#2 Повелитель Хаоса

Глава 1

Возвращаться туда, где однажды потерял всё, страшно. Но ещё страшнее вернуться - и ничего там не найти. Хватит ли вам терпения не рваться вперёд, когда цель, кажется, на расстоянии вытянутой руки?..

В прошлый раз я пробирался сюда ночью, ползком, по техническому каналу, воняющему мазутом.

Сейчас же меня везли на здоровенном чёрном внедорожнике с кондиционером, по перекрытой для всех остальных улице, а патрульные на въезде в Хамовники ещё и под козырёк брали, разглядев на лобовом стекле пропуск Бюро.

Прогресс, блин…

- Кедр, ты чего завис? - Настя ткнула меня локтем в бок и сунула под нос шуршащий пакетик, - Будешь? Мятные, нервишки успокоишь.

- Кто сказал, что я нервничаю?

- Я сказала!

- Аргумент, - хмыкнул я и взял леденец.

Нэко была проницательной - пусть даже я старался не показывать, что переживаю.

Вот только переживал совсем не о том, о чём думала Настя. Она-то наверняка считала, что практиканта колотит перед первой в жизни серьёзной экспедицией.

Куда там…

Я с хрустом раскусил леденец и уставился в окно.

Смотреть было особо не на что. Чем ближе мы подъезжали, тем меньше вокруг оставалось жизни. Сначала исчезли машины у обочин, потом прохожие, потом вывески. В окнах домов, мимо которых мы проезжали, не горел свет, многие были заколочены фанерой. На одном подъезде трепетал на ветру обрывок объявления: “Уважаемые жильцы! В связи с расселением…”

- Всё в пределах квартала вокруг расселили ещё в конце зимы, - пояснил Макс, заметив мой взгляд в зеркало заднего вида, - Дали компенсацию, квартиры в Новой Москве. Народ, говорят, даже не особо сопротивлялся.

- Ещё бы, - буркнул Егор с другой стороны от Насти, - Жить через дорогу от “трёшки”, которая полгода мутирует - сомнительное удовольствие.

Это была первая фраза, которую наш технарь произнёс с момента, как мы выехали из офиса. Всю дорогу Егор сидел прямой, как гвоздь, пялился в планшет, но, кажется, не перелистнул на нём ни одной страницы. Его золотая механическая кисть лежала на колене и то сжималась, то разжималась, тихонько пощёлкивая сочленениями.

Щёлк. Щёлк. Щёлк...

Ира, сидевшая впереди рядом с Максом, за всю дорогу вообще не произнесла ни слова. Её повязка сегодня была цвета мокрого асфальта, с еле заметной серебристой искрой. Такого оттенка я ещё не видел, и в голову неожиданно пришла совершенно идиотская мысль - если однажды эта повязка начнёт показывать что-то весёленькое, значит ли это, что стоит срочно покупать лотерейный билет?

Внедорожник свернул за угол, мы выскочили на открытое пространство небольшой площади - и я, не удержавшись, присвистнул.

- Твою ж…

- Впечатляет, да? - хмыкнул Макс.

Там, где восемь месяцев назад стоял хлипкий забор из покосившихся секций и профнастила с дырой, в которую можно было протиснуться боком, теперь возвышалась стена.

Серая, бетонная, метров двенадцать в высоту, она тянулась в обе стороны, сколько хватало глаз, и пропадала за крышами домов. Через каждые сто метров на ней торчали вышки с зеркальными стёклами, по гребню тянулись мотки колючки, а над всем этим курсировали жужжащие дроны. Каждые несколько секунд то один, то другой из них разворачивался, сканировал улицу красным лучом, и улетал дальше.

На каждой секции стены красовалась огромная эмблема: спираль в шестиграннике.

Целая крепость посреди Москвы… И жители города как будто-бы и привыкли к этому…

Перед стеной на месте бывшей автомобильной стоянки раскинулся целый палаточный городок. Шатры с красными крестами, полевая кухня, ряды биотуалетов, генераторы, грузовики, бронированные джипы и “буханки” Бюро. Сотни людей: кто-то в форме, кто-то в защитных костюмах, кто-то в разномастных куртках и разгрузках с логотипами частных контор.

И за всем этим, за стеной, виднелся “янтарь”.

Над кварталом, где когда-то был обычный двор с детской площадкой и тополями, лежал огромный купол. Плотный, глянцевый, медово-рыжий, он переливался в утреннем солнце, словно его облили густым сиропом. Свет преломлялся, расслаивался, дробился - да так, что смотреть было больно!

Алая нить на правом запястье вдруг натянулась и мелко задрожала.

“Тоже не нравится, да?” - подумал я и машинально провёл рукой по воздуху у себя над плечом, поймав удивлённый взгляд Насти.

- Приехали, - сообщил Макс, загоняя внедорожник на свободное место между двумя фургонами, - Выгружаемся, разбираем барахло, держимся вместе. Кити, свою сумку не забудь, как обычно…

- Это было один раз!

- Два.

- Один с половиной!

Я выпрыгнул из джипа в духоту июльского утра, пахнущего соляркой, пылью и… гречкой с тушёнкой? С полевой кухни, наверное… Блин, а вкусно, наверное… Зря я почти не завтракал…

Я одёрнул выданный ещё вчера плотный чёрный комбинезон “Техномалии” с нашивкой ОКР-13 на рукаве (аномальная защита четвёртого класса, так-то!), проверил, как на бедре и разгрузке закреплены нож, накопитель и “духоствол” (артефакт-ошеломитель четвёртого класса), подтянул перчатки, осмотрел украденные у банды артефактные кольца, и огляделся.

На парковке перед палаточным городком собирался народ, и группы “аномальщиков” я срисовал сразу - каждая из них держалась своей кучкой.

Ближе всех к нам были ребята из “Моргенштерна”: восемь человек в одинаковой серо-стальной экипировке, со шлемами, все как на подбор под два метра и с лицами, которые, кажется, улыбаться не умели в принципе. Чуть дальше устроились “Вихри” - пёстрая компания, у половины из которых над головами вились маленькие смерчики пыли или летали какие-то существа типа фей. Ещё дальше - пара групп, которых я не знал.

Рядом с ржавым фургоном, украшенным аэрографией в виде языков пламени, курила толпа в закопчённых куртках. “Уголёк”. А среди них - долговязая фигура, которую я узнал сразу.

Клык.

Он тоже меня заметил. Секунду мы смотрели друг на друга, затем огневик дёрнул щекой, резко развернулся и с крайне увлечённым видом принялся изучать колесо своего фургона.

Ну надо же, какой интерес к автомобилям… “Подмогу” там ищет, наверное…

Я хмыкнул, перевёл взгляд дальше и почувствовал, как настроение, и без того не самое радужное, проседает ещё сильнее.

У самых ворот, на почётном (разумеется!) месте стоял глянцевый чёрный джип с номерами, при виде которых любой гаишник предпочёл бы внезапно ослепнуть. Рядом с ним, словно на фотосессии для глянцевого журнала, расположилась “Эгида”.

Бородач, со своим чудовищным молотом на плече, невозмутимо жевал бутерброд. Ангелина в сторонке водила над землёй сканером-пластиной. Лера, как и прежде, возвышалась над всеми на голову, лениво помахивала хвостом с кристаллическими шипами и щурила жёлтые глаза на солнце.

А в центре, опираясь на капот, стоял Артём Валерьевич Соколов собственной персоной. Идеальная стрижка, выверенная небритость, солнцезащитные очки, сдвинутые на лоб, и вид человека, которого выдернули на корпоратив чужой компании, и теперь приходится мучительно ждать, когда можно будет свалить.

Его взгляд скользнул по толпе, по нашей группе, и остановился на мне. Соколов мгновенно переменился в лице - поморщился так, будто я хорошенько так испортил воздух прямо перед ним.

Зато Лера, проследив за его взглядом, расплылась в широкой улыбке, показав острые зубы, и помахала мне когтистой фиолетовой ладонью.

Ну, раз здороваются…

Я улыбнулся и помахал ей в ответ.

Выражение лица Соколова стало ещё более кислым. Он что-то процедил драконидке, та только рассмеялась своим низким хрипловатым смехом и что-то ответила, после чего Соколов резко отвернулся, вернул очки на нос и сделал вид, что меня не существует.

- Андрей, - произнёс Макс у меня за плечом, - Ну вот оно тебе надо? Не нарывайся.

- Я само смирение, Макс. Дамочка просто поздоровалась.

- Угу, вижу я твоё смирение… Как красная тряпка для быка!

- Ну я же не виноват, что он бык.

Макс фыркнул, но спорить не стал.

А я снова поднял глаза на янтарный купол, переливающийся над стеной.

На Соколова, откровенно говоря, сейчас мне было глубоко плевать. Пусть морщится, кривит рожу, пишет доносы. Всё это мелко, тупо и абсолютно неважно.

Важно было то, что находилось за этой стеной. Ради этого я терпел полгода в лабораториях “Трубы”. Ради этого запрещал себе думать, вспоминать, надеяться…

И вот теперь меня сами, добровольно, с пропуском, привезли туда, куда я даже не надеялся попасть ещё как минимум пару лет!

Удобно - даже слишком. Удобно, подозрительно - и очень похоже на приманку…

- Внимание руководителям групп! - разнёсся над площадью усиленный динамиками голос, - Построение у главных ворот через десять минут! Повторяю…

- Подъём, - Ира поправила повязку, и серебристые искры на ней на секунду вспыхнули ярче, - Работаем.

Я кивнул, закинул на плечо рюкзак с ворохом сдерживающих артефактов, взятый из багажника джипа, и двинулся следом за остальными.

Ворота оказались под стать стене.

Настоящий шлюз, как на подводной лодке - только размером с фасад пятиэтажки. Две гигантские стальные створки, исчерченные рунами и усиленные рёбрами жёсткости толщиной в мою ногу, наглухо сомкнутые посередине. По шву тянулась цепочка огоньков, а по бокам громоздились массивные цилиндры - то ли гидравлики, то ли каких-то стабилизаторов. От них даже безо всякой концентрации тянуло низким гулом, от которого у меня мгновенно заныли зубы.

Перед воротами на асфальте разметили белой краской одиннадцать квадратов, каждый с номером. Наш оказался восьмым - между “Вихрем” и группой каких-то угрюмых мужиков в камуфляже без опознавательных знаков.

“Эгида”, разумеется, стояла в первом.

- Ну прям парад, - шепнула Настя, вертя головой, - Ещё бы оркестр и Новый Кремль на заднем плане…

- Нахрен такие парады, - буркнул Макс, - Внутри сейчас нам такой концерт покажут - вообще обо всякой музыке забудешь.

Через пару минут вдоль строя пошёл немолодой подтянутый мужик в форме Бюро с планшетом в руках и в сопровождении двух помощников. Он останавливался у каждой группы, о чём-то коротко переговаривался с руководителем, тыкал в планшет и подзывал кого-то из толпы, стоявшей у самых ворот.

Человек пятнадцать в одинаковых, вытертых почти до белизны серых комбинезонах с нашивками Бюро. Стояли кучкой, чуть в стороне от всех, и не болтали, не курили, не пили кофе из термосов.

- Группа ОКР-13, капитан Кольцова? - мужик с планшетом остановился напротив Иры.

- Так точно.

- Пять человек, одна единица в статусе практиканта… - он мазнул по мне взглядом, задержался на секунду, и в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства. Ну конечно… Наверняка в его планшете напротив моей фамилии стоит какая-нибудь звёздочка, - Хорошо. Ваш проводник…

Он ткнул в экран.

- Сыч!

От серой кучки отделилась фигура и неторопливо двинулась к нам, а я нахмурился.

Что-то знако… Ох @#$%, я же слышал этот позывной! Восемь месяцев назад, лёжа за бетонным блоком, здесь же, пока мимо проходили двое резонантов Бюро!

“Сыч, Ниган, на восточный сектор!” - рявкнула тогда рация.

Я тогда видел его только со спины, в темноте, да и то - мельком. Но фигуру запомнил - и сейчас именно эта фигура приближалась к нам.

Только что-то в ней было… неправильным.

Сыч шёл как будто нормально, но при каждом шаге колени у него сгибались чуть дальше, чем положено…

Он остановился в паре метров от нас, и я наконец разглядел мужчину как следует.

Лет сорок, может, больше. Высокий, сутулый, худой, с коротким ёжиком седеющих волос. Лицо самое обыкновенное, из тех, что забываешь через минуту… Если бы не одна вещь - на всей правой половине лица вместо кожа у Сыча было гладкое, мутное, чуть голубоватое матовое стекло. И под ним, в глубине, что-то медленно шевелилось... Такое же пятно виднелось на тыльной стороне его правой кисти.

И глаза... Большие, круглые, светло-жёлтые, почти лимонные, и моргал он ими редко - охрененно редко. Я машинально начал считать, и досчитал до пятидесяти пяти, прежде чем его веки наконец опустились - медленно, будто нехотя.

Я не удержался и на секунду сосредоточился.

Фигура Сыча вспыхнула струнами. Я не мог разглядывать дар резонантов вот так (хоть и подозревал, что это возможно), но в его случае там, где кожа превратилась в стекло, виднелось что-то... Что-то тонкое, запутанное, медового цвета, как и янтарь над нашими головами…

Это что, проявление аномалии?

- Капитан, - Проводник кивнул Ире. Голос у него оказался прокуренным, и звучал будто с лёгким эхом, - Сыч. Мы вас поведём.

- Мы? - не поняла Настя.

- Мы, - спокойно подтвердил он и перевёл взгляд на ворота, - Мы сегодня тихие. Это хорошо.

Настя открыла рот, закрыла, а потом тихонько придвинулась поближе ко мне.

Я и сам бы куда-то отошёл от этого странного типа, честно говоря… Он так говорил об аномалии? Как о… Как о себе? Типа они пара, или что?!

- Принято, - ровно ответила Ира. Если её и проняло, то по лицу этого было не понять, - Состав группы вам передали?

- Передали.

Сыч снова повернул голову, медленно обвёл нас взглядом: Ира, Макс, Настя, я…

На мне он задержался секунды на три. Круглые жёлтые глаза не моргали, а мне вдруг показалось, что смотрит он вообще не на меня - а куда-то чуть выше.

На моё правое плечо, куда уходила алая нить Фырка...

Сыч чуть склонил голову набок, а потом его взгляд скользнул дальше. Показалось? Да показалось, конечно! Пушистого не видят ни учёные Бюро, ни аттестационная рамка, ни сканеры… С чего бы его увидел какой-то проводник?

Тем временем Сыч дошёл до последнего в нашей шеренге и вдруг улыбнулся. Честно говоря, эта улыбка вышла жутковатая, перекошенная, потому что стеклянная половина лица в ней не участвовала.

- Минаев, - протянул он, - Егорка…

- Сыч, - выдавил наш технарь.

- Вернулся, значит… - констатировал проводник, - Мы так и думали, что вернёшься.

- Меня выдернули, - Егор ответил достаточно резко, - Приказ Бюро. А так бы сидел в офисе и дальше, честно говоря.

- Приказ, - согласился Сыч, и его взгляд опустился на золотую механическую кисть Егора, - Как рука?

Минаев ничего не ответил - только пальцы механической руки сжались в кулак так, что металл скрипнул.

- Зря ты тогда ушёл, - негромко произнёс проводник, - Глядишь, и рука бы осталась целой. Мы бы помогли.

Повисла такая тишина, что стало слышно, как дроны жужжат над стеной.

- Я рад, что не остался, - процедил Егор сквозь зубы.

Сыч пожал плечами и, будто потеряв к нам интерес, развернулся и встал лицом к воротам.

Я осторожно сдвинулся назад, поближе к Максу, и прошептал:

- Это что сейчас было?

Макс помолчал, покосился на Егора, который упорно смотрел в одну точку перед собой, и тихо, почти не шевеля губами, ответил:

- Три года назад на Ходынку была похожая экспедиция.

- Эта та, в которой из девяти групп вернулись семь? - я вспомнил брифинг.

- Да. Одна из этих семи - группа, где служил Егор. Сыч тоже был там. Их вдвоём отрезало от остальных, и они почти двое суток выбирались из аномалии. Потом что-то там случилось… Егор не рассказывает, а я не спрашиваю. Но руку он там и оставил. Вышел - и на следующий же месяц написал рапорт, ушёл к нам, сел за компьютеры. Больше в поле - ни ногой.

Так вот оно что…

- А Сыч остался?

- Как видишь. С тех пор, говорят, только и делает, что ходит внутрь пространственных аномалий, по всей Москве и области. Он вообще-то один из лучших проводников, но… Есть у них особенность.

- Какая?

- Да ты глаза-то разуй! Видел, как он выглядит? Если слишком долго находиться в аномалиях, они меняют людей. И не только внешне… Чем дальше, тем ему, говорят, хуже здесь, в “нормальном” мире. Ребята из его отдела рассказывали, что снаружи он почти не спит. Мигрени, свет режет глаза, люди раздражают. А стоит зайти внутрь - и человек как новенький. И ты слышал вообще, как он разговаривает?

Я снова посмотрел на Сыча.

Стоя у ворот, он прикрыл глаза и чуть запрокинул голову, подставляя лицо гулу стабилизаторов, словно солнышку. И выражение у него было такое… умиротворённое. Как у человека, который после долгой смены наконец-то пришёл домой.

Я перевёл взгляд на Егора.

Тот стоял совсем иначе - прямо, смотрел перед собой, и лицо у него было бледное, почти серое. Механическая кисть продолжала то сжиматься, то разжиматься.

Да уж… Кажется, теперь я понимаю этого мажорика чуть лучше… Он смотрел на Сыча не как на старого знакомого, и даже не как на человека, с которым пережил какой-то ад.

Он смотрел на него как в зеркало - на то, кем он сам мог стать. Если бы остался тогда “в поле”, если бы не испугался, если бы рука “прижилась”, как говорит этот стеклянный. Прижилась бы таким же методом, наверное… И стал бы Егорка таким же странноватым типом, которого тянет в аномалию…

А сейчас его снова туда тащат, против его воли.

Внутри что-то защемило. Блин, Андрей, возьми себя в руки! Вот уж никогда бы не подумал, что буду сочувствовать “Золотой ручке”…

- Внимание всем группам! - снова разнёсся над площадью голос из динамиков, - Готовность три минуты! Проводникам занять места!

Где-то в глубине ворот что-то утробно лязгнуло. Цепочка огоньков по шву мигнула и сменила цвет с красного на жёлтый.

А Сыч, стоявший к нам спиной, вдруг глубоко вдохнул.

- Сейчас, - прошептал он так тихо, что я едва расслышал, - Сейчас… Мы уже идём…

Глава 2

Через подошвы ботинок прошла вибрация, огоньки по шву ворот сменили цвет с жёлтого на зелёный, и гигантские створки дрогнули, медленно поползли в стороны.

За ними оказался мутный туман.

Первой, естественно, двинулась “Эгида”. Соколов шагал впереди, даже не оглядываясь, Лера покачивала хвостом, бородач тащил на плече молот, Ангелина на ходу что-то выискивала на своём сканере. Их проводник, коренастая женщина с такими же круглыми немигающими глазами, как у Сыча, держалась чуть сбоку.

Следом пошли все остальные…

- Восьмая группа! - рявкнул динамик.

- Идём, - коротко бросила Ира.

Сыч не сказал ничего - просто двинулся вперёд своей неправильной, будто на шарнирах, походкой.

Я сделал шаг следом, а потом на автомате, даже не задумываясь, легонько стукнул себя пару раз костяшками пальцев по лбу.

На удачу!

Приблизившись к туману, я набрал в грудь побольше воздуха… Перед ним “Вихрь” как раз выстраивался в цепочку, и я увидел, как первый из них, поёжившись, шагнул сквозь серость и исчез. Второй, третий...

- Держимся ближе друг к другу, - сказала Ира, - Интервал два метра, не больше. Сыч - первый, потом я, Егор, Настя, Андрей. Макс - замыкающий.

Сыч подошёл к самой границе тумана, который будто что-то не выпускало наружу, на секунду замер, а затем протянул руку и погладил дымку - нежно, будто кошку...

- Мы готовы, - сказал он, и шагнул вперёд.

Ира - за ним. Затем Егор, Настя, пискнув что-то вроде “мамочка!”. И я…

Мир вывернулся наизнанку.

Не знаю, как ещё это описать - меня будто схватили за шиворот и с размаху протащили сквозь игольное ушко. Уши заложило, желудок подпрыгнул к горлу, в глазах вспыхнуло, и на какой-то бесконечно долгий миг я перестал понимать, где верх, где низ, где я сам. Сладкий запах жжёного сахара ударил в нос так, что заслезились глаза.

А потом всё прошло так же резко, как началось.

Я стоял на ногах.

- Твою-у-у мать… - простонал где-то рядом знакомый голос.

Проморгавшись, я огляделся.

Двор. Обычный московский двор, окружённый пятиэтажками… Только какими-то не такими…

Дома стояли криво, будто пьяные, клонились друг к другу, а у ближайшего из них верхние два этажа и вовсе висели в воздухе отдельно, метрах в пяти над остальным зданием, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Асфальт под ногами шёл мелкими волнами, и сквозь трещины в нём пробивались тонкие стеклянные стебли, тихонько позвякивающие на ветру.

А сверху, вместо неба, - рыжее, медовое марево. Янтарь, сквозь который просвечивало солнце, и всё вокруг было залито тёплым, густым, нереальным светом.

И ни одной из групп, вошедших до нас.

- Куда все пропали? - произнёс я тихо.

Ира стояла рядом, с напряжённым лицом и узором на повязке, который сменился на тёмно-синий, почти чёрный. Макс уже успел обойти нас всех, пригнуться, растопырив руки в стороны, и вертел головой, принюхиваясь. Настя сидела на корточках, держась за голову. Егор стоял чуть поодаль от неё, бледный до зелени, и, кажется, изо всех сил старался не сблевануть.

Сыч, единственный из всех, выглядел совершенно спокойным. Он стоял посреди двора, прикрыв глаза, и улыбался.

А в паре десятков метров от нас, у покосившейся детской горки, барахталась куча закопчённых курток, и оттуда доносилась отборная ругань.

“Уголёк”! Ну хоть они рядом, уф!

- Все целы? - негромко спросила Ира.

- Цел, - буркнул Макс.

- Ц-цела… - Настя поднялась на ноги и вцепилась в свою бездонную сумку, - Ой, мамочки, меня сейчас…

- Цел, - выдавил я.

Егор только кивнул.

Ира коснулась браслета, вызвала интерфейс, нахмурилась.

- Связи нет. Ни с кем.

- Помехи, - подал голос Сыч, не открывая глаз, - Мы сегодня шумим. Не любим, когда в нас много людей.

От этого “в нас”, “мы” у меня по спине снова побежали мурашки. Криповый какой-то этот проводник, не нравится он мне…

Со стороны “Уголька” к нам двинулся коренастый мужик лет пятидесяти пяти. Квадратный, мощный, с абсолютно лысой головой и окладистой седой бородой, кое-где опалённой. Прожжённая в нескольких местах кожаная куртка, кирзовые сапоги, а в зубах - старая трубка, которую он на ходу раскурил щелчком пальца.

Из-под кустистых бровей на нас смотрели спокойные жёлтые глаза.

- Кольцова, - он кивнул Ире, как старой знакомой, и выпустил облако вонючего дыма (ну и табак у него!), - Значит, с тобой нас сегодня свело.

- Пётр Семёнович, - Ира кивнула в ответ, - Рада видеть.

- Взаимно… - он хмыкнул, обвёл взглядом нашу группу взглядом и задержался на мне, - О, тот самый мелкий? Наслышан, наслышан.

Я покосился на Клыка, который делал вид, что поправляет рюкзак.

Ну, понятно, от кого он “наслышан”…

- Кочетов, - коротко пояснил Макс мне в ухо, - Позывной “Кочегар”. Руководит “Угольком” лет пятнадцать уже. Нормальный мужик, старой закалки. А вот подчинённые у него…

Он не договорил, но и так было понятно - раздолбаи.

- Где ваш проводник? - спросила Ира.

- А шут его знает, - Кочегар пожал плечами, - Нас тряхнуло так, что аж дым из ушей повалил. А как пришли в себя - его с нами не оказалось, сама видишь. Может, к кому другому прибило. Может, по своим делам ушёл, они ж тут как дома.

- Тогда идёте с нами?

- Идём с вами, - согласился Кочегар и выпустил ещё облако дыма, - Ну что, ребятки, паники не наблюдаю? Это хорошо. Значит, слушаем сюда!

Он повысил голос, обращаясь сразу к обеим группам. “Угольки” подтянулись поближе. Клык, что характерно, держался позади всех.

- Ситуация штатная. Пространство тут гуляет, бывает, что при входе группы раскидывает - это нас предупреждали, это нормально. Карты у всех загружены?

Нестройный хор подтвердил, что да.

- Карты примерные, - вклинилась в эту речь Ира, - И тех, кто впервые оказался в пространственной аномалии, сразу предупреждаю - прогулка будет нелёгкой. Это снаружи “янтарём” окружён всего один квартал. После сильной мутации полгода назад тут всё изменилось, и внутри эта аномалия намного больше. Примерно в тридцать раз.

Кто-то из “Угольков” присвистнул.

- Тем не менее, - продолжила наш капитан, - Благодаря работе проводников, у нас есть основные ориентиры, по которым можно перемещаться по этому пространству, проверено. Наша задача не поменялась - все группы идут к центру, к “стволу”, там точка сбора. По дороге работаем по плану: замеры, образцы. Если попадётся живность из списка - ловим живыми.

Ну да, ну да… Над этим я про себя посмеялся ещё на брифинге - “образцы”, которые нам требовалось собрать, стопроцентно совпадали с теми, которые были нужны Зольникову.

Кто бы сомневался…

- А нексусы? - спросил кто-то из “Угольков”.

- А нексусы, Витя - их три на всю экспедицию, и брать их будут те, кому положено, - Кочегар многозначительно покосился куда-то вдаль, туда, где, видимо, по его мнению должна была находиться “Эгида”, - Наше дело дойти, помочь им и не сдохнуть. Всё ясно?

- Ясно…

- Кольцова, добавишь чего?

Ира кивнула.

- Работаем в связке. Сыч ведёт, мы с Петром Семёновичем координируем действия по ходу движения. Всем держать дистанцию, смотреть под ноги и по сторонам! Зоны рядом со стеной относительно спокойные, но дальше могут попадаться существа. С ними разбираемся по ситуации, но каждый должен помнить о своём месте в отрядах. На этом всё.

Пока обе группы перестраивались, проверяли снаряжение и сверялись с картами, я стоял чуть в стороне и смотрел туда, куда нам предстояло идти - в центр, к “стволу”.

Отсюда его не было видно: мешали дома. Но я и так знал, что там - дерево корнями вверх, стеклянные ветви, лица родителей в них, и раструб, через который…

Я заставил себя выдохнуть.

Спокойно, Андрей, спокойно!

Официальная задача понятна: замеры, образцы, отлов тварей. Ира ещё вчера рассказывала: за последние пару месяцев в окрестных районах всё чаще стали вылезать мелкие аномалии и существа, явно занесённые отсюда. Будто янтарь начал протекать. Бюро хотело понять, что происходит, и заодно снять сливки в виде трёх нексусов, которые засекли их приборы.

Моя же личная задача другая - найти хоть что-то! Хоть какую-то зацепку, хоть след, хоть намёк на то, как отсюда попасть туда.

К Даше и Владу.

Вот только чем дольше я об этом думал, тем меньше мне нравилась вся эта картина.

Полгода Бюро держало аномалию под янтарём. Полгода туда пускали только проводников. Тройное оцепление, стена, вышки, дроны, расселённые кварталы вокруг… И вдруг - бац! - экспедиция. Одиннадцать групп!

И среди них - практикант первого класса с испытательным сроком, браслетом-трекером, и который уже тут бывал - незаконно! По идее, по всем правилам меня и на пушечный выстрел сюда подпускать нельзя!

Но при этом официальная версия звучала гладко: способности “Ищейки” могут оказаться полезны.

Ну да, ну да...

Мысль о том, что Бюро что-то знает, либо догадывается, снова прошила сознание, и от этого во рту появился кислый привкус.

Что это значит для меня? Что торопиться точно нельзя - ни в коем случае! Смотреть, слушать, запоминать, но не дёргаться, не лезть туда, куда не просят! Вести себя ровно так, как и положено практиканту, у которого первый серьёзный выезд и которому немного страшно.

Немного страшно мне, кстати, было по-настоящему - так что хотя бы с этим проблем не будет.

- Рублёв! - окликнула Ира, - Не отставай.

- Иду!

Я поправил рюкзак и пристроился в цепочку за Настей.

Минут десять мы шли молча. Сыч вёл нас через дворы, мимо покосившихся пятиэтажек, по переулкам, которые то и дело закручивались под странными углами, так что казалось, будто идёшь по стене. Пару раз дорога и вовсе исчезала, обрываясь в пустоту. Тогда проводник спокойно сворачивал в подъезд, проходил дом насквозь и выводил нас с другой стороны, в совершенно другое место, которого совсем не ждёшь - то на стадион, то в лесополосу из жидких деревьев...

Я пытался сверяться с картой на браслете, но вскоре бросил это дело - потому что она показывала, что мы либо топчемся на одном месте, либо вовсе идём назад.

“Угольки” вполголоса обсуждали что-то между собой, Кочегар попыхивал трубкой, Макс время от времени принюхивался. Егор шёл последним и то и дело оборачивался. Ира держалась сразу за Сычом и молчала.

Первой не выдержала, конечно, Настя.

- А вы ведь давно сюда ходите, да? - спросила она, догнав проводника и пристроившись с ним рядом. Даже при своей любопытности держалась она на некотором расстоянии, и уши у неё были прижаты к голове, - Ну, в эту аномалию?

Сыч медленно повернул к ней голову.

- С самого начала, - сказал он.

- С самого-самого?

- С первого дня. Я стоял в оцеплении.

- Ой… А расскажете? Ну, как это всё было? Просто про КВ221Ц в новостях почти ничего не писали. Аномалия, мутирует, накрыли янтарём, и всё…

- Кити, - негромко, предупреждающе сказал Макс.

- Да чего?! Интересно же! Мы ж только официальную информацию получили, а хочется взгляд изнутри узнать!

Сыч помолчал полминуты, а потом заговорил.

- Сначала аномалия была небольшой, - голос у проводника стал задумчивым, - Третий класс, мирная, никого не трогала. Появилась в середине ноября, за одну ночь. Утром жильцы проснулись, а вместо двора - вот это, только сильно меньше, конечно. Островки летают, земля дышит, огоньки… И дерево. Тогда оно ещё маленьким было, с ту пятиэтажку.

Он мотнул головой куда-то вперёд.

- Нас подняли по тревоге. Всё вокруг оцепили, жильцов вывезли. Думали - пара дней, и закроем. Нексус найдём, разберём, отчитаемся - обычное дело.

- Но что-то пошло не так? - тихо спросила Настя.

- Точно. Она каждый день становилась другой. Сегодня ходишь по ней - островки здесь, тропинки там. Завтра пришёл - всё не так. Ещё через день - снова не так. Учёные бегали, приборы ставили, графики рисовали. А она… - Сыч на секунду замолчал, и его губы дёрнулись в половинке улыбки, - Она просто играла. Ей было интересно.

Я шёл за Настей и чувствовал, как у меня леденеют пальцы. “Она, она, она”. Да этот Сыч, похлже, по уши влюблён в эту аномалию…

- А потом? - не унималась нэко.

Мы прошли ещё немного. Миновали детскую площадку, где карусель медленно крутилась сама по себе, только почему-то вверх ногами, под самым козырьком подъезда. Обогнули ржавый “жигуль”, вросший в асфальт по самые окна, будто утонул в болоте.

- А потом была странная ночь. Тёплая такая… - снова заговорил Сыч, - Странно тёплая для ноября. Я помню, мы ещё шутили, что это аномалия нас греет. Ходили с Ниганом по восточному сектору. Скука, если честно - шарахаешься по пустым улицам, светишь фонарём, куришь… А потом датчики на северном сегменте пискнули.

- Почему?

- Кто-то пролез внутрь. Сначала решили - собака, или бомж, бывало такое. Пошли смотреть - а там следы. Три пары, небольших, детских, считай.

- Дети?! - ахнула Настя, - Залезли в аномалию?!

- Подростки, - поправил Сыч, - Лет по пятнадцать-шестнадцать, если верить тому, что удалось потом разглядеть на камерах. Пролезли через дыру в заборе, по коллектору, по старой пожарке на крышу… Хитро прошли, мы их и не видели.

В этот момент Ира обернулась и посмотрела на меня - всего секунду! - своим единственным открытым глазом.

Она знала... Конечно, она знала: Зверева ей сказала, почему меня взяли. “Потому что он там уже бывал”.

- А потом она проснулась, - произнёс Сыч, - Огоньки на ветках вспыхнули, островки посыпались, земля пошла волнами. Класс прыгнул, приборы зашкалили. Внутри как раз работала группа учёных Бюро с охраной. Михалыч их вёл. Хороший был мужик, усищи как у гусара, с посохом всё время ходил, им фокусировал…А, да неважно. Мы с Ниганом побежали на помощь, к эпицентру, когда всё началось.

Он снова помолчал.

- Михалыча не спасли. Его прямо у нас на глазах… - Сыч не договорил, только дёрнул плечом, - А потом из дерева ударил свет. Яркий, как сварка, только в сто раз сильнее, из самой середины ствола. И жар этот... Я стоял в сотне метров, а лицо обожгло, как будто в печку заглянул.

- А дети? - тихо спросила Настя, - Нашли их?

- Одного, насколько я знаю, - сказал Сыч, - Уже потом, под утро. Где и как - не скажу, не знаю. Как и не знаю, куда он делся. Но двух других так и не обнаружили. Думаю… Она их забрала себе.

Новых вопросов не последовало ни от кого.

- После той ночи она стала расти, - продолжил Сыч, - Сначала двор, потом соседние дома. Дерево вытянулось, заматерело, класс полез ещё сильнее вверх. Тогда Бюро и решило её залить. Привезли “консерваторов” корпоративных, три десятка экзомантов, реагенты какие-то… Двое суток работали. А когда залили, она уснула. Ну, почти.

Настя, видимо, получив больше, чем хотела, отстала от проводника и шла теперь рядом с Максом, держась поближе к нему и обхватив себя руками.

А я шагал, и вспоминал тот день…

Дальше мы шли молча, и вскоре начали заниматься тем, ради чего нас сюда, собственно, и пригнали - работой.

Егор, кажется, впервые за весь день немного ожил. Он скинул с плеча кофр, извлёк оттуда складной штатив и водрузил на него какую-то хитрую конструкцию из медных колец и мутного кристалла в центре. Пару раз ткнул пальцем в планшет, и кристалл засветился, а кольца медленно закрутились вокруг него, каждое в свою сторону.

- Фон три и семь, - бормотал он, не отрываясь от экрана, - Плотность структур… Хм. Выше расчётной. Колебания с периодом… Сорок секунд? Странно. Очень странно…

- Что странного? - спросила Ира.

- Период слишком ровный. Как… - Егор запнулся, - Как дыхание.

Настя тем временем ползала на корточках по асфальту и пинцетом выдёргивала из трещин стеклянные стебельки, складывая их в пробирки. Стебельки звенели. Тонко, жалобно, каждый на свою ноту, и когда Настя закупоривала пробирку, звон продолжался внутри, только тише.

- Они поют! - восторженно прошептала она, поднося очередную пробирку к уху, - Кедр, послушай! Этот прям “ля” чистое!

- Мне медведь на ухо наступил, всё равно не оценю.

- Да ты попробуй!

Ну я и послушал - стебелёк действительно звенел. Мне было непонятно, “ля” там или не “ля”, но Настя так сияла, что я кивнул с самым серьёзным видом:

- “Ля”, однозначно.

- Вот! А Макс говорит, что я фигнёй страдаю!

- Я говорю, что ты вторую коробку пробирок изводишь, а у нас впереди ещё половина пути, - донеслось от оборотня.

“Угольки” в это время охотились.

В списке Бюро, который нам выдали перед выездом, значилось несколько видов “живности”, которая за последние пару месяцев начала вылезать в окрестных районах. И первыми нам попались фонарщики - так называли тех самых огоньков, похожих на светлячков или искры от сварки, которые восемь месяцев назад танцевали между ветвями дерева.

Теперь они стайками висели под козырьками подъездов и в оконных проёмах, мерцали тёплым золотистым светом и при приближении человека тут же отлетали на пару метров дальше.

Ловить их полагалось сачками в специальные банки с изолирующим напылением.

Получалось у огневиков… так себе.

- Да стой ты, зараза! - Клык в третий раз махнул сачком мимо, плюнул, и с его пальцев сорвался язычок пламени.

Фонарщик, на которого он охотился, радостно метнулся навстречу огню, втянул его в себя, раздулся вдвое и засиял. А когда проморгались, огонёк уже висел метрах в пяти, сытый и довольный, а рукав куртки у Клыка дымился.

- Тебе сколько раз говорить, бестолочь, - устало вздохнул Кочегар, выпуская дым из трубки, - Они огнём питаются! Ты их не ловишь, ты их кормишь.

“Угольки” заржали, а клык покраснел.

Фырк, всё время тусующийся где-то рядом, кажется, пускал слюни - каким-то необъяснимым чувством я ощущал через нить, как он, не отрываясь, следит за этими огоньками.

- Даже не думай!, - шепнул я ему.

В конце концов поймать достаточное количество фонарщиков удалось Максу. Без всякого сачка - просто нахлобучив банку на целую стайку, когда та присела отдохнуть на ржавую лавочку. Двигался оборотень при этом с такой скоростью, что я толком и не заметил движения.

- Учитесь, пироманы, - хмыкнул Макс, вручая банку Насте, которая тут же спрятала её в своей бездонной сумке.

Так мы и шли: от двора к двору, от точки к точке. Егор ставил свой штатив и замерял фон, Настя набивала сумку пробирками, “Угольки” ловили всё, что шевелилось, а Сыч стоял в сторонке и смотрел на всё это с выражением снисходительного терпения, как воспитатель на прогулке с младшей группой.

Но чем дальше мы продвигались, тем меньше вокруг оставалось похожего на обычную Москву…

Дома всё сильнее кривились, этажи у них висели в воздухе по отдельности, а между ними протягивались тонкие стеклянные мостики. Асфальт под ногами то шёл волнами, то вдруг становился прозрачным, и внизу, в тумане, угадывались какие-то тени. Трава стала стеклянной вся, сплошь, и звенела под ногами так, что казалось, будто идёшь по колокольчикам.

А потом мы вышли в очередной двор - и замерли.