23-я бригада. Книга 3. Война

Глава 1

Боевые действия на Номонханском выступе, то есть у реки Халхин-Гол начались как-то буднично. Вначале, как и в реальной истории, были обычные провокации.

С 11 марта 1940 года к востоку от реки Халхин-Гол начались стычки разведывательного характера, продолжавшиеся до 16 марта, в частности, 11 марта на монгольский пограничный пост на спорном участке границы совершил налёт отряд маньчжурской (баргутской) кавалерии численностью до трёхсот человек, поддержанный пятью-семью бронемашинами. Нападение было совершено при поддержке японской авиации. В результате нападавшие разбили у Номон-Хан-Бурд-Обо здание и постройки монгольской пограничной заставы. Выжившие воины-пограничники, численностью 20 конных бойцов-цириков самостоятельно вышли на западный берег реки Халхин-Гол. Через несколько дней противник был отброшен решающим ударом монгольского конно-механизированного отряда при поддержке целой эскадрильи самолётов И-15бис. Повторное нападение на монгольских пограничников повторилось 14 марта, только на сей раз удар был нанесён японской авиацией, которая совершенно беспрепятственно сбросила на опорный пунк пограничной заставы 52 бомбы.

С этого дня развернулись активные боевые действия японской авиации, проводившей разведывательные полёты и бомбометание - им противостояли монгольские лётчики на И-15бис. Командование Квантунской армии стремилось заранее подготовить своих лётчиков к действиям в районе военного конфликта, ознакомить их с местностью. По всей границе монгольские пограничные заставы и посты подвергались пулемётному обстрелу и бомбовым ударам с воздуха. Во главе японской авиации стоял опытный лётчик-ас Моримото, успешно действовавший в китайском небе. Под его командованием наносились многократные удары по военным аэродромам на монгольской территории. Однако появление у Монголии хоть и устаревших, но, всё-таки, огромного количества боевых самолётов требовало от японского руководства предпринимать активные отвлекающие манёвры на второстепенных участках. Например, в небе появлялось 20-30 японских истребителей, которые активно маневрировали вдоль государственной границы. Им на перехват подходили монгольские истребительные эскадрильи и устраивали патрулирование границы параллельными курсами, а в это время в 20-ти километрах севернее или южнее границу пересекали японские бомбардировщики, которые сбрасывали бомбы на беззащитные монгольские пограничные заставы, почти не получая никакого ущерба при ведении огня разрозненных зенитно-пулеметных установок.

После такой разведки боеспособности сил Монгольской народно-революционной армии в восточной части страны японцы совершили настоящее вторжение с переходом государственной границы крупными военными группировками, и у этого вторжения была своя предыстория.

Ещё в марте 1939 года японский Генеральный штаб направил в штаб Квантунской армии своих офицеров Гэрада и Хаттори из оперативного управления для планирования предстоящей операции - речь шла об операции в районе реки Халхин-Гол.

В апреле командующий Квантунской армией генерал К.Уэда отдал приказ № 1488 «О действиях войск в приграничной зоне», установивший так называемые «Принципы разрешения пограничных конфликтов между Маньчжоу-гo и СССР». Согласно четвертому параграфу приказа № 1488, командиры воинских частей и даже подразделений Квантунской армии должны были «в случаях, если не ясно точное прохождение границы» определять самостоятельно, где должна проходить «справедливая» линия государственной границы. При этом командирам всех степеней давалось право атаковать любого противника, который якобы нарушил новую – «справедливую» границу Маньчжоу-го. Одновременно в приказе генерала К.Уэды командирам приграничных частей было рекомендовано не втягиваться в крупные приграничные конфликты, а решать конфликтные вопросы быстрыми и решительными действиями небольших хорошо вооружённых манёвренных отрядов численностью 200-300 человек при поддержке авиации с целью вытеснения сил противника со спроных территорий.

Появление приказа № 1488 сразу же вызвало всплеск нарушений границы не только Монгольской Народной Республики, но и границы Советского Союза. При этом в ходе нарушения государственной границы японо-маньчжурские подразделения всё чаще стали применять оружие на «законном» основании.

Как-то внезапно обострилась обстановка и на советском участке государственной границы. Теперь многие нарушения границы выливались в вооружённые схватки. В приграничной полосе стали звучать не только винтовочные выстрелы, но и пулемётные очереди, взрывы ручных гранат и даже обмены артиллерийскими ударами. Однако при каждом боестолкновении советские пограничники упорно удерживали занимаемые позиции и вынуждали противника отступить. Всё это было следствием заблаговременного доведения застав до штатной численности обычной стрелковой роты, усиления советских пограничных застав танкетками с 12,7-мм пулемётами, 50-мм ротными миномётами, 14,5-мм противотанковыми ружьями. Для своевременного манёвра силами и средствами в состав каждой пограничной комендатуры были включены резервные роты на бронеавтомобилях БА-6, усиленных батареей 82-мм миномётов и батарей подвижных счетверённых 12,7-мм пулемётных установок на грузовиках.

Стало абсолютно ясно, что японо-маньчжурская военщина специально провоцырует небольшие конфликты на широком фронте от Владивостока до Тамцаг-Булака с целью не позволить советской стороне сосредоточить большое количество войск для оказания помощи Монголии.

По поступающим данным войсковой и оперативной разведки стало понятно, что основная военная провокация, как, собственно, и в реальной истории будет проводится именно на Тамцакбулакском направлении. Как-то внезапно командование Квантунской армии начало обустраивать в инженерном отношении театр предстоящих боевых действий на восточных границах Монголии. В двадцати километрах от государственной границы строились новые казарменные и складские помещения. Спешно достраивалась железная дорога из Солуни на Халун-Аршан и далее на Ганьчжур с последующим выходом на Джалай Нур. Новая железная дорога велась через Большой Хинган, а затем шла параллельно монгольско-маньчжурской границе практически в сторону советской станции Борзя. Эти проложенные железнодорожные пути позволяли осуществлять быструю переброску войск к границам МНР и к территории советского Забайкалья, но самое страшное, что советская воздушная разведка выявила появление в приграничном районе японского бронепоезда с установленными шестью 152-мм орудиями. Кроме того, по данным аэроразведки было установлено, что маньчжурская армия начала оборудовать в приграничных районах полевые склады артиллерийских снарядов.

Советское руководство, анализируя разведданные выявило размещение между озерами Буйр-Нуур и Далайнур подразделений японской механизированной дивизии класса «А-1», а на железнодорожной станции населенного пункта Ганьчжур начали разгружается прибывшие с тыла батальоны 24-й механизированной японской дивизии подкласса «А». Такая активность японцев никак не вязалась с предыдущей версией истории и не позволяла советскому руководству надеяться на небольшой приграничный вооружённый конфликт. По всему выходило, что японское руководство решило мощным встречным ударом вдоль западного берега реки Халхин-Гол просто срезать Номонханский выступ.

Видя приготовления крупных военных группировок японцев по флангам развёрнутой Монгольской группы пограничных войск, советское руководство отдало приказ не начинать никаких активных действий по инженерному оборудованию на спорном участке государственной границы, не провоцировать противника, а для своевременного отвода войск, чтобы те не оказались в окружении незамедлительно оборудовать несколько бродов и в спешном порядке возвести дополнительно два понтонных моста через реки Халхин-Гол и Халастын-Гол. Основные усилия планировалось сосредоточить на удержание именно западного берега реки Халхин-Гол. Этот приказ, поступивший из Москвы для Зинченко означал только одно, высшее руководство СССР решило пожертвовать частью территории Монголии, чтобы не допустить большой войны с Японией. Вопрос стоял только в том, понимают ли монголы, что их хотят кинуть и отдать часть их исконных земель маньчжуро-японцам в обмен на заключение «мира»? В этой ситуации, может получится, что противник, легко получив требуемые территории без боя, может замахнутся на большее. Монгольское руководство скорее всего это понимало, поэтому их солдаты вели себя достаточно агрессивно и при каждом удобном случае бросались в бой не зависимо от того, где эти бои проходили на суше или в воздухе.

15 марта 1940 года командир японской 23-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Мититаро Камацубара отдал подчиненным частям приказ «уничтожить войска Внешней Монголии в районе Номонханского выступа и восстановить справедливую линию государственной границы».

Выполнение этого приказа японские войска начали в ночь на 16 марта 1940 года, на год позже, чем это произошло в реальной истории, при этом речь шла уже не о рядовом нападении на монгольские пограничные заставы, а о крупном вооружённом конфликте.

Два конно-механизированных эскадрона японо-маньчжур нанесли удар вдоль обоих берегов речушки Хайластын-Гол и при поддержке артиллерии стали продвигаться до слияния рек Хайластын Гол и Халхин-Гол, с целью выдавить Монгольских пограничников со спорных территрориий и захватить стратегические мосты через реку Халхин-Гол. Одновременно с действиями наземных войск в небе активно работала японская бомбардировочная авиация.

Монгольские истребители И-15бис, что были подняты с аэродромов по тревоге, попросту не смогли противодействовать ударам японских бомбардировщиков из-за ограниченного радиуса полёта самолетов И-15бис.

Монгольское правительство срочно выдвинуло из Тамцак-Булака к мостам передовую оперативную группу 6-й кавалерийской дивизии в составе моторизированного полка, усиленного сводным зенитным и артиллерийским дивизионами. Кроме того, с тыловых районов Монголии к Тамцаг-Булаку и Баим-Бурду-Нуру начали выдвигаться остальные полки 6-й кавалерийской дивизии. О событиях на монгольской государственной границе у реки Халхин-Гол было доложено в Москву.

В принципе, ситуация начала складываться так же, как и в реальной истории, однако теперь на флангах 6-ой монгольской кавалерийской дивизии нависали две японские дивизии общей численностью в 55 тысяч человек. Новые реалии позволяли советскому руководству прогнозировать более решительные действия японо-маньчжурских войск, чем были в реальной истории. По всему выходило, что план японского командования был прост: требовалось не просто срезать Номонханский выступ, но и, по возможности, решительным ударом разгромить 6-ю монгольскую кавалерийскую дивизию, что позволило бы японцам форсировать реку и закрепиться на западном берегу Халхин-Гола.

Для оказания помощи монгольским пограничникам приказом полномочного представителя СССР в Монголии из числа 11-ой танковой бригады 57-го особого корпуса РККА в Монголии была сформирована механизированная батальонно-тактическая группа, которая была передана под полное оперативное управление командиру 6-ой кавалерийской дивизии МНР.

Для пресечения провокационных действий на монгольско-маньчжурской границе из состава 57 особого корпуса РККА было направлено 24 танка БТ-5, батарея 76-мм буксируемых артиллерийских орудий, батарея 45-мм противотанковых пушек, а также - зенитно-артиллерийский дивизион в составе двух батарей счетверённых 12,7-мм самоходных установок на базе грузовых автомобилей и батареи 85-мм зенитных орудий. Кроме того, дабы исключить возможный глубокий охватывающий удар со стороны японских войск, в населённые пункты Байн-Тумен, Ар-Джаргалант и Матат-Сомон были переброшены ещё три сводных механизированных батальона 11-ой танковой бригады 57-го особого корпуса РККА в Монголии.

На восточный берег реки для сдерживания удара маньчжурской кавалерии переправилась первая ротно-тактическая группа советских войск под руководством заместителя командира стрелково-пулемётного батальона капитана Быкова, которая немедленно закрепилась на господствующих высотах у стратегического моста через реку.

17 марта посла Японии господина Того пригласили на приём к Народному комиссару иностранных дел СССР товарищу Молотову В.М., который от имени Советского правительства сделал официальное заявление: «Я должен предупредить, что всякому терпению есть предел, и прошу посла передать японскому правительству, чтобы больше этого не было. Так будет лучше в интересах самого же японского правительства. Имеется бесспорный факт, что японо-маньчжурские части нарушили границу МНР и открыли военные действия, есть точные данные, что это нападение на суверенную территорию МНР совершили японо-маньчжурские войска и самолёты. Мы с этим мириться не будем. Нельзя испытывать терпение Монгольского правительства и думать, что это будет проходить безнаказанно. Моё заявление находится в полном соответствии с Пактом о взаимопомощи между СССР и МНР. Было-бы лучше решить все территориальные споры за столом переговоров, однако любые переговоры возможны только после полного выхода маньчжурско-японских воск с территории Монголии».

Посол Того сообщил, что: «Несправедливя линия прохождения государственной границы подрывает возможности маньчжурской стороны по свободному доступу к водным ресурсам. Внешняя Монголия во избежание войны должна немедленно выполнить все требования руководства Маньчжоу-го и передать спорный участок истинному владельцу – Маньчжурии. Во избежании дальнейшей эксакалации конфликта, действующее руководство МНР должно немедленно отвести свои соединения и части на 100 км от государственной границы и запустить во все города представителей власти Маньчжурии для осуществления наблюдения за соблюдением законности в отношении представителей баргутской национальности».

После такого ультиматума речи о мирной передаче спорного участка уже идти не могло, и монгольские войска для прикрытия своей границы выдвинули все оставшиеся части 6-ой усиленной кавалерийской дивизии Монгольской народно-революционной армии в составе 15-го и 17-го кавалерийских полков, а также - усиление в виде батальона бронемашин, сапёрной роты и дивизиона 76-мм орудий на конной тяге.

Зинченко немедленно провёл оперативное совещание командования военного округа.

- Товарищи, руководство РККА и страны в целом считает, что на монгольском направлении мы должны свести боевые действия к ограниченному военному конфликту, но никто не снимает с нас ответственности за подготовку сил и средств к отражению полномасштабной военной агрессии со стороны японской военщины, если такая начнется. В настоящий момент вся ответственность за развитие ситуации в Монголии возложена на монгольское военное руководство, при этом отмечается ситуация, при которой даже командующему 57-м особым корпусом РККА в Монголии полномочий по управлению войсками не дают, по факту все наши силы переподчинены военно-политическому руководству Монголии. Я ни в коем случае не критикую решение партии и правительства, но мы с вами должны быть готовы к тому, что это решение может измениться и нам придётся принять активное участие в урегулировании конфликта в Монголии силами наших соединений и частей. Степан Тимофеевич, – обратился Зинченко к начальнику оперативного управления военного округа, – немедленно свяжитесь с начальником штаба 57-го корпуса и наладьте непрерывное поступление информации в штаб округа. Донесения должны представляться каждые 8 часов, при резком изменении обстановки – немедленно. Тексты донесений должны быть формализованными. Необходимо немедленно предусмотреть два-три десятка пунктов информации, которая нам необходима, начиная с положения и численности подразделений, их вооружения, наличия припасов и полученной задачи. Основное внимание обратите на получение развёрнутых сведений о противнике: какими способами ведётся войсковая разведка и какие мероприятия проводятся в отношении получения оперативных данных из-за кордона. Необходимо обеспечить действенную связь с китайскими подпольщиками на захваченных маньчжурами территориях.

- Есть, понял, – отчитался начальник оперативного отдела.

- Теперь Вы, Сергей Никодимович, – Зинченко перевёл взгляд на начальника артиллерии военного округа, – мы с Вами знаем, что на территории Монголии имеется несколько стратегических складов боеприпасов, часть из которых идёт и на снабжение монгольских артиллеристов. При такой организации снабжения нам очень трудно понять кто и сколько боеприпасов расходует и с какой эффективностью. Поэтому требую незамедлительно в районе боевых действий подготовить полевые, хорошо защищённые склады для обеспечения артиллерийскими боеприпасами подразделений монгольских войск и отдельно для подразделений нашего 57-го корпуса. Совместно с начальником ПВО корпуса предусмотреть огневое и истребительное прикрытие не только складов, но и путей снабжения войск. Доведение боеприпасов до подразделений осуществлять строго по задачам. То есть необходимо сформировать резервы боеприпасов для обеспечения артиллерийской поддержки войск при отражении атак противника, для ведения контрбатарейной борьбы и самое главное - для прикрытия выдвижения и вступления в бой наших резервов. Все должны чётко понимать, что новая война это в первую очередь - война артиллерии, во вторую очередь - авиации и только в третью очередь - танков и бронемашин. Исходя из этого, требую: увеличить численность резерва боеприпасов для артиллерии до 20-ти боекомплектов, авиационных бомб – до 10, танковых боеприпасов - до 8 бк. Для своевременного манёвра силами артиллерии необходимо увеличить количество резерва топлива для тягачей и машин снабжения. Топливо для артиллерийских тягачей и машин снабжения артиллерии вывести в отдельные лимиты служб снабжения, для этого приготовить специальные запасы в районах боевых действий.

- Есть, займёмся.

- Теперь Вы, Фёдор Емельянович. Все службы тыла военного округа должны быть готовы к обеспечению полномасштабного военного конфликта на территории Монголии. Исходя из этого, требую немедленно начать переброску всех необходимых припасов со стратегических складов города Улан-Уде на склады 57 особого корпуса в Монголии.

- Простите, товарищ командующий, – начальник тыла замялся, - но у нас нет разрешения завозить боеприпасы и топливо с превышением лимитов до начала полноценного конфликта, а сейчас, как я понимаю, идут всего лишь боевые стычки на границе.

- Если руководство управления снабжения РККА с Москвы начнёт задавать Вам неприятные вопросы, то можете ссылаться на мой прямой приказ. Обстановку-то на границе мы с Вами знаем лучше, чем генералы в Москве. При этом, товарищи, – Зинченко обвел взглядом всех участников совещания, – призываю вас более ответственно относиться к исполнению своих обязанностей здесь и сейчас. И не нужно своё бездействие прикрывать отсутствием прямого приказа из Москвы. Прямые приказы отдаю вам я, ваша же задача - исполнять их без оглядки на кураторов с Генштаба. Теперь далее. Начальник боевой подготовки, Ваша задача - предусмотреть комплекс мероприятий по проверке боевой готовности частей Кяхтинского особого механизированного корпуса РККА. Отпуска всех категорий военнослужащих - отменить, вакантные должности - доукомплектовать военнослужащими, имеющими срок службы не менее двух лет. Провести проверку готовности танкового и машинного парка. При необходимости - заменить ремонтную технику техникой из состава резерва. Через десять суток Кяхтинский особый механизированный корпус должен быть готов к выполнению боевых задач на территории Монголии.

Все закивали, производя записи в рабочих тетрадях и блокнотах.

- Теперь Вы, Тимофей Степанович, – Зинченко перевёл взгляд на начальника авиации военного округа, – без активной и результативной деятельности авиационных частей современной войны нам не выиграть. Поэтому Ваша основная задача - немедленно приступить к подготовке резерва авиационных частей, которые по первой команде будут переброшены в Монголию. Особое внимание сосредоточить на комплектование экипажей, обеспечение слаженности действий лётных пар и эскадрильи в целом. По возможности укомплектовывайте резервные авиационные части лётчиками, имеющими опыт боев в Испании. В случае начала полномасштабного конфликта в Монголии мы можем оказаться перед проблемой окружения наших войск превосходящими силами противника, поэтому основное внимание обращаю на подготовку экипажей транспортной авиации к действиям по парашютному обеспечению воюющих подразделений боеприпасами, продовольствием и другим военным имуществом. С целью прикрытия транспортной и бомбардировочной авиации требуется оснастить несколько истребительных эскадриль дополнительными подвесными топливными баками. Все полеты транспортной авиации в район боевых действий осуществлять только при непосредственном истребительном прикрытии. Исходя из небольшого радиуса действия наших истребителей, проработайте вопрос смены истребительного прикрытия в воздухе при пересечении полетных зон истребительных полков.

- Предлагаю перебросить поближе к Кяхте иркутский полк транспортной авиации.

- Утверждаю, Тимофей Степанович, но этого мало - нам нужна, как минимум, дивизия транспортной авиации. И ещё, об этом пока говорить рано, но мы должны быть готовы нанести сокрушительный удар по приграничным японским аэродромам, поэтому готовим, тренируем и укомплектовываем не менее двух дивизий дальнебомбардировочной авиации. С этого дня предусмотреть непрерывное нахождение в воздухе самолетов разведчиков, маршруты полетов согласовать с начальником штаба округа.

- Сделаем, я уже получил указания от замнаркома авиацией товарища Смушкевича.

- Хорошо. А теперь - о плохом. О потерях, товарищи. Без убитых и раненых войн не бывает, поэтому необходимо начать немедленное формирование и переброску в Монголию дополнительных медицинских подразделений. На нашей территории - подготовить медицинские учреждения из расчёта оказания помощи не менее, чем десяти тысячам раненых. Исходя из этого, для оказания экстренной помощи раненым на территории Монголии требуется силами резерва медицинских работников в течении десяти суток развернуть полевые госпиталя, а для эвакуации раненых на территорию СССР, необходимо выделить не менее полка транспортной авиации.

После этого совещания к активной фазе ведения боевых действий начали готовиться все управления, отделы и службы Восточного военного округа.

***

В реку Халхин-Гол с востока впадала речушка Хайластын-Гол, вот это направление и было определено как будущее направление главного удара японо-маньчжур. Советско-монгольские части, что перешли реку Халхин-Гол, расположились в линию взводных опорных пунктов по обе стороны речушки Хайластын-Гол от выс. «Зелёная» до выс. «Безымянная», которая в последствии будет названа высотой «Ремизова». Вперёд на 2-3 километра выслали секреты и артиллерийских наблюдателей.

Всего на восточный берег реки Халхин-Гол переправились два усиленных монгольских кавалерийских полка, две роты советской механизированной батальонной тактической группы, выделенной от 11-й танковой бригады 57-го особого корпуса РККА в Монголии, а также - зенитно-артиллерийский дивизион. Третья мехрота сводной батальонно-тактической группы 57-го особого корпуса осталась на западном берегу реки Халхин-Гол для охраны моста.

19 марта со станции Халун-Аршан в направлении государственной границы Монголии выдвинулась батальонная тактическая группа из состава 64-го пехотного полка 23-й японской пехотной дивизии «Ямагато», которая после пересечения государственной границы начала движение к высоте «Зелёная». Навстречу японцам вдоль левого берега реки Хайластын-Гол начали движения подразделения баргутской конницы. Таким образом, к исходу 19 марта японо-маньчжурские войска объединились и вступили в огневой контакт с подразделениями 17-го кавполка, обороняющими выс. «Зелёная» на южном берегу реки Хайластын-Гол.

Советские разведчики пытались установить состав и общее количество японских войск, но посланная для захвата языка разведгруппа пропала без вести.

Таким образом, к началу масштабных боевых действий обстановка складывалась следующая: справа от высоты «Зелёной», прижавшись к берегу реки Халхин-Гол, занимали позиции подразделения 17-го кавполка Монголии, а слева, то есть севернее, примыкая к позициям на высоте «Ремизова», занимали оборону подразделения 16-го кавполка 6-й монгольской кавдивизии. По сути, границу Монголии прикрывала сводная группа советско-монгольских войск общей численностью до шести тысяч человек, которые практически прикрывали оба берега речушки Хайластын-Гол, что по фронту составляло почти 16-20 км. То есть - район обороны целой дивизии; но по боевым возможностям эта группа войск никак не дотягивала до возможностей даже полноценного механизированного полка.

На западном берегу реки Халхин-Гол во втором эшелоне войск прикрытия границы остались 15-ый кавполк, отдельная сапёрная рота, 76-мм артдивизион 6-ой кавалерийской дивизии Монгольской народно-революционной армии, а также - зенитная батарея 85-мм орудий 11-ой танковой бригады 57-го особого корпуса РККА в МНР.

Две 12,7-мм зенитные батареи счетверённых пулемётных установок были направлены для прикрытия передовых подразделений и располагались на господствующих высотах. Кроме того, в резерве оставалась третья мехрота советской батальонной тактической группы, которая располагалась в районе стратегического моста через реку Халхин-Гол.

Через несколько дней лишь третья разведгруппа смогла доставить двоих пленных японских солдат и одного офицера, что позволило уточнить сведения о противнике. После чего штаб 57-го особого корпуса РККА в Монголии принял меры по усилению советско-монгольских войск на восточном берегу реки Халхин-Гол.

По тревоге была поднята 9-я мотоброневая бригада 57-го особого корпуса, которая за 5 дней походным маршем прошла 700 километров по степи и 24 марта прибыла к населённым пунктам Байн-Тумен, Ар-Джаргалант и Матат-Сомон, распределившись в этих населённых пунктах по батальонам, после чего из этих населённых пунктов в направлении Тамцакбулакского выступа выдвинулись остатки 11-ой мотобронетанковой бригады и колонна машин 149-го стрелково-пулемётного полка 36-ой мотострелковой дивизии 57-го особого корпуса. Мотострелки 11-ой мотобронетанковой бригады и 149-го стрелково-пулемётного полка заняли оборону вдоль западного берега реки Халхин-Гол и за 4 дня оборудовали огневые позиции.

Таким образом, в районе предстоящих боевых действий к 25 марта 1940 года было сосредоточено практически 50% состава 57-го особого корпуса РККА, численностью до 15 тысяч человек и 6-ая усиленная кавдивизия Монголии, общей численностью до 12 тысяч человек, что позволяло успешно вести оборонительные действия против 23-й японской дивизии и бригады маньчжурской конницы, так как общая численность японо-маньчжурских войск, перешедших границу, не превышала 30 тысяч человек.

Боевые действия ни одна из сторон активизировать не спешила, каждый из противников, закопавшись в землю, старался нарастить свою группировку войск, периодически возникали боевые стычки между передовыми отрядами и артиллерийские дуэли противостоящих артдивизионов.

К исходу марта с севера от Ганьчжура вдоль восточного берега реки Халхин-Гол в направлении государственной границы Монголии начали выдвижения батальонно-тактические группы 24-ой японской механизированной дивизии класса «А-1». 30 марта 1940 года передовые подразделения 24-ой японской мехдивизии вступили в боестолкновение с монгольскими подразделениями. Данные разведки показали, что теперь противник превосходил наши части по количеству штыков в 1,5 раза, в саблях - в 2,5 раза, по количеству танков и бронемашинам - в 3-4 раза. Примерный паритет был только в количестве орудий и пулемётов, так как все подразделения 57-го особого корпуса были укомплектованы артиллерией уже по новым штатам.

Японцы сосредоточили на спорном участке границы около 60-ти тысяч человек, а советско-монгольская группировка, прикрывающая границу, всё ещё составляла чуть меньше 30-ти тысяч человек, и при этом войска прикрытия границы и резервы советско-монгольских войск были разбросаны в два эшелона, а между этими эшелонами была река всего с двумя стратегическими мостами. В случае захвата этих мостов или их разрушения японской авиацией командующему 57-м особым корпусом не удалось бы поддержать войска, выдвинутые далеко вперёд к государственной границе.

В это самое время японцы могли легко нарастить свои силы, подтянув с тыловых баз свои резервы, так как позади них находилась стратегическая железная дорога. Резервы же 57-го особого корпуса находились ещё на своих базах и в казармах почти в тысяче километров от линии соприкосновения. Приказом Ставки всё руководство операцией на Тамцакбулакском выступе было поручено командиру 6-ой монгольской кавдивизии - этому начальнику временно подчинялись и все силы 57-го особого корпуса, что были выдвинуты к государственной границы Монголии. Такой расклад очень не нравился руководству Дальневосточного военного округа СССР, Зинченко сам неоднократно выходил на связь с Тимошенко, но всё время слышал один и тот же ответ: «Готовьтесь к отражению нападения на территорию СССР, а в Монголии и без вас справятся».

«Как же, справятся», - постоянно ругался Зинченко, - «в той истории справились только с помощью Жукова, но ведь сейчас там Жукова нет, да и ситуация теперь совсем другая, по крайней мере, по количеству войск - есть шанс просрать Монголию япошкам в чистую».

Глядя на карту развёртывания наших войск в Монголии, Зинченко уже видел все недостатки и будущее серьёзное поражение: тут требовалось немедленно отвести все подразделения на западный берег реки Халхин-Гол, оставив в опорных пунктах на спорных территориях только корректировщиков огня артиллерии и противотанкистов в зоне действия поддержки нашей артиллерии, однако сейчас командовал не он.

Почему Советское руководство решило отдать Монгольскому руководству право самостоятельно вести боевые действия? Ну, тут можно догадаться, что Монгольское руководство отказалось идти на территориальные уступки. Очевидно, Сталин надеялся, что монгольское руководство, получив по зубам от японцев, примет советские предложения и откажется от спорных территорий. Это бы позволило сломать карты нашим врагам, по крайней мере, нужно было попробовать решить этот вопрос без большой войны.

Тем не менее, как бы ни сложилась ситуация сейчас на линии соприкосновения, но есть очень серьёзная угроза того, что монголы не только просрут своих цириков, но и погубят наших солдат, что так бездумно приказом Москвы были переданы им в оперативное подчинение. Зинченко решил своим приказом исправить это упущение, фактически, нарушив приказ Тимошенко и поставил задачу 1-му механизированному корпусу РККА, дислоцирующемуся в г. Кяхта, начать мероприятия по приведению в полную боевую готовность и через 5 дней отдал приказ о переброске на территорию Монголии оперативных запасов топлива, продовольствия и боеприпасов.

***

На рассвете 31 марта 1940 года маньчжурские штурмовые подразделения при поддержке японской артиллерии и авиации перешли в наступление, имея целью окружить и уничтожить советско-монгольские части на Тамцакбулакском выступе, занимающие оборону в районах высот «Ремизова» и «Зелёная». В то же время до 40-ка самолётов японской авиации приступили к нанесению бомбовых ударов по мостам, тылам и второму эшелону советско-монгольских войск, расположенных на западном берегу реки Халхин-Гол.

Это было уже вызовом: одно дело, когда японо-маньчжуры атакуют советские подразделения на спорном участке монгольской границы и совершенно другое дело, когда противник наносит удар по общепризнанной монгольской территории. Поэтому нанести безнаказанный бомбовый удар японским бомбардировщикам не дали. Вначале по вражеской авиации врезали 85-мм зенитные орудия, а чуть позже и наши истребители И-16 подошли к месту сражения. Из-за высокой плотности зенитного огня японцам пришлось сбрасывать бомбы с высоты в 3-4 тысячи метров, от чего никакого ущерба переправе нанесено не было, после этого японские бомбардировщики легли на обратный курс, а наши истребители погнались за ними. В 10-ти км от границы И-16 настигли уходящие на свои аэродромы японские бомбардировщики и всыпали им по полной. Результаты воздушного боя были впечатляющими: советские «Ишачки» просто снесли японскую авиацию с неба, в первом же бою сбив 22 бомбардировщика. Однако и для наших ястребков бой тоже был тяжёлым: через пятнадцать минут над полем боя появились 28 японских истребителей и навалились на наших ястребков, которые вдруг начали выходить из боя и уходить на север, при этом на отходе потеряв 7 самолётов.

Как потом оказалось, наши истребители, стремясь сбить как можно больше японских бомбардировщиков, потратили почти весь боекомплект своих пушек, а когда появились японские истребители, то нашим пришлось убегать практически без боекомплекта.

Звоночек был серьёзный, и Зинченко, изучив донесения о результатах воздушного сражения, пропесочил начальника авиации 10-ой авиационной армии, приказав организовать боевое дежурство и своевременную смену авиационных эскадрилий на поле боя, а расход боеприпасов определил не более 75%, потому что 25% - это личный резерв начальника авиационной дивизии, расходовать который разрешалось только в экстремальной ситуации и с личного приказа начальника штаба авиадивизии. Несмотря на тяжёлую обстановку на Тамцакбулакском выступе, Москва переброску дополнительных сил авиации в Монголию запретила, поэтому приходилось изобретать новую тактику воздушной войны.

Идея была простой: каждые два часа взлетали по одной эскадрилье и шли на боевое дежурство над районом боевых действий, и в какой-то момент получалось, что наших самолётов собиралось аж до 36-ти единиц. Однако тут же вскрылись проблемы с боевой нагрузкой лётчиков. Оказалось, что наши летуны не способны совершать более двух-трёх вылетов в сутки: не успели они ещё перестроиться на военное время, и от усталости лётчики стали допускать ошибки. Так несколько самолётов было потеряно на аэродромах при посадке, после чего тут же на летунов напали злые следователи из НКВД и начали искать японских шпионов-вредителей. Руководству 57-го особого корпуса с трудом удалось отогнать НКВДешников от несчастных пилотов - тем и так несладко было.

Воздушные бои велись, не прекращаясь, весь световой день, после чего уже в ночных условиях появлялись японские бомбардировщики и с большой высоты сбрасывали наугад бомбы примерно в район советско-монгольских позиций. Точно так же наугад, чисто в виде профилактики, в небо палили наши зенитчики. На пятый день воздушных боёв удалось проследить маршрут полёта японской бомбардировочной авиации и установить места дислокации их аэродромов в городе Хайлар, после чего по личному приказу Зинченко взлетевшими с аэродрома в Чите советскими бомбардировщиками ДБ-3 по японскому аэродрому был нанесён массированный ночной удар, в котором участвовала бомбардировочная авиадивизия.

Тут понятно, что наши бомбардировщики тоже сыпали бомбы наугад по примерным координатам, но эффект был неплохой, японцы-то ожидали подход наших самолётов с запада, а бомбардировщики подошли практически с северо-востока. После этого почти два дня японская авиация в небе над государственной границей Монголии не появлялась, вероятнее всего, перемещалась на запасные аэродромы.

***

Главный удар японцы нанесли 4 апреля 1940 года своим правым флангом - с севера на юг вдоль реки Халхин-Гол. Одновременно ударила маньчжурская конница, наступая по северному берегу речушки Хайластын-Гол в направлении высоты «Ремизова», что должно было позволить противнику сбить наши подразделения с занимаемых позиций на высоте «Ремизова» и содействовать окружению левого фланга выдвинутой вперёд группировки советско-монгольских войск, тем самым расчищая путь к стратегическому мосту на реке Халхин-Гол.

Монгольская кавалерия, не выдержав удара конно-механизированной группы японцев, начала отходить вдоль реки к переправе и оголила левый фланг, выдвинутый вперёд подразделений нашей батальонно-тактической группы на высоте «Ремизова». А в центре для развития успеха на усиление маньчжурской коннице был брошен японский разведывательный бронеотряд, на который была возложена задача прорваться вдоль северного берега реки Хайластын-Гол к самому берегу реки Халхин-Гол, тем самым обойти правый фланг советско-монгольских частей на высоте «Ремизова», выйти им в тыл и ударить по переправе через реку Халхин-Гол, отрезая пути отхода.

Весь день 4 апреля бои за высоту Ремизова носили исключительно упорный характер. 16-й монгольский кавалерийский полк отошёл к своему командному пункту, а на правом фланге в районе высоты Зелёная 17-й кавполк под ударами подразделений 23-й японской дивизии прижался к берегу речки Халастин-Гол, прикрывая южный, то есть второй мост. В такой ситуации подразделения батальонной тактической группы 11-ой мехдивизии советских войск оказались в крайне невыгодном положении, так как были выдвинуты далеко вперёд, прикрывая государственную границу, и развёрнуты в линию взводных опорных пунктов с опорой всего на две стратегические высоты - «Ремизова» и «Зелёная».

Противник мощными фланговыми ударами двух японских дивизий начал сматывать нашу оборону, концентрируя против наших обороняющихся войск почти пятикратно превосходящие силы. Единственная батарея буксируемых 122-мм орудий не могла создать достаточную плотность отсекающего артиллерийского огня и поддержать наши передовые подразделения, а монгольский дивизион 76-мм гаубиц просто не доставал до линии фронта.

От полного разгрома наши подразделения, находящиеся на тамцакбулакском выступе спасли только своевременно переправившиеся на юго-восточный берег Халхин-Гола усиленный 15-й кавполк при поддержке третьей мехроты 11-ой танковой бригады, которые до того были в резерве. При поддержке двух батарей 82-мм миномётов и огненного шквала счетверённых 12,7-мм зенитных пулемётов резервный отряд смог остановить продвижение пехотного полка 23-й японской дивизии, тем самым своими действиями прикрыв фланг наших подразделений.

Во второй половине дня, чтобы не допустить полного окружения и разгрома выдвинутой вперёд советской батальонной тактической группы, командование 6-ой монгольской кавдивизии приняло решение отвести все подразделения сводного батальона капитана Быкова с южного берега речушки Халастын-Гол, бросив тем самым высоту «Зелёная» и взорвав южный мост через реку Хайластын-Гол.

Таким образом, к исходу дня все мехроты сводной батальонно-тактической группы советских войск 57-го особого корпуса были сосредоточены на северном берегу речушки Хайластын-Гол в районе высоты Ремизова, а монгольские кавалеристы располагались неподалеку от единственной переправы через реку Халхин-Гол. Весь спорный участок Тамцакбулаксого выступа на южном берегу речушки Хайластын-Гол перешёл в руки противника.

К вечеру японцы сосредоточили массированный артиллерийский огонь по высоте «Ремизова» и вынудили наши подразделения отойти назад ещё на 3-4 км. Таким образом, вокруг единственного стратегического моста через реку Халхин-Гол образовалось полукольцо в диаметре 6-8 км, позиции которого занимали остатки 17-го кавполка 6-ой монгольской кавдивизии и сводная батальонно-тактическая группа 57-го особого корпуса РККА в Монголии, а практически весь личный состав 15-го и 18-го кавполков 6-й монгольской кавдивизии начал переправу на западный берег реки Халхин-Гол.

В течении следующего дня противник безрезультатно под перекрёстным обстрелом советско-монгольской артиллерии с другого берега реки Халхин-Гол пытался прорваться к главному мосту, одновременно нанося удары по всей линии обороны выдвинутых на юго-восточный берег реки Халхин-Гол советско-монгольских войск. Несмотря на стойкость и мужество наших солдат и кавалеристов 17-го монгольского полка, под вечер на северном участке пришлось ещё раз отойти к линии песчаных холмов, сократив границу своего района обороны на восточном берегу реки Халхин-Гол до 4-х километров, где и стали закрепляться, оборудуя опорные пункты подразделений, а монгольские кавалеристы 17-го кавполка в тёмное время суток вплавь переправились на западный берег реки.

Итогом первых боёв стало то, что, понеся огромные потери в личном составе и технике, японско-маньчжурские войска так и не смогли окружить и уничтожить подразделения прикрытия государственной границы и овладеть единственной переправой через реку Халхин-Гол.

Когда в ночь с 4 на 5 апреля японцы вдоль восточного берега Халхин-Гола на бронемашинах под прикрытием огня артиллерии попытались пробиться с севера к переправе, то попали под огонь 76-мм арторудий и 45-мм противотанковых пушек. Противотанковые орудийные расчёты при виде появившейся из-за камыша колонны вражеских машин с пехотой совершили выход на временные огневые позиции и командир батареи, заняв выгодный рубеж, начал маскировать свои расчёты, а при заходе вражеской бронетехники в зону уверенного огня орудийные расчёты 40-мм пушек открыли огонь с дистанции 500 метров. Нашим противотанкистам удалось подбить четыре бронемашины противника и отбросить противника на исходные позиции. Советские бойцы провели в ходе боя у переправы несколько контратак, и уже к вечеру японский обходной бронеотряд был разгромлен.

Тем не менее, несмотря на успешные действия обороняющихся войск, противник практически выбил монгольско-советские части с восточного берега реки Халхин-Гол и подошёл к переправе на дистанцию артиллерийского огня. В руках наших войск находилась только часть участка местности шириной до 3-х км у переправы.

За такую победу японо-маньчжурским войскам пришлось заплатить дорого: они понесли огромные потери. Среди захваченных нашими войсками трофеев наиболее ценным оказалось содержимое командирской бронемашины - это была топографическая карта района боевых действий на Халхин-Голе с чётко обозначенной государственной границей Монголии и Маньчжоу-го, боевой обстановкой и расположением японских войск. Штабная карта подтвердила сведения о том, что практически в нескольких суточных переходах располагались войска нескольких японских дивизий.

К 19 часам 5 апреля по приказу командира 6-й монгольской кавдивизии к району боевых действий стали прибывать подразделения 149-го стрелкового полка, перебрасываемого из Тамцак-Булака на автомашинах. Подразделения полка под прикрытием дымов сразу же попытались навести ещё один понтонный мост и переправится на юго-восточный берег Халхин-Гола, но вступили в бой с маньчжурской кавалерией и вынуждены были отказаться от переправы под сильным огнём японских артиллерийских батарей. Такое состояние дел стало возможным в связи с тем, что подразделения 149-го полка вводились в бой по частям и без достаточно организованного взаимодействия с артиллерией и авиацией, которые вообще никакого влияния на ход боя не оказали по причине отсутствия в штабе 149-го полка авианаводчиков и корректировщиков огня артиллерии. Бой у понтонного моста продолжался всю ночь до утра 6 апреля без решительных результатов.

Утром 6 апреля удалось подтащить к переправе достаточное количество артиллерии и советско-монгольские части, поддержанные артполком 76-мм орудий и дивизионом 82-мм миномётов, перешли в наступление и к 16 часам, отбросив противника на 8 км, попытались сходу овладеть оставленной ранее высотой «Ремизова», однако развить быстрое наступление и захватить высоту не удалось, так как советско-монгольские войска, перешедшие в наступление, вынуждены были протискиваться в игольное ушко одного моста и одной понтонной переправы, на которых японская артиллерия сосредоточила основной огонь, а дальность действия наших орудий не позволяла вести контрбатарейную борьбу. К тому же оказалось, что противник в короткие сроки успел окопаться и создать приличную оборону на высоте «Ремизова».

К утру 7 апреля советско-монгольским войскам удалось переправить на противоположный берег реки достаточное количество резервов, которые при поддержке 40-а танков БТ-5 перешли в наступление и к вечеру, обтекая высоту «Ремизова», с большими потерями сумели отбросить неприятеля на 10 км, а отдельные подразделения, продвигаясь вдоль северного берега Хайластын-Гола, смогли практически дойти до государственной границы Монголии. Особенно удачным оказался огонь подошедшего дивизиона дальнобойных орудий 175-го артиллерийского полка, что провёл серию контрбатарейных залпов, подавив японскую артиллерию, после чего сосредоточил основной удар по высоте «Ремизова», что позволило решительной атакой уничтожить обороняющегося там противника и вновь занять ключевую высоту.

После освобождения высоты «Ремизова» наши подразделения повернули на север и при поддержке авиации стремительной атакой навалились на подразделения 24-й японской мехдивизии, вынудив тех отойти к высоте Фуй («Палец»). В этот день японцы при отходе оставили на поле боя более четырёхсот убитых солдат и офицеров - практически всех раненых отступившие японские части унесли с собой.

Через несколько дней опять заработала японская авиация, которая пыталась вновь наносить дневные бомбовые удары группами бомбардировщиков по 100-120 машин в сопровождении 70-80-ти истребителей. Воздушные бои не прекращались, за несколько суток монгольская авиация потеряла 37 истребителей, в то время как японцы, которые работали над зоной ПВО советских войск, несли ещё потери и от огня с земли, в результате чего общие потери японских самолётов достигли 46 единиц.

***

Изучив донесение командующего 57-м особым корпусом в Монголии о ходе боевых действий и доклады офицеров штаба округа, находящихся в боевых порядках подразделений 57-го особого корпуса, Зинченко докладывал телеграммой в Москву, что наряду с героическими действиями частей и подразделений советско-монгольских войск, были выявлены серьёзные недостатки и проблемы. Так в результате того, что фактически руководил войсками командующий 6-ой монгольской кавалерийской дивизии, в управлении боем и ведении разведки обнаружился ряд недостатков. Монгольские командиры и начальники не имели опыта управления механизированными подразделениями и артиллерией. Развёрнутый понтонный мост не позволил переправлять по нему танки, поэтому наши войска вынуждены были выдвигаться на восточный берег реки Халхин-Гол по единственному мосту, практически выстроившись в тонкую цепочку. Резервы держались на значительном удалении от линии соприкосновения, что не позволяло своевременно вводить их в бой. Неумение организовать взаимодействие пехоты, танков и артиллерии привело к разрозненным и несогласованным действиям войск. Зачастую наша авиация и артиллерия наносили удар по своим силам. При этом всякие попытки перехватить управление войсками на себя командующему 57-м корпусом Советских войск в Монголии встречали ожесточённое сопротивление монгольских генералов, которые сами хотели показать, как нужно громить японских милитаристов. Всё это привело не только к потере территории, но и к большим потерям личного состава и техники. 17-й кавалерийский полк 6-й кавдивизии МНР практически потерял боеготовность, как собственно, и выдвинутая на Тамцакбулакский выступ батальонная механизированная группа РККА.

Москва упрямо молчала, а конфликт всё не угасал. Японская авиация перешла к практике ночных налётов, не прекращая своих бомбардировок, иногда даже вела пулемётный обстрел наземных целей. А наш командующий авиацией в Монголии снова накосячил. Разведку наши монгольские товарищи вели всё-таки плохо: конкретных задач разведавиации не ставили и пытались добывать информацию только древним методом, то есть засылкой разведгрупп на территорию противника или допросом пленных. Такой бардак в командовании не способствовал качественному выполнению задач, не позволял поддерживать взаимодействие между монгольскими солдатами-цириками и советскими военнослужащими. Особенно плохо было налажено взаимодействие между пехотой, артиллерией и авиацией.

Из-за плохо организованной разведки командующий 6-ой монгольской дивизии не успел вовремя организовать авиационное прикрытие границы, и японская авиация смогла установить места дислокации наших аэродромов, после чего три ночи подряд японцы бомбили аэродромы советско-монгольской авиации в районе Тамцак-Булака, в результате чего 32 самолёта И-15бис и 9 самолётов И-16 были уничтожены или повреждены на аэродромах, и, пока не прибыли новые самолёты из Улан-Батора, в небе преобладала японская авиация.

Зинченко, находясь в Чите, второй раз отправил доклад в Москву о выявленных ошибках в руководстве монгольской армии и просил решить вопрос о передаче управления силами и средствами командующему 57-м особым корпусом или «особому штабу военного округа, командированному в монголию», но Москва опять промолчала, и только из намёков Тимошенко и отрывчатых слухов Зинченко смог понять, почему молчит Сталин.

Как ни возмущался командующий 57-го особого корпуса, но сделать ничего он не мог. Ситуация сложилась так, что сил для отпора врагу у восточной границы Монгольской Народной Республики было сосредоточено недостаточно.

Сталин, как настоящий стратег, позволял Монгольскому военно-политическому руководству осознать, что уровень подготовки их армии и командования слишком низкий, чтобы вести даже не очень масштабные боевые действия. Сталин ждал, когда Монгольское руководство официально попросит Советское правительство взять на себя всё руководство ведением боевых действий.

Через какое-то время, очевидно, все приличия и политические реверансы были соблюдены. Время, выделяемое Сталиным японскому руководству, чтобы решиться на мирные переговоры, вышло. Очевидно, что японцы так и не поняли, что Сталин пытался отдать им спорные территории на Тамцакбулакском выступе в обмен на мирные переговоры.

В тот самый момент, когда пришёл приказ из Москвы, в котором указывалось, что руководство войсками на Тамцакбулакском направлении переходит в руки командующего 57-м особым корпусом РККА в Монголии, всё руководство Восточного военного округа СССР выдохнуло с облегчением - теперь за японцев можно взяться всерьёз. Генерал Емелькин, оценив обстановку и с разрешения Зинченко немедленно перебросил к району боевых действий в Тамцак-Булак остатки своего корпуса в составе 7-й, 8-й и 9-й мотоброневых бригад, 36-й моторизованной стрелковой дивизии и тяжёлого артиллерийского дивизиона, а также дополнительно перебрасывалась 8-я кавалерийская дивизия Монгольской народно-революционной армии.

Кроме того, в Монголию срочно прилетел герой гражданской войны в Испании заместитель командующего авиацией РККА генерал Смушкевич. Взамен потерянным советским самолётам И-16 из Улан-Уде была переброшена авиационная дивизия новейших пушечных советских самолётов И-185, вооружённых 23-мм автоматическими пушками и двумя 12,7-мм пулемётами.

К исходу 20 апреля на спорном участке границы было сосредоточено уже 30 тысяч советских солдат и почти 20 тысяч монгольских цириков; наступило временное затишье. Советско-монгольские войска занялись устройством полевых оборонительных позиций, а Зинченко получил разрешение на переброску сорокатысячного 1-го особого механизированного корпуса из Кяхты в Улан-Батор.

Советский Союз на Ассамблее Лиги Наций предупредил Токио о необходимости немедленного освобождения незаконно захваченных территорий суверенной Монголии. Народный комиссар иностранных дел Молотов В.М. сделал официальное заявление по поводу дальневосточных событий: «Кажется, уже пора понять кому следует, что Советское правительство не будет терпеть никаких провокаций со стороны японо-маньчжурских воинских частей у своих границ. Сейчас надо об этом напомнить и в отношении границ Монгольской Народной Республики. По существующему между СССР и МНР Договору о взаимопомощи мы считаем своей обязанностью оказывать Монгольской Народной Республике должную помощь в охране её границ. Мы серьёзно относимся к таким вещам, как Договор о взаимопомощи, который подписан Советским правительством и предпримем все меры по освобождению незаконно удерживаемых маньчжурами монгольских территорий...».

***

23 апреля 1940 года свой ход сделали «немецкие пиндосики» с Дональда Кука. Да, это был именно тот ход, который все ожидали. В ночь на 24 апреля неизвестные артиллеристы обстреляли финскую пограничную заставу. В ходе обстрела погибло 20 финских пограничников. Финляндия выступила с нотой протеста и потребовала арестовать и передать для проведения разбирательства начальника артиллерии 21-й стрелковой дивизии Западного особого военного округа РККА, которого они подозревали в отдаче приказа на открытии огня по финской пограничной заставе. Понятное дело, что Молотов на заседании Лиги Наций объявил этот случай грубейшей провокацией и послал финнов на хрен.

Сталин отдал приказ перейти от охраны к обороне советско-финской границы, то есть на всех угрожаемых направлениях, пользуясь тёмным временем суток, требовалось оборудовать опорные пункты и окопчики для пограничных нарядов, из которых нужно было нести боевое дежурство по охране границы.

В конце апреля в Москве прошли важные переговоры финской и советской делегаций, на которых лично выступил товарищ Сталин.

Сталин отметил: «В последнее время на территории Финляндии резко активизировалась деятельность антисоветского бандподполья. Члены военизированных бандитских группировок предпринимают активные провокации на государственной границе, и финское военное руководство ничего с этим сделать не может. А СССР вынужден заботиться о безопасности мирного населения города Ленинград. Мы ничего не можем поделать с географией - так же, как и вы. Поскольку Ленинград передвинуть нельзя, придётся отодвинуть от него подальше финскую границу».

Представленный советской стороной вариант соглашения выглядел следующим образом:

1. Финляндия передаёт СССР часть Карельского перешейка и город Выборг.

2. Финляндия соглашается сдать в аренду СССР сроком на 30 лет полуостров Ханко для постройки военно-морской базы и размещения там четырёхтысячного воинского контингента для её обороны.

3. Советскому военному флоту предоставляются порты на полуострове Ханко, в самом Ханко и в Лаппохья.

4. Финляндия передаёт СССР острова Гогланд, Лаавансаари (ныне Мощный), Тютярсаари и Сейскари.

5. Существующий советско-финляндский пакт о ненападении дополняется статьей о взаимных обязательствах не вступать в группировки и коалиции государств, враждебных той или другой стороне.

6. Оба государства разоружают свои укрепления на Карельском перешейке.

7. СССР передаёт Финляндии территорию на востоке Карелии общей площадью 5 529 км, что вдвое больше полученной от финнов территории.

8. СССР обязуется не возражать против вооружения Аландских островов собственными силами Финляндии.

Таким образом, СССР предложил обмен территориями, при котором Финляндия получила бы более обширные территории в Восточной Карелии в Реболах и в Пораярви. Это были территории, которые провозгласили независимость от СССР и пытались присоединиться к Финляндии в 1918-1920 годах, но по Тартускому мирному договору остались за Советским Союзом.

Финская делегация попросила время для уточнения ответа, и повторный раунд переговоров был назначен на 1 мая 1940 года.

Маннергейм при поддержке Паасикиви продолжал настаивать перед своим парламентом о необходимости поиска компромисса, заявив, что армия продержится в обороне не более двух недель, но безрезультатно: посол Польши пообещал всестороннюю военно-техническую поддержку свободной Финляндии в борьбе с коммунистической агрессией, а Германия посоветовала финнам на предложения СССР не соглашаться и предложила свои услуги в переправке на территорию Финляндии вооружения и техники, а также добровольцев с европейских государств, военных советников с Германии и других государств Европы для усиления оборонного потенциала Финляндии.

После того как практически все «свободно-демократические» западные партнёры Финляндии поддержали идею оказания всеобъемлющей помощи «несчастному демократическому государству, что подвергается агрессии варварской России», на территорию Финляндии стали прибывать добровольцы из Швеции, Норвегии, Дании и Германии для защиты её независимости, а на территории Норвегии стали разворачиваться аэродромы для приёма бомбардировщиков и транспортных самолётов Великобритании.

Однако советское руководство не стало обострять и пошло на уступки, предложив вместо аренды полуострова Ханко и других островов купить их или даже обменять на какие-нибудь прибрежные советские острова, но под давлением западных стран правительство Финляндии опять отказало СССР.

Пока шли переговоры, провокации на финском участке государственной границы продолжались. 27 апреля по нашим пограничникам начали стрелять с финской территории неизвестные снайперы. Так подло: один выстрел - один труп; только за несколько суток было ранено или погибло 34 советских пограничника.

29 апреля 1940 года на выступлении контактной группы Лиги наций Молотов потребовал прекратить обстрелы и пригрозил, что Советский Союз оставляет за собой право на артиллерийское подавление позиций финских стрелков. На это заявление тут же среагировала польская делегация и обвинила нас в преднамеренных провокациях и предупредила о недопустимости силового решения конфликта, все остальные представители западных государств выразили озабоченность и готовность выступить в качестве посредников на переговорах о прекращении огня.

Но обстрелы продолжались и, несмотря на потери, наши пограничники не отвечали. Когда число погибших и раненых советских пограничников достигло ста человек, Молотов зачитал в Лиге наций обращение ЦК ВКП(б): «...Если обстрелы советской территории со стороны Финляндии будут продолжены, то Советский Союз оставляет за собой право на создание зоны безопасности. То есть, если обстрелы не прекратятся, то Советское руководство оставляет за собой право открывать ответный огонь по любому вооружённому человеку, приблизившемуся к границе на удалении 1 км».

Демократическая и не очень демократическая общественность тут же осудила советское заявление и по всей Европе вышли газетки со статьями об азиатских варварах и необходимости сплотиться всему свободному миру в целях предотвращения «агрессии коммунистических палачей» в отношении свободного народа Финляндии. В европейских государствах стали открываться вербовочные пункты добровольцев для оказания помощи «несчастной Финляндии».

***

Когда Зинченко читал газеты, переведённые разведупром, что-то такое из далёкого будущего теребило его душу - пиндосы отрабатывали на фюрера по полной, применяя все свои знания политтехнологий 21-го века. И названия статей такие же: «Кровавые путинские бомбардировщики нанесли авиационный удар по больнице в Восточном Алеппо», «Когда палач Путин ответит за бомбардировку гуманитарного конвоя в Сирии?» или «Когда русские варвары перестанут убивать представителей гуманитарной организации Белые каски?».

Московские переговоры закончились ничем и окончательно прекратились 3 мая 1940 года. Обстановка нагнеталась, и в воздухе запахло мировой войной, но уже не такой, как была в той старой истории, а войной всего «свободного», блин, мира против «большевистской варварской угрозы с востока». И в этой войне хрен знает сколько фронтов будет. Поэтому требовалась быстрая победа над япошками, но наглые косоглазые затаились и уже две недели не предпринимали никаких активных действий: они просто окапывались на спорном участке государственной границы, что успели захватить.

Пока японцы и маньчжуры закапывались на захваченных высотах, Зинченко перебрасывал из Кяхты в Монголию 1-й армейский механизированный корпус нового штата и полноценную авиационную дивизию в 200 самолётов, из которых было 40 бомбардировщиков СБ-2, 60 штурмовиков Су-2, 80 истребителей И-185 и 20 самолётов связи и разведки У-2.

В это время обстановка на линии соприкосновения оставалась прежней, а вот военные приготовления на соседних участках резко активизировались. В то время как на спорном участке границы на восточном берегу реки Халхин-Гол соединения и части 57-го особого корпуса РККА в Монголии быстро закапывались в вязкую от дождей землю, на левом фланге нашей группировки войск подразделения японской 24-й механизированной дивизии, что располагались на маньчжурской территории на восточном берегу реки Халхин-Гол между озерами Далайнор и Буйр-Нуур, начали переправляться на западный берег реки и стали продвигаться вперёд. Тем самым создавая угрозу нашим тылам в г. Баин-Тумен. Чтобы хоть как-то прикрыть фланги нашей группы войск, командующий 57-м особым корпусом РККА разместил вдоль границы от оз. Буин-Нур до города Баин-Тумен полки 8-й кавалерийской дивизий монгольских цириков, которые незамедлительно приступили к патрулированию северного участка государственной границы.

Угроза нанесения решительного удара по советско-монгольской группировке войск со стороны японо-маньчжурских войск частично купировалась прибывающими частями 1-го Кяхтинского особого мехкорпуса. Таким образом, на карте наши войска располагались практически в два эшелона, причём первый эшелон прикрывал почти двухсоткилометровый участок Тамцакбулаксого выступа, располагаясь вдоль западного берега реки Халхин-Гол и выдвигая на восточный берег реки лишь незначительные силы. А второй эшелон располагался по городам Баин-Тумен, Ар-Джаргалант, Магат-Сомон, Тамцак-Булак, Баин-Бурду-Нур и в городе Хамар-Даба.

Для вскрытия замыслов противника пришлось резко активизировать ведение воздушной разведки. Небывалые силы, приложенные к ведению воздушной разведки, наконец-то дали результат, и оказалось, что руководство монгольской армией и наш командир 57-го корпуса опять профукали ведение войсковой разведки и не смогли своевременно вскрыть прибытие новых соединений противника. Только данные оперативной разведки позволили понять, что японцы сосредоточили по флангам нашей группы войск в Монголии на удалении 25-30 км. от границы почти 8 стрелковых дивизий класса «А», общей численностью до 200 тысяч человек. И теперь японо-маньчжурские силы охватывали советско-монгольские войска огромным полумесяцем, угрожая одним решительным ударом окружить и разгромить все наши войска, выдвинутые в приграничные районы Монголии. Решительных действий противник не предпринимал только от того, что японцы ждали, когда на западе начнутся активные боевые действия. По всему выходило, что японское военно-политическое руководство в полном объеме координирует свои действия с руководством Германии.

Ознакомившись с данными воздушной разведки, Зинченко по телеграфу отдал приказ войскам 57-го особого корпуса оставить на восточном берегу реки Халхин-Гол усиленные противотанковыми ружьями, 50-мм миномётами и 12,7-мм пулемётами передовые подразделения для удержания стратегических переправ, а основной массе войск - отойти на западный берег реки Халхин-Гол, сосредоточившись на удержании правого, то есть южного фаса фронта. Частям 1-го Кяхтинского особого мехкорпуса был доведен приказ подготовиться к отражению наступления 24-й японской механизированной дивизии с севера и в случае необходимости поддержать организованный выход из боя и отход частей 57-го особого корпуса РККА. По сути, стоял вопрос не о том, как быстро разгромить противника, а о том, как бы самим не попасть в ловушку. Обстановка осложнялась тем, что фактически Зинченко пытался руководить действиями наших войск в Монголии по карте, при этом находясь в Чите, а два командира корпусов ещё не успели осознать надвигающуюся на них угрозу, стремились выполнить приказ Тимошенко по изгнанию японо-маньчжур с захваченных монгольских территорий.

Проблема находящихся в Монголии советских войск была не только в том, что командующие корпусами между собой не успели организовать взаимодействие и решить каким образом они будут вести боевые действия против численно превосходящего противника. Проблема была в том, что они по факту выполняли приказы наркома РККА товарища Тимошенко, который сидел далеко и не понимая всей угрозы сложившейся обстановки, требовал смелых и решительных действий по разгрому японо-маньчжурских агрессоров.

Зинченко же, зная, что командующий 57-м корпусом свято верил в приказы Генштаба и лично Тимошенко, решил действовать через комкора 1-го Кяхтинского особого мехкорпуса нового штата. Этого генерала Зинченко подобрал сам, сам его обучил, сам помог сформировать новый корпус и лично его курировал. Поэтому Зинченко и слал свои аналитические записки и рекомендации именно в адрес 1-го Кяхтинского мехкорпуса, так как верил в здравый смысл и наличие мозгов у командующего корпусом.

В спешном порядке самолётами в Монголию перебрасывались инженерно-сапёрные подразделения и тысячи мин для подготовки на танкоопасных участках сплошного рубежа минирования и создания противотанковых узлов обороны. А чтобы хоть как-то отвлечь японцев от Тамцакбулакского выступа, Зинченко решил поднять войска Читинского гарнизона по учебной команде «Тревога» и стал в спешном порядке переправлять три советские дивизии к Борзе. Все эти мероприятия проводились под легендой внезапной проверки боеготовности и проведения стратегических учений.

Прибывшие эшелонами в Борзю воинские части своим ходом направились в Даурию, где приступили к подготовке узлов обороны прямо на виду у маньчжурских пограничников. В это же время десятки разведывательных самолётов приступили к ежедневному облёту всей государственной границы от Владивостока в Приморье и до Халхин-Гола в Монголии, а в море на боевое дежурство вышли боевые корабли и быстроходные торпедные катера. Подплав Тихоокеанского флота получил сигнал «Гроза-357» - по этому сигналу полагалось незамедлительно вывести на боевые позиции 2/3 сил подплава, а при получении сигнала «Чистое море 132» требовалось приступить к установке минных банок на фарватерах захваченных японцами китайских портов. Ударные подводные лодки заняли стратегические позиции на маршрутах возможного движения японских кораблей к Владивостоку и к Комсомольску-на-Амуре.

Совсем не так должна была развиваться обстановка в реальной истории, и совсем не этого требовал от командующего Сталин.

Глава 2

Премьер министр Чемберлен выступал на заседании совета безопасности Великобритании:

- Господа, к нам неоднократно обращались представители Польши с предложениями о решении колониальных проблем, - присутствующие зашумели.

- Да, да, да! Знаю, что вы все сейчас думаете, - произнес выступающий, - что Польша наш союзник и нам придётся как-то решать вопрос с колониями.

- Нет, мистер Чемберлен, - возмутился Черчилль, его только что вновь назначили военно-морским министром, и он категорически не принимал никаких грязных намёков на расширение чьего-либо геополитического влияния в мире, - так как между Великобританией и Польшей нет никаких колониальных проблем, то на данный момент нам и обсуждать нечего. Так и передайте вашим польским друзьям.

- Уверяю Вас, мистер Черчилль, поляки мне не друзья. Однако польское политическое руководство пытается поднять пресловутый еврейский вопрос и желает расширить своё политическое влияние под предлогом спасения несчастных евреев. Господа, вы ведь все знаете, каким гонениям подвергается еврейское население в Германии, а сейчас отмечаются факты притеснения евреев и в Польше.

- И что с того? - не понял король Генри. - Поляки что, собираются стать защитниками немецких и австрийских евреев?

- Нет, что Вы, сир! Эти грязные славяне пытаются урвать себе колониальные земли. Они в качестве посредников между Гитлером и еврейскими организациями ведут переговоры о переселении несчастных на Мадагаскар под польским надзором, конечно же. А ещё польские газетёнки пишут, что евреи могут поехать к себе на родину, ну скажем, в Палестину.

- Чёрта лысого этим полякам, а не Мадагаскар! - рявкнул Черчилль. - А если глупые иудеи подумают, что могут найти себе землю обетованную в Палестине, то мы им там устроим горячую встречу - им германские концлагеря домами отдыха покажутся (СПРАВКА: В 1939 году, когда расовые законы Рейха заработали в полную силу, и концлагеря стремительно начали открывать свои врата для евреев и многих других народов, поток беженцев в Палестину резко возрос, а Британии это было не нужно. Бегущие с Европы евреи нанимали на последние деньги небольшие, утлые суденышки и старались пересечь Средиземное море. Британцы старались не допустить высадку еврейских беженцев в подмандатной Палестине: британский флот перехватывал суда с беженцами в открытом море и отправлял их назад в Европу, где несчастных принимали гитлеровцы и отправляли в концлагеря. Те же, кто успевал высадиться на берег, те попадали в британские концентрационные лагеря, которых было построено несколько, причём не только в Палестине, но ещё и на Кипре. В реальной истории через британские концентрационные лагеря в Палестине и на Кипре с 1939 по 1948 прошли 120 тысяч евреев, несколько тысяч из которых там погибло).

- Ну не горячитесь так, господин Черчилль, - примирительно поднял руки Чемберлен. - Поляки обещали объявить войну Сталину, если тот нападёт на Финляндию. В этой ситуации мы должны рассматривать Польшу как своего союзника, и нам не следует так резко портить с ними отношения.

- Но это не значит, что мы должны попустительствовать захватнической политике фюрера, - вмешался в разговор один из уважаемых лордов, - через немецких евреев и туповатых польских политиков Гитлер пытается заполучить военно-морскую базу в Индийском океане.

- Нет, конечно. Никакой базы на Мадагаскаре немцы не получат. Я предлагаю потянуть время, например, можно предложить полякам создать комиссию по изучению приспособленности острова Мадагаскар для заселения его евреями из Польши, Германии и Чехословакии. В комиссию можно включить директора еврейского эмиграционного общества в Варшаве Леона Альтера, агронома из Тель-Авива Соломона Дика, представителей германских и польских еврейских организаций, а также наблюдателей с Великобритании и Франции.

- Но ведь такая комиссия уже была создана в 1937 году? Ничего ведь не вышло, её работы была фикцией.

- Теперь проблема усилилась. Гитлер требует полностью очистить Европу от еврейского населения, и многие страны ему потакают. Вы ведь знаете, что случилось с теми евреями, что были по просьбе Гитлера выселены с Дании, Бельгии и Швеции? Они сейчас все в концлагерях. А к этому всему сейчас хочет подключиться и Франция.

- Французы тоже хотят депортировать своих евреев в Германию?

- Боюсь всё хуже, чем мы думаем! – воскликнул Черчилль. - Я по своей линии получаю информацию, что во Франции сейчас начинаются митинги в поддержку национал-социалистического движения. Боюсь, что в ближайшее время мы можем получить нацистское правительство в Париже.

- В такой ситуации нам ни в коем случае нельзя злить немцев. Если немцы на заседании Лиги наций потребуют немедленно решить вопрос переселения евреев на Мадагаскар, то мы можем блокировать это решение, только применив бюрократические механизмы. Нам нужно придерживаться легенды, что переправка огромной массы евреев из Польши, Австрии, Венгрии, Чехословакии и других стран на такое большое расстояние потребует больших затрат ресурсов и рисков гибели переселенцев. К тому же мы можем сослаться, что у нас нет денег на такую операцию - этим можно попробовать затянуть переговоры. Пусть Гитлер выделит собственные средства на перемещение евреев с подконтрольной ему территории, однако транспортные корабли должна выделить Лига наций, то есть арендовать корабли необходимо у незаинтересованных демократических государств, то есть – у нас или американцев.

- Это хорошая идея, - поддержал предложения Черчилль, - учитывая нелюбовь Гитлера к евреям, он не даст ни пфеннинга - так удастся затянуть решение этого вопроса. Но это не решает главной проблемы – мы всё еще не можем втянуть немцев в войну с русскими. Для решения этого вопроса можно предложить, например, выделение беспроцентного кредита связанного с военной поддержкой Финляндии. Любая страна буть то Польша, Норвегия или Швеция, да хоть Германия, должна иметь возможность на кредитованные нами деньги закупить вооружения для Финляндии. Это оружие Финляндия не сможет использоваться без советников и ограниченного контингента военных специалистов. То есть, мы дадим четкий сигнал, что решение еврейского вопроса будет тесно увязано с военной помощью Финляндии. Если Польша направит в Финляндию вооружение и советников, а также добровольцев, то мы поспособствуем скорейшему рассмотрению еврейского вопроса. Это наживка для щуки.

- В качестве наживки будет выступать Польша, а щукой вы называете нашего «друга Адольфа»?

- Да, думаю, что это будет действенным сигналом для Германии о том, что мы не против их продвижения на восток и даже готовы при этом поддержать Гитлера в непростом для нас вопросе. А что касается активизации националистических движений во Франции, то нужно признать, что, к сожалению, мы проигрываем немцам информационную войну в Европе. Есть проверенные методы концентрации народа вокруг действующей власти – война. Нужно продумать, как побыстрее втянуть Францию в войну с каким-нибудь сильным противником, да хоть со Сталиным. На войну отправятся в первую очередь наиболее идейные идиоты, что сейчас держат улици в своих руках. Небольшой агитации будет достаточно, чтобы наиболее активная часть французского сообществ пошла добровольцами на войну и там подохла за идеи и блага демократии. Неколько французских добровольческих дивизий должно бить направленно в Финляндию. Или еще на какое небудь горячее направление. Пока французские наци будут дохнуть под русскими снарядами мы продумаем вопрос устранения немецкой агентуры в Париже.

- Терпение, мистер Черчилль, - усмехнулся Чемберлен, - как я понимаю, вы предлагаете не просто затянуть рассмотрение окончательного решения еврейского вопроса, а хотите сыграть на этом?

- Так и есть.

- Подведем итог – Чемберлен ударил двумя пальцами по тыльной части ладони левой руки – главной целью нашей политики на ближайшее время должна стать задача втягивания в войну с азиатской Россией не только Польши, но и Франции. И для решения этого вопроса мы должны сделать определенные уступки Гитлеру. Остается вопрос: как посмотрит наше общество на действия Британии в отношении евреев?

- Да к чёрту этих евреев! - воскликнул Черчилль - нас это не интересует, сейчас необходимо решать более важные задачи, и если для решения главного вопроса нам потребуется поддержать фашистские партии во Франции, то мы должны пойти на это.

- Зачем? – не поняли сразу несколько присутствующих в кабинете высоких лордов.

- Даже польский вопрос сейчас выглядит блекло, сейчас крайне важно стравить французов с московитами. Вы все должны прекрасно понимать, что Великой Британии очень плохо жить, когда с русскими никто не воюет. А мы должны сделать всё возможное, чтобы сразу же после выборов французская армия и флот вступили в войну против Советов. И если Франция откажется оказывать военную помощь Финляндии, то почему бы не втравить французов в войну на стороне Японии против китайких коммунистов и против Сталина в Азии?

- Вы что, хотите поддержать японцев, они же наши враги?

- Нет, конечно же, - Черчилль возмутился столь плохому пониманию сути политического момента у Чемберлена, – но необходимо более широко смотреть на сегодняшние проблемы.

- Поясните, мистер Черчилль, – спокойно проговорил король, – не нужно напускать дым на Ваши рассуждения, Вы всех нас только путаете.

- Большого слона требуется, есть маленькими кусочками – усмехнулся Черчилль – мы должны создать для Советов большое количество региональных конфликтов, а когда Сталин станет проигрывать одну войну за другой, мы выйдем на арену как миротворци и посредники.

- Все больше и больше тумана в ваших словах – задумчиво произнес Георг.

- Все очень просто, Сталин и его коммунистические армии сегодня набирают силу и некоторые горячие головы в Европе попытаются набросится на красных сейчас, чтобы не дать Сталину окрепнуть еще больше, а это неминуемо приведет к большой европейской войне. Кто по вашему снимет все сливки от большой войны в Европе?

- Немцы и японцы – неуверенно произнес Генри.

- Нет, сир, - янки, только янки выиграют от этой войны, а мы вместе с Германией и Францией проиграем.

- Вы говорите еще более запутанно.

- Мы должны развязать серию небольших региональных конфликтов в которые будут втянуты советы. При этом не важно, выиграет эти войны Сталин или проиграет. Главное, что всю нагрузку на борьбу с советами должны взвалить на себя наши геополитические конкуренты. Важно понимать только одно – если Сталин проиграет большую войну, мы тоже проиграем янки геополитическую битву за евразию. Политика сдерживания сильнейшего, вот суть наших действий на ближайшие десятилетия.

- Кто же сильнейший, кого вы предлагаете сдерживать? – не выдержав, спросил Чемберлен.

- Германия, Франция, Япония, Россия и конесно же США.

- Насколько я вас понял, - стал собирать мысли в одно целое Георг – вы настаиваете на том, что главным геополитическим противником в ближайшее время для нас будет не Германия или СССР, а США?

- Наш «дорогой» союзник – США, неприменно получит больше пользы от новой войны на континенте чем любое другое государство. Я вам больше скажу, американци жаждут этой войны. Мы получаем информацию от членов правительства, что янки стали активно помогать советам. Идет поставка промышленной продукции и вооружения, кроме того, американци помогают Сталину строить и модернизировать советский флот. В этой ситуации нам не остается ничего другого как начать оказывать помощь антиамериканским силам.

- Вы намекаете на Японию?

- Да, несомненно. Советы перед большой войной должны будут решить ряд геостратегических проблемных вопросов, первое - им потребуется отодвинуть границу от своего Ленинграда, и второе - советам крайне важно предпринять решительные действия по сдерживанию японцев на востоке. Поэтому мы ожидаем резкого увеличения присутствия русских в Китае, думаю, что они сделать ставку на китайских коммунистов и это дает нам шанс разыграть свою карту.

- Вы предлагаете уйти из Китая и оставить японцев один на один с русскими и китайцами? – Генри поднял бровь.

- Нет, не так радикально. Мы немножко ослабим помощ Чан-Кайши и позволим советам влезть в китайский конфликт по самые ушы. Кроме того, такой ход событий приведет к увеличению участия янки в антияпонской войне на стороне законного правительства Китая. А дальше – Черчиль прикрыл глаза и взмахнул рукой – стоит только намекнуть япошкам, что мы готовы пойти на уступки и отдать императору все завоеванные китайские провинции, вот только злобные янки мешают. То мы получим прекрасный повод стравить Японию и США. В этой ситуации, когда по всему миру разразится целая сеть региональных конфликтов, мы сможем выбирать стороны. И выберем мы тех, кто будет проигрывать. Политика сдержек и противовесов поможет империи сохраниться, в противниом случае нас ждет крах.

- Вы очень коварный человек мистер Черчилль, но в таком случае получится, что мы копируем политику американцев.

- А чем вам не нравиться их политика, по моему, все продуманно предельно прагматично?

- Но ведь в американской политике нет места Британской империи, вам так не кажется?

- Вы правы мистер Чемберлен, поэтому в нашей политике не должно быть места американскому империализму. Неужели вы забыли: разделяй и властвуй, это основа основ выживания в эпохе строящегося нового мирового порядка.

- Я согласен – поднял руку Генри – мистер Черчиль все правильно обосновал. Если мы вступаем в эпоху глобального передела мира, то нет и не может быть никаких глупых предрассудков. Все должны понимать, что и враги и друзья в эту эпоху должны рассматриваться ситуационно. Например, сейчас Франция наш друг, но уже через мгновение Франция станет нашим врагом. И наоборот, Советская Россия сейчас наш враг, но через некоторое время Сталин станет самым дорым нашим союзником. И так, подведем итог относительно политики на советском направлении, как вы предлагаете сдерживать Сталина как сегодняшнего ситуационного врага?

- Тут все предельно просто. У нас имеются прекрасные позиции в финской армии и в их политическом руководстве. Мы должны всячески поддерживать стремление отдельных националистических элементов в Финляндии по формированию сепаратистских настроений в СССР и созданию независимой Карелии. Нужно направлять больше оружия и советников, больше провокаций на советско-финской границе. Чтобы поймать большую рыбу, нам нужна маленькая рыбка в виде наживки, и мы даже не заметим, как Советы проглотят нашу наживку.

- Советы сейчас сильны, как никогда, – покачал головой Чемберлен, – Ваша идея авантюрна, мы можем потерять наживку, а щука сорвётся с крючка.

- Вот и займитесь этим вопросом. Пусть с финнами подпишет оборонительный союз какая-нибудь слабая, но очень гордая страна, скажем, Польша, Норвегия или Швеция.

- И тогда Польша вынуждена будет вмешаться в войну с русскими? – понял ход мыслей Георг – при чем тут Норвегия и Швеция?

- Когда Польша вступит в войну на стороне Финляндии, то все страны вдруг вспомнят, что у поляков - договор с Францией. Вот мы и втянем в эту войну французов, а там, возможно и Германия подтянется в войну с русскими. Сами же мы ограничимся незначительной военной помощью нашим союзникам, например, под видом защиты нашего северного соседа мы сможем разместить британские военные базы в Норвегии.

- Никаких сухопутных сражений! - воскликнул король. – Не хватало мне получить свою «тонкую красную линию» (примечание: идёт ссылка на поражение британской конницы, состоящей из дворянства во времена Крымской войны).

- Сухопутных сражений не будет, но применять морские десанты, вероятнее всего, придётся, – улыбнулся Черчилль – особенно, в то время как финны и норвежцы станут терпеть унизительные поражения от сталинских орд.

- Коллега намекает на высадку десантов в Мурманске и Архангельске? – уточнил Чемберлен.

- Вы, коллега, меня понимаете с полуслова.

- Я вас понял – махнул трубкой Чемберлен – Перейдем к азиатскому направлению.

- Сталин активно помогает армии Чан Кайши, но солдаты Гоминьдановского правительства постоянно терпят поражения от японцев и их марионеток - армии Ван Цзинвэя (справка: В конце 1938 года один из членов Гоминьдановского правительства Китая Ван Цзинвэй бежал к японцам и стал главой марионеточного китайского правительства, после чего армии Чан Кайши пришлось воевать не только против японской армии, но и против армий, составленных из китайцев и подчиняющихся прояпонскому правительству Ван Цзывея). У нас имеется информация, что Сталин потерял веру в Чан Кайши и обратил свой взор на Мао Цзедуна и его коммунистические орды.

- Сталин бросает гоминьдановцев?

- Да, советы решили поддержать коммунистов, а это как вы понимаете большая гражданская война в Китае.

- А мы, кого будем поддерживать мы? – не понял Генри.

- Мы из последних сил будем поддерживать истинных представителей китайского народа, то есть гоминьдановцев. Но запросим помощь в этом у американцев.

- Скажем, что у нас не достаточно сил, и мы не можем дать Чай Канши то, что Сталин даст Мао?

- Все игроки в данном регионе должны испугаться того, что китайские коммунисты могут победить. Только это заставит американцев обратить свой взар на происходящее в Китае. Мы будем исходить из того, что если гоминьдановцы и проиграют, то проиграть они должны не Мао и его коммунистам, а проиграть они должны японской армии. Тогда и советы и янки, хотят они того или нет, но они будут вынужден вступить в прямое противостояние с Японией.

- Послушайте, но ведь усатый горец не так глуп, как вам кажется. Сталина вполне устроит и контроль над северной частью Китая, где будут править коммунисты.

- Но это абсолютно не устроит янки.

- А если китайские коммунисты Мао проиграют Чан Кайши?

- Тогда мы выступим переговорщикми между гоминьдановцами и японским императором. Мы отдадим столько китайских земель, сколько понадобится для того, чтобы примирить желтых обезьян, а дальше азиаты должны будут напасть на советские территории Дальнего востока. При любом развитии событий, янки потеряют больше чем мы и вынуждены будут вмешаться в этот конфликт.

Все присутствующие улыбнулись.

***

С точки зрения соотношения сторон можно сказать, что на монгольской границе собрались две равновеликие группировки войск. Нам удалось создать достаточную группу войск для ведения оборонительной операции на спорном участке границы и сосредоточить приличную группу войск в приграничном районе Советского Союза для нанесения флангового удара в направлении Борзя-Хайлар. А японцы создали приличную ударную группировку на монгольском участке границы, но реализовать своё преимущество не могли, так как опасались удара во фланг, со стороны советской терроритории в направлении станции Маньчжурия.

Полностью разгромить группировку японо-маньчжур при таком раскладе мы не сможем, но вот окружить и уничтожить 24-ю механизированную японскую дивизию мы вполне способны: на правом японском фланге у нас было преимущество не только в пехоте, но и по танкам, артиллерии и, конечно же, авиации. Именно угроза удара по 24-й механизированной дивизии со стороны Борзи не позволяла японцам вести более активные наступательные действия на Тамцакбулакском выступе.

Однако никому в штабе округа не казалось, что такое положение дел сохранится долго. Японцы среагировали практически мгновенно: к советско-маньчжурской границе с тыла начали продвигаться сразу две японские пехотные дивизии класса «А», то есть 60 тысяч человек. Эта вновь прибывшая группировка японских войск гарантированно сдерживала потенциальный удар выдвинутых к Борзе советских войск, потому что Зинченко вывел на учения войска всего одного Читинского мехкорпуса общей численностью 42 тыс. человек, и теперь по наличию оперативных войсковых групп в приграничных районах мы проигрывали японо-маньчжурам вчистую.

Наиболее угрожаемое положение было у наших войск в Монголии: ведь если не удастся сковать действия 24-й японской мехдивизии, то нашим войскам в Монголии - хана. Японцы ещё осенью со стороны Халун-Ашана подвели ветку железной дороги до Джалай-Нура и теперь начали массово завозить требуемое военное имущество, боеприпасы, продовольствие и подкрепления, а нам, чтобы обеспечить действия 57-го особого корпуса РККА в Монголии и Кяхтинского особого мехкорпуса, приходилось таскать припасы автомобильными колоннами, совершая тысячекилометровые марши по степи, из-за чего на наших аэродромах постоянно присутствовал дефицит топлива, а в подразделениях артиллерии был недостаток боеприпасов. К тому же начался сказываться дефицит запасных частей для танков и бронемашин. Частично эту проблему решали 68 самолётов Ли-2 транспортной авиационной дивизии, что совершали регулярные рейсы с Иркутска, но за каждый рейс Ли-2 мог привезти всего тысячу двести килограмм груза, поэтому даже 68 самолётов транспортной авиации проблемы обеспечения войск не решали.

Примерно полгода назад мы рассматривали вопрос строительства железнодорожной ветки к Монгольской границе, но вот куда, собственно, ударит враг - мы не знали, поэтому Комитет обороны не стал выделять средства на столь непроработанный проект, а самим монголам железная дорога в никуда, не была нужна совсем.

Обороняющийся всегда находится в проигрышном состоянии, так как не знает, где будет нанесён основной удар, поэтому приходится держать руку с растопыренными пальцами, в то время как войска Маньчжоу-го и Японии могли легко маневрировать по фронту и создавать на отдельных участках огромное преимущество в силах и средствах. Кроме того, у японского командования был другой козырь: противник вообще мог отказаться от Номонханского участка и значительно сместить свой удар левее или правее по флангам советско-монгольских войск. Автомобильная дорога от Кяхты до линии фронта являлась нашей Ахиллесовой пятой: если механизированные подразделения 24-ой японской дивизии смогут прорваться и пойдут в рейд, то есть глубоко в тыл наших войск, то легко перережут единственную дорогу, и почти стотысячная группировка советско-монгольских войск окажется в оперативном окружении, а быстро подтянуть войска с СССР для разблокирования окруженцев не получится. Именно тогда придётся переходить маньчжурскую границу и бить японо-маньчжурам в тыл, однако это будет уже война - настоящая война, та война, которую очень сильно не хотел начинать Сталин.

С 1 мая 1940 года в небе над монгольской границей начался новый этап воздушной войны.

В 15.40 1 мая 19 монгольских истребителей на И-15бис встретились с противником в районе озера Буйр-Нуур и вступили в бой с 16-ю японскими самолётами. Потеряв при этом сбитыми 8 самолётов, монголам удалось отогнать японских лётчиков-асов.

На следующий день 29 монгольских истребителей взлетели с аэродрома Тамцак-Булак, чтобы прикрыть переправу через Халхин-Гол. Здесь их встретили 12 японских самолётов. В завязавшемся ожесточённом воздушном бою 5 монгольских истребителей были сбиты и 2 повреждены. 3 лётчика погибли, остальным удалось благополучно приземлиться с парашютами.

За следующие три дня воздушных боёв потери монгольской авиации, в составе которой не оказалось лётчиков с боевым опытом, достигли критической цифры в 20 истребителей и 14 погибших пилотов, при этом японская авиация за пять дней боёв потеряла всего восемь машин. Такие потери оказались неожиданными не только для неприятеля, но и для советского командования.

Командующий 57-м особым корпусом РККА в Монголии всерьёз озаботился положением в монгольском небе. 5 мая у него состоялся нелицеприятный разговор по прямому проводу с Наркомом обороны маршалом Тимошенко, который высказал большое неудовлетворение Москвы потерями монгольской авиации и приказал осуществлять все вылеты для прикрытия приграничных войск только совместными боевыми группами монгольских лётчиков на И-15бис, а советских асов на И-16.

Общее руководство авиацией в районе реки Тамцак-Булак, где были сосредоточены 72-й, 22-й и 56-й истребительно-авиационные полки, 150-й, 38-й и 56-й смешанные бомбардировочные полки, стало осуществляться штабом авиационной группы, которому также было передано управление и монгольской авиацией.

Меры были приняты самые радикальные: пришлось увеличивать численность советской авиации в Монголии. На 20 полевых аэродромов в районе Тамцак-Булака были переброшены дополнительные эскадрильи И-185, и теперь там расположилось уже 132 советских самолёта. К тому же на полевые аэродромы в районе Халхин-Гола была переброшена целая дивизия монгольских лётчиков численностью в 180 самолётов И-15бис. Все боевые вылеты теперь осуществлялись совместными группами, и советские самолёты висели вверху, прикрывая действия более юрких монгольских И-15бис у земли.

Несмотря на принятые решительные меры, потери у монгольских лётчиков продолжались, поэтому пришлось ограничиться фиктивным участием их в боях, то есть боевые вылеты теперь осуществлялись только в соотношении 75%+25%. По факту монгольские лётчики на самолётах И-15бис стали использоваться только для прикрытия аэродромов, путей доставки припасов и ключевых объектов обороны в тылу.

Японцы же по нашим разведданным имели в районе конфликта всего 175 истребителей и 140 бомбардировщиков. Теперь воздушные силы сторон по боевому составу стали примерно равными, но советское командование всерьёз надеялось на превосходство новых артиллерийских И-185 над японскими истребителями.

15 мая в небе над Халхин-Голом возобновились упорные воздушные бои, в которых участвовало уже по несколько сотен самолётов. В этот день 70 советских истребителей, поддерживаемых 30-ю монгольскими истребителями, столкнулись со 120-ю японскими асами. Противник, не выдержав шквала 23-мм пушек И-185, вынужден был отступить к своим аэродромам в районе Цицикара, потеряв 41 машину. Потери советской авиации в том гигантском воздушном сражении составили 14 самолётов, а монголы потеряли 11 машин, при этом погибло 9 лётчиков, в том числе командир 22-го истребительного полка майор Глазыкин Н.Г.

Следующий этап ожесточённых воздушных боёв произошёл 17 и 18 мая. Соотношение сил было равным: примерно по 50-60 самолётов с каждой стороны. Итогом этих двух воздушных боёв стала утрата японцами 25-ти своих истребителей, мы потеряли всего 9 самолётов И-185 и 7 монгольских самолётов И-15бис.

К этому времени стало абсолютно очевидно, что слабо обученные монгольские пилоты на достаточно стареньких, вооружённых только двумя 7,62-мм пулемётами истребителях И-15бис на равных с японскими самолётами воевать не могут, и по приказу Москвы монгольские пилоты от участия в боевых действиях были отстранены и направлены на тыловые аэродромы для продолжения обучения и повышения общего количества часов налёта.

Командование Квантунской армии, естественно, не могло примириться с кардинально изменившейся ситуацией в воздухе. Генерал-лейтенант Мориги, командовавший императорской авиацией в районе Халхин-Гола, подписал приказ, который гласил: «Для того, чтобы одним ударом покончить с главными воздушными силами Внешней Монголии, которые ведут себя вызывающе, приказываю внезапным нападением всеми силами уничтожить самолёты противника на аэродромах Тамцак-Булака, Хамар-Даба и у озера Байн-Бурду-Нур».

Эта операция могла бы решить исход воздушной войны в Монголии, но, как иногда бывает на войне, помог случай. Нашей паре асов, что вели свободную охоту над территорией противника, удалось сбить японский одномоторный связной самолёт. Самолёт упал на территории Китая и один китайский крестьянин среди обломков сбитого японского самолёта нашёл портфель со штабными документами. Этот портфель китайские партизаны передали советскому командованию.

В числе документов, обнаруженных в портфеле, оказалась и копия приказа генерал-лейтенанта Мориги, и карта с районами сосредоточения японских аэродромов.

На всех прифронтовых монгольских аэродромах провели комплексную операцию по маскировке. В поле были выставлены сотни макетов самолётов и топливозаправщиков, а сами самолёты были передислоцированы на запасные аэродромы в районе Баин-Тумена и Матат-Сомона. В местах старых аэродромов были поставлены радарные станции и подготовлены авиационно-зенитные засады. Но этих мер, как показали дальнейшие события, оказалось недостаточно.

Удар по местам базирования советской авиации оказался хорошо продуманным. Ранним утром 21 мая над аэродромами 22-го истребительного полка в окрестностях Тамцак-Булака появилось 43 японских бомбардировщика, которых прикрывало 80 истребителей. Служба воздушного наблюдения и оповещения аэродромов сработала отлично, и советские истребители своевременно взлетели с запасного аэродрома и встретили врага в воздухе. После получения сокрушительного удара от зенитной артиллерии вражеские самолёты развернулись на обратный курс, и вот тут их встретила наша авиационная засада. Во время воздушного боя советские лётчики потеряли всего 12 машин, а японцы потеряли 8 бомбардировщиков и 26 истребителей, однако, когда после разгрома врага наши самолёты пошли к своим скрытым аэродромам на дозаправку, оказалось, что в воздухе висел высотный японский самолёт-разведчик, и он смог выяснить координаты наших запасных аэродромов. Уже следующей ночью противник нанес сокрушительный удар по вскрытым аэродромам, на которых советские истребительные полки понесли значительные потери. Всего за одну ночь на аэродромах было уничтожено 30 советских истребителей и 16 бомбардировщиков. В эту ночь японская авиация потерь не имела.

Этот налёт на наземные позиции советской авиации оказался последним. ТОВАРИЩИ из Москвы выразили озабоченность и потребовали принять решительные меры, чтобы прекратить потери советской авиации. Зинченко рвал и метал, его телефон постоянно отвлекал от работы, в ярости Зинченко сам натравил на авиационных командиров группу следователей с НКВД, а чуть позже в Монголию лично прилетел заместитель наркома авиации генерал Смушкевич.

- Позорище какое, да что ты будешь делать!? - психовал Зинченко. - Этим тупым уродам никакие правила не писаны! Им, сука, по сотне телеграмм в сутки отправляешь с требованием усилить бдительность, расширить и углубить. А там, на местах, всем всё по хрен. Расслабились после первой победы, и в мыслях даже, видите ли, у них не было, что, мол, «японцы такие коварные», и подумать они, мол, не могли, что самураи будут действовать так подло, не думали они, что японская авиация обойдет нашу зону радиолокационного наблюдения и зайдет фактически с тыла.

Теперь по приказу штаба фронта за счёт дополнительной переброски РЛС зона радиолокационного обнаружения была построена в круговом секторе наблюдения, а ночью в небе дежурили лучшие пилоты-асы.

Когда 25 мая 45 вражеских бомбардировщиков под прикрытием истребителей решили повторить налёт на советские аэродромы со стороны озера Буир-Нур, то в воздух сразу поднялись все наши бомбардировщики. Истребители И-185 встретили японские бомберы прямо над линией соприкосновения, и те, побросав бомбы наугад, развернулись и пошли на свои аэродромы. Истребители прикрытия японских бомбардировщиков вступили в бой с нашими И-185. За полчаса вражеские истребители прикрытия расстреляли все боеприпасы и также пошли на свои аэродромы к Цицикару. Именно в этот момент из-за облаков вывалились наши бомберы ДБ-3, что шли за японцами. Когда японцы увидели 60 наших бомбардировщиков, то сбивать их было уже нечем. Гордые самураи бросались под пулемёты башенных стрелков, стараясь таранить наши машины, но из десятка проведённых попыток камикадзе-тарана удалось сбить только 3 наших бомбардировщика, а остальные спокойно вывалили свой смертоносный груз на японский аэродром и благополучно вернулись домой.

После этого случая советская авиация не позволяла японцам даже приближаться к своим аэродромам, хотя у противника многие пилоты за время войны в Китае получили право называться асами, но нашим ястребкам удалось сбить ещё 29 вражеских бомбардировщиков.

29 мая наша авиация нанесла новый массированный ночной удар 80-тью бомбардировщиками ДБ-3 по четырём ранее выявленным воздушной разведкой японским аэродромам, после чего вопрос ведения воздушной войны в небе Монголии был решен кардинально - полный разгром вражеской авиации на аэродромах базирования.

Всего в весенних воздушных боях японские авиационные силы потеряли 118 истребителей и 132 бомбардировщика.

Потери советской авиации оказались гораздо меньшими - 68 истребителей и 56 бомбардировщиков. Монгольские лётчики, воевавшие на устаревших И-15бис, потеряли 67 машин. После того как в ходе тяжёлых воздушных боев японской авиации пришлось уступить господство в небе, монгольские лётчики вновь приступили к несению боевого дежурства в воздухе, постоянно наращивая свое мастерство.

Необъявленная воздушная война в приграничном небе стала поводом для Москвы сделать первое официальное сообщение о военных событиях на Халхин-Голе. В конце мая 1940 года по советскому радио прозвучали «Новости с берегов Халхин-Гола». Японская же сторона не делала большого секрета из того, что на границах Внешней Монголии и Маньчжоу-го уже многие месяцы идут боевые столкновения войск Квантунской армии с советскими и монгольскими частями. В прессе Японии ещё в конце апреля 1940 года стали регулярно появляться сводки о воздушных боях.

Ожесточённые бои в воздухе с участием сотен самолётов с обеих сторон, понесенные потери, исчисляемые многими десятками крылатых машин, стали своеобразной прелюдией не только к главным событиям на реке Халхин-Гол, но и к началу большой войны, и они не замедлили начаться.

На западном участке государственной границы СССР события также стали накаляться. 20 мая 1940 года группа неизвестных лиц под видом карельских повстанцев напала на советскую пограничную заставу, в течении двух часов шёл бой, а после того как с пограничной комендатуры подошли резервы, «повстанцы» отошли на финскую территорию и попросили политического убежища.

Советское руководство в ультимативной форме потребовало от финнов выдать вооружённых преступников, но финны предложили рассмотреть вопрос о притеснения советским кровавым режимом коренного населения Карелии в Лиге наций.

После выступления нашего посла в Лиге наций с требованиями о выдаче террористов и наказании финского руководства, что им помогают, тут же Япония потребовала выдать преступников, нанесших удар по маньчжурским аэродромам, в результате чего погибло более ста мирных граждан Маньчжоу-го и ни в чём не повинных японских военных и гражданских специалистов. Требование Японии поддержала Польша.

Тогда представитель СССР указал, что эти два события никак не связаны между собой и должны рассматриваться отдельно, после чего пригрозил военным вторжением на территорию Финляндии. Финское руководство пообещало выдворить вооружённых беженцев с территории Финляндии в любую соседнюю страну, которая согласится их принять, однако задержать их и передать повстанцев СССР, финны отказались. И вот тут опять встряла Польша с предложением принять на своей территории «несчастных беженцев, восставших против сталинских репрессий».

«Вот твари, лезут без вазелина в задницу», - сплюнул Зинченко, читая сообщение ТАСС.

28 мая 1940 года неизвестная группа лиц в количестве 150-200 человек, вооружённая стрелковым оружием и лёгкими миномётами, вновь перешла границу Финляндии и напала на советскую пограничную заставу. Прибывшие на помощь советской заставе резервы пограничной комендатуры были обстреляны финской артиллерией из-за границы, а нападавшие отошли на финскую территорию.

Все эти события красочно описывались в советских газетах с обязательными примерами подвигов советских пограничников, но Зинченко, читая эти газеты, мрачнел с каждым днём. Налицо были явные провокации с целью втянуть СССР в войну с Финляндией и объединить всё «свободное человечество протии агрессивной, варварской России». Но, ни Сталин, ни Тимошенко никаких указаний по фронтам не направляли, и войска в высшие степени боевой готовности не приводились. Это был плохой сигнал, сигнал о том, что Сталин, как и в прошлой истории, не хочет провоцировать врага, а ждёт, когда тот нанесёт удар первым, в надежде, что новое оружие позволит нанести агрессору непоправимые потери и даст возможность разгромить супостата в приграничных сражениях.

Но вот вопрос - сможем ли мы сдержать первый удар: ведь сил у врага стало намного больше, кроме того, теперь там против нас не только Германия. Да и что теперь бояться Германию - ведь ни захвата стран Бенилюкса, ни похода в Норвегию и Францию не было, и вся экономическая мощь Европы не досталась Гитлеру. Что нам, мол, бояться всего лишь миллионную армию Польши и такую же по численности армию японо-маньчжур - ведь истинные светочи демократии Англия, Франция и США типа как бы не при делах, они-то не вмешиваются, а тупо будут стоять за спиной у взбесившихся поляков и япошек, всего лишь подкидывая дрова в топку войны и поставляя воюющим сторонам устаревшее вооружение.

Советское руководство с появлением попаданцев, получив приличное усиление, просто оторвалось от реальности. Члены ЦК партии и советские генералы всё чаще и чаще стали говорить о полной и безоговорочной победе: если только капиталисты посмеют, если они только нападут, то мы уж им покажем, ого-го-го.

То есть великая идея заокеанских банкиров стравить в мировой бойне континентальные державы, а самим на этой войне наживаться, походу реализовывалась наилучшим способом, а виноваты в этом именно пришельцы. Как теперь повернётся история - совершенно непонятно: за кого вступятся наши «демократы», а если они выступят на стороне «антисоветской коалиции», в которую уже вошли Германия, Италия, Польша, Финляндия, Чехия, Словакия, Югославия, Румыния и Япония? Любое наше движение в Иране - и турки тут же выступят против нас в союзе с Германией.

Вот и получается новая мировая война - всех стран против СССР. Выходит, нас переиграли на политическом поле? Сила - силой, но головой-то тоже думать нужно: нужно было разбивать вражеские планы, разрушать политические союзы, создавать противоречия во вражеском стане. Нужно было любым путём выводить из игры вражеских потенциальных союзников, перекупать и переманивать на свою сторону. Эх, товарищ Сталин.

29 мая 1940 года по инициативе СССР было собрано экстренное совещание Лиги наций, на котором советский представитель товарищ Молотов зачитал ультиматум Финляндии, в котором сообщалось, что если в течении трёх дней финское руководство не разоружит банды белофиннов и не передаст их СССР для проведения справедливого суда, то СССР оставляет за собой право на проведение ряда военных акций по аресту преступников на территории Финляндии.

Да-да, так и отмечалось - «военных акций». Не войны, чтобы ни в коем случае нас не обвинили в развязывании войны, а именно «военных акций по аресту вооружённых преступников на территории Финляндии» и, притом исключительно только потому, что финское руководство не способно самостоятельно обеспечить безопасность на своих государственных границах.

В ответ на заявление Молотова выступил посол Польши и предупредил о недопущении нарушения финской границы и недопущени непропорционального применения военной силы. Так и сказал, лярва, что «.. СССР имеет право, как независимое государство, к тому же - член Лиги наций, проводить на своей территории любое количество ограниченных военных акций по обеспечению безопасности государственной границы и задержанию вооружённых преступников. А если СССР не в состоянии уничтожить кучку вооружённых бандитов, шастающих через границу, то при чём тут бедная Финляндия? К тому же свободным нациям Европы следует рассматривать данных лиц не как террористов, а как борцов с кровавым сталинским режимом, который своими репрессиями возбуждает народ на освободительную войну от коммунистической тирании».

29 мая 1940 года советская газета «Правда» написала: «Мы отбросим к чёрту всякую игру политических картёжников и пойдём своей дорогой. Несмотря ни на что мы обеспечим безопасность СССР, не глядя ни на что, ломая всё и всяческие препятствия на пути к цели». В этот же день войска Ленинградского военного округа и Балтийский флот получили директивы о подготовке боевых действий против Финляндии.

Советское командование сосредоточило у границы с Финляндией 31 стрелковую дивизию, отдельный корпус тяжёлых танков, три отдельных бригады средних танков и бригаду лёгких танков - всего 450 тысяч человек, около 2-х тысяч орудий, 1476 новых тяжёлых, средних и лёгких танков и около 1200 истребителей новых типов И-185, Як-1 и американских Р-39. Для поддержки наземных войск привлекалось 500 бомбардировщиков СБ-2 и ДБ-3, а также штурмовиков Су-2. В высшие степени боевой готовности были переведены более двухсот кораблей Северного и Балтийского флотов. 60 % советских сил было развёрнуто на Карельском перешейке.

Группировка финских войск имела около трёхсот тысяч человек, 968 орудий, 360 танков, 114 самолётов и 14 боевых кораблей. 42 % своих сил финское командование сосредоточило на Карельском перешейке, развернув там Армию перешейка. Остальные войска прикрывали отдельные направления от Баренцева моря до Ладожского озера.

Основным рубежом обороны Финляндии была «линия Маннергейма» - это уникальные, хорошо замаскированные фортификационные сооружения. Главным архитектором «линии Маннергейма» была сама природа. Фланги её упирались в Финский залив и в Ладожское озеро. Берег Финского залива прикрывали береговые батареи крупного калибра, а в районе Тайпале на берегу Ладожского озера были созданы железобетонные форты с восемью 120 и 152 миллиметровыми береговыми орудиями.

«Линия Маннергейма» имела ширину по фронту 135 километров, глубину - до 95-ти километров и состояла из полосы обеспечения глубиной 15-60 километров, главной полосы глубиной 7-10 километров, второй полосы, удалённой на 2 километра от главной, и тыловой, «выборгской», полосы обороны. Было возведено свыше двух тысяч долговременных огневых сооружений (ДОС) и дерево-земляных огневых сооружений (ДЗОС), которые объединялись в опорные пункты по 2-3 ДОС и 3-5 ДЗОС в каждом, а последние - в узлы сопротивления по 3-4 опорных пункта.

Главная полоса обороны состояла из 25-ти узлов сопротивления, насчитывавших 280 ДОС и 800 ДЗОС. Опорные пункты оборонялись постоянными гарнизонами от роты до батальона в каждом. В промежутках между опорными пунктами и узлами сопротивления находились позиции для полевых войск. Опорные пункты и позиции полевых войск прикрывались противотанковыми и противопехотными заграждениями. Только в полосе обеспечения было создано 220 километров проволочных заграждений в 15-45 рядов, 200 километров лесных завалов, 80 километров гранитных надолбов до 12 рядов, противотанковые рвы, эскарпы, противотанковые стенки и многочисленные минные поля.

Все укрепления соединялись системой траншей, подземных переходов и были снабжены продовольствием и боеприпасами, необходимыми для длительного ведения автономного боя.

Советское правительство, устав терпеть провокации со стороны финнов, указало военному руководству страны любым путём устранить угрозу со стороны «неизвестных террористов». Эту задачу с лёгкостью решили попаданцы. На финскую границу была переброшена разведрота 23-го отдельного мехкорпуса вооружённая беспилотными летательными аппаратами.

В 20:40 на территорию СССР со стороны Финляндии зашла очередная вооружённая банда численностью 120 человек; зашла, но напасть на заставу не успела. Приборы ночного видения БАС «Орлан-10» (дистанционного управляемое беспилотное авиационное средство разведки) своевременно обнаружили скопление вражеских сил. Наученные неоднократными провокациями пограничники успели организовать хорошую засаду. Когда по бандитам одновременно в упор ударили шесть 12,7-мм пулемётов ДШК и десять 7,62-мм новых ленточных пулемётов ДП, защелкали выстрелы самозарядных карабинов Симонова, а на голову противника полетели 50-мм мины, то судьба очередного отряда «белофиннов» была решена всего за 15 минут.

Да-да, за 15 минут, а что они думали?

Нормально организованная засада на знакомой местности, а свою местность пограничники знали отменно, позволила практически полностью уничтожить перешедший границу отряд всего за 15 минут. Но собрать трофеи пограничникам не дали, потому что как только финны по радиостанции получили сигнал о провале операции, то финский артиллерийский дивизион, чтобы обеспечить отход диверсионного отряда, открыл шквальный огонь по позициям наших пограничников. Тяжелораненый начальник заставы успел передать сигнал об обстреле финской артиллерией нашей территории, беспилотники вычислили позиции финских артиллеристов - и понеслось…

Вначале по позициям вражеской артиллерии отработали наши 152-мм гаубицы, а в 10:00 по Московскому времени 6 июня 1940 года по радио был зачитан приказ Комитета обороны СССР: «Советско-финская граница на Карельском перешейке проходит всего в 30 километрах от Ленинграда, от города нашего вождя товарища Ленина и крупнейшего центра советской промышленности, второго по величине города страны. Вместе с тем Советское руководство, как и весь советский народ, с ужасом наблюдает неспособность финской стороны обеспечить безопасность советских границ от проникновения со стороны Финляндии кровавых палачей и бандитов, понукаемых западными хозяевами белофиннов, прорывы которых через советскую границу поддерживает финская артиллерия, грубо нарушая все нормы международного права и мирного сосуществования народов. 5 июня в 21:05 финская артиллерия в районе Майнилы выпустила по позициям советских пограничников более трёхсот снарядов, в результате чего погибли и были ранены 32 советских героя-пограничника. Советское руководство в ответ на агрессивные действия финской стороны разрывает все дипломатические отношения с агрессором и объявляет о начале специальной военной операции по обеспечению безопасности советско-финской границы».

В 12:00 6 июня 1940 года посланнику Финляндии в Москве была вручена нота о разрыве дипломатических отношений СССР с Финляндией, а в 12:10 по территории Финляндии на выборгском направлении был нанесён массированный артиллерийский удар. Артподготовка продолжалась 50 минут - дальнобойные 203-мм "кувалды Сталина" и 122-мм крупнокалиберные гаубицы били предельно точно по разведанным беспилотниками координатам, и уже в 13:00 под прикрытием советской авиации наши инженерно-сапёрные подразделения перешли государственную границу.

Так началась советско-финская война в новой истории попаданцев, и если в этой новой истории СССР всё-таки распадётся, то очередным «демократам-рыночникам» будет о чём поговорить: об агрессивном советском режиме и о «кровавом диктаторе Сталине», ввергнувшим СССР в мировую бойню.

Эта война предусматривала три последовательных удара:

первый и основной удар наносился силами 7-й и 40-й армий на Карельском перешейке по направлению Ленинград - озеро Саймен с целью прорыва линии Маннергейма и выхода к огромному озеру Саймен с задачей создания угрозы захвата центральной части Финляндии;

второй удар наносился силами 8-й армии в обход Ладожского озера на Суоярвском направлении с целью разгрома противостоящих финских войск и скорейшего выхода к побережью Ботнического залива к городу-порту Оулу;

третий, вспомогательный, удар наносился силами 9-й армии в северной Карелии и имел задачу полного захвата полуострова Рыбачий, по возможности захвата Петсамо и создания угрозы финнам на Суоярвском направлении.

В резерве главного командования Западного военного округа были ещё две армии, которые будет введены в бой после прорыва линии Маннейгерма для развития успеха наступления.

На этот раз Советский Союз действовал более решительно и масштабно, стремясь, фактически, разрезать Финляндию пополам и выйти к Ботническому заливу. Чуть позже многие «прозападные историки» и правозащитники в своих книгах напишут про кровавых азиатских варваров, что впервые с окончания Первой мировой войны начали «неспровоцированную агрессию» в отношении мирного независимого и демократичного государства Европы, совсем позабыв, что после Мюнхенского сговора такую же «неспровоцированную агрессию» в Европе уже осуществили войска Германии, Польши и Венгрии по отношению к свободной Чехословакии, кстати, тоже стране-члене Лиги наций. И никто, ни одна зараза, ни слова не напишет о регулярных провокациях и обстрелах советских пограничных застав с финской стороны. К сожалению, такова правда: правда - это та информация, что нравится твоему врагу, а любую другую информацию, даже попытку оправдаться, они называют сталинской, ну, или путинской пропагандой или дезинформацией. Этот мир не меняется: ни в той, ни в этой истории никогда ничего не изменится. Со времён первого похода германского императора Карла Великого на восток славяне стали врагами номер один для всего Западного мира, так как именно славяне смогли остановить этот захватнический путь на восток и ограничили распространение так называемой «западной цивилизации» тем ареалом обитания, в котором они находятся и теперь. Со времен крестовых походов против славян наши «западные партнёры» думали только об одном: о том, как нас уничтожить, прибрать к рукам богатые ресурсами земли, и плевать им было на правду и справедливость, плевать на права и свободы человека. Потому для них правда - это только то, что говорят и пишут они, и свободы и всякие, там, права распространяются только на жителей Западной Европы, остальные же рождены бесправными и должны быть вечными РАБАМИ, молчаливо взирающими на деяния ВЕЛИКИХ просветителей.

К вечеру 6 июня 1940 года на карельском направлении после проделывания проходов в заграждениях и минных полях войска советских 7-й и 40-й армий перешли границу с Финляндией на Карельском перешейке и начали масштабное наступление.

В этой войне Генеральный штаб использовал все достижения советской военно-научной мысли. Наступление было организовано по-новому. То есть наступали не полки и дивизии, а штурмовые батальонные тактические группы, усиленные артиллерией, танками, инженерно-сапёрными подразделениями и самое главное, что в интересах каждой БТГ действовали эскадрильи штурмовиков, которые наносили ракетно-бомбовые удары по ранее разведанным целям и позициям вражеской артиллерии.

Вначале на участке прорыва на позиции противника обрушился залп артиллерийских полков. Плотность огня артиллерии составляла 60 орудий на километр фронта. Артиллерийская подготовка продолжалась 30-40 минут, а затем огонь орудий переместился на следующий рубеж, обрушившись на позиции подразделений второго эшелона, и одновременно с этим пошли в атаку штурмовые батальонные тактические группы.

Как только огонь артиллерии прекратился, над полем боя появились авиационные полки штурмовиков Су-2 и пикировщиков Пе-2ш, и на головы противника тут же посыпались тонны авиационных бомб, а после сброса бомб штурмовики работали огнём 23-мм автоматических пушек ШВАК. По вражеским аэродромам наносились удары сотнями дальних бомбардировщиков ДБ-3, а по мостам, узлам дорог и районам скопления вражеских войск наносили удары скоростные бомбардировщики СБ-2. В воздухе действия нашей авиации прикрывали новейшие истребители И-185, Як-1 и высотные Пе-2ис.

Пехота и танки в начале наступления продвигались практически без сопротивления, пока не упёрлись в линию ДОТов, но, поскольку вражеская артиллерия молчала, то штурмовым группам удалось к исходу 7 июня захватить или уничтожить первую линию полосы обеспечения и продвинуться вперёд на 7-10 км. А далее, за 3-5 дней, на направлении главного удара советским войскам удалось расширить коридор прорыва до 20-ти км и, преодолев зону оперативных заграждений, выйти к главной полосе «линии Маннергейма».

Финские войска сопротивлялись отчаянно, но это была другая война - не та, что в прошлой истории. Ещё не успели все штурмовые БТГ РККА выйти к «линии Маннергейма», а первый из дотов-милионников уже был захвачен подразделениями 7-й армии. Победная эйфория захватила советское руководство, но финны под руководством иностранных советников смогли собраться и нанести мощнейший артиллерийский удар по захваченному ДОТу, что заставило наших штурмовиков отойти, взорвав орудия финского ДОТа.

Так закончилась первая фаза наступательной операции, которая принесла Красной армии небывалый в реальной истории успех на Карельском направлении, но на других участках фронта таких больших продвижений достичь не удалось.

Глава 3

Как водится, члены Лиги наций потребовали от СССР немедленно прекратить боевые действия и отвести все вооружённые силы на рубеж государственной границы, то есть фактически от СССР требовали прекратить войну и оставить уже освобождённые от финнов территории. Абсолютно понятно, что на такую наглость советское руководство среагировало показом среднего пальца. Представитель СССР в Лиге наций ещё раз зачитал обращение ЦК партии, в котором сообщалось, что СССР может приостановить боевые действия в случае немедленного отвода всех финских вооружённых частей и подразделений на 100 км от государственной границы и передачи части Выборгской губернии на Карельском перешейке Советскому Союзу в обмен на значительно больший участок земли на северо-востоке, который СССР передает Финляндии в соответствии с ранее имеющими место предложениями.

Но Финляндия по рекомендации западных партнёров и под их «гарантии безопасности» отказалась рассматривать советское предложение и потребовала ввести временное военное перемирие для создания благоприятных условий к началу обсуждения в Лиге наций спорных территориальных вопросов, то есть финны начали тупо затягивать время - это излюбленная тактика пиндосов по опыту боевых действий в той же Сирии, а перед этим - в Грузии. И не понять народам этих несчастных стран, что игрокам в большую политику, то есть тем же британцам и немцам, тут, как, собственно, и там, в той истории, абсолютно плевать на эти мелкие народы, что волею судьбы стали разменной монетой в большой геополитической игре.

И вот тут произошло то, что в принципе и ожидалось.

14 июня советскому послу в Польше вручили ноту протеста, а фактически - ультиматум, в котором указывалось, что советским войскам не рекомендуется пересекать «линию Маннергейма», кроме того - немедленно прекратить все наступательные действия на других участках финской границы. Да, так и было написано: «.. Польская сторона с сочувствием и беспокойством взирала на неоднократные обоюдные обстрелы приграничных территорий, в ходе которых несли потери как советские, так и финские военнослужащие. Стремление советского правительства наказать виновных в обстреле советской территории наше правительство понимает, но захват территории Финляндии - недопустим, и Польша, руководствуясь требованиями союзного договора, оставляет за собой право вступления в войну на стороне Финляндии в случае продолжения агрессии подразделениями Красной армии против независимой Финляндии».

Самый большой политический удар, как ни странно, нанесли по нам британцы. Представитель Великобритании в Лиге наций выступил примерно с такой речью: «Ещё во время войны в Испании, когда усилия военно-политического руководства СССР были направлены на непосредственную агрессию против демократического режима Франко, весь цивилизованный мир столкнулся с необходимостью остановить агрессию коммунистической России. Но как всегда мы, то есть цивилизованные страны, не смогли сплотиться и дать достойный отпор агрессии дикарей с востока. Теперь же мы видим настойчивую необходимость объединить усилия всех европейских государств: Германии и Италии с одной стороны, Великобритании, Франции и Польши - с другой, чтобы не допустить захвата азиатскими варварами территории независимой Финляндской республики. Мы призываем все свободные нации мира оказать помощь независимой Финляндии в борьбе с большевистской агрессией».

Сталин решил играть по-крупному, и на подконтрольной СССР территории Карелии были собраны коммунистические активисты, и проведён первый съезд Коммунистической партии Финляндии, на котором было принято решение о формировании нового «народного правительства Финляндии».

Руководство Советского Союза считало, что использование в пропаганде факта создания «народного правительства» и заключения с ним договора о взаимопомощи, свидетельствующего о дружбе и союзе с СССР при сохранении независимости Финляндии, позволит оказать влияние на финское население, усилив разложение в армии и в тылу.

15 июня 1940 года в газете «Правда» было опубликовано сообщение, в котором говорилось, что в Финляндии образовано так называемое «Народное правительство», во главе которого встал Отто Куусинен.

В Ленинграде состоялись переговоры между Народным правительством Финляндской демократической республики во главе с Отто Куусиненом и Советским правительством во главе с Молотовым В.М., на которых был подписан Договор о взаимопомощи и дружбе. В переговорах также принимали участие Сталин, Тимошенко и Жданов.

Основные положения этого договора соответствовали следующему: Советское руководство оказывает военную помощь в свержении империалистического режима и в восстановлении истинного народного управления на территории Финской народной республики.

Кроме того, предусматривалась передача СССР территорий на Карельском перешейке, продажа ряда островов в Финском заливе, сдача в аренду острова Ханко. В обмен предусматривалась передача Финляндии значительных территорий в Советской Карелии и денежная компенсация за острова. Также СССР обязался поддерживать Финскую народную армию вооружением, помощью в подготовке специалистов и т.п. Договор был заключён сроком на 25 лет, и в случае, если за год до истечения срока договора ни одна из сторон не заявляла о его расторжении, он автоматически продлевался ещё на 25 лет. Договор вступал в силу с момента его подписания сторонами, а ратификация планировалась «в возможно более короткий срок» в столице Финляндии городе Хельсинки после её освобождения.

В Лиге наций выступил представитель Великобритании и потребовал немедленного роспуска марионеточного «народного правительства Финляндии». На что советской стороной тут же было объявлено, что предыдущее правительство Финляндии является военными преступниками, которые обучают, вооружают и финансируют террористов, поэтому члены предыдущего преступного правительства Финляндии подлежат немедленному аресту и суду, а, следовательно, старое правительство Финляндии руководить страной более не может. СССР заявил в Лиге наций, что отныне будет вести переговоры только с новым правительством, которое пока находится на территории, освобождённой Красной армией от белофинов части Карелии.

20 июня 1940 года правительство Польши вручило советскому послу второй ультиматум, в котором требовалось немедленно прекратить боевые действия и отвести все войска на старую советскую границу, кроме того, разведка сообщила, что на территории Польши началась мобилизация и отселение мирных жителей на удаление 100 км от границы.

По состоянию на 20 июня 1940 года польские вооружённые силы успели под видом учений и сборов провести скрытую мобилизацию и имели в своём составе почти 1 миллион человек. Их сухопутная армия состояла из 50-ти пехотных дивизии и 20-ти танковых бригад. При этом у Польши было 2300 средних и лёгких танков, 2000 бронеавтомобилей, а авиация балы представлена 2000 самолётов различных модификаций. И это была реальная сила, способная не только сковать действия Красной армии на западе, но и совершить серьёзный прорыв в направлении Ленинграда, при этом нанося сковывающий удар на Смоленск или Киев.

Но самое страшное произошло в Прибалтике.

20 июня 1940 года в Литве произошёл фашистский переворот, а 22 июня огромные колонны вооружённых националистов пересекли литовско-латышскую границу и направились к Риге. Латышское правительство, испугавшись фашистского погрома, вынуждено было принять требования оппозиционеров и подало в отставку. 24 июня по просьбе самоназначенных правительств Латвии и Литвы в целях защиты от действий «агрессивной азиатской России» на территорию этих «демократических» прибалтийских государств был введён германский экспедиционный корпус в количестве 30 тысяч человек. С помощью немецкой оккупационной администрации в Литве и Латвии начали формироваться «специальные полицейские батальоны защиты правопорядка», после чего начались массовые чистки. Вновь сформированные прибалтийские полицейские батальоны наряду с легионами СС стали одними из самых жестоких нацистских военных формирований. Латышские и литовские коллаборационисты словно ждали вторжения немецких войск, чтобы проявить свою маниакальную натуру. Под пристальным руководством немцев полицейские формирования из числа местных жителей проводили ликвидацию еврейского населения и боролись с просоветскими элементами. От методов, которые они применяли, стыла кровь в жилах. Так, «команда Арайса», которая была сформирована из подразделений латышской вспомогательной полиции, занималась тем, что по приказу немецкого командования «освобождала Латвию» от еврейского населения, сгоняя последних в концлагерь Саласпилс. Нередко отмечались случаи, когда под гогот толпы, так называемые полицейские, избивали евреев до смерти на улицах городов, а потом забрасывали едва дышащих людей в машины и увозили в карьер. Помимо этого, латышские полицейские формирования активно очищали Латвию и от русских, украинцев, белорусов и прочих не арийских наций.

Такие же батальоны смерти были сформированы из литовских полицейских, что активно включились в борьбу с евреями и славянскими недочеловеками. Все города Литвы выглядели ужасающе. С неописуемой жестокостью литовцы из нацистских полицейских батальонов выгоняли из домов некоренное население. Всюду слышались выстрелы. На некоторых улицах появились горы трупов. Перед убийствами несчастных жестоко избивали чем только могли: палками, резиновыми шлангами, прикладами, не щадя ни женщин, ни даже детей - это было похоже на настоящие акты вандализма. Были случаи, когда солдаты данного полицейского батальона грабили не только евреев, но и самих литовцев, обвиняя их в сотрудничестве с врагами нации. Полицаи забирали всё, что только могло пригодиться: обувь, одежду, ткани, золото и другие ценности.

Под чистки попали бывшие белогвардейцы, что осели в Прибалтике после Гражданской войны - их арестовывали как потенциальных агентов Сталина. Проводились массовые аресты членов рабочих профсоюзов и, соответственно, членов социалистических русскоязычных партий. Теперь история уже однозначно пойдет по другому пути, и никакой бескровной аннексии Прибалтики со стороны СССР с цветами и оркестром не получится. Гитлер объявил, что под угрозой советской агрессии братские прибалтийские народы, как и пять сотен лет назад, навечно вошли в состав великой германской нации.

Таким образом, для Советского Союза план войны с Финляндией усугублялся наличием немецких войск на территории Латвии и Литвы и угрозой оккупации немцами Эстонии, а также - наличием миллионной польской армии на государственной границе. Кроме того, ход боевых действий в Карелии выявил серьёзные пробелы в организации управления и снабжения войск Красной армии, особенно на Суоярвском и Петсамском направлениях.

На Карельском направлении также наметились неприятности - штурмовые подразделения Красной армии продвигались слишком стремительно, и тылы не поспевали за первым эшелоном войск. Когда передовые части 40-й армии уперлись в основную полосу обороны финнов, то начали нести потери, так как советская артиллерия не поспевала за пехотой, и штурмовые подразделения лишились огневой поддержки, а в это время подразделения 7-й армии продолжали продавливать оборону противника и продвигаться вперёд на левом фланге фронта. В результате чего левый фланг наступающей группы войск продвинулся далеко вперёд, а правый фланг, где наступала 40-я армия Карельского фронта, значительно отстал, возникла угроза нанесения противником отсекающего удара в образовавшиеся разрывы боевых порядков по правому флангу 7-й армии.

Из-за того, что 7-я армия резко вырвалась вперёд, германо-финская артиллерия смогла сосредоточить весь свой удар именно на участке прорыва, нанося массированные артиллерийские удары в рамках плана подвижного огневого поражения противника. Чтобы хоть как-то прикрыть штурмовые подразделения 7-й армии, советская авиация была брошена на подавление позиций финской артиллерии, но попала под плотный зенитный огонь с земли, а при развороте наши бомбардировщики были атакованы немецкими самолётами с нанесённой на крыльях финской символикой. Вот так советское руководство узнало, что на стороне финнов воюют немецкие «добровольцы», получившие огромный боевой опыт ещё в Испании.

Пришлось временно останавливать наступление 7-й карельской армии и подтаскивать к линии фронта гаубичную артиллерию для ведения контрбатарейной борьбы и усиления застопорившейся 40-й армии.

Все руководители СССР уже через неделю понимали, что быстрой и бескровной победы над Финляндией не будет. Командованию стало понятно, что продолжать попытки наступление на левом фланге с отстающим правым флангом на карельском участке ни к чему хорошему не приведут, а подразделения 8-й армии, что должны были прорвать линию фронта на сортовальском направлении и помочь 40-й армии, также отставали.

Вначале соединения и части 8-й советской армии достаточно быстро захватили Сортоваллу и Коллу, даже начали штурм городка Толваярви, но финны нанесли внезапный массированный авиационный удар, а затем, перейдя в наступление, освободили Сортоваллу и нанесли удар по левому флангу 8-й армии. Из-за этого удара пришлось оставить даже Коллу и отойти практически к линии государственной границы для выравнивания линии фронта.

План военной компании летел в тартарары и требовал немедленной доработки. Основные резервы были переброшены в 40-ю армию, в результате чего наши штурмовые подразделения при поддержке артиллерии и авиации начали методично уничтожать имеющиеся финские ДЗОТы и ДОС и методично расширять коридоры прорыва на правом участке Карельского фронта.

В это самое время от Мурманска до Кандалакши, то есть на северном участке наступали части 9-й армии РККА. Достаточно быстро силами советской 9-й армии были заняты финские посёлки Суомуссалми, Раатен и Кухмо, причём командующий 9-й армией одновременно наносил удар на Саалму и Печенгу. Однако удар был нанесён растопыренными пальцами, то есть 9-я армия слишком распылила свои силы. Дивизии стали продвигаться вперёд, не обеспечив прикрытия своих флангов, чем немедленно воспользовались финны, нанеся несколько контрударов для окружения наших войск.

Первой в окружение, как и в реальной истории, попала 163-я дивизия, которая слишком далеко вырвалась вперёд. Для спасения этой дивизии командующий 9-й армией выдвинул 44-я стрелковую дивизию, которая была блокирована на дороге в Суомуссалми в дефиле между двумя озёрами близ деревни Раате.

Остановка была усугублена тем, что применить манёвр танками на данном участке было затруднительно, а советская авиация нарывалась на плотный зенитный огонь, организованный немецкими добровольческими подразделениями.

Под постоянными атаками финнов подразделения 163-й дивизии остановились и стали отступать, предпринимая попытку прорываться из окружения, при этом потеряв 30 % личного состава и большую часть техники и тяжёлого вооружения. Сражение на Раатской дороге зашло в тупик - двум советским дивизиям по факту противостоял всего один финский полк, который смог подбить 47 танков и 20 советских бронемашин, а, выходя из окружения, подразделения 163-й дивизии бросили на дорогах более сотни автомашин с имуществом и вооружениями. К тому же именно на северном участке впервые с начала войны финнам удалось захватить в плен более двухсот советских солдат.

На карельском участке к концу июня по усыпанной завалами полосе обеспечения к линии долговременных огневых сооружений с трудом удалось протащить артиллерию и приступить к методическому подавлению вражеской артиллерии.

В течение всего июня на угрожаемых направлениях шло усиление войск, пополнение материальных запасов, переформирование частей и соединений. Были усилены инженерно-штурмовые подразделения для уничтожения долговременных огневых сооружений, разработаны методы преодоления заминированной местности, заграждений, методы борьбы с оборонительными сооружениями, проведено дообучение личного состава. Для решающего удара на Карельском участке, где ранее наступали соединения и части 7-й и 40-й армий, за счёт уменьшения полосы наступления армий была дополнительно введена 13-я армия, а 8-я армия, что наступала в обход Ладожского озера, была усилена 3-м механизированным корпусом нового состава. 9-я армия получила новый приказ: только обозначать действия на Суоярвском направлении - при этом нанести основной удар на Печенгском участке для растягивания линии фронта финнов.

В приграничных районах была проведена огромная работа по спешной постройке и переоборудованию путей сообщения для бесперебойного снабжения действующей армии. Общая численность личного состава была доведена до 650 тысяч человек, а самое главное - удалось резко увеличить численность артиллерии, что позволило вновь перейти в наступление.

Наступления на центральном участке носили, в основном, отвлекающий характер, раздёргивая резервы финской армии, в это же время основные усилия РККА сосредоточила именно на Карельском перешейке.

Несмотря на разрыв дипломатических отношений, через французского посла в Финляндии советским политическим руководством были выдвинуты повторные требования к Финляндии о прекращении боевых действий и начале переговоров об обмене территориями. В случае согласия финской стороны СССР брал на себя обязанности распустить народное правительство Финляндии и даже вернуть часть захваченных территорий. Однако по настоятельному требованию Германии, Англии и Франции эти требования также были отклонены.

Для окончательного захвата укреплений на «линии Маннергейма» дивизиям первого эшелона были приданы группы артиллерии разрушения (АР) в составе от одного артдивизиона крупного калибра, а на главном направлении - до шести артдивизионов. Всего в этих группах было сосредоточено 14 дивизионов общим количеством 200 орудий крупных калибров 203, 234 и 280-мм. Советская авиация начала методично наносить удары противобункерными бомбами в 1000 кг.

Однако все предпринимаемые советским военным руководством шаги нивелировались активным сопротивлением финской армии и практически полным отсутствием дорог. Финская сторона в этот период продолжала пополнение войск и их снабжение поступающим от союзников вооружением.

На существующих межозерных и межболотных дефиле инженерные подразделения противника были способны за одну ночь соорудить заминированные завалы, которые брались под плотный обстрел финской артиллерии. Расчистить такие завалы быстро не получалось. Вначале приходилось долго и методично подавлять кочующие финские артбатареи, и только потом инженерно-штурмовые группы РККА продвигались вперёд для расчистки завалов и проделывания проходов для наступающих подразделений Красной армии. За первые недели боёв советская авиация понесла серьёзные потери от слишком точного огня зенитных средств, в дальнейшем финские пленные сообщили, что немцы поставили Финляндии новейшие радары ПВО.

Решением Тимошенко на Суоярвское направление была переброшена 14-я армия, а все подразделения 9-й армии сместились севернее. Все эти действия руководства позволили значительно усилить давление и в центральной Карелии, в результате чего отвлекающий удар стал практически основным, так как в бои были втянуты свежие силы 14-й армии. Но проходили они не так успешно, как на Выборгском направлении. Если на перешейке хоть и с трудом, но всё-таки удавалось продвигаться вперёд, то в центральной части Карелии, где наступали части 14-й армии, продвижения практически не было. Вначале штурмовые подразделения 14-й армии вновь захватили город Суомуссалми и даже подошли к городку Хурунсалми, но внезапным и стремительным ударом «европейским добровольцам» удалось освободить Суомуссаллми, и нашим войскам приходилось отходить от Хурунсалми под мощными контратаками и фланговыми ударами противника, сосредоточившись на удержании ранее захваченных ещё 9-й армией городков Кухмо и Раате. Через несколько дней тяжелейших боёв посёлок Суомуссалми вновь был отбит силами советской 14-й армии, перед которой была поставлена ответственная задача нанести решительный удар на Оулу и, обеспечив быстрое продвижение по тылам, разрезать Финляндию пополам. Однако, увлекшись первыми победами, дивизии 14-й армии наступали, не обращая внимание на прикрытие своих флангов - это привело к тому, что в тыл дивизии вышла финская мобильная батальонная тактическая группа, которая быстро закрепилась на стратегической трассе, оборвав поступление подкреплений, продовольствия и боеприпасов. Под угрозой оперативного окружения командование приняло решительные действия: на помощь прорвавшимся вперёд дивизиям были выдвинуты резервы на плавающих бронемашинах, что обеспечили обход блокированных дорог и подвоз боеприпасов. Но прорваться из окружения, нанося удар по финнам, блокировавшим единственную дорогу, в лоб не удалось. К вечеру вторая батальонно-тактическая группа финнов обошла ещё одну стрелковую дивизию 14-й армии и перерезала дорогу на Суомуссалми. Таким образом, мобильные подразделения 27-го финского полка решительными и быстрыми действиями сотворили с 14-й армией то же самое, что месяц назад они творили с 9-й армией, заблокировав в дефиле между большими озерами силы двух советских дивизий.

Решением Тимошенко для поддержки окружённых частей была выделена авиационная дивизия численностью в 220 самолётов. В результате непрекращающихся авиационных налётов финны вынуждены были оставить занимаемые позиции и отойти. Угроза окружения была снята, и снабжение вырвавшихся вперёд частей 14-й дивизии восстановлено.

Разбирательство показало, что финны заранее готовились к такой полупартизанской войне. У офицера одного из разгромленных финских мобильных подразделений была обнаружена карта, на которой указывалось шесть складов с продовольствием и боеприпасами, оборудованных всего лишь для одной пехотной роты. Эти эпизоды были яркими проявлениями тактики финнов, получившей название mottitaktiikka, тактики motti – «клещи» (motti - поленница дров, которые ставят в лесу группами, но на известном отдалении друг от друга). Пользуясь преимуществом в знании местности и поддержкой дальнобойной артиллерии, опираясь на заранее подготовленные склады с боеприпасами, в которых хранилось огромное количество мин и снарядов для 37-мм противотанковых орудий, отряды финских мобильных подразделений блокировали дороги, забитые растянувшимися советскими колоннами, отрезали наступавшие группировки и затем неожиданными атаками со всех сторон изматывали их, стараясь уничтожить. При необходимости финны также легко отступали, пряча противотанковые пушки в схроны, и перемещались на другие оперативно значимые участки. По сути советским войскам приходилось вести контрпартизанскую войну на незнакомой местности.

Соединения 8-й и 14-й армий, а ранее и 9-й армии РККА, действующие вдоль дорог в сплошных лесных массивах на центральном фронте Карелии, несли большие потери и не поспевали за быстро продвигающимися соединениями и частями на выборгском участке, где, собравшись с силами, наши части продолжали операцию по прорыву «линии Маннергейма», но именно действия войск РККА в центральной Карелии обеспечивало удержание стратегических финских резервов, так как руководство Финляндии всерьёз опасалось выхода советских войск к Оуллу, после того, как 14-я армия захватила Хурунсалми.

Успешные партизанские действия финской стороны вынудили советское командование провести масштабное совещание руководства в Москве. На это совещание был вызван и Петровский, который годом ранее курировал проведение командно-штабного учения по захвату Финляндии. Вначале Тимошенко довёл новые данные об обстановке, полученные из донесений нашей агентурной разведки о прибытии в Финляндию более двухсот тысяч добровольцев из стран Западной Европы, рассказал о предполагаемых видах вооружения, что были переброшены в Финляндию и возможных действиях вновь созданных частей противника.

После этого выступил новый начальник Генерального штаба РККА Василевский и рассказал о состоянии наших войск. Как ни странно, однако, доклад начальника Генштаба был достаточно честным, в нём были раскрыты не только положительные, но и отрицательные стороны подготовки и комплектования войск, особо досталось тыловикам, что не смогли обеспечить нормальную логистику и своевременный подвоз боеприпасов до наступающих частей. Потом предложили выступить Петровскому.

- Товарищи маршалы и генералы, - начал свою речь Петровский, - на нескольких командно-штабных играх в 1939 году мы уже отрабатывали вопрос ведения противником массированной диверсионной войны на коммуникациях наших войск, и академией Генерального штаба РККА был предложен вариант решения данной проблемы. Руководство академии предложило использовать проверенную тактику блокпостов. Через каждые 3-5 км на ключевых дорогах, от которых зависит снабжение армейских частей, выставляются взводные опорные пункты. Задача этих опорных пунктов - вести постоянную разведку местности в своём секторе, выявлять и ликвидировать мелкие диверсионные группы противника. При необходимости в прикрытом районе может проводиться ограниченная военная операция по выявлению и уничтожению диверсионных сил противника. Однако командование финского особого оперативного направления при планировании наступательной операции в столь сложной местности проигнорировало опыт ранее проведённых командно-штабных учений, что и привело к столь трагическим последствия для наших войск.

- Простите, товарищ Петровский, - поправил докладчика Тимошенко,- но ведь я помню, что лично Вы на тех учениях критиковали решения синих, и Вы применяли особую тактику диверсантов-подрывников из числа местных жителей, что приводило практически к полной ликвидации блокпостов.

- Так точно, товарищ нарком, именно тогда я как член группы наращивания обстановки предложил вводную, согласно которой несколько подготовленных групп смертников атаковали блокпосты во время проверки документов, после чего блокпост брался штурмом силами подготовленного диверсионного отряда численностью всего до 10 автоматчиков. Именно тогда руководство синих, за которых играли офицеры Генерального штаба, не смогли решить эту вводную и потеряли за несколько операций сразу десяток блокпостов, что привело к оперативному окружению войск в результате перекрытия путей снабжения. Но ведь решение было, оно есть и сейчас.

- Товарищ Петровский, - Тимошенко обратился к бывшему начальнику оперативного управления РККА, - а почему Вы тогда не подсказали синим вариант решения данной вводной? Может быть, мы смогли бы учесть этот опыт в оперативной подготовке войск и сейчас не топтались бы на месте в финских болотах.

- Товарищ нарком обороны, - кхекнул Петровский, - мы тогда предложили синим ставить блокпосты не на самих дорогах, а на незначительном удалении от дорог - на высотках и сопках. Кроме того, мы предлагали ограничить перемещение местного населения, введя режим военного положения с выдачей каждому жителю приграничного района спецпропусков, в которых бы указывались его разрешенная зона передвижения. А проверку на дорогах мы предлагали осуществлять специально выделенными контролёрами за 100-150 метров от места дислокации основных сил блокпоста, чтобы исключить поражение личного состава от взрывного устройства террориста-смертника. Для противодействия ведению огня снайперами мы предлагали делать обваловку позиций блокпостов по высоте не менее полутора метров и выставлять вокруг блокпостов противопехотное минное поле. Однако руководство синих проигнорировало данное предложение и ограничилось проведением специальной операции НКВД по отселению местных жителей в тыловые районы. Тем самым отвлекая хорошо подготовленные подразделения НКВД от выполнения задач по борьбе с вражескими диверсантами. Теперь же мы реально имеем возможность провести комплексную операцию по обеспечению тыла действующей армии. На освобождённых от финнов территориях требуется немедленно провести специальную операцию НКВД, а в дополнение к этому - прикрыть стратегические дороги блокпостами с учётом полученного во время учений опыта.

- Товарищ Василевский, как Вы считаете, - обратился нарком обороны, - удастся ли нам решить проблему прикрытия стратегических дорог за счёт выставления блокпостов?

- Безусловно, только посты проблему не решат. Здесь нужен комплексный подход: нужно организовать непрерывное наблюдение за обстановкой вблизи ключевых дорог, постоянно вести воздушное наблюдение и инженерную разведку местности, не допуская минирование путей движения армейских колонн. Нужно выделять определённую часть артиллерии и штурмовой авиации для нанесения немедленного удара по вновь выявленным целям, а самое главное - нужно активно вести поиск мест дислокации диверсионных отрядов противника. Требуется установить станции радиоразведки и выявить все места дислокации вражеских диверсионных групп, после чего немедленно приступить к их ликвидации. Только наши активные разведывательно-поисковые действия заставят противника перейти к обороне. Сейчас же мы обороняемся, а они наступают - они постоянно на шаг впереди нас, так как имеют возможность выбирать направление главного удара, концентрировать силы и перерезать дороги на самом уязвимом направлении.

- Хорошо, я прошу Вас, товарищ Василевский, подготовить распоряжение Генштаба о действиях по прикрытию коммуникаций от диверсионных сил врага. Мы не можем позволить себе замедлить скорость наступления только потому, что не в состоянии подвезти боеприпасы для артиллерии из-за шляющихся в тылу диверсантов. Что касается спецоперации НКВД, то этот вопрос мы тоже рассмотрим. Товарищ Василевский, подготовьте письмо товарищу Берии о необходимости проведения спецоперации по полному отселению в тыловые районы местного финского населения с освобождённых нами территорий. А в результате того, что финны сосредоточили практически все свои силы на Карельском перешейке и на сортовальском участке, требую силами 9-й армии и Северного флота нанести решительный удар на печерском направлении, захватить полуострова Средний и Петсамо, тем самым обеспечив отрезание Финляндии от Баренцевого моря, через порты которого финнам поступают подкрепления из европейских государств.

Через несколько дней на основных фронтовых магистралях Карелии через каждые 5-6 км стали появляться укреплённые блокпосты с танками и миномётами, а между блокпостами силами разведывательно-боевых групп было организовано постоянное ведение войсковой разведки. В конечном итоге за две недели финны поняли, что даже усиленная стрелковая рота не в состоянии уничтожить укреплённый блокпост, и нападения прекратились. Диверсионные подразделения финской армии отошли на запад, а наши войска получили-таки нормальное снабжение, и наконец-то в Центральной Карелии фронт двинулся вперёд и в решительном сражении вновь отбили ранее освобождённую финнами Хурунсалми. Этот несчастный город уже трижды переходил из рук в руки.

В это же время на Карельском перешейке генштаб РККА ввел на правом фланге дополнительную 13 армию. Частям 13-й армии в тяжёлых боях удалось прорваться вперёд на правом участке Карельского фронта, подорвать и захватить несколько ДОТов-милионников, что обеспечило отвод финских войск из полосы обеспечения справа, и в центре в наступление перешла 40-я армия. Все эти действия позволили на участке 13-й армии расширить участок прорыва до 12 км, после чего командующий армией ввёл в прорыв резервную дивизию и она, повернув налево, начала продвигаться к полосе наступления 40-й армии. В это время левофланговая 7-я армия продолжила застопорившееся ранее наступление и совместно с силами Балтфлота начала зачистку побережья Финского залива, угрожая выходу к Выборгу.

Финны безуспешно пытались контратаками сорвать развитие нашего наступления. Так, 2 июля финны атаковали центральные части 7-й армии, но были отбиты с большими потерями. Красная армия, подтянув подкрепления, возобновила наступление на левом фланге Карельского фронта по всей ширине полосы наступления.

В течение нескольких дней пять дивизий 7-й, 40-й и 13-й армий проводили массированные артналёты и разведку боем на широком фронте, раздёргивая резервы противника, наносили массированные артиллерийские удары по разведанным позициям в рамках котрбатарейной борьбы. После чего войска перешли в наступление и продвигались по 5-10 км в сутки, но к началу июля сопротивление врага резко возросло, и стало понятно, что в бой вступили подготовленные и хорошо вооружённые отряды германских, шведских и норвежских «добровольцев», прибывших из стран антисоветского блока.

Несмотря на появление на фронте новых частей противника, упорными боями войскам РККА удалось завершить прорыв полосы обороны «линии Маннергейма» и ввести в бой танковые соединения, которые приступили к развитию успеха. К 7 июля части финской армии по всему фронту были отведены ко второй полосе обороны, поскольку создалась угроза окружения финского Карельского фронта.

8 июля финны плотиной Кивикоски закрыли Сайменский канал, и на следующий день вода начала подниматься в Кярстилянярви, заливая огромные пространства.

К 9 июля 7-я армия, взаимодействуя с береговыми отрядами моряков Балтийского флота, захватила несколько прибрежных островов, а 10 июля обе армии Северо-Западного фронта начали наступление в полосе от озера Вуокса до Выборгского залива.

Когда в бой вступил подготовленный военспецами-попаданцами 3-й механизированный корпус, вооружённый новой техникой, то судьба Финского фронта была фактически решена. Новые боевые машины пехоты имели огромнейшее преимущество: они, прикрывая пехоту противопульной броней, могли поддерживать свою пехоту огнём 12-мм крупнокалиберных пулемётов, снося пулемётные точки финнов. Кроме того, плавающие транспортёры могли перемещать пехоту через подтопленные участки местности и подвозить непосредственно к позициям противника 120-мм миномёты для оказания огневой помощи забуксовавшей пехоте.

10 июля 1940 года финские части начали массовый отход с «линии Манергейма», однако огромное наличие артиллерии и отлично подготовленных «европейских добровольцев» не позволило Красной армии организовать масштабное преследование в целях окружения или блокирования отступающих финских частей. Подразделения вырвавшегося вперёд 3-го механизированного корпуса 7 армии РККА резко снизили скорость продвижения и к исходу 12 июля практически встали, упёршись в быстро подготовленные тыловые рубежи обороны финнов.

На основании директивы Ставки Главного Военного совета РККА 01447 от 10 июля 1940 года руководство СССР через французского посла в третий раз предложило Финляндии прекратить боевые действия и произвести законный обмен территориями. К тому же СССР обязался передать Финляндии 9080 пленных военнослужащих Финляндии и всех гражданских лиц финской национальности. В эту цифру включались и более 1000 иностранных добровольцев, попавших в плен. Но мир заключить не удавалось в связи с вступлением в войну Польши.

Война с Финляндией на Карельском перешейке пронеслась очень быстро - буквально за полтора месяца советским войскам удалось прорвать на нескольких направлениях укрепления «линии Маннергейма», и штурмовые батальоны начали планомерный захват предполья второй линии обороны. В воздухе произошло несколько крупных сражений, но ввиду удаления линии фронта от советских аэродромов воздушные бои постепенно стихли, и советская авиация перешла к прикрытию своих войск методом несения боевого дежурства в воздухе.

На северном участке Карелии, в районе Петсамо, несмотря на первые успехи, финны вынуждены были отказаться от контратак и перейти к жёсткой обороне с опорой на линию мощных бункеров из бетона и стали, имевших склады, заграждения из колючей проволоки и минные поля, защищавшие подступы к ним. На этих опорных пунктах обороны размещались взводные опорные пункты. Ложбины между высотами были покрыты минными полями и системой окопов, в которых в случае необходимости можно было разместить солдат.

Командующий 9-й армией впервые в Арктике применил большие массы танков. В его распоряжении были новые танки Т-34 и КВ-1, а также самоходные артиллерийские установки ИСУ-122. По сравнению с финнами, у которых вообще не было танков, у командующего 9-й армией их была целая армада - почти 200 машин. Но командующий 9-й армией, как и на Суоярвском участке, не учел особенностей местности, и от всей этой бронетехники на холмистой, труднопроходимой сырой тундре пользы было очень мало, поскольку они могли передвигаться только по дорогам, где становились добычей противотанковых орудий и самолётов немецких добровольцев Ю-87 «Штука». В Заполярье танки больше мешали, чем помогали, здесь нужнее были лошади. Поскольку дороги не позволяли быстро и точно перебросить артиллерию на передовую, наступающим войскам приходилось полагаться на помощь «летающей артиллерии». В то время как истребители Як-1 и И-185 атаковали вражеские самолёты, скоростные штурмовики Су-2 наносили удары по вражеским очагам обороны и позициям артиллерии. Советские бомбардировщики наносили удары по вскрытым финским аэродромам. По количеству самолётов советская авиация в Северной Карелии превосходила противника в соотношении 2 к 1.

Но гораздо более важным делом при наступлении в таких условиях и в таком суровом климате была доставка различных припасов. Советское руководство стало масштабно использовать плавающие бронемашины и бронекатера. Кроме того, для обеспечения действия наступающих войск использовалась транспортная авиация, которая сбрасывала с воздуха на парашютах контейнеры с припасами. Солдатам было выдано по два пайка, на складах 9-й армии хранилось провизии на неделю, а в Мурманске были подготовлены припасы ещё на десять дней.

Но накопить и сохранить боеприпасы было одно, а доставить их наступающим войскам - это совсем другое. Для командования это было постоянной головной болью. Для нормального функционирования 9-й армии необходимо было ежедневно доставлять ей 800 тонн припасов, и это был минимум, который позволил бы бойцам наступать во время перебоев с доставкой боеприпасов и продовольствия.

При 9-й армии был создан склад запасных частей грузовиков, а также специальный корпус дорожной службы, имевший в своём распоряжении автомобильные подразделения. Но он обеспечивал только потребности автодорожного транспорта армии.

Подготовка к наступлению, шедшая две недели, была завершена, и командующий 9-й армией смог приступить к выполнению приказа Сталина по освобождению территории, переданной в 1920 г. финнам ленинским правительством, и возврату древней русской Печенги в состав СССР.

Пределы операции были поставлены самим Сталиным: он хотел глубоким манёвром вторгнуться на территорию Северной Финляндии, уничтожить противостоящего противника и захватить весь Печенгский край.

Для этого было подготовлено около ста тысяч бойцов РККА, 2000 орудий и миномётов и почти тысяча самолётов. 9-й армии придавалось 40 кораблей и катеров Северного флота.

20 июля в назначенное время артиллерия открыла огонь, выпустив за два с половиной часа 10 тысяч снарядов, но низкая точность стрельбы не позволила разрушить бетонные укрепления. Однако уже к 15 часам штурмовые батальоны 9-й армии перешли в наступление и прорвали главную линию предполья, обеспечив ввод в бой танков. К вечеру главная полоса обороны была прорвана и финские части начали отход от государственной границы.

Артиллерия не успевала наносить удары по отходящему противнику, но это компенсировалось массированными налётами авиации.

Ночью на южном берегу губы Малая Волоковая с полуострова Средний высадились морские пехотинцы, а на следующее утро в 5:00 12-я бригада морской пехоты прорвала позиции финнов на перешейке и смогла выйти в тыл отступающим от границы финским войскам.

Командующий финской обороной бросил в бой последний резерв силой до горной бригады, благодаря чему советские части не смогли с ходу захватить Колосйоки (Никель). Бои за город шли несколько дней, и финны успели уничтожить рудники и обогатительный комбинат, после чего отошли в юго-западном направлении. Дорога на Петсамо была практически открытой. На главных дорогах располагались лишь незначительные очаги сопротивления. Но именно в это время в территориальные воды Норвегии вошли три британских линкора и, находясь на рейде города Киркинес, начали наносить удары по наступающим советским войскам. Огромные снаряды крупнокалиберных орудий линкоров остановили наступление советской пехоты на финский город Петсамо.

15 июля 1940 года произошло резкое изменение военной обстановки на манчжурско-монгольской границе: неизвестные «монгольские террористы» совершили нападение на маньчжурскую пограничную заставу в районе озера Далайнор. Военно-политическое руководство Маньчжурии потребовало немедленного отвода монголо-советских войск на 100 км от государственной границы, а в ответ на отказ это сделать, Маньчжоу-го обвинило Советский Союз в поддержке монгольских террористов и заявило, что оставляет за собой право решить монгольский вопрос силой.

17 июля 1940 года маньчжуро-японские войска нанесли массированный артиллерийский удар по флангам советско-монгольской группы войск в районе озера Буйр-Нуур и перешли в наступление, стремясь срезать выступ на восточном берегу реки Халхин-Гол, а 18 июля 1940 года двумя ударами на Минск и на Псков в войну вступила Польша.

Вот так и началась война на два-три фронта, несмотря на все попытки Сталина оттянуть развязывание новой мировой войны, в которой за спиной у финнов и поляков стояли Германия, Великобритания и Франция, а за спиной у маньчжур стояла Япония. А вот США, как и положено, призвали к решению территориальных вопросов мирным путём при своём, конечно же, посредничестве. При этом американцы продавали вооружение всем воюющим сторонам.

Начало войны в Европе было встречено в высших сферах США с плохо скрытым ликованием. Влиятельная «Нью-Йорк Таймс» выпустила статью с заголовком «Отныне слово из Вашингтона будет играть решающую роль при установлении мира в Европе», а ещё через несколько дней в той же газете Джон Форстер Даллес (в дальнейшем госсекретарь США) выступил со статьей, в которой предрекал, что после окончания войны в Европе руководство миром перейдёт в руки США.

Ну и правильно: у США не было абсолютно никакой реальной возможности ввязываться в мировую войну в самом её начале, ведь стараниями наших чудо-диверсантов началась социалистическая революция в Бразилии, а потом, как бушующий весенний потоп, революционная ситуация стала распространяться на другие государства Южной Америки, в первую очередь на Уругвай и Аргентину к чему не были готовы наши «заокеанские партнёры».

Правительство США взирало на эту революцию с придыханием, так как коммунистические партизанские бригады выполняли для американцев главную геополитическую задачу: революционеры своей кровью вытесняли с Южной Америки геополитических врагов США - Германию, Англию и Францию. Американцы готовились всеми силами поддержать и возглавить народно-освободительную борьбу южноамериканских народов против империалистов, ведь в наше время можно легко коммунистические лозунги заменить словами о демократии, свободе, равенстве, братстве и свободной торговле с самыми демократичными США. Любая революция делается руками романтиков, а вот пользуются её плодами ВСЕГДА негодяи.

Выступая перед конгрессменами, госсекретарь США Уоллес Сэмнер сказал, что «конечная победа может быть обеспечена только длительной и отчаянной войной, которая приведёт Европу к полному экономическому и социальному крушению». Сенатор-демократ Гарри Трумэн - это тот, кто в реальной истории с 1944 г. являлся вице-президентом США, а с апреля 1945 по январь 1953 г. в нашей истории был президентом. Так вот, Трумэн на заседании Конгресса США заявил: «Наше поведение в отношении Европы должно быть прагматичным. Если мы увидим, что выигрывает Польша и её союзники, то нам следует помогать России, а если будет выигрывать Россия, то нам следует помогать странам западной демократии, и, таким образом, пусть они убивают друг друга как можно больше».

Однако зря радовались банкиры из США - Адольф не был ручной собачкой и не собирался плясать под их дудку, так как в открытую войну с СССР он не вступил. На заседании военного совета Гитлер сказал: «Германия не должна вести открытую войну с Советами, пока в спину нам дышит французская армия. В первое время мы сами будем стоять за спинами поляков и финнов, пока франки и бритты не втянутся в эту бойню по уши, и тогда придём мы, как настоящие спасители старушки-Европы от орд азиатских варваров».

Великобритания с самого начала стала размещать свои войска в Северной Норвегии для обеспечения действий своего флота против Мурманского и Архангельского портов СССР. Основные силы британского флота были направлены на поддержку финских обороняющихся частей на Петсамском направлении, но параллельно разрабатывался удар по Мурманску с целью отрезать СССР от единственного незамерзающего порта в северных морях.

Германия, сославшись на угрозу полного захвата Советами Финляндии и Швеции, потребовала себе исключительные права на Швецию, после чего начала готовить десантную операцию на шведское побережье. Эта операция была названа «Защита Стокгольма». Несмотря на все протесты британского руководства, Германия заявляла, что если сейчас не предпринять решительных мер, то сталинско-азиатские орды, захватив Финляндию, незамедлительно ворвутся на территорию независимой Швеции и тогда остановить коммунистическую заразу будет уже невозможно, так как за Швецией неминуемо падёт и Норвегия. А если Британия держит свои войска в Норвегии, то глупо требовать от Германии того, чтобы она не размещала свои войска в Швеции.

Советские же войска, как ни странно, но после полного захвата «линии Маннергейма» продолжать наступление на финских фронтах не спешило. Задачи войны были выполнены: финская граница была отодвинута на северо-запад, значительная территория не только Карельского перешейка, но и центральных районов Карелии перешла под контроль СССР, стратегически важные острова в Финском заливе также были захвачены нашими моряками в ходе нескольких крупных десантных операций. Советские части начали восстанавливать разрушенные доты и закрепляться на бывшей «линии Маннергейма», приводя части в порядок, строя дороги и пополняя припасы. В этой ситуации было совершенно непонятно, с какой целью в войну вступает Польша, так как Сталин фактически выполнил требования польского ультиматума и вглубь Финляндии войска не продвигал. Однако польское руководство уже себе не принадлежало: наплевав на интересы собственного народа, польские чиновники, вылезая из трусов, старались угодить западным союзникам и показать себя «непримиримым борцом с азиатской угрозой».

Советские послы в Лондоне и Париже сообщали, что в «кругах, близких к правительственным» имеется желание как можно дольше не втягиваться в войну с СССР, по крайней мере, пока в эту войну не втянется Германия. Вместе с тем все великие державы желали продолжения войны в Финляндии. Через северные территории Норвегии британская армия начала поставлять Финляндии вооружение, включая артиллерию и танки, а Германия начала оказывать активную военно-техническую помощь Польше. Финляндия запросила поставку бомбардировщиков для атак на Ленинград, а также для разрушения железной дороги на Мурманск, и на этот призыв тут же ответили англичане. Фицрой Маклин выступил в Департаменте Севера палаты лордов Великобритании с пламенной речью и заявил, что помощь финнам в уничтожении советских дорог в Карелии позволит Великобритании избежать проведения той же самой операции позже, самостоятельно и в менее выгодных условиях, так как рано или поздно, но Великобритания обязана будет вступить в войну с Советами и основной целью этой войны должны будут стать Мурманск и Архангельск.

Начальники Маклина, Коллиер и Кадоган, согласились с рассуждениями Маклина и запросили дополнительную поставку самолётов «Бленхейм» в Финляндию. Правительство Великобритании исходило из того, что основным врагом Британии в дальней перспективе будет не Германия, а именно СССР. При этом англичане посчитали свои действия, как чисто гуманитарную операцию.

После того как во Франции очередные выборы выиграла прогерманская партия, начальник французского генерального штаба Гамелен отдал указание начать подготовку к проведению широкомасштабной военной операции против СССР на Кавказском направлении, так как с точки зрения Франции вести войну с СССР необходимо за пределами французской территории, и бить нужно по самому слабому месту московитов, то есть по их нефтяным месторождениям. Однако Франция также старалась оттянуть вступление в начинающуюся мировую войну. Великобритания предложила французам совместную атаку на нефтяные поля в Баку, при этом в секретном франко-английском договоре было указанно, что при высадке французского десанта в Грузии и начале Кавказской операции, британский флот начнёт операцию по захвату портов Мурманск и Архангельск. Однако оба союзника ждали вступления в войну Германии - они решили любым путём втянуть в открытый военный конфликт с СССР хотя бы одну из стран антикоминтерновской группы.

В то время как советские подразделения начали укрепляться на захваченных рубежах «линии Маннергейма», польские части приступили к штурму оборонительных сооружений «линии Сталина».

В Советском Союзе эти укрепрайоны официально никогда не называли «линией Сталина». Так их именовала только немецкая пропаганда и западная пресса. Это название впервые возникло в декабре 1936 года в статье русскоязычной газеты «Сегодня», издававшейся в Латвии. Общая протяжённость фортификационной линии составляла 1850 км. Первоначально были построены 13 УРов: Карельский, Кингисеппский, Псковский, Полоцкий, Минский, Мозырский, Коростенский, Киевский, Новоград-Волынский, Летичевский, Могилёв-Подольский, Рыбницкий и Тираспольский укрепрайоны. Эти укрепрайоны имели протяжённость от 50 до 150 км по фронту, включали передовые позиции с препятствиями глубиной до 12 км и основными позициями глубиной около 4 км. Каждый УР прикрывал важный маршрут полевых и железных дорог, расположенных на важных направлениях, а фланги УРов прикрывались естественными препятствиями в виде болот или рек.

В 1938 году началось строительство ещё восьми новых УРов: Островского, Себежского, Слуцкого, Шепетовского, Изъяславльского, Старо-Константиновского, Остропольского и Каменец-Подольского.

На «линии Сталина» располагалось 142 крупных ДОТа, вооружённых орудиями полевой артиллерии калибра 76-мм, 248 казематов и бункеров, вооружённых противотанковыми орудиями калибра 45-мм и 2572 пулемётных бронеколпака.

Больше всего построенных сооружений было в Минском УРе - 33 артиллерийских, 114 противотанковых и 401 пулемётное. Бетонная защита ДОТов на главных направлениях была способна выдержать попадание снаряда 88-мм зенитной пушки. В УРах имелись также сооружения для пунктов управления, систем связи, складов боеприпасов, убежища для войсковых подразделений, предусматривалась система заграждений, траншей и укрытий для боевой техники. Оборону в полосе УРов занимали специально созданные стрелковые дивизии и корпусная артиллерия. Некоторые УРы ещё не были достроены, и на них отсутствовали артиллерийские позиции - это Полоцкий, Мозырский, Коростеньский, Летичевский и Рыбницкий УРы. К тому моменту как стало понятно, что готовится большая война на западном направлении, на недостроенные УРы вышли механизированные подразделения РККА, личный состав начал закапывать и маскировать бронетехнику, а в недостроенных инженерных сооружениях спешно ставились орудия полевой артиллерии.

Польские войска нанесли свой удар именно на направлениях недостроенных УРов. Поляки ударили по позициям Полоцкого УРа с целью прорвать неподготовленные позиции красных и обойти хорошо укреплённый Минский УР. Кроме того, второй массированный удар наносился на направлении Коростеньского УРа с задачей быстро выйти на оперативный простор и, повернув налево, окружить и уничтожить наши войска в районе Минска.

Началось польское вторжение с массированного налёта польских двухмоторных бомбардировщиков ПЗЛ-37 и артиллерийского удара по участку прорыва. После чего к линии ДОТов и ДЗОТов полезли штурмовые группы, однако поляки - не немцы и так быстро прорвать передовые укрепления «линии Сталина» им не удалось, несмотря на то, что часть строительных работ на линии укреплений не была завершена. Мощнейшее зенитное воздействие на авиацию противника практически свело на нет дневные налёты вражеской авиации, а попытки ночных налётов вдруг показали абсолютную неподготовленность польских лётчиков.

В воздухе постоянно велись массированные воздушные бои, советская авиация нередко совершала налёты на приграничные польские аэродромы. Когда стало совершенно очевидно, что польская авиация не в состоянии противодействовать сталинским соколам, то в небе над Польшей советские пилоты встретили немецкие самолёты Мессершмитт Вf 109 с нанесённой на крылья польской символикой. Возникла ситуация, при которой советские лётчики не могли бомбить польские аэродромы из-за прекрасно действующей системы защиты этих аэродромов от ударов с воздуха, а польские самолёты не могли разнести нашу авиацию на советских аэродромах по той же причине. В результате чего польские сухопутные части вынуждены были вступить в бой, не имея подавляющего превосходства в воздухе.

- Стой! Стой, курва! - орал польский офицер на бежавших с передовой солдат. - Стой, пся крев!

Всего полчаса назад штурмовая группа польских солдат, прикрывшись дымами, поползла с ящиками взрывчатки в сторону русских ДЗОТов. Потом послышались частые выстрелы, пулемётный огонь, и вот сейчас с поля боя бегут выжившие штурмовики.

- Пан поручик, - на плохом польском языке проговорил немецкий военный советник, - пан поручик, нужно артиллерию на прямую наводку выкатывать.

- Господин Франц, - покачал головой поручик, - Вы же видели эту местность. Мы не протащим тяжёлые пушки, а 37-мм не берут их ДЗОТы.

- Дайте мне одно орудие и 10 человек, а Вы вон вдоль того лесочка запустите дымы, чтобы прикрыть наш выход на позицию. Я Вам расковыряю этот дот за 10 выстрелов.

- Здесь неподалёку находится 14-й дивизион конной артиллерии с 75-мм орудиями, я попрошу командира, он даст нам одну пушку, - закивал головой поручик.

Примерно через час к позициям штурмовой роты 3-го батальона 1-го полка лёгкой кавалерии Йозефа Пилсудского подъехали две конные пары с полевым 75-мм орудием и снарядными ящиками.

- Сюда, пан, сюда! - махал молодой худой солдатик – Там, пан поручик, там.

- Франц, Франц! - заорал поручик, – Сюда, Франц - там орудие привезли, командуй!

- Дым, поручик! Через 15 минут мне нужен дым, - скомандовал немец, - Эй, зольдайтэн! Ком-ком, давай зюда.

С опаской к немцу подошли 10 человек со стрелкового отделения, выделенного поручиком для уничтожения ДЗОТа.

- Зейчас, пойдет дым, - начал объяснять немецкий советник-инструктор, - мы берём это орудие и на руках тащим вон к тому кусту. Шнель-шнель, быстрее.

Солдатики осторожно начали пристраиваться к колесам полевого орудия.

- Вы вдвоём, - немец указал на двух польских солдат, - берёте два снарядных ящика и - за мной.

На опушке леса, чуть присыпанный землёй и приваленный срубленными от взрыва деревцом, стоял танк Т-34 в окопе. Снарядов было мало, но тот прекрасно работал пулемётом, задача танкистов была простая: нужно было прикрыть артиллерийский ДЗОТ от проникновения к нему штурмовых групп пехоты с флангов. Вот уже трижды польские войска наносили массированный артиллерийский удар, после чего запускали дымы, и штурмовые группы со взрывчаткой нахрапом лезли вперёд. Местность перед ДЗОТом была непроходима для танков. Поляки, было, выдвинули на опушку леса пулемётную танкетку, но эту танкетку подбили сразу.

- Товарищ старший лейтенант, - прокричал заряжающий, что через щель в броне наблюдал в своём секторе, - там опять дым, сейчас полезут.

Старший лейтенант приник к прицелу - так и есть: дым, только далековато этот дым. Если поляки хотят прикрыть выдвижение штурмовиков, то зачем пускать дым в 600 метрах от ДЗОТа? Командир танка задумался и взял переговорное устройство, потом нажал тангенту.

- Ель, Ель, я Каток, - размеренно проговорил командир, - ориентир 5, дальше 500, вижу дымы. Думаю, там пушки катят на прямую наводку, дайте пару мин.

- Шшш-пр-ш, - послышалось в радиостанции, потом тихий, скрипящий голос, - Каток, я Ель даю пристрелочный, наблюдай.

Потянулись минуты.

- Шшш-пр-ш, - опять послышалось в радиостанции, - Каток, я Ель, ну что там?

- Ель, Ель, я Каток, Ваш выстрел не вижу, прошу повторить.

- Что, опять ворон бьют? - спросил заряжающий.

- Тихо, не отвлекаться, наблюдать в своих секторах.

- Есть взрыв! Вижу! - через какое-то время заорал заряжающий, - Недолёт 100 и левее 200.

- Понял тебя, Алексей, молодец, чертяка глазастый, смотри дальше, - обрадовано сказал командир и опять взялся за переговорное устройство:

- Ель, я Каток. Ближе 100, левее 200 - доработай наводку и давай сразу 5 мин. Я Каток. Как понял?

- Понял тебя, Каток, наблюдай.

Как только пошёл дым, Вольфган Франц, немецкий военный советник при командире штурмовой роты, подал команду и сам, взявшись за колесо, подбадривая польских солдат, начал толкать 75-мм полевое орудие на позицию прямого выстрела. Это была старая испанская тактика, когда коммунисты сидели за своими баррикадами в тесных городских улочках, то бывало, что взять их штурмом не было никакой возможности. Танки в таких узостях не пройдут, авиация при бомбометании просто клала бомбы наугад, опасаясь обстрела с земли, вот немецкие добровольцы и придумали тактику выкуривания. Вначале пускали дым, а под прикрытием дыма выкатывали на прямую наводку орудия и начинали в упор расстреливать баррикаду, уже после двух-трёх выстрелов испанские коммунисты бросали позиции и бежали.

Однако сегодня Вольфгану не повезло - старший лейтенант Петляков тоже был на той войне. В Испании он командовал новым однобашенным танком Т-26 с 45-мм пушкой. Ох и врезали же они франкистам под селом Сесеньи, правда, там погибли два экипажа наших танков, а танк Петлякова потерял гусеницу и остался обездвиженным. Франкисты пытались добить танк советских добровольцев, но, получив отпор пулемётными очередями и пушечным огнём, постоянно откатывались назад. Устав воевать с русским недобитым танком, франкисты вызвали немецких танкистов-добровольцев. Когда, сидя в башне своего Т-26, Петляков увидел дым, а потом высунулся с люка и услышал звуки подходящих танков немецких добровольцев на ПЗ-1, то, долго не думая, Петляков нырнул в люк и по дороге в сторону дыма выпустил 5 снарядов наугад. Тогда советскому танкисту повезло: он попал и подбил немецкий лёгкий танк.

Вольфган развернул полевое орудие и начал прицеливаться - сейчас уйдет дым, и пока русские сообразят, он сможет выпустить 3-5 снарядов по орудиям ДЗОта. Однако внезапно послышался шелест и рядом с орудием взорвалась первая мина. После первого взрыва Франц успел спрятаться за щитком, только осколки мины простучали по защите, а вот вторая мина упала в 15-ти метрах позади немецкого инструктора и осколки 120-мм мины срезали всё подчистую, уничтожая пехоту противника в радиусе 100 м.

Когда дым окончательно развеялся, Петляков аж присвистнул:

- Ого, хорошо миномётчики отработали, накрыли орудие на пятёрочку, вон даже травку покосили.

Мощные артобстрелы укрепрайонов не дали того эффекта, что ожидали польские генералы. Советские артиллеристы не позволяли артиллерийским дивизионам поляков работать более 10 минут. За это время посты артразведки вычисляли примерное нахождение позиций польской артиллерии и мощные 152-мм гаубицы наносили контрбатарейные удары по этим районам, а когда в ночное время к русским дотам ползли штурмовые группы польских подразделений, то в глубине обороны русских начинали работать 120-мм миномёты, что били практически по своим позициям, отсекая польскую пехоту от советских ДОТов и ДЗОТов. Вот и сейчас расчёт польского орудия так и не смог выполнить поставленную задачу и уничтожить главный артиллерийский ДОТ УРа.

К «линии Сталина» подошли подкрепления, и артиллерия обеих сторон начала планомерное перемалывание личного состава.

Уже 20 июля польские генералы и их немецкие консультанты осознали, что требуется применить что-то новое. И тогда в ночь с 22 на 23 июля на участках Полоцкого, Мозырьского и Коростеньского УРов подъехали сотни автомобилей с бочками, а потом по польским позициям пронёсся приказ «Одеть противогазы». Ровно в 4 часа 23 июля тяжёлые желтоватые облака, стелясь вдоль земли, медленно поползли к позициям красноармейцев.

На передовой огневой позиции стоял танк в окопе с экипажем старшего лейтенанта Петлякова. Вот уже три дня и две ночи красноармейцы ведут позиционные бои на «линии Сталина», каждую ночь танкисты меняют огневые позиции, чтобы укрыться от непрекращающегося огня вражеской артиллерии. Сегодня ночью радиоразведка получила перехват приказа о подготовке общего польского наступления на всём участке Полоцкого УРа, вот командование и отдало приказ передвинуть танк на 200 метров вперёд, где заранее был вырыт танковый передовой окоп. В специальной танковой школе переподготовки командного состава Бронетанковых войск РККА офицеров учили, что танк в обороне - это в первую очередь кочующее огневое средство, для которого готовятся передовые, основные и несколько запасных огневые позиций. Для экипажа старшего лейтенанта Петлякова было оборудовано две запасные огневые позиции на флангах прикрываемого артиллерийского ДЗОта, основная позиция и передовая позиция на опушке леса в 400 метрах от основной линии обороны на небольшом болотном перешейке.

Все устали и были истощены постоянным недосыпанием, однако уровень подготовки танковых экипажей значительно повысился из-за регулярно проводимых взводных и ротных тактических учений. Для непосредственного прикрытия танка Петлякову выделялось стрелковое отделение солдат пулемётного батальона УРа. Командир танка организовал боевое дежурство наблюдателей и, поёрзав на своём месте, осторожно откинулся на щиток пушки и уснул. Разбудил Петлякова стук прикладом по броне, а потом - разрывающий лёгкие кашель механика, что был дежурным наблюдателем от экипажа.

- Газ! Кхе, кхе, газ! Товарищ старший лейтенант, ГАЗЫ! - заорали снаружи.

Петляков с трудом открыл глаза, голова кружилась, а дышать реально становилось тяжело.

- Газы! - заорал, откашливаясь, командир - экипажу одеть противогазы!

Пехота же не стала проявлять геройство и все 10 красноармейцев группы прикрытия танка начали панический отход с занимаемых позиций. Красноармейцы бежали, спотыкались, кашляли и падали, не в силах даже соображать - животный ужас объял людей, невзирая на то, что все были в противогазах.

- Задраить люки, закрыть тряпками смотровые щели, включить нагнетатель воздуха! - скомандовал командир. Его слова были еле слышны под маской противогаза, но экипаж услышал, начал доставать запасные комплекты комбинезонов и отрывая то рукава, то штанины затыкали смотровые щели танка, через которые проникал едкий желтоватый газ.

Утром, сразу за уходящим на восток облаком газа, польские штурмовые батальоны пошли на прорыв.

Вот польские солдаты броском преодолели простреливаемое пулемётами ДЗОТа пространство и пошли на сближение с надоевшей дерево-земляной крепостью, как вдруг на опушке леса один из солдат обнаружил танк в окопе.

- Пан поручик, пан поручик! - заорал солдат, - там советский танк!

- Не ори ты, - цыкнул поручик, - где расчёт противотанкового ружья? Противотанкисты, ко мне! Збышко!

Через какое-то время появились два солдата с огромным ружьем.

- Вон танк, - поручик показал пальцем, - займите позицию и уничтожьте его, а ты, Збышко, возьми две гранаты и ползи слева от танка вон по тому кустарнику.

Петляков несколько раз терял сознание, невзирая на наличие противогаза, видно, в самом начале много газа глотнул, механик лежал головой на приборной панели и не подавал признаков жизни, а заряжающий и стрелок-радист были, вроде, живы, но тоже как-то сникли и сидели молча, стараясь даже не шевелиться. Расшевелил танкистов удар по башенной броне.

- Внимание, обстрел! - скомандовал Петляков - наблюдаем, ищем врага.

Потом как-то слишком быстро прозвучал второй удар по башне слева и чуть впереди. «Бьют с противотанкового ружья, по пушке стараются попасть», - подумал командир.

Взявшись за ручки поворотного механизма башни, командир начал вращать колесо привода башни.

- Осколочный заряжай!

- Готово! - послышался голос заряжающего.

Петляков приник к окуляру прицела и, поведя несколько раз ствол влево и вправо, обнаружил покачивание веток кустарника.

- Выстрел! - заорал Петляков и нажал педаль спуска, а после грохнувшего выстрела и возврата накатника в исходное положение скомандовал, - Осколочный заряжай!

Поручик Бшевский отдал команду разобраться с мёртвым танком и поспешил вперёд к позициям пехоты, где он ожидал увидеть в окопе дохлых красных с потоками пены у рта, но вдруг за спиной прозвучал выстрел 76-мм танковой пушки, потом второй, третий, и поручик, оглушенный взрывом, потерял сознание.

Двадцать минут танк старшего лейтенанта Петлякова вёл бой с прорвавшейся штурмовой ротой поляков, но стрелковые ячейки пулемётных колпаков молчали - периодически стреляло только 76-мм орудие ДЗОта. Однако без поддержки пехоты долго артиллеристы и танк продержаться не смогли, один, как говорится в русских поговорках, в поле не воин.

Вначале молодой солдат полькой штурмовой роты, превозмогая собственный страх, подполз на 10 шагов и, быстро привстав, произвёл бросок противотанковой гранаты по русскому стальном монстру, заставив того замолчать навечно, а через какое-то время три сапёра установили два ящика специальной взрывчатки у железной двери русского ДЗОТа и подорвали её, а потом в дверь просунулся небольшой патрубок ранцевого огнемёта и внутрь ворвалась огненная струя.

Бои на основных инженерных позициях Полоцкого УРа с различной интенсивностью проходили весь световой день, а ночью поляки опять пустили газ.

Польской штурмовой пехоте удалось пробить брешь, и в прорыв сразу бросились мобильные части. Однако советская контратака приданными танковыми ротами позволила командиру пулемётного батальона УРа остановить продвижение прорвавшихся польских подразделений, но произошло катастрофическое для обороняющихся событие: поляки вышли на позиции зенитной артиллерии, в результате чего зенитчикам пришлось вступить в бой с прорвавшимися лёгкими танками и пехотой противника. Именно этим и воспользовались немецкие авиационные добровольческие подразделения на хорошо известных Мессершмидтах и пикировщиках «Штуках» - в небе вновь разгорелись воздушные бои. Немецкие лётчики применили новое оружие. Вначале несколько десятков бомбардировщиков на позиции зенитчиков сбрасывали контейнеры с сотнями двухкилограммовых осколочных бомб, практически выкашивая всё живое в радиусе нескольких десятков гектар, а после прилетали «штуки» и сбрасывали в пикировании 1000 килограммовые бомбы на позиции ДОТОв, производя огромные разрушения и выводя защитников из строя. Новая тактика действий немецкой авиации позволяла достаточно быстро выводить из строя не только дерево-земляные оборонительные сооружения, но и бетонные коробки ДОТов. После чего вражеские штурмовые подразделения переходили в атаку.

Сосредоточив на участках прорыва кратно превосходящее количество личного состава, артиллерии и авиации, поляки уже 24 июля смогли прорвать Полоцкий и Коростеньский УРы. К вечеру через захваченные позиции уничтоженных УРов начали продвигаться конно-механизированные польские части, а навстречу прорвавшимся польским частям из глубины обороны уже выдвигались механизированные ударные группы советских войск.

Ситуация на белорусском направлении Западного фронта изменилась в один момент, и руководство страны, осознав, что противник начал широкомасштабную войну на уничтожение, приняло решение нанести бомбовый удар по Варшавскому железнодорожному узлу, который являлся основным узлом снабжения всей польской группировки войск, и где были сосредоточено множество эшелонов. Замысел командования был прост: в случае удачного налёта противник терял не просто армейские склады, а терял узловой пункт снабжения войск, так как эта огромная территория, забитая складами и эшелонами с войсками, боеприпасами и боевой техникой имела относительно слабое зенитное прикрытие.

24 июля 1940 года в ответ на применение польскими войсками химического оружия 40 новых черырёхмоторных дальних бомбардировщиков ДБ-3 под прикрытием 60 истребителей Як-1 нанесли ночной бомбовый удар по железнодорожному узлу Варшава. Удар был страшным: с неба на грешную землю посыпались сотни вакуумных бомб, разработанных группой профессора Кульчитского, огненный шторм быстро понёсся на мирно спящий город. Такого эффекта не ожидал никто! Особенно никто не предполагал больших потерь среди мирного населения - как позже оказалось, на данной станции стояло несколько немецких эшелонов с химическим оружием. Бомбардировкой были разрушены немецкие цистерны, и ядовитые облака жёлтого дыма разошлись совместно с огненным штормом по всей округе.

Этот удар стал основанием для начала активных действий со стороны Великобритании и Франции, которые обвинили Сталина в варварской бомбардировке мирного польского города и применении против мирных жителей Варшавы химического оружия.

В ответ на обвинения наши посольства в Лондоне и Париже передали «западным партнёрам» всю возможную информацию о нарушении Польшей конвенции Лиги наций о запрещении применения химического оружия и пытались довести до оппонентов, что мы абсолютно случайно разбомбили польские эшелоны с химоружием. Однако германский посол Рибентропп ещё 22 июля 1940 года передал по дипломатическим каналам своим союзникам «данные немецкой разведки» о наличии на позициях красных баллонов с хлором и синильной кислотой. А когда СССР попытался обвинить поляков в применении химического оружия, то Германия заявила, что у них имеется информация будто бы случайный снаряд, выпущенный из польской гаубицы, повредил советский склад с отравляющим веществом, а ветер понёс кислоту на советские окопы. Красные сами притащили это зло на свои позиции и сами от него пострадали, а теперь азиатские варвары используют данный факт, как предлог для бомбардировки мирной Варшавы.

Решением парламентов Франции и Великобритании эти две «самые демократичные» страны западного мира объявили о начале широкомасштабной военной поддержки вооружением и имуществом Финляндии и Польши воюющим с азиатскими варварами, а в Европе все газеты писали одно и то же: «Свободные народы Европы впервые с окончания первой мировой войны подверглись варварской химической атаке со стороны преступного режима Сталина», «Мы все, став плечом к плечу, должны сдержать агрессивных азиатов Востока».

Соединённые Штаты Америки выразили озабоченность, а Гитлер призвал все страны соблюдать соглашение о применении конвенциональных видов вооружений и заявил, что не собирается препятствовать немецким добровольцам отправляться на фронт «для защиты демократии и свободы от тирании и рабства».

Польша в ответ на бомбардировку Варшавы предприняла попытку нанесения массированного авиабомбового удара по Минску и Киеву, однако удар двух авиационных полков численностью 60 и 50 бомбардировщиков ПЗЛ-37 был отбит. Советские радарные станции своевременно оповестили о приближении армады польских бомбардировщиков, и в небо были подняты авиационные полки новых реактивных перехваткичов ЛаГГ-1. Это был настоящий козырь Сталина, так как за короткое время советским инженерам удалось скопировать и наладить производство чешского учебно-боевого реактивного самолёта попаданцев Л-29. Самолёт получился сырой, имел слишком низкий ресурс двигателей, но, всё-таки, он летал, а вооружённый двумя 23-мм автоматическими пушками, этот самолёт превращался в страшного хищника. Бой был тяжёлый, так как наши реактивные истребители ещё не имели бортовых РЛС и вынуждены вести бой по-старому, постоянно проскакивая мимо малоскоростных бомбардировщиков. Нашим истребителям приходилось маневрировать на виражах с чудовищными перегрузками. Кроме того, по данным наземных РЛС с земли постоянно вёлся огонь зенитной артиллерии, что зачастую наносил повреждения и нашим ястребкам.

Советская система ПВО только училась массированно применять заградительный огонь 85-мм зенитных пушек, распределять зоны истребительной авиации и зенитного артиллерийского огня по эшелонам, а также проводить светомаскировку стратегических объектов, поэтому, несмотря на все предпринятые меры, полностью избежать бомбардировки не удалось. Новые реактивные двигатели потребляли слишком много авиационного керосина и ЛаГГ-1 мог держаться в воздухе всего 1,5 часа, после чего приходилось уходить на аэродром для дозаправки, а в воздух поднимались истребители И-185 и Як-1, которым приходилось вести тяжёлые бои с новейшими немецкими истребителями - вот часть польских бомбардировщиков и сумела прорваться к Киеву. Вначале командиры эскадрилий ПЗЛ-37 «Лось» сбросили осветительные бомбы на парашютах, а потом открылись бомболюки прорвавшихся к городу вражеских самолётов, и на головы мирных жителей Киева посыпался смертоносный груз. Как потом оказалось, часть боеприпасов была снаряжена хлором. Однако в том ночном бою Польша получила страшный удар - большая часть их самолётов на свои аэродромы так и не вернулась.

Попытка налёта на Ленинград тоже была отражена, причём практически с полным уничтожением вражеской авиации. С польских аэродромов к ленинградским объектам пошло 70 самолётов, а с аэродрома Хельсинки взлетело и направилось к городу Ленина по Финскому заливу 50 закупленных финнами у Великобритании бомбардировщиков. Радарные станции «наследников» со 100 км обнаружили подлёт большой группы воздушных целей, и по вражеским самолётам ударили стоящие на передовой позиции ракеты тактических зенитных комплексов «ТОР-2М», значительно прорядив строй польских бомбардировщиков, а чуть позже, уже при подлёте к Ленинграду, по польским самолётам ударили расчёты комплексов «Стрела-10».

Бомбардировка советских кораблей на рейде также провалилась. Финские самолёты, что шли на высоте 6000 метров над Финским заливом, были обнаружены кораблями Балтийского флота. Решением Сталина ещё в 1939 году на линкоры «Марат» и «Октябрьская революция» в целях обеспечения противовоздушной обороны были установлены по два боевых блока с зенитных установок 2К22М1 «Тунгуска-М1». Армаду финских бомбардировщиков обнаружили ещё за 30 км от кораблей, а когда собранные в один кулак финские бомбардировщики проходили над кораблями, по ним ударили ракеты «Тунгусок». Финские лётчики не смогли понять, что происходит и, потеряв 18 машин, продолжили полёт прежним курсом, однако над Кронштадтом по финским бомбардировщикам ударили наземные расчёты «Тор-2М».

Массированным ночным воздушным боем решили воспользоваться и немецкие конструкторы. По приказу Гитлера в момент налёта финской и полькой авиации на Ленинград с территории Латвии по городу вождя мирового пролетариата был нанесён удар 30-ю баллистическими ракетами ФАУ-1. Однако система ПВО попаданцев обнаружила и этот массированный налёт, после чего ракеты ПВО сбили практически все немецкие ракеты.

Первый этап воздушной войны был окончен, несколько массированных авиационных ударов по советским городам не привели к большим разрушениям и жертвам. Противник потерял огромное число самолётов, но в результате нескольких ночных боёв были растрачены все имевшиеся у «наследников» ракеты, и теперь стоило рассчитывать только на пушки «Тунгусок» и несколько сотен переносных комплексов ПЗРК «Верба», а также - на мужество наших пилотов истребительной авиации.

Впервые произошли столкновения в воздухе двух лучших на тот момент в мире самолётов: немецкого истребителя «Мессершмитт-109» и первого реактивного советского истребителя ЛаГГ-1. Так как новый реактивный самолёт был ужасно дорогой, то производился он чрезвычайно медленно, то есть за полгода СССР смог произвести всего 60 новых реактивных истребителей. Из произведённых самолётов перед войной с финнами были сформированы две авиационные эскадрильи, а остальные самолёты были направлены в учебные авиационные школы и центры. Первая реактивная истребительная эскадрилья перебазировалась на полевые аэродромы под Минском, а вторая разместилась в городе Киев.

Первая истребительно-реактивная эскадрилья капитана Степановского на ЛаГГ-1, прикрывая минское небо, столкнулась в небе над государственной границей с численно превосходящей группой немецких «лётчиков-добровольцев», управляющих самолётами Мессершмитт БФ-109. Завязался тяжёлый бой, где новым советским самолётам противостояли лучшие немецкие лётчики, имевшие опыт испанской кампании и средний налёт 500 часов на пилота. Мессершмитт мог вести бой на скорости в 520 км/час, а вот ЛаГГ-1 выдавал до 580, а на форсаже - до 650, кроме того, новыми ЛаГГами управляли также не молодые выпускники лётных школ, а пилоты-инструкторы, да и вооружение у ЛаГГов было намного мощнее: две 23-мм пушки даже с одного попадания гарантированно уничтожали вражеский истребитель.

Результаты боя оказали сильное влияние на немецких инструкторов и советников: они посчитали, что именно новые самолёты дали возможность русским выйти из того боя почти без потерь. Три сбитых советских самолёта упали на нашей территории, где сразу были обнаружены поисковыми партиями наших войск. Немцы же потеряли одиннадцать самолётов, часть из которых упала также на нашей территории, а пилоты попали в плен. После этого ещё несколько раз «польские» истребители, управляемые немецкими «добровольцами», попадали в мясорубку новых ЛаГГов, а финалом воздушных боёв стал приказ Геринга: «... в бой с новыми русскими самолётами над территорией СССР не вступать, а при встрече с новыми самолётами красных, немецким лётчикам надлежит как можно быстрее отвернуть назад и попытаться заманить русских на польскую территорию, где навязать противнику бой над развёрнутыми районами ПВО. Все воздушные схватки с новыми русскими самолётами вести, только имея значительное численное превосходство в технике».

Советское руководство сумело произвести на противника неизгладимое впечатление: потеряв за несколько неудачных налётов практически всю свою бомбардировочную авиацию, финское командование начало задумываться о мире на ранее предложенных Сталиным условиях, а вот поляки в панике бросились к Гитлеру.

Глава 4

Все, кто имел хоть какую-то здравую часть рассудка, прекрасно понимали, что бравурного марша с песнями по России не получится - слишком быстро Сталин смог разгромить приграничные финские армии и слишком сильным преимуществом СССР обладает в воздухе. Однако именно это и пугало всех «западных партнёров». Германия, Британия и Франция прекрасно понимали, что именно сейчас есть шанс коллективными усилиями разгромить Сталинскую Россию, именно сейчас есть шанс, а вот через год шансов может уже и не быть. При этом Великобритания всячески противилась созданию союза объединённых армий Европы под руководством Германии. Великобритания никак не могла допустить, чтобы вся Европа так легко досталась Германии. Немцев требовалось тормозить и по возможности втравливать в открытую войну с Россией, а самим при этом оставаться за границами непосредственного военного конфликта. Спецслужбами Англии была разработана великолепная операция под названием «Хамелеон». Суть операции заключалась в том, что группа белоэмигрантов славянской национальности, изображая из себя агентурную сеть СССР в Югославии, формирует боевые отряды из числа коммунистов, постепенно подкупает часть генералитета и министров, которые накачиваются оружием и боеприпасами, перебрасываемыми английской авиацией со своих военных баз в Греции.

В самый разгар операции «Хамелеон» в Югославии как-то внезапно начались массовые митинги и протестные акции против действующей власти в Белграде, и эти протесты начались в учебных заведениях, а после охватили все предприятия и даже казармы гвардии. В Крагуеваце в них участвовали 10 тыс. человек, в Цетинье - 5 тысяч. Три дня митинги и демонстрации продолжались на улицах Белграда, Любляны, Крагуеваца, Чачака, Лесковаца, где проходили многотысячные митинги протеста против политики властей. В Белграде протестующие разгромили немецкое информационное бюро, разбили все стёкла, подожгли помещение. В ночь на 25 июля 1940 группа офицеров во главе с командующим югославскими ВВС генералом Симовичем поддержала протестантов и совершила государственный переворот, свергнув князя-регента Павла. Сам Павел выехал из столицы поездом вечером предыдущего дня в своё имение Брдо в Словении. Члены кабинета Цветковича были подняты с постелей и арестованы. На престол был возведён 17-летний король Пётр II, объявленный по этому случаю совершеннолетним, затем было образовано новое правительство, которое возглавил Симович, а гвардия заняла все ключевые учреждения Белграда. По всей стране вдруг начались нападения на иностранцев и в первую очередь на немцев. Немецкий район Белграда был просто утоплен в крови. Неизвестные люди с лозунгами «За социализм и власть народа», «Да здравствуют СССР, товарищ Сталин и Молотов», «Долой фашистов и антисемитов!», размахивая красными флагами, пытались штурмом взять немецкое посольство. Одновременно с этим югославский посол в Москве мистер Гаврилович обратился к Молотову и потребовал личной встречи со Сталиным. Сталин тянул. Он пытался понять, чья игра началась в Белграде и как это аукнется Советскому Союзу, ведь наша разведка прекрасно знала, что Гаврилович каждую неделю связывается с представителями Великобритании в Москве.

Сталин не понимал, является ли просьба Гавриловича о встрече независимой деятельностью новых югославских властей или это такой скрытный подход Лондона и попытка предложения союза против набирающей мощь Германии. В СССР знали, что Германия рано или поздно, но потребует убрать британские войска с Греции, а после этого вышвырнет англичан и со Средиземного моря. Но выходящие в Белграде газеты не дали СССР шанса уклониться от поддержки восставших, так как лично Сталин в югославских газетах обвинялся в трусости и предательстве дела коммунизма. Требовалось что-то делать, и через неделю после переворота в Югославии СССР подписал пакт о взаимопомощи с новым правительством в Белграде. Советское руководство обязалось поставить в Югославию советников, а также крупную партию вооружений. Реакция Гитлера на этот переворот была быстрой и весьма эффективной - через день после подписания пакта между Москвой и Белградом немецкая армия вторглась в Югославию.

Война на югославском фронте развивалась стремительно: уже через две недели немцам удалось разгромить большую часть югославских дивизий и новому югославскому правительству ничего не оставалось, как обратиться к Англии с просьбой о помощи и заключении союза. Однако, поскольку Великобритания не находилась в состоянии войны с Германией, это явилось бы для британцев прямым вызовом Гитлеру, поэтому гордые джентльмены отказали югославам в помощи.

При полном попустительстве «мирового сообщества», на как бы освобождённых территориях Югославии германское командование формировало новые фашистские государства. Так на древних славянских землях Балкан по приказу Гитлера было сформировано Независимое Государство Хорватия (НГХ), в которое вошли территории, традиционно населённые православными сербами - Краина, бывшая Военная Граница и Босния. Из 6,5 млн. человек, оказавшихся на территории НГХ, 1/3 была сербами. Как только было провозглашено создание нацистского хорватского государства НГХ под руководством гитлеровского коллаборациониста Анте Павелича, то хорватские нацисты-усташи начали проводить в жизнь программу создания «истого пространства для жизни хорватов» и построение «чистой хорватской нации». Массовые убийства сербов начались резнёй в окрестностях г. Беловара и в г. Бане.

Газета «Hrvatski List» опубликовала воззвание доглавника и министра по делам религии и образования Независимого Государства Хорватия Миле Будака, в котором он предельно кратко изложил программу усташей по отношению к сербам: «Треть сербов следует перекрестить и растворить в хорватах, треть - изгнать, а треть - уничтожить».

Особенно усердствовали в проведении карательных операций и в повторном крещении монахи францисканского ордена. В Ливанийском округе францисканец Сречко Перич обратился к хорватам с речью: «Братья хорваты, идите и перережьте всех сербов, а для начала зарежьте мою сестру, вышедшую замуж за серба, а потом режьте всех сербов по порядку. Когда с этим покончите, приходите ко мне в церковь, я вас исповедаю, и все грехи вам простятся».

Советская агентура докладывала в Москву, что обезумевшие от крови и убийств хорватские усташи жгут людей на кострах, а перед убийством выкалывают сербам глаза, отрезают уши, забивают в головы гвозди, отрубают ноги и руки. Детям вырывали конечности, разбивали голову о стены, бросали их в огонь, в ушаты с кипятком и известью, отрезанные у них уши складывали в коробки. Православным священникам выдирают бороды вместе с кожей. Отмечаются случаи массовых казней сербского населения, когда людей сжигали в церквях и домах. Реки, протекавшие по территории НГХ, несли в Сербию тысячи изуродованных тел. Зрелище было ужасающее, потому что почти все трупы были изуродованы, на затылках были раны величиной с куриное яйцо. На голые пятки у некоторых трупов были прибиты подковы. У всех были связаны руки стальной проволокой. Множество женских трупов плыло по реке с отрезанной грудью, ногами, руками и пальцами, а мужчин - с отрезанным половым органом. Почти двадцать дней и ночей по мёртвой реке плыло бесчисленное множество тел невинных сербов.

Все эти зверства замалчивались в «просвещённой Европе» и показывались как «необходимое насилие зарождающегося независимого демократического хорватского государства».

Для оказания помощи в организации сопротивления фашистскому режиму НГХ по распоряжению высшего руководства СССР в Югославию были направлены высокопоставленные сотрудники военной разведки и НКВД СССР, а также - несколько десятков хорошо подготовленных диверсионных групп, что должны были стать ядром для формируемых партизанских отрядов. Советские четырехмоторные транспортники Туполева ежедневно совершали по несколько рейсов, сбрасывая на парашютах братскому сербскому народу контейнеры с оружием, боеприпасами и продовольствием. Вот так, сами того не желая, советские руководители перешли дорогу Гитлеру.

Польский посол Йозеф Липски всё пытался по приказу своего руководства прорваться к Гитлеру, но его не пускали на беседу, ссылаясь на то, что фюрер ведёт тяжёлые переговоры с итальянцами по поводу боевых действий в Югославии.

- Но простите мою настойчивость, господин Риббентроп, – возмущался польский посол, - мы понимаем ваши трудности в Югославии, однако вы ведь не предпринимаете никаких мер по борьбе с Советами.

- Поверьте, господин Липски, - отмахнулся Риббентроп, - фюреру сейчас не до Вас, у нас возникли непредвиденные проблемы на Югославском направлении. Вы же знаете, что в тех проклятых горах немецкой армии приходится нелегко, кроме того, там появились партизаны с новым русским оружием.

- Но вы не можете бросить нас одних против Сталина, мы теряем слишком много самолётов.

- Самолёты мы тоже теряем. Но то, что теряем мы - принадлежит немецкому народу, а то, что теряете вы - принадлежит польскому народу, - усмехнулся Риббентроп, - не думаете, же Вы, что германские рабочие, не покладая рук, будут трудиться, чтобы произвести самолёты и подарить их потом полякам?

- Но мы же союзники!? - удивленно то ли спросил, то ли просто возмутился поляк.

- Но это не значит, что мы должны бесплатно вооружать вашу армию! Вы можете купить наши самолёты. Если у вас нет денег, то добрые американские банкиры с удовольствием дадут вам кредит на любую сумму, я могу свести Вас с людьми господина Моргана.

- Этого мало, нам нужна поддержка на суше, - возмутился поляк, - мы прорвали русские УРы и начали продвигаться на Минск, Киев и Псков, однако эти азиатские варвары бросаются в бесполезные контратаки, они не дают нам пройти и мили без боя.

- Выходит, что эти контратаки не такие уж и бесполезные? Но я могу Вам пересказать слова фюрера, что он произнёс на совещании с генералами.

- И что сказал ваш фюрер?

- Он сказал, что как только «непобедимая польская армия» возьмет Минск или, скажем, хотя бы блокирует Киев, то Германия направит в ваше распоряжение механизированную дивизию добровольцев. Вам осталось только продвинуться вперёд как можно дальше.

- Одну дивизию? Вы что, издеваетесь? Да по информации нашей разведки Сталин собрал кулак в количестве двух миллионов человек при пяти тысячах танков и трёх тысячах самолётов!

- Я уже Вам сказал, что при определённых обстоятельствах и у вас могут появиться пять тысяч танков и три тысячи самолётов - все это можно купить. Кроме того, вы можете запросить помощь у Лондона и Парижа, а ещё есть возможность поменять нашу военную помощь на Померанское воеводство. Согласитесь – это ведь хорошее предложение?

Не веря своим ушам и начиная осознавать, что Германия не собирается поддерживать поляков, посол на трясущихся ногах вышел из кабинета.

Начиная с 24 июля 1940 года польские войска регулярно применяли химическое оружие, но так и не смогли добиться большего успеха, так как Советы начали активно использовать противогазы.

С тяжёлыми боями польским войскам удалось прогрызть несколько участков прорыва в сплошной линии инженерных заграждений «линии Сталина», но со второго рубежа обороны по вклинившимся частям был нанесён удар механизированных бригад РККА нового штата, и утраченные ранее позиции на отдельных участках фронта были возвращены, а положение на государственной границе ненадолго было восстановлено. Но сказалось значительное численное превосходство польских сил в личном составе, артиллерии и танках на участках прорыва, поэтому после очередной заминки польские мобильные части всё же смогли выйти на оперативный простор и устремились в обход Минска, сумев продвинуться на 40-60 км от государственной границы, стараясь взять советский город в клещи.

События на монголо-маньчжурской границе также приобретали явно опасный характер. Командир 57-го особого корпуса комкор Фекленко Н.Ф. не отвечал своей должности по причине незнания особенностей боевых действий в условиях степной и пустынной местности при ведении манёвренной войны, и, как ни странно, не прошёл переобучение на курсах повышения квалификации «Выстрел». Каким-то неимоверным образом он смог найти покровителя в высших эшелонах советской власти и остался при своей должности.

Оценив обстановку, Зинченко направил развёрнутую докладную записку Сталину, вот тогда-то и было решено усилить группировку советских войск в районе пограничного конфликта на Халхин-Голе и направить туда хорошо подготовленного, решительного командира, способного на месте разобраться в сложившейся обстановке. Приказом из Москвы было создано объединённое советско-монгольское командование. Монгольскую Народно-революционную армию в нём представлял маршал Монгольской Народной Республики Хорлогийн Чойбалсан. В качестве нового командующего совместной группой советских войск в Монголии в составе 57-го особого корпуса и Кяхтинского особого механизированного корпуса РККА был назначен командарм Штерн Г.М. - это был один из героев хасанских событий. В реальной истории новым командующим советскими войсками в Монголии Сталин назначил Жукова, но сейчас Жуков уже убыл на Кавказское направление, и никого, кроме Штерна, не нашлось - он был самым опытным командармом в Забайкалье.

Общее руководство японской группировкой осуществлял бывший военный атташе Японии в Москве в 1927 году генерал-лейтенант Камацубара. Он считался большим специалистом по Красной армии. В помощники ему были присланы командующие авиацией и артиллерией Квантунской армии. Камацубара был настолько уверен в успехе предстоящей наступательной операции, что в приказе специально оговорил, что его штаб будет двигаться в составе главных сил и разместится на горе Баин-Цaган.

Учитывая успехи поляков на Западном фронте, японцы решили провести ограниченную военную операцию и захватить для начала весь восточный берег реки Халхин-Гол. Штабом Квантунской армии был разработан новый план пограничной операции под наименованием «Второй период номонханского инцидента». Он по своему содержанию был идентичен неудачной апрельско-майской операции, но имел намного больший участок ведения боевых действий.

Японское командование планировало двумя сильными группировками нанести удар вдоль западного берега реки Халхин-Гол по флангам советско-монгольских войск в целях окружения и уничтожения всех нашимх сил на восточном берегу реки Халхин-Гол. Японцы планировали нанести удар на огромном фронте протяженностью более 150 км, а основной отвлекающий удар японци наносили силами 23-й механизированной дивизии в центре в направлении Баин-Тумена.

Штерн собрал в один кулак 70-ти тысячную группировку войск Красной армии и 30 тысяч монгольских цириков при том, что японо-маньчжурская группировка войск, готовившаяся к вторжению, насчитывала примерно 120 тысяч человек. Кроме того, против выдвинутых в Маньчжурию советских дивизий японцы держали ещё почти 50 тысяч человек из состава 3-го японского фронта. Несмотря на численное превосходство японо-маньчжурских войск в пехоте и кавалерии, по числу танков и самолётов советско-монгольская группировка войск имела почти двукратное превосходство, что касается артиллерии и пулемётов, то наше преимущество было три к одному.

Самым главным в этот момент было не напугать японцев - пусть себе наступают, пусть ломают зубы о батальонные районы обороны, пусть теряют танки и авиацию в борьбе с нашими новейшими артиллерийскими истребителями и идут под удары советских штурмовиков. В то время как наши войска будут, постепенно изматывая противника, выбивать бронетехнику и создавать условия для нанесения мощного рассекающего контрудара.

В случае начала масштабной войны в руках советского командования имелся джокер в виде почти ста тысяч подготовленных нашими советниками войск, состоящих из числа китайских коммунистов, и ещё почти 200 тысяч партизан китайских коммунистических отрядов, что ведут свою борьбу на оккупированных японцами территориях под руководством КПК. Сейчас стотысячный китайский армейский корпус завершает захват Синьцзяна (северная провинция Китая), а в дальнейшем начнёт выдвижение к Ланьчжоу. Этими силами можно нанести рассекающий удар по вторгшемуся в Китай противнику, объединиться с партизанскими армиями и в дальнейшем выйти к Пекину. Вопрос состоял только в том, смогут ли удержаться наши в Монголии. Зинченко был мрачен, по всему выходило, что враг хоть и медленно, но всё-таки создавал СССР проблемы на западе: на польской границе и на прибалтийском направлении, а это означает, что Сталин может в любое время отобрать у забайкальцев все оперативные резервы, и тогда война с японцами будет очень долгой.

События на японском фронте развивались непредсказуемо. Воспользовавшись отвлечением внимания СССР на западное направление, Япония и их вассалы Маньчжоу-го решили захватить Монголию. Основные силы противника нанесли два мощных фланговых удара вдоль восточного берега реки Халхин-Гол по советско-монгольской группировке на номонганском (Халхин-Гольском) выступе.

Сломив сопротивление войск прикрытия границы, 18 июля японцы начали планомерно прогрызать вторую полосу обороны по флангам наших войск, стараясь окружить обороняющиеся советско-монгольские войска на восточном берегу реки Халхин-Гол. Наша артиллерия и штурмовая авиация непрерывно наносила сковывающие удары по наступающим частям противника, выстреливая за сутки по несколько тысяч снарядов и мин. Под прикрытием этих ударов наземные части, ведя манёвренную оборону, медленно отходили от границы на заранее подготовленные позиции.

Перед фронтом наступающих войск противника постоянно возникали новые опорные пункты и рубежи минных заграждений. Начавшаяся активно наступательная операция к 19 июля замедлилась, а к утру 21 июля японо-маньчжурские части, продвинувшись всего на 12-15 км, остановились и перешли к обороне на рубеже бывших окопов первой оборонительной линии советско-монгольских войск на восточном берегу реки Халхин-Гол. На самом деле не было никакой надобности отводить советские войска с занимаемых позиций, так как японские части уже утратили свой наступающий пыл, однако необходимо было показать противнику, что приграничные монгольские части даже при поддержке советский войск не способны удержать свои позиции, и если не добавить резервов, то монгольская оборона рухнет.

Командующий Штерн расположил 57-й особый корпус РККА на южном направлении, а Кяхтинский особый механизированный корпус РККА - на северном фланге, монгольские кавалеристы в советских соединениях располагались по полкам. Один полк 6-й монгольской кавдивизии был придан Кяхтинскому мехкорпусу, второй полк - 57-му особому корпусу РККА, а третий полк, как и вся артиллерия, находился на восточном берегу реки Халхин-Гол.

Штерн ведением обороны планировал измотать наступающие части противника, а затем решительным контрнаступлением - организовать несколько оперативных котлов, в которых разгромить врага по частям. Но эти планы не могли быть реализованы немедленно, так как весь приготовленный к войне запас снарядов практически находился на исходе. Несколько тысяч автомобилей непрерывным ручейком текли в сторону Кяхты и обратно, чтобы поддержать воюющие части необходимыми припасами.

Наиболее сильный удар противник нанес на северном фасе выступа, где усиленные части японской 24-й механизированной дивизии класса А-1 смогли переправиться через реку Халхин-Гол у озера Буир-Нур, сломать оборону 15-го полка 6-й монгольской кавдивизии и продвинуться на 20 км, при этом японцам удалось захватить насколько ключевых высот. Если напротив японо-маньчжурских войск находились позиции подразделений Кяхтинского особого мехкорпуса, то японо-маньчжуры смещались левее или правее и, обходя опорные пункты наших подразделений, продолжали движение к г. Хамар-Даба, тем самым растягивая линию обороны и вынуждая наши части выстраиваться в тонкую линию, чтобы сдержать продвижение противника на юг.

Линия фронта напоминала петляющую кривую, где на отдельных участках фронта враги вклинились в монгольскую оборону до 20 км., но по краям этих вклинившихся вражеских частей советско-монгольские подразделения не только продолжали удерживать оборонительные позиции, но и накапливать резервы для нанесения фланговых ударов. Теперь противник должен решить важный для себя вопрос - что делать дальше? Всеми силами накинуться на те соединения и части, что прикрывали номонханский выступ, продолжить встречное движение вдоль западного берега реки Халхин-Гол, оставляя в тылу окружённые очаги сопротивления, или всё-таки попытаться просто выдавить наши части с восточного берега реки и ограничиться только освобождением Тамцак-Булакского выступа.

Когда разведка доложила, что японо-маньчжурские части начали подтягивать к фронту дивизионную артиллерию и производить складирование боеприпасов на грунт, было принято решение нанести контрудар силами конно-механизированной группы и одним днём выйти на позиции японской артиллерии.

С тыловых аэродромов под прикрытием истребителей И-185 поднялся авиаполк штурмовиков Су-2, а советская артиллерия ударила по вклинившейся группе японских войск, и после того, как отработали наши штурмовики, в бой пошли совместные советско-монгольские конно-механизированные группы Кяхтинского особого мехкорпуса.

Задача частям мехкорпуса была поставлена простая: нанести удар по флангам вклинившегося в нашу обороны противника, окружить и разгромить части японской 24-й мехдивизии на западном берегу реки Халхин-Гол, в крайнем случае - или сбросить противника в воду, или заставить его уйти на маньчжурскую территорию, или - на восточный берег реки. В дальнейшем - обеспечить переправу на восточный берег Халхин-Гола наших механизированных частей, после чего - продвигаться до утраченных позиций на государственной границе, с ходу их захватить и закрепиться. Такой манёвр позволил бы охватить находящегося на Номонханском выступе противника в клещи и не позволить ему отступить с тяжёлым вооружением и техникой, после чего - перейти к обороне на северном фасе и, проведя манёвр силами и средствами, нанести мощный удар по вклинившейся с юга японской 23-й пехотной дивизии класса «А».

Несмотря на достаточно сильное огневое воздействие по японо-маньчжурским силам на севере, обратить их в бегство не удалось. Тем не менее Штерн предпринял попытку переправить на правый берег реки Халхин-Гол несколько батальонно-тактических групп, которые под огнём вражеской артиллерии буквально с кровью стали прорываться на оперативный простор, пытаясь расширить плацдарм и там закрепиться.

Два полка монгольской 6-й конно-механизированной дивизии наносили удар с юго-запада. Ночью кавалерийские полки монгольской 6-ой дивизии при поддержке бронеавтомобилей, танков и 185-го тяжёлого артиллерийского полка атаковали противника во фланг.

В этот момент развернувшиеся 60 лёгких танков БТ-5 и бронемашин БА-10 советской механизированной бригады при поддержке 40-ка самолётов штурмовой авиации стремительно ринулись на врага с фронта. Японцы были ошеломлены стремительным ударом нашей танковой армады - их бронетехника вела огонь с места, а пехота поддерживала свои танки огнём из 37-мм пушек и противотанковых ружей. От огня противника загорелось несколько боевых машин, и это, видимо, как-то подбодрило японцев. Они значительно усилили артиллерийский и пулемётный огонь, а вражеские танки перешли в контратаку. Состоялся первый встречный танковый бой. Всего через каких-то 30 минут на поле боя уже горело до 15-ти советских танков и бронемашин. Но никакая сила и огонь врага не могли остановить боевого порыва советских танкистов и монгольских кавалеристов. Примерно в 12 часов в бой дополнительно вступил мотострелковый полк Кяхтинского особого мехкорпуса.

Японцы отбивались от наших атак отчаянно, стремясь спасти свой правый фланг, но грозная лавина танков, бронемашин и кавалерии всё дальше и дальше продвигалась вперёд, перемалывая бронетехнику японских подразделений 24-й механизированной дивизии, ломая и громя всё, что попадало под гусеницы: артиллерию, командные пункты и тылы.

В самый отчаянный этап встречного боя японцы бросили всю свою авиацию против наших атакующих войск, но её встретила наша истребительная авиация. Бой с неослабевающей силой продолжался почти сутки.

На следующее утро, подбросив свежие силы, японцы попытались перейти в контрнаступление, чтобы разблокировать оставшиеся на западном берегу реки Халхин-Гол свои части, но эта их попытка была немедленно подавлена. В результате стремительных действий переправившиеся на западный берег реки японские части оказались окружёнными. Чтобы уничтожить окружённых, Штерн организовал новую массированную танковую атаку, введя в бой последний резерв Кяхтинского особого механизированного корпуса, однако наши танки нарвались на плотную противотанковую оборону японцев - противник оказывал упорное сопротивление. Бой длился весь день 23 июля. В конце дня, около 19 часов, наши войска при поддержке авиации и артиллерии предприняли одновременную атаку с двух направлений. Однако противнику удалось отразить её. Бой продолжался и следующей ночью.

Бои с вклинившимися в нашу оборону частями 24-й механизированной дивизии на северо-западном берегу реки Халхин-Гол оказались бескомпромиссными, с обеих сторон в них участвовало до двухсот танков и бронемашин, более 800 артиллерийских орудий, сотни самолётов.

Чтобы хоть как-то отвлечь советские резервы, японцы перешли в атаку на Номонханском выступе и на южном направлении. Сильные удары были нанесены частями 23-й пехотной дивизии противника по 149-му и 24-му полкам 57-го особого корпуса.

Японцы постоянно атаковали, стремясь вернуть себе инициативу в боях, но Штерн быстро реагировал на малейшее изменение обстановки. В самый ответственный этап боя нашей штурмовой авиации удалось уничтожить понтонные мосты, наведённые японцами через реку Хайластын-Гол, в результате чего противник оказался прижат к берегу реки без возможности эвакуировать технику и подбрасывать новые танковые подразделения.

24 июля враг сам попытался перейти в контратаку, чтобы оттеснить наши войска как можно дальше от берега и наладить переправу. В то же время японская авиация большими группами стремилась нанести удар с воздуха, чтобы деморализовать советско-монгольские части. Но наши лётчики преградили путь вражеской авиации и в развернувшемся воздушном бою обратили её в бегство. Встреченная ураганным огнём артиллерии контратака противника захлебнулась. Однако поскольку контрнаступающие японские войска имели заметное численное превосходство, то к ночи 25 июля советско-монгольские войска так и не смогли добить японских танкистов, оставшихся фактически без снабжения, потому как японский понтонный мост был разбит.

Несмотря на героическое сопротивление советско-монгольских войск, численно превосходящая ударная группировка японцев под командованием генерал-лейтенанта Ясуоки сумела-таки деблокировать свои окружённые части и оттеснить наших, после чего японцы начали восстанавливать разрушенные понтонные мосты на реке.

Вечером 25 июля части 57-го особого корпуса предприняли третью масштабную атаку на южном участке фронта, наступая вдоль западного берега реки с одновременным ударом по левому флангу 23-й пехотной дивизии противника, стремясь внезапной и масштабной контратакой остановить продвижение крупных сил генерал-лейтенанта Ясуоки на север, и ожесточённый бой затянулся на всю ночь.

Напрягая последние усилия, советско-монгольские части стремились во что бы то ни стало удержать в своих руках ключевые позиции у переправ, не допустить окружения японцами наших частей на восточном плацдарме. План Штерна провалился, так как противник не стал ждать, когда нам удастся разгромить на севере 24-тью мехдивизию японцев и сосредоточить все силы против 23-й пехотной дивизии противника, что наступала с юга.

Но и японскому командованию не удалось решительным встречным ударом разгромить и окружить советско-монгольские части. По сути, уже к вечеру 24 июля японские войска на северном участке фронта удерживали только узкую полоску местности в 5 километров длиной и 15 километров шириной. На этом участке были сосредоточены все силы японской 24-й мехдивизии, что переправились на северо-западный берег реки Халхин-Гол. Удерживать такой странный участок фронта можно было при одном условии, если на восточном берегу реки Халхин-Гол располагаются японо-маньчжурские войска. Но как только Штерну удастся продвинутся вдоль восточного берега реки на север, то японцы бы сразу оказались под перекрёстным огнём нашей артиллерии и танков. Поэтому командир 24-й японской дивизии и бросил в бой все имеющиеся резервы, чтобы удержать за собой высоту 739 «Палец».

На южном фланге бои также не утихали пять дней, но прорваться с юга к северной группировке японо-маньчжурских войск частям 23-й японской пехотной дивизии так и не удалось.

Вместо того, чтобы стремительным ударом рассечь и уничтожить наши войска, японцам самим приходилось предпринимать неимоверные усилия, чтобы деблокировать японо-маньчжурские части, оказавшиеся в клещах на северо-западном плацдарме. Наступила патовая ситуация, при которой любое неверное движение могло привести как к разгрому японо-маньчжур, так и к разгрому советско-монгольской группировки войск, поскольку у всех сторон закончились оперативные резервы, а у Штерна, к тому же, находились на исходе боеприпасы к артиллерии и топливо для бронетехники.

Звонок от командующего советскими восками в Монголии товарища Штерна застал Зинченко практически в период подготовки ко сну, то есть Штерн позвонил почти в полночь.

- Георгий Михайлович, – настороженным тоном проговорил Зинченко, – у тебя что-то случилось?

- Догадался?

- Ну а как бы ты воспринял звонок посреди ночи от командующего воюющей армии? Что-то серьёзное стряслось? Тебя пора спасать?

- Николай Иванович, - кхекнул в трубку Штерн, – почти стряслось. Ты же наши донесения читаешь регулярно и сам понимаешь, что время переброски резервов у противника значительно меньше, чем у нас.

- Знаю, продолжай.

- Так вот, появилась информация от пленных японских офицеров, что в Цицикаре начала разгрузку ещё одна механизированная японская дивизия класса «А-1», прибывшая из тыловых районов. С учётом необходимости предоставления отдыха личному составу, проведения рекогносцировок и тому подобное, думаю, эта дивизия сможет появиться на Тамцакбулакском выступе уже через каких-то 5-7 дней.

- Я смогу перебросить тебе 11-й мехкорпус не ранее, чем за 14 дней. Продержишься?

- Есть другое мнение.

- Что за мнение?

- Не можем мы всё время оборонятся - так ведь и проиграть можно. Понимаешь, Николай Иванович, всё проиграть. Тут такие пространства, что можно несколько сотен тысяч человек мне в охват флангов направить. Нельзя больше ждать, требуется переходить к решительным мерам.

- Предлагай!

- На северном участке фронта решить проблему вклинения в наши порядки 24-й японской мехдивизии контратаками не получилось - японцы постоянно перебрасывают резервы и усиливаются. Не ровен час, они на северном пятачке смогут создать глобальное превосходство не только в количестве, но и качестве. Мы уже трижды уничтожали их паромную переправу, но противник с упорством её восстанавливает. А вчера по нашей авиации у переправы влупили сразу два зенитных артиллерийских японских полка. Ещё три-пять дней - и мы не сможем применять авиацию в прежнем порядке, запасов снарядов для артиллерии у нас также нет, поэтому численное превосходство нашей артиллерии нивелируется, а с появлением свежих японских сил нас просто сомнут.

- Я всё понял, что предлагаешь? Не темни!

- Прошу добро на пересечение государственной границы Монголии частями Кяхтинского особого мехкорпуса. Хочу нанести удар в обход озера Буйр-Нуур и одним решительным ударом снести к чертям собачьим их переправы и всю вражескую артиллерию. Этим ударом мы гарантированно окружаем северную японо-маньчжурскую группировку войск, что находятся на территории Монголии. Ну а дальше - раскатываем их в пыль нашей авиацией и артиллерией. После уничтожения 24-й японской мехдивизии высвободившиеся силы сможем перебросить против вновь прибывших японских резервов.

- Хороший план, только скажи мне, добрый человек, сколько у тебя бензина и боеприпасов осталось? Хватит на этот удар? А что, если тебя остановят мощной контратакой, а затем во фланг врежут теми силами, что сейчас сидят напротив Борзи? Тогда уж ты окажешься в окружении, да ещё и на вражеской территории.

- Нет, не попадём мы в ловушку, это точно. У противника между озёрами Буйр-Нуур и Далай-Нор расположена всего-навсего одна бригада баргутской (Маньчжурской) конницы. Мы эту бригаду в один миг раскатаем.

- Ты Тимошенко ещё не звонил, как я понимаю?

- Думаю, он не согласится.

- Правильно думаешь, ты ведь, по сути, предлагаешь авантюрный план. Последний резерв в бой бросаешь, выгребаешь весь запас топлива и снарядов для артиллерии, а что, если японцы навяжут тебе встречный бой или сами перейдут в атаку на других направлениях, чем отбиваться будешь? А если твой план не выгорит, кто отвечать будет? Теперь понимаешь, почему Тимошенко не согласится?

- Поэтому тебе и звоню.

- Ладно, чёрт с тобой, возьму всю ответственность на себя. Доложу в Москву о своём решении завтра в 23 часа, а ты чтобы начал пересечение госграницы ровно в 22:00 и ни часом позже. Ты меня понял?

- Понял!

- Связь с Москвой - поддерживать только через штаб группировки наших войск в Тамцак-Булаке. Когда тебя найдут посыльные, ты мне уже эту японскую переправу на блюдечке с голубой каёмочкой принести должен будешь, иначе и тебя, и меня к стенке поставят, как пить дать поставят, невзирая ни на какие бывшие заслуги.

- Возьму два полка монгольских кавалеристов и два полка наших танкистов, полк самоходной артиллерии и два дивизиона зенитной артиллерии, пройдём, как нож сквозь масло, японцы даже пикнуть не успеют.

- Не говори гоп заранее, а то беду накликаешь. Принимай завтра ещё один штурмовой авиаполк на Су-2, он к тебе из Улан-Уде идёт на ротацию. Но ты тех, кто должен по ротации вернуться в Улан-Уде, не отпускай - пусть поработают еще 2-3 дня против 24-й японской мехдивизии. Танки и бронемашины выбивайте в первую очередь, даже если не сможешь захватить переправу, то, по крайней мере, этим рейдом ты оттянешь японские резервы с пятачка. И запомни легенду - это просто рейд с целью уничтожения понтонных переправ противника, а то, что твои полковники заблудились в степи, так там же указателей нет.

Зинченко понимал, что это был единственный способ быстро и почти бескровно для нас окружить и уничтожить 24-тью японскую мехдивизию, что сейчас занимает северный фас японо-монгольского фронта. Также Зинченко понимал, почему Штерн позвонил именно ему, а не Василевскому или Тимошенко. Большие генералы никогда бы не осмелились взять на себя ответственность и обязательно бы начали согласовывать свои действия с ЦК партии, а это - упущенное время. Зинченко же, по большому счёту, спасал всех: и Тимошенко с Василевским, и самого Штерна - ведь если всё выйдет, тогда медалей хватит с остатком, а если всё провалится, то виноват только командующий Восточным военным округом товарищ Зинченко, так как своими недальновидными действиями довёл ситуацию до цугундера. Но если сейчас не нанести упреждающий удар, то через неделю наших в Монголии всё равно расхреначат. Как ни крути, но рисковать придётся.

На следующий день, ровно в 22:00, собрав последние резервы в кулак, Штерн нанёс сильнейший отвлекающий фланговый танковый удар по японским войскам на северном берегу реки Халхин-Гол. В это же время два танковых полка Кяхтинского особого механизированного корпуса при поддержке двух конно-механизированных полков монгольской 6-й кавдивизии пересекли маньчжурскую границу у южного берега озера Буир-Нур, обошли озеро с севера и обрушились на тылы 24-й японской механизированной дивизии с тыла.

Противник всеми силами пытался сдержать очередную попытку русских срезать их выступ в районе горы Баин-Цагол, при этом японцы уже начали перебрасывать резервы для отражения массированной атаки на свой левый фланг. Но к рассвету следующего дня, обойдя озеро Буир-Нур, на тылы 24-й японской дивизии обрушился наш рейдовый отряд. Не выдержав натиска с двух направлений, командир 24-й японской механизированной дивизии, чтобы не оказаться в окружении, приказал незамедлительно начать вывод подразделений на северный берег Халхин-Гола. Но японо-маньчжурские части, узнав, что их фактически обходят и есть угроза захвата единственной переправы, в беспорядке устремились на северный берег Халхин-Гола. По приказу генерал-лейтенанта Ясуоки, чтобы не допустить захвата переправы преследующими японцев советскими частями, японскими инженерами был взорван единственный понтонный мост.

Охваченные паникой японские солдаты и офицеры бросались прямо в воду и тонули на глазах наших танкистов, и только болотистые берега и глубокое русло Халхин-Гола помешали нашим танкам и бронемашинам сходу переправиться на восточный берег реки в этот день и окончательно разгромить 24-тью механизированную дивизию противника.

28 июля в ходе тяжёлых боев остатки японских войск на северо-западном берегу Халхин-Гола были полностью уничтожены, плацдарм был срезан, прорыв локализован, и Штерн приказал нашим войскам вернуться на монгольскую территорию.

В ходе этих боёв противник потерял только убитыми больше трёх тысяч солдат и офицеров, а также - огромное количество вооружения и боевой техники. Наши лётчики сбили за время боёв 47 японских самолётов, потеряв при этом всего 29.

Таким образом, японцы с начала июля, начав масштабные наступательные действия, стремились окружить и уничтожить советско-монгольские части на Тамцакбулакском выступе. Силы противника внезапным ударом сбили части прикрытия границы со своих позиций и смогли переправиться на западный берег реки Халхин-Гол, при этом одновременно нанеся удары на северном и на южном участках фронта. Однако японцам не удалось вскрыть прибытие свежего Кяхтинского механизированного корпуса, который, вступив в бой, вначале сковал действия северной группировки войск противника, а затем, перейдя в решительное контрнаступление, отбросил японо-маньчжур на свою территорию. Часть подразделений 24-й японской механизированной дивизии не успела сбежать и попала в окружение, которое закончилось полным разгромом. Таким образом, к концу июля северная группировка японо-маньчжурских войск практически прекратила своё существование, потеряв до 40% личного состава и до 75% танков, артиллерии и бронемашин. Всё это создало предпосылки к разгрому центральной и южной группировок противника. Дабы избежать дальнейшего обвала фронта, японское командование в спешке перебрасывало на северное направлен6ие вновь прибывшую конно-механизированную дивизию.

К исходу 29 июля, когда первые наши механизированные подразделения достигли монгольской границы, уходя с маньчжурской территории, японское командование бросило в погоню передовые полки вновь прибывшего подкрепления под прикрытием 60-ти бронемашин. Тяжёлый бой произошёл на южном берегу озера Буир-Нур, нашим подразделениям пришлось остановиться и атаковать противника в лоб. Потеряв 28 бронемашин прикрытия, японская передовая группа вновь прибывшей конно-механизированной дивизии отступила.

В то же время обстановка на южном фланге сложилась критическая: японцы, стараясь спасти от разгрома 24-ю механизированную дивизию, перешли в масштабное наступление на южном участке, нанося сильнейший удар по частям измотанного в боях 57-го особого корпуса РККА в Монголии. Штерн не успевал перебросить высвободившиеся войска северной группировки войск и поддержать сражающиеся на юге части 57-го корпуса.

Противник нанёс массированный удар артиллерией, после чего части 23-й японской пехотной дивизии при поддержке танков и авиации перешли в наступление вдоль восточного берега реки Халхин-Гол. Всего за сутки силы 23-й японской пехотной дивизии сбили передовые подразделения с занимаемых позиций в полосе обеспечения и принялись прорывать основную линию обороны. А уже к вечеру противник быстрым маршем обошёл справа наши опорные пункты и ввёл в бой резервную дивизию баргутской конницы, которая устремилась к мостам, угрожая полным окружением наших войск на южном участке фронта и войск, находящихся на восточном берегу Халхин-Гола. Теперь уже Штерну приходилось отбивать массированные фланговые удары и не допускать окружение почти двадцатитысячной группы войск на юге. Силами инженерно-понтонного батальона удалось навести ещё одну понтонную переправу и начать частично выводить с Тамцакбулакского выступа механизированные подразделения 57-го корпуса для нанесения контрудара по баргутской коннице.

Японцы же, увидев, что Штерн выводит крупные резервы с Тамцакбулакского выступа, перешли в наступление в центре, бросив в бой резервный пехотный полк.

Чтобы удержать наши позиции на центральном участке фронта, используя практически остатки топлива, последний резерв командующего, Кяхтинский особый мехкорпус, развернувшись, понёсся с севера на юг и, переправившись через понтонный мост, пошёл навстречу свежим японским частям. Благодаря прекрасной радиосвязи Штерн сумел-таки довести всю серьёзность обстановки до штаба Кяхтинского корпуса и вырвал из рук командира корпуса приличный резерв в виде усиленной батальонной бронегруппы, которую перебросили на восточный берег реки. 40 танков БТ-5 при поддержке кавполка 6-й монгольской дивизии пошли вперед на наступающие резервы японцев на восточном берегу реки Халхин-Гол.

Зинченко по приказу Сталина в этот момент находился в Даурии и осуществлял подготовку войск к отражению массированного удара японо-маньчжур в направлении Ерофей Палыча. Заслушав по радиостанции доклад по обстановке на монгольской границе, командующий распорядился передать в оперативное подчинение Штерну 12-ю механизированную дивизию Кяхтинского особого мехкорпуса, которая до этого находилась в его личном резерве и размещалась в районе Баин-Тумена.

Упорные бои на флангах обороняющейся на юге группировки советско-монгольских войск продолжались трое суток, в то время как на остальных участках фронта сохранялось затишье. Противник сумел прорвать первую и вторую линии наших окопов и там закрепиться, а наши подразделения занимали окопы второго рубежа обороны, нависая над вклинившимися в нашу оборону вражескими войсками. К исходу 30 июля японское командование бросило в общее наступление все свои резервы, включая прибывшую свежую механизированную дивизию.

Линия фронта, застывшая буквально на протяжении 70-ти километров, вдруг ожила и 100 тысяч японо-маньчжурских солдат перешли в общее наступление. Больше суток шли ожесточённые бои, и к вечеру 31 июля 1940 года стало понятно, что на южных участках Номонханского выступа нашим подразделениям пришлось отойти на северный берег реки Хайластын-Гол.

Однако на северном участке выступа силами Кяхтинского особого мехкорпуса удалось не только остановить наступление еще не обстрелянной дивизии японцев, но и форсировав реку, перейти в наступление на восточном берегу реки Халхин-Гол. В результате чего, подразделениям Кяхтинского армейского корпуса удалось вклиниться в оборону японцев между высотами «Палец» и «Ремизова». А с прибытием первых полков 12-й механизированной дивизии РККА, наши войска пошли вперед вдоль русла реки Хайластын-Гол и решительной атакой опрокинув противостоящего противника, смогли продвинуться практически к самой государственной границе, прорисовав на карте огромный палец. Теперь на Номонханском выступе, мы средним пальцем показывали японскому командованию русский фак. Чтобы не допустить массового бегства своих войск, японцы успели подогнать бронепоезд, вооружённый крупнокалиберными корабельными орудиями и начали засыпать наши части 80 кг снарядами. После начала массированного обстрела нашим подразделениям пришлось оставить занятые с боями позиции.

Дабы избежать окружения уставших и растративших боеприпасы частей, в 10 часов 31 июля 1940 года командующий 57-м особым корпусом подал команду передовым подразделениям на восточном берегу Халхин-Гола начать отход от государственной границы с целью выравнивания линии фронта, а на южном участке - закрепиться и держать оборону, при этом имея сопки Баин-Бурду-Нур в центре оперативного построения войск. Контрудар и так принёс небывалый результат: нашим войскам удалось захватить и уничтожить целый полк японской крупнокалиберной артиллерии, что являлась, по сути, армейским артиллерийским резервом, в то время как наша тяжёлая 152-мм артиллерия продолжала наносить мощные удары по японским позициям.

С точки зрения концепции манёвренной обороны нашим войскам удалось выполнить все поставленные задачи, несмотря на потерю всего южного побережья реки Такмцак-Булак на Номонханском выступе и частичную утрату юго-западного побережья Халхин-Гола. Тем не менее, Штерн сохранил в относительной целостности артиллерию, танки и даже личный состав. По донесениям командиров подразделений за всё время боёв советско-монгольские войска потеряли 3770 человек убитыми и 8450 ранеными. Кроме того, советские части потеряли более 1000 человек пропавшими без вести, вероятнее всего, эти люди попали в плен. Итого из 100 тысяч обороняющихся в первом эшелоне советско-монгольских войск мы имеем в минусе чуть больше почти 13 тысяч человек убитыми и ранеными, что позволяет сохранять приличную боеспособность войск.

Что касается потерь японцев, то с учётом того, что советскому командованию удавалось создать практически двукратное превосходство в артиллерии, танках и авиации, потери японо-маньчжурских войск должны быть колоссальными, особенно в 24-й механизированной дивизии, которая была практически разгромлена. Воздушная разведка сумела привезти фотографии, где огромные пространства были забросаны кучей убитых маньчжуро-японских солдат, перемешанных с убитыми лошадьми и целые колонны сожжённой вражеской техники. Вначале японцы собирали не только раненых, но и убитых, однако под конец контрнаступательной операции наших войск японцы убитых уже не собирали, при этом нашим трофейным командам попадалось большое число брошеных раненых японских и маньчжурских солдат.

Только брошеными в полях наши трофейщики насчитали не менее 200 единиц подбитых танков и бронемашин 24-й механизированной японской дивизии. Большие потери понесли и части 23-й японской пехотной дивизии. Данные радиоперехватов говорили, что японское командование хочет приостановить наступление и просит разрешение у своего руководства отвести войска на исходные позиции. В плен попало более 10 тысяч солдат и офицеров японо-маньчжурских частей и соединений.

На китайско-японских фронтах дела обстояли также неоднозначно. Воспользовавшись отвлечением сил Гоминьдана на противодействие войскам Мао Дзедуна, японцы при помощи морских десантов взяли города Фусинь, Фучжоу, Цзюньчжоу, Хайкоу, Шаньтоу и другие крупные приморские города. Однако, столкнувшись с активными действиями войск Гоминьдана на фронте и коммунистических партизанских отрядов в тылу, Япония ограничилась локальными наступательными операциями и перешла к активной обороне совместно с усилением политической борьбы. Это было вызвано чрезмерным напряжением сил и проблемами контроля над враждебно настроенным населением оккупированных территорий.

После захвата большинства портов японской армией у Китая осталось только три пути для получения помощи от союзников: это узкоколейная дорога в Куньмин из Хайфона во Французском Индокитае, извилистая Бирманская дорога, пролегавшая в Куньмин через Британскую Бирму и третья дорога – это Синьцзянский тракт, проходивший от советско-китайской границы через Синьцзян и провинцию Ганьсу. Именно сейчас силами китайских коммунистов под руководством наших специалистов эта дорога превращалась в стратегический торговый маршрут, на котором уже ударными темпами велось строительство узкоколейной железнодорожной магистрали.

Китайское правительство Гоминьдана силами 86-й и 10-й армий начало активную наступательную операцию с целью окружения Уханьской группировки японских войск. С флангов операцию обеспечивали 21-я и 50-я армии китайского национального правительства Гоминьдана. Однако действия армии были ограничены нехваткой боеприпасов, особенно к артиллерии, и плохой обученностью китайских артиллерийских расчётов. В лучшем случае артиллерийские расчёты могли вести огонь прямой наводкой, а при стрельбе с закрытых позиций китайские артиллеристы выпускали снаряды просто в сторону противника, не добиваясь ни одного накрытия.

Поскольку советское руководство решило основные усилия сосредоточить на поддержке армии китайских коммунистов Мао, то это привело к уменьшению поставок военных припасов войскам генерала Чан Кайши, в результате чего правительственные войска прекратили наступательные операции и перешли к оборонительным действиям. Уханьская наступательная операция провалилась, кроме всего прочего, и в результате недостатков системы управления китайской национальной армией, поскольку все советские советники были заменены британскими и французскими.

Ещё в марте 1940 года Япония сформировала марионеточное правительство в Нанкине, во главе правительства встал переметнувшийся к японцам бывший вице-премьер Китая Ван Цзинвэй. С целью получения политической и военной поддержки в борьбе с партизанами в глубоком тылу, из числа коллаборационистов японский оккупационный режим стал активно формировать китайские полки территориальной обороны, которые тут же бросались в бой против партизанских войск Мао Дзедуна.

Кроме того, ситуацию на фронте усугубляли проблемы в рядах противостоящих японцам китайских сил, и эти проблемы были связаны фактически с бардаком в китайском руководстве. Половина Китая подчинялась национальному правительству Гоминьдана, и их армия подчинялась главнокомандующему Чан Кайши, а другая часть, в основном Северного Китая, уже была под контролем Коммунистической партии и её вождя Мао Цзэдуна, которому подчинялись партизанские отряды, сформированные из коммунистов.

12 июля 1940 года в провинции Аньхой воинские формирования Чан Кайши атаковали части 4-ой партизанской армии Коммунистической партии Китая. Это произошло после того, как командующий 4-ой армией КПК товарищ Е Тин, прибывший в штаб гоминьдановских войск для переговоров, был по приказу британских советников арестован. Ему вменяли в вину игнорирование приказов Чан Кайши об общем наступлении против японцев, из-за чего генерал Е Тин был предан суду военного трибунала, а войска Чан Кайши попытались разоружить подразделения войск Коммунистической партии Китая.

Из-за этого инцидента резко ухудшились отношения между коммунистами и националистами в Китае, которые перерастали в массовые боевые столкновения воинских частей и формирований

Тем временем пятидесятитысячная японская армия предприняла попытку наступления в провинциях Хубэй и Хэнань с целью соединить свои Центральный и Северный фронты.

15 июля по инициативе главного советского советника при Мао Дзедуне товарища Петровского Коммунистическая партия Китая (КПК) выдвинула «Двенадцать требований» китайскому национальному правительству для сохранения мира и достижения соглашения между коммунистами и националистами, но ответа на это предложение не последовало.

И как только японцы совершили прорыв монгольской границы, в игру вступили подготовленные в СССР военные части коммунистического правительства Китая

После установления полного контроля над Синьцзяном, стотысячная группировка войск Коммунистической партии Китая двинулась на Пекин, по пути освобождая китайские города и создавая на освобождённой территории Советы народных комиссаров КПК. За неделю в состав основной армии влились несколько сотен больших и малых партизанских отрядов, что увеличило общую численность армии КПК до двухсот тысяч человек.

25 июля 1940 года началось широкомасштабное наступление войск Коммунистической партии Китая на позиции японских оккупантов. Именно в этот самый момент у японского командования в Китае и возник вопрос с применением оперативных резервов. Обстановка на китайском фронте в один момент изменилась в результате резко увеличившейся боеспособности войск обновлённой Китайской Коммунистической армии, и это потребовало от японского командования немедленно снять с Южного фронта, где оборонялись войска Гоминьдана, все резервы и перебросить их для отражения наступления армии Мао на Пекин. Таким образом, наступательные действия войск Мао Дзедуна спасло от полного разгрома войска национального правительства под командованием Чан Кайши и не позволило японцам перебросить дополнительные резервы в Монголию.

28 июля армия Мао Дзедуна под руководством советских военспецов нанесла японцам сильнейший рассекающий удар вдоль русла реки Хуанхэ, стремясь выйти к морю и захватить крупный порт, где располагались стратегические склады японской оккупационной армии. В провинциях Шаньси, Чахар, Хубэй и Хэнань прошло великое сражение, названное «Битвой ста полков», в котором с китайской стороны участвовали полки, сформированные из коммунистов и партизанских отрядов Коммунистической партии Китая, численностью до двухсот пятидесяти тысяч человек. В провинции Цзянсу имел место ряд столкновений между коммунистическими армейскими частями и гоминьдановскими партизанскими отрядами губернатора Дэциня, вследствие которых последние были разгромлены. Итогом китайского наступления к 31 июля 1940 года стало освобождение 70-ти крупных городов с населением более 5-ти миллионов человек, после чего Мао Дзедун объявил о создании Китайской Народной Республики, а центральное правительство Гоминьдана было объявлено врагом китайского народа и приспешником оккупантов.

Войска националистического правительства Гоминьдана в конце июля 1940 года ограничились лишь одной наступательной операцией в бассейне нижнего течения реки Ханьшуй, но, встретив упорное сопротивление японцев у города Ичан, отошли на исходные позиции.

Сложившаяся ситуация очень не понравилась британцам, и те решили любым путём остановить распространение коммунистической заразы в Китае и начали склонять национальное правительство Гоминьдана к подписанию сепаратного мира с Японией, в результате чего 1 августа Чан Кайши заключил перемирие с японцами.

2 августа 1940 года японские, британские и французские дипломаты пришли к соглашению и подписали договор «О временном прекращении военных действий между войсками Чан Кайши и Японской армией». Кроме того, Великобритания и Франция отказывались от поставок в китайские провинции, контролируемые коммунистами, оружия, боеприпасов, продовольствия и снаряжения.

С 3 августа 1940 г. против районов, контролируемых Коммунистической партией Китая, начали сосредотачиваться две крупные оперативные группы войск гоминьдановского правительства при поддержке войск Британской Индии: на северо-западе начала развёртывание 34-я армейская группа генерала Ху Цзуннаня в составе 16-ти пехотных и трёх кавалерийских дивизий, а в районе провинций Аньхой и Цзянсу – развёртывалась 21-я армейская группа генерала Лю Пинсяна и 31-я армейская группа генерала Тан Эньбо в составе 15-ти пехотных и двух кавалерийских дивизий. Чтобы сдержать предполагаемый удар этих, сил Мао Дзедун оттянул часть сил от Пекина и направил стотысячный особый сводный армейский корпус, усиленный советскими инструкторами и добровольцами, против войск гоминьдановского правительства.

Таким образом, несмотря на то, что войскам Мао в ходе тяжёлых боёв удалось уничтожить около 30-ти тысяч японских солдат и офицеров, освободить Пекин так и не удалось из-за угрозы развязывания крупномасштабной гражданской войны в Китае. Всё это осложнялось непрекращающимися попытками японцев наносить контрудары по войскам коммунистов на Пекинском направлении.

4 августа 1940 года было подписано англо-японское соглашение «О совместных действиях против нарушителей порядка и безопасности японских военных сил в Китае», по которому, в частности, Японии передавалось китайское серебро на сумму 40 млн. долларов, хранившееся в английском и французском представительствах в Тяньцзине. Кроме того, Япония потребовала от Чан Кайши немедленно начать переговоры с признанным Японией китайским коллаборационистским правительством Ван Цзинвэя. Вот так вот непродуманное вмешательство попаданцев в историю изменило ход ведения китайско-японской войны и подтолкнуло британцев и французов практически к союзу с милитаристской Японией.

За всё время ведения боёв на Номонханском направлении Ставка неоднократно присылала грозные телеграммы с требованием прекратить отход соединений и частей от государственной границы и немедленно перейти в решительное контрнаступление, однако сделать это было не так просто, так как стратегические резервы в виде сорокатысячной группировки войск Кяхтинского особого механизированного корпуса уже были втянуты в бои, и нарастить свои силы Штерну было нечем. Он неоднократно обращался к Тимошенко, но тот игнорировал просьбы и требовал решать все вопросы местными силами и не провоцировать развязывание большой войны. Поэтому командующему военным округом товарищу Зинченко ничего не оставалось, как лично позвонить Сталину и попросить разрешение на переброску в Монголию дополнительно частей 11-го механизированного корпуса РККА, который дислоцировался в Улан-Уде.

Кроме того, чтобы хоть как-то усилить воюющую группировку советских войск в Монголии, Зинченко своим решением, даже не оповестив руководство Комитета обороны СССР, направил Штерну со складов Восточного военного округа 14,5-мм противотанковые ружья, 12,7-мм зенитные пулемёты и 82-мм миномёты, но этого были только полумеры. Пришлось в срочном порядке перебрасывать в Монголию подвижную радиолокационную станцию, дивизион новых 57-мм зенитно-артиллерийских орудий и Читинскую авиационную группу численностью 56 истребителей, 36 штурмовиков и 36 самолётов транспортной авиации.

Войскам на Номонханском направлении приходилось постоянно вести тяжёлые оборонительные бои, совершая по несколько десятков контратак в сутки, из-за чего бронетанковые подразделениям совершали переходы почти по 100 км в стуки, постоянно перемещаясь с одного на другое направление для создания на определённых участках глобального превосходства в силах и средствах над противником, что привело к выходу из строя большого количества техники. Для скорого ремонта и введения в строй сломанной бронетехники, силами частей МТО военного округа на территории Монголии были развернуты три ремонтрые бригады.

Враг же несмотря на огромные потери бронетехники тупо пёр вперёд, используя численное превосходство в пехоте. Причём, массовые «мясные» атаки применялись в основном в ночное время. После нескольких десятков провальных попыток срезать выступ, нанося удары вдоль западного берега Халхин-Гола, японцы применяли тактику ночного просачивания вдоль флангов наших обороняющихся подразделений, а накопив силы, бросались вперед в штыковые атаки с криками «Банзай». Активно со стороны японцев стали применятся атаки обвешанных гранатами смертников.

Враг любым путём старался срезать выступ на участке вклинения советско-монгольской группировки вдоль речушки Хайластын-Гол. Несмотря на все расчёты и созданные заранее запасы снарядов, штабу военного округа и лично товарищу Зинченко пришлось организовать непрерывные караваны, доставляя автоколоннами с Кяхты на передовую необходимое имущество. Чтобы обеспечить устойчивость обороны, приходилось постоянно применять все имеющиеся артиллерийские резервы, увеличив расход боеприпасов почти втрое, поэтому к доставке боеприпасов была подключена и транспортная авиация, которая зачастую совершала до двух самолёто-вылетов в сутки по маршруту Кяхта (СССР)-Тамцак-Булак (МНР).

Вечером 4 августа Зинченко затребовали к телефону.

- Здравствуйте, товарищ Афанасьев, - в микротелефонной трубке послышался голос Сталина, - как Вы оцениваете наши возможности по скорому и полному разгрому японо-маньчжурской группировки на территории Монголии?

- Товарищ Иванов, – прокашлявшись, Зинченко начал доклад, - по докладам товарища Штерна за последние семь дней боёв противник вклинился на территорию Монголии на отдельных направлениях до 50-ти км и смог практически окружить наши части на восточном берегу реки Халхин-Гол. Однако в ходе этих боёв враг понёс большие потери в бронетехнике, израсходовал все имеющиеся резервы артиллерийских снарядов, что немедленно сказалось на возможности противника вести эффективные наступательные действия. По состоянию на 3 августа противник прекратил продвижение вперёд и приступил к укреплению захваченных участков, а на отдельных направлениях даже отвёл свои войска чуть назад для выравнивания линии фронта. Вчера мы потеряли высоту «Зелёная» на южном берегу речушки Хайластын-Гол, а сегодня в 16 часов комкор Штерн с моего разрешения в целях выравнивания нашей линии фронта подал команду отводить передовые войска от высоты «Ремизова» и начал закрепляться на северном берегу реки с опорой на дальность действия нашей поддерживающей артиллерии и вне радиуса досягаемости орудий японского бронепоезда. Несмотря на наше преимущество в танках и артиллерии, противник непрерывно атакует наши позиции со стороны высоты «Палец» в ночное время, используя большое количество пехоты. С целью исключить дестабилизацию управления планирую отдать приказ об отводе всех подразделений 12-го механизированного корпуса и Кяхтинского особого мехкорпуса на западный берег Халхин-Гола. На восточном берегу останутся только подразделения 57-го особого корпуса подчиненные единому командованию. Таким образом, все подразделения, что имеют в своем составе достаточное количество бронетехники будут отведены ближе к переправам на берегу реки Халхин-Гол под купол наших зенитных средств и под прикрытие действенного огня нашей артиллерии, что позволит провести техническое обслуживание и подготовку нашей техники к дальнейцшим боевым действиям.

- Какой пятачок Вы планируете удерживать на восточном берегу реки?

- Это будет район обороны диаметром не более 10 км. Дальше наша гаубичная артиллерия с западного берега Халхин-Гола не достанет.

- Оборона - это хорошо, но как Вы оцениваете возможность решительным ударом не просто вытеснить противника на территорию Маньчжоу-го, а разгромить противостоящую нам группировку войск, как до этого была разгромлена 24-тья японская мехдивизия?

- Товарищ Иванов, на сегодняшний момент мы не имеем решительного превосходства в людях, однако мы имеем превосходство в качестве и количестве вооружения. Опираясь на удерживаемые позиции вдоль реки Хайластын-Гол, мы можем нанести решительный удар и рассечь противостоящую группировку войск Центрального фронта японцев по частям. Возможно, нам удастся блокировать и уничтожить все части и подразделения противника на южном участке, но остальным вражеским частям удастся уйти на территорию Маньчжоу-го. Без ввода дополнительных резервов решительного разгрома противника добиться не удастся. Требуется подготовить крупные маневренные силя для глубоких охватов противника с выходом на маньчжурскую территорию и спланировать решительный удар нашей авиации по базам снабжения и аэродромам противника на оперативную глубину. Иначе, нанести решительное поражение японо-маньчжурским войскам не получится.

- Вы уже один раз нарушили государственную границу, и этот рейд ЦК партии признал удачным. Как глубоко потребуется заходить на территорию Маньчжурии в этот раз?

- Для проведения глубокого охвата противника с юга, уничтожения тыловых баз, складов и аэродромов нам придётся углубиться на территорию Маньчжурии не менее, чем на 50 км.

- Ну что же, противник нарушил государственную границу Монголии и вклинился на чужую территорию на 50 км, и мы в ответ нарушили границу Маньчжоу-го и зашли на их территорию на 50 км, думаю, что мы сможем отвертеться, если этот вопрос будет подниматься на международном уровне. Можете применять в полную силу Ваш оперативный резерв и совершать прорыв на территорию противника в пределах приграничных районов. Если Вам удастся уничтожить хотя бы один из вражеских флангов - это улучшит наши позиции на мирных переговорах. Наш «многоуважаемый восточный сосед» уже добился временного прекращения огня с войсками Чан Кайши и подписал договор о мире с англичанами и французами. Если англичане заставят Чан Кайши нанести совместно с японцами удар по войскам Мао Дзедуна, это может привести к обрушению Северного китайского фронта, нам этого допустить никак нельзя. Мы должны заставить японцев подписать мирный договор с СССР на наших условиях раньше, чем Чан Кайши разгромит войска Мао. Мы должны показать всю возросшую мощь Красной армии, постарайтесь нанести противнику максимальные потери, нужно запугать японцев и заставить их сесть за стол переговоров. Они должны понять, что надеяться на Чан Кайши не следует, там ведь тоже воюют наши добровольцы.

- Есть, товарищ Иванов! Покажем и запугаем! Разрешите выдвинуться в Монголию и лично организовать наступление?

- Разрешаю. Действуйте.

Глава 5

Прибыв в Монголию, генерал-полковник Зинченко привёз с собой 12 офицеров штаба округа и развернул бурную деятельность - в первую очередь потребовал предоставить полные данные о состоянии войск.

- Товарищ Штерн, направьте в каждый из батальонов офицеров штабов полков, в штабы полков - офицеров штабов дивизий, в дивизии направятся офицеры штаба округа. Здесь организуйте закрепление офицеров оперативного отдела штаба группировки для связи с Вашими представителями в войсках. Каждому из офицеров штаба выделить радиостанцию для поддержания связи с представителями штаба бригады в полках и батальонах. Доклад состояния оперативной обстановки с подразделений осуществлять каждые 2-3 часа, при изменении обстановки - немедленно.

- Есть, товарищ командующий - отрапортовал Штерн.

- Я хочу видеть полный расклад сил и средств по каждой роте, необходимо уточнить положение и боеготовность каждого танка и каждого орудия, мне крайне необходимо знать состав запасов артиллерийских и танковых снарядов, наличие топлива в баках и количество запасов ГСМ в частях. Всю авиацию перетрясти, собрать данные по каждому самолёту и по каждому пилоту. Особо требую обратить внимание на подразделения, понесшие потери в ходе предыдущих боев. Необходимо немедленно осуществить перегруппировку подразделений. Нельзя допускать, чтобы в ротах находилось по 50-60 человек, а в батальонах по 200. В Кяхте сейчас идет сбор добровольцев со всех соединений и частей Забайкалья, приказываю поступающее пополнение использовать для доукомплектования боевых, то есть обстрелянных подразделений. Приступайте.

Пока Зинченко принимал на себя управление советско-монгольской группировкой войск, собирал данные, осуществлял восстановление техники, доукомплектование подразделений личным составом и пополнение запасов, японцы не предпринимали никаких активных действий и ограничились боями только на удержание занимаемых позиций. «Видимо, всыпали им знатно, да и поражение на китайском участке сказывается», - подумал Зинченко, - «значит там Мао Дзедун рвёт и мечет этих самураев. Как только войска Мао начнут штурм Пекина, то тут же всё и решится: или масштабная война с Японией, или мир».

Несмотря на то, что на суше наступление застопорилось, в небе продолжались крупномасштабные воздушные бои. Японское руководство продолжало собирать самолёты со всех участков фронта. Зинченко первым же своим приказом организовал переброску значительных сил авиации, а также вытащил восемь зенитно-артиллерийских дивизионов с Читы. Теперь врагу противостояла по-настоящему страшная советско-монгольская воздушная армада общей численностью в 538 самолётов, большая часть из которых были новейшие истребители И-185, имелся крупный отряд штурмовиков Су-2, пикировщиков Пе-2ш, скоростных бомбардировщиков СБ-2 и дальних бомбардировщиков ДБ-3, а зенитно-артиллерийское прикрытие наземных сил не позволяло противнику даже надеяться на возможность нанесения воздушных ударов по нашим аэродромам, складам и позиям артиллерийских подразделений.

6 августа 1940 года Зинченко принесли шифротелеграмму от начальника оперативного отделения Генерального штаба Захарова М.В. В этой телеграмме говорилось, что имеется информация от японской агентуры о подготовке в первой декаде августа удара гоминьдановских войск националистического Китая по провинциям, контролируемым китайской Коммунистической партией.

«Да, умеют играть товарищи бритты, как ловко выбили козыри Сталина. Теперь там, в Китае, нашим придётся сражаться не с японцами, а с китайскими национальными дивизиями, и у японцев будут развязаны руки на монгольском направлении, ну что ж, тогда придётся проучить самураев по полной.»

Зинченко собрал свой штаб для планирования операции по разгрому вторгшейся в Монголию группировки маньчжуро-японских войск.

План операции предусматривал следующие вопросы: укрепление флангов, сосредоточение и перегруппировку войск, наведение переправ через Халхин-Гол и занятие исходного положения. Далее - действия войск при выходе на исходные рубежи, организацию взаимодействия, подготовку военно-воздушных сил и самое главное - создание угрозы нанесения удара во фланг маньчжурской группе войск со стороны Борзи.

За несколько суток был разработан не только план предстоящей наступательной операции, но и детальный план оперативно-тактического обмана противника. Все передвижения войск в прифронтовой полосе производились только в тёмное время суток. Это позволило свести эффективность авиационной разведки противника до минимума. Категорически запрещалось выводить войска в исходные для наступления районы. Командный состав, проводивший рекогносцировки на местности, должен был выезжать в красноармейской форме и только на грузовых автомашинах.

Зная, что японцы активно ведут радиоразведку и подслушивают телефонные переговоры, в целях дезинформации противника была разработана целая радиоигра, которая дублировалась и по телефонным аппаратам, так как диверсионные отряды самураев могли уже успеть подсоединится к нашим проводным линиям связи. Переговоры по средствам связи велись только о строительстве оборонительных сооружений и подготовке осенне-зимней кампании. Радиообман строился главным образом на коде, легко поддающемся расшифровке. Главной задачей была дезинформация противника с целью создать у него впечатление о переходе наших частей к обороне. Для этого войскам рассылалась «Памятка бойцу в обороне». Передавались ложные сводки о построенных оборонительных сооружениях и запросы на инженерное имущество. Все передвижения войск производились только ночью. Шум танков, сосредоточиваемых на выжидательных позициях, заглушался шумом ночных бомбардировщиков и ружейно-пулемётной стрельбой. Чтобы создать у японцев впечатление об укреплении нашими частями центрального участка фронта, радиостанции работали только в центре. Прибывшие в район боевых действий мощные звуковещательные станции производили имитацию забивки кольев, создавая полное впечатление ведения больших оборонительных работ. Чтобы приучить японцев к шуму танков, вдоль фронта постоянно курсировало несколько машин со снятыми глушителями.

Результаты действия наших штабистов и реальность планов оперативного прикрытия наступательной операции проверялась постоянным захватом языков. Пленные подтверждали, что японское командование действительно поверило в то, что мы готовимся к длительным оборонительным боям и собираемся досидеть в обороне до весны.

Данные о системе оборонительных сооружений противника и его группировке регулярно уточнялись ведением воздушной разведки и ночными поисками.

Огромную работу пришлось проделать по материальному обеспечению предстоящей операции. К началу наступления нужно было подвезти по грунтовой дороге на расстояние 780 км большое количество боеприпасов, горючего, продовольствия, топлива и других грузов - всего весом около 60 тысяч тонн. Для этого требовалось около пяти тысяч автомашин, а в наличии было только 2600 автомашин. Проблему решили просто: со стратегических складов в Иркутске и Улан-Уде грузы таскали машинами без прикрытия до Улан-Батора, а вот с Улан-Батора до Тамцак-Булака уже была организована проводка военных колонн по всем законам военного времени: с боевым охранением, воздушным прикрытием и постоянной проверкой дорог от возможного минирования диверсантами противника. Благодаря неимоверным усилиям военных автомобилистов к началу операции удалось создать приличные запасы: по боеприпасам общего назначения - 6 боекомплектов, по танковым - 9, по горючему - до 5-ти заправок, по артиллерийским снарядам - 10 боекомплектов.

Большое внимание в подготовительных мероприятиях уделялось организации связи и управления. В каждом полку и в батальоне был развёрнут пункт управления с радиостанциями КВ и УКВ диапазонов, а при командирах взводов и рот разворачивались узлы связи с коротковолновыми радиостанциями и проводными телефонными аппаратами.

Большую подготовительную работу проделала советская авиация. Кроме увеличения числа боевых машин, значительно была расширена аэродромная сеть, что дало возможность приблизить истребительную авиацию к фронту и обеспечить аэродромный манёвр. На базе самолётов ДБ-3 была создана специальная разведывательная эскадрилья, из самолётов Пе-2 была создана эскадрилья истребителей-охотников и высотных перехватчиков, которые непосредственно подчинялись командующему группой войск в Монголии. За каждой дивизией была закреплена эскадрилья штурмовиков Су-2 и истребительная эскадрилья самолётов И-185, а во все полки были направлены авианаводчики с радиостанциями для поддержания связи с прикрывающей авиацией. Кроме того, для доставки особо секретных донесений использовалась малая авиация в виде легкомоторных самолетов У-2.

Систематические дневные и ночные полёты нашей авиации также дезориентировали противника, так как японцы, привыкнув к ним, как к обычному явлению, не связывали их с наступательными действиями наших войск. В целях деморализации японских войск практически каждую ночь по их позициям наносили удары ночные тихоходные бомбардировщики У-2.

Вся подготовка была организована так, что в план предстоящего наступления был посвящён весьма ограниченный круг лиц. Командиры соединений должны были быть ознакомлены с планом наступления за 2 дня до начала операции, командиры батальонов и рот – за сутки, а всему остальному личному составу войск планировалось довести боевой приказ о наступлении только вечером накануне начала операции.

Проводилась масштабная политическая работа среди войск, которая обеспечивала их высокий наступательный порыв. Все солдаты и офицеры были воодушевлены единым стремлением «проучить японских самураев, посягнувших на территорию дружественного нам монгольского народа».

К началу наступления советско-монгольских войск противник занимал укреплённый рубеж на восточном берегу реки Халхин-Гол на песчаных барханах и сопках. Передний край его обороны проходил по южной кромке «Больших Песков», по южным и юго-западным скатам высоты «Зелёная», далее шёл по западному скату сопки «Песчаная» в 4-х км восточнее горы Дунгур-Обо, далее пересекал речушку Хайластын-Гол в четырёх-шести километрах от её устья и продолжался на север, проходя по западным скатам высоты «Ремизова» и доходил до высоты Фуи, что наши называли высотой «Палец». Правый фланг упирался в государственную границу в районе озера Одон-Hyp, а левый фланг японской группировки пересекал реку Халхин-Гол и упирался в озеро Сумбурин в районе заболоченного участка Цаган-Нура южнее высоты 810, которую занимали наши подразделения.

Оборона японцев состояла из полковых узлов сопротивления и батальонных опорных пунктов соединённых ходами сообщения, созданных на господствующих высотах. Окопы имели полный профиль, блиндажи были с перекрытиями, способными выдержать разрывы 152-мм снарядов. Для машин и лошадей были вырыты глубокие укрытия. Особенно сильно противник укрепил сопку «Песчаная», высоты «Зелёная», «Ремизова» и «Палец». Вся система сооружений была приспособлена к местности и в сочетании с хорошо продуманной организацией огня представляла довольно прочную оборонительную полосу. Прорвать эти укрепрайоны ударом в лоб, да ещё и с развёртыванием понтонных мостов под огнём противника, не представлялось возможным. Командовать всей группировкой японо-маньчжурских войск продолжал печально известный генерал-лейтенант Камацубара.

Советско-монгольские войска занимали плацдармы на восточном берегу реки Халхин-Гол шириной всего 7 км и глубиной до 5-ти км. Здесь находилась одна из дивизий 57-го особого корпуса РККА в Монголии, усиленная артиллерией, зенитными средствами и танками. Общее число войск, находящихся на плацдарме, было доведено до 20-ти тысяч бойцов, их задачей было удержаться любой ценой на восточном берегу реки и обеспечить наведение переправ в своих секторах ответственности.

На западном берегу реки Халхин-Гол вдоль государственной границы Монголии начали формироваться две крупные группировки войск: «Северная» и «Южная». Севернее находились части и подразделения Кяхтинского особого механизированного корпуса и 12-й механизированной дивизии, а южнее располагались части и подразделения 57-го особого корпуса и переформированный остатки 6-й монгольской кавалерийской дивизии, во втором эшелоне располагались вновь прибывшие части 11-го механизированного корпуса РККА.

Войска первого эшелона выполняли роль сдерживания противника на флангах, а при начале масштабного наступления - обеспечивали взлом обороны японо-маньчжур, переправку на противоположный берег и выход в тыл противостоящему противнику.

К рассвету 12 августа расположение наших войск, изготовившихся к наступлению, занимало по фронту 85 км.

Замысел советско-монгольского командования заключался в том, чтобы решительным ударом во фланг располагающейся на западном берегу группе войск противника обеспечить окружение и разгром частей 23-й пехотной дивизии в районе Цаган-Нура, далее, осуществив переправу на восточный берег реки, решительным ударом на Номонханском выступе с фронта, заставить японцев бросить в бой все имеющиеся резервы, а затем, решительными ударами сильных фланговых групп - окружить и уничтожить японские войска между государственной границей и рекой Халхин-Гол. Для выполнения этого замысла было создано 3 группы войск:

1. Центральная группа состояла целиком и полностью из частей 57-го особого корпуса РККА в Монголии.

Соединения, составлявшие Центральную группу, подчинялись непосредственно командующему - генерал-полковнику Зинченко. Действуя в центре, между двумя ударными группировками, охватывающими фланги противника, Центральная группа войск фронтальным ударом тяжёлых танков при поддержке лёгких танков, артиллерии и пехоты должна прорвать оборонительные позиции первого эшелона в районе высоты «Ремизова» и решительным наступлением вдоль русла реки Хайластын-Гол выйти к позициям частей второго эшелона японо-маньчжурских войск, располагающихся возле государственной границы, сковав таким образом, главную группировку японцев, и заставив стянуть все резервы врага к участку прорыва.

2. Южная группа войск под руководством командира 11-го мехкорпуса генерал-лейтенанта Петрова Д.Е. и приданного ему 6-й кавалерийской дивизии Монгольской Народно-революционной армии должна через 4-6 часов после начала основного удара нанести охватывающий удар по левому, южному, флангу японо-маньчжур в обход озера Цаган-Нур, окружить и разгромить там противника, в дальнейшем - навести понтонный пост и, переправившись через реку Халхин-Гол, нанести удар в обход высоты «Зелёная» в направлении государственной границы.

3. Северная группа войск под руководством комкора Штерна в составе Кяхтинского особого мехкорпуса и 12-й механизированной дивизии через 7-8 часов после начала главного удара Центральной группы войск должна нанести охватывающий удар по правому флангу японо-маньчжур, переправиться через реку и, наступая в обход высоты «Палец», продвинуться к государственной границе, где соединится с частями центральной группы войск.

Таким образом, планировалось проведение крупной наступательной операции, в ходе которой в окружение попадали соединения и части противника, обороняющие высоты «Зелёная», «Ремизова» и «Палец», общей численнсостью до 50 тысяч человек. Разгром окружённых частей противника предполагался только после полного их окружения, параллельно предусматривалось проводить сдерживающие действия против резервных японских дивизий, располагающихся вдоль государственной границы.

Непосредственное участие в этой операции из состава войск Монгольской Народной Республики принимали остатки 6-й и 8-я кавалерийские дивизии под руководством маршала X.Чойбалсана. Их задачами было обеспечение флангов наступающих «Северной» и «Южной» группировок войск. А при необходимости - развитие успеха и глубокий обход тылов противника. То есть, по сути, после прорыва основной полосы обороны противника монгольская кавалерия должна была пойти в глубокий рейд с целью найти и уничтожить тыловые склады и позиции артиллерийских бригад противника на территории Маньчжоу-го.

Для артиллерийского обеспечения наступления были созданы артиллерийские группы разрушения наземных укреплений, группы гаубичного артиллерийского сопровождения наступления и гаубичные группы подавления вражеской артиллерии.

Задачами артиллерийских групп являлись уничтожение и подавление огневых средств противника на переднем крае и в глубине обороны в полосах наступления дивизий, сопровождение огнём наступления пехоты и танков. В каждой артиллерийской группе разрушения наземных укреплений были выделены высокомобильные 122 мм артустановки СУ-5-2 и группы буксируемых 122-мм гаубиц, а для уничтожения долговременных огневых сооружений противника выделялись самоходные 76-мм противотанковые установки АТ-1 и гаубицы крупного калибра.

Гаубично-артиллерийским группам сопровождения наступления приказано наносить удары по выдвигающимся резервам противника, узлам дорог, штабам и пунктам управления.

Группы 152-мм артиллерии дальнего действия работали в тесной связке с постами артиллерийской и авиационной разведки и предназначались для огневого подавления артиллерии противника.

Артиллерийская подготовка наступления должна была начаться по особому указанию и имела задачу обеспечить выход наших подразделений на исходные позиции и выдвижение штурмовых батальонов РККА к переднему краю. Продолжительность артподготовки была рассчитана на 2 часа 45 минут, причём, в последние 15 минут планировалось произвести мощный огневой налёт всей артиллерии на передний край обороны японцев с целью разрушения минных полей и обеспечения выхода наших подразделений на рубежи перехода в атаку. Плотность артиллерии на участках прорыва доходила до ста орудий на километр фронта.

На последнем этапе артиллерийской подготовки советская авиация должна была произвести одновременный мощный удар пикировщиков Пе-2ш по расположению боевых порядков противника в целях уничтожения его живой силы, материальных средств и выявленной артиллерии, что пыталась вести против нас контрбатарейную борьбу. Скоростные бомбардировщики СБ-2 выделялись для нанесения ударов по вражескому бронепоезду и резервам противника, а ДБ-3 - наносят удар по разведанным аэродромам, складам, узлам дорог и штабам в тылу японо-маньчжурской приграничной группы войск.

Истребительной авиации было приказано надёжно прикрыть действия наших бомбардировщиков и наземные войска, вести разведку на себя и быть в готовности обрушиться всеми силами на подходящие бомбардировщики противника.

Начало общего наступления назначалось на 15 августа.

В ночь на 14 августа 1940 года войска Читинской группы войск были подняты по команде «Тревога», и началось масштабное военное учение с выходом войск на приаргунские военные полигоны. В учениях приняли участие более 150-ти тысяч человек, 500 танков и 300 самолётов. Наличие в приграничном районе такой большой группы войск вынуждало маньчжурское командование держать часть сил на Борзинском направлении для прикрытия своего правого фланга.

Все вопросы, касающиеся подготовки наступления, его проведения и взаимодействия родов войск, сначала были тщательно проверены во время рекогносцировок на местности и только после этого отражены в специальных документах и таблицах. Военный совет перед наступлением провёл проверку выполнения своих указаний, на месте исправляя все недочёты.

Для Северной группировки советско-монгольских войск в десяти километрах восточнее Буй-Нурских озёр с 7 августа начали готовить понтонную переправу через реку Халхин-Гол.

Задача этой группы войск была простая: после разгрома левого фланга противника на западном берегу реки Халхин-Гол - навести понтонный мост юго-западнее высоты «Зелёная», переправится на восточный берег реки Халхин-Гол, сбить заслоны японо-маньчжур и совершить глубокий обходной манёвр правого фланга японских позиций.

Зинченко попросил разбудить его за час до начала артиллерийской подготовки и ушёл спать.

Проснувшись, командующий выпил кофе, заслушал доклады о готовности и направился на КП.

В 5 часов 45 минут 15 августа советско-монгольская артиллерия на центральном участке начала огневой налёт по позициям противника в районе высоты «Ремизова» и высоты «Зелёная», после чего наша бомбардировочная и штурмовая авиация несколькими сотнями самолётов произвела мощный налёт на передний край обороны японцев, на их ближайшие резервы и артиллерийские позиции. Уже к 7-ми часам 30 минутам огнём советской артиллерии и ударами авиации были гарантированно подавлены все зенитные и артиллерийские батареи врага, уничтожены выявленные в ходе разведки огневые точки. Часть боеприпасов артиллерийских орудий были дымными, а для создания сплошной дымовой завесы с началом артподготовки вперёд дополнительно выдвинулись специальные инженерные машины и стали распылять аэрозольное облако.

Под прикрытием дымов наши инженерные подразделения проводили мероприятия по разминированию местности перед передним краем обороны противника.

На центральном участке ровно в 07:00 советские танки под прикрытием артиллерийского огня завели моторы, штурмовые батальоны в виде десанта уселись на броню, и на второй передаче сотни танков и бронемашин медленно пошли в восточном направлении, плавно обтекая высоту «Ремизова», а 76-мм самоходные штурмовые орудия и огнемётные танки пошли прямо на высоту.

За 15 минут до выхода танковых подразделений на рубежи перехода в атаку артиллерия перенесла свой удар в глубину обороны противника на 2-3 км. Затем 76-мм самоходные противотанковые установки остановились и начали в упор расстреливать ранее выявленные пулемётные точки и выявленные позиции противотанковых 37-мм пушек, что стояли на передовых позициях японцев, а после штурмовые батальоны спешились и атаковали высоту с двух направлений. Утренний туман позволил нашей пехоте пробежать 400-500 метров разделяющего противников пространства и молниеносно захватить передовые позиции японской пехоты, а местами - приблизиться и к основному рубежу обороны, что позволяло выполнить ближайшую задачу подразделений практически без потерь. Последовал шквальный ружейно-пулемётный огонь, в появившиеся окопы забрасывались гранаты, и бойцы штурмовых батальонов начали зачистку позиций противника.

В это время танковые полки продолжали движение в восточном направлении по всему фронту, обтекая высоту «Ремизова» с флангов. Задача была выйти как можно быстрее навстречу выдвигающимся из тыла резервам противника и с ходу их уничтожить, не допустив разблокирование окружённых японцев на высоте «Ремизова».

Наш удар был настолько неожиданным для противника, что в течение первых полутора часов он не сделал ни одного ответного артиллерийского выстрела и потерял почти всё предполье и часть позиций на самой высоте, а наши подразделения успешно закрепились на захваченных позициях и при поддержке штурмовых орудий и огнемётных танков стали планомерно выдавливать японцев из окопов. Но сопротивление противника вдруг резко возросло - вначале вспыхнул свечкой один огнемётный танк, потом - второй и третий. Японцы-смертники с криком «Банзай!» со связками гранат кидались под танки, а потом в штыковую контратаку переходила японская пехота. Спасло наших штурмовиков только наличие автоматов ППС, эффективный огонь которых позволил сдержать внезапный и яростный удар противника.

- Наши взяли западные скаты высоты «Ремезова» и там закрепились, - доложил начальник штаба, – Николай Иванович, противник имеет большие силы пехоты в центре и на восточных скатах высоты, постоянно контратакует.

- Без паники, всё идёт по плану. – Зинченко успокоил штабиста, – Я, честное слово, не верил, что так легко удастся захватить самый опасный западный склон высоты. Отправьте на высоту штурмовой батальон майора Пискунова и ещё одну роту огнемётных танков. Задача артиллерии - наносить удары по восточным склонам и центру высоты «Ремизова» 120-мм минами с целью недопущения маневра резервами противника на обратных скатах. Танкистам передайте - пусть бросают подорвавшиеся на минном поле танки и продолжают продвигаться вперед. Танкам спешить пехоту и вести огонь с коротких остановок, без пехоты на высоту не лезть. Что там на южном фланге?

- Войска Южной группы 10 минут назад завершили артиллерийскую подготовку и перешли в атаку.

- Подавайте сигнал инженерам о начале выдвижения к реке. Как только получите доклад, что противник в районе озера Цаган-Нур окружён, немедленно начинайте устанавливать понтонные мосты.

Стремительным танковым ударом войска 11-го механизированного корпуса РККА срезали фланги 23-й японской пехотной дивизии и за несколько часов вышли к реке, тем самым обеспечив полное окружение противника в районе озера Цаган-Нур. В дальнейшем, развивая наступление, в бой была брошена 6-я монгольская кавдивизия, что, наступая вдоль западного русла Халхин-Гола, понеслась на юг, громя тылы противника. В это время штурмовые группы Южной группы войск на лодках переправились через реку, а сапёры – начали наведение понтонного моста, после чего боевые части 11-го механизированного корпуса стали переправляться на противоположный берег реки Халхин-Гол.

К 12-ти часам первого дня наступления после завершения налёта авиации на высоту «Зелёная» танки 11-го механизированного корпуса начали движение в обход левого фланга оборонительных позиций противника.

В это время на северном фасе наступательной операции возникла заминка. К бродам, подтянулись полки Кяхтинского механизированного корпуса РККА. Но вдруг оказалось, что 6-я танковая дивизия полковника Павелкина М.И. переправиться по броду не смогла из-за слишком низкого уровня грузоподъемности понтонов, и Зинченко отдал приказ танкистам Кяхтинского мехкорпуса выдвигаться на переправу 57-го корпуса, а бронеавтомобилям переправлятся по понтонам.

Из-за этого манёвра часть подразделений 6-й танковой дивизии переправившись вступили практически сразу в бой без поддержки танков, которым пришлось совершать марш на понтонную переправу 57-го особого корпуса, что находилась в 28-ми км южнее в боевых порядках Центральной группы войск, хотя эта переправа и не была рассчитана для прохождения чужих танков, потому как это мешало снабжению наступающих частей 57-го корпуса. Оказалось, что из Кяхты привезли понтоны, не рассчитанные для танков. Бывает и такое, бардак в армии никто не отменял.

В первые часы наступления командование японской армии оказалось в заблуждении, так и не сумев определить цели и замыслы советского командования, и посчитало, что направление главного удара советских войск располагается именно в центре обороны японцев по тому натиску, что провели советские штурмовые подразделения в первые же часы боя. Поэтому после первых же часов боёв японское руководство стало стягивать к участку прорыва все имеющиеся резервы, в том числе резервы с неатакуемых флангов. Но именно для встречи вражеских резервов высоту «Ремизова» и обошли два полка советских танков.

Как только наша авиационная разведка обнаружила массы выдвигающейся к центру японской пехоты, по радиокоманде артиллерия Северной и Южной групп войск нанесли массированный удар восточнее высоты «Ремизова», после чего началось грандиозное по размаху сражение. Танковые части 57-го корпуса были остановлены масштабной контратакой и массированным огнем артиллерии. Спасло наступление нашего центра только то, что в районе переправы центральной группы войска находились уже более 80 танков 6 танковой дивизии Северной группы войск. Эти танки и были брошены в бой на усиление танкистам 57-го корпуса. Совместным ударом удалось отразить крупномасштабную контратаку противника. Однако танковые подразделения перемешались и вытащить из боя практически целый танковый полк 6-й дивизии к исходу суток так и не удалось. Этот недостаток компенсировался тем, что объединенный танковый кулак просто проломил оборону японцев в центре, и начал продвижение в направении государственной границы вдоль русла реки Хайластын-Гол.

Японское командование обнаружив огромное количество танков в центре, восприняло это направление за направление главного удара так и не осознав, что основной удар Зинченко наносил на флангах. Позже на поле боя был найден приказ командира 21-й японской пехотной дивизии, датированный 15 августа. Он гласил: «Противник наступает равномерно по всему фронту, а главный удар наносит на участке между высотами Фуи («Палец») и «Ремизова». На самом же деле первый охватывающий удар с начала операции нанесла Южная группа советских войск из-за того, что части Северной группировки задержались на переправе, а северная группа войск просто не смогла ввести свои танки на левом фланге. Эти танки совместно с танками 57-го корпуса пошли в наступление в центре, а на северном то есть на правом для японцев фланге в бой пошла только пехота при поддержке бронеавтомобилей БА-10. Японцы же ожидая на своем правом фланге появление танков, готовили, в основном, противотанковые ружья и 37-мм противотанковую артиллерию, поэтому понесли большой урон от удара усиленной артиллерией и бронеавтомобилями пехоты. Удар на северном фасе был настолько успешный, что пришлось ранее уговоренного срока вводить в бой полки монгольской кавалерии, которым удалось практически полностью вырубить саблями отступающих вражескихпехотинцев. Японцы, увидев, что на их правом фланге нет советских танков, а действуют только пехотные и кавалерийские части, бросили в контратаку дивизию баргутской конницы. Но именно в этот момент оставшиеся танковые полки Кяхтинского мехкорпуса переправились на восточный берег Халхин-Гола и, довернув налево, встретили наступление вражеской кавалерии. Ситуацию для противника усугубило то обстоятельство, что ранее с японского правого фланга были сняты практически все резервы, которые были брошены к высоте «Ремизова». Получилась следующая картина, наши левофланговые части идут вперед, обтекая вражеские опорные пункты, а противник, вместо того, чтобы отходить – лезет в ловушку, прямо в центр котла окружения. Именно поэтому в первый день наступления наибольших успехов достигла именно Северная группа войск, несмотря на бардак с переправой и на то, что самые кровопролитные бои проходили в центре.

В течение всего последующего хода операции 8-я Монгольская кавалерийская дивизия двигалась впереди механизированных частей Кяхтинского особого мехкорпуса и, встретив крепко удерживаемые японо-маньчжурами позиции, просто обтекала их, после чего шла дальше на указанный рубеж блокирования. А вслед за 8-й монгольской кавдивизией к занимаемым противником опорным пунктам подкатывал стальной каток танковых частей корпуса, который после нанесения массированного артиллерийского удара 122 мм САУ уничтожал противника в опорных пунктах. Комкорн Штерн применял новый тактический прием, в ходе которого при встрече с опорным пунктом противника, наши танки останавливались в 500-600 метров и вели обстрел огневых позиций японцев, а наша пехота в это время, перебежками двигалась вперед. Пехотные подразделения броском занимали господствующие высоты и закреплялись, после чего танки следовали далее до обаружения новых опорных пунктов противника. Такая тактика действий на северном участке надежно прикрывала наступающие подразделения от контратак противника.

Северная группа войск за два дня стремительным ударом отбросила за линию границы две дивизии баргутской конницы и овладела передовыми позициями противника, подойдя непосредственно к сильно укреплённому узлу сопротивления, расположенному в районе высоты Фуи («Палец»). Попытка овладеть с ходу этим узлом сопротивления не увенчалась успехом. Части Северной группы вынуждены были развернуть свои главные силы и попытаться окружить высоту с севера, но японо-маньчжурские части нанесли мощный контрудар и разблокировали высоту «Палец» с севера. Завязались ожесточённые бои.

К исходу второго дня общего наступления штурмовые батальоны Северной группы войск, преодолевая упорное сопротивление врага, продвинулись на 11-12 км. С рассвета 17 августа в бой был введен резерв. 12-я мото-броневая дивизия, которая, с трудом преодолевая полосу песчаных бугров, прорвала центр боевых порядков японцев и вышла к линии государственной границы между высотами «Палец» и «Ремизова» замкнув тем самым кольцо окружения правого фланга японцев.

В первый же день наступления нашей авиации удалось выявить место расположения японского бронепоезда, и он был уничтожен. Потери советской авиации при этом составили 21 самолёт, но это стоило того. Ранее мощные корабельные орудия бронепоезда наносили огромный урон войскам РККА, забрасывая на дальность до 30 км 100 кг осколочные снаряды.

Противник, оказывая яростное сопротивление, несмотря на обвал флангов, продолжал стягивать отступающие части в центр, на господствующие высоты с целью формирования мощного узла сопротивления.

В ночь с 16 на 17 августа по дополнительно наведённым сапёрами понтонным переправам началось выдвижение всех остававшихся в резерве советских стрелковых и танковых частей на восточный берег реки Халхин-Гол.

На южном участке также не повезло с переправой. Наведённый сапёрами Южной группы войск понтонный мост не мог выдержать тяжести танков, вследствие чего было принято решение о форсировании танками реки вброд, из-за чего часть танковых полков 11-го механизированного корпуса в установленное время в бой введены не были, так как опоздали выйти в назначенные им исходные районы из-за проблем с переправой.

Поскольку глубина брода достигала 1,5 м, танкисты использовали подручный материал - изготовили удлиняющие насадки на выхлопные трубы машин, выведя их выше уровня воды. Все люки и всевозможные щели корпусов и башен танков были уплотнены брезентом и промазаны солидолом. В тёмное время суток провели пробные погружения танков и сделали промеры глубины реки, проверили дно, в береговых откосах сделали спуски к воде. Поперёк реки натянули стальной трос для указания направления движения.

В ночь на 17 августа 1940 года все танковые полки 11-го мехкорпуса благополучно форсировали реку. Авиация противника попыталась бомбить места переправ, однако встретила упорное сопротивление 12,7-мм зенитных пулемётов, 23-мм спаренных зенитных автоматов, 85-мм зенитных орудий и наших истребителей - японские самолёты отошли.

Развивая успех, достигнутый в первые два дня наступления, советско-монгольские части в последующие дни продолжали упорную борьбу внутри полосы обороны японцев. На участке Южной группы войск подразделения 11-го механизированного корпуса, обойдя левый фланг противника, с большим трудом, преодолевая естественные препятствия, к исходу 17 августа заняли весь район «высоты Зеленая». Таким образом, наши подвижные соединения уже на второй день наступления вышли на пути отхода южной группировки японцев на восток.

Действуя в первом эшелоне, на южном участке советские танки прорвались в глубину обороны противника и, маневрируя, начали штурмовать его опорные пункты с тыла. 18 августа танкисты стремительными ударами расчленили оборону японцев на ряд терявших между собой связь узлов сопротивления, блокировали их и обеспечили ввод в прорыв монгольских кавалеристов. Кавалеристы 6-й Монгольской дивизии при непосредственной поддержке авиации и артиллерии глубоко вклинились в основную оборонительную полосу противника, разгромили его ближайшие тактические резервы и захватили ряд артиллерийских позиций.

В центре события развивались не так гладко. Каждую огневую точку приходилось брать штурмом, предварительно вывалив на противника несколько десятков тонн артиллерийских снарядов и мин. При этом большую роль сыграли огнемётные танки, своевременно перемещаемые к очагам сопротивления. Орудия всех калибров, в том числе и 152-мм, выдвигались на открытые позиции и прямой наводкой с близких дистанций расстреливали огневые точки врага, а затем в бой шли огнемётные танки, которые выжигали живую силу из блиндажей и подземных укрытий, а пехота ручными гранатами и штыками довершала истребление японских солдат и офицеров. Особенно упорное сопротивление оказали два опорных пункта, располагавшиеся в четырёх-пяти километрах к северу от реки Хайластын-Гол. Части 57-го особого корпуса блокировали их и после двухчасовой обработки позиций противника полком 152-мм артиллерии, бросив в бой огнемётные танки, уничтожили японские опорные пункты. Одним из основных недостатокв первой фазы наступления была плохая организация взаимодействия. Случались факты дружественного огня нашей артиллерии по позициям советских танкистов и даже алеты советских штурмовиков на монгольских кавалеристов.

Основной же недостаток в действиях японских сил заключался в том, что практически все дивизии занимали оборону в один эшелон, расположившись в цепь батальонных опорных пунктов, и после прорыва обороны одного из опорных пунктов наши части сразу же вываливались на оперативный простор и легко громили позиции артиллерии и зенитных средств противника, после чего завершали окружение противника. Кроме того, противник готовился наступать и редко использовал сплошное минирование перед своим передним краем, хотя советские инженерные подразделения всё равно проверяли подступы к переднему краю противника перед нашим наступлением.

К исходу 18 августа вся оборонительная полоса японцев на участке наступления Центральной группы была взломана, высота «Ремизова» была зачищена от пехоты противника. На южном фланге остался не взятым только крупный опорный пункт в районе высоты «Зелёная», а механизированные части Кяхтинского особого мехкорпуса вышли к государственной границе и стали закреплятся на достигнутом рубеже, отражая контратаки выдвигающихся с глубины частей противника. Северная группа войск также не смогла развить успех во вторые и третьи сутки наступления. Сколько бы атак ни предпринимали танкисты Северной группы войск в течение 17-18 августа, но они так и не смогли овладеть сильно укреплённой высотой Фуи («Палец»).

Для оказания помощи Северной группе войск Зинченко выделил свой резерв авиации, которая мощнейшими бомбо-штурмовыми ударами уничтожила всю бронетехнику в окопах и противотанковую артиллерию, заставила противника зарыться в землю. В яростных атаках наземных целей принимала активное участие и истребительная авиация.

Несколько дней и ночей продолжались ожесточённые бои, которые приняли очаговый характер. Стойкость японского солдата не имела границ. В ряде случаев японские военнослужащие фанатично дрались до последнего человека. Нередко вражеские блиндажи и ДЗОТы переходили в руки красноармейцев тогда, когда там уже не было ни одного живого японского солдата. Особо бесшабашно дрались японские резервные части и соединения, которые пытались прорваться к окруженным на высотам частям. Участились случаи самоподрыва японских солдат смертников под гусеницами советских танков.

По приказу Зинченко, из резерва была выдвинута 5 мотоброневая бригада 11-го мехкорпуса. Бригаде была поставлена задача наступать вдоль границы на север с целью усиления вышедших к государственной границе танковых подразделений Северной группы войск. Выполняя поставленную задачу, 5-я мотоброневая бригада, усиленная кавалерийским полком, обошла высоту Фуи с юго-востока и, продвигаясь вдоль государственной границы, к 18 августа вышла к месту дислокации японской полевой базы снабжения в районе озера Узур-Нур. Наши танкисты разгромили автоколонну противника с подкреплениями, подожгли склады с горючим и боеприпасами и уничтожили батарею, прикрывавшую японскую базу. Уничтожение базы окончательно подорвало возможности японцев по деблокированию окопавшихся на высотах частей и дезорганизовало снабжение японо-маньчжурских решервных дивизий.

Между тем борьба в районе высоты Фуи продолжалась. Блокированный со всех сторон, японский гарнизон продолжал отбивать все атаки. Противник имел здесь сильные оборонительные сооружения, опоясывавшие высоту со всех сторон. Глубоко врытые в землю блиндажи имели мощные перекрытия, связывались широко разветвлёнными ходами сообщения и прикрывались проволочными заграждениями.

Только к исходу 19 августа частям Северной группы, усиленной дополнительно 212-й авиадесантной бригадой, удалось сломить сопротивление врага. Японцев пришлось выбивать ручными гранатами и штыками буквально из каждой щели. В плен никто из них не сдавался, после боя из окопов и блиндажей было извлечено свыше трех тысяч трупов японских солдат и офицеров. Овладев высотой Фуи, Северная группа продолжала наступление в направлении государственной границы.

В то же время 5-я мотоброневая бригада, получив на усиление дивизион 122-мм гаубиц, 20 августа довернула в направлении Номон-Хан-Бурд-Обо, что позволило отрезать пути подхода резервов противника. А японцы смогли нанести сильный контрудар силами 7-ой пехотной дивизии класса «А» вдоль южного берега реки Хайластын-Гол в направлении высоты «Зелёная».

То есть противник бросил в бой резерв численностью почти 30 тысяч человек. К тому времени баки такнво были практически пусты, точно так же как и практически исчерпались танковые снаряды, а артиллерия не успела подвезти боеприпасы с тыловых районов. Этот решительный контрудар со стороны противника привел к тому, что 7-я пехотная дивизия самостоятельно залетела в окружение.

Японцам именно сейчас не повезло. Находившиеся в воздухе два полка истребителей И-185 немедленно обрушились на них, нанося губительный удар 23-мм авиационными пушками. А ещё через какое-то время по флангам резервной дивизии японцев ударили снаряды 152-мм гаубиц, а позже во фланг противнику вышли монгольские кавалеристы. На следующее утро к месту боя подошла 4 мехдивизия 11-го мехкорпуса в составе 120-ти танков и 80-ти бронемашин и ловушка для 7-й пехотной дивизии противника окончательно захлопнулась. Таким образом, пришедшие в себя после решительного удара японцев наши соединения и частия, к утру 21 августа вновь захлопнули кольцо окружения, пропустив к окруженным еще целую японскую дивизию. В результате тяжелейших боёв в окружении оказалось остатки практически двух маньчжурских дивизий и двух японской дивизий расширенного класса «А», которые продолжали оборонять позиции в районе высоты «Зелёная», а все позиции противника в районе высот «Палец» и «Ремизова» были зачищены.

Наши Военно-воздушные силы все шесть дней вели не менее напряжённые бои, оказывая большую помощь наземным войскам. За один только день 15 августа бомбардировщики советской авиации произвели 1600 самолёто-вылетов по районам озера Узур-Нур, Номон-Хан-Бурд-Обо, Джин-Джин-Суме, озера Яньху, Ганьчжур и по железной дороге Халун-Аршан-Ганьчжур. Авиация сбросила свыше 150-ти тонн авиабомб различных калибров.

Когда в ходе боёв из строя начала выходить материальная часть, то есть часть самолётов пришлось списывать, Зинченко порекомендовал Смушкевичу применить сирийский опыт действий российской авиации, когда за каждым самолётом или вертолётом закреплялись по три экипажа и по две команды техников. Это позволяло, имея всего лишь один самолёт, совершать на нём в три раза больше вылетов в сутки, чем при прежней организации полётов.

Применяя тактику непрерывного давления на окруженные японские части, к исходу 23 августа наши штурмовые баталоны, взаимодействуя с танками и авиацией, прорвали передний край и расчленили оборонительную систему японцев в районе высот на ряд потерявших между собой связь очагов, которые в тяжёлых боях ликвидировались только после применения штурмовой и бомбардировочной авиации.

Несмотря на все принимаемые усилия, к утру 24 августа у японцев оставался ещё крупный узел сопротивления в тылу наших войск в районе высоты «Зелёная».

Вечером 25 августа 1940 года Зинченко докладывал Сталину, что в течение двух-трёх дней после пополнения запаса 250 кг и 500 кг авиационных бом может полностью ликвидировать окружённые японские части, но ввиду ожидающихся переговоров считает это преждевременным.

- Товарищ Иванов, мы считаем, что японцев лучше выпустить из котлов со стрелковым оружием и знамёнами, - докладывал Зинченко, - таким образом, мы продемонстрируем японскому руководству своё стремление к миру и готовность к переговорам.

- Какая в этом необходимость, ведь мы выиграли эту войну? - удивился Сталин. - К тому же наши китайские товарищи начали бои на северных подступах к Пекину. Войска товарища Мао в ближайшее время овладеют этим стратегическим пунктом и продолжат наступление к Тайцзиню с целью выхода к морским портам.

- Товарищ Иванов, нельзя загонять крысу в угол. По данным радиоперехватов сейчас в окружении находится примерно 30-35 тысяч японских солдат. Окончательный разгром этой группировки войск приведет к неоправданным потерям с нашей стороны. К тому же, я считаю, что нам достаточно и тех побед, что мы уже достигли, любой другой исход может спровоцировать продолжение большой войны.

- Вы считаете, что они откажутся от союза с англичанами в целях заключения мира с нами?

- Я исхожу из следующих соображений: английские колонии в Азиатско-Тихоокеанском регионе сейчас слабо защищены, и Япония это прекрасно понимает, а свою силу мы им показали. Стратегическими целями Японии в любом варианте будет обеспечение контроля за всем Азиатско-Тихоокенским регионом, а значит им потребуется вступить в военное противостояние с европейскими государствами, в первую очередь с Великобританией, Францией и США. Война с этими государствами может вестись только с помощью морских сил. Сухопутной армии в Китае у англичан нет, а у Франции нет возможности удержать свои приморские колонии. Мы же показали, что воевать с нами на суше самураям более опасно, чем воевать с колониальными войсками Франции и Великобритании на море. От противостояния с нами японцы потеряют всё, а вот войну на море против британцев и колониальную войну с Францией они могут выиграть. Поэтому мир с нами - более перспективный, чем дружба с Британией и Францией. К тому же у японцев непростые отношения с США - Америка в ближайшее время перейдёт от санкций к прямому военному давлению.

- Хорошо. Вышлите парламентариев и предложите японцам почётную капитуляцию, выход со стрелковым оружием и знамёнами на территорию Маньчжоу-го, обмен пленными всех на всех, а также беспрепятственный вывоз тел погибших японских и маньчжурских солдат. И спасибо Вам за столь быстрый разгром самураев, подготовьте предложения о награждении отличившихся.

- Есть, товарищ Иванов!

- До свидания.

26 августа 1940 года боевые действия были прекращены.

Получив сокрушительный отпор не только на земле, но и в воздухе, японцы через своего посла в Москве Сигэнори Того обратились к Советскому правительству с просьбой о прекращении боевых действий.

Командующий 6-й Императорской армией генерал Огису Риппо счастливо избежал с остатками своих войск уничтожения на монгольской территории и вышел с гордо поднятой головой по предоставленному коридору, выводя из окружения практически 40 тысяч солдат.

28 августа в Москву самолётом прибыла крупная делегация японских переговорщиков. Первые встречи прошли между Молотовым с Мацуокой, через несколько дней японский министр полетел в Берлин для переговоров со своими немецкими союзниками, после чего вновь вернулся в Москву.

5 сентября 1940 года самолётом посол вернулся к себе на родину, выполнив основную программу визита. В ходе беседы со Сталиным высокопоставленный японский представитель просил организовать для него встречу с генералом Зинченко, что преподнёс японским генералам «хороший урок военного искусства».

Узнав о встрече Сталина с японским послом, посол китайского националистического правительства в Москве даже запрашивал заместителя наркома иностранных дел СССР Лозовского о причинах столь долгого пребывания в Москве японского министра иностранных дел и его неоднократных встречах с Советским руководством. В национальном Китае опасались сближения Советского Союза с Японией

СССР пакт о ненападении с Японией был нужен, как воздух, в условиях начинающейся большой войны с европейскими государствами. Ликвидация угрозы на востоке, являлась для СССР первоочередной задачей даже не дипломатии, однако, несмотря на это, Сталин не собирался идти на уступки самураям и пытался выпросить как можно больше преференций.

Но и для Японии, как это ни странно, договор о нейтралитете с Советским Союзом был весьма желателен. Она не делала в этом смысле нашей стране никаких одолжений. Ей самой было необходимо обезопасить свои границы в Маньчжурии со стороны СССР, чтобы не беспокоиться за свой тыл при движении на юг.

Вообще вся идеология поездки Мацуоки в Москву заключалась в стремлении обезопасить Японию на пути в Юго-Восточную Азию. Потому что Япония в ближайшее время могла войти в прямой военный конфликт с Европейскими государствами за Азиатские колонии, и война на два фронта ставила самураев в сложное положение.

Но переговоры шли непросто, особенно учитывая, что на момент прощальной встречи перед отъездом японского министра из Москвы в Берлин договор всё ещё не был подписан. Даже в тот момент, когда Мацуоки перед отъездом в последний раз встречался со Сталиным и Молотовым, им было заявлено, что договор подписан не будет в связи с множеством противоречий, и он уезжает для проведения консультаций со своим императором. В самый последний момент Сталин пригласил японского посла к себе для продолжения переговоров.

Мацуоки, сидя за столом напротив Сталина, как бы невзначай бросил фразу:

- Наше руководство считает, что коренное изменение взаимоотношений между Японией и СССР нужно искать в разрешении глобальной проблемы - я имею ввиду проблему оккупации Азии. Если мы с Вами решим основной вопрос, то мелкие вопросы могут быть разрешены с течением времени, а более мелкими вопросами можно будет даже пожертвовать. Если бы такой маленький островок, как Сахалин потонул в море, то это не оказало бы влияния на японо-советские отношения при решении более глобальной проблемы.

- Что же Вы считаете столь серьёзной глобальной проблемой, что могла бы с лёгкостью решить вопрос передачи вами Южного Сахалина?

- Ну, понимаете, мистер Сталин, – если подойти с точки зрения мировой истории, то мы сейчас находимся всё ещё в 19-м веке, в те самые времена, когда европейские империи диктовали Азии свои условия. Однако Вы должны согласиться, что там, – Мацуоки махнул рукой в сторону окна, – там, за окном, давно уже 20-й век, и мы не готовы мириться с колониальной политикой англосаксов. Мы подписали тройственный пакт с Германией и Италией только потому, что союз с врагами англосаксов поможет нам освободить Азию от колониального ярма.

- А не совершаете ли вы стратегическую ошибку? – нахмурил брови Сталин, – ведь уйдя от англосаксов, вы суёте голову в петлю немецкого фашизма, и я Вам скажу, что ваши европейские партнёры вовсе не считают вас людьми, то есть, конечно, вы - люди, но ведь с точки зрения Гитлера вы люди второго сорта, они в дипломатической переписке называют вас жёлтыми макаками.

- Мы это учитываем в своей политике, и мы осознаем пагубное влияние европейского нацизма, – улыбнулся Мацуоки, – у меня с молодых лет сложилось такое мнение, что судьбу Азии должны решать две силы: Япония и Россия. Я считаю, что Японии и СССР лучше идти рука об руку, чем ссориться. Для освобождения Азии от европейского империализма нам нужно избавиться от мелких проблем и начать активно сотрудничать в решении больших вопросов.

- А как же ваша война с Китаем? Ведь вы же не освобождаете Китай от англосаксов, а пытаетесь его оккупировать?

- Ну что Вы, мистер Сталин. Япония, конечно же, сейчас ведёт борьбу с Китаем, но не с китайским народом, с которым Япония воевать не хочет. Чего Япония хочет добиться в Китае? Она хочет добиться изгнания из Китая англосаксов. Вы ведь знаете, что Чан Кайши - агент англо-американского капитала, и ради этого капитала он ведёт борьбу с Японией. Япония имеет твёрдую решимость бороться с Чан Кайши до конца, потому что он отказывается признавать истинное правительство Китая. Чтобы изгнание англосаксов из Китая имело успех в наших общих интересах мы предлагаем разделить Китай на зону интересов СССР и зону интересов Японии.

- То есть вы признаете, что СССР просто обязан оказать помощь простому китайскому народу под руководством Мао Дзедуна в изгнании англосакского наймита Чан Кайши. Мы должны любым путем предотвратить начало гражданской войны в Китае.

- Мао Дзедун - коммунист, но Япония ничего не имеет против так называемого морального коммунизма. Однако мы не согласны с политическим и социальным коммунизмом. Мы не имеем ничего против коммунизма как мечты, но вот ваш политический строй – опасен: вы ведь агитируете людей к свержению власти нашего императора, а это недопустимо. Я хочу, чтобы Вы понимали, чтобы между нами не было недоразумений. Когда я говорю о моральном коммунизме, то я говорю об эпохе всеобщего благоденствия, но это не означает, что японцы поддерживают те методы борьбы, что предпочитает Россия на пути построения коммунизма. Глядя на сегодняшнюю Россию, половина Азии считает, что как политическая система более полезен капитализм, который пришёл полвека тому назад не только в Японию, но и в другие восточно-азиатские государства. Капитализм помогает в распространении индивидуализма и частной собственности, чем тот коммунизм, который пытаетесь строить вы и который неминуемо будет строить Мао Дзедун в Китае. В Японии идёт не явная, но жестокая борьба между капитализмом и моральным коммунизмом, но я уверен в том, что Япония сможет вернуться к моральному коммунизму после освобождения Азии из-под ига англо-американского империализма. Однако вы должны понимать, что огромная часть китайского народа не поддержит коммунистические идеи, а это значит, что гражданская война в Китае будет, как бы мы это не старались предотвратить.

- Скажите, что если мы ограничим нашу социалистическую пропаганду непосредственно в Японии - есть ли шанс договориться о том, что вы не будете воевать с коммунистами в Китае?

- Простите, мистер Сталин, но это китайские коммунисты Мао нападают на наших солдат - мы всего лишь защищаемся, и вы не сможете управлять Мао. Вы ведь знаете, кто сейчас находится в непосредственной близости к вождю китайских коммунистов? Этот ваш вождь китайского пролетариата, активно сотрудничает с агентами американского империализма, более того, несколько американцев непрерывно находятся при Мао.

- Мао как истинный патриот стремится освободить столицу своего государства – город Пекин и использует для этого всех возможных союзников. Уверяю вас, что если вы перестанете воевать с коммунистами, то мы сделаем все, чтобы негативное влияние американского империализма на китайских коммунистов сошло на нет. Сейчас у председателя КПК на повестке дня только один вопрос – освобождение Пекина. Вот если бы вы вывели оттуда свои войска и передали Пекин Мао, то я думаю, что коммунистические отряды смогли бы переключиться на борьбу с агентом мирового империализма Чан Кайши, оставив вам уже захваченные порты.

- Уступки? Вы просите, чтобы мы пошли на уступки в Китае? Но что насчёт Северного Сахалина? Моё руководство готово рассмотреть вопрос продажи Советской Россией Северного Сахалина, что было бы коренным разрешением вопроса наших разногласий.

Сталин подошёл к карте и указал на Приморье и его выходы в океан.

- Япония держит в руках все выходы из Советского Приморья в Тихий океан - пролив Курильский у Южного мыса Камчатки, пролив Лаперуза к югу от Сахалина, Цусимский пролив у Кореи. Теперь вы хотите взять Северный Сахалин и вовсе закупорить Советский Союз, лишив нас морской торговли. Вы что, своей великой дружбой хотите нас задушить? Такая дружба хуже войны!

- У вас и так достаточно портов в холодном море, зачем вам больше? – удивился Мацуока. – Весь Сахалин нам нужен только от того, что мы не хотим иметь зависимость от СССР в вопросах поставок нефти. А если вы опасаетесь, что мы отрезаем вам выход в океан, то можете забрать себе Индию или Персию. Япония не возражает против того, чтобы СССР вышел через Иран к Индийскому океану. Кроме того, в Индии имеются подконтрольные нам индусы, которыми Япония может руководить, чтобы они не мешали вашим действиям. Мы вообще не можем понять, почему СССР, имеющий огромную территорию, не хочет уступить нам небольшой кусочек суши в таком холодном и неуютном месте?

- А вам, зачем нужны холодные районы Сахалина?

- Для нас это создаст спокойствие в этом районе, а кроме того, Япония ведь согласна на выход СССР к Индийскому океану.

- Это несомненно даст спокойствие Японии, а вот СССР придётся вести войну с британцами в Персии. Так договариваться не годится - ведь мы вам даем мир, а вы нам предлагаете войну с Великобританией.

- Простите, мистер Сталин, но вам всё равно придётся вести войну с Британией, вы от этого не уйдете. Посмотрите на этот район, - Мацуока указал на район Индийского океана и Индонезии на карте, - если СССР что-либо нужно в этом районе, то Япония может поставлять СССР каучук и другие продукты. Япония хочет помогать СССР, а не мешать. И уверяю Вас, как только СССР вступит в войну с Великобританией, то мы вам окажем всяческую помощь в освобождении не только Ирана, но и Индии.

- Нам не нужна Индия, мы ведь не англосаксы. Зачем нам колонии? А вот если Япония заберёт себе Северный Сахалин, то это серьёзно изменит геостратегическое положение СССР на востоке.

- Ну что же, так как СССР не хочет продать Японии Северный Сахалин, то остаётся другой выход - вы должны отдать нам нефть, ибо без нефтяных поставок наше сопротивление давлению политике англосаксов обречено на провал. СССР должен взять на себя обязательство поставлять Японии не менее 100 тыс. тонн нефти.

- Мы предложим вам другой выход: ваше оборудование, специалисты - пополам и договор о разделе продукции при освоении Сахалинских нефтяных месторождений 25/75 %. То есть, вы отдаете нам 25 % всей добытой нефти, а остальное забирате себе. Тогда вы получите столько нефти, сколько сможете добыть сами, а что касается островов, то вместо Сахалина мы могли бы вам предложить все китайские острова.

- Острова? – изумился посол.

- Да, но взамен вы должны согласиться, что Мао Дзедун является единственным лидером китайского народа, и вы не должны мешать ему устанавливать порядок в Китае. Вы должны понимать, что в отношении Великого дракона мы должны иметь определённую систему сдержек и противовесов. Мы будем контролировать Китай со стороны суши, а вы - со стороны моря.

- Мы рассмотрим этот вопрос, но Вы должны понимать, что это - уступка с нашей стороны, нам придётся оставить все ранее захваченные китайские территории. А вы? На что готовы пойти вы ради взаимовыгодного сотрудничества, на какие уступки?

- Мы в ближайшее время подготовим вам всеобъемлющие и, уверяю Вас, взаимовыгодные предложения. Однако такие предложения не высказывают врагам. Мы должны сделать первый шаг и подписать сегодня мир, а завтра мы сделаем второй шаг, далее - третий и, возможно, четвертый. Но вначале - мирный договор.

- Я обязательно уведомлю императора о нашем разговоре, и мы встретимся в ближайшее время.

После такого откровенного разговора японский посол выехал из Москвы в Берлин, а вернувшись домой, посол доложил результаты своей поездки императору.

В Москве состоялось заседание Комитета обороны СССР, на котором присутствовали заместители наркома обороны, все командующие военных округов и командующие армиями.

На совещании обсуждался вопрос перевооружения РККА. В целом руководство страны оценило скорость перевооружения удовлетворительной и позволяющей своевременно реагировать на возникающие геополитические угрозы. Вместе с тем заместитель Тимошенко по оперативной деятельности довёл информацию, полученную из достоверных источников, о подготовке британцами крупной военной акции, направленной против войск Мао Дзедуна. По имеющейся информации в настоящее время на вооружение армий национального Китая активно поступает британская бронетанковая техника и французские самолёты, а на полевых аэродромах войск национального Китая отмечено появление пилотов-добровольцев из числа западных государств, в том числе и из США.

По мнению Генерального штаба РККА резкое обострение военно-политической обстановки в Китае может произойти весной 1941 года. Причём имеется информация, что совместно с атакой китайских армий Чан Кайши на Мао Дзедуна нападут и спонсируемые японцами войска южно-китайских коллаборационистов. При этом Япония будет как бы оставаться в стороне и ежедневно выражать свою озабоченность.

В этой ситуации Советскому Союзу не остаётся ничего, кроме как начать стремительное перевооружение войск своего Дальневосточного военного округа, а всю устаревшую технику в первую очередь бронетанковую технику и весь авиапарк самолётов И-16 передать китайским товарищам Мао.

По итогам совещания было принято решение также начать перевооружение Кавказского военного округа: все танки БТ-5, а также другие устаревшие образцы вооружений Кавказский военный округ должен передать нашим монгольским и китайским товарищам. При этом требовалось в ближайшее время реорганизовать три кавалерийские дивизии Монголии и преобразовать их в бронекавалерийские. Ответственным за подготовку бронекавалерийских частей Монголии был назначен герой войны на Халхин-Голе товарищ Штерн.

По указанию наркома обороны товарища Тимошенко Зинченко должен был, не допуская снижения боеготовность войск Дальневосточного военного округа, провести их масштабное перевооружение.

Начиная с 1 ноября 1940 года в войска военного округа начнут поступать тысячи средних танков Т-34 и новых плавающих боевых машин пехоты с 12,7-мм пулемётами. Кроме того, на вооружение авиационных частей поступят новые советские Як-1п (пушечный) с авиационным двигателем повышенной мощности, разработанным Аркадием Швецовым, 23-мм автоматической пушкой и двумя 12,7 мм пулеметами.

Действительно масштабы перевооружения впечатляли, и сохранить приемлемую боеготовность частей в такой ситуации может только опытный руководитель, что в ручном режиме будет руководить боевой подготовкой войск и техническим обслуживанием новой техники.

Петровского назначили ответственным за перевооружение частей КПК. При этом по Китаю было принят всеобъемлющий план повышения оборонной мощи молодого социалистического государства. В КНР планировалось построить сотни заводов, электростанций и школ, к весне 1941 года планировалось проложить несколько тысяч километров железнодорожных путей. По плану Советского руководства Китайская Народная Республика под руководством Коммунистической партии уже к весне следующего года должна быть готова самостоятельно вести крупные наступательные операции, опираясь на возможности собственной экономики. В ответ на поставки оборудования Китай намеревался торговать с СССР ценнейшими редкоземельными минералами: кадмием, оловом, никелем и вольфрамом, запасы которых в СССР всё ещё были недостаточно разведаны и не удовлетворяли всем потребностям советской экономики.

В качестве политического решения за основу брался советско-японский договор о мире и дружбе, основой которого был вооружённый нейтралитет. Задачей советской дипломатии было не допустить возникновение военных конфликтов между японской оккупационной армией и войсками КНР. До тех пор, пока не будет снята угроза со стороны армии национального Китая, Мао Дзедун должен будет воздерживаться от попыток освободить северные приморские территории Китая от японских оккупантов. После уничтожения войск Чан Кайши и полного объединения Китая, Мао Дзедуну был обещан вывод всех японских войск с континентальной части Китая при условии, чтио Китай признает Маньчжуо-Го. И это требовалось добиваться любым путём, несмотря на то, что сам Мао проводил масштабные информационные антияпонские акции и продолжал поддержку широкомасштабной партизанской войны на оккупированных японцами территориях. Дабы исключить враждебное влияние на Мао в его окружении были ликвидированы представители «швейцарской группы».

Глава 6

10 сентября 1940 года Иосукэ Мацуока вылетел из Токио и прибыл в Москву, а на следующий день был принят Сталиным.

После трудных переговоров 20 сентября 1940 года СССР и Япония подписали мирный договор, в котором отдельным пунктом указывалось, что японская армия в Китае оставит Пекин и воздержится от атаки тех районов и провинций, что удерживают коммунистические части Мао Дзэдуна. По мере освобождения войсками КНР китайской территории от националистов Чан Кайши, Япония будет постепенно выводить свои войска с континентальной части Китая и сосредоточится на контроле нескольких ключевых островов, а также - полной оккупации Маньчжуо-Го. В ответ Сталин гарантировал, что японские части не будут атакованы армией КПК до тех пор, пока Япония будет придерживаться достигнутых договоренностей.

Это уже была огромная дипломатическая победа, хотя японцы и не признали КНР как независимое государство Китайских коммунистов, но они отказались от продолжения боевых действий с войсками Мао и дали обязательства практически полного вывода своих войск с континента. С нашей помощью Мао Дзедуну удалось освободить Пекин, что позволило коммунистам выйти к морю к городу-порту Тяньцзинь, который будет передан в дальнейшем Мао, а это, соответственно, давало надежду на неминуемую информационную победу над войсками правительства Гоминьдана. Теперь многие китайские крестьяне, поверив в боеготовность войск КПК и их союзников, СССР будут в массовом порядке вступать в ряды компартии, что в дальнейшем приведёт националистов к неминуемому краху.

В это же время войска китайского националистического правительства Гоминьдана отказались от освобождения Шанхая из-за подписанного ранее соглашения с Японией, и войска Чан Кайши отошли к Нанкину. Дойти до моря измотанным боями частям националистического правительства Китая не удалось. Этот факт тут же был использован Мао Дзедуном в своей пропаганде. Большинством населения Китая действия национального правительства Гоминьдана стали восприниматься как предательство национальных интересов страны и соглашательство с оккупантами - к оккупантам тут же были причислены добровольческие дивизии британцев и французов. А действия командующего Чан Кайши по переброске своих войск с японского фронта в подконтрольные Мао районы Китая привели население Китая в ярость, сотни тысяч человек пошли записываться добровольцами в боевые части КПК.

В это время Япония не атаковала ни одну из сторон и делала всё, чтобы народно-освободительная война переросла в гражданскую войну. Японцы желали любым путём стравить Мао и Чан Кайши, а для этого можно было временно заключить мир даже со Сталиным, тем более, что Сталин практически отдал японцам два ключевых острова - Тайвань и Хайнань.

Кроме того, в ходе долгих переговоров СССР разрешил японцам увеличить свои нефтяные концессии на Северном Сахалине после подписания соглашения о разделе продукции, в частности Япония получала 75 % добытой нефти, а 25% должно было передаваться СССР в виде налога. При этом Япония получала возможность транспортировать свои товары по транссибирской магистрали в Германию, а это, в основном, каучук. К тому же СССР гарантировал, что будет пропускать из Германии в Японию, в том числе и товары военного назначения. Ну, уж такую-то цену за мирный договор с Японией заплатить было можно. Проблема была только в том, что Польша сейчас вела войну с СССР, и тем самым Польша мешала транзиту японских товаров в Германию и немецких товаров в обратном направлении. Кроме того, в случае начала войны с Германией этот трафик товаров всё равно бы автоматически прекращался. Хитрая политическая игра Сталина и некоторые уступки привели к тому, что в конфликте СССР с Польшей Япония и Германия вынуждены будут занять сторону СССР.

Также СССР особо оговорил вопрос неприкосновенности Монгольской Народной Республики в обмен на неприкосновенность со стороны СССР японской марионетки Маньчжоу-Го. А если будет на то добрая воля Японии, то СССР брал на себя ответственность уговорить монгольское руководство пойти на взаимовыгодный обмен территориями с Маньчжоу-го. СССР предлагал отдать Маньчжоу-го спорные территории на восточном берегу реки Халхин-Гол, если Маньчжоу-го передаст Монголии северные территории в районе озера Далайнор и обеспечит доступ монгольским товарам к железнодорожной станции Маньчжурия. Такой обмен территориями был бы взаимовыгодным для всех сторон конфликта и обеспечивал в дальнейшем быстрое развитие территорий от взаимовыгодной торговли.

25 сентября 1940 года был осуществлён обмен пленными, и государственная граница МНР была полностью восстановлена по прежней линии. После чего между СССР и Японией состоялись переговоры, а чуть позже, как ни странно, но под давлением СССР и Японии конфликтующие стороны согласились на обмен территориями и начали демаркацию границы между Монголией и Маньчжоу-го.

За время наступательной операции наших войск на Халхин-Голе японо-маньчжурские войска потеряли около 70 тысячи человек убитыми, ранеными и пленными, и это - не менее 40 % от общего числа участвовавших в боевых действиях войск. В ходе воздушных боёв на монгольской границе японцы потеряли почти 650 самолётов. Императорская армия на монгольском направлении полностью утратила свою боевую технику, на полях сражений было захвачено более восьмисот артиллерийских орудий, три тысячи пулемётов и огромное количество складов с боеприпасами и продовольствием. Это позволяло не только довооружить монгольскую армию, но и перебросить часть трофеев в Китай для вооружения новых дивизий Мао Дзедуна.

Потери советско-монгольских войск в боях на Халхин-Голе совокупно убитыми, ранеными, пропавшими без вести и попавшими в плен составили около 47500 человек. Общие безвозвратные потери советско-монгольских войск составили почти 28000 человек.

Советская авиация потеряла в воздухе и на земле 367 самолётов, 192 самолёта потеряли монгольские лётчики.

За мужество и героизм в боях на Халхин-Голе 180-ти командирам и бойцам Красной армии было присвоено звание Героя Советского Союза, при чем 51-у человеку это звание было присвоено посмертно. Среди Героев 33 человека были танкистами и 23 – лётчиками, а остальные - это представители новой штурмовой пехоты.

Всего было награждено свыше 20-ти тысяч красноармейцев и командиров: орденами - почти пять тысяч человек, более девяти тысяч удостоились медали «За отвагу» и около пяти тысяч - медали «За боевые заслуги».

Орденоносными стали 24 соединения, части и подразделения. Среди них - 36-я стрелковая дивизия, 12-я мотоброневая дивизия 100-я скоростная бомбардировочная авиационная бригада, 7-я мотоброневая бригада, 24-й стрелковый полк, 175-й артиллерийский полк, 22-й, 56-й и 70-й истребительные авиационные полки, отдельная специальная танковая рота огнемётных танков и другие.

Героизм и отвагу проявили также и монгольские воины: более 400 человек были награждены орденами и медалями, 6-я и 8-я кавалерийские дивизии были награждены монгольским орденом «Красного Знамени». 6-я кавдивизия, как наиболее отличившаяся в боях, стала носить имя Сухэ-Батора.

Но самое главное, что это была поистине важнейшая военно-политическая победа СССР, которая не только вывела Японию из игры, но и способствовала дальнейшему налаживанию торговых отношений.

В ответ на большой успех советской дипломатии британцы 27 сентября 1940 года начали поставки военного имущества националистическому правительству Гоминьдана по Бирманской дороге. Это было сделано с одобрения США, намеревавшихся утвердить в Китае любой режим, лишь бы он не был коммунистическим.

Бои в районе реки Халхин-Гол показали, что противопульная броня лёгких танков Т-26 и БТ-5, а также пушечных бронеавтомобилей БА-6 и БА-10 легко пробивается не только 37-мм снарядами японских противотанковых орудий, но даже и огнём 14,5-мм противотанковых ружей, а вот 45-мм орудия танков и бронемашин показали свою слабую эффективность против вражеской пехоты, особенно если пехота находилась в полнопрофильных окопах с ходами сообщения. Отсюда был сделан вывод, что решение правительства полностью снять устаревшие танки с производства подтвердилось практикой. В последующем решением Комитета обороны СССР все соединения и части Дальневосточного военного округа должны в кратчайшие сроки перевооружиться на новые образцы бронетанковой техники.

Действия авиации противника, применение им крупнокалиберных пулемётов, шестовых мин, противотанковых мин, ручных гранат и бутылок с зажигательной жидкостью, как и безумные атаки подрывников-смертиков не дали существенного эффекта в борьбе с советскими танками, так как всеми этими средствами было выведено из строя не более полусотни танков. Наши командиры уделяли вопросам прикрытия своих бронетанковых частей слишком много внимания, вплоть до посадки десанта на броню. Кроме того, в качестве средств прикрытия танков применялись подвижные противотанковые установки АТ-1, подвижные артиллерийские средства СУ-5-2 и, конечно же, подвижные зенитно-артиллерийские точки. И как только японские пехотинцы поднимались в полный рост и бросались в безумные атаки, то все огневые средства, вклячая зенитные пулеметы тут же переключались на ведения огня по вражеской пехоте. В действиях советской пехоты преобладала тактика штурмовых групп и десантно-штурмовых батальонов. Лесантирование проводилось с брони танков, то есть пехота передвигалась десантом на танках, а при завязке боя спешивалась и сопровождала танк на поле боя.

Несмотря ни на что высокие боевые качества показали огнемётные танки ОТ-26 и ОТ-130 (Т-130), наводившие ужас на японскую пехоту и эффективно уничтожавшие её как на открытой местности, так и в укрытии. Однако оказалось, что эти танки обладали недостаточной дальностью огнеметания, всего 45-50 м, в результате чего было принято решение о формировании специальных огнемётных штурмовых подразделений в каждом полку.

Опыт боевых действий показал практическую невозможность использования тяжёлых пушечных бронеавтомобилей БА-6 и БА-10 на переднем крае ввиду их низкой проходимости по разбитому воронками от разрывов снарядов полю боя, из-за недостаточной мощности двигателя и плохой бронезащищённости. Поэтому после конфликта на реке Халхин-Гол новых бронеавтомобильных соединений с артиллерийскими башнями не создавалось, а все построенные в СССР бронеавтомобили было решено передавать нашим союзникам. В дальнейшем на заводы поступил заказ строить разведывательные бронеавтомобили, вооружённые модернизированным боевым модулем под установку 40-мм автоматического гранатомёта и 12,7-мм пулемёта - такое вооружение позволяло более качественно справлятся с вражескими передовыми дозорами и легкобронированной техникой. Поддерживать действия своих войск на поле боя бронеавтомобили могут только с дистанции 600-800 м., из-за низкой броневой защиты.

Основные потери советские танковые части несли от огня вражеской артиллерии, в частности, от 37-мм противотанковых пушек и 70-мм батальонных гаубиц Тип 92. Тем не менее, в ходе боёв удалось наладить действенную систему эвакуации и ремонта подбитой техники. Все подбитые и аварийные танки эвакуировались на сборные пункты подбитой техники танковых полков, где производился их ремонт, в основном, агрегатным способом. Для эвакуации подбитых машин в каждой роте выделялись по два танка, которые, двигаясь во втором эшелоне боевого порядка роты, вели бой на дальних дистанциях, а когда представлялся удобный момент, включали модымовую аппаратуру, подходили к повреждённым машинам и тросами эвакуировали подбитые машины в тыл. Причём эвакуация с поля боя подбитой и повреждённой техники прикрывалась массированным ударом миномётных и гаубичных подразделений по переднему краю противника. Только в 57-м особом корпусе было эвакуировано с поля боя 96 подбитых танков, из которых восстановлено и возвращено в строй 59 машин.

Потери советско-монгольских войск в танках резко сократились в ходе общего контрнаступления за счёт применения нового тактического приёма, когда на флангах атакующих танковых подразделений скачками передвигались две и более батареи орудий самоходной артиллерии СУ-5-2 и 76-мм противотанковых самоходных орудий АТ-1. Кроме того, в боевых порядках механизированных частей постоянно находились 76,2-мм пушки на механической тяге, которые могли быстро развернуться и поддержать действия наших наступающих сил. Зачастую 76-мм самоходные орудия АТ-1 выходили на передний край и вели огонь с места прямой наводкой по противотанковым орудиям и ДЗОТам противника, действуя фактически в составе штурмовых подразделений.

Несмотря на проведённые мероприятия по боевой подготовке, в ходе боёв выявились и недостатки в общей подготовке личного состава, в управлении подразделениями и частями в бою. Сказывалось отсутствие боевого опыта у командного и рядового состава РККА.

Самый низкий уровень боевой подготовки показали члены экипажей танков БТ-5 57-го особого корпуса, которые слабо знали устройство танков и не могли быстро устранять мелкие неисправности. Крупные недочёты были допущены в организации взаимодействия между танками и пехотой. Времени на организацию взаимодействия между частями и соединениями отводилось недостаточно, и нередко танкистам приходилось уяснять задачи уже в ходе выдвижения на рубежи развёртывания. В подразделениях 57-го особого корпуса управление боем в звене «рота-взвод» в большинстве случаев часто терялось из-за чрезмерного участия командного состава в бою и стремлении руководить боем личным примером. Командиры батальонов и бригад управляли либо с подвижного командного пункта на базе вбронеавтомобиля, либо вовсе танка при помощи флажковой сигнализации, высунувшись с люков. Радио явно недооценивалось командирами и мало использовалось для управления частями. К тому же танковые радиостанций были в основном на танках командиров рот и батальонов, а во взводах радиостанций пока так и не установили. Имевшиеся на командирских танках поручневые антенны часто повреждались осколками, и, кроме того, антенны демаскировали командирские машины и противник старался их уничтожить в первую очередь.

Были выявлены также недочёты при проведении маршей на большие расстояния, особенно в организации службы регулирования.

Кроме того, несмотря на смелые и решительные действия инженерно-сапёрных подразделений в период разминирования местности, была признана неудовлетворительная подготовка инженерных войск, особенно понтонных подразделений. Как не старалось руководство военного округа но обеспечить качестенные действия медицинской службы также наладить не удалось. Личный состав не умел оказывать самопомощь при ранениях, особенно трудно решался вопрос эвакуации раненных с поя боя и доставки их в тыловые медицинские подразделения. Особенно бесило самоуправство ряда полевых офицеров. Увидев машину, что эвакуировала раненных, очередной идиот тут же приказывал тащить раненного на носилках, а машина экспроприировалась для доставки боеприпасов. Чтобы пресечь это самоуправство командного состава в ходе ведения боевых действий Зинченко назначил начальника медицинской службы своим заместителем и придал начмеду нескольких особо ретивых особистов для наведения порядки в обеспечении эвакуации раненных с поля боя. Но по итогам ведения крупномасштабных боевых действий остро вставал вопрос создания особого бронированного эвакуационного автомобиля для медицинской службы РККА.

Всё это было детально описано в докладной записке на имя Сталина. Зинченко надеялся, что теперь руководство РККА не будет противодействовать реформированию армии по образцу Кяхтинского особого мехкорпуса, показавшего высокие результаты в боях с японо-маньчжурами.

Главный итог боёв на Халхин-Голе состоит в том, что сокрушительное поражение японских войск было обеспеченно массированным применением со стороны СССР авиации, артиллерии и танков, проведением быстрого манёвра на поле боя, отказа от штурма крупных опорных пунктов противника в лоб на первых этапах боя, их обход и взятие в окружение, а также своевременным наращиванием усилий на ключевых направлениях за счет мобильных резервов.

В целом эту войну и большие потери попаданци рассматривали как жестокий урок. Тяжелая и кровавая победа нужна была новой Красной армии, нужна была зарвавшимся маршалам и генералам, мечтающим бить врага малой кровью. Вот вам суки малая кровь, и скажите спасибо, что Зинченко уболтал Сталина и выпросил дополнительно несколько дивизий, а то великий Ворошилов просрал бы все под чистую. За все время военного конфликта в Японии ни один представитель генштаба и руководства РККА таки не побывал в Монголии, все из теплых московских кабинетов руководить пытались, даже попытки Зинченко выехать в Монголию пресекали до прямого указания Сталина, большие кремлевские начальники все стараются руководить войсками из кабинетов.

Такова была цена разгрома на монгольской границе японо-маньчжурских армий.

События на реке Халхин-Гол стали наглядным уроком не только для официального Токио и императорского генералитета, вышедшего из сословия самураев. В Стране восходящего солнца из столкновения с советской армией на монгольской границе быстро сделали надлежащие и самые серьёзные выводы, но не меняющие милитаристской устремленности Японии. 24 сентября 1940 года влиятельнейшая японская газета «Асахи» вышла с передовой статьей, посвящённой анализу конфликта на Халхин-Голе, в которой редакционные аналитики писали следующее: «Наши военные власти из этих событий вынесли поучительный урок о том, что в будущем военные приготовления нужно довести до совершенства, а противника никогда нельзя недооценивать. Военные власти получили хороший урок. Для процветания наци в будущем, необхоимо до предела насытить армию моторизованными частями и артиллерией. В этом кроется глубочайший смысл событий последнего времени. До сих пор народ не знал, до какой степени оснащены моторизованные части Советского Союза. Теперь найдется немало людей, поражённых такой неожиданностью. Нам нужно твёрдо усвоить урок, полученный в районе Номонхана. Нужно подготовиться, подтянуться и всеми силами стремиться к совершенствованию обороны страны не только морально, но и материально. Мы почувствовали эту откровенную потребность».

Поражение японцев на Халхин-Голе позволило Советскому руководству наполовину сократить количество дивизий на востоке и перебросить высвободившиеся соединения на западное направление. В восточном военном округе осталось всего 27 дивизий, в том числе три танковые и одна моторизованная, и 33 авиационных полка - все остальные силы были переброшены на запад, а это почти 30%.

В это же время резко обострилась обстановка на Иранском направлении. Германия давно проводила в Иране целенаправленную политику по втягиванию этого государства в свою сферу влияния. Гитлеровская Германия в рамках модернизации иранской армии поставляла шаху огромное количество вооружения и боеприпасов, немцы прочно внедрились в экономику Ирана, причём выстроили отношения с ним так, что Иран практически превратился в экономического заложника Германии.

Такое обстоятельство не устраивало не то, что Советский Союз, но и британцев с французами.

По информации нашей разведки в прибрежных городах Персидского залива немецкими спецслужбами готовился военный переворот. Как только в стране стали происходить террористические акты и провокации против иностранных специалистов и торговцев, удалось совершить даже вооружённое нападение на британский нефтяной танкер. Результатом этого нападения должно было стать решение Англии пойти на уступки Германии в Иране, но эффект оказался совсем другим. Англия очень быстро собрала в Индии несколько дивизий и высадила в Иране Британский экспедиционный корпус под предлогом защиты свободы мореходства и демократических ценностей, все это резко обострило отношения между Великобританией и Германией.

Как только была получена информация о начале высадки британцев в иранском городе Берден-Хомейни, в Тегеране начал действовать план «Свобода Востока». По этому плану несколько сотен немецких спецназовцев Отто Скорцени, переодетых в местных жителей, атаковали дворец иранского шаха и в ходе короткого, но жестокого боя захватили дворец Реза-шаха Пехлеви. После свержения Реза-шаха немцы попытались немедленно привести к власти сына Реза-шаха по имени Мохаммед, но к этому моменту подключилась уже советская агентура. Специально подготовленные граждане исламских республик СССР под видом местных жителей были переправлены в Иран ещё во время выступлений против Реза-шаха и теперь выступали на всех рынках и площадях страны, разъясняя местным жителям, что шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви по научению германских и британских буржуев сам убил своего отца, а теперь хочет продать иранский народ неверным. По стране прокатились массовые демонстрации, начались погромы немецких и британских кварталов, и уже через неделю после начала высадки британцев в Берден-Хомейни в Иране произошла социалистическая революция, и Мохемед Реза был свергнут.

По всем городам ликовал народ, а с минаретов возносились восхваления в честь свободы и избавления от тирании. Советы народных депутатов начали свою деятельность с раздела земли, национализации заводов и фабрики. По всей стране прокатился революционный вихрь. Пока британцы не успели опомниться, под руководством советских инструкторов был собран революционный комитет, который объявил о создании Иранской Советской Народной Республики. Депутаты ИСНР немедленно подготовили Меморандум о признании и оказании помощи со стороны всех свободных народов. Свободных народов оказалось только четыре.

3 октября 1940 года СССР и Монгольская Народная Республика, а 5 октября Республика Тыва и КНР признали новое социалистической государство.

7 октября по просьбе правительства ИСНР СССР начал оказывать объёмную военно-техническую помощь своим соседям. Стотысячная группировка советских войск под руководством товарища Жукова по приказу ЦК ВКП(б) перешла государственную границу СССР и выдвинулась в южном направлении, чтобы не допустить броска Британского экспедиционного корпуса на Тегеран.

Британцы не были готовы немедленно вступить в бой с частями РККА в Иране, поэтому приступили к боям на дипломатическом направлении. В ответ на вторжение советских войск в Иран в Лиге наций СССР по ходатайству Англии был признан страной-агрессором, а 10 октября 1940 года турецкое руководство объявило о начале полноценных военно-дипломатических действий в отношении сдерживания агрессии СССР в Иране, открыв на своей территории несколько аэродромов для размещения авиации «союзников» и объявив о том, что теперь временно приостанавливается действие «Конвенции Монтрё» в области ограничения прохода в Чёрное море боевых кораблей нечерноморских государств.

И уже через несколько недель с турецких аэродромов в воздух поднялись 60 британских бомбардировщиков, которые направились в район Бакинских нефтяных промыслов. Однако советская система ПВО своевременно обнаружила британцев, и с аэродромов в Тбилиси, Баку и Ереване в воздух была поднята истребительная дивизия.

Тяжёлый бой с истребителями прикрытия и дальнейший удар по британским бомбардировщикам заставил противника развернуться и уйти на турецкие аэродромы, а через несколько дней по турецким аэродромам, где базировалась британская авиация, был нанесён ответный ночной удар нашей дальнебомбардировочной авиацией. Поднялся огромный вой в иностранной прессе, советских летчиков обвиняли во всех мыслимых и не мыслимых преступениях. Как же, красные варвары наносят удары по нейтральной территории, а нехрен у себя вражеские военные базы размещать.

Именно эти действия СССР и подолкнули бриттов вступить в войну на стороне Финляндии. Британцы перебросили в норвежский порт Киркинес крупную группу кораблей, в состав которой входили два линкора. А на норвежские аэродромы прибыло более двухсот британских самолётов, которые немедленно приступили к поддержке оборонительных действий частей финской армии на Петсамском направлении, в результате чего наступление частей 9-й армии РККА на Петсамо приостановилось.

В конце октября 1940 года по приказу Комитета обороны СССР Балтийский флот готовился нанести удар по польским портам, куда перед началом сезона штормов уже собрался весь польский флот. 26 октября 1940 года в море вышла корабельная ударная группа Балтийского флота в количестве 40-а вымпелов. Корабли Балтфлота, имея в качестве главной силы два линкора, шесть кораблей старой царской постройки и два новых корабля 26-го и 68-го проектов, выйдя с Финского залива, направились на юго-запад. Однако в предутренние часы наш флот встретил немецкую эскадру. Более 20-ти немецких кораблей и подводных лодок преградили дорогу нашему ордеру.

Советские ракетно-артиллерийские корабли были выдвинуты вперёд, а линейные корабли начали разворачиваться бортами для начала артиллерийской дуэли. Однако немецкие корабли агрессивных действий не предпринимали и изображали миролюбие. По средствам связи на Кузнецова вышел командующий германской ударной корабельной группы и порекомендовал воздержаться от агрессивных действий в Балтийском море во избежание эскалации насилия и обеспечения свободы торгововго судоходсва.

Вдруг в самый отчаянный момент, когда столкновение было неминуемо, на корабле командующего Балтфлотом была получена телеграмма с приказом о возвращении флота в Финский залив.

Германская политическая мысль, несмотря на заразу фашизма, смогла разыграть свои карты самым лучшим способом. Так как Германия не была готова к большой войне, то самое лучшее, что могли сделать немцы - это стравить СССР, Британию и Францию в войне, а самим пока от этой войны уклониться.

Когда британцы пытались нанести свой авиационный удар по нефтепромыслам Баку, Гитлер задумал интереснейшую операцию, его министр иностранных дел мистер Риббентроп встретился с советским послом в Германии Влади́миром Георгиевичем Декано́зовым. Риббентроп передал советском послу мысль о том, что двум великим странам нет нужды воевать в Европе, так как наши страны имеют абсолютно противоположные интересы, и передал информацию о подготовке британцами масштабного бомбового удара по Бакинским нефтяным месторождениям. Также немецкий посол в Москве передал Молотову информацию от германской разведки о подготовке вторжения в Чёрное море франко-итальянского флота для нападения на Новороссийск и Севастополь, в это же время Германия заявила, что польские, литовские и латвийские порты переходят под полный контроль немецкого флота.

Получив подтверждение информации о подготовке франко-итальянского средиземноморского флота для похода в Чёрное море, Сталин оценил шаг Германии, как предложение военного нейтралитета, поэтому и дал команду на отход Балтийского флота в Финский залив.

30 октября 1940 года в Чёрное море вошёл объединённый франко-итальянский флот.

Весть о проходе франко-итальянского флота через проливы в Москву передал спецагент в Анкаре. В этот же день по науськиванию британцев турецкими спецслужбами была проведена специальная операция по аресту дипломатической миссии СССР в Турции. Этот никчёмный по логике акт имел конкретные цели. А цель была простая: обеспечить дипломатическую блокаду СССР и не допустить никаких переговоров между СССР и Турцией, что, так или иначе, могло способствовать полноценному вступлению Турции в войну.

Британцы рассчитывали, что Сталин отдаст приказ об ответном аресте турецкой дипломатической миссии в Москве, но «кровавый тиран» решил поступить более хитро - СССР просто выдворил посла и потребовал закрыть дипмиссию.

После того, как турецкое дипломатическое представительство получило ноту о немедленном закрытии посольства, те стали собирать манатки и уже при погрузке на транспортный самолёт к послу подошёл лично Молотов и попросил посла пройти в его автомобиль. В новеньком ГАЗе на заднем сиденье состоялся разговор.

- Господин посол, - начал разговор Молотов, - мы с прискорбием наблюдаем за резким ухудшением отношений между СССР и Турцией. Мы понимаем, что такое отношение дел неминуемо приведёт к большой войне и, как результат, к полному краху Турции. Я прошу Вас передать вашему руководству, что, несмотря на использование вашей территории для размещения авиации и кораблей, враждебных нам государств, мы воздержимся от бомбардировок аэродромов и портов на территории Турции. Кроме того, СССР не будет препятствовать вашей морской торговле, и мы не станем топить ваши рудовозы. В ответ на это мы просим всего лишь малость.

- И что же хочет предложить Советское руководство? - удивился такому монологу посол.

- Мы предлагаем вам войну без войны. То есть официально вы будете выполнять то обещание, что вы дали вашим союзникам, но вот неофициально, - Молотов многозначительно поднял палец вверх, - неофициально, вы не будете вести борьбу с нашей агентурой на территории Турции. Вы должны понимать, что мы должны иметь возможность получать всю информацию о деятельности недружественных нам государств, о всех массированных вылетах авиации «ваших союзников», что вздумают бомбить территорию СССР. Кроме того, мы должны получать всю информацию по составу и вооружению вражеских флотов, что проходят турецкие проливы, а также их курсов следования и, желательно, об их задачах.

- Но зачем? - не понял посол. - Зачем всё это?

- Затем, дорогой товарищ, что ваши так называемые «друзья» опять хотят воспользоваться вашей доверчивостью. Поэтому они пытаются втянуть вас в заранее проигранную войну. Подумайте о том, что сейчас ни один советский бомбардировщик не может долететь до территории Франции, Италии или Британии, но вот разбомбить территорию Турции мы можем. Если мы не договоримся, то мы скоро сможем перекрыть ваши проливы, просто закидав их минами, кроме того, советский подводный флот приступит к полномасштабной подводной войне с непредсказуемыми последствиями для вашей торговли. Рано или поздно так называемые союзнички уберутся с Чёрного моря, и тогда вы останетесь один на один со всей мощью Советского государства. А вот вчерашние ваши «друзья», воспользовавшись ослабевшей Турцией, как и во времена Османской империи, отберут у вас даже те территории, что вы имеете сейчас.

- Но почему Вы думаете, что моё правительство простит вам оккупацию Ирана, к тому же, почему Вы думаете, что нам удастся обманывать британцев и французов? Как мы вообще можем это сделать?

- Ваше правительство наплевательски относилось к Ирану и прекрасно терпело оккупацию этого несчастного государства Германией, к тому же вы не сделали ничего после захвата британцами иранского порта Берден-Хомейни. Так почему же вы так резко отнеслись к естественной попытке иранского народа свергнуть диктатуру шаха, что предал ислам и сдал свой народ британским и немецким империалистам? - улыбнулся Молотов. - Вы прекрасно понимаете, что вами пытаются манипулировать, а сами британцы, как, собственно, и французы с немцами, относятся к вашему народу, как к людям второго сорта. Вы всегда будете для них только колонией. Мы же предлагаем вам свободу в рамках социалистического пути развития, но для этого требуется изгнать «ваших друзей» с территории Турции, которые по факту являются обычными захватчиками.

- Как Вы предлагаете нам сотрудничать?

- Ваши военные могут изображать настоящую войну, они могут даже атаковать наши силы в Иране и наносить авиационные удары по иранским объектам. Ваши лётчики будут сбрасывать бомбы в горы, после чего заявлять по радио и в газетах о несметном ущербе, нанесённом нашим «оккупационным силам в Иране». Мы же в свою очередь будем передавать сообщения ТАСС о варварских бомбардировках со стороны «подлых османов» территории дружественного нам Ирана. Но самое главное - вы будете требовать денег от ваших «союзников» на борьбу с нами. При этом не кредитов, а прямых финансовых вливаний в развитие ваших фабрик и заводов. Или пусть вам безвозмездно передадут танки, самолёты и корабли для войны с СССР.

- А что дальше?

- А дальше мы поможем вам вышвырнуть франков с исконно османской земли и вернём вам алавитские земли Сирии, возможно даже Ливан.

- Это хорошее предложение.

- Это лучшее из того, что вам мог предложить СССР. Но вам уже в ближайшее время придётся отпустить наших послов. Скажете, что именно это и было темой Ваших переговоров со мной в аэропорту Москвы.

Через несколько дней нарком ВМФ СССР товарищ Кузнецов прибыл в Москву по вызову Сталина.

- Товарищ Кузнецов, как Вы думаете, сможем ли мы нанести хоть какой-то ущерб морским силам врага в Чёрном море?

- Товарищ Сталин, наш флот за последние два года прошёл серьёзную модернизацию: мы смогли модернизировать три и на Ленинградском судостроительном уже достраивается четвёртый линейный крейсер, мы модернизировали на Николаевском судостроительном заводе три тяжёлых крейсера царской постройки, завершили испытание и ввели в строй два крейсера 68-го проекта водоизмещением 10 тысяч тонн, три фрегата 26-го проекта водоизмещением восемь тысяч тонн и пять корветов 39-го проекта водоизмещением пять тысяч тонн. И почти все новые корабли находится в Черноморском бассейне. На всех кораблях установлены улучшенные прицельно-навигационные комплексы, системы ПВО, разработаны и установлены новые противокорабельные ракеты, торпеды и улучшенные боеприпасы для орудий главного калибра. Сегодня в Чёрном море нам нет равных, однако мы не можем просчитать возможность противодействия, скажем, французскому или итальянскому Средиземноморским флотам, если те вздумают зайти к нам в гости, так как не знаем количественный состав противостоящих нам флотилий и направление их главного удара. По нашим расчётам противник может собрать в кулак до десяти крупных боевых кораблей, до полусотни кораблей прикрытия и попытается в первую очередь разгромить наши военно-морские базы в Новороссийске, Севастополе и Одессе.

- А если я Вам скажу, что Вам придётся противодействовать объединённой итало-французской эскадре?

- Тогда у нас может быть только одна стратегия - это оборона на заранее подготовленных минно-артиллерийских позициях под прикрытием сил противокорабельной авиации и нанесение ударов по агрессору силами подплава. Однако эта стратегия заранее обречена на провал, так как нам придётся распылить силы на прикрытие трёх оперативно-важных направлений, а противник будет бить в конкретную точку и сможет там создать подавляющее превосходство в кораблях и, возможно, даже в самолётах.

- Вы правы. Оборона - это попытка встретить врага растопыренными пальцами. Нам нужно нанести непоправимый ущерб вражеским кораблям до того, как они подойдут к нашим базам.

- Товарищ Сталин,- Кузнецов встал.

- Да садитесь Вы, - Сталин махнул рукой.

Кузнецов сел, достал свою карту района бассейна Чёрного моря, развернул и положил на стол.

- Товарищ Сталин, противодействовать крупным силам вражеского флота в открытом море нам практически нечем. Слишком не равные силы. Мы можем выставить всего 5-6 больших кораблей и до 20-ти кораблей с небольшим водоизмещением. Противник же соберёт эскадру, как минимум, в два, а то и в три раза превосходящую наши силы. Рассчитывать на то, что нам удастся отсидеться под прикрытием береговых батарей, не приходится, да и на эффективные действия наших подлодок при подавляющем численном перевесе противника нам рассчитывать не стоит. Имея несколько десятков эсминцев, противник сможет сносно обеспечить противолодочную оборону своей эскадры, а при подходе больших сил вражеского флота в любую из точек мы просто вынуждены будем отбиваться только массированными налётами авиации.

Сталин кивнул, поддерживая Кузнецова.

- Вот эти круги на карте, - нарком ВМФ показал карандашом, - красные круги с крестиком - это максимальный радиус действия наших бомбардировщиков ДБ-3 и Ту-2, красная линия с уголком - это предельная дальность действия двухмоторных пикирующих бомбардировщиков Пе-2, круги с точкой - это дальность полёта торпедоносцев Ил-2 и истребителей Як-1 и И-185, а вот самая последняя красная линия с двумя точками - это дальность действия новейших реактивных истребителей ЛаГГ-1. Но если подвесить дополнительные топливные баки, то дальность всех самолётов может быть увеличена на треть, однако боевая нагрузка уменьшится.

- Вы хотите сказать, что сможете непрерывно атаковать вражеский флот силами авиации по мере его приближения к нашему побережью?

- Так точно. Однако этого мало, мы не можем воздействовать на врага малыми силами - это не эффективно, требуется провести внезапную массированную воздушную атаку на вражеские корабли, чтобы гарантированно потопить ключевые силы противника, а потом уж добить оставшиеся посудины силами нашего надводного флота и подплава. Кроме того, как я понимаю, нам следует показать не только силу авиации, но и обновлённые возможности флота, дабы напугать наших противников и, возможно, в будущем исключить повторные попытки атаки нашего побережья на других направлениях.

- Вы правильно понимаете задачу, продолжайте.

- Мы предлагаем использовать подставного зайца, - кхекнул Кузнецов, что не смог найти подходящего слова, - мы можем выйти навстречу вражеской эскадре, пользуясь преимуществом наличия у нас радиолокационных станций, обнаружить и атаковать противника в открытом море раньше, чем он сможет обнаружить наши корабли, а затем, как противнк развернется к бою, мы немножко постреляем и изобразив бегство, отступим в заранее подготовленный район гарантированного авиационного прикрытия и действия сил подплава. По крайней мере, это должно выглядеть именно как бегство нашей эскадры. Требуется заранее выбрать несколько районов, на которые мы могли бы заманить вражеский флот в засаду подлодок и под массированный удар нашей авиации.

- А Ваш «заяц» сможет продержаться, выдержать первый удар и выйти на подготовленные позиции или вернуться в базы?

- Возьму самые стойкие корабли и ударю со стороны грузинского побережья ночью - там много аэродромов. Будем воевать с опорой на радиолокационные системы обнаружения и наведения, а также на возможности нового ракетного вооружения. В нужный момент поднимем несколько сотен самолётов и атакуем врага, а подлодки довершат дело. Если возникнут проблемы, то мы сможем под прикрытием авиации уйти вдоль кавказского побережья в сторону Азовского моря.

- Товарищ Кузнецов, - Сталин выбил трубку и посмотрел на наркома, - надеюсь, Вы понимаете, что мы не можем себе позволить потерять даже те небольшие силы корабельного состава, что Вы возьмёте с собой. Иначе мы продемонстрируем всему миру слабость нашего флота даже после всех модернизаций, и уж тогда-то на нас накинутся все, кому не лень, вцепятся, как свора собак в раненного медведя.

- Понимаю.

- Ну что же, тогда действуйте. Если поймёте, что дела обстоят плохо, незамедлительно уходите под прикрытие наших береговых батарей. Даже если флот утонет, он должен утонуть у нашего берега, чтобы потом его можно было поднять и восстановить – Сталин поднял палец вверх.

Для встречи в море и противодействия высадке морского десанта на перехват противнику выдвинулись корабли Черноморского флота СССР, командовал ими недавно назначенный на Черноморский флот Октябрьский Филлип Сергеевич, бывший командующий Амурской речной флотилией.

К началу войны СССР располагал на Чёрном море неплохим по тому времени флотом, однако против итальянского или французского флотов нашим адмиралам выставить было почти нечего из приличных кораблей.

Почти - это именно так, но в реальности за два последних года, используя сотни научно-исследовательских работ и тысячи изобретательских патентов, разработанных закрытыми исследовательскими центрами, Советский флот смог не просто преобразоваться, а получил серьёзные модернизационные комплекты для старых кораблей Балтийского и Черноморского флотов. В частности, в составе Черноморского флота СССР теперь имелось множество кораблей, оборудованных системами управления огнём на базе новых радарных установок. Корабельный радар «Редут-К», который имел вращающуюся антенную часть, мог работать на дальности обнаружения целей до 50-ти миль, при этом станция была связана с ПУО (прибора управления огнём) корабля и обеспечивала точность ведения огня корабельной артиллерии главного калибра с рассеиванием по дальности до одного километра, а по азимуту угла цели - до двух градусов. Всё это позволяло точно накрывать цель огнём корабельных орудий на дальности до 170 кабельтовых (ок.30 км). Для корректировки огня артиллерии на некоторых кораблях имелись гидросамолёты, оборудованные подвесными контейнерными радиолокационными станциями, а новые противокорабельные ракеты с весом боевой части в 250 кг позволяли гарантированно поражать корабли противника на дистанции до 25 км.

Для противодействия морским десантам на наше побережье в экстренном порядке была сформирована ударная группа, в которую вошли: модернизированный линкор «Парижская коммуна», три доработанных тяжёлых крейсера «Червона Украина», «Красный Крым» и «Красный Кавказ», два новейших крейсера 68-го проекта "Советская Конституция", "Диктатура пролетариата" и «Победа коммунизма», четыре фрегата 26-го проекта "Щорс", "Чапаев", "Железняков" и "Товарищ Артём", 6 новых артиллерийских корветов 39-го проекта и 12 эскадренных миноносцев 30-го проекта.

Обеспечивали действия эскадры бывший бронепалубный крейсер «Коминтерн» 1905 г. постройки, переделанный под судно обеспечения, и 4 старых канонерских лодки, что выполняли роль плавучих зенитных батарей, с установленными на них 57-мм зенитно-артиллерийскими установками и 30-мм зенитными автоматами с приборами радионаведения. Кроме того, в составе ордера был плавучий госпиталь и два судна-буксировщика, предназначенных для эвакуации повреждённых кораблей.

Не менее мощно был представлен и подводный флот в составе четырёх дивизионов подводных лодок в количестве 18-ти единиц. Кроме того, для постановки минных заграждений в состав ударной группы подплава были включены 6 подводных минных заградителей. Основной ударной силой подводников были новые торпеды и новые мины с магнитными датчиками дистанционного подрыва.

С помощью команды Кульчитского в кратчайшие сроки удалось разработать торпеды с акустическими датчиками наведения и магнитными взрывателями. При запуске таких торпед акустические датчики улавливают и измеряют изменения фона, взрыв происходит на глубине 6-8 метров под целью. Собственно, как и новые мины, которые также срабатывали при прохождении над ними корабля и разрушали цель мощным гидравлическим ударом, что наносил несоизмеримо большие разрушения, нежели прямое попадание торпеды или мины в цель.

Остальные силы флота исполняли патрульные функции советского побережья и вспомогательные задачи по доставке материальных средств.

Собирался флот в порту города Новороссийск 5 ноября 1940 года. В самый последний момент, когда уже планировался выход кораблей в море, командующему Черноморским флотом Октябрьскому пришла телеграмма с Москвы, в которой указывалось, что руководить операцией будет лично товарищ Кузнецов - Народный комиссар ВМФ СССР.

Кузнецов прибыл в Новороссийск на самолёте в сопровождении товарища Бубнова, который был назначен старшим авиационным начальником и координатором действий авиационных частей Черноморского флота.

В распоряжении флота находилась тяжёлая авиационная бригада бомбардировщиков дальнего действия ДБ-3, авиационная бригада двухмоторных бомбардировщиков Ту-2 и пикирующих бомбардировщиков Пе-2, авиационная бригада новейших торпедоносцев Ил-2 и семь авиационных истребительных полков. Кроме того, для проведения боевых испытаний в состав флота временно передавалась специальная эскадрилья реактивных самолётов ЛаГГ-1 в составе 6-ти звеньев.

Авиация СССР титаническими усилиями руководства страны, попаданцев, конструкторов и простых рабочих была приведена в более-менее работоспособное состояние. Авиационная промышленность СССР наладила массовый выпуск новых истребителей И-185 и Як-1, оснащённых двигателями внутреннего сгорания повышенной мощности 1280 л/с и 1600 л/с, вооружённых 23-мм автоматическими пушками.

Новые 12-ти цилиндровые 1280-ти сильные двигатели жидкостного охлаждения и 1600 сильные двухрядные звездообразные двигатели Швецова значительно увеличили боевые возможности советской авиации, в первую очередь это сказывалось на увеличении полезной нагрузки, которая почти вся ушла в увеличение количества топлива и боекомплекта – это позволило увеличить боевой радиус истребителей Як-1, которые использовались как истребители сопровождения, а также бомбовую нагрузку самолётов Ту-2. Кроме того, промышленность освоила выпуск совершенно нового небронированного торпедоносца Ил-2 с 1600 сильным движком, с возможностью транспортировки на расстояние до 300 км новых 1200 кг торпед или сброса двух 500 кг бомб с пикирования. А самое главное, что разработанный на основе притащенного с 2018 года учебно-боевого чешского самолёта Л-29 «Дельфин» реактивный истребитель ЛаГГ-1 теперь активно применялся и как перехватчик, способный подняться на высоту до 8 000 метров и уничтожить вражеские самолеты-разведчики. Особое внимание руководство ВВС и лично товарищ Бубнов уделяло модернизации бомбардировщика ДБ-3. Бомбардировщики ДБ-3 были модернизированы как дальние противокорабельные самолёты, имеющие на борту специальное радиолокационное вооружение и 1000 кг управляемую по радиоканалу планирующую бомбу. В качестве замены для ДБ-3 рассматривался новый самолёт Ту-2, что имел возможность поднять уже две 1000 кг управляемые бомбы, но таких самолётов производилось ещё очень мало.

А вот настоящим прорывом оказался самолёт Петлякова Пе-2, который мог взять на борт различные наборы вооружения, можно было установить радиолокационно-прицельный комплекс и взять 1000 кг корректируемую бомбу. Кроме того, специально для Кузнецова был разработан морской вариант пикирующего бомбардировщика Пе-2, оборудованного двумя держателями пусковых установок неуправляемых противокорабельных ракет «Гранит-К», что находились в связке с прицельно-навигационным комплексом «Лагуна-К». Каждый морской Пе-2 имел по две 600 килограммовые твёрдотопливные неуправляемые ракеты или четыре блока по две 132-мм неуправляемые ракеты с дальностью стрельбы до 5000 метров и возможностью стрельбы даже в условиях ограниченной видимости, но приемлемая точность пуска ракет по надводным целям составляла всего до 3000 метров. Первые ракеты имели вес проникающей боевой части в 200 кг и летели к цели на скорости 1200 км/час, что при попадании во вражеский корабль обеспечивало высокое заброневое поражение, а 132-мм ракеты имели боевую часть весом в 75 кг и могли применяться против вражеских лёгких кораблей. А в самом простом варианте самолёт Пе-2 брал три противобункерные бомбы по 500 кг и бросал их в пологом пикировании, что давало возможность укладывать бомбы в круг диаметром 100 м. Для Кузнецова Пе-2 стал настоящей палочкой-выручалочкой: как единый комплекс вооружения, самолёт легко осваивался лётчиками и был способен вести поиск вражеских кораблей как днём, так и ночью на дистанции до 500 км.

Наши противники для гарантированного уничтожения советского Черноморского флота притащили в Чёрное море достаточно сильный флот. Совместные франко-итальянские силы состояли в основном из средиземноморских сил Франции, которыми лично руководил командующий театром военных действий «Юг» адмирал Эстева, а также - итальянской эскадры под командованием адмирала Королевских ВМС Италии и флота республики А́нджело Яки́но.

Французы привели в Чёрное море 20 надводных кораблей. Ударную эскадру линкоров возглавлял вице-адмирал Жансуль, под рукой которого были линкор «Дюнкерк» капитана 1-го ранга Сегэн и линкор «Страсбур» капитана 1-го ранга Коллине. Отряд крейсеров в количестве 6-ти единиц состоял из двух эскадр: под руководством контр-адмирала Буррагэ в составе крейсеров «Жорж Лейг» (капитан 1-го ранга Барно), «Глуар» (капитан 1-го ранга Бруссиньяк), «Монкальм» (капитан 1-го ранга де Корбьер) и эскадры контр-адмирала Марки в составе крейсеров «Марсейез» (капитан 1-го ранга Амон), «Ла Галиссоньер» (капитан 1-го ранга Дюпре), «Жан де Вьен» (капитан 1-го ранга Миссоф). Также в составе французского флота имелись 12 эскадренных миноносцев под командованием контр-адмирала Лакруа. Кроме того, французы привели дивизион подводных лодок под командованием контр-адмирала Вана.

Итальянский флот состоял из 22-х кораблей в составе двух линкоров «Конте ди Кавур» и «Джулио Чезаре», 6-ти крейсеров, а также 14-ти эсминцев.

Итого объединённый франко-итальянский флот имел 42 надводных боевых корабля в составе 4-х линкоров, 12-ти крейсеров, 26-ти эсминцев и 16-ти подводных лодок.

Все эти силы по факту сопровождали крупный конвой десантных судов и судов обеспечения численностью в 32 судна, а действия морских сил прикрывали самолёты, которые заблаговременно были переброшены на северные турецкие прибрежные аэродромы.

На десантных судах перебрасывались оккупационные войска в составе двух «национальных дивизий». Французы из числа граждан Алжира и Туниса сформировали «Дикую африканскую дивизию» в количестве 15 000 человек, а итальянское командование, дабы не отставать от своего соседа, также выставили в качестве «сил освобождении Кавказа» сводную Ливийскую дивизию добровольцев в количестве 12 000 человек.

Решение о выставлении на борьбу с «большевистской заразой» колониальных войск было принято по общей договоренности, дабы избежать столкновения «союзников» в Африке и на Ближнем Востоке. Большой войны никто не хотел, союзники планировали провести всего лишь операцию устрашения и убедить Советы пойти на мир с Финляндией.

Несмотря на катастрофическое превосходство итало-французского флота над Черноморским флотом СССР, в объединённых силах так называемых «союзников» имелись и недостатки. В частности, итальянский флот не собирался воевать с Советами. Вернее, так: повоевать-то можно, но для достижения ограниченных задач.

Бенитто Муссолини и его друг Адольф Гитлер договорились с Турцией о включении её в состав своего протектората для обеспечения полного господства над водами Черноморско-Азовского бассейна. Так или иначе, но Германия не оставляла планов по захвату Румынии, а также выхода через территорию Турции к богатому нефтеносному району в Сирийской пустыне, но для этого требовалось изгнать с Ближнего Востока бриттов и франков.

Турки потребовали себе часть Греции, а взамен обязались поддержать интересы Италии на Балканах. Интересы же последних состояли в обеспечении контроля за Албанией, Далмацией и частью территории Греции. Часть греческих островов обещалось вернуть туркам, но под гарантии участия Турции в организации восстаний во французских сирийских колониях с последующим подписанием долгосрочных нефтяных контрактов с итальянскими и германскими нефтяными компаниями по разработке богатых месторождений в Сирийской пустыне минимум на 50 лет, а также турки должны были принять участие в сдерживании СССР на Кавказе.

Поэтому итальянцы рассматривали наличие своих оккупационных сил в Грузии как временный элемент союзных обязательств, а основное направление деятельности итальянских сил Муссолини всё-таки видел в контроле за своими богатыми африканскими колониями и в контроле за ближневосточными нефтяными промыслами, которые пока что по какому-то недоразумению принадлежат французам и британцам. И вот, обеспечив вступление Франции в войну с Советами, Муссолини решал для себя стратегическую задачу - это подготовка к захвату крупных нефтеносных районов Сирии, где уже сейчас Франция начала масштабную добычу нефти.

При всём при этом нацистское правительство Франции также прекрасно осознавало временность созданного союза и лишь тянуло время, пытаясь отвлечь внимание Адольфа Гитлера и Бенито Муссолини от своих ближневосточных колоний, втравливая своих стратегических конкурентов в войну с СССР.

И тут, как назло, по всей Европе были перепечатаны советские газеты с кричащими заголовками о появлении у Сталина какого-то нового вида русских пионеров. Там какой-то русский пионер-экстрасенс по имени Коля Герасимов с помощью нового устройства «Мелафон» указал точные координаты четырёх самых богатых нефтеносных районов мира, два из которых находились на территории современных французских колоний в Алавитской Сирии и Французской Гвиане, третий нефтеносный район располагался где-то в глухой сталинской Сибири, а последний находился на территории Ливии. Причём ливийские месторождения разрабатывались давно и ничего нового тут не было, а вот наличие крупных нефтеносных районов в Сирийской пустыне за Ефратом неминуемо спровоцирует новые колониальные войны за передел мира.

Первые же бурения в Заефратье показали, что мальчик Коля оказался прав, и там нашли прекрасную нефть. И вот теперь турки зашевелились; некоторые их газеты даже пишут о том, что, мол, Сирия исконно принадлежала великой Османской империи.

Поэтому французы пытались разыграть свою карту и натравить турок на Советы - пусть там воюют за кавказские земли и пробиваются к Каспийскому морю, а макаронники и нацисты Гитлера вынуждены будут помогать туркам, иначе усатый горец за несколько месяцев раздавит зарвавшихся турок и тогда под угрозой уже окажутся германские, британские и итальянские интересы. В этой ситуации французы совсем не возражали, если Турция вдруг потерпит военное поражение от СССР и Сталин организует там социалистическую революцию, как в Иране. Это надолго отвлечет «союзников» от французских колоний и заставит их подавлять рабочее движение в Турции. Кроме того, выигравшему выборы прогерманскому правительству Франции срочно требовались хоть какие-то военные победы, чтобы электорат наконец-то закрыл свой рот, и оппозиция перестала критиковать правительство. Небольшая победоносная война на море может поднять рейтинг нового французского правительства на недосягаемые высоты и обеспечить гарантированное закрепление у власти.

В действиях союзников были видны неразрешимые противоречия, особенно касающиеся временного «итало-франкского альянса». Всё это не позволяло так называемым «союзникам» выбрать единого командующего и оба флота действовали практически самостоятельно, лишь изредка обмениваясь данными по обстановке.

Кузнецов, играя роль приманки, вышел в море, построив свои силы в две кильватерные колонны. В левой колонне, ближе к турецкому побережью, шли новые корабли, имеющие хорошее зенитное вооружение и приличный ход. Это были шесть артиллерийских корветов 39-го проекта и четыре ракетно-артиллерийских фрегата 26-го проекта «Щорс», «Чапаев», «Железняков» и «Товарищ Артём».

Во второй колонне, параллельным курсом с интервалом в 50 кабельтовых, шли крупные боевые корабли - это были три новейших крейсера 68 проекта: «Советская Конституция», «Диктатура пролетариата» и «Победа коммунизма», модернизированный линкор «Парижская коммуна», а также три доработанных тяжёлых крейсера: «Червона Украина», «Красный Крым» и «Красный Кавказ».

Левая кильватерная колонна имела задачу обеспечить общее противовоздушное прикрытие корабельной ударной группы при попытке атаки эскадры вражескими самолётами со стороны турецкого берега, а также - нанесение удара по противнику противокорабельными ракетами с дистанции до 25-ти км. После чего лёгкие корабли должны были откатиться ближе к основной группе и наносить поражение вражеским силам своими 180-мм и 152-мм орудиями.

Вторая кильватерная колонна имела задачу по нанесению противнику основного артиллерийского поражения 305-мм орудиями главного калибра «Парижской коммуны», а также 203-мм и 180-мм орудиями тяжёлых крейсеров. Один из новейших крейсеров 68-го проекта кроме всего прочего рещал научно-исследовательские задачи, ак как был вооружен 280 мм орудиями. Несмотря ни на какие доводы попаданцев, Комитет обороны СССР хотел иметь корабли с «большими пушками», вот на один из 68-х и установили длинноствольные модернизированные орудия от гаубицы БР-5.

Действие флота обеспечивал отряд эсминцев, их задача была вести разведку сил подводного флота противника, не допустить разведку и по возможности завлечь за собой врага под удар орудий лёгких сил Черноморского флота. Обеспечение противолодочной обороны ударной группы эсминцы осуществляли с помощью установленных на них гидроакустических комплексов поиска и поражения подводных лодок. Корабли обеспечения шли рассыпным строем.

Кроме того, для противодействия высадке десантов в наших портах были созданы три группы быстроходных торпедных катеров и кораблей артиллерийского обеспечения, что находились под прикрытием береговых батарей Черноморского флота в районе портов Новороссийск, Севастополь и Одесса. В небе постоянно висели самолёты-разведчики, передававшие по радиоданные о положении вражеских кораблей. Для каждого порта была подготовлена группа противокорабельной авиации.

В район боевого развёртывания «Адлер» выдвинулись первая дивизия подводного флота, вторая дивизия подплава пошла навстречу французам в оперативный район «Трабзон» - по сути это были старые подводные лодки, наспех дооборудованные гидролокационными комплексами с новыми торпедами и минами на борту, но удалятся далеко от берега этим силам неимело никакого смысла. А вот несколько новых «Щук» пошли в дальний поход навстречу итальянскому флоту с задачей встретить вражеские корабли в районе турецких проливов и по возможности торпедировать их, создав противнику проблемы в самом начале операции.

В 14:30 30 октября на мостик линкора «Парижская Коммунна» от авиаразведки поступило сообщение об обнаружении крупных сил противника, медленно продвигавшихся в ста милях от турецкого побережья в направлении Синопа. Чуть позже радары новейших фрегатов, что шли ближе к турецкому побережью, высветили в дальней зоне радиолокационного обнаружения силы французской эскадры. Противник был обнаружен ещё до захода вражеских кораблей в зону визуального наблюдения, и навстречу врагу пошли подводные лодки и ракетные корабли.

Впереди вражеского ордера сновали быстроходные французские эсминцы, а за ними в двух кильватерных колоннах шли основные ударные силы французов. Линкор «Дюнкерк» вёл крейсера «Жорж Лейг», «Глуар» и «Монкальм», а линкор «Страсбур» вёл крейсера «Марсейез», «Ла Галиссоньер» и «Жан де Вьен». Расстояние между двумя кильватерными колоннами составляло 100 кабельтовых, и они шли курсом на северо-восток.

В это время силы итальянского флота адмирала Якино изображали сбор своего боевого состава после прохождения проливов и уже изрядно отставали от французов, по факту находясь всего в 10-ти милях от турецких проливов, в то время как французы подходили к знаменитому Синопу. При этом было очевидно, что французы не возражали против такого развития событий и не собирались отдавать победу «макаронникам» Муссолини. Хотя наличие двух разделённых эскадр в Чёрном море могло говорить и совсем о другом, например, что французская эскадра собиралась напасть на морскую базу Новороссийск, а итальянцы собирались идти, например, на Севастополь или даже на Одессу.

В 16:42 с передового эсминца поступил сигнал о визуальном обнаружении дозорных французских эсминцев, и Кузнецов передал команду лёгким крейсерам сблизиться с противником и спровоцировать его на открытие огня. В то же время команда точно указывала, что первым огня не открывать, но находиться в зоне поражения лёгких сил вражеского флота.

Заметив наши корабли, французские эсминцы увеличили дистанцию, чуть отойдя к основным силам, в это время наши эсминцы вывалились вперёд и стали сокращать дистанцию.

Увидев критическую дистанцию сближения, французы открыли огонь по нашим эсминцам, а те, поставив дымовую завесу, откатились к крейсерам, передав Кузнецову донесение о неспровоцированной агрессии со стороны французского флота.

Долго не думая, Кузнецов приказал передать открытым текстом радиограмму: «Подвергся неспровоцированной агрессии обстрелом со стороны французского флота. Прошу пояснить факт применения оружия по нейтральным советским кораблям. У нас с вами войны нет».

Французы не ответили, тогда наши эсминцы вновь сократили дистанцию. После чего вперёд вышли два французских лёгких крейсера и открыли артиллерийский огонь. Наши опять пустили дымы и, маневрируя, разорвали дистанцию. Но на этот раз за отходящими советскими разведчиками погнались шесть французских эсминцев, постоянно ведя огонь из носовых орудий.

Кузнецов вновь отбил радио: «Подвергся неспровоцированной агрессии обстрелом со стороны французского флота. Прошу прекратить преследовать и обстреливать советские корабли, в случае продолжения провокации, буду вынужден открыть ответный огонь!».

К этому времени наши обе кильватерные колонны довернули севернее и старались держать дистанцию не менее 50-ти кабельтовых от ближайших французских кораблей.

После очередной попытки сближения наших эсминцев с левой кильватерной колонной французов из строя начали вываливаться крейсера «Жорж Лейг», «Глуар» и «Монкальм», которые пошли в направлении «Щорса» и «Чапаева», а через час преследования вышли на дистанцию открытия огня и дали первый пристрелочный залп. В ответ на это «Щорс», «Чапаев» и ведомые ими ракетно-артиллерийские корветы довернулись к французам и на полном ходу пошли навстречу вражеским крейсерам.

Таким образом, первые столкновения в Чёрном море начались уже в 18:24. Обгоняя крейсера, вперёд ринулись советские артиллерийские корветы 39-го проекта и с 20-ти километров открыли огонь по вражеским быстроходным эсминцам, обеспечивая выход на позиции ракетно-арталлерийских фрегатов 26-го проекта.

Заметив непонятные действия красных, французские крейсера открыли плотный артиллерийский огонь по ним. Как ни малы были пятитысячники, вооружённые всего тремя башнями с двумя 152-мм орудиями, но наличие на кораблях радара и системы управления огнём позволяло накрывать вражеские крейсера достаточно точно, а вот французские корабли безобразно мазали. Точку в этом первом бое поставили наши ракетно-арталлерийские фрегаты 26-го проекта, что пустили по французским лёгким силам 12 противокорабельных ракет, утопив сразу один и повредив три вражеских лёгких крейсера, после чего наши лёгкие силы откатились назад и начали вести артиллерийский обстрел повреждённых французских крейсеров с дистанции 25 км.

Воспользовавшись отвлечением сил прикрытия французского флота на борьбу с нашими передовыми кораблями, к основным вражеским колоннам бросились советские эсминцы и с 10-ти км выпустили целый рой торпед. Уже через час боя с радаров пропало четыре метки вражеских кораблей, и Кузнецов отдал приказ группе лёгких сил прижаться ближе под прикрытие тяжёлых крейсеров.

- Николай Герасимович, - обратился к наркому ВМФ СССР командир «Парижской Комунны», - на радаре появились 11 дополнительных отметок вражеских кораблей. По данным радиоперехватов эту колонну ведёт линкор «Страсбург», а с ним крейсера «Марсейез», «Ла Галиссоньер», «Жан де Вьен», а также множество лёгких крейсеров и эсминцев, скорость сближения с противником 12 кабельтовых в час.

- Фёдор Иванович, что там с нашими гончими?

- Группа корветов и фрегаты отходят к нам, дистанция до них 80 кабельтовых, - доложил капитан первого ранга Кравченко.

- Николай Герасимович, - обратился к наркому Бубнов, - засветка на радаре - это вражеский разведсамолёт. Похоже, нас обнаружили.

- Рано или поздно, Сергей Ильич, это должно было случиться, - задумчиво проговорил Кузнецов, - как Вы считаете, мы успеем подтянуть корветы? А то тяжко придётся без их зенитной артиллерии.

- Предлагаю сейчас сбить разведчика ракетой, по крайней мере, не будет передавать информацию о нашей диспозиции и корректировать огонь их артиллерии, - ответил Бубнов.

- Ну что же, мы должны заявить о серьёзности наших намерений. Расчётам ПВО - сбить вражеский самолёт-разведчик, а Вы, Николай Герасимович, вызывайте истребительную эскадрилью с Батуми - о нашем обнаружении разведчик всё равно уже доложил. Скоро налетят злые коршуны, - скомандовал Кузнецов.

- Есть! - отрапортовал попаданец-летун Бубнов и направился к радиостанции, а через несколько секунд раздался взрыв и рокот маршевого двигателя ракеты комплекса «Тунгуска», установленного на борту линкора.

- Есть поражение цели! - через какое-то время доложил вахтенный офицер.

- Отлично, хорошая работа, товарищи, - похвалил Кузнецов, - Фёдор Иванович, отворачивайте 15 градусов севернее и запросите информацию с фрегатов - что там у них на радарах?

- Пока все метки, что и у нас, – отрапортовал командир корабля.

- Ну что же, не будем рисковать, а то нарвемся на вторую кильватерную колонну французов. Попытаемся обойти их первую колонну с севера, а там завяжем бой на предельной дальности стрельбы наших орудий и будем стойко биться до наступления темноты, а уж затем попробуем воспользоваться нашими радарами, пойдем на сближение и всыплем французам ночью по полной, чтобы задумались «от чего это море зовется Чёрным?».

В 19:50 на радаре появилось сразу множество воздушных целей. Средствами ПВО корабельной группы было обнаружено 32 неизвестных самолёта, движущихся к месту сражения со стороны турецкого Синопа.

- Фёдор Иванович, - обратился Кузнецов к командиру линкора, - подайте сигналы нашим корветам и фрегатам прижаться ближе к основной группе кораблей, а плавающим зенитным батареям - выдвинутся вперёд, навстречу вражеским самолётам, дистанция между кораблями ПВО - 15 кабельтовых, приготовьте переносные зенитные средства «Верба» для уничтожения прорвавшихся бомбардировщиков и торпедоносцев. И вызовите уже наши истребители.

- Есть! - отрапортовал командир и направился к посту боевого управления.

Через каких-то 40-50 минут загрохотали 57-мм артиллерийские орудия, выставляя завесу перед вражескими самолётами, а ещё через какое-то время надвигающуюся мглу разрезали росчерки трассирующих 30-мм снарядов и несколько дымных шлейфов зенитных ракет. До подхода нашей истребительной авиации противник успел понести значительные потери, а после появления Як-1 и И-185 участь вражеской воздушной эскадры была предрешена.

Многие тогда считали, что это была самая продолжительная ночь 1940 года, так как незамедлительно после отражения налёта вражеской авиации наша эскадра вступала в артиллерийский бой с кораблями противника.

Грохотали 305-мм орудия линкора, 280, 203 и 180-мм орудия крейсеров, а им подпевали 152-мм орудия фрегатов и корветов. Бой шёл на предельных дистанциях в 28-30 км, так как Кузнецов собирался максимально использовать преимущества нашей эскадры в наличии радиолокационных станций и систем управления огнём.

Через два часа боя на радарах светились уже все французские корабли, и нашим стало жарко - пришлось даже пускать дымы и откатываться из-под мощного артиллерийского огня. Внезапным попаданием вражеского снаряда буквально разорвало пополам один из корветов 39-го проекта, и Кузнецов дал команду на отход этих кораблей за линию тяжёлых крейсеров. Ещё через час насколько снарядов сильно повредили «Красный Крым», а в завершении ко всему один из вражеских снарядов проник в артиллерийский погреб, и вторая башня «Червонной Украины» с ярким фейерверком взлетела метров на 100 в небо. Это было крайней точкой терпения Кузнецова, и тот подал команду на отворот ещё на 20 градусов севернее и выход из боя.

Даже несмотря на то, что советские корабли старались держаться на предельной дистанции, всё же французские корабли неоднократно добивались точных попаданий, стреляя по засветке наших орудий. Не избежал повреждений и наш линкор «Парижская коммуна», получив за шесть часов боя девять попаданий в корпус и Кузнецов был вынужден сменить место ЦПУ, передислоцировавшись на «Победу коммунизма».

- Николай Герасимович, - прошуршала рация, - прошу, шш-ш, добро на выход из боя, шш-ш.

- Что случилось, Константин Сергеевич?

- Имею несколько неприятных попаданий и дырку ниже ватерлинии, пошёл уже приличный крен на левый борт, насосы не справляются с откачкой забортной воды.

- Твою мать, - выругался нарком, - до Поти дойти сможешь?

- Нам главное из боя выползти, чтобы не добили, а там - наложим пластырь и дойдем.

- Хорошо, добро. Выключить радиостанции и отходить курсом север-северо-восток. Судам обеспечения - взять «Чапаева» под ручки и довести до базы.

- Принял, удачи всем!

- Внимание! - скомандовал Кузнецов. - Передать команду на эсминцы «приготовиться к торпедной атаке», всем разом атаковать корабли противника торпедами.

- Прошу добро выдвинуться вперёд, - прошелестела рация, - имею возможность поддержать эсминцы.

- «Советская Конституция» и «Диктатура пролетариата» обходите меня, прикройте работу эсминцев, отработайте по самым крупным «кабанчикам» - даю добро на отстрел всех ракет.

Через какое-то время радио подтвердило получение приказа, и корабли начали развёртываться из кильватерной колонны в линию крейсеров.

- Вот так вот, - грустно проговорил Кузнецов, - это ещё хорошо, что ночь навалилась, а то всыпали бы нам лягушатники, вон сколько кораблей покалечили, а один так и вовсе утоп.

Кузнецов, не имея данных о результатах своей стрельбы, дал команду отворачивать ещё на 10 градусов севернее и идти параллельно грузинскому побережью в сторону Крыма, дабы не пересечься курсом с ударной группой итальянских кораблей. Однако судьба в этот день чуть не преподнесла Кузнецову горький урок, что нельзя недооценивать противника.

В 02:40 в дальней зоне обнаружения советских радаров появилось 28 меток кораблей на северо-западе. Кроме того, на радаре постоянно светились 14 меток французских кораблей, от боя с которыми Кузнецов убегал, постоянно смещаясь на север. И вот теперь дорога на север была отрезана, теперь путь только на восток к грузинскому побережью, а там, не имея преимущества в скорости, стоило уповать только на действия нашей авиации.

- Николай Герасимович, - обратился к наркому командир крейсера «Победа коммунизма», - предлагаю довернуть южнее на французов и всыпать им по темноте, а то уйдут. Далее - вдоль турецкого берега отвернуть азимутом 50 на Поти и вытащить макаронников на наши подлодки в районе Трабзона.

- А если эти самые «наши» с перепугу врежут по нам торпедами: темень-то какая - не грех и обознаться? Мы тут, как в супе с клецками.

- Нет, Николай Герасимович, - отмахнулся командир, - командиры лодок у нас - опытные подводники, мы с ними ночные учения проводили, этот манёвр специально отрабатывали. Зажжём опознавательные фонари и проскочим их позиции, а вот врагов на лодочную засаду выведем. К тому же на тех лодках гидроакустики шумы винтов нашей эскадры знают, как сиськи собственных жён.

- Товарищ нарком, - встрял в разговор Бубнов, - я поддерживаю Фёдора Ивановича: нам нужно как можно ближе подтащить вражеские суда к грузинскому побережью - мои самолёты так далеко пока не летают и с Поти до Синопа не дотянуться, а атаковать противника ограниченными силами не имеет смысла. Но мы не позволим им спокойно нас преследовать, ночью Ту-2 вывалят на итальянцев 1000 кг бомбы, а вот с утра вмажем по этим наглым рожам всеми силами.

- Хорошо, командуйте курс на французскую эскадру. Эсминцам и корветам - вон с района, прекратить радиопереговоры, работают по радарам только крейсера и фрегаты. Корректировщикам навести авиацию на итальянскую эскадру.

Именно в этот самый момент с радара пропала метка «Марсейеза», что последнее время крутился рядом с линкором «Страсбург». Очевидно, что один из французских тяжёлых крейсеров был серьёзно повреждён, так как уже давно дымил, демонстрируя признаки обширного пожара.

- Утоп, зараза, - зло сплюнул капитан крейсера, - наверное взорвался, давно дымил-то гад, да и ракетчики наши отработали по тяжёлым крейсерам на отлично.

- Рано радоваться, нужно всыпать им ещё до подхода макаронников. Теперь - сосредоточить огонь всех орудий на оставшихся вражеских крейсерах, линкоры пока игнорируем.

И всыпали. Всю ночь шёл тяжёлый бой, наши корабли старались не упускать вражеские метки с экранов своих радаров, и как только французы или итальянцы поворачивали на запад и старались выйти из боя, то Кузнецов приказывал дать сигнал «Поворот все вдруг» и шёл следом, забрасывая врага снарядами, стреляя только по данным ПУО и отметкам радарных станций. А в предрассветный час вражеские самолёты, воспользовавшись приближением боя к турецкому побережью, смогли совершить очередной налёт, и только в 05:55 изрядно потрёпанным советским кораблям удалось оторваться от преследования уже объединившейся вражеской эскадры и медленно пойти на восток.

Рассвет показал страшную картину: десятки советских кораблей имели огромные рваные раны, борта и орудийные башни зияли сквозными отверстиями, а у некоторых кораблей вовсе башни были вырваны с корнем и валялись перевернутыми на палубах. После такой картины Сталин больше никогда не даст разрешение выйти на открытое морское противостояние с флотами вражеских государств, может после этого коммунистические старцы спустятся с неба на землю и поймут, что нам еще лет 30 нет смысла тягатся с крупными морскими державами.

Самым умелым баталистом яркими красками в море была нарисована картина полного поражения советского Черноморского флота, а Кузнецов, глядя на это, в своих видениях уже узрел застенки НКВД, ГУЛАГ, и, вероятно, даже огромный кол на Красной площади, на который его посадят прямо во время первомайкого парада - за вредительство, саботаж и прочие нехорошие деяния.

Это Кузнецов ещё не видел последствия наших ударов по французским и итальянским кораблям - там картина была более удручающая, особенно не повезло итальянцам. Налетевшие ночные бомбардировщики Ту-2 атаковали итальянские корабли, сбросив на них 18 корректируемых 1000 кг бомб. Часть из которых, несомненно промахнулась, но те, что попали, те нанесли невосполнимые потери не только боеспособности, но и моральному духу итальянских моряков.

С рассветом, взглянув на состояние своих кораблей, противник решил под прикрытием относительно целых кораблей спешно ретироваться вон из этого злого моря. Вражеская объединённая эскадра медленно поползла к турецким проливам. Именно тогда, примерно в 06:30, в небе над кораблями Кузнецова мерно загудели двигатели наших бомбардировщиков, прикрываемых на высоте новыми ЛаГГами.

Командир первой противокорабельной эскадрильи капитан Крошенинников заметно нервничал - ведь это первый реальный вылет с атакой на боевые корабли. Его эскадрилья уже много раз стреляла учебными ракетами по неподвижным целям, но вот сейчас цели не просто подвижные, но и имеют приличную зенитную артиллерию. Новые Пе-2 работали в связке с самолётами ДБ-3. Реактивные ЛаГГи висели на эшелоне в 7000 м, обеспечивая истребительное прикрытие. Вначале с высоты в 5-6 тысяч метров ДБ-3 сбрасывали на вражеские корабли 1000 кг корректируемые авиацонные бомбы, а потом появлялись Пе-2 и наносили удар противокорабельными неуправляемыми ракетами. Прицелы Пе-2 были ещё сырыми и позволяли устойчиво попадать с дальности до 3000 метров, но ракеты всё равно пускались по прицелу, то есть примерно туда. Днём лётчики добивались до 80% попаданий, а вот ночью результат был другой, значительно хуже. Инстинкт говорил командиру эскадрильи, что нужно выпустить ракеты как можно дальше от разрывов снарядов зенитных орудий вражеского корабля, но вот разум настойчиво твердил, что требуется стрелять с дальности не более 3000 метров, иначе по маневрирующей цели можно и не попасть.

- Вижу цель. Групповая, надводная, дальность четыре тысячи пятьсот, - раздался в наушнике голос штурмана-оператора.

- Рано, - спокойно проговорил Крошенинников, - стреляем с двух тысяч, чтобы точно в цель. Внимание всем - распределяю цели: первое и второе звено - крупный крейсер в центре боевого порядка противника, третье и четвёртое - крейсер справа по курсу, пятое и шестое - лёгкий крейсер слева по курсу. После пуска ракет все уходим на второй круг и работаем пушками по средствам ПВО эсминцев, чистим полянку для торпедоносцев.

- Есть 2000, - отрапортовал штурман.

- Вижу, - Крошенинников чуть довернул самолёт, совмещая прицел с крышей огромной башни управления самого большого корабля, перевёл тумблер стрельбы на цифру «2» и надавил спуск, продублировав свою работу командой, - внимание! ПУСК.

Две ракеты вместе сошли с пилона и с дымным следом твёрдотопливных двигателей, разгоняясь, пошли к быстро увеличивающейся тушке корабля. Через несколько долгих секунд ракеты врезались в рубку управления вражеского крейсера, а самолёт, потеряв почти полторы тонны веса, вдруг резко задрал нос и полез в облака. Набрав высоту почти в 4000 м Крошенинников перевёл свой Пе-2 в пикирование, убрал обороты двигателя и начал высматривать орудия ПВО быстроходных эсминцев. С удовольствием наблюдая, как внизу поднимается огромный столб дыма с поражённой цели. Немного вдали один из крейсеров имел огромную дыру в развороченном корпусе и уже начал черпать забортную воду. Обработав пушками зенитные расчёты вражеских кораблей, Крошенинников довернул ручку на очередную цель, от которой в небо постоянно взлетали трассеры снарядов мелкокалиберной зенитной артиллерии, и нажал электроспуски авиационных 23-мм пушек.

Через какое-то время после нескольких заходов на средства ПВО вражеских кораблей 23-мм авиационные пушки смолкли, и Крошенинников подал команду на выход из боя и общий отход. Сразу после этого в небе появились новые торпедоносцы Ил-2, которые на высоте 100 м, зайдя в борт, бросали свой смертоносный груз в воду.

Результат атаки первых двух волн нашей авиации был ужасающим. Как потом рассказывали пилоты торпедоносцев Ил-2, что подошли к месту сражения последними, после того, как ДБшки и Пе-2 отработали и ушли, то часть вражеских кораблей держалась на плаву только чудом и отвагой боровшихся за живучесть своих кораблей экипажей, а от некоторых из них в небо поднимались огромные чёрные столбы дыма.

Удар трёх полков наших торпедоносцев Ил-2 поставил жирную точку в этом тяжёлом сражении, пустив на дно семь вражеских крейсеров и утопив горящий французский линкор «Дюнкерк».

В этом почти суточном бою французская эскадра понесла огромные потери в количестве одного повреждённого и одного потопленного линкора, пяти потопленных крейсеров, а также семи эсминцев. Сильно досталось и итальянцам, но те потеряли только крейсера и шесть эсминцев, а вот итальянским линкорам повезло: те, получив даже по несколько 1000 кг бомб, смогли удержаться на плаву. Вражеские корабли имели множество повреждений, вынуждавших их выйти из боя и спешно идти к турецким проливам, а там их уже поджидали на боевых позициях наши подводные лодки.

Вместе с тем, как оказалось позже, наш фрегат «Чапаев» до Новороссийска тоже не дошёл, несмотря на мужество боровшегося за жизнь корабля экипажа. Приняв огромное количество забортной воды, фрегат начал валится на борт, подминая под себя спасательные шлюпки, что выслали суда обеспечения. Смертельно раненный корабль перевернулся килем кверху и ушёл на дно в 10-ти милях от грузинского побережья. Остальные корабли, как и сам линкор «Парижская Коммуна», имели огромное количество пробоин, в результате чего Кузнецов вынужден был отдать приказ медленно уползти в Поти, а там вдоль берега - и дальше до Новороссийска для прохождения ремонта. Таким образом, даже выигранное морское сражение не смогло полностью утопить боевые эскадры франко-итальянского флота, однако силу и решительность советских моряков мы продемонстрировали всему миру, и теперь желающих лёгкой победы должно было поубавиться.

С наступлением зимы война на море прекратилась, ещё какое-то время британско-французские самолёты, взлетая с турецких аэродромов, пытались бомбить советские порты, но, встречая организованное сопротивление со стороны наших средств ПВО, и эти действия сошли на нет. Война так и не перерастала в настоящую вторую мировую: ни противник, ни СССР не решались наносить массированные авиационные удары по городам, ограничиваясь в качестве целей только военной инфраструктурой.

Глава 7

В Москве поздней ночью проходило очередное заседание руководства ЦК партии. Речь держал Молотов, который докладывал результаты выполнения распоряжений руководства ЦК партии.

- Товарищи члены ЦК! По вашему поручению 25 ноября этого года я лично встречался с японским министром иностранных дел, высказал все наши предложения и пожелания. Ровно через три дня нашему послу в Японии передали официальный ответ на наши предложения.

- Товарищ Молотов, в связи с необходимостью обеспечения режима особой секретности состоявшихся переговоров не все члены ЦК знают суть наших предложений. Прошу Вас разъяснить товарищам, - Сталин сделал особый упор на слове «товарищам», - суть наших предложений и ответ японцев.

- Ну, значит так, товарищи, - кашлянул Молотов, - мы вышли со следующей позицией: «на Дальнем Востоке и в Тихоокеанском регионе нет критических противоречий и спорных вопросов, мешающих дружескому развитию советско-японских отношений».

Члены ЦК заёрзали на стульях: все прекрасно помнили неоднократные высказывания лично Сталина о том, что требуется вернуть исконно русские территории, захваченные подлыми самураями в тяжёлое для страны время – речь, в первую очередь, шла об острове Сахалин и островах Курильской гряды. Все посмотрели на вождя, но тот молчал, и Молотов продолжил.

- Исходя из того, что любое недоверие подрывает основы добрососедских взаимоотношений, мы предложили прорвать завесу секретности и в качестве доброй воли обменяться с Японией частью важных научно-технических открытий. С согласия японского императора, скрытно, наши кораблестроители посетили несколько секретных японских верфей, а «японские товарищи», - Молотов аж закашлялся, произнося эту фразу, - посетили наши авиационные заводы в Иркутске и Перми. Мы просим у Японии продать нам два полностью готовых корабля - это авианосец и тяжёлый крейсер, а также передать всю техническую документацию по этим кораблям и оказать помощь в организации выпуска этих кораблей на наших верфях. В ответ же мы предоставляем для сравнительных испытаний нашим «партнёрам» по шесть единиц новейших самолётов Ил-2 и И-185, а так же, как вы понимаете, мы отдаём всю техническую документацию для производства вышеуказанных машин. Кроме того, мы предложили японскому руководству плавающую бронированную машину с соответствующей документацией.

- Кх-кх, - кашлянул, привлекая внимание Калинин, - я, что-то не понял: мы ведь только сами наладили выпуск этих самолётов, и что же - теперь отдадим их самураям? Зачем?

- За товарища Молотова отвечу я, - встал Сталин. - Мы исходим из того, что японские милитаристы очень сильно озабочены «теорией жизненного пространства», и это пространство они готовы добывать силой оружия. Нам крайне необходимо вытолкнуть агрессивных самураев на юг во французские и британские колонии. Пусть там себе добывают жизненное пространство, а в нашем Приморье и на Дальнем Востоке им делать нечего. Поскольку основная война ожидает японцев на море, то мы предложили усилить возможности японских авианосцев новыми самолётами, а их десантные возможности - усилить нашими плавающими бронированными машинами.

После того, как Сталин закончил, Молотов продолжил.

- Кроме того, мы указали нашим «японским партнёрам», что имеем очень сильные военно-воздушные силы и способны топить вражеские корабли на приличном расстоянии от берега, в чём они убедились, изучив результаты не совсем удачной батумской десантной операции со стороны франко-итальянского флота. Мы довели японцам, что наши новые самолёты очень хорошо будут смотреться на палубах их авианосцев, а наличие хорошей плавающей бронемашины значительно упростит императорскому флоту задачу по захвату стратегических островов в Тихом океане. Кроме того, товарищ Сталин не сказал, что мы также передаём японцам наш устаревший корабельный радар первой конструкции. Всё это резко усилит боевые возможности нашего восточного соседа в Тихом океане, что станет неприятным сюрпризом для британцев, французов и даже американцев. В качестве гарантии нашей безопасности мы попросили рассмотреть вопрос продажи Японией нам двух боевых кораблей с полной документацией и оказании помощи по расширению на Дальнем Востоке судостроительной верфи в Комсомольске-на-Амуре и организации производства там боевых кораблей тяжёлых классов. Император долго думал, и вот вчера мы получили утвердительный ответ, мы получим все необходимые станки и морские технологии.

Калинин неуверенно поднял руку.

- И всё таки, Коба, я не могу понять, думаю, что и другие товарищи тоже не до конца понимают суть момента. Разъясны нам, зачем мы торгуем технологиями? Новые самолеты, новые плавающие машыны, радары и еще нефть! Всё это мы отдаем японцам так, будто бы мы проиграли войну. Мы что платим им дань?

- Михаил Иванович, - Сталин хитро улыбнулся. - Если ты считаешь, что миы отдаем слишком много, а просим слишком мало, еслы ты думаешь, что нам не нужны эти корабли, так я тебе скажу - ты прав. Нас действительно не спасёт от британского или французского флота наличие двух купленных у японии кораблей. Однако, не о кораблях идёт речь - речь идёт о гарантии ненападения со стороны Японии. У самураев имеется возможность строить корабли, но стали, угля и нефти у них нет. Мы же предлагаем им взаимовыгодную торговлю. В результате этой сделки мы получаем, не просто нейтральную страну на наших восточных границах, мы рассчитываем, что теперь все устремления японской военщины будут направлены на французские и британские колонии, а это позволит ослабить японское давление на Китай, и даст возможность нам довести до надлежащего стояния боевую готовность КНР, а это, как вы понимаете, позволит в дальнейшем расширить контролируемую коммунистами зону за счёт выдавливания войск Чан Кайши на юго-запад Китая. Однако даже это ещё не всё: японцам жизненно необходимо с кем-то торговать, и мы предлагаем им торговлю через наши восточные порты углем и железной рудой, а для этого японцы помогут нам провести модернизацию морской верфи в Амурском лимане и порта Владивостока. Именно через этот порт мы будем вести основную торговлю с Японией. Политика нашей страны в сегодняшнее непростое время должна состоять в том, что нужно будет ослаблять наших врагов и усиливать наших союзников. Британцы, французы и немцы – это наши враги, усиливая японию – мы создаем проблемы нашим врагам, и одновременно мы усиливаем нашего регионального союзника – коммунистический Китай.

- Но что будет, если Япония не пожелает воевать с Францией и Британией, что будет, если они решат отхапать наши северо-всточные территории? – не унимался Калинин.

- Япония существует тысячи лет, и что? Почему они за эту тысячу лет не освоили северные территории? Неужели не понятно, что безлюдные северные земли им не нужны? Японцы - очень прагматичная нация, они идут туда, где есть трудовые ресурсы. Японцы пошли в Маньчжурию, чтобы руками маньчжур добывать полезные ископаемые и сырье для японской экономики. В наших диких краях людей нет, нечего там япошкам делать, да и воевать там неудобно, у японцев просто не хватит сил, чтобы удерживать такие огромные территории. А вот южные земли и острова в Тихом океане они удержать смогут. Ты что Михаил Иванович, забыл труды Ленина? – Сталин по отечески усмехнулся и в этой усмешке было издевательство.

Все члены ЦК изумлённо посмотрели на Сталина. Сейчас он стал их пугать ещё больше. После того как в СССР пришли «наследники», вождь изменился: он стал более тонко вести игру как внутри страны, так и на внешнем контуре, а это делало всех остальных членов ЦК обычными, ничего не решающими чиновниками.

- Но собрались мы не только из-за этого вопроса. Сегодня нам предстоит решить вопрос относительно выведения из войны Франции. Так вот, люди товарища Судоплатова выполнили весь комплекс поставленных перед ними задач в Бразилии, и более там они не нужны. Я предлагаю перенаправить силы и средства специальной бригады НКВД в Южной Америке на развитие освободительных движений во Французской Гвиане, Венесуэле, Боливии в других государствах Южной Америки, а также на подготовку революции непосредственно во Франции.

- А как же Уругвай? - опять не понял Калинин. - Мы ведь планировали выбить Германию с Уругвая.

- Товарищ Калинин, - Молотов поправил очки, - к сожалению, у нас нет океанского флота, и мы сейчас не в состоянии поддерживать широкое коммунистическое движение в Южной америке, нам даже в Бразилии сейчас трудно. К тому же нет необходимости решать уругвайский вопрос собственными силами. Сейчас возможности наших судов не позволяют проводить большие контрабандные операции по доставке оружия и боеприпасов силам сопротивления. Мы не можем открыто поддерживать революционное движение в Уругвае. Это несчастная страна сейчас находится под полным влиянием Германии, и нам нет необходимости задирать немцев до тех пор, пока мы не решим вопрос с французами. Поэтому мы и предлагаем вывести всех активистов Третьего Интернационала на территорию тех государств Южной Америки, которые сейчас контролируются колониальной администрацией Франции для организации там коммунистического движения. Мы позволим Германии и Италии столкнуться лбами с Британией, Францией и США за контроль над странами Южной Америки. Это заставит фашистское французское правительство растягивать силы, а у них и так проблемы в Ливии и в Сирии. Мы должны подготовить почву к свержению прогерманского правительства Франции.

- Да, - Сталин поднял руку, - после поражения объединённой средиземноморской эскадры в Чёрном море французы стали осторожнее и теперь готовят нам реванш весной. Их «дикие дивизии», даже не вступив в бой, понесли серьёзные потери на транспортных судах и сейчас находятся на переформировании. Мы предполагаем, что весенне-летняя наступательная кампания будет более подготовлена, чем осенняя, и нам не удастся сдержать силы вражеского флота. Поэтому прямо сейчас начинаем усиление наших городов-портов артиллерией и противокорабельной авиацией. Но это все полумеры, есть шанс вообще выбить Францию из войны. И этот шанс нужно использовать. Продолжайте, товарищ Молотов, по внешнеполитической ситуации.

- Недавно, неизвестные курдские террористы атаковали французские посты в Сирийской пустыне. Кроме того, нападению подверглась французская нефтяная миссия, что проводила пробные бурения. Среди убитых террористов было обнаружено множество переодетых в курдов турецких и итальянских солдат. Точно такая же беспрецедентно жестокая атака произошла на нефтяные итальянские промыслы в Ливии. Представляете, товарищи, - Молотов усмехнулся, - там тоже нашли тела убитых, но теперь уже переодетых французских солдат из их колонии в Алжире. Во франции прошли первые, пока еще слабо организованные акции протеста и митинги. Это только начало.

- Предлагаю, как минимум, наградить товарища Судоплатова и его сотрудников за столь блестящую операцию, – вновь взял слово Сталин. - А что касается Вас, товарищ Калинин, то Вам предлагается рассмотреть вопрос изыскания средств для закупки нескольких десятков транспортных кораблей в различных странах мира, чтобы они могли осуществлять торговое плавание под флагами третьих стран. Нам катастрофически не хватит сил для обеспечения действий спецбригады НКВД за рубежом и на поддержку наших активистов в Южной Америке.

- Средства есть, но у нас нет выхода на внешние рынки, - Калинин встал, - блокада, товарищи. Вы ведь знаете, что мы - в торговой блокаде, мы - под санкциями, а неразумные действия товарища Судоплатова могут ещё больше осложнить наше положение.

- Давайте так, - Сталин махнул рукой. - Первое, Вы имеете выход на представителей банкового капитала США, что ошиваются на Бакинских нефтяных промыслах, сегодня американцы готовы пойти нам на любые уступки - они открыли свой рынок полностью, и мы можем закупить там всё, что нас интересует. Вот и займитесь этим по своим каналам. Американский бизнес в СССР процветает, так что пусть заокеанские банкиры найдут нам корабли. Это - операция прикрытия, враги будут неотступно следить за данными кораблями и отслеживать каждый наш шаг. А в это время товарищи Судоплатов с Молотовым должны подготовить специальную операцию по легализации какой-либо подставной фирмы в Британии, Дании или Франции, которая бы работала как иностранный собственник, зарегистрированный в одном из филиалов швейцарских банков. Купить и оформить на эти фирмы несколько десятков круизных и торговых судов, пусть там товары или пассажиров по Атлантике между Европой и Америкой возят - нам всё равно. Тут главное - ассиметричный ответ. Они нам - санкции и блокаду, а мы им - работу через подставные фирмы. И, товарищ Калинин, передайте товарищу Судоплатову несколько секретных счетов в Швейцарии для организации данной работы.

Члены ЦК ещё поболтали и разошлись, остался только Молотов.

- Что скажешь, Вячеслав Михайлович, Ленин был прав?

- Ленин всегда прав!

- Вот и я так думаю, - задумчиво проговорил Сталин. - Ленин писал, что империализм, после того как закончится возможность безнаказанно разграбить другие народы, неминуемо схлестнётся в войне между собой. Их сегодняшний союз является временным, и мы должны сделать всё возможное и невозможное, чтобы предсказания вождя народов сбылись. Мы должны показать империалистам, что взять нас голыми руками не получится, именно тогда они, как акулы начнут пожирать друг друга.

- Коба, но ведь ты понимаешь, что рано или поздно, когда они сожрут самых слабых в своём окружении, они всё равно нападут на нас?

- Так и есть, но до того мы успеем подготовиться. У нас уже есть, чем их удивить - это новейшее по сегодняшним временам оружие, а лет через пять, когда враги научатся производить такое оружие, мы ещё что-нибудь придумаем, - усмехнулся Сталин. – Как ты оцениваешь возможность откровенного разговора с Риббентропом и Деладье?

- Такой разговор может состояться.

- Тогда организуй эту встречу немедля. Для французов мы подготовили интересный фильм про оккупацию немцами Франции - просто отдай его членам оппозиционных партий и скажи, что поговорим об этом фильме позже, после того как французы созреют. А что касается немцев, то пусть Риббентроп информирует Гитлера, что мы вскорости нанесём сокрушительный удар по Польше, и только от Германии зависит, где пройдет новая граница и состоится ли большая война между немцами и русскими. Передай Риббентропу, что нам нужны незаконно отторгнутые у России земли Западной Украины и Западной Белоруссии. Кроме того, нам нужно решить вопрос о нейтральном статусе Финского залива ввиду поглощения немцами прибалтийских территорий.

- Какова будет наша позиция по этому вопросу?

- Всё очень просто: если Германия не отдаст нам часть Прибалтики, то тогда для обеспечения безопасности мореплавания нам придётся забрать всю Финляндию и выйти к Ботническому заливу, тогда уже немецкие грузоперевозки шведской руды окажутся под угрозой. Передай им, что мы бы хотели вернуть себе Эстонию, как-никак - это историческая часть территории Российской империи, за которую царь Петр-1 заплатил шведам золотом. Пусть решают, хотят ли немцы променять Финский залив на Ботнический залив. В конце-концов пусть выселят в Эстонию всех активистов социалистических движений и русскоговорящих граждан из Латвии и Литвы, а мы устроим революцию и заберём Эстонию себе. Как залог понимания и добрососедских отношений, со стороны Германии необходимо показать, что они понимают наши озабоченности, мы всего лишь стараемся обеспечить безопасность города нашего вождя товарища Ленина. В ответ на такие уступки, мы обязуемся не продвигаться ни на метр за пределы оборонительных сооружений линии Маннергейма в Финляндии с условиями нейтрального статуса Финляндии. Кроме того, Германия нашими руками получает большую часть Польши и пусть делают там всё, что хотят.

- Но там также много социалистов и русскоговорящих граждан, - попытался возразить Молотов.

- Польша всегда была британской шавкой, так что после захвата Польши у Германии начнутся проблемы с англичанами, и нам это на руку. А что касается социалистов и всяких других граждан, что так или иначе поддерживают СССР, то можно провести обмен переселенцами. Мы выпустим со своей части освобождённой территории Западной Украины и Белоруссии всех антисоветчиков, а немцы выпустят со своей зоны оккупации всех социалистов и евреев. Кроме того, доведи до наших немецких оппонентов, что мы знаем об их интересах и приготовлениях по захвату Румынии. Так вот, мы не будем возражать в случае, если нам вернут незаконно отторгнутые земли Бессарабии. А в дальнейшем мы бы хотели получить от Венгрии земли Карпатской Руси.

Молотов кивнул, а Сталин продолжил.

- Сегодня у нас имеется множество ситуативных союзников, например Британия. Ты думаешь британцам понравилось, что Германия привела к власти во Франции фашистское правительство Виши?

- По моей информации, британцы готовят во Франции парламентский переворот, они финансируют уличные беспорядки и протесты.

- Мы поможем наши «добрым соседям» - Сталин посмотрел на карту – но сделаем это так, чтобы «комар носа не подточил».

- Я тебя стал все хуже и хуже понимать, Коба ты говоришь слишком загадочными фразами, ты мне, что не доверяешь?

- Да господь тебя упаси, тьфу ты, опять эта поповщина вылезла – Сталин покачал головой – кому мне еще доверять как не тебе? Но есть вещи, о которых не все должны знать, понимаешь?

- Понимаю, но я должен знать как мне действовать, если вдруг по линии диппредставительства начнут задавать странные вопросы.

- Всё твое ведомство должно делать круглые глаза и удивляться, а еще - очень сильно возмущаться. Понял?

- Понял, но когда возмущаться? И чему удивлятся?

- Когда «британские шпионы во Франции» начнут операцию по свержению Вишистского правительтва и захвату власти, а бртитанцы станут спрашивать у нас, почему это от французских демонстрантов русским духом пахнет.

Ты, что уже и это придумал?

- Не я, не я, а наши наследники. И я тебе скажу, что это очень разумный план. Все продуманно предельно досконально, каждый элемент операции учтен, просчитан и обеспечен средствами. Главное, сделать так, чтобы немци подумали, что эту операцию провернули именно британцы. Наша политика должна исходить из того, что, выйдя из противостояния с нами из-за Польши и Финляндии, Германия начнёт готовиться к войне на континенте, непрерывно производя сотни танков и самолётов. Этот фюрер недоделанный должен думать, что британцы за его спиной создают антигитлеровскую каолицию. В то самое время как Англия и Франция, связанные морской войной с нами, продолжат вкладывать все средства в производство кораблей, то у Гитлера рано или поздно появится соблазн разгромить своих конкурентов на континенте в рамках сухопутной войны. Именно так и говорил товарищ Ленин, что империалисты станут пожирать друг друга, - Сталин встал и подошёл к карте, - а нам нужно как можно дольше уклоняться от большой войны на суше и вести свою игру. Мы не должны сидеть, сложа руки, мы должны наносить упреждающие удары и разрушать вражеские союзы.

- А ты не думаешь, Коба, что Британия попытается использовать те же приёмы, что и мы? - Молотов поправил пенсне. – Ну, например, под видом действия советских подводных лодок начнут топить германские торговые суда, чтобы как-то активизировать нашу войну с Гитлером.

- Мы должны предвидеть и такой сценарий. Нужно заранее подготовить какую-либо доказательную базу и дать понять немцам, что это не мы.

- А ещё лучше - нанести упреждающий удар и самим потопить несколько британских судов, а в этом обвинить немцев или японцев.

- Ты быстро учишься, Вячеслав Михайлович. Иди, подумай о том, как нам поддержать антигерманские силы во Франции с легальных позиций, но при этом оставаться в тени будущего госпереворота. Теперь у тебя много работы.

После того как Молотов вышел с кабинета, Сталин долго стоял и смотрел на карту. Он думал о наследниках: все же какие они разные. Задиристый и, казалось бы, ни к чему не пригодный бывший начальник разведки 23-й бригады товарищ Краснов смог фактически на ровном месте организовать социалистическую революцию в Бразилии, а вот сейчас готовит такую же национально-освободительную войну во Французской Гвиане и даже госпереворот во Франции.

Чересчур умный, назойливый и даже жестковатый Зинченко в пух и прах разгромил японцев на Халхин-Голе.

Тихий, но цепкий, как бультерьер, Петров отвоевал бестолковому Мао Цзэдуну приличный кусок Северного Китая и фактически сделал последнего единоличным руководителем КНР, физически устранив всех американских советников, что ошивались при коммунистическом вожде Китая.

Бывший тыловик Евсеев, работая под прикрытием, был аккуратненько внедрен в окружение Троцкого, а после ликвидации последнего теперь сидит в верхушке Третьего Интернационала в Мексике и позволяет отслеживать американскую агентуру в СССР, что работает под прикрытием всемирного коммунистического движения.

А сколько пользы со своим наукоградом принёс бывший замполит 23-й бригады товарищ Иванов? Под его руководством новые разработки и технологии выходят, как пирожки с печки. Но в первое время все эти «наследники» дружно предлагали направить основные усилия СССР на борьбу с США. Некоторые члены ЦК даже считали, что следует расстрелять этих зарвавшихся «стратегов». Только вот незадача: сам товарищ Мехлис, что так ненавидел этих «попаданцев» и мечтал их всех посадить, как бесов на кол, вдруг пропал в неизвестном направлении, а потом оказалось, что он стал жертвой нападения немецких шпионов. Как ни копали следователи НКВД, но раскрыть причастность попаданцев к этому нападению не удалось, тем более, что вместе с Мехлисом погиб и преданный друг товарища Иванова - его бывший помощник Струнов Алексей Сергеевич.

А вот одноногий генерал Краснобородько предложил очень далёкую от направления его деятельности идею. Генерал-танкист, как узнал, что в СССР по лицензии Германии выпустили первые две океанские подводные лодки, то сразу написал письмо лично вождю народов. В этом письме предлагалось провести специальную подрывную операцию по разрушению антисоветской коалиции. Частью этого плана была широкомасштабная атака на Францию. В частности, лодки предлагалось скрытно перебросить на военно-морскую базу в Петропавловск-Камчатский, и уже оттуда начать топить все французские и даже британские суда в районе Малаккского пролива. На лодках должна быть нанесена символика императорского японского военно-морского флота, и они периодически должны были всплывать на виду у иностранных торговых судов типа для пополнения запасов воздуха. Таким образом, французы должны получить информацию, что японские подводные лодки стали подло топить их торговые суда и думать, что негодные самураи вот-вот нападут на их колонии в Юго-Восточной Азии и в Океании. Если сюда прибавить нападение «проитальянских террористов» на алавитские нефтяные объекты во французской сирийской колонии, то временный союз между итальянскими и французскими нацистами затрещит по швам, и на следующих выборах во Франции, возможно, выиграют демократы, а если не выиграют, то мы им поможем. К тому же французы изучат полученные фильмы о занятии немцами Парижа и о подлом ударе в спину со стороны британцев, что внезапно ударят по спящим французским морякам и полностью утопят атлантическую французскую эскадру, под видом спасения кораблей от захвата их немцами. Вот это будет номер - ведь в том фильме немножко перетасованы факты и показан подлый удар по французской эскадре не после капитуляции Франции, а именно в тот момент, когда нужно было спасать прижатую к морю французскую армию. И это показано как факт сговора британцев с немцами. Ну а потом пусть Франция думает, как быть и стоит ли далее дружить с немцами и британцами. А там, дадут боги, начнётся схватка франков и итальянцев в Ливии и в Сирии. Дальше на французские колонии в Вест Индии и Океании нападут японские милитаристы, и Франция, так или иначе, подпишет с СССР сепаратный мир. Кто бы сказал еще год назад, что СССР будет поддерживать французских демократов, не социалистов, а демократов? Но что не сделаешь ради разрушения вражеских союзов.

Британцы же будут вынуждены поддержать демократический переворот во Франции, вот тогда этим империалистическим упырям станет уже не до СССР. Но для этого нужно подорвать доверие народа к правящей ныне во Франции нацисткой клике, требуется жёстко и показательно разгромить весной вторую французскую эскадру, которая сейчас готовится к реваншу.

«Что касается банкиров США, то они нам пока не по зубам», - подумал Сталин, - «нельзя разевать рот на что-то очень большое, а то морда треснет, от слона нужно откусывать маленькие кусочки. Пока что американцы предлагают торговать - значит, будем торговать. Если предложат дружить против кого-нибудь… Ну что же, дружить против кого-то - это всегда лучше, чем просто так дружить. А дружить американцы захотят, как всегда против того, кто будет выигрывать в начавшейся геополитической игре.» - Таков был результат ночных раздумий «вождя народов».

В ночь на 20 декабря во французской колонии Вьетнам произошло нападение на казарму французского экспедиционного корпуса. Нападающие смогли уничтожить наряд на КПП и прибывшую по тревоге резервную группу. После этого случая в разных местах города стали появляться листовки с призывами к восстанию против оккупационных французских войск. А 25 декабря 1940 года во Вьетнаме на улицы города вышли тысячи протестующих, среди которых были видны граждане с японскими государственными флагами и призывами к японскому императору оказать помощь в освобождении страны от захватчиков.

26 декабря в Малаккском проливе неизвестная подводная лодка торпедировала три судна, шедшие под французским флагом. В ходе коварного удара два французских торговых судна затонули, а третье успело дойти своим ходом до безопасного порта и там укрыться.

В ответ на агрессивные действия Японии французский флот приступил к патрулированию вод Малаккского пролива и к охране побережья своих вьетнамских колоний. Французы с подозрением останавливали и осматривали все торговые суда, что следовали в сторону Японии. Наличие огромного количества кораблей враждебных государств в одном морском районе рано или поздно должно было привести к столкновениям, и эти столкновения произошли 30 декабря 1940 года, когда французы шестью кораблями попытались заблокировать движение четырех японских кораблей - последние открыли огонь. Так началась японо-французская морская война.

На фоне военного поражения на море от СССР и вспыхнувшего конфликта в Азии, во Франции вспыхнули несанкционированные митинги, переросшие в беспорядки. Улица требовала отставки главы правительства и президента, но французское руководство пошло по простому пути: за неумелое руководство французской эскадрой и допущенные потери были отстранены от должностей военно-морской министр, а также командующий театром военных действий «Юг» адмирал Эстев, а командующий итальянской эскадры адмирал Королевских ВМС Италии и флота республики А́нджело Яки́но сам подал в отставку, сославшись на резкое ухудшение состояния здоровья.

Совместная франко-британская комиссия изучила результаты применения Советами нового противокорабельного оружия и вынесла вердикт, что при других обстоятельствах поражение франко-итальянского флота можно было избежать. Во-первых, русские массово применили авиацию для ударов по кораблям. У франко-итальянской эскадры практически отсутствовало противовоздушное прикрытие, а действие истребительной авиации и зенитных средств - было не достаточным. В ходе осенних боёв зенитчики подбили всего 27 советских самолётов, при этом получили почти 150 попаданий от бомб, торпед и ракет.

Во-вторых, отсутствие на франко-итальянских кораблях радаров позволило советскому морскому командованию проводить действенные ночные операции, которые, как показала практика, не привели к разгрому франко-итальянской эскадры только потому, что у Советов не было достаточного количества крупнокалиберных орудий.

В-третьих, у Советов имеется новое оружие в качестве противокорабельных ракет. Противник выпустил по кораблям франко-итальянской эскадры более 30-ти ракет, часть из которых принесла серьёзные повреждения. Но большинство ракет ввиду слишком маленькой боевой части при попадании разрушали только надстройки и выводили из строя личный состав зенитной артиллерии, ввиду чего так сильно корабли пострадали при ударе по ним вражеской авиации. Сами же советские ракеты для тяжёлых крейсеров и линкоров были признаны не опасными. По факту, новые управляемые противокорабельные авиационные бомбы показали достаточно высокий процент попадания, но недостаточно высокую степень поражения кораблей.

В-четвёртых. Советские 1000 кг корректируемые бомбы были признаны самым опасным противокорабельным оружием, которое к тому же применялось даже в ночных условиях. Однако данные бомбы сбрасывались с высоты не более 4000 метров, и самолёт всё время вынужден был находиться в зоне поражения средств ПВО корабля, так как бомба управлялась по радиосигналу. В качестве средств противодействия новой советской тактике было признано массированное применение 100-мм зенитных орудий, которые должны ставить мощную зенитную завесу на удалении 4-5 тысяч метров от корабля, сами зенитные орудия должны корректироваться радарами ПВО, а корабль должен прикрываться дымами и активно маневрировать.

И даже имея столь сильное преимущество в массовом и внезапном применении новых средств поражения, советская Черноморская эскадра фактически была разгромлена.

В итоге совместная франко-британская комиссия по расследованию «черноморского инцидента» пришла к заключению, что новые советские корабли не представляют большой опасности флотам крупных морских государств. А само поражение союзников в Чёрном море стало возможным только ввиду недостаточного зенитного и авиационного прикрытия, а также отсутсвия координации между командованием франко-итальянской эскадры.

По результатам вердикта совместной франко-британской комиссии было принято решение, что воевать на море против ведущих морских государств СССР не может, советы могут проводить только ограниченные оборонительные операции недалеко от своего побережья. А чтобы исключить повторение подобных результатов морских сражений, союзникам следует более качественно готовить свои силы и средства.

Советский Союз также в ускоренном порядке приводил в боеспособность повреждённые осенними боями корабли Черноморской эскадры и готовился к отражению нападения с других морских направлений. А наши геополитические противники собирали в единый кулак будущие морские армады. На Тихоокеанском морском стратегическом направлении установилось относительное затишье, в результате которого не предполагалось резкого ухудшения военно-политической обстановки, и СССР решил провести достаточно опасную морскую операцию по ледовой проводке к Архангельску части сил Тихоокеанского флота. Переход оказался трудным, но всё-таки Советскому руководству к началу декабря 1940 года удалось довести численность Северного флота почти до 20-ти боевых кораблей, на которых тут же началась установка нового ракетного вооружения.

На совещании Комитета обороны СССР выступали многие должностные лица, рассматривался вопрос о ведении зимней кампании против Польши и Финляндии. С Польшей разобрались быстро, план наступательной кампании был утвержден, а командующим Польским фронтом был назначен Тимошенко.

- Товарищи, – слово взял Сталин, – предлагаю военную кампанию против Финляндии вести двумя фронтами: Карельским и Печенгским. Командующий войсками РККА на Карельском перешейке вполне справляется со своими должностными обязанностями, войска ведут успешные боевые действия и выполняют все поставленные задачи. Вместе с тем, этого же, я не могу сказать относительно ситуации на северном участке Карелии. Наши войска на Петсамском направлении несут неоправданно большие потери, задача по освобождению Печенгского района не выполнена. Предлагаю назначить командующим Печенгским фронтом опытного и хорошо известного командира – товарища Зинченко. Как вы смотрите на это назначение?

- Товарищ Сталин, – Тимошенко поднялся, все уже знали о постоянных конфликтах бывшего начальника Генштаба и нового наркома РККА, – несомненно, на сегодняшний момент товарищ Зинченко является одним из опытнейших командиров. Его действия по разгрому японо-маньчжурской группировки войск имеют много прорывных моментов и являются образцом. Однако начальник Восточного военного округа товарищ Зинченко воевал с японцами в открытой, степной местности, что позволило создать на решающих участках подавляющее превосходство в танках, бронемашинах и кавалерии. Он победил за счет умелого маневра силами и средствами, однако на северном участке Карельского фронта применить опыт войны с японцами будет сложно, а любая попытка массированного использования танков приведёт только к необоснованным потерям. Предлагаю назначить любого командира из числа тех, кто уже имеет опыт войны в Карелии, любого из командующих армиями Карельского фронта.

- Мы понимаем Вашу озабоченность, товарищ Тимошенко, – Сталин пыхнул трубкой, - но другие военачальники точно так же имели много танков, как было у зинченко в Монголии, однако управлять танковыми силами они не умеют, задачи при этом войсками не выполняются, несмотря на то, будто бы они уже имеют какой-то опыт. У Вас есть уверенность, что любой другой военачальник сможет руководить войсками Печенгского фронта лучше, чем опытный командир Зинченко?

- Нет, такой уверенности у меня нет.

- Ну что же, ставлю кандидатуру товарища Зинченко на голосование. Кто за назначение Зинченко командующим Печенгским фронтом?

Все подняли руки за, даже Тимошенко.

На второй день после совещания Зинченко был вызван в Москву, и ему довели приказ о назначении.

Задача была поставлена предельно простая: любым путём взять Петсамо и Никель, тем самым обеспечить полное освобождение бывшей русской провинции Печенга, которая по итогам мирных переговоров должна будет перейти под контроль СССР.

После получения приказа о назначении Зинченко сразу же был вызван к Тимошенко.

- Николай Иванович, – начал разговор Тимошенко, – ЦК партии считает, что Вы прекрасно справились с поставленными задачами по ликвидации военной угрозы со стороны японской военщины, и показали высокий уровень оперативной грамотности. Не буду скрывать: лично я был против Вашего назначения, так как считаю, что Вам будет трудно перестроиться на новый театр военных действий. Вы провели прекрасную наступательную операцию в пустынно-степной местности, но в Карелии нет степи.

- Я понимаю Вашу точку зрения и полностью с Вами согласен.

- В каком смысле?

- На Карельских фронтах уже более трёх месяцев воюют наши опытные генералы, командующие армиями. Да, у них что-то может не получаться, но они уже изучили особенности местности, вооружение и тактику противника. Сейчас было бы более разумным создать штаб Печенгского фронта на основе действующих штабов армий, усилив этот штаб офицерами с Восточного военного округа. Но решение партии я критиковать не буду. Со своей стороны прошу оставить всех офицеров на своих прежних должностях до того момента, как я разберусь в обстановке, и прошу предоставить мне возможность самостоятельно сформировать оперативное командование штаба фронта.

- Никаких кадровых решений до Вашего прибытия мы не принимали, более того, командующие армиями остались прежними. Печенгский фронт сейчас включает, кроме 8-й и 9-й армий, ещё две механизированные бригады нового состава. Также в состав фронта переданы силы Северного флота и целая воздушная армия.

- Общие задачи фронта обозначены поверхностно. Есть какие-то особые элементы?

- Войскам Печенгского фронта указывается подготовить и провести Петсамскую наступательную операцию с целью освобождение посёлков Луостари, Петсамо и Никель, уничтожить основные противостоящие силы противника и обеспечить захват всего Печенгского района Финляндии, – Тимошенко встал и начал передвигаться по кабинету, закинув руки за спину. - Особенность выполнения Вашей задачи состоит в том, что на стороне Финляндии, кроме различных подразделений «добровольцев», воюет королевский военно-морской флот Великобритании.

- Каким образом отмечается участие британского флота в сухопутных операциях?

- По данным нашей разведки в Баренцево море вошла крупная эскадра Великобритании в составе двух-трёх линейных крейсеров, авианосца и не менее 20-и кораблей меньших классов. Флот располагается преимущественно в Варангер-фьорде на территории Норвегии. Корабли дислоцируются частично на якорных стоянках, частично стоят у пирса в норвежских портах. В условиях ограниченной видимости британские корабли выходят на дальность действенного огня и корабельными орудиями осуществляют поддержку действий сухопутных частей Финляндии. Сами понимаете, что наносить открытые удары по британским кораблям недопустимо и это основная проблема. Официально мы не находимся в состоянии войны с Великобританией, а доказать применение их орудий против наших войск невозможно.

- Неужели нельзя было применить против британских кораблей торпеды? Кто докажет, что это мы стреляли? Можно использовать лодки постановщики минных заграждений и заминировать фарватеры.

- Пробовали, но ничего пока не получилось. Корабли находятся под усиленным боевым охранением как собственным, так и военно-морского флота Норвегии. Как ты понимаешь, с Норвегией мы тоже не воюем, по крайней мере, официально. Кроме того, нашим подлодкам во фьорды просто не зайти. А что касается действия авиации, то там только у британцев не менее трёх сотен самолётов, кроме того, имеется не менее сотни норвежских и финских самолётов. Авиация противника действует как с наземных аэродромов с территории Норвегии, так и с авианосца.

- То есть, как я понимаю, проблем с проведением сухопутной операции у нас нет, есть только проблема британского флота и авиации, что базируется на норвежских аэродромах?

- Есть только одна проблема - это отсутствие достаточно опытного начальника, что смог бы организовать действие межвидовой группировки войск. По мнению ЦК партии и лично товарища Сталина, ты с этой задачей справишься, у тебя не зашорены глаза. Вы наследники можете придумывать нестандартное решение и дейстовать не влоб, а по особому, поэтому сегодняшнему нашему противнку очень сложно просчитать таких командиров как ты. Понимаешь?

- Понимаю, для врага я и все офицеры 23-й бригады противник новый, не изученный, а потому на первых порах неудобный. Я изучил опыт предыдущей морской компании, и понял, что основным средством против франко-итальянского флота в Чёрном море были действия нашей авиации, руководил этими действиями товарищ Бубнов. Как с привлечением Бубнова?

- Будет там Бубнов. Все особенности воздушной операции в Чёрном море он расскажет лично, но кроме лётчиков, на этот раз будет и ещё одна особенность, - Тимошенко на миг замолк, стараясь добавить трагичности моменту, – на этот раз нужно будет удивлять. В первую очередь ЦК хочет показать наши новые возможности по уничтожению морских сил противника, мы должны напугать их, заставить задуматься.

«Голые задницы им показывать, что ли? Вот бриты удивятся-то», - чуть не ляпнул Зинченко, но сдержался.

- Вам с Бубновым в первую очередь требуется выдавить Британский флот с Варангер-фьорда. Как только уйдет флот, наземная операция по освобождению Петсамо пройдет как по маслу.

- Кто будет представлять ВМФ?

- С Вами будет первый заместитель наркомфлота Кузнецова. Сам товарищ Кузнецов сейчас в Ленинграде руководит действиями Балтийского флота, но он должен будет лично утверждать все планы боевого применения корабельно-катерного состава Северного флота в интересах выполнения Ваших основных задач. Флот это не наша епархия, поэтому требую согласовывать все планы приминения флота лично с Кузнецовым, никакой самодеятельности.

- Ясно. Пока мне всё понятно, прибуду на место - разберусь и сообщу свои предложения по подготовке сил фронта к наступлению.

- Николай Иванович, постарайся учесть особенности погодно-климатических условий региона. Операцию нужно провести до наступления периода весенних паводков.

- Учтём, обязательно учтём. У меня вопрос: сколько я могу получить новых плавающих бронетраспортеров?

- Решением ЦК партии в состав Вашего фронта передаются две механизированные бригады нового штата, а это почти 200 новых танков и 300 плавающих бронемашин.

- Я все понял. Разрешите выдвигаться?

- Выдвигайтесь. И да, Николай Иванович, постарайтесь вдоль линии фронта не перемещаться на авиационной технике - у противника много самолётов, имеются немецкие радиолокационные станции. К тому же есть информация, что противник ведёт охоту на транспортные самолёты с целью захвата или уничтожения руководящего состава РККА.

На середину зимы 1941 года вся Северная Финляндия была сплошным рубежом обороны. То есть противник сумел создать неприступную линию обороны. Каждый опорный пункт поддерживал артиллерийский дивизион, огромное количество истребительной авиации и множество зенитных средств. Противник удерживал в Заполярье часть территории восточнее и севернее Петсамо. Линия фронта проходила практически от острова Средний до района больших озёр восточнее Петсамо. Остров Средний удалось захватить ещё в предыдущих боях, но наши подразделения там находились под постоянным огнём корабельных орудий противника, а противник не может провести десантную операцию и освободить этот остров по той же причине, потому как корабли Северного флота СССР находятся вокруг полуострова Рыбачий и прикрывают силы нашего десанта.

Именно из-за действия британского флота не удалось захватить Петсамо, а вот южнее фронт практически проходил по правому берегу реки Печенга до посёлка Клелубстари. Ещё осенью наши войска попытались продвинутся в направлении Никеля, но, встретив сильное сопротивление дивизии «европейских добровольцев», вынуждены были отойти.

Глубина обороны противника составляла до ста километров, а её длина - до 150-ти. Пулемётные гнёзда и позиции для артиллерии были вырублены в скалах, что делало их практически неуязвимыми для снарядов 152 мм орудий и авиационных бомб, весом до 250 кг.

Гарнизоны опорных пунктов имели запасы продовольствия, воды и боеприпасов и могли вести бои в условиях полного окружения продолжительное время. Долговременные сооружения состояли из железобетонных и бронированных огневых точек, минных полей и противотанковых рвов. Труднопроходимая горно-лесистая, болотистая местность и полное отсутствие дорог серьёзно затрудняли проведение любого манёвра войск, а все опорные пункты противника были приспособлены к круговой обороне.

Всего в составе войск противника по данным нашей разведки насчитывалось чуть больше 75-ти тысяч человек, 1000 орудий и миномётов, 120 танков и штурмовых орудий. Поддержку этой группировки с воздуха осуществляло до четырехсот самолётов. В портах и базах Северной Норвегии базировалось несколько британских линейных кораблей, авианосец и до 20-ти британских крейсеров. Кроме того, имелось до 30-ти подводных лодок, около 50-ти сторожевых кораблей и тральщиков, 40 катеров-охотников, почти 50 вспомогательных судов Норвегии. Сам Варангер-фьорд прикрывала береговая и зенитная артиллерия, вдоль побережья были поставлены противолодочные минные заграждения, подходы к норвежским базам и портам прикрывались дозорными катерами. В глубине обороны были построены опорные пункты: Луостари, Петсамо и Киркенес, являвшиеся также и базами снабжения. Так что по всему выходило, что до тех пор, пока не будет решена проблема вражеского флота, продолжить наступление на суше не получится. Хотя, кто сказал-то, что не получится? А если ударить не тупо в направлении Киркинеса, а по направлению Кандалакша-Кеми, то есть основной удар нанести в направлении Ботнического залива? Именно этот шаг противник не ожидает, ведь по сути все, даже Сталин, тупо считают, что мы должны пролить тысячи литров крови советских солдат только ради освобождения Печенгского (Петсамского) района Карелии. Но если нам удастся пройти насквозь через Печенгский район и выйти к Ботническому заливу, если мы создадим угрозу практически полного захвата Финляндии, то противник вынужден будет вывести все оставшиеся войска на территорию Норвегии. Ещё там, в «Саратове», то есть в Сирии наши штабисты выработали один хорошо работающий план. Районы и города, контролируемые боевиками оппозиции и запрещённой в России террористической организации ИГИЛ, просто окружались. Создавалась угроза прекращения снабжения, и боевики сами отступали, тупо бросая хорошо укреплённые позиции. Иногда самые упоротые боевики оставались и пытались удерживать занимаемые позиции, но по таким районам наша артиллерия и авиация наносили непрерывные удары, и, посидев несколько недель под градом бомб и снарядов, боевики поднимали белые флаги и просили их выпустить в те районы, где находились их так называемые «братья».

Итак, план операции созрел: имея практически двойное превосходство в артиллерии, танках, бронемашинах и авиации над противником, требуется прорвать несколько ключевых позиций и, обходя остальные опорные пункты противника, быстро занять Печенгский район, блокировав опорные пункты финнов. Окружённые опорные пункты противника после этого необходимо подвергнуть непрерывным бомбо-штурмовым ударам авиации и обстрелам крупнокалиберной артиллерии. Для создания угрозы расчленения Финляндии на две части, в рейд к Ботническому заливу нужно будет направить усиленную механизированную дивизию. Тем самым вынудив финское политическое руководство сесть за стол переговоров. А что касается британского и норвежского флота, что сейчас оказывают активную помощь Финляндии, то с этим разберёмся на месте по прибытии Бубнова.

По прибытии на фронт командующий генерал-лейтенант Зинченко в первую очередь разобрался с силами противника, своими силами и средствами. Силы Печенгского фронта насчитывали 120 тысяч человек личного состава, 410 танков и самоходных орудий, 400 бронетранспортёров, почти 2000 артиллерийских орудий и 700 самолётов. Что касается сил флота, то имелось в распоряжении фронта 12 крейсеров разных классов, 16 эскадренных миноносцев, 38 подводных лодок, свыше 40-ка торпедных катеров, до 30-ти охотников и ещё почти 200 самолётов морской авиации.

Операция по освобождению Печенгского района готовилась практически месяц. Военно-политическое руководство СССР не без споров, конечно же, но всё же утвердило план проведения наступательной операции Печенгского фронта. При этом план операции, то есть временные показатели этой операции были взаимоувязаны с действиями войск Западного фронта по разгрому Польши. Так руководству европейских государств будет сложнее противодействовать нашему наступлению, кроме того, СССР покажет, что способен проводить несколько крупных военных операций на различных участках - пусть задумаются.

Условно операцию можно было разделить на три этапа:

Первый – вытеснение британского флота с Баренцева моря и по возможности уничтожение остатков финского флота с одновременным прорывом финских укреплённых позиций на «гранитном валу», захватом Никеля и овладение районами никелевого производства Колосйоки.

Второй – уничтожение оставшихся без поддержки флота сухопутных сил противника и захват (читай освобождение) Петсамо с дальнейшей зачисткой Петсамского (Печенгского) района от диверсионных сил противника.

Третий – нанесение решительного удара, направленного на расчленение Финляндии с выходом к Ботническому заливу. В этой ситуации противник бросит все силы на недопущение выхода войск РККА к Ботническому заливу. Поэтому, в ходе проведения операции возможно придется принимать частные, ранее не продуманные решения. Например, если противник бросит все силы, чтобы сдержать наше продвижение к Ботническому заливу, то войска Печенгского фронта должны будут изменить основной вектор удара и пойти на юго-запад, на соединение с войсками Карельского фронта. Соединение можно провести в районе Больших Сайменских озер, тем самым окружив все финские части, находящиеся в центральной части страны. Это незамедлительно вынудит правительсов Финляндии к капитуляции в войне.

Третий этап операции будет проводиться только в том случае, если финны не одумаются и продолжат уже проигранную войну, тогда, собственно, само существование Финляндии будет поставлено под сомнение, так как начнёт действовать резервный план Сталина, направленный на полный захват Фимнляндии. То есть на освобождённых территориях будет окончательно сформирована Советская Социалистическая Финская Республика.

Первый этап Печенгской наступательной операции начался 5 января 1941 года с нанесения удара противорадиолокационными ракетами по ранее выявленным немецким наземным станциям РЛС и корабельным радиолокационным станциям британских линкоров. Ночью в 2 часа 30 минут несколько десятков самолётов Ту-2 пересекли линию фронта и выпустили новые ракеты с противорадиолокационной головкой самонаведения. После уничтожения вражеских радиолокационных станций, а их уничтожение было подтверждено данными машин радиоразведки и РЭБ 23-й бригады, в небо поднялись сотни самолётов ДБ-3, которые сбросили на опорные пункты противника противокорабельные управляемые 1000 кг бомбы. Причём бомбовые удары наносились только на участках прорыва, а по остальным выявленным опорным пунктам противника начали лупить сталинские кувалды - 203-мм гаубицы Б-4БМ1. Зинченко всеми правдами и неправдами смог стянуть на свой фронт почти 200 стволов произведённых в СССР 203-мм орудий. Удар был страшный, два часа артиллерийской подготовки заставили противника вжаться в землю и не отсвечивать, а в это время 152-мм гаубицы МЛ-20 наносили удар по предполагаемым районам нахождения вражеской артиллерии, складам и пунктам управления. Уже перед самым рассветом на финские прифронтовые аэродромы совершили налёты советские скоростные бомбардировщики СБ-2 и истребители Як-1.

В ходе бомбо-штурмовых ударов и артиллерийской подготовки в главной полосе обороны врага удалось разрушить около 20% траншей, 60% проволочных заграждений и минных полей.

В 05:00 в наступление перешли инженерно-штурмовые батальоны, а к 10-ти часам первого дня наступления нашим подразделениям удалось прорвать главную полосу обороны финских войск на нескольких участках, и в прорыв пошли механизированные части. Плавающие бронетранспортёры сходу форсировали реку Титовку и продолжили выдвижение до рубежа озер Куосмеярви-Лайя. Уже к вечеру наши механизированные подразделения перерезали дорогу между горой Большой Кариквайвишь и Луостари. Для расширения полосы прорыва в бой были брошены несколько бригад тяжёлых танков КВ-1. Танкисты, действуя совместно с артиллерией и авиацией, при поддержке штурмовых подразделений пехоты овладели ключевыми узлами сопротивления на горе Малый Кариквайвишь и вышли к мосту через Титовку, тем самым расширили участок прорыва на направлении сосредоточения основных усилий до 12-ти км. В течение следующего дня соединения фронта обеспечили прорыв ещё на трёх участках и приступили к блокированию опорных пунктов противника.

В полночь следующего дня наступления практически без артиллерийской подготовки наши штурмовые батальоны внезапно атаковали позиции врага на втором рубеже обороны и к утру всё же сломили его ожесточённое сопротивление в сильных опорных пунктах, после чего с ходу форсировали реку Печенга юго-восточнее Никеля. В это же время на южном участке фронта наши подразделения атаковали позиции противника, расположенные на горе Большой Кариквайвишь и высоте 237. Ведя тяжёлые бои, стрелковые части при поддержке 120-мм миномётов и отдельных орудий, с трудом преодолевавших труднопроходимые участки местности, утром 7 января с ходу форсировали Титовку и начали расширять участок прорыва, а механизированные подразделения сразу же пошли в направлении реки Печенга на соединение с подразделениями соседней дивизии, тем самым охватив с фланга северную группировку финских войск, находившуюся в Луостари, и создали угрозу её тылам.

Вечером 8 января командующий фронтом ввёл в бой ещё одну дивизию с целью быстрейшего овладения Луостари и южными подступами к Петсамо, а также для захвата участка дороги в межозерном дефиле Каккуринярви–Сантаярви. Личный состав штурмовых подразделений вел наступление практически по минному полю, но никто не дрогну. Отступать и ждать саперов под артиллерийским обстрелом финнов, было смертельно опасно. Требовалось решительным штурмом сократить дистанцию до окопов и ячеек противника и сходу их захватить, что обеспечит оперативное окружение финских частей, занимающих передовые рубежи обороны вдоль русла реки Западная Лица. Ворвавшись на позиции войск второго эшелона, наши штурмовые подразделения начали закреплятся, временно прекратив наступление вглубь обороны противника. В то же самое время из тыла стали выдвигаться подразделения второй механизированной бригады нового штата, вооружённые плавающими бронетраспортерами.

В соответствии с планом операции в действия вступал и Северный флот.

***

9 января 1941 года началось масштабное контрнаступление на Польском направлении и проводилось оно по всем правилам оперативного искусства и по книгам, привезенным попаданцами с 21-го века.

Операция проводилась с рубежа Ковель-Луцк-Тернополь-Коломыя-Куты, почти копируя Львовско-Сандомирскую стратегическую наступательную операцию. Операция проводилась на фронте шириной в 500 километров, на котором обозначались два направления главного удара.

К участкам прорыва наступающих армий советскому командованию удалось подтащить почти пять тысяч артиллерийских стволов и создать плотность до ста орудий на километр фронта. Получившие опыт боевых действий в финской и японской кампаниях артиллерийские офицеры устроили противнику двойной огневой вал, за которым покатились катки советских тяжёлых танков. Прорвав оборону первого рубежа польской армии, могучие крылья советских ударных танковых групп одновременно нанесли два мощных удара: первый - из района Тернополя в направлении на Львов и второй - из района Луцка на Рава-Русскую.

Поскольку Львовское направление являлось основным, Ставке верховного главнокомандования удалось создать здесь ударную группировку в составе двух общевойсковых армий, трёх танковых групп и одной механизированной группы.

Для обеспечения действий львовской ударной группировки с юга на Станиславском направлении наступала советская конно-механизированная группа.

Для авиационной поддержки ударных группировок войск были созданы две оперативные авиационные группы: первая - северная в составе четырёх авиационных корпусов и вторая - центральная в составе пяти авиационных корпусов.

Соотношение сил и средств было в пользу войск РККА по людям - в 2,5 раза, по орудиям и миномётам - в 3 раза, по танкам и САУ - в 4 раза, по самолётам - в 6 раз.

Особое значение для успеха наступления имело достижение внезапности. Командование фронта, армий и их штабы уделяли большое внимание скрытности всех мероприятий по подготовке операций. Одним из таких крупных мероприятий явилось оперативная маскировка, имевшая цель дезориентировать противника относительно районов сосредоточения ударных группировок и направлений их ударов. Так, с целью введения противника в заблуждение было организовано разглашение информации о подготовке основного удара на Станиславском направлении. Основной план операции предусматривал начало основного удара только на третий день после нанесения отвлекающего удара.

Несмотря на принятые меры маскировки, немецкому командованию через свою агентуру в СССР всё же удалось установить перегруппировку наших войск и районы их сосредоточения, однако опыт офицеров польской армии был насколько малым, что, даже получив от своих союзников информацию о готовящейся масштабной операции, поляки ничего противопоставить действиям наших войск не смогли.

После прорыва обороны одновременно на двух участках противостоящая вражеская группа войск была рассечена и блокирована специально выделенными для этого дивизиями, а основные силы продолжили вклинение на польскую территорию, нанося удар по сходящимся направлениям с целью окружить и уничтожить противника в районе Бродов. Затем, развивая успех и обходя Львов с северо-запада и юго-запада, наши войска вынудили противника вывести свои войска из готовящегося котла, результатом чего стало занятие полупустого города Львов.

В ходе этой операции удалось окружить, а затем уничтожить бродскую, львовскую и рава-русскую группировки противника, освободить города Львов, Рава-Русскую, Перемышль, Станислав и ряд других населённых пунктов.

Глава 8

Ещё в конце 1940 года британцы решили показать миру свою удаль, а заодно обезопасить морскую торговлю от возможного воздействия нашего Северного флота. Кроме того, эта операция была рассчитана на то, чтобы утереть нос Франции и Италии, которые после неудачной операции в Чёрном море были посрамлены сухопутными крысами - Советами.

Операция в Чёрном море, по мнению британских экспертов, провалилась потому, что советское командование очень быстро смогло перетащить в район черноморского бассейна более трёхсот самолётов, которые и устроили настоящий ад непрерывными налётами на французские и итальянские корабли.

Изучая результаты наших авианалётов на итальянские и французские корабли, британцы со свойственным им педантизмом посчитали общее количество сброшенных бомб, выпущенных торпед и ракет, после чего пришли к выводу, что эффективность действия советских сил в целом была чрезвычайно низкой.

Ни удары подводных лодок, ни даже удары новыми противокорабельными ракетами не привели к большим последствиям для неприятельских кораблей из-за слишком маленькой боевой части ракет, всего-то 250 кг, однако несколько десятков выпускаемых за один ночной налёт торпед рано или поздно должны были принести результат, но самое главное, что Советы в массовом порядке применили свою авиацию - именно это и стало той соломинкой, что сломила горб французско-итальянского верблюда, то есть флота.

Британцы посчитали, что недостаточное авиационное прикрытие флота сорвало черноморскую десантную операцию. Кроме того, к провалу этой операции привели и недостаточно решительные действия итальянцев. Итальянцы без согласования своих действий с французским командованием, построившись в боевой ордер, первыми вышли из боя и медленно потащили свои корабли к турецким проливам, бросая вчерашних союзников французов на растерзание советским самолётам.

В результате, фактически, предательства командования итальянского флота французам не оставалось ничего другого, кроме как выйти на переговоры с командующим советским Черноморским флотом и просить разрешение на переговоры о безопасной эвакуации повреждённых кораблей с района вооружённого конфликта.

Таким образом, британское военно-политическое руководство не смогло правильно оценить ход и исход неудачной Черноморской десантной операции своих союзников и перед наступлением зимы решило продемонстрировать всему миру силу и мощь Роял Неви. Операция была разработана досконально и творчески, а целью этой операции было оказание помощи Финляндии в удержании Петсамского района, а в дальнейшем - уничтожение советского Северного флота и разрушение военно-морской инфраструктуры в городах Мурманск и Архангельск, а заодно и закрепление за собой арктических владений.

Операция военно-морского флота Британии была спланирована в два этапа. На первом этапе огромная британская эскадра подползла к архипелагу Шпицберген и провела там десантную операцию по захвату островов. 25 декабря 1940 года между Шпицбергеном, островом Медвежий и норвежским побережьем началась установка стальных сетей с целью недопущения выхода в Северное море советских подводных лодок. Дальше часть сил британской эскадры медленно стала двигаться в Баренцево море, постоянно проводя траление морских вод, и вошла в Варангер-фьорд.

К январю 1941 года британский Королевский ВМФ располагал 15 линкорами и линейными крейсерами, 7 авианосцами, 66 крейсерами, 184 эсминцами и 60 подлодками. И вот сейчас в один кулак британцы собрали 5 линкоров, 4 авианосца, 30 крейсеров и 50 эсминцев. Кроме того, действия флота обеспечивали 20 подводных лодок. Часть этих сил были направлены на поддержку финских сухопутных частей, что обороняли Петсамо. Основная часть военно-морской операции планировалась к проведению в весенней кампании.

Как только британские корабли стали наносить удары по советским войскам в Северной Карелии, то наши командующие попытались начать масштабную подводную войну, атакуя не только британские военные корабли, но и финские торговые суда, что таскали припасы в Петсамо, но действия сил советского подплава в Баренцевом море оказались мало успешными: повредить боевые корабли противника не удалось, максимум, что получилось, так это потопить несколько финских пароходов с припасами.

Однако после первых успехов британский флот стал борзеть, и их корабли всё чаще стали выдвигаться ближе к полуострову Средний. Там-то нашим подводникам и удалось торпедировать один из британских крейсеров, который, получив повреждения, ушёл в Великобританию. А непосредственно под Новый год одна из подводных лодок Северного флота совершила глубокий рейд и удачно торпедировала авианосец «Корейджес», который после попадания двух торпед был повреждён настолько, что вынужден был зайти в ближайший норвежский фьорд и там был подтоплен для превращения его в неподвижный аэродром.

Кроме того, несмотря на предпринимаемые меры, один из вражеских линкоров «Роял Оук» попался на донную магнитную мину в районе полуострова Средний и получил сильные повреждения, отчего также был притащен к норвежскому порту Вадсё на полуострове Варангер.

Когда известие о поражении этих кораблей было напечатано в советской прессе, то многие попаданцы узрели в этом промысел божий, однако Зинченко сказал: «Чему быть, того не миновать. Ведь по сути, если разобраться, то почему немцы в реальной истории потопили эти корабли? Да потому, что сами капитаны, да и команда британских кораблей оказались недостаточно подготовленными и сильно расслабленными, вот и в этом мире сей грех их не обошёл. Поэтому никакого божьего промысла тут нет, а есть самая что ни на есть жестокая реальность». Вот так вот.

После начала активной наступательной операции на Петсамском направлении 10 января 1941 года в самую нелётную погоду к Мурманску пошла бронированная британская эскадра в 50 вымпелов. Британцы хорошо изучили возможности советского флота по опыту боев в Чёрном море и поняли, что противопоставить им СССР ничего не может, кроме действий авиации и ударов противокорабельных ракет. Вооружив на скорую руку свои корабли несколькими сотнями крупнокалиберных пулемётов и зенитных орудий, британцы решили испытать удачу.

Казалось бы - городу конец, никто не сможет отстоять Мурманск от варварского разрушения и бомбардировок: ведь авиация ВМФ СССР не может подняться в воздух, а Северный флот ничего не мог противопоставить трём вражеским линкорам. Однако в СССР уже научились применять противокорабельные ракеты, и как только вражеские корабли показались в зоне досягаемости радаров наших корветов, те устроили смертельную карусель. Навстречу вражеской эскадре выскакивали два-три корвета, пускали ракеты и уходили для дозарядки, а следующие корветы шли на огневую позицию. Таким образом, вражеская эскадра находилась более шести часов под непрерывным обстрелом, в результате чего враг не выдержал и отвернул к Шпицбергену.

Как только установилась лётная погода, то советская авиация обрушилась непрерывными атаками на британские аэродромы в Норвегии. Скандал был грандиозный, когда в ночном небе над британским аэродромом на полуострове Варангер в Северной Норвегии появились несколько десятков четырёхмоторных бомбардировщиков ТБ-3. Самолёты были старые и уже выводились из состава ВВС РККА, часть машин уже была продана нашим китайским союзникам, однако в виду разразившейся морской войны выведение из боевого состава этих машин было временно отложено. После установки новых двигателей часть самолётов была переведена в состав транспортной авиации, но часть самолётов осталась в составе соединений дальнебомбардировочной авиации резерва Генерального штаба РККА. Вот 12 января 1941 года в налёт на норвежские аэродромы, где базировалась британская авиация, и вылетело в сопровождении истребителей Як-1 четыре десятка тяжёлых ТБ-3 и 60 двухмоторных бомбардировщиков ДБ-3. Услышав гул надвигающейся воздушной армады, британцы открыли ураганный огонь из зенитных орудий, в ночное небо полетели сотни трассеров, а в воздухе послышались взрывы осколочных боеприпасов дистанционного действия. Однако действия британских зенитчиков не привели к срыву атаки, а наоборот способствовали выявлению контуров аэродрома и размещённых на земле складов с топливом и боеприпасами. Вначале ДБ-3 высыпали огромную кучу 50 кг бомб на позиции зенитчиков, а после, по радиокоманде командира авиационной дивизии начался сброс с ТБ-3 новых советских вакуумных бомб на вражеский аэродром. Новые бомбы были разработаны под руководством профессора Кульчитского и включали в себя разработку на основе синтеза различных углеводородов: этилена, ацетилена, пропана, пропилена и других химических веществ примитивного вакуумного боеприпаса большой разрушительной силы. Через несколько минут внизу прокатился огненный смерч, сметающий всё живое, разрушающий самолёты, поджигающий запасы топлива в бочках и уничтожая склады с боеприпасами. Этого одного налёта хватило для приведения Норвегии в чувство, так как союзники британцев чётко осознали, что эти бомбардировки могут продолжаться, причём под удар нашей авиации могут попасть не только аэродромы, но и норвежские города, а это уже совсем другая реальность. Одно дело, когда ты бездумно предлагаешь своим союзникам под их слащавые обещания о защите собственную территорию для размещения их военных объектов. И, послушав лживые обещания британцев, ты уверовал в неприступность своей страны под защитой «великой империи» - это одно, но когда вот так вот у тебя на глазах уничтожается сам миф о возможности британцев защитить твою страну, то сразу встаёт вопрос: «А на хрена нам эти британцы тут нужны?». И после такого вопроса возникает законная мысль, если великие бритты хотят воевать с грязными азиатами Сталина, то пусть они это делают где-нибудь на нейтральной территории, не подвергая граждан Норвегии таким небывалым угрозам. Вот примерно так британцам и сказали, а попросту им предложили выметаться как можно быстрее из Варангер-фьорда и не втягивать несчастных внуков викингов в ненужную им войну.

Оказывается, пилюля от глупости существует, жаль, что там, в 21-м веке, это ещё не поняли идиоты, что тащат на свою территорию американские военные базы.

Однако британцы не вняли просьбе норвежского правительства и провели операцию по частичной оккупации страны, чисто в интересах «защиты Норвегии от предстоящей угрозы порабощения её ордами азиатских варваров» - это очень сильно не понравилось Гитлеру.

Предполагая, что из-за развёртывания британской военной базы в Норвегии Германия может столкнуться с Великобританией в войне, Гитлер решил вывезти с Бельгии 1200 кг урановой руды. Одна из бельгийских компаний разрабатывала урановые рудники и делала из добытой руды краску. Германия мелкими партиями типа для производства краски постоянно покупала эту руду, но сейчас, когда встал вопрос ребром, когда война может начаться в любой момент, рисковать было нельзя. Несколько германских кораблей пришли в бельгийский порт забрать руду, но оказалось, что неделю назад руда была выкуплена одной из американских фирм, и в ближайшее время корабль-рудовоз будет отправлен в США. В какие-то считанные часы была разработана специальная операция, и уже к вечеру в море вышло 8 подводных лодок Германии. А через два дня американский рудовоз был торпедирован неизвестной подводной лодкой в Атлантическом океане и затонул. Так началась активная фаза битвы американского Манхэттенского проекта и немецкого проекта по созданию Оружия возмездия.

В ночное время советские лётчики предпринимали постоянные налёты на британские корабли.

Так как штаб Северного флота СССР делал упор на удержании минно-артиллерийских позиций, а прикрывал эти позиции в основном силами авиации и подплава, то британцы стали проводить траление этих позиций в основном в тёмное время суток, чтобы защитить тральщики от наших ударов.

Однако на быстроходные вражеские эсминцы прикрытия с зенитными орудиями на борту и тральщики осуществляли налёты наши ракетные самолёты и наносили свои смертоносные торпедные удары, после этого в небе появлялись огромные бомбардировщики и сбрасывали на протраленные участки новые мины. Движение британской эскадры вначале замедлилось, а потом и окончательно было остановлено. Как бы ни хвалились англичане силой своего флота, но ничего противопоставить массированным налётам наших бомбардировщиков, торпедоносцев и пикирующих бомбардировщиков они не смогли.

Вначале, как правило, в тёмное время суток к месту дислокации вражеской эскадры подходили мерно гудящие моторами самолёты Ту-2 и сыпали на противника новые 1000 килограммовые управляемые бомбы. Потом советские торпедоносцы Ил-2 на предельно малой высоте подходили на дистанцию 5-6 километров и сбрасывали новые торпеды. Торпеды, разработанные в СССР, обладали уникальными боевыми возможностями. Например, советская торпеда образца 1939 г. была укомплектована гироскопическим прибором МО-3м, позволявшим производить плавную установку угла изменения курса до 90 градусов влево или вправо. Попаданцы назвали эти торпеды «морской супербабахой». Оснащённые прибором маневрирования, самодвижущиеся мины могли проводить поиск целей в районе, а при проходе вблизи любого магнитного объекта или, услышав шум двигателя, срабатывали магнитные и гидролокационные датчики головки самонаведения, и торпеда захватывала цель. Новые советские торпеды с извилистой траекторией должны были осуществлять поиск и поражать цели, ходившие специальным противолодочным зигзагом. Причём торпеда шла к цели специфической воронкой, пока в поле захвата головки самонаведения не попадала тушка вражеского корабля. Работы по созданию маневрирующих торпед проводили и в СССР давно, но с прибытием попаданцев работа была ускорена, и уже в 1939 году на базе «изделия 53-39» удалось разработать маневрирующую торпеду с обозначением «53-39 ПМ». На эти торпеды с большим трудом удалось установить акустические и магнитные датчики самонаведения, поэтому и использовали вот такой простой способ атаки, так как торпеда рано или поздно, но зацепит один из вражеских кораблей своими головками самонаведения.

В реальной истории торпеды использовались масштабно и подводными лодками, и торпедными катерами и, конечно же, самолётами- торпедоносцами, однако вот коэффициент эффективности попадания торпед в годы Второй мировой войны был низким, в среднем, на один потопленный корабль в боях было израсходовано 82 торпеды, а всего по кораблям противников воюющие стороны выпустили почти 30 тысяч торпед.

Наши торпедные атаки, так или иначе, но заставляли вражеские корабли совершать противоторпедные манёвры и уходить с протраленного курса, где их поджидали акустические донные мины.

После налёта торпедоносцев на британцев непременно наваливались сотни пикирующих бомбардировщиков Пе-2, и так - атака за атакой. Лётчики менялись по несколько раз в сутки, а самолёты использовались практически непрерывно. Это была проверенная тактика сирийкой войны, когда за каждым нашим самолётом закреплялось по три экипажа, осуществляющих смену через каждые 2 боевых вылета.

Англичане пытались прикрывать свои корабли поднятыми с авианосцев и наземных аэродромов истребителями, но это было бесполезно, так как январские морозы покрывали палубы авианосцев толстой коркой льда, и истребительное прикрытие своей корабельной группы постоянно опаздывало. В конечном итоге британские авианосцы были отведены на базы, ну а наши самолёты продолжали кошмарить вражеские корабли постоянными налётами. Кроме того, советское командование перешло к тактике ночных авиационных налётов, воспользовавшись преимуществом наличия радиолокаторов и радионаводящихся корректируемых бомб и авиационных ракет.

Несмотря на то, что многие из британских кораблей были оснащены примитивными радиолокационными станциями и станциями радиопомех, нашим лётчикам всё же регулярно удавалось прорываться и наносить серьёзные потери неприятелю. При этом наши лётчики вначале стреляли противорадиолокационными ракетами, а потом уже наносили удары по кораблям. Несмотря на это, за неделю боёв ВВС РККА потеряли 71 самолёт, однако сталинские соколы все-таки смогли потопить 6 и нанести серьёзное поражение ещё 19-ти крупным британским кораблям, сильно повредить и потопить несколько крупнотоннажных судов сопровождения. Самым удачным налётом был удар по британскому плавучему аэродрому «Hermes»: в результате ночного удара самолётов Ту-2 этот авианосец получил попадание сразу трёх корректируемых авиабомб и, расколовшись пополам, в считанные минуты затонул в холодных водах Баренцева моря. После чего англичане окончательно сломались и отошли к острову Шпицберген, перейдя к патрулированию своего противолодочного заграждения, блокируя выход нашего флота в Норвежское море. Для встречи нашего флота на дальних дистанциях британцы выслали вперёд корабельную ударную группу в составе одного линкора, авианосца, трёх крейсеров и десятка быстроходных охотников за подводными лодками. Кроме того, в усиленном темпе британцы занялись строительством на Шпицбергене своей военно-воздушной базы.

После того как удалось выполнить задачу первого этапа Печенгской наступательной операции, то есть отогнать британский флот, советское руководство приступило к захвату Петсамо.

Северный флот должен был нанести удар силами кораблей Северного флота по оборонительным позициям финнов на берегу, а также осуществить высадку десанта на южное побережье губы Малая Волоковая.

Посадка на корабли бригады морской пехоты, выделенной в состав десанта, началась с наступлением темноты 19 января. В 00:50 1-я бригада, действуя тремя отрядами, осуществила высадку на необорудованный берег, потеряв при этом всего 5 человек убитыми и 5 человек ранеными. Не встречая противодействия финских войск, десант в короткие сроки выполнил ближайшую задачу. Овладев побережьем губы Малая Волоковая, он начал развивать наступление в направлении Петсамо. Выполнению этой задачи содействовал другой десант в количестве почти 1000 человек, высаженный в порту Линахамари.

Успешно действовала 2-я бригада морской пехоты, которая после артиллерийской подготовки с участием трёхсот орудий и миномётов, а также эскадренных миноносцев «Гремячий» и «Громкий», в условиях сильного снега и вьюги прорвала оборону противника в районе хребта Муста-Тунтури и вынудила его к отходу в направлении озера Усто-Ярви.

В течение трёх суток ожесточённые бои с переменным успехом велись за установление контроля над ключевой дорогой в районе озера Санта-Ярви. Только 21 января советские войска окончательно закрепили здесь успех и возобновили продвижение к Петсамо. Наступление к нему с различных направлений одновременно вели две бригады морской пехоты и две дивизии Печенгского фронта. К вечеру 23 января они с севера, востока, юга и запада вплотную подошли к городу. В окружение попали подразделения финской стрелковой дивизии и бригада «европейских добровольцев».

Окружённым предлагалось сдаться, но они продолжали упорное сопротивление.

Боевые действия фронта возобновились 28 января после осуществления необходимых перегруппировок и пополнения запасов материально-технических средств. В тот день в сражение из второго эшелона была введена резервная стрелковая дивизия при поддержке бригады тяжёлых танков. Одновременно Северный флот высадил десанты на мысах Хайсумукан-Ниеми и Пюереямукан-Ниеми, которые начали развивать наступление вдоль побережья в направлении Вуореми.

Действовавшие на правом фланге соединения, выполняя задачу по уничтожению противника в районах северо-западнее и западнее Петсамо, к 30 января 1941 года достигли границы с Норвегией на участке Вуореми, озеро Вуореми-Ярви.

В наиболее сложной обстановке оказались войска, которые вели наступление в направлении никелевых разработок. Здесь финские части, умело используя преимущества горно-скалистой местности, подготовили сильные опорные пункты, эшелонированные на 4–6 км. Подходы к ним прикрывались минными полями и проволочными заграждениями, простреливались всеми видами оружия. Так как возможности манёвра были крайне ограничены, части и подразделения, которые стремились прорваться к посёлку Никель с севера, вынуждены были последовательно штурмовать укрепления врага на ряде высот, неся при этом большие потери. Только 29 января удалось овладеть посёлком Никель и районом разработок.

В результате тяжёлых боёв соединения и части Печенгского фронта вышли на границу Норвегии и приступили к уничтожению блокированных узлов сопротивления противника. В освобождённом районе находился крупный очаг сопротивления, который в ходе трёх дней боёв был рассечен на две изолированные друг от друга части. Одна из них попыталась осуществить прорыв и выйти на северо-запад, в направлении Киркенес–Нейден, а другая часть окружённых предприняла попытку прорваться на юго-запад по дороге, ведущей к Наутси. Наши части в это время медленно окапывались и готовились к планомерному уничтожению окружённого противника, поэтому массированные решительные атаки сдержать не смогли. В сложившейся обстановке соединениям и частям Печенгского фронта пришлось отказаться от начала третьего этапа операции и взяться за блокирование и уничтожение прорвавшихся из окружения сил противника, зачищая тем самым Петсамскую область от остатков вражеских войск.

Таким образом, результатом практически тридцатидневных боёв стало фактически полное уничтожение трёх финских дивизий и бригады «европейских добровольцев» на Северном участке Карелии, но выполнить задачу по выходу к Ботническому заливу не удалось, так как финны успели перебросить навстречу нашим механизированным бригадам свежую стрелковую дивизию.

В ночь на 30 января 1941 года навстречу британской корабельной группе, стоявшей в 80-ти милях от боновых противолодочных заграждений Шпицбергена, вышел новый советский фрегат по имени «18-й съезд ВКПб», который был вооружён новейшей противокорабельной ракетной установкой «Кортик-50». Его сопровождали два ледокола, оборудованные мощными средствами ПВО. Эти корабли имели специфическую задачу по прикрытию «18-й съезд ВКПб» от атак вражеских самолётов, кроме того, обеспечивали ледовую проводку каравана.

- Товарищ капитан, - доложил оператор станции наведения, - вижу две метки по метровой шкале, дальность 500 кабельтовых (90 км).

- Отметить цели на планшете надводной обстановки, - подал команду командир корабля.

- Товарищ капитан, - доложил оператор станции наведения, - вижу ещё пять меток по дециметровой шкале, дальность 300 кабельтовых (50 км).

- Что скажешь, Карл Иосифович? - спросил командир. - Стоит ли идти на большие цели или атакуем малые?

- Большие цели - в приоритете, но потопить нашими ракетами их линкор не получится, - ответил командир боевой части ракетного вооружения корабля. - Предлагаю атаковать малые цели двумя ракетами, а потом обойдём вот так, немного севернее, и атакуем второй группой ракет вот этот крейсер.

- Севернее опасно… - задумчиво ответил командир, - там по-любому минные банки накидали, да и льда там много.

- Так и что с того? - не понял Карл Иосифович. - Пустим вперёд один из ледоколов, пусть заранее нам полынью пробьёт, а подлодки в таких условиях нам ничего не сделают.

- Бесполезно, - отмахнулся командир отряда капитан первого ранга Борисов Семён Евстигнеевич, – там могут быть минные заграждения в 4-6 метрах от поверхности воды и мы можем потерять ледокол, поэтому атакуем одну-две цели под прикрытием дальних бомбардировщиков на проверенном ранее траверзе и - домой, у нас испытания, а не Бородинское сражение.

- Ну, раз стоять на смерть не нужно, то пойду распоряжаться.

- Радист! - крикнул командир. - Радио на берег, команда «Завеса».

- Есть радиокоманда «Завеса», - бодро ответил радист.

- Ну что… ждём 30 минут, - задумчиво сам себе сказал Борисов и посмотрел на часы.

Примерно через 40 минут послышался шум приближающихся от берега самолётов Ту-2 авиации Северного флота СССР.

- Готовность 10 минут, - скомандовал Борисов, - Карл Иосифович, работайте - двумя залпами по две ракеты.

- Понял Вас, - ответил артиллерист-ракетчик. - Оператор, захват цели номер 3.

- А почему номер три? - не понял Борисов.

- Да вот эти, - Карл Иосифович указал на постоянно перемещающиеся метки, - вёрткие какие-то, наверное, эсминцы. Шныряют в охранении, ищут наши подлодки. А вот эти две метки - те проще себя ведут. Может, крейсера. Так и вмажем по крейсерам, а то ракеты на эсминцы жалко тратить.

- Дистанция 250 кабельтовых (45 км), - доложил оператор станции наведения.

- Командир, отработайте малым ходом ещё три кабельтовых и на левый борт, - попросил командир БЧ.

Пронеслись требуемые команды, сейчас весь корабль работал только на ракетчиков: задача не просто выйти на требуемую дистанцию стрельбы, но и повернуть на борт, с которого пройдут первые пуски, после этого требовалось совершить разворот и пустить ракеты со второго борта.

В небе над группой наших крейсеров пронеслись три тройки советских бомбардировщиков Ту-2 с противокорабельными корректируемыми 1000 кг бомбами на борту и пошли примерно в сторону атакуемых целей - у них тоже была своя исследовательская задача. Это была двойная операция. Первое - требовалось прикрыть от противника наличие у нас новых противокорабельных ракет большой дальности поражения целей, имитируя поражение кораблей корректируемыми бомбами, а вторая задача - это проверка новых возможностей советских бомбардировщиков Ту-2. На новых самолётах были установлены контейнеры радиоразведки и радионаведения и по две 1000 килограммовые корректируемые авиабомбы на каждом самолёте. Новые бомбы имели возможность работать по индивидуальному лучу прибора радионаведения и подсветки цели бомбардировщика, в результате чего каждый самолёт эскадрильи мог наносить удар по своей цели, а эскадрилья могла сбросить по две бомбы по каждой из выявленных целей.

После того как вражеские корабли услышали шум приближающихся бомбардировщиков, в небо ударили лучи прожекторов и началась стрельба зенитных орудий.

Капитан первого ранга Борисов подал команду: «Залп!»

Слева по борту послышался взрыв вышибного заряда и нарастающий рёв маршевого двигателя двухтонного монстра. Две ракеты с небольшим интервалом ушли к цели, оставляя на палубе густое облако дыма отработавших газов пороховых двигателей ракет.

- Лево на борт, - скомандовал Борисов. - Готовить ракетную атаку с правого борта, цель номер пять.

- Есть цель номер пять, - и через какое-то время, - цель номер пять захвачена и стабильно удерживается станцией наведения.

- Пуск.

- Есть пуск, - доложил оператор и повернул ключ зажигания пускового двигателя ракет, после чего переключил тумблер в положение 4 и повернул ключ электроспуска ещё раз.

Вновь послышался рокот и с интервалом в две секунды к цели ушли ещё две ракеты.

- Курс 170, - скомандовал командир, - отходим на дистанцию 500 кабельтовых. Следить за результатами стрельбы.

Бомбардировщики также, сбросив свой смертоносный груз, начали разворот, и в этот момент яркое пламя оповестило о попадании первых двух ракет во вражеский крейсер.

- Утюг, я Калоша, подтверждаю попадание, - доложил по радиостанции командир эскадрильи.

А через 20 минут северную мглу озарил ещё один яркий фейерверк попадания противокорабельных ракет - теперь уже по цели номер 5.

Чуть позже по данным радиоперехвата оказалось, что из 18-ти выпущенных авиабомб восемь нашли свою цель и уничтожили практически полностью вражескую корабельную группу, прикрывающую на передовых позициях боновые противолодочные заграждения. Линкор, получив сразу три 1000 кг бомбы, чадя чёрным густым дымом, пополз к норвежскому берегу.

После этой атаки британцы поняли, что пора сворачивать операцию и 2 февраля 1941 года начали эвакуацию уцелевших кораблей со своих баз в Шпицбергене, а 5 февраля 1941 года весь британский флот, за исключением крейсеров прикрытия и группы эсминцев, отошёл в Норвежское море. Получается, что мы не могли далее наносить удары по британцам из-за небольшого радиуса действия нашей авиации, а британский флот ничего не мог противопоставить новой сталинской тактике массированных ночных налётов на свои корабли и аэродромы. Сложилась ситуация, при которой британцы тоже стали задумываться о сепаратном мире с СССР.

27 января 1941 года начался второй этап Польской наступательной операции, в ходе которого наши войска, сосредоточивая усилия на своём правом крыле, стремительно вышли к Висле, форсировали её с ходу и захватили плацдармы на западном берегу, а отдельные части конно-механизированной группы РККА захватили карпатские перевалы.

К исходу 4 февраля южный плацдарм был расширен до 50-ти км по фронту и 20-ти км в глубину. Учитывая развитие наступления войск РККА по двум расходящимся направлениям (Сандомирскому и Карпатскому), противник собрал все имеющиеся резервы и перебросил их в район Сандомира, после чего поляки нанесли несколько сильных контрударов с целью ликвидировать Сандомирский плацдарм.

Для разгрома наиболее сильной группировки противника в районе города Мелец и последующего расширения плацдарма 6 февраля с рубежа Барашув-Падеев была введена в сражение резервная танковая группа, которая 8 февраля главными силами вышла на рубеж Шидлув-Стопница-Новы-Корчин.

К концу февраля 1941 года войска РККА, отразив все контрудары врага, успешно завершили стратегическую наступательную операцию и по приказу Ставки перешли к обороне с целью восстановления боеспособности частей и пополнения припасов.

В результате Львовско-Сандомирской операции советские войска завершили освобождение от поляков всей территории Западной Украины. В ходе операции советские войска практически полностью разгромили противостоящую польскую армию, которая насчитывала почти 600 тысяч человек, огромное количество техники и вооружения.

С потерей Западной Украины весь польский фронт рухнул, и создалась угроза полного захвата Польши войсками РККА. Поэтому, чтобы исключить дальнейшее продвижение Красной армии на территорию Польши, немецкие специалисты организовали и блестяще провели свою операцию.

28 февраля 1941 года произошло известное в реальной истории событие - это подписание пакта Молотова-Риббентропа, в котором, как ни странно, был добавлен секретный протокол о закреплении всех захваченных у Финляндии территорий за СССР, о гарантиях Германии по выводу Финляндии из войны и закреплении госграницы на достигнутых рубежах, о включении территорий бывших Латвии и Литвы в зону особого влияния Германии и формировании на этих территориях независимой Республики Остляндия, с территории которой будут выведены все ударные немецкие войска, за исключением полицейских сил. В этом договоре говорилось и о невмешательстве Германии во внутренние дела Эстонии, что подразумевало согласие немцев на проведение социалистической революции в этой стране при условии, что Германии будет позволено занять и оставить за собой острова Саалема и Каллеста, а острова Хийумаа и Вориси оставались за Эстонией с возможностью размещения на них военно-морских баз СССР. При этом СССР обязался принять в Эстонии всех польских, литовских и латвийских евреев, что могут попасть под политические репрессии в немецкой зоне оккупации. Пытаясь решить еврейский вопрос, СССР старался получить поддержку демократической общественности, прежде всего в США.

Ну и, конечно же, в договоре предусматривался раздел Польши. Вновь сформированная после раздела Польская народная Республика переходила под протекторат Германии. Только в новой истории основной ударной силой выступили войска Красной армии, а немецкие войска вступали на польскую территорию только после полного освобождения и зачистки СССР территории Западной Украины и Западной Белоруссии, что были ранее отторгнуты от Российской империи, а новая граница должна будет пройти практически, как и в реальной истории. В ответ на формирование независимой Республики Остландия, СССР обязуется сформировать на освобождённых территориях Социалистическую Республику Эстония и Народную Республику Молдавия, которые не будут включены в состав СССР по примеру Монголии. Создав там практически демилитаризованные зоны. Дабы избежать прямого вооружённого столкновения с Германией.

Ни Германия, ни СССР не должны размещать свои ударные вооружения, то есть танки, артиллерию большого калибра и бомбо-штурмовую авиацию в странах-марионетках.

Гитлер и Риббентроп были уверены, что разыграли отличную партию и смогли перехитрить не только азиатского варвара с усами, но и хитрых бриттов с лягушатниками, однако они и не подозревали, что теперь также являются частью чьего-то ещё более хитрого плана.

1 марта 1941 года огромная группа людей в Варшаве вышла на улицы на несанкционированный митинг с требованием смены бездарного военного руководства. Однако, когда полиция попыталась разогнать толпы протестующих, то вдруг в толпе появились несколько сотен «вооружённых социалистов», что быстро разоружили полицию и повели толпу к правительственным зданиям. В ходе короткого боя охрана правительственного квартала была уничтожена и огромное количество парламентариев, министров и членов иностранных делегаций были захвачены протестующими. А 5 марта было объявлено, что в Польше произошла социалистическая революция, после чего члены бывшего польского правительства были осуждены революционным трибуналом и расстреляны на площади.

6 марта 1941 года Гитлер, ссылаясь на союзнический долг, отдал приказ о переходе государственной границы Польши с целью подавления большевистского переворота. В директиве №1 «О ведении войны на территории Польши» говорилось: «Теперь, когда исчерпаны все политические возможности мирным путём урегулировать проблемы польского государства, я решил добиться этого решения силой. Нападение на коммунистическую Польшу должно быть проведено в соответствии с приготовлениями, сделанными по «белому плану», учитывая изменения обстановки, которые могут возникнуть на выходе стратегического развёртывания сухопутных сил. Задачи и оперативные цели остаются без изменений. В случае попыток противодействия нашей операции со стороны западных союзников, мы берём на себя ответственность адекватно ответить на их враждебные действия. Следует недвусмысленно предупредить Англию и Францию о невмешательстве в наши дела. А если Англия и Франция начнут военные действия против Германии, то задачей действующих на западе вооружённых сил будет являтся путём максимального сохранения сил ведение боевых действий до подхода резервов, при этом требуется сохранить предпосылки для победоносного завершения операции против Польши. В соответствии с этими задачами необходимо, насколько возможно, быстро уничтожить вооружённые силы противостоящего противника и незамедлительно перебросить высвободившиеся дивизии на западный участок. Сухопутные силы удерживают Западный вал и готовятся к предотвращению его обхода с севера в случае, если западные державы нарушат нейтралитет Бельгии и Голландии и начнут продвигаться через их территории. В случае если французская армия вступит на территорию Люксембурга, то разрешаю взрывать пограничные мосты.

Военно-морской флот должен будет начать борьбу с торговым флотом противника, главным образом с английским. Возможно, что в целях увеличения эффективности действий нашего флота придётся прибегнуть к объявлению опасных зон. Главному командованию военно-морских сил установить, в каких морях и в каких размерах целесообразно создать опасные зоны. Текст публичного заявления должен быть подготовлен совместно с Министерством иностранных дел и представлен мне через Верховное командование вооружённых сил для утверждения.

Должны быть приняты меры по предотвращению вторжения противника в Балтийское море. Принятие решения о целесообразности минирования входов в Балтийское море возлагается на главнокомандующего военно-морскими силами.

Военно-воздушные силы имеют своей задачей, в первую очередь, воспрепятствовать действиям французской и английской авиации против германских сухопутных сил и жизненного пространства Германии.

В случае объявления войны против Англии военно-воздушные силы должны быть использованы для воздействия на морские пути, ведущие в Англию, уничтожения транспортов с войсками, отправленных во Францию, и для нанесения ударов по военно-промышленным объектам противника. Необходимо использовать благоприятные обстоятельства для нанесения эффективных ударов по скоплениям английских военно-морских сил, в особенности - линейных кораблей и авианосцев. Право принятия решения на бомбардировку Лондона оставляю за собой».

Несмотря на опасения Гитлера, союзники Польши не предприняли никаких активных действий, а лишь выразили озабоченность. Поскольку никто не имел возможности противодействовать этому вторжению, то уже к 15 марта 1941 года немецкие войска полностью овладели Польшей и вышли на линию соприкосновения с войсками РККА.

Польша была уничтожена, оставшиеся соединения и части сложили оружие, часть войск сдались немцам, а часть войск на территории Западной Украины и Белоруссии сдались войскам РККА.

17 марта 1941 года в Эстонии начались массовые протесты против жестокого подавления немцами польского восстания. На улицы городов Эстонии вышли тысячи рабочих, крестьяне перекрывали дороги и прекратили поставки продовольствия на рынки городов, а к 20 марта протестующие начали захватывать правительственные здания и разоружать военные части. 23 марта 1941 года была провозглашена Советская Эстонская Республика и избран революционный совет, который обратился с просьбой об оказании военно-политической помощи к Сталину. 25 марта 1941 года на территорию Советской Эстонской Республики начали заход войска Западного военного округа СССР. 28 марта Советская Эстонская Республика начала принимать первых беженцев-евреев с полыхающей ненавистью и антисемитизмом Европы. Сталин сделал ход, который в новейшей истории назовут «несимметричным ответом». На территории Эстонии Советский Союз планировал принять более трёх миллионов угнетаемых в Европе евреев, вооружить и обучить их, после чего гарантированно обезопасить Финский залив от любых недружественных действий потенциальных прибалтийских союзников нацистов, так как теперь Эстония станет знаменем борьбы с нацизмом в Европе, а в будущем под угрозой полного уничтожения Советская Эстонская Республика, имея почти 80% еврейского населения, войдёт в состав СССР как Автономная Еврейская Советская Социалистическая Республика.

В ночь на 28 марта 1941 года в Москве при посредничестве Германии был подписан мирный договор, по которому Финляндия уступила СССР все утраченные в ходе войны территории и обязалась не участвовать во враждебных СССР коалициях, не размещать на своей территории вооружение и базы иностранных государств, а 30 марта все боевые действия на финском участке полностью прекратились.

В соответствии с договором граница на Карельском перешейке была отодвинута от Ленинграда на 120-130 километров. К Советскому Союзу отошли: весь Карельский перешеек с Выборгом, Выборгский залив и островами, всё побережье Ладожского озера, ряд островов в Финском заливе, весь полуостровов Средний, полуостров Ханко и морская территория вокруг него, а самое главное - СССР отошла вся Печенгская область. Это значительно улучшило не только положение Балтийского флота, но и улучшило позиции Северного флота СССР и поставило в тупик Францию и Британию, которые собирались затянуть эту войну на длительное время.

Так закончилась советско-финская война, что стала спусковым крючком для нападения на СССР Польши, Франции, Италии и Великобритании. В результате советско-финской войны была достигнута главная стратегическая цель, которую преследовало Советское руководство - обезопасить северо-западную границу. Однако, несмотря на нашу победу, международное положение Советского Союза резко ухудшилось: на Западе развернулась антисоветская кампания, СССР был исключён из Лиги Наций, начались боевые действия с Польшей, Англией, Францией и даже Италией, а морские перевозки все были практически парализованы, кроме торговли с Германией, Японией и с США по Тихому океану.

Потери советских войск в войне с финнами составили: безвозвратные около 38-ми тысяч человек, санитарные потери - около 100 тысяч человек. Безвозвратные потери финских войск и их союзников составили около 45-ти тысяч человек, санитарные - свыше 100 тысяч человек.

Но самое главное, что СССР смог увернуться от большой войны с Германией. Теперь же Гитлер требовал немедленно вывести британские войска с Норвегии и начал методичную оккупацию Швеции под предлогом защиты её от угрозы с востока. При этом Гитлер пугал своих союзников возможной большой войной в Европе, если «союзники» не будут учитывать интересы Германии. Британцы же бездумно поддержали массовые беспорядки во Франции, которые привели к свержению фашистского правительства Виши. Новый кабинет министров французского правительства начал подавать СССР недвусмысленные намёки о подписании сепаратного мира, оставляя британцев и итальянцев один на один с угрозами со стороны варварской России.

Таким образом, война приобретала совершенно другой характер, чем в реальной истории, однако теперь всё было вывернуто наизнанку, так как воевала с СССР только Англия, а Франция и Италия на время затихарились. Финляндия подписала сепаратный мирный договор, а страны антикоминтерновской фашистской коалиции, Япония и Германия, заключили с СССР пакт о ненападении и договор о Вечном мире.

После заключения СССР мирного договора с Японией и Германией ситуация в глобальной политике резко изменилась. Британия вдруг осознала, что так быстро слепленная антикоминтерновская коалиция трещит по швам, причём самыми пострадавшими сторонами этой неудавшейся попытки начать новую мировую войну стали Франция и Англия. Советы под руководством Сталина смогли достаточно быстро нарастить свои военные возможности, и теперь думать о лёгкой компании на суше уже не приходится. Причём, несмотря на отсутствие сильного флота, русские смогли обеспечить безопасность своих ключевых портов от воздействия вражеских флотов. А то, что Германия заключила с СССР «Вечный мир», могло значить только одно - близится новая война в Европе.

Как бы ни критиковал британский парламент министра ВМФ Черчилля после фактически поражения Роял Нэви в Баренцевом море, но общее поражение британской дипломатии привело к тому, что Черчилля таки назначили премьер-министром, и он взялся за дело, засучив рукава.

Через своих дипломатов в Москве Молотову было передано сообщение разведки от нашей агентуры в Лондоне о якобы состоявшемся разговоре, в котором премьер-министр Великобритании мистер Черчилль сказал, что готов заключить мир с этими коммунистами, если они возьмут на себя обязательства не выводить за пределы своих прибрежных морей корабельные ударные группировки численностью более пяти кораблей. Черчилль сказал, что Россия может и должна оставаться континентальной державой и не создавать проблем морским государствам, таким как Англия, Франция и США. Только при таких условиях Великобритания сможет сесть за стол переговоров с русскими.

Интересные предложения англичан обсудили на совете Комитета обороны СССР, и в британское посольство в Москве был направлен сигнал о готовности СССР рассмотреть вопрос прекращения огня и начале всеобъемлющих переговоров о мире.

Через своего посла в Москве британцы для заключения мира потребовали от СССР передачи технологии разработки противокорабельных ракет. В ответ на это Молотов передал британцам, так сказать, «взаимовыгодное предложение», в котором говорилось, что Советский Союз готов рассмотреть вопрос передачи технологий производства противокорабельных ракет, но только при условии, что Великобритания продаст нам три своих линейных крейсера. Собственно, Сталин думал, что британцы даже обсуждать такое предложение не будут, но те, прикинув новые расклады, вдруг неожиданно согласились, но потребовали заплатить за корабли полтора миллиарда фунтов стерлингов.

- И как Вы это предлагаете понимать, а? Товарищ Кузнецов? – Сталин негодовал. – Вы же говорили, что на такое предложение они никогда не согласятся, и нам не придётся продолжать эти бессмысленные переговоры?

- Я думаю, что сами британцы не понимают, как такое возможно, – изумился Кузнецов, – вероятнее всего, они осознали, что в ближайшее время основную угрозу на море им составит военно-морской флот Германии, а наличие трёх линкоров их не спасет - они ведь прекрасно осознали возможности наших новых ракет. Тем более, что немцы также изобрели противокорабельные ракеты.

- Вы считаете, что в дальнейшем англичане будут делать упор на небольшие манёвренные корабли, вооружённые нашими ракетами?

- Нет, товарищ Сталин. Я думаю, что они оборудуют на своём побережье противокорабельные районы обороны и далее смогут предотвратить попытку проведения десантной операции на свой остров в случае начала войны с Германией, а вот от СССР они не ожидают быстрого развития флота. Что касается действия на суше, то, безусловно, британцы будут делать всё, чтобы поссорить нас с немцами. Собственно, ради этого они и затеяли эти переговоры.

- Германии не понравится, что мы передали ракетные технологии англичанам… – задумчиво сказал Сталин и, закурив трубку, прошёлся вдоль карты, – но мы ведь им не обещали, что будем держаться от бриттов подальше, чтобы не расстраивать Гитлера. Направим на переговоры Молотова и послушаем, что нам скажет Черчилль.

***

- Мистер Молотов, я рад приветствовать Вас в Великобритании, – Черчилль поднялся со своего шикарного викторианского кресла и протянул руку советскому послу, – думаю, неприятный инцидент между СССР и Англией в Баренцевом море можно рассматривать как приграничный военный конфликт, возникший в результате непонимания границ наших интересов в Арктике.

- Члены ЦК партии также считают, что нашим двум народам не стоит вести боевые действия из-за любых разногласий и противоречий, какими бы серьёзными не были эти противоречия, – ввернул тактичную фразу Молотов.

- Итак, мы рады, что ваши коммунистические лидеры и лично мистер Сталин понимают суть происходящих в мире событий. Всё, что произошло и в Чёрном и в Баринцевом морях, это есть хитрый план политических лидеров враждебных нам государств: Германии, Италии и Японии, имеющий далеко идущие планы по стравливанию всех свободных народов мира в новой войне, в войне, в которой будет только один победитель – это нацизм. Пока мы мерились отвагой и мужеством наших солдат, гитлеровская Германия подло захватила Югославию, Грецию, Румынию и Польшу. Более того, Гитлер уже сейчас размещает свои военные базы в Швеции и требует передать под его контроль Норвегию. А его японские союзники уже направили несметные военно-морские силы для обеспечения полного контроля над Малаккским проливом и атаковали там французские корабли, что создаёт проблемы снабжения наших войск в колониальных провинциях Юго-Восточной Азии.

- Вы же понимаете, мистер Черчилль, что Советский Союз выполнил практически все требования государств-членов Лиги наций, и не продвинулся ни на одну милю далее финских укреплений линии Маннергейма. Мы всегда говорили, что целью войны с Финляндией является только безопасность наших границ и, прежде чем приступить к обсуждению вопросов мира между нашими государствами, Вы должны признать законность и крайнюю необходимость действия СССР по устранению угрозы безосновательной агрессии со стороны белофиннов в отношении нашей крупной агломерации – города Ленинград. Надеюсь, ваше правительство сможет признать, что если бы только кто-либо позволил себе обстреливать ваши территории, то армия короля Англии немедленно бы объявила войну стране, поддерживающей терроризм. Так почему же вы отказываете нам в этих вполне законных действиях?

- Мы рассмотрим на заседании правительства вопрос признания новых границ СССР в Карелии, но Вы ведь понимаете, что этот вопрос непременно должен быть увязан с вашими действиями в Иране?

- Я уполномочен от имени нашего правительства сделать заявление, – Молотов встал. – Мы можем рассмотреть вопрос вывода советских войск из Иранской Социалистической Народной Республики, если британский парламент признает эту страну как новое, свободное от колониального рабства государство и уберёт оттуда свои войска.

- Как я понимаю, Вы предлагаете ИСНР сделать колонией СССР? – с иронией спросил Черчилль. – В чём же тогда будет состоять освобождение от колониального рабства?

- Мы выведем свои войска из ИСНР, соответственно, это будет сделано только ради того, чтобы исключить ваши волнения по обеспечению свободы судоходства и торговли в Персидском заливе. Если Вы считаете, что СССР рвётся в контролируемые вами нефтеносные районы, то Вы ошибаетесь. Всё стремление советского народа направленно лишь на то, чтобы помогать трудящимся союзных нам государств избавиться от ярма эксплуататоров и капиталистов.

- Насколько я понимаю, Вы не грезите мечтами о мировой революции, – задумчиво проговорил Черчилль, – и Вы, и Сталин, надеюсь, и все члены вашего ЦК партии осознают, что мировая революция невозможна - тогда зачем вы это делаете? Постойте-постойте, я сам отвечу на этот вопрос.

Черчилль встал, закинул руки за спину и с трубкой во рту прошёл по кабинету.

- А-а-а, я догадался. Вы стремитесь создать пояс безопасности из дружественных вам государств.

- А разве вы не делаете того же?

- Почему нет? Все государства мира стараются обезопасить свои границы и получить как можно больше союзников. Но зачем вам флот? Вы ведь должны понимать, что догнать крупные военно-морские державы мира вам всё равно не удастся.

- Мы это понимаем. Однако мы также понимаем, что не будь у вас семи линейных кораблей, вы вряд ли бы решились на военную авантюру в Баренцевом море. Как, собственно, и итальянцы с французами в Чёрном море. Мы в первую очередь хотим защитить свои прибрежные территории от этих плавающих монстров, что могут стереть с лица земли всё живое в радиусе 30-40 километров.

- Мистер Молотов, Британский экспедиционный корпус в Иране сейчас контролирует огромные территории на юге страны, вы контролируете центральную часть страны и весь север вдоль Каспийского моря. Вы должны осознавать, что вывести свои войска мы просто физически не можем: если мы уйдем с занимаемых южных провинций Ирана, то это место сразу же займут немцы.

- Мы также считаем, что усиление Германии недопустимо. Но что Вы предлагаете?

- Мы создаём на южных территориях Ирана новое демократическое государство под названием Белуджистан. Только в этой ситуации можно допустить признание Великобританией вашей советской республики в Иране.

- Ну, что же – это разумное предложение.

- Вы слишком быстро согласились. Вероятнее всего, ваш мистер Сталин уже просчитал возможность возникновения большой войны между демократическими государствами и нацистами. Ведь так?

- Не буду скрывать - мы рассматривали этот вариант. И мы считаем, что ваш союз с Германией - временный, так как два паука в банке неминуемо подерутся за пищу, ибо по своей сути капиталистические государства являются обычными хищниками, какими бы лозунгами они ни прикрывались.

- Итак, что ещё Вы готовы предложить, кроме Ирана?

- Разве этого мало?

- Вы забыли вашу бурную деятельность в Китае и в Южной Америке, кроме того, ведь у Финляндии вы оторвали Петсамскую область, тем самым лишив несчастных финнов выхода в Баренцево море.

- Простите, мистер Черчилль, но Печенгская область является историческими землями ещё Новгородской Руси и, соответственно, она есть историческими землями СССР. Кроме того, мы ведь знаем, что вы под предлогом борьбы с СССР пытались закрепиться в Северной Норвегии. Вы нам угрожаете морской блокадой, а мы всего лишь обороняемся. А наша деятельность в Южной Америке вообще была согласована с парламентом Великобритании и с самим королём через вашего посла. Что касается Китая, то ведь для вас Азия - это всего лишь далёкая колония, а для нас - это соседнее государство.

- Нам не нравятся действия ваших людей в Южной Америке, но мы готовы продолжать их игнорировать, так как это не является непосредственно нашей проблемой, сами разбирайтесь с Рузвельтом. Однако ваша активность в Китае создаёт непосредственную угрозу индийским колониям Великобритании.

- Бросьте, мистер Черчилль, – махнул рукой Молотов, – надеюсь, между нами не будет больше полунамёков, давайте говорить откровенно.

Черчилль кивнул.

- Ваша политика стравить СССР с Японией провалилась, и теперь вы понимаете, что японским милитаристам некуда более идти, как только на ваши колониальные провинции. Их сдерживает только угроза со стороны красных армий Мао Дзедуна. И вы должны осознавать, что поражение коммунистов Мао в Китае только подтолкнёт самураев к дальнейшему завоеванию японцами всех азиатских территорий. Ввиду большой удалённости этого театра боевых действий от метрополии, вы не сможете защитить свои колонии в Азии, и у вас есть только два пути. Первый – это втянуть в войну против японцев ваших американских партнёров, а второй - это поддерживать как можно дольше конфликт в Китае, при котором будут сохраняться достаточно боеспособные армии Чан Кайши и Мао Дзедуна, что будут сдерживать Японию. Однако Вы ведь понимаете, что дни Чан Кайши сочтены, у вас нет столько ресурсов, чтобы обеспечивать его армию в случае начала боевых действий против коммунистов. Чан Кайши перестал пользоваться авторитетом в китайском обществе, всё больше и больше добровольцев вступает в ряды коммунистических отрядов Мао, и не за горами тот день, когда он соберет под своей рукой многомиллионную армию. В этой ситуации вам лучше дружить с коммунистами: ведь они могут стать реальным противовесом агрессивным устремлениям Японии в азиатском регионе. А что касается ваших «заокеанских партнёров», то, думаю, Вы понимаете, что они давно хотят лишить вас колоний. Пропагандируемая американцами идея «свободной торговли» означает только одно: все страны мира должны открыть свои рынки, в первую очередь, перед американскими капиталистами и банкирами, а ваше стремление поддерживать колониальное устройство мира мешает США. Именно вы и Франция сегодня являетесь главной проблемой для Рузвельта, и Америка сделает всё, чтобы отобрать у вас индийские колонии.

Черчилль молчал. Он первый раз держал такую большую паузу.

- Как я понимаю, только что СССР объявил себя мировой державой?

- СССР является прямым наследником Российской империи, разве это не понятно? И мы хотели бы являться субъектом мировой политики, а не быть куклой в чьих-то руках.

- Да-а, империи редко умирают с первого раза. Порой для этого должны пройти века, как это случилось с Византией. Мы готовы прислушаться к вашим интересам, но что взамен?

- Вы уже второй раз повторяете один и тот же вопрос.

- Я вынужден повторяться, мистер Молотов, от того, что Вы не ответили на первый вопрос. Вы должны понимать, что наш король не может выглядеть в глазах парламента как проигравшая в переговорах сторона.

- Почему же проигравшая? Мы ведь с Вами понимаем, как нужно правильно работать с общественным мнением. Например, Вы можете сказать, что СССР заключил мир на условиях компенсации с нашей стороны того ущерба, что мы нанесли вашему Роял Неви, мы готовы выкупить ваши «повреждённые линкоры» и заплатить за эти корыта приличную сумму в золотых слитках, но при условии, что вы передадите эти корабли нашему морскому командованию в приемлемом состоянии, а в дальнейшем окажете помощь в их ремонте. Общественности можно сказать, что эти корабли были сильно повреждены и утонули, а Советы их подняли и поставили на ремонт. Вы же за обговоренную сумму передаёте все повреждённые нами и подтопленные вами корабли, включая ваш авианосец и два линкора.

- И как вы собираетесь провернуть это дело? Вы же не можете вот так просто предложить деньги и рассчитывать на подписание мира.

- Нет, что Вы! Мы покажем всем заинтересованным лицам, что воевать с обновлённой Россией не следует, – улыбнулся Молотов. – Мы проведём широкомасштабную операцию по захвату архипелага Северной Норвегии и полуострова Варангер, мы просто захватим повреждённые корабли, оставленные вами у пирсов.

- Как так? Вы же говорили о мирных переговорах?

- Но Вы ведь сказали, что мы должны продемонстрировать нашу позицию - мы это сделаем. После того, как мы возьмём этот металлолом, что там останется, мы предложим вашему парламенту мирный договор. А вы потребуете немедленно покинуть территорию Северной Норвегии и крупную денежную компенсацию за причиненный вашему флоту ущерб, кроме того, вы обязуетесь не препятствовать нам восстанавливать и вводить в строй те корабли, что станут нашими законными трофеями. В этой ситуации получится, что и волки сыты, и овцы останутся целыми. То есть мы заплатим вам не за новые линкоры - мы купим у вас уже потерянные в ходе боёв корабли.

- С кораблями понятно, но вот с полуостровом Варангер – проблема: как вы собираетесь это провернуть? Это ведь война с Норвегией.

- Вы же осознаёте, что в ближайшее время Норвегия может подвергнуться нападению со стороны Германии, и нам бы этого не хотелось. Мы войдем на территорию Северной Норвегии под легендой войны с Великобританией, а после мирного договора мы оставим эти земли, и в течении трёх дней выведем свои войска. Вы же будете иметь рычаг давления на власти Норвегии, вы сможете запугать их советской военной угрозой и попросить разрешение на размещение в Норвегии британской военной базы. Тем самым мы спасём Норвегию от дальнейшего захвата её территории Германией.

- Это хитрый азиатский план? – Черчилль посмотрел в глаза оппоненту. – Чёрт с Вами! Тут я согласен - мы не можем позволить Гитлеру захватить Норвегию.

- Я не сомневаюсь в силе вашего флота и в возможности потопить немецкие корабли, но для начала вам требуется заключить мир с Россией.

Через пять дней после этой встречи в кабинете Сталина собрался малый круг членов ЦК ВКП(б).

- Товарищи, – кашлянул Молотов, – предложения нашей страны по подписанию мирного договора с Великобританией были доведены до противоборствующей стороны и в целом одобрены - буквально вчера мы получили официальное согласие короля на подписание мирного договора.

- Я что-то не пойму, – встал всесоюзный староста товарищ Калинин и подслеповато посмотрел на Молотова, – Вы недавно говорили, что никакого мирного договора с британцами быть не может, Вы же нас убеждали, что англичане не пойдут на продажу своих кораблей. И теперь, что мы видим, товарищи? Кораблей мы так и не получили, а вот деньги отдаём, мы что, проиграли эту войну? К чему мы пошли на такой позор и выплатили британцам репарации?

- Товарищ Калинин, кто Вам сказал, что мы выплатили британцам репарации? – возмутился Сталин. – За наше золото британцы передают все повреждённые корабли, а их там, на дне, в Варангер-фьорде притоплено 8 штук, включая два линкора и даже повреждённый авианосец.

- Зачем всё это?

- Как это зачем? – не понял Сталин. – Вы что, не понимаете, что империалисты мечтают навсегда закрыть нам путь в Норвежское и Северные моря? Империалисты любым путём стараются пресечь нам всю морскую торговлю. Мы должны в кратчайшие сроки нарастить численность корабельно-катерного состава. А британцы нам как-никак передают аж два линкора, пусть они повреждены, но ремонт этих кораблей встанет стране гораздо дешевле, чем строительство новых. Да и где Вы собираетесь строить? У нас верфей-то - кот наплакал. Кроме того, мы решаем вопрос размещения военно-морской базы Великобритании в Норвегии, а это - потенциальный конфликт британцев с немцами.

- А почему Вы считаете, что теперь угроза блокирования нашей торговли снята?

- Потому, что у нас сейчас уже есть флот, пускай небольшой, но есть. Появление у нас двух-трёх современных линейных кораблей заставит противника задуматься и предостережёт любого агрессора от применения силы на ближайшие два-три года. А за это время мы сможем построить достаточно кораблей, чтобы защищать свои национальные интересы уже и в мировом океане. Кроме того, у нас имеется полуостров Рыбачий и полуостров Средний. Мы в кратчайшие сроки превратим эти острова в непотопляемый авианосец в арктической зоне. Ни один враждебно настроенный флот не пройдет мимо наших баз к Мурманску, а потопить любого неприятеля мы сможем гарантированно. Уже в ближайшее время мы начнём устанавливать на островных зонах радары средств ПВО, батареи зенитных и противокорабельных ракет.

- Но ведь содержать эти северные базы очень дорого! – опять возмутился Калинин. – Мы будем пахать только на обеспечение нашего присутствия чёрт знает где, при этом с достаточно сомнительной эффективностью. И самое главное, что мы всю промышленность переводим на военные рельсы, а как же производство мирной продукции? Мы опять забываем о людях.

- Что касается людей, тот тут Вы не правы. Мы в первую очередь думаем именно о людях. Сейчас каждый произведённый нами танк или самолёт приносят больше пользы, чем десяток тракторов. Не время тракторов, сейчас основная задача – это увеличить оборонный потенциал страны, а всё остальное - потом, если выживем. Что касается возможности удержания и развития наших северных территорий, то на этот счёт не переживайте, товарищи, – Сталин усмехнулся, – мы уже всё просчитали. Товарищ Иванов нам подготовил перспективный проект развития Арктики. У нас в Арктическом секторе имеются приличные запасы нефти, газа, каменного угля, алюминиевых руд, и ещё много чего. Для обеспечения перевозок в северных широтах прямо сейчас мы в срочном порядке переоборудуем десять старых пароходов для ледовой проводки наших караванов, а для надёжного прохождения судов по маршруту Северного морского пути и связи с Дальним Востоком мы начали строить три современных ледокола.

- Прости, Коба, – поднял руку Маленков, – но я не пойму, как мы собираемся проводить караваны по Северному морскому пути? Ведь кораблям топлива на весь маршрут не хватит, да и ходить эти караваны круглый год всё равно не смогут.

- В ближайшее время флот получит первый советский ледокол, а за три года достроим и остальные. Нефти на севере – много, построим нефтеперерабатывающий завод на Ямале и получим топливо прямо на трассе Северного морского пути в порту Собета, а там дальше и Таймыр освоим. Это даст нам возможность разрабатывать залежи полезных ископаемых и мы сможем вывозить эти ресурсы по трассе севморпути. На Ямале прямо рядом с морским побережьем наши геологи обнаружили огромные запасы нефти и даже прекрасного антрацита. Требуется в кратчайшие сроки освоить эти месторождения и построить там порт, а это - большая работа, товарищи. В ближайшей перспективе нам закроют морскую торговлю, думаю, мы надолго попадём под санкции, а доставлять ценнейшие ресурсы до портов Архангельск и Владивосток мы можем только кораблями, именно для этого нам нужен Севморпуть. Кроме того, Севморпуть - это надежный, а самое главное - свободный выход нашей страны в Тихий океан. А для защиты наших арктических территорий нужен флот. Эти самые британские линкоры - это только начало, дальше будем строить уже свои корабли. Так что теперь пускай эти империалистические собаки пытаются сдерживать нас в Северном море, мы и без него сможем обеспечить проводку караванов к нашим дальневосточным территориям, а самое главное, что мы сможем торговать с Японией и США.

- Империалистам это не понравится.

- И что нам с того? Понравится им или нет - нас это уже не волнует, а через два-три года мы испытаем новое оружие огромнейшей разрушительной силы, и тогда ни одна зараза не посмеет посмотреть косо. Сейчас же, как и в 1918, нам нужен мир. Мир любой ценой - мы должны продержаться два-три года без большой войны. Мы сейчас - впереди всей планеты по новым вооружениям, а пока нас будут догонять, мы ещё что-нибудь придумаем. Если сегодня геополитические противники отстают от нас на одно поколении вооружений, то в ближайшее время они отстанут безнадёжно. И если за этот мир нам придётся заплатить полтора миллиарда фунтов стерлингов золотом, то мы пойдем на это. Были времена, когда буржуи брезговали брать у нас золото, а сейчас пусть оно застрянет в их жадных глотках, пусть лучше это золото британцы потратят на подготовку войны с Германией и Японией.

- А как же ракеты? Зачем мы продали им новейшие ракеты?

- А кто Вам сказал, что мы продали бриттам новейшие ракеты? – не понял Сталин, потом повернул голову, как бы ища вражину, что посмел продать врагам новые ракеты. Потом повернулся к участникам совещания, усмехнулся в усы и пояснил, – Мы продали им самый первый вариант ракет, что давал 40 процентов промахов по французским кораблям в Чёрном море, к тому же дальность этих ракет была, так сказать, – небольшая и боевая часть весом всего 250 кг. Специалисты из Озёрска-22 признали, что пошли тогда по ложному пути в развитии ракетных технологий. И, учитывая огромный опыт наших наследников, они в кратчайшие сроки смогли устранить проблему и сделать новое качественное ракетное противокорабельное оружие. Сейчас на вооружение нашего ВМФ и ВВС поступают противокорабельные ракеты второго поколения с возможностью поражать надводные цели на удалении до 50-ти км и весом боевой части в 500 кг. А это старье, что мы отдадим британцам, всё равно не имеет перспектив модернизации - пусть старыми ракетами бриташки Гитлера пугают: те ракеты на долгие годы заведут разработки англичан в тупик. Но самое главное не это. Мы показали, что в случае продолжения их агрессивных действий против СССР, мы будем готовы продавать такие ракеты всем геополитическим противникам Великобритании. И пусть они подумают о том, что с нами можно и не дружить, но вот ВРАЖДОВАТЬ С НАМИ - ТОЧНО НЕЛЬЗЯ!

1 апреля 1941 года в Москве было подписано мирное соглашение с Великобританией.

Война, начавшаяся в Европе, закончилась так же внезапно, как и началась. Как тухнет разгорающийся костер от ведра воды, выплеснутого в нужный момент заботливым пожарным. Враг осознал нашу силу, осознал и притих.

Они все такие, все сильные и смелые, только когда толпой обижают маленького, а когда кто-то способен дать в ответ по морде, то тут же воинственный пыл западных империалистов как-то сам по себе иссякает, они перестают думать о великой роли западных народов по цивилизовыванию восточных варваров.

Как-то вдруг в парламентах, конгрессах, сеймах и радах перестают разноситься крики о том, что нужно покорять и сдерживать. Все вдруг начинают заискивающе улыбаться и говорить, что они всегда осознавали величие Русской цивилизации.

Да-да, ведь они всегда любили Пушкина, Тургенева, Чехова, Толстого и даже Гагарина, а ещё - русский балет, хоккей, пельмени, балалайки и водку, да всё, что угодно.

Они становятся такими няшными, когда получат по роже, по наглой империалистической роже.

Конец 3 книги.