2 - 4

Глава 1

Мустафа вернул спинку сиденья в вертикальное положение и пристегнулся, как велела улыбчивая стюардесса. Шторку на небольшом иллюминаторе он и так не закрывал — любовался необычным зрелищем.

Объявили, что их самолёт начал снижение перед посадкой в аэропорту Москвы. Из-за волнения название ускользнуло от парня. Конечно, высота всё ещё не позволяла разглядеть детально дома и деревья… Но Мустафа был уверен, что там, внизу, всё утопает в осенних листьях! Словно все деревья разом охватил пожар! Совсем, как рассказывала мама. Совсем как давным-давно в тех передачах по телеку.

Да и время подходящее — начало октября.

Родители познакомились много лет назад в Петербурге. Тогда оба были студентами. Любовь, скоропостижный брак, первый ребёнок.

Мустафа родился в городе на Неве, но прожил там совсем недолго — когда малышу было три года, вся семья перебралась на ПМЖ в Сенегал, на родину отца. Там же родились сёстры: средняя почти сразу после переезда и младшая ещё девять лет спустя.

От жизни в Петербурге остались смутные воспоминания, больше похожие на акварельные рисунки: нечёткие линии, размытые краски. И запахи! Весной — земля, оттаявшая после длинной стужи. Летом — ягоды, которые бабушка приносила с рынка. Осенью — грибы в необыкновенном пироге! Мама с бабушкой готовили его вместе на большом противне. А ещё осень пахла чем-то удивительным! Этот запах Мустафа чувствовал, пока топал с мамой за руку по небольшой аллее возле дома. Прелый, чуть сладковатый. Уютный!

В памяти сами собой зазвучали мамины слова: «Осенью деревья сбрасывают листья и укрывают ими землю от стужи».

А потом зима. Зимой были санки и плед, связанный бабушкой. И мороз щипал смуглые щёки.

Всё это стёрлось, померкло. Детские воспоминания постепенно укладывались на самое донышко сознания, вытесненные более насущными вопросами. Рождение сестрёнок. Первая взялась откуда-то совсем внезапно! Просто мама однажды показала свой огромный живот и сказала: «Там внутри твоя сестра!» А Мустафа расплакался от страха: ему хотелось, чтобы пугающий пришелец, занявший мамино тело, убрался оттуда скорее! Потом мама уехала, а когда вернулась через три дня, живота уже не было. Вместо него мама протянула свёрток с ребёнком. Фату оказалась вовсе не чудищем, а забавной малышкой! Она чуточку подросла, и с ней стало так весело играть! А потом, уже в школьные годы, делиться секретиками и обсуждать аниме и музыку…

Когда же мама объявила, что ждёт младшую, Мустафа уже знал, что к чему. Он радовался и заранее любил нового члена семьи, мистика пропала.

Как давно мальчик увидел ту самую передачу по телевизору? Наверное, пока ещё был единственным ребёнком в семье. Он скучал, а беременная мама не могла справиться с непоседой. И вот тогда она включила какой-то французский канал.

Красивая пожилая леди с элегантной причёской и чуть уставшими глазами рассказывала про четыре времени года в Париже, кажется. А Мустафа сидел на полу на циновке и не мог оторвать взгляда от экрана, где, как слайды, сменялись кадры. Особенно мальчику запомнилась осень. Деревья с листьями всех цветов и оттенков! Жёлтые, оранжевые, красные! Один цвет плавно перетекал в другой… Анекоторые листики будто разделены надвое: половина ещё зелёная, а половина жёлтая, как цыплёнок у африканской бабушки.

Позднее мама вспоминала множество вопросов, которые задавал маленький Мустафа.

— Мам! А когда будет зима?

— Уже зима, солнышко.

— Неееет! Сейчас не зима! — возмущался ребёнок.

— Почему? — удивлялась мама.

— Так снега нет!

Мама хохотала, глядя на растерянного сынишку, а мальчик тогда совсем не понимал, отчего она так веселится.

— Мама! А осень будет?

— Осень уже прошла, дорогой.

— А как же листики?

Мустафа видел сухие листья манго и баобаба… Но они и в сравнение не шли с теми, которые показывали по телевизору.

— Вот подрастёшь, закончишь школу и поедешь учиться в Россию. Будут тебе и листья осенью, и снег зимой!

Мама ласково взъерошила чёрные кудряшки на голове сына. Мустафа скорчил недовольную рожицу и засопел: он не любил, когда волосы лохматые!

В школе учителя не любили излишне навязчивые вопросы мальчика. Они отмахивались, кто-то даже злился. «Какая осень? Какая весна? В Сенегале есть два сезона: сухой и сезон дождей!»

И вот Мустафа в России. Бабушка с дедом ждут его в Петербурге. Но дешевле было купить билет до Москвы. Он переночует у дедушкиного приятеля, а завтра на Сапсане отправится дальше. Домой.

Смешной дядечка в куртке и кепке ждал у выхода. Увидев Мустафу, замахал обеими руками.

— Хеллоу, блек рашн!

— Дядя Толик! Здравствуйте! Я ведь по-русски говорю!

— Ну, кто же знал! Уехал-то вот таким!

Мужчина помахал ладонью где-то чуть выше своих колен. Мустафа смущённо улыбнулся: он давно уже не малыш.

— А на мамку-то как похож! — продолжал дядя Толик, расчувствовавшись. — Прям копия! Только загорелая!

Мужчина смеялся от души, вгоняя путешественника в краску. Да! Несмотря на смуглую кожу, Мустафа знатно краснел от страха или смущения! В сенегальской школе его прозвали за это «хонкунопу». Красные уши.

— Да не смущайся! Я же так, по-стариковски болтаю!

Ехали долго. Мустафа отвечал на многочисленные вопросы дедова друга, но сам был не расположен к беседе. Почувствовав это, Анатолий замолчал. Конечно! Столько эмоций! Их сперва переварить ещё надо!

Проезжали какой-то парк. Название Мустафа ещё не знал и спросить не догадался. Деревья там будто горели разноцветными всполохами.

— Дядя Толик! А можно остановиться ненадолго?

— Конечно. А что такое?

— Так красиво!

— Есть в осени первоначальной Короткая, но дивная пора — Прозрачный воздух, день хрустальный, И лучезарны вечера… Пойдём, Пушкин! Насладимся красотой!

— А строки эти не Пушкин написал, а Тютчев!

— Смотрите-ка, какой литературовед! Уважаю!

Двое мужчин шли по аллее парка, погруженные каждый в свои мысли. Одному было чуточку грустно, как всякий раз осенью: природа напоминала Анатолию, что и его осень, жизненная, уже наступила. Не за горами зима. И хоть жизнь прожита хорошая, но не насладился ещё ею до конца! Не нарадовался всласть!

А Мустафа видел в осени совсем другое. Ему казалось, что это Бог взял большую кисточку и раскрасил каждый листочек! Не совсем аутентичный образ выходил… Но кто как не Творец способен создать такую красоту! И разве хоть один смертный художник может быть столь искусным и внимательным к деталям?

Мустафа поднял с земли бордовый листок с жёлтыми прожилками. Словно маленькая молния!

— Клён… — сказал то ли себе, то ли спутнику.

— Ага! А ты откуда знаешь?

— Мама показывала картинки.

— Слушай! Африканец! А давай соберём охапку этой красоты, а дома моя дочка венок сплетёт!

— А что это такое?

— Эх! Листья ему показали, а венок нет! Смотри!

Дядя Толик протянул Мустафе старенький смартфон. На экране рыжеволосая девушка с зелёными глазами стояла в осеннем парке, а на голове у неё был обруч или корона вот из таких вот листьев.

— Какая невероятная красота! — выдохнул Мустафа. — А можно?

— А отчего нельзя-то? Листья ничейные, а Надюшка с удовольствием порадует друга детства! Пошлём твоим старикам фото вперёд тебя!

— Друга?

— Ну, конечно! Вы же в одной песочнице росли! Потом вы уехали в Африку, а мы вот в Москву.

Мустафа ехал остаток пути, придерживая на коленях охапку листьев — кусочек осеннего пожара. Он снова ощущал тот самый запах осени, как в далёком-далёком детстве. И его осень не была увяданием или концом. Она была началом чего-то светлого, радостного! Чего-то заставляющего сердце учащённо биться в груди.