетесь отпугнуть?! — не спешила менять гнев на милость Ада, скрестив руки на груди.
Разбираться со странными гостями ей совсем не хотелось. Она уже повернула в сторону выхода, намереваясь выдать все грязные секретики Джиму и оставить его разбираться с возникшей ситуацией.
— Я проведу профилактическую беседу, и больше этого не повторится. Ничего из этого не повторится, — решительно начал он налаживать мир. — Для чистоты моих намерений предлагаю открыто пройтись по вашему звездолёту.
Они выбирали самые просторные отсеки для прогулок. Звездолёт не станция и таких мест было немного, но среди инженерных отсеков было куда свернуть. Сказать, что поглядеть на них слетелось полкорабля, значит не сказать ничего. Экипаж немного побаивался подходить слишком близко, на расстоянии метров пятнадцати стабильно находилось по две-три дюжины любопытных лиц, среди которых Ада без труда высматривала скрывающихся у всех на виду других техномагов. Они-то не интересовались гуляющим по палубе лидером.
— Я могу узнать ваше имя? Или вам религия не позволяет представляться? — сразу пошла в атаку Шурикова жестами требуя уступать им дорогу и не создавать заторы.
— Я могу сказать вам своё имя, офицер. Могу сообщить все наши имена. Но вам ничего не даст их знание. Больше мы никогда не встретим друг друга. Мы уходим.
От контраста между поведением гостей раньше и внезапной откровенностью, она невольно остановилась и с непониманием посмотрела на собеседника. Каждый раз, бросая на него взгляд, она словно видела его впервые. Он казался обычным человеком. На Ио и нескольких земных колониях старомодные мантии, плащи и балахоны постоянно использовались и не вызывали удивления. И всё же что-то такое было в его взгляде, что не давало покоя. Особенно теперь, когда этот взгляд не отрывался от неё.
— Я не стану спрашивать. Это глупо при вашей секретности. Оставлю вам решать, хотите вы говорить, почему мы не увидимся, но всё же — раскройте тайну. Что за зверь такой — техномаг? — не выдержала она.
— Мы мечтатели, формовщики, певцы и создатели, — просто ответил он, словно описывал маленькое частное научное предприятие. — Мы изучаем тайны лазера и цепи, кристалла и сканера, голографических демонов и вызова уравнений. Это инструменты, которые мы используем, и мы знаем многое.
— Многое? Например? — он явно хотел, чтобы она отвлеклась от всего и задала этот вопрос, и Ада послушно схватилась за предоставленный крючок.
— Настоящие секреты, важные вещи, — они продолжили медленно идти, пока с умудрённым видом он медленно перечислял. — Четырнадцать слов, которые заставят кого-то влюбиться в вас навсегда. Семь слов, чтобы уйти без боли. Как попрощаться с умирающим другом. Как быть бедным. Как быть богатым. Как заново открыть мечты, когда мир их украл.
— Шепнули бы по секрету как попрощаться с умирающим другом, — хмыкнула марсианка, удивив своим выбором гостя.
— Для вас это самый важный секрет? — пронзительно взглянул он на неё.
— Сейчас это самый желанный для меня секрет, — честно ответила Шурикова. — Я не знаю, что означает слово «влюбиться», значит, мне это и не нужно. В моей жизни было достаточно боли, я не боюсь уйти вместе с ней. Бедность и богатство меня мало интересуют. А мечты… если их снова открыть, мир может повторно их украсть. А второй раз будет ощущаться куда больнее первого.
За честность она была вознаграждена почти немыслимым — ещё большим удивлением техномага. Более того, он оказался настолько поражён, что какое-то время молчал. Они прошли мимо отсека с варп-ядром, которое яростно охранял неожиданно трезвый Скотти. Для уверенности он даже взял с собой нескольких клингонов, у которых ещё не началась смена.
— Вам предстоит великое будущее, великое прошлое и множество испытаний, — наконец изрёк он, вызвав у неё насмешливые слова:
— Как и всем, кто ещё жив, я полагаю. И кто хочет узнать ответы на те самые пять важных вопросов. Вы ведь знаете на них ответ? — хмыкнула она. Голограмму Тени не могли создать те, кто не был способен их видеть. А кто видел, тот понимал, что они представляют. Чем являются. И что грозит миру. — По крайней мере, знаете больше, чем остальные.
— Надвигается буря. Тёмные времена, требующие невероятного вклада от каждого из нас, — согласно кивнул он, понимающе глядя на неё. — Уйти сейчас, чтобы сыграть важную роль, когда наступит верное время. Мудрость учит нас сохранять знания, но не ограждает от искушений.
— Вы очень странно говорите, боюсь, я ничего не поняла.
Вместо прямого ответа он лишь тепло улыбнулся, снова чуть кивнул ей в поклоне и, взяв её руки в свои, что-то сложил в них.
— Считайте это подарком, в обмен на мою маленькую слабость. Трудно удержаться от желания обернуться назад в той точке, когда всё только начиналось. Посмотреть восхищёнными глазами потомка на предка, даровавшего великую надежду. Спрятавшегося в истории, как песчинка в пустыне, став от этого ещё ценнее, — шепнул он, всё больше удивляя её. От странного значения слов голова шла кругом, а объяснений не появлялось. — Прощайте, Аделаида.
Он отстранился и направился к жаждущим его внимания членам экипажа, которых набралось уже так много, что просто пройти мимо не осталось ни единого шанса. Тут или придётся всех ливнем разгонять, либо дать им то, чего они хотят.
— Просто Ада, — запоздало поправила его Шурикова. — У меня короткое имя.
— Всему своё время…
Она раскрыла ладони, чтобы посмотреть, что за подарок ей оставил собеседник. Брови марсианки поползли вверх, когда она узнала в своих руках цветок персика.
***
С того момента техномаги открыто вышли на контакт. До прибытия оставалось не так много времени, а они, словно мудрецы, были окружены любопытными членами экипажа. В этот раз гости не спешили обрушивать дожди или пугать голограммами. Они шли на диалог. Делились знаниями. Некоторые ребята, получив долгожданные ответы, выглядели так, словно совершили религиозное паломничество и одновременно перегрузили мозг информацией на годы вперёд.
Семён Дёмин после общения с одним из техномагов подал заявление об увольнении. Ада пораженно смотрела, как друг, решивший закрыться от смерти сестры в трудоголизме, уверенно перечеркнул карьерные перспективы, распрощался с Джимом и главврачом. Ещё более удивительным казалось, как он вообще нашёл минутку пообщаться. Зато Сёма впервые выглядел умиротворённым. Глядя как он строит планы вернуться на Марс и вложить все свои заработанные деньги в строительство клиники, Шурикова припоминала истинные знания техномагов. Неужели он смог попрощаться с сестрой, пусть и постфактум?
Виктор тоже неожиданно пожелал покинуть звездолёт. Он решил вернуться на станцию «Тритон». Свой план он мотивировал желанием навести там порядок. В конце концов, ей требовались большие изменения, чтобы отмыться от дурной славы.
Но большее и самое болезненное открытие ждало впереди. Торек. Дорогой товарищ. Её ментальный сиамский близнец. Только в день прощания с гостями открылось, что первым, с кем гости заговорили, был клингон. Почти с самого первого дня.
Экипаж провожал техномагов со слезами на глазах, словно любимых родственников. Как быстро всё изменилось за такой короткий период. Долгое недоверие. Много странностей. Сюрпризы из разряда их талантов и знаний. И вдруг — недоверие превратилось в тёплые дружеские отношения. Как? Ада не могла ответить. Открывшиеся всем, но оставшиеся при своих секретах, гости быстрее новичка-клингона стали самыми любимыми.
Но саму марсианку умудрились сильно ранить. Торек уходил. Все эти пятнадцать дней он провёл в беседах с лидером техномагов. Все пятнадцать дней умудрялся скрывать это от неё в своих мыслях. Магия — не иначе. Каким-то непостижимым образом они смогли внести помехи в их крепкую ментальную связь. И в день прощания, когда в неоновой вспышке звездолёт вынырнул из варпа, он пошёл вместе с ними. Одетый в чёрное. Среди техномагов появился клингон.
Корабль, который должен был забрать мистическое племя и отправить дальше, туда, где они будут нужнее в тёмные времена, уже был на месте. Ожидал их. Пока гости прощались с экипажем, Ада, чувствуя себя раздавленной в последний раз переплела пальцы с дорогим товарищем, сливаясь с ним сознанием. То, что у других требовало долгих часов и объяснений, у них занимало секунды.
Торек открыл ей все скрытые от неё беседы. Позволил не только понять, но и прочувствовать причину, по которой он это сделал. Пятнадцать суток. Пятнадцать разговоров. Он не сразу согласился с устоями техномагов. Но они знали. Знали абсолютно всё. Словно он сам или Ада поведали свой путь, не утаивая ни единой мысли.
Гости открыли перед ним многие секреты, но главным была правда — их ждёт великая война, которой предназначено произойти. Их мир содрогнётся. Ада и Торек выиграли шесть сотен лет. Столько простоит их мир. Не всё в нём будет благополучно, но из безмолвия выступят те, чьи гены будут реагировать на Теней. Их станет больше. Они, их дети и дети их детей будут создавать новый мир с кулаками против древнего врага. Но первый шаг следовало сделать сейчас. И этот шаг всё ещё за Тореком и Адой. Каждый из них внесёт вклад в грядущую войну. Клингон отправится вперёд и застанет первые битвы. Он и техномаги принесут знания и возможности, которые укрепят позиции младших рас.
«Я хочу с тобой. Мой мир — война. Только для неё я и создана!»
Он покачал головой и позволил ей увидеть, как просил за неё. Как предлагал взять вместо одного достойного воителя — двоих. Связанные воедино, скрепленные братством против Теней. Казалось, сама судьба и древние боги указали на их предназначение. И Гален, а именно так звался лидер техномагов, покачал головой с печальной улыбкой.
— Тебе предназначена война. Всем нам. Мы пройдем сквозь огонь и пепелище. Увидим рассвет альянса, что зажжет огни и прогонит Тени. Застанем как пьянящая победа станет похмельем. В тот момент мы будем как никогда необходимы миру, забывшему как жить без подготовки к великой войне. Научим вспоминать удел мирный. Протянем руку всем, кто оступится. Те времена будут не светлее этих. Но то будет наше время. Наша работа. Наша война. Ей же уготован мир. Её вклад в победу невозможно оценить, и покуда он не будет сделан, мы не смеем брать её с собой. Но когда будет сделан, уже не сможем.
Шурикова, как и дорогой товарищ, смогла понять лишь часть вложенного смысла. Но основа ей была понятна. Война с Тенями продолжится. Всё, что они принесли и принесут, потребует всех сил. И техномаги выбрали Торека, клингона, увидевшего Тень первым. Его история продолжается с ними. И на этом их пути расходятся.
Ей не требовалось говорить, как сильно она будет скучать. Он уже чувствовал её грусть. Ощущал неначатые слёзы, обжигающие её глаза. Знал, что расставание будет ещё долго отзываться в ней болью. Что следующие несколько ночей она проведёт в отчуждении. Временно снимет с себя полномочия, пока не станет легче. Но так было нужно. Им обоим. Рано или поздно.
Они крепко обнялись, вкладывая в это последнее объятие всё, что скрепило их, изменило их, породнило без крови и даже без удавки Теней.
* — Бейся с честью, сердце клингона! Испепели всех богов! — так тихо, чтобы услышала только она, сказал он.
Ей пришлось отпустить его. Братья по оружию заметили её слёзы и поспешили прикрыть командира от недостойных глаз. Эмоции у клингонов приветствовались, но такие как они сами — громкие, открытые, яростные и наполненные посланием всему миру. Те проявления чувств, которые требовали тишины, они видели сакральными и открытыми только для достойных. Так у них повелось, когда Ада встала во главе оперативного звена. Торек тоже был непривычно тихим. Не в пример потерям на Андромеде, он переживал боль расставания беззвучно.
Племя техномагов на шаттле отправилось на удивительного вида звездолёт, похожий на сияющую раковину с переливами на обшивке. Их провожал весь экипаж. Немало девушек и даже парней грустили от внезапной отставки новенького. Странная встреча хорошо всех встряхнула. За исключением Джима, каждый получил что-то своё, личное, загадочное и сложное от гостей. Загадку собственной жизни, которую следовало разгадать. Возможно, именно поэтому всю следующую неделю никто не заметил отсутствие Ады.
Шурикова взяла неделю отгулов и заперлась в своей каюте, наказав королевам не выпускать её, пока она не будет в полном порядке. Она знала, что удавка будет пытать её так, как ни одна ломка в мире не сможет. Марсианка приготовилась к боли. Она точно не знала как всё пройдёт и выбрала лежать на покрывале в душевой. Надеялась что автоматические холодные брызги воды будут смягчать симптомы.
Сначала боль казалась терпимой. Она остро ощущала как натягивались между ней и Тореком связующие нити. Но с каждым часом ей всё больше казалось, что они в самом деле сиамские близнецы, которых буквально тянули в разные стороны. Разрывали. Боль быстро превратилась в агонию. Холодный душ чуть отрезвлял. Напоминал, где она. Но спустя полдня мука затопила всё. Ей казалось, что её медленно распиливают на мелкие кусочки раскалённым лезвием. Не было сил кричать, думать или даже существовать.
Странно, что дышать не перестала. Она сгорала заживо, мучительно перерождалась и горела снова. Её перекручивало мясорубкой в ровную массу, по частицам сшивало вместе, а следом перекручивало снова. Бесконечные циклы боли, в которых она неизменно теряла всё больше ниточек к Тореку. Медленно. По одной. До помрачения рассудка. До желания закончить всё это как можно скорее.
Тогда она находила в себе силы открыть глаза и смотреть. Не отрывая взгляда глядеть на нежно-розовый цветок персика. Он был вместе с ней. Он не завял за неделю.
На восьмой день она очнулась на противно холодном и мокром полу душевой, словно от долгого кошмара. Боль прошла. Разум ныл, словно его терзала свежая рана. Но в остальном Ада была готова вернуться на службу. Марсианка схватилась за полотенце и встала на ноги. Голова после долгого положения лёжа закружилась. И, словно в давно забытые времена, офицер Фогт почувствовала что-то знакомое и слабо отзывающееся внутри.
Программа берсерка подала слабый сигнал жизни.
Эпилог
Ноябрь 2341 года
Президентский звездолёт «Арей»
Прощания не было. Ада Шурикова исчезла из жизни звездолёта Дискавери и его команды в день перед переговорами Империи и Федерации. Она не говорила прощальных речей, не оставляла драматичных писем и не подавала намёков, что не вернётся. Она просто собралась на миссию, оставив в капитанской каюте свой ПИП, и высадилась на Флостон.
И больше никто из экипажа её не видел.
Большая часть младших офицеров о ней мало что знала. Кто-то запомнил жуткую марсианку, голыми руками убившую всех клингонов, что ворвались на борт. Другие примечали, что на несколько недель среди оперативного звена затесалась синеглазая наёмница, держащаяся поодаль. Девушка-робот со своим карманным ИИ-вредителем. Кто-то припоминал марсианку, возникшую на капитанском мостике с клингоном рука об руку. Весь экипаж Дискавери так и не смог забыть инцидент в стыковочном отсеке, когда синеглазая женщина из числа спасённых с клингонского корабля обнажила перед всеми невидимых монстров, убила двоих, но третий… И дальше мнения расходились. Кто-то был уверен, что она погибла, другие — что вернулась на борт, но потом просто исчезла. Дискавери просто так не теряет свой экипаж, поэтому ревнители первой версии побеждали.
Никто так и не узнал, какой именно вклад она внесла в переговоры Империи и Федерации. Даже вернувшиеся с Кроноса офицеры. Они отрапортовали, что племя Изгоев призвало двенадцать оставшихся домов исполнить священный долг. Её имени даже не было в отчётах по проведённой дипломатической миссии. Ада Шурикова и её клингон стали призраками. Во вспышке начала войны она внезапно оказалась на Дискавери, словно мистическое существо. В огне финала она исчезла, когда наступило время строить мир. Пройдёт десять лет и, если кто-то ещё будет помнить о странной марсианке, то только неправдоподобные домыслы и фантастические сказки.
Л’Релл подавила все разногласия среди соплеменников и нашла необходимые слова. Множество раз она упоминала Кахлесса и неизвестного древнего врага. Она нашла верные аргументы, силы и слова, чтобы стать лидером в переговорах с Федерацией, а после, как поговаривают то тут, то там, стала негласным Императором. Она вела политику подготовки к великой войне, которая, несомненно, придёт. Однажды.
Наступил пятилетний юбилей перемирия. Первый пятилетний срок президента Федерации подходил к концу. Впрочем, итоги переизбрания были предрешены. Не появилось конкурентов. Скайнет плохо подходил для создания идеальной репутации для правления по меркам Федерации, но не делал ошибок в удержании власти. Пять лет назад несостоявшаяся атташе сделала всё, чтобы у ОФП появился президент. Лорка, получив своё, погрузился в бразды правления. Почти император Терранской Империи, став президентом Федерации, он проявлял необходимую для послевоенного мира жесткость. Скайнет, бюрократические мелочи и тот факт, что удержание завоёванного кардинально отличается от яркого процесса завоевания, держали его в рамках приличий.
Прошло пять лет с её побега. Он не забыл. Слишком уж редкой женщиной она оказалась. Больше никому он так не доверял. Больше никого не подпускал к себе близко. С его грузом секретов, планов и знаний, мало кто подходил на роль постоянной спутницы если не жизни, то правления. Для мимолётных связей всегда находились девушки, умеющие держать язык за зубами, а в качестве мудрого советника выступал Скайнет. Ушлый ИИ был рад своего рода соправительству над Федерацией. Да, президентом оставался Лорка, приказы отдавал тоже он, за ним было последнее слово и все решения. Но глаза и уши Скайнета простирались куда дальше, чем ОФП могла когда-либо мечтать. Он всегда знал больше и его советы Габриэль выслушивал и тщательно взвешивал. Нередко они приходили к компромиссу, поскольку их фундаментальный взгляд на власть был единым — в основе всего лежит порядок, и истина в том, что этот порядок должен соблюдаться.
Порядок в хаосе множества миров навела тирания. Раньше это была тирания Робокопа, теперь наступила очередь Габриэля. Включающая свою версию игнора против террора. Новый президент правил единолично, лишь для соблюдения внешних приличий выслушивая совет Федерации. Впрочем, к моменту сбора совета, Лорка и Скайнет успевали подготовить всех членов к «правильному поведению». Никакого запугивания, шантажа или принуждения. Лишь тонкие манипуляции. ИИ контролировал всю информацию, поступающую к главам совета. Габриэль перед ними создавал необходимый образ открытого к диалогу лидера. К президенту они являлись мотивированными целиком и полностью поддержать его инициативы.
Империя Клингонов с Федерацией поддерживала мир, ромуланские шахтёры всё также продолжали бастовать с переменным успехом, вулканцы оставались себе на уме, а Марс полностью сепарировался от Земли. Говорили, что на Красной планете начался нешуточный геноцид людоедов. Новые методы нахождения и отлова — подарок СССР — показывали себя с наилучшей стороны. Опасные области космоса никуда не делись, точки конфликта случались, пиратство чуть более осторожно, но продолжало существовать — мир стал почти привычным. Как ни странно, но иномирцам, дельцам, преступникам и авантюристам Габриэль Лорка нравится больше Робокопа и времён без президента вообще. При нём наступил порядок, в котором можно было незаметно проворачивать тёмные делишки, а в случае ареста найти способ пойти на сделку с администрацией и выйти досрочно за служение обществу.
Звездолёт класса «Конституция» ожидаемо попался в очередной своей незаконной авантюре. Они держались куда дольше, чем Лорка предполагал. Годами они умудрялись проходить незаметными для закона. Но спустя пять лет после их последнего разговора и обещания Габриэля, что этот день настанет, всё действительно оказалось серьёзно. Для Ады. Капитан Джим нашёл способ отвертеться от обвинений и вернуть корабль. Команду рассадили по колониям, с которых те умудрились сбежать… Нет ли совпадения?
Ада Шурикова, марсианка, гражданка СССР и разведчица, прошедшая полный курс обучения в темпоральном училище с углубленной подготовкой агентов-диверсантов, после поимки была отправлена в распределительный пункт Одессы. Отчёты гласили, что, после воспитательной беседы с начальницей отдела УГРО Давимой Марковной Гоцман, гражданка Шурикова дала своё полное и добровольное согласие смыть позор с партбилета путём исполнения долга родине. Четыре темпоральные миссии, а после полная амнистия с правом возвращаться на космические корабли.
На президентском столе бесперебойно работал планшет, ни на секунду не уходя в затемнение, экран демонстрировал личное дело офицера Шуриковой. Поверх портрета большими жёлтыми буквами сияла надпись «агент на миссии». Эта была четвёртая по счёту. Отправка в начало 18-го века, если верить информаторам.
«Теперь уже никуда не денется, — думал Лорка, глядя на личное дело темпоральной шпионки поневоле. — Поигралась и хватит. Теперь шагу от меня не ступишь!»
Скайнет тоже проявлял сдержанную радость от возвращения его Крохи. С момента ареста Шуриковой он настойчиво рекомендовал Габриэлю ещё раз пересмотреть их прошлые взаимоотношения, отметить все ошибки и проработать их до того, как марсианка вернётся. Нехотя президент согласился, что ему следовало давать ей больше свободы и меньше напирать. Даже ради её блага. Но спустя пять лет, ошибки точно не будет…
Планшет мигнул, привлекая внимание. Жёлтая надпись сменилась красной. Скайнет с тревогой продублировал сигнал, но президент уже просматривал информацию. Сам ИИ бросился запрашивать все последние новости по своим каналам. Поперёк портрета Ады Шуриковой алым приговором стояли буквы «смерть при исполнении». Дата смерти 1704 год. Марсианка, нашумевшая в 24-м веке, так бесславно исчезла в 18-м. Высокая смертность темпоральных разведчиков была всем известна.
Лорка узнал о её смерти в самом начале рабочего дня, и не без помощи Скайнета отменил всё. Все встречи, советы, переговоры — вся работа была отправлена на паузу до следующего дня. Непозволительная роскошь для главы всея Г. Никто не протестовал и не задавал вопросов. Возможно, прошёл какой-то слушок. В тот день президента никто не трогал. Только Скайнет время от времени допускал один-два комментария.
Жажда власти и темпоральная система продления лет жизни путём омоложения тела предоставляли Габриэлю столь долгую возможность находиться в статусе президента, что самая сильная тоска со временем бы исчезла. Спустя несколько дней он будет вести себя почти как обычно. Через несколько месяцев перестанет глушить тоску ирландским виски. Пройдёт несколько лет, и воспоминания об одной марсианской женщине станут исключительно светлыми, а неприятное чувство в груди от её исчезновения затрётся. Она обратится приятной историей из прошлого. Та, кого можно вспоминать, когда дела совсем плохи. Но не в этот день. В этот день он стоял у большого иллюминатора в темноте своей огромной каюты, которая, несомненно, понравилась бы ей, и смотрел на звёзды. Он всё ещё пытался высмотреть знакомые созвездия. Вспомнились её слова о страхе потеряться.
«Теперь ты потерялась так, что уже никто не найдёт, Ада…» — мысленно обратился он к ней, поднимая тост в пустоту прошлого.
1707 год
Земля
Эспаньола, Санто-Доминго
Аделаида де Очоа с недовольным видом положила руку на свой заметно округлившийся живот.
«Вот тебе и посмотрели на мыс Горн с мужем!» — сварливо фыркнула она в сторону во всех смыслах впечатляющего путешествия, итогом которого стал небольшой просчёт в предохранении. С большими последствиями.
Это на звездолётах во времена её минувшего будущего можно было не бояться забеременеть от интрижки с капитаном, а на обычных водоплавающих судах глаз да глаз. Теперь приходилось смиряться с округлением фигуры и приступами волчьего аппетита, благо на Земле прошлого вся еда целиком и полностью натуральная, а супруг готов потчевать её вкусностями в любое время дня и ночи.
«Но не сдохнуть бы при родах!» — думала она, стараясь обратить страх в язвительную шуточку.
— Мама! — отвлёк её от непростых мыслей оклик сына. Пока что единственного, но очень скоро старшего. — Маг’с!
Антонио высунулся из-под дерева, как только на их огромный персиковый сад опустились сумерки. Мальчик в свои неполные два года ещё не понимал значения слов, но изо всех сил стремиться найти ту самую родину мамы и последние недели тыкал пальцем в небо. Порой он почти угадывал место, но Марс нечасто радовал невооружённый глаз красным отблеском на небосводе.
— Почти, Солнышко, — она чмокнула сына в макушку и чуть подняла его пухленький пальчик. — Это был Антарес. Вот, повыше Марс.
Мальчик радостно заулыбался, продолжая тянуться к планете, до которой человечество ещё не скоро найдёт свой путь. И путь этот будет очень тернистым. Аделаида посмотрела на сынишку с нежностью. Не считая глаз, точная копия отца. Синие, пронзительные марсианские очи жадно всматривались в небо. Сейчас для него история про маму, явившуюся с красной небесной точки — это самая интересная сказка на ночь.
Станет ли она рассказывать детям правду во всех деталях, Ада так и не решила. Та жизнь закончилась. По ней были пролиты слёзы, поднято несколько бокалов кьянти и мастерски сыгран спектакль. Ада Шурикова погибла. До юбилейной даты смерти ещё года два ждать, но факт оставался фактом. Темпоральная разведка поверила в её смерть. Её оставили в покое. Раз и навсегда.
«Вот и отлично. Я заслужила спокойную пенсию, а не это ваше!» — вновь вернулась она к сварливым мыслям.
Из-за беременности она частенько теперь предавалась унынию и всегда оно касалось будущего, которое для неё осталось в прошлом. Новые друзья помогали. Впереди всех её утешал супруг. Но всё пережитое из головы не выкинуть. Да и на пенсионерку она не тянула. Особенности профессии и четыре миссии вне времени и пространства наложили свой отпечаток. Сейчас она физически была моложе, чем когда начинала. Разведка отъела от неё почти двадцать лет жизни. В этом были свои преимущества — дольше проживёт, дольше будет молодой и желанной для знойного мужа.
— Кроме моментов, когда буду круглой, как шарик! — фыркнула она на свой живот.
— Душа моя, я тебя люблю любой! Сердитой, злой, круглой, нежной, страстной, боевой и даже кусающейся! — шепнул ей подкравшийся муж.
— Я тебя всего два раза укусила! — возмутилась она, на что он со смехом обнял её со спины. — И ты был сам виноват! Надо было отдавать мне еду побыстрее и сразу прятать пальцы! А ты сюсюкать начал!
— А в спальне? — многозначительно уточнил Диего де Очоа, намекая, что «люблю» в его случае также означало весьма приятный процесс в опочивальне, на столе, в библиотеке на софе… и на многих других подходящих и не очень поверхностях.
— Не считается! Так, куснула разок-другой на эмоциях… что сразу припоминать, — проворчала она и поспешила поменять тему: — Через два года юбилей, как ты меня убил. Безжалостно застрелил на глазах у сослуживцев и оставил бездыханное тело гнить в какой-то забытой пещере.
— Ты забыла, что пещеру потом взорвали, так что твоё тело предположительно ещё и по частям гнило, — уточнил Диего, вызвав у неё хохот.
— Да, ты был просто ужасен! — согласилась она. — Но я веду к тому, что хочу какой-нибудь праздник. Фестиваль как на Ма… не важно. Фестиваль какой-нибудь. Что-то яркое и красивое.
— У нас в тот же день была свадьба, если ты не забыла… — с нарастающим возмущением в голосе попытался было напомнить ей супруг, но при виде синего недовольного взгляда замолк: — Но праздник так праздник. Неужели я смогу отказать моей обожаемой супруге и матери моих сыновей?
Присматривая краем глаза за няней и Антонио, он с нежностью положил ладонь на живот Ады. И даже колкий взгляд, наполняющийся знакомым протестом, его не спугнул.
— Тебе мало одного сына?! Пусть девочка будет!
— Всенепременно! Будет любимая красавица-доченька… но потом, — коварно улыбнулся Диего, зная, что после ярости супруга весьма податлива на ласки. — А под сердцем у тебя мальчик! Сын!
— Я тебе сейчас ухо откушу! — рыкнула мгновенно распалившаяся Ада. Диего с хохотом и полушутливым образом тореадора начал играть с ней в догонялки.
Няня и Антонио с круглыми от удивления глазами смотрели, как дон и донья, словно дети, бегают по персиковому саду. И донья Аделаида явно настроена со всем негодованием что-то доказать хохочущему супругу. Тот же с лёгкостью переводил страсть яростную в любовную, и вскоре краснеющая няня поспешила под предлогом подготовки ко сну унести ребёнка в их резиденцию.
«Постыдились бы. Ребёнок мог увидеть, — мысленно позволила себе осудить господ девушка, но всё же признала с зарождающимся томлением в груди: — Вот бы меня муж так любил!»
Ада так и не попрощалась со старыми друзьями. Не смогла полноценно подвести черту будущего прошлого. Это вошло в привычку. Она бросила Марс, не стремясь оборачиваться. Покинула Дискавери без финального слова. Оставила звездолёт Джима, пусть и не по своей вине. И теперь она могла лишь мысленно разговаривать с ними, зная, что никто её не слышит. Будущее наступит не раньше, чем через шесть веков. Война с Тенями грянет и того позже. Ада Шурикова исчезла. Никто и никогда её не запишет на страницах истории. С её именем не свяжут ни единого события.
Зато у неё есть своё здесь и сейчас в прошлом. Есть безумно любящий супруг. Есть новые друзья. Даже, страшно подумать, дети. А то, что век 18-й… ей не привыкать. На Марсе даже в 24-м веке было куда суровее, чем в процветающем Новом свете. Ада Шурикова умерла, Аделаида де Очоа встала на её место. Но даже при смене имён тот самый ген, который давал человечеству возможность видеть Теней, уже переходил от неё к потомкам. Больше шести веков до 24-го века… кто знает, возможно у двух народов появится шанс победить в великой войне?..
— Дада, обернись!
— Я и не отворачивалась…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге