1988: вернуться нельзя остаться

Глава 3

Ох, дорогие мои старики... Понимаю ваш шок, очень хорошо понимаю. Не может ребенок в одиннадцать лет так разговаривать. Но и меня поймите тоже: ну нет у меня времени на плавное вхождение в образ. Всю стратегию надо выстроить за три месяца, даже меньше. Цинично звучит, конечно, но я-то знаю, что вы крепкие.

- Бабуля, - я подошёл к бабушке Вере и обнял её. - я тебя очень люблю и понимаю, что тебя беспокоит. Ты очень переживаешь за своего сына, и до сих пор не можешь смириться с его выбором. Но что-то сделать ты не в силах. И что могу точно сказать - я буду выстраивать свою линию. Сразу скажу: комфорт отца в ней стоит не на первом месте.

Прости, родная, но точки над буквами надо расставлять сразу. Опыт прошлой (будущей?) жизни подсказывает, что иногда дипломатия только вредит.

- Но как же так? - бабушка отшатнулась. - папа говорил, что ты стал разговоривать как... как взрослый. Я не понимаю.

Впервые видел бабушку в таком состоянии. Ей приходилось рулить государственными проектами, управлять сотнями людей, и растерянной я ее не помню.

- Только так, дорогая. Только так. Понимаю, что трудно вот так сходу понять, что внук вдруг скачком повзрослел. Прими как данность. Жёстко скажу: вспомни 22 июня. Вчера мир, а сегодня - "Вставай, страна огромная". Понять нельзя, только принять. И победить, без вариантов. Подумай спокойно.

Закончив этот непростой разговор, я пошел в комнату к деду. Дед Андрей ни минуты не мог сидеть без дела. Инженер высокого класса, руководитель направления к каком-то номерном НИИ, десантник, гвардии подполковник. К этому моменту он уже был на пенсии, но и дома постоянно что-то пилил, сверлил и паял. Вот и сейчас он рисовал какую-то электрическую схему на листе бумаги, что- то по ходу дела считая на калькуляторе.

- Дедушка, - я осторожно тронул его за плечо. Мы можем с тобой сейчас сходить погулять? Или в магазин составлю тебе компанию?

- Дед, надо серьезно поговорить. Строго вдвоём. - прошептал я ему на ухо.

Кажется, я не ошибся в своем выборе первого посвященного. Бросив на меня быстрый взгляд, дед неторопливо отложил в сторону линейку и карандаш, встал, потянулся.

- Верочка! Раз уж Антошка к нам надолго, мы сходим в магазин. До дальнего универсама прогуляемся. Напиши, чего надо купить.

- Что такое стряслось? - едва мы вышли во двор, дед утратил напускное спокойствие. - что там у тебя с родителями?

- Дедуля, дорогой мой, всё нормально. Не переживай. Родители поругались, а я по факту отказался принять чью-то сторону. Неожиданная реакция, ну что поделать. Вотони и пытаются разобраться. Разберусь сам.

Речь вообще о другом. Мы же можем с тобой не только в магазин пойти, но и прогуляться? Давай в парке сядем и поговорим.

Большой лесопарк был совсем рядом, через дорогу. Пожалуй, в 2023 он мне нравится больше. Всё сделано гораздо культурнее. Но тропинки сохранились, так что укромные уголки остались без изменений.

Я выбрал скамейку, мимо которой почти не ходили люди. Дед достал пачку "Столичных" но тут же убрал ее обратно в карман пиджака.

- Дед, кури, если хочешь. - улыбнулся я. -Никаких проблем.

На секунду я замолчал, ожидая, пока он раскурит сигарету и сделает первую затяжку.

- Так вот, о чем я. То, что я расскажу, звучит фантастично, нереально и всё такое. А то и вообще создастся впечатление, что я сошел с ума. Но я прошу тебя выслушать, а дальше я отвечу на все вопросы. Ну или почти на все. Кроме как к тебе, мне с этим обратиться не к кому.

- Папа говорил, что ты вчера резко изменился. Стал говорить по-другому. Да и разговор с бабушкой я слышал. Ты про это хочешь поговорить?

- В точку. Но манера разговора - это так, следствие. А причина...

Я собрался, как перед прыжком в холодную воду.

- Причина, дед, в том, что до вчерашнего утра мне было 46 лет. Я не шучу. Да, я твой внук, всё тот же Антон Михайлович Шубин, но старше на 35 лет. Позавчера для меня было 12 августа 2023 года.

Дед потряс головой.

- Это в будущем что, наука так подвинулась, что умеет людей в прошлое закидывать?

- Нет. Такие варианты только в фантастической литературе рассматривались. Наука тут ничего не может сказать. Механизм переноса, цели, задачи - вообще ноль информации. Память сохранена полностью. И вперёд. Вчера чуть с ума не сошел, когда понял ситуацию. Хорошо хоть, теоретически был подготовлен.

- Это как, раз наука молчит? – голос деда был полон иронии.

- Я ж говорю, - тут я слегка смутился. - тема проработана в литературе со всех сторон. И сам пописывал, и обсуждали на разных литературных форумах и клубах бессчетно. Но это потом обсудим, как и вопросы парадоксов. Упругое время, разнонаправленные временные потоки, точки бифуркации, главная историческая последовательность и ответвления от неё – это всё только в рамках фантастики рассматривалось? Ну или с таким грифами, к которым допусков почти ни у кого нет.

- Трудно поверить, сам понимаешь...

- Понимаю. А теперь попробуй абстрагироваться от моего голоса и облика, и оценить просто манеру разговора и поведения. Что получится?

Дед задумался.

- А непонятно, кстати. Взрослый человек, но возраст не скажу. Другой стиль мышления. Другое построение фраз. Характер… Жёсткий. Резкий. Как наше поколение после войны.

И тут дед побледнел.

- Так, дедуля, быстро, 2 валидола под язык, прямо сейчас! Сигарету отдай!

Дед послушно сунул мне в руки сигарету, дрожащими руками достал валидол, закинул в рот, посидел с закрытыми глазами.

- Кто и когда? - севшим голосом спросил он.

- Тебя сильно удивит, если я скажу, что с начала 2022 года Россия ведёт войну в нацистской Украиной? Точнее, НАТО руками нацистской Украины воюет с Россией.

- Что? Это как? Украина?

- А вот так. Нюансы потом, но Союза давно нет, Украина стала оплотом нацизма. Настоящего. При полной поддержке почти всей Европы и США. Рубилово идёт лютое. С 1945 никто так не воевал. Снарядов за неделю улетает больше, чем в Сталинграде за месяц

Дед слушал с бледным неподвижным лицом.

- Дай сигареты.

Достал сигарету из пачки, прикурил, потянул ему. Дед взял, глубоко затянулся.

- И как?

- Лучше, чем я думал. Линия фронта под 2000 км, восточнее Днепра, на юге по Днепру. Воюем от обороны. Хохлов, европейских, штатовских наёмников перемалываем без счёта. Мобилизация частичная, триста тысяч призвали. Плюс добровольцы, плюс еще разные структуры – где-то пол-миллиона дополнительно к армии. Контрнаступление хохлов сорвалось. Штаты, Германия туда оружия немеряно закачали, свои склады под ноль выбрали – и без толку. Вам спасибо, что создали такие склады, что еще на три войны хватит. Наши потери кратно меньше. Полки и дивизии в распыл не пускаем. Вовремя поняли, что к наступательной войне не готовы, зарылись в оборону, учимся. Снарядный голод, проблемы со снабжением, жёны в тылу плетут масксети, люди собирают деньги на нештатное снаряжение для армии – но в целом всё очень неплохо.

- Потери большие?

- Официальных данных нет, по косвенным признакам за полтора года у нас до пятидесяти тысяч безвозвратных, у хохлов 200-250.

Тут меня прорвало на истеричный смех.

- Дед, ты прикинь: в 2023 году в степях Донбасса десятками бьём "Леопарды". В самом жёстком городском месиве артиллерия поддерживает штурмовиков из Д-1. Благо их на складах хватает. А на Донбассе поначалу мужики и Дегтяри старые пользовали. А уж из противотанковых ружей лёгкая техника бьётся - мама не горюй. Слава Богу, танков хватает.

- Тебя оттуда перебросило? – голос деда дрогнул, - Убили?

- Нет, из дома. Из Москвы. Туда три командировки было. По другой линии. Всякие государственные дела, архивы, а последняя - чисто гуманитарная. Разные грузы гражданским, обратно детей вывозили. А уж по месту всякое было.

- Ты в каком звании был... будешь?

- Формально - рядовой запаса. Зрение поганое. А должность последняя подполковничья. Хотя пол-жизни рядом с армией и не только. И всегда учился, чему можно. По дальним полигонам поездил, не стеснялся местным бойцам проставиться и попросить погонять столичное начальство. Помню, достал местное командование, выдали мне прапора в сопровождение, велели переодеться в запасные штаны и отправили на огневой рубеж.

- И что там? – заинтересованно спросил дед.

- А там даже не окоп, а ямка 30 см глубиной в грязи, типа колеи от Урала. Легли, прапор, меня сверху рукой придавил и в рацию командует: «Огонь!». И пошло… над головой впритирку из пулемета хреначили. Думал, зубами окоп полного профиля отрою. Отстрелялись, прапор мне флягу суёт: пей. Вылакал половину, чувствую – воняет.

- Не переживайте, - говорит прапор, - по первому разу так со всеми бывает. Вон будочка стоит, внутри душ, а чистую одежду для вас уже поднесли. А так вы молодец, хорошо держались.

- Да уж, - дед засмеялся, - знакомо. Только нам одежду не приносили, сами стирали в речке и на себе сушили.

- Так вот, пострелять пришлось. Там от передовой до тыла – от силы десяток километров. За три командировки - два лёгких ранения, контузия, "Отвага" и "Мужества".

- Мужества - это что?

- Орден Мужества. Примерно красная звезда.

- Достойно, очень достойно! Но не могу, понимаешь, не могу поверить! Не может мальчишка так говорить, но поверить не могу!

- Понимаю... Так, на будущее - в конце месяца наши футболисты на чемпионате Европы голландцам 0:2 продуют, помню это. А чтобы совсем убедительно... Давай тихонько песню спою. Знакомый написал, в конце 2022. Он уже много лет из разных интересных мест не вылезает.

Склонившись к голове деда, я негромко запел:

Слышишь гул по-над степью и крики испуганных птиц?

Видишь у горизонта дымы, что черней чернозёмов?

Это те, перед кем всё нечистое падает ниц,

Это русские всадники скачут легко, но весомо.

.....

Скачут русские, слышишь - устало хрипят БМП?

Скачут русские - траки им нынче звенят, как подковы.

Скачут русские, чтобы дожить, долететь и допеть.

Долюбить, доскакать и в атаку отправиться снова.

https://youtu.be/FeHmsN7G_Q0

Дед закрыл глаза ладонью... Посидев так немного, дрожащими руками стал прикуривать, ломая одну спичку за другой.

- Дай сюда. - я забрал сигарету, чиркнул спичкой, прикурил и подал ему.

- Это настоящее. - медленно заговорил он, нервно затягиваясь после каждого слова. - такое не придумать. Это только через себя пропустить, друзей похоронить... Только так.

Верю, Антон. Каждому слову верю. Один вопрос пока - почему именно я?

- Ну, тут строго прагматика. Родители - мимо, сразу. Дед Вася - он поймет и поверит, но мать из него вытащит информацию. Бабушки - тоже нет. Это не женский груз. Так что, товарищ подполковник...

- Понимаю. Но что делать?

- Самый главный вопрос. Есть мысли. Их надо додумать. Сейчас - нам с тобой идти в магазин, продукты сами себя домой не принесут. И не подавать виду. Всё остальное расскажу потом, во всех подробностях. И почти на все вопросы отвечу.

- А на какие не ответишь?

- На совсем личные. И на те, ответы на которые тебе знать просто не надо. Вот поверь на слово.

До дальнего универсама было около получаса хода. Дед приободрился, пришёл в себя.

- Я вот что думаю, - начал он, - ты сказал, что Союза нет. Развалился? Когда?

- Так и есть. Конец 91-го года. Государства по границам национальных республик, резня на границах, две кавказские войны. Разрушенная экономика, бандитизм, воровство, всеобщее пьянство. К счастью, Россия не развалилась. Хотя к тому шло. Десять лет смутного времени.

- А потом?

- А потом новый президент. Который сумел собрать осколки, и поднять страну с колен. Двенадцать лет адской работы. Но с 2014 года российским флагом снова стало можно гордиться.

- Флаг какой, кстати?

- Исторический. Белый-синий-красный.

- Мда… Власовский.

- Дед, вот не надо. Он постарше Власова. Ну и сейчас – не к месту.

- Ну хорошо, хотя и не понимаю. Скажи лучше, как мы это пережили.

- Мы – это кто? – усмехнулся я.

- Ну, ты, сестра, родители, мы с бабушкой.

- Дедуль… Привыкай к новой реальности. Ты правильно сказал: жесткий и резкий. Если надо, я могу играть в дипломатию, но не люблю. Спроси напрямую.

- И правда, как на фронте и сразу после, года до 48-го… Сколько мне осталось?

- В той истории – полтора года. 20 декабря 1989. Сердечный приступ. По дури. В этой – умереть тебе не дам.

- В смысле не дашь?

- Да в самом прямом, - внутри полыхнула злоба, я почти орал на деда, - в том, что ты решил в последний день изобразить несгибаемого гвардейца! Десант, ё-моё! Никто, кроме нас, на! Тебе говорили: иди без очереди к врачу, инвалид войны, все дела! Нет, блин, упёрся! Да тут все как я, что я, особенный, что ли? И ты знаешь,- я резко развернулся к деду, -да, для меня ты особенный. И ты, и дед Вася – особенные. На других мне глубоко плевать. И первая задача у меня сейчас – пройти через всю эту смуту, сохранив вас, и сделав серьезный задел на будущее. С возможной пользой для страны, да. Но это на втором месте.

- Извини, дед. Психанул. Пойми, пока еще от переноса потряхивает. Как ни крути, я в один момент потерял всё: жену, детей… Возвращение вряд ли возможно. Ну и еще подстроиться под это тело и психику надо. Подростковые гормоны дают о себе знать.

- Понимаю тебя. А… прости, детей у тебя сколько было… будет…

- Трое, дед, - я тяжело вздохнул. 23 и 21 год дочерям, 12 сыну. Жена одна, если что. С 1998 года женаты.

- А кто она?

- Вот это не скажу. Лишняя информация. Плюс/минус близкий круг, через одно рукопожатие. Пока не надо знать. Но я постараюсь, чтобы ты дожил до правнуков.

- Ну спасибо на добром слове. А дед Вася, бабушки?

- Не переживай. Сильно позже. Над этим тоже поработаем, но в любом случае, время есть.

Дальний универсам был большим магазином, относительно необычного на тот момент формата: тележки, самообслуживание. Некоторое сходство с привычными мне супермаркетами прослеживалось, но не более того. Специфические запахи советских магазинов присутствовали…ну что ж, будем привыкать по новой.

- Дедуль, что у нас по списку? Пошли, мне надо возвращаться в эту реальность, привыкать по новой. Почти всё забыл за давностью лет, только отдельные цены помню.

- А у вас там сильно отличается?

- Ты знаешь, да. И подход, и ассортимент. В целом – всего резко больше, если выбирать не самые дешевые товары, то качество выше. В плане выпивки я вообще молчу, здесь это пока не для меня. Бывал я и в Чехии, и в Германии – так вот, в России пиво интереснее. Вина лично я итальянские предпочитаю, но в последние годы и у нас очень неплохие стали делать. Ну про крепкое я молчу. Это вообще на любой вкус и кошелёк.

- Коньяки из Франции?

- И из Франции тоже. Хотя мне лично больше Кизлярские нравятся, десять лет и старше – нектар.

- И что, вот так пришел и купил?

- Деньги вперёд, как говорится. В Москве не продают с 23 до 8, в регионах с 22 до 8. Понятно, варианты всегда есть. А так без проблем.

- Интересно там у вас…

- Не в бухле смысл, но поверь: у тебя все шансы дожить.

Как бы то ни было, нам пришлось отстоять в нескольких очередях. Сразу вспомнил, что такое «десант» - жители Подмосковья, приезжавшие в Москву на выходных за дефицитом. Ровно с тех времён остался анекдот: «Длинное, зеленое и колбасой пахнет: электричка из Москвы». Сегодня их было много. В очереди за сыром перед нами попытался влезть шумный, грузный мужик. Персонаж был исключительно колоритный, вполне подходящий для актера второго плана в фильме про одесских биндюжников. Ростом за 180, красный, явно успевший принять с утра. Под пиджаком, знавшим лучшие времена, виднелась футболка «Олимпиада-80». Просторные брюки заметно отличались по цвету от пиджака, а обут он был (видимо, по причине жары) в пляжные шлепанцы.

- Так, товарищи, а ну-ка пропустите, тут моя жена стояла! – расталкивая толпу плечами и десятком сумок, «десантник» стал пробиваться к прилавку ровно перед нами с дедом.

- Гражданин, давайте-ка в конец очереди! – возмутился дед.

- Отец, я ж говорю, тут моя жена стояла!

- Что-то мы ее тут не видели…

- Слушай, отец, - мужик стал наливаться злобой, - думаешь, если москвич и очки надел, можно рабочего человека задвигать?

Тааак… Две разборки за день – это за пределами статистики. Упругое время? С другой стороны, это значит, что я двигаюсь а правильном направлении. Но надо вмешиваться.

- Дяденька, а дяденька, - я взял мужика за мизинец дрожащей рукой, - дяденька…

- Мальчик, чего тебе?

- Дяденька, не надо только драться! Наклонитесь, я вам кое-что скажу.

- Да? – ну ладно, - не убирая руку, мужик наклонился ко мне.

- Мужик, на *** пошел прямо сейчас. Быстро.– тихо сказал я ему на ухо.

Глава 1

Вредно читать романы о попаданцах.

Не зря говорят, что коллективное бессознательное деформирует реальность. А уж сознательное, да перебродившее на лютой смеси детских воспоминаний, ностальгии, городских легенд и сериалов. Оно способно перевернуть мир похлеще Архимеда, нашедшего точку опоры. В переломных точках истории особенно.

Полезно читать романы о попаданцах.

Вся теоретическая основа подготовлена, от теории упругого времени до наборов выживания для попаданца в любую эпоху. Разве что личный мобильный товарища Сталина в гайдах не указан. Попадешь - не пропадёшь. Уж в СССР точно. Газировка без сиропа копейка, с сиропом три, хлеб ржаной 16 копеек, квас 6 за большую кружку, эскимо 20, автобус 5. Слава труду и слава КПСС - не родственники. Всё, проживём.

А на самом деле... Жуть, ужас и страх. Сейчас, по прошествии шести лет, мне удалось удержать голову на месте. Не в последнюю очередь, убедив себя, что время нынешнее идёт к моей прошлой жизни под углом 90 градусов. И сколько б я здесь не жил, там не пройдет и секунды. Ну или планковское время... как его... 5.39 *10^-44 секунды. Потому что иначе сойдешь с ума от понимания того, что все, кого любил, остались там. Бесконечно далеко впереди.

Дикий, вымораживающий душу ужас накрыл меня через минуту после пробуждения. Задев рукой волосы густую шевелюру, я сперва насторожился: где моя гладко выбритая лысина? Тааак... А борода? Откуда-то донеслись смутно знакомые голоса, шкворчание сковородки, запах оладьев. Запах одеяла из верблюжьей шерсти, да и постельное белье пахло как-то непривычно. Нет, не плохо - просто по-другому.

Я открыл глаза, и в одно мгновение всё сложилось, провернулись колесики в голове: попал. Ох как я попал... Это была знакомая с детства квартира бабушки с дедушкой. Дед Василий, баба Тася. Мамины родители. И их голоса. А лежал я на раскладушке, стоявшей в гостиной. Сердце забилось так, что в свои исходные сорок семь лет я уже схватился бы за мобильник и вызвал скорую. Вдох-выдох, вдох-выдох, работаем. Спасибо, добрые доктора, в свое время после ранения и его последствий долго работавшие с моей головой. Гадом буду, найду тебя, добрый доктор Катя, подарю ириску и куклу. Вдох-выдох, вдох-выдох, ноги на пол плотно. Господи, страшно-то как. Только бы никто в комнату не зашёл.

Продышавшись, немного пришел в себя. Всё, эмоции в сторону, работаем. Варианты и причины - потом. Считаем, что отправили в далёкую и длительную командировку, из которой хорошо бы вернуться. Первая задача - сориентироваться по месту. Путем опроса местных жителей, ха-ха.

Тихонько поднявшись, я подошёл к отрывному календарю. От умиления чуть не прослезился. Давно забытый маленький кусочек детства. Выпиленное лобзиком из фанеры и покрытое лаком основние, подвес из гвоздиков, чеканная жестянка с ракетой. А чеканили, как сейчас помню, гвоздями с аккуратно скругленным надфилем остриём.

Пятница, 3 июня 1988 года. 12 лет мне исполнится осенью. Сегодня 55-я годовщина основания коммунистической партии Ирландии. Мальчик, помаши ручкой дяде Майклу Коллинзу, а папа пока грохнет пинту Гиннесса со стопкой Джеймсона. Хотя нет, Коллинза уже давно убили.

Мысли в голове путались. Стала подкатывать истерика. Какой Коллинз, какое пиво? Мужик , ты улетел на 35 лет назад. Это не приморская тайга, где мы как-то застряли без связи в 150 км от жилья на умершем от старости праворульном Паджеро. Рассказы о том, как лупили прикладом АК-47 по балонному ключу, откручивая закисшую много лет назад гайку, как снимали кардан со случайно проезжавшей мимо буханки, неизменно пользовались успехом. Сейчас всё гораздо круче.

На ватных ногах я прошёл в ванную, запер засов и включил ледяную воду. Долго умывался, пока не стало отпускать.

- Антоша, ты проснулся? - послышался голос деда из-за двери.

- Дедуля, да. Сейчас выйду.

- Давай скорее, бабушка уже приготовила завтрак.

Ах, бабушки, дедушки... Вы ушли уже в моём зрелом возрасте, но как же мне вас не хватало. И в тридцать пять, и в сорок, и в сорок пять лет я часто вспоминал вас. И мне казалось, что во многих непростых ситуациях вы смогли бы что-то подсказать мне. Или просто обнять.

На кухне царила бабушка. В последний момент я рванул обратно в комнату и оделся - не хватало ещё прийти на завтрак в одних трусах. Здесь вам не тут, не ревущие 2020-е, всё строго. Вилка всего одна, но соблюдения минимальных правил бабушка требовала строго. Могло и по жопе прилететь. Но всегда по делу, и не обидно.

- Бабуля, дорогая, доброе утро! - я подошёл к бабушке и обнял её.

О, бабушкин завтрак!

Для себя, особенно в выходной, можно приготовить и более изысканно, но тут всё настолькос любовью и гармонично... Одним словом, от стола я отвалился, только когда оладьи, яичница и бутерброды были сметены подчистую.

- Ну, собирайтесь, пойдете с дедушкой в парк гулять.

А ведь правда, на каникулах с дедом почти каждый день ходили гулять в лес. Дед лес знал и любил, и время прогулок учил многому. Мы строили шалаши, что-то жарили на костре (хлеб с салом, точно), выкапывали и ели какие-то корни (только бабушке не говори!).

Но сейчас мне было как-то не до прогулок. Надо было побыть одному, привести в порядок мысли, и в первом приближении понять, что делать... ну хоть до конца лета.

- Бабуль, дедуль, я можно, я пока на площадку схожу? Вот честно, неохота сегодня в лес. Ну или после обеда сходим.

- Да? Ну хорошо. Но во дворах только, недалеко.

- Спасибо, дорогие! Я тогда побежал.

... И поймал удивленный взгляды. Так, надо быть осторожнее. Очевидно, я тогда говорил по-другому. Придется следить за собой.

Пока я одевался в прихожей, дед подошёл ко мне, заговорщицки подмигнул и сунул в руку несколько монет.

- Спасибо! - шепнул я ему на ухо.

Точно, был у нас с ним такой маленький секрет. Позже, в студенческие годы, он время от времени так же совал мне деньги, хоть я и сам к тому времени зарабатывал. Я вовремя понял тогда, что отказываться не надо: для него это было важнее, чем для меня.

...и выбежал в огромный, заросший вязами двор. Огромный, конечно, для неполных 12 лет. Так, а на качели я всегда ходил к соседнему дому. Ну так и сделаю.

По пути посмотрел, сколько денег мне дал дед. Ого, 60 копеек. Это мороженое, два жареных пирожка с повидлом, один с мясом, большой квас и ещё останется! Потом, правда, от бабушки прилетит, когда за обедом аппетита не будет. Да и есть пока не хочется. Так что в карман.

Скрипучие качели медленно двигались взад-вперёд. Если посмотреть вверх - можно представить, что ничего не изменилось. Так же я недавно качался на Триумфальной. А год назад - в Красноярске с сыном, в отпуске. Он ещё тогда свалился, но рядом были девочки - и не плакал. Отставить, Тоха, отставить! Ты в командировке. Думать только о поставленных задачах.

Прежде всего, надо понять, почему я в городе, а не на даче, куда мы выезжали каждое лето? Где моя сестра? Ей сейчас 9 лет, и отдыхать всегда ездили вместе. Какие вообще планы на лето, можно ли изменить и как? Что делать осенью? И как вообще вписаться новые старые реалии.

Отношения с родителями... Больная тема. Конечно, основные проблемы в будущем, но слишком много я знаю "памятью будущего", чтобы восторженно порхать.

Моя семья, жена и трое детей, хорошо хоть взрослых. Как развести стрелки истории так, чтобы для них я не исчез? А если не получится, есть ли возможность отправить в будущее письмо? Хотя письмо - это как раз не проблема. Так, задача.

Кому и как можно довериться? Какой круг посвящённых не даст информации растечься? Тут я иллюзий не питал: мы в жизни, а не в романе. Дурка или комитетские лаборатории. Значит, отдельно думать про модель угроз, и как их отходить.

А главное - зачем я здесь? Не верю я в подобные случайности. Должен быть высший смысл. А если нет - его надо придумать. Эх, жаль, что со мной в прошлое смартфон не попал.

Соберись. Прорвёмся. И не такое видели. 1988 так себе год, конечно... Спитак, начинает полыхать на окраинах страны... Карабах, Эстония, Армения. Встречи Рейгана и Горбачева, одностороннее сокращение вооружений (тварь пятнистая!).

А другой стороны - все ещё живы, все ещё живы... это я про своих близких, и только про них. Да, господа, вот такая я циничная свинья. Спасать СССР - не смешите. Будет возможность что-то изменить - сделаю, конечно, но основная задача другая. Благополучие близких. Не допустить ранних и глупых смертей. Дать шанс любимым людям пройти смуту с минимальными потерями. Снова познакомиться с женой - единственной женщиной, которую я по-настоящему любил и с которой мы прожили к моменту моего попадания двадцать пять лет.

А главное - избежать ошибок и косяков. Которых было ой как много...

….

Остаток моего первого дня в 1988 году прошёл спокойно... Потряхивало слегка, подсознание требовало накатить граммов сто пятьдесят коньяку, сознание резонно возражало, что тушка не оценит, а окружающие не поймут.

К счастью, память у меня всегда была хорошая, и я с детства помнил телефоны, имена, адреса, дни рождения. Не мог забыть, даже если хотел. Кажется, явных проколов я не допустил. Бабушка иногда бросала на меня странные взгляды, особенно когда я рефлекторно делал что-то нетипичное. Пообедав, я собрал стола посуду и тут же начал её мыть.

Бабушка очень удивилась:

- Антоша, ну что ты, я помою, иди отдохни!

- Нет, бабуля, это ты отдохни. Я сделаю. - возразил я.

Судя по всему, маленький засранец такими мелочами себя не утруждал. Придётся перевоспитывать.

Главное - мне удалось понять, что происходит вокруг. Частично подслушал разговор дедушки с родителями, аккуратно позадавал вопросы. Оказывается, отъезд на дачу откладывался числа до 20 июня. Моя сестра лежала в больнице, судя по всему, по какому-то мелкому поводу. Но - навещать ее должны были все по очереди. Поодиночке и малыми группами. Кстати, я этого никогда не понимал. В детстве, к счастью, в больнице не лежал, а во взрослом возрасте просто запрещал близким приходить ко мне. Зачем? Увидеть меня в плохом состоянии и ещё больше расстроиться? А по части еды жизнь и работа давно научили при необходимости переходить в режим рейда и на вкус вообще не обращать внимание. Кормят - и хорошо.

Справедливости ради замечу , что когда пару раз надолго попадала в больницу жена, я ездил к ней по два раза в сутки. Одолжил у друзей белый халат, напечатал какой-то беджик на грудь. На глазах охраны доставал халат из сумки, спокойно переодевался, здоровался и шёл дальше. Ни разу вопроса не задали. Но ведь это же совсем другое, да?

И сестрёнку навесить надо будет. А заодно - поставил себе засечку в памяти - не дать поломать ей жизнь. Хорошая была девочка, добрая. Проблемы начались позже, и я отлично помню, из-за кого.

Соответственно, эту неделю я жил у маминых родителей, на следующую уезжал к папиным. На выходные - домой, к родителям. Мда, узнаю почерк мастера... Устроить неимоверные сложности на пустом месте, организовать вокруг себя броуновское движение матушка умела всегда. И это сразу заставило вычеркнуть деда Васю из возможного списка посвящённых. Никаких сомнений - он это понял бы. И поверил. Но взрослым умом я понимал, любовь к дочери и чувство вины перед ней помогут матери при необходимости вытащить из него любую информацию. И пустить ее дальше.

Утром я вернулся домой. Час от дверей до дверей, на метро - ездил так лет с десяти.

Метро сильно изменилось. Поездка оказалось отдельным приключением. Рефлексы 2023 года заставили судорожно хлопать по карманам, разыскивая карточку. Потом я увидел на стене ряд аппаратов для размена мелочи и чуть не прослезился. Разменял 10 копеек на 2 пятачка и поехал.

А попутно вспомнил, как мы зарабатывали с помощью этих автоматов. Стыдно, конечно, но был добру молодцы не в упрёк. Дело в том, что монеты 2 и 10 копеек, 3 и 20 копеек совпадали по размеру и массе, отличаясь только цветом. И цвет легко корректировался с помощью отработанного фотофиксажа, батарейки, и двух кусков провода. 10 минут - и 2 копейки превращались в 10, а 3 - в 20. Прибыльность посчитайте сами.

Ох, какой ностальгический вагон! Я уже забыл, что такие бывают. Присев на свободное место, я стал наблюдать за пассажирами. Вчера я старался не особо вылезать на люди, а сегодня, как ни крути, придется вписываться в социум. И вот люди-то и общая атмосфера меня изрядно насторожили. Точнее, я их понимал от силы процентов на шестьдесят. За 35 лет заметно изменился фенотип, но главное - люди были гораздо более зажаты. Не испуганы, нет... А именно зажаты. А может, это мы в 2023 слишком раскованы? Как бы то ни было, анализировать людей "на лету", вычленять в толпе тревожных типов, примерно строить модель поведения пока не получалось. Даже двигались окружающие чуть по-иному. Про одежду и прически я уж не говорю, это вторично. Да уж, перестраиваться придется сильнее, чем я рассчитывал. С другой стороны, один раз я тут уже был один раз - значит, разберусь.

А ещё я никак не мог освоиться с доставшимся мне телом. В свои сорок шесть лет я был не то чтобы спортивным (без цифр, хорошо?), но здоровым мужиком типа "лось". Подпереть плечом буханку в отсутствии домкрата, посадить на плечи двух взрослых дочерей и демонстрировать им же технику приседаний с грузом - без проблем. А сейчас привычное ощущение силы сталкивалось с довольно-таки хилым телом. Со спортом я, увы, не дружил. Родители считали, что доступный мне всю максимум - это офп и не спортивное плавание, а всё остальное - ни-ни. Мальчик может заболеть. Чего мне это стоило в школе на физкультуре - вспоминать не хочется. Зато умный. Тьфу, блин. Мышцы нарастил уже позже, в институте, тупо забив на все охи и ахи. А сейчас придется заняться собой сходу. При прочих равных, человек с хорошей формой вызывает больше доверия и уважения. Ну и вообще, это красиво. Ещё одна галочка.

...

Суббота, 4 июня 1988, 11 утра.

Родители были дома. И явно успели с утра пораньше поругаться. Ох, блин... Только этого мне не хватало.

- Всем привет! - радостно воскликнул я и прошел к себе в комнату. Точнее, в нашу с сестрой комнату. Первой задачей было вспомнить максимум возможных мелочей: где что лежит и стоит, какие книги на столе и полках, что в ящиках стола. Господи, ну и срач в моей части комнаты... Я помню, как время от времени приезжал дед Вася и в мое отсутствие устраивал генеральную уборку. Но ее хватало ненадолго. А чего вы хотите, если зайти без стука, что-то поискать в вещах было совершенной нормой? Личное пространство? О чем вы, мы же одна семья, какие секреты, надо всем доверять, родные люди. Сколько ж нервов мне это стоило.

Сложно, очень сложно будет аккуратно выстроить отношения с родителями. Потому что существующие порядки меня не устраивают совершенно. Придется плавно их менять. Резко не получится, к сожалению.

- Ты что, забыл, что мы едем к Леночке в больницу? - провозгласила мать, ворвавшись в комнату. - Я же говорила, приехать в 10! А ты…

Глава 2

Ненене, так не прокатит.

- Ты знаешь, действительно забыл. Жаль, что ты вчера не напомнила бабушке. А до скольких там приёмное время? - мой голос был безмятежен, как Ладога белой ночью.

- До двух часов! Но какое это имеет...

- Решающее! Сейчас 11, ехать нам час. Гостинцы собраны, в коридоре стоит сумка. Нормально успеваем.

Ещё бы я помнил, какая больница, и сколько до нее действительно ехать...

- Хватит умничать! Собирайся немедленно и поехали! Едем вдвоём, у папы дома дела.

- Мама, ты знаешь, а поезжай-ка ты одна. Я сестру люблю, но ехать в таком настроении никому не полезно. Мне неприятно, сестре это видеть просто неполезно. Или давай я один съезжу.

- Знаешь что?! - захлебнулась воздухом от возмущения мать. - Не умничай! Один он поедет, как же... Собирайся немедленно!

- Нет. Нет - от слова нет. Хочешь, поезжай сама, не хочешь - я съезжу один.

Мать оторопела.

- Ну, мы с тобой ещё поговорим вечером.- бросила она сквозь зубы. - Миша, я поехала! Закрой дверь!

Заперев дверь, отец прошел ко мне в комнату.

- Зачем ты так резко с мамой говорил? Она же переживает, что Леночка в больнице. Естественно, на нервах. Надо было просто спокойно поехать.

- Пап, а из-за чего вы поругались с утра пораньше? - я сел рядом с отцом и приобнял его за плечи. - а то я не вижу.

- Почему поругались? - напрягся отец. - Просто мама очень переживает

- Ага, и все вокруг тоже должны переживать, с не меньшей силой. Пап, ладно тебе.

Отец смотрел на меня... даже не удивленно. Скорее, ошарашенно. Я мысленно дал себе пинка. Палюсь, палюсь не мелочах... А ведь я сейчас старше его, и жизненный опыт - врагу не пожелаешь. Точнее, именно врагу и пожелаешь.

- Не хочешь - не говори. Я не обижусь. Но если хочешь, можешь рассказать. Информация дальше не пойдёт.

Отец смотрел на меня остекленевшими глазами.

- Ау! - я помахал рукой перед него лицом. - Отомри!

- Сынок, что с тобой? - подсевшим голосом спросил отец. - Что-то случилось? Ты как будто изменился...

- Пап, всё нормально. Ничего не случилось. Чуть отдохнул от учёбы, взбодрился. Пошли лучше, кофе выпьем.

Кофе мне пить позволяли крайне редко. Вредно для ребёнка. Ну не знаю... Если не глушить, как перед сдачей этапа Гособоронзаказа, то вполне можно.

Кофемолка взвыла, размалывая индийские зёрна. Вот чего мне будет остро не хватать - так это хорошего кофе. Избаловались мы в этом плане в своём будущем, ох избаловались. Придется переходить на Индию (неплохо) и Бразилию (не люблю). Хотя в магазине на Мясницкой, насколько я помню, регулярно продавался зелёный кофе. Буду осваивать домашнюю обжарку.

Густая шапка пены поднялась над краем джезвы второй раз. Я разлил кофе по двум чашкам, отхлебнул из своей. Всё-таки пережарено люто.

- У нас молоко есть?

- Да, в кастрюле в холодильнике. Мне тоже налей, пожалуйста.

Действительно, молоко кипятили. Совсем забыл. Ну, с молоком нормально зашло. Я сидел, прикрыв глаза, прихлебывал кофе и держал театральную паузу. Первым не выдержал отец.

- Давай, пока мамы нет, дома приберемся. Она будет рада.

- Давай. Хорошее дело. Чисто будет. Моя комната и кухня на мне, ты пока заряди стирку.

Помыть посуду, протереть столы, посыпать плиту кальцинированной содой - дело двадцати минут. Отец возился в ванной - машинка была вовсе не "Вятка- Автомат", все операции были ручные. Думалось легко, но мысли были невесёлые... Отец - человек добрый, хороший, но не мужик. Всю жизнь проживший между очень сильной матерью и стервозной женой, которые друг друга терпеть не могли. Не позавидуешь ему. И опять же, в моих делах не напарник. Вообще не.

С комнатой всё было сложнее... Столь развитого культурного слоя я не ожидал. Откровенного барахла (с моей взрослой точки зрения ) набралась израдная куча у дверей. Но и находки были заслуживающие внимания. Во-первых, сбережения в размере 32 рублей 50 копеек. Это много. Это, если что, в Питер (Ленинград то есть) прокатиться туда-сюда, и ещё до фига останется. Интересно, почему мне Питер в голову пришёл? Подумаю ещё.

Инспекция одежды... Ну, по меркам времени нормально, но как-то грустно. Пока сойдёт, но этот вопрос надо будет решать. Вот что хорошо - это много справочной литературы. Без интернета будет тяжело, придется снова привыкать к бумаге.

Читательстие билеты в несколько библиотек. Тоже дело.

Жуткие, страшные очки!

Да, в то время я их носил только на уроках, но нельзя же так! Оправа из грязно-голубого пластика, странная форма, неудобные заушники. Без вариантов, деньги пойдут именно сюда. Помнится, была хорошая оптика на Селезневской, и там, по слухам, на прилавок выкладывали далеко не всё. Решим.

О, а вот это действительно ценно: эспандеры, ролик с ручками, гантели по два килограмма. Это, родной, что ж ты дрищ такой? К сентябрю надо решить этот вопрос. Даром что на молодых мышцы быстро растут.

Ножи, фонарики, батарейки, рыболовные снасти - это понятно. Ладно, книги по местам, мусор в мусоропровод. Сбережения... Уберу подальше, рефлексы взрослой жизни.

- Сынок, ты обедать ещё не хочешь? - позвал с кухни отец.

- А ведь хочу! Прямо очень! Что у нас есть?

- Можно сделать окрошку и сварить пельменей на второе.

- Отлично. Только давай лучше пожарим. И вроде помидоры в ящике видел.

- Можно ещё банку вишнёвого компота открыть.

- Папа, ну так это ж вообще волшебно! Только давай его сперва в морозилку закинем.

Бабушки каждый год делали неимоверное количество домашних заготовок, но вишневый компот был моим фаворитом. Только его всегда было мало.

Извлечённые из морозилки пельмени вызвали у меня очередной приступ умиления. Картонная красно - белая пачка слипшаяся масса внутри. Но что удивительно - обжаренные на ароматном масле и посыпанные зелёным луком, они оказались чудо как хороши. Во всяком случае, для растущего организма.

После обеда я почувствовал, что меня клонит в сон. На этот раз, похоже, нормальный, не тот, в который хочется спрятаться. Похоже, самый первый стресс психика пережила.

Заснул я, едва коснувшись головой подушки. А проснулся... среди ночи. На будильнике было два часа ночи. Получается, я проспал двенадцать часов. Сна - ни в одном глазу.

Родители тоже спят.

Ну что ж, самое время взять тетрадь и начать составлять план захвата галактики.

Итак...

Спасать СССР, как большинство попаданцев из книг, я не собираюсь. Поздно. Можно попытаться смягчить отдельные моменты, но нужен очень серьезный выход наверх. Причем не на кого угодно. Скорее всего, мимо.

А вот что можно попробовать спасать - так это мозги. Лучших представителей советской науки, хлынувших на Запад после 91-го года. Тут есть мысли.

Смерти близких людей. Бабушки и дедушки. Дед Андрей умрёт через полтора года, в конце 1989, от сердечного приступа. Это я хорошо помню, и смогу предотвратить. Костьми лягу, но сделаю. Остальные скончались сильно позже, больше десяти лет есть в запасе.

Теперь самое важное. Моя жена Алина. Ей сейчас 12 лет. Год назад у нее родилась сестра. И в семье ее родителей, даром что самые сливки московской интеллигенции, ой как непросто. Эта непростота потом будет долго аукаться в нашей жизни. Не знаю, как, но в этой жизни я не допущу этих проблем. Ну и жениться - это без вариантов. Никого другого не надо. На это направление будет брошено много ресурсов (каких?) и сил, но права на проигрыш у меня нет.

Вопрос личного и семейного благополучия. Эта тема очень горячая. В 90-х пришлось ой как несладко. Здоровье, жизни и великие планы требуют денег, причем больших. И начинать их зарабатывать надо уже в следующем году. Не позже.

А что я, собственно, умею и знаю?

Очень неплохо помню историю конца 80-х и 90-х. Настолько неплохо, что к разделу промышленности и недр близко не сунусь.

Имею очень серьезный управленческий опыт: немало загубленных проектов в государственных структурах вытащены мной. Понимаю, как работает и мыслит гос. аппарат.

Имею очень неплохое базовое образование (советская математика рулит!) и кучу сильно специальных навыков. Умею в самое разное ИТ (вот тут особое внимание!). Стрелять умею, почти из всего, что стреляет. С людьми разговаривать умею.

Нормально. Жить можно, и даже вырисовываются кое-какие идеи.

За окном начинало светать, когда я закончил свои наброски, убрал тетрадь в стопку таких же школьных, и пошел спать. Не поспать три часа, когда есть такая возможность - преступление по отношению к себе.

5 июня 1988г, воскресенье.

Утро началось со звука распахиваемой двери и радостного возгласа мамы:

- Не спи, замёрзнешь!

Как же я это "люблю", кто бы знал. Но пока без резких движений.

- Мама, ну ещё чуть-чуть... воскресенье же... Сколько сейчас времени?

- Уже половина девятого! Подъём!

- Ага, уже просыпаюсь...

Зевая, я добрёл до ванной. Ха, теперь вспомнить бы, какая зубная щётка моя. Поменьше размером, синяя... Наверное, эта. Что тут с пастой, интересно? Болгарский "Поморин", неплохо.

Родители уже ждали меня за столом.

Манная каша, какая неожиданность...

- Доброго утра всем! - пробормотал я. - и приятного аппетита.

- Антон, нам надо серьёзно поговорить. - отложив ложку, веско промолвил отец. И замолчал.

Ага, уже боюсь, бегу-бегу.

- Ммм... - промычал я, отправляя в рот очередную ложку каши. - О чём? Каша вкусная, кстати, спасибо.

- А ты сам не догадываешься? - это уже матушка.

- Вообще не.

- Во-первых, почему ты вчера не поехал со мной к сестре в больницу? Он так ждала тебя! - на лице матери отобразилась гамма чувств, от осуждения до безнадёжности и обиды.

- А во-вторых? - внутренне начиная разогреваться, спросил я, отложив ложку и подвинув к себе чашку с какао.

- А во-вторых! - это уже отец. - Ты проспал больше двенадцати часов! Мы с мамой волновались. Будили тебя, ты что-то бормотал и засыпал дальше. С тобой всё в порядке?

Не выдержав, я расхохотался. И с интересом наблюдал за лицами собеседников.

- Всё, молчу. Так, давайте в обратном порядке, так быстрее. Спал - наверное, потому что устал. Растущий организм, знаете ли. Всё нормально, не болею. Теперь по первому вопросу. Я же вчера всё предельно чётко объяснил: ехать к сестре на нервах я не вижу смысла и считаю вредным в первую очередь для неё. То, что вы с утра пораньше поругались - ваше дело, не лезу. Но попадать на пустом месте под раздачу из-за ваших внутренних нерешённых вопросов я точно не собираюсь. Как-то так.

Ответом было молчание. Ну, дорогие мои, устраивать такой разрыв шаблона с моей стороны жёстко, конечно. Но так и не надо примитивные манипуляции затевать. Один раз этими фокусами мне жизнь подпортили, второй раз не прокатит.

- Так что предлагаю жить вполне себе дружно, и закончить завтрак. Конфликты за едой вредят пищеварению.

- Да что ты себе позволяешь? - рявкнул отец. - ты почему так разговариваешь с родителями?

- Эээ... Кстати, папа, спасибо за какао. Очень вкусно. Как так?

- Неуважительно!

- Да ладно. Ни капли неуважения. Вы спросили, я исчерпывающе ответил. Просто чуть по-другому, чем вы ожидали.

- Мы это ещё обсудим! - мать с каменным лицом вышла с кухни, хлопнув дверью.

- Пап, и что это было? - Вот честно, не понял.

- Антон, я со вчерашнего дня тебя не узнаю! Что с тобой случилось? Тебя как будто подменили. Действительно, почему ты так разговариваешь с нами?

И правда, что такого случилось? Ну попал на 35 лет назад, ну потерял семью в один момент, полная неопределенность в будущем. А так всё отлично.

- Да ничего особо не случилось. Просто... чуть изменил амплуа. Так мне кажется правильным. Вы же сами говорили неоднократно, что хотите, чтобы сын вырос взрослым, самостоятельным человеком. Ну вот.

- Всё так, но...

- Ты знаешь, - я положил ладонь на руку отцу. - я поеду к бабушке с дедушкой сегодня. Прямо сейчас, только соберусь. Так будет лучше. Обсуждать не буду.

Сборы заняли 15 минут, не более. Благо что родители отца жили в пятнадцати минутах медленного хода от нас.

- Дорогие мои, всем до свидания! Я пошёл!

Отец с каменным лицом запер за мной дверь, мать так и не вышла из комнаты. Ну и ладно.

Дорогу я решил срезать через заброшенные сады. На месте нашего микрорайона ещё десять лет назад была деревня, и яблони срубили только в середине 90-х. А тогда это был полигон для бесконечных игр в индейцев, строительства шалашей, тайного разжигания костров. Вспомнилась шалость, за которую мне и много лет спустя было стыдно. Году в 86, в разгар антиалкогольной кампании, остроглазые индейцы стрелой из лука разбили бутылку водки мужичкам, присевшим отдохнуть под яблоней, подальше от внимания милиции.

- Ну привет! - услышал я смутно знакомый голос.

О, старые знакомые... Уже не помню всех нюансов, но эта парочка преследовала меня долго... Этакая интеллигентная гопота, развлекавшаяся издевательством над хилым очкариком. Этот вопрос надо решить сразу.

- Ну и вам не болеть, парни! - не снижая скорости, я приблизился к ним и протянул руку старшему. - Здорово!

Машинально он подал мне руку, и ...заорал от боли. Когда большой палец торчит под странным углом - это больно.

Второй ещё ничего на понял, а я уже рывком развернул своего противника и обхватил ему шею.

- Ты чего, охренел? Борзый? Ты Мишке палец сломал! - со страхом в голосе завопил он.

- На месте стой, урод! Слушай сюда один раз: ещё раз докопаетесь до меня - буду ломать не пальцы. Забирай своего поломанного - топайте к врачу. И рекомендую рассказать, что случайно упал на улице. Начнете говорить лишнее – в школе и родителям всё про вас расскажу. Не про драки, а ты понял, про что. Понял ведь?

Серёга (точно, вспомнил его имя) побледнел. Грешно, конечно, так грубо разводить подростка, но самые простые приёмы работают всегда.

- Ты чего, Шубин? - а глаза-то бегают, - ты о чем вообще?

- О том. А ну, не дергаться! – я прижал предплечьем горло «главаря» посильнее, он захрипел. – Серёжа, то, что вас не сдали ментам – случайность. Будете дергаться и болтать не по делу – пойдете в колонию. Понял, нет?

Оттолкнув от себя подвывающего противника, я добавил ему пинка, развернулся и пошёл дальше.

Да, обозначил я себя резко... Но только на неожиданности. В нормальной драке мне в нынешнем теле не выстоять. И подручные предметы с собой не поносишь - чай, не 90-е. Хотя, конечно, варианты есть. Но в первую очередь - физуха.

Бабушка с дедушкой уже ждали меня. Понятно, отец позвонил. С матерью у них отношения всегда были непростые.

Уже сильно позже я понял ж, как мне повезло, что у меня было два деда. Оба боевые офицеры, прошедшие войну, имевшие тяжёлые ранения, но живые. Мало кому так везло. И что важно - искренне любившие меня. Бабушки, впрочем, тоже. Но дедовская любовь - она особая.

Первым делом меня затащили на кухню.

Всех бабушек и дедушек я любил одинаково, но гостить у родителей отца мне нравилось больше в кулинарном плане. У маминых родителей были серьезные проблема со здоровьем, и еда была достаточно диетическая. А тут вкусняшки всегда были, и было их много.

На столе уже стояла вазочка с шоколадным конфетами, два вида варенья, открытая пачка «юбилейного» печенья. Со сладостями у родителей всегда были сложные отношения. Правильные, как я понял сильно позже, но излишне усложненные. В своей взрослой жизни я старался не держать дома шоколада и конфет: съедались они быстро. Здесь, хоть и говорили отовсюду про вред для зубов, но конфеток детям отсыпали всегда и везде. А местная стоматология – не шутка. Вот чего мне будет не хватать в этой реальности более, чем Интернета – это нормальной стоматологии. Говорят, что у у частных врачей с этим было получше, но общий уровень развития техники не переплюнуть…

Помню, году в 2018 я повел сына в нашу районную детскую стоматология – на удивление неплохую. К этому моменту кровь и крики были последним, чего я боялся, потому остался в кабинете морально поддержать ребёнка, и вдруг стал заваливаться в обморок. Когда меня привели в чувство, я понял, в чем было дело: ровно в этом кабинете, на кресле, стоявшем на этом же месте, мне в 1986 году за раз рвали четыре молочных зуба. Слегка побрызгав новокаином. Бррр…

Позже мои дети ходили к стоматологам сами и без негативных эмоций, но тут… Еще один вопрос, который придется решать. Я себе не враг.

Поэтому конфеты придется ограничить. С учетом того, что в моих планах - хорошая физическая форма, тем более ими злоупотреблять не надо.

Что ещё мне очень нравились - всякие кухонные аксессуары (хотя такого слова тогда не знали). Особенно бронзовые щипцы для орехов виде таксы. Надо было положить орех в пасть и резко нажать на поднятый хвост. Или щипцы для сахара. Их использовали только на даче, когда местный магазин завозили очень плотный рафинад. Неровно наколотые куски сахара, разгрызть которые было нереально. Щипцами от большого куска откалывались мелкие, которые потом долго растворялись в чае.

Сейчас, правда, я есть не хотел, но поддержать разговор было необходимо. В дополение к сладостям, бабушка начала готовить бутерброды. На свежем белом хлебе, с маслом и тонкими ломтиками сырокопченой колбасы. Это очень вкусно, понимаю, но нельзя же так! Мда, ещё одна зарубочка - решать вопрос с постоянным подкармливанием ребёнка, то есть меня.

Бабушка начала издалека.

- Ну как там Леночка в больнице? Ты же ездил вчера с мамой?

- Бабуля, ты же разговаривала с папой. И он тебе рассказал свою версию. Ты лучше спроси о том, что тебе действительно интересно узнать.

Теперь пришла очередь бабушки изумленно замереть.

- Ты поссорился с родителями?

- Нет.

- А что же тогда произошло? Папа говорит, что ты очень грубо говорил с мамой, вы поссорились..

- Вообще не, - улыбнулся я. - Вчера родители до моего возвращения домой успели поругаться, а зачем мне куда-то ехать с матерью, которая аж искрит? Слушать ругань и объяснения, какие всё вокруг нехорошие люди?

- Но ведь..

- Никаких но. Это никому не полезно. Да и просто смысла не вижу обсуждать. Давай я лучше вот что тебе скажу…

Глава 4

- Что? Ах ты щенок! - реакция была предсказуемой.

Мужик разогнулся, попытался взмахнуть рукой, и…

... и с воем рухнул на пол. Потому что его мизинец оставался в моих руках. И надо было его только довернуть, не сдерживая себя, как на тренировках... много лет тому вперёд. А упал он вдобавок так неудачно, что мало того повалил меня на пол, так ещё и врезался переносицей в мою коленку, совершенно случайно оказавшуюся на пути.

Злость во мне поднялась совершенно лютая. Ненавижу быдло. Всегда ненавидел. Прости, дед, что жгу твои нервы...

Мой отчаянный вопль слился с ревом мужика.

- Дяденька, что вы делаете, мне больно!

Попытался оттолкнуть тушу, схватив за голову, и ткнул ему ногтями в глаза. Рёв усилился, но несколько человек уже сдернули мужика с меня, и кто-то от души влепил ему красивый джеб.

Дед кинулся ко мне.

- Ты в порядке?

- Конечно, - и подмигнул ему.

- Товарищи, пропустите, милиция! - раздался грозный голос, и к месту схватки быстро подошёл патруль. А выглядело это место живописно... Пол хорошо так залит кровью, витрина разбита, на полу лежит стонущая туша в разорванном пиджаке, тут же пытается спрятаться за деда испуганный мальчик интеллигентного вида. Тоже немного запачканный кровью. В стороне спокойно стоит плотный мужчина среднего роста - тот, который уложил хулигана.

- Что тут произошло? - спросил милиционер с погонами старшего сержанта, - что за драка?

- Вот этот на мальчишку напал! - заголосила толпа. - без очереди полез, парень ему сказал что-то, а тот аж взбесился. Поделом ему.

- А уделал-то его кто?

- Товарищ милиционер, - я подал слабый голос, - оно так само получилось, случайно. Я здесь с дедушкой... Этот дяденька полез в драку, а дедушке драться ну никак нельзя - у него с войны рана в голове. Я его схватил за руку, он стал валиться, на меня упал, кричать стал. Его схватили, он ещё больше стал буянить, и товарищ его стукнул. - я показал на боксёра.

- Ты сам-то в порядке?

- Да все нормально, товарищ милиционер. Только испугался очень. Хорошо, что вы сразу пришли.

- Скорую вызывайте, - скомандовал сержант.

- А вы, товарищ, что скажете?

- Я, сержант, что-то скажу в отделении, - усмехнулся боксёр

- Это почему?

Боксёр достал из кармана красную книжечку, отработанным движением развернул её и протянул сержанту. Глаза у того округлились.

- Здра..

- Тихо. В отделении обсудим. Пусть ваши бойцы всё оформят, а мы поедем.

В отделении милиции мы приехали на патрульном уазике. Ехали молча. Я только шепнул деду на ухо:

- Спокойно. Ситуация под контролем.

Удостоверение нашего загадочного спутника оказало магическое действие. Сержант шепнул что-то дежурному, тот сделал звонок, и через несколько секунд в холл первого этажа, застёгивая на ходу китель, выскочил майор.

- Майор милиции Шевченко. Здравия желаю, товарищ генерал-майор! Прошу ко мне в кабинет.

Ну ничего себе... Интрига, однако. Я посмотрел на деда. Он непонимающе пожал плечами.

- Товарищи, прошу, присаживайтесь! Чаю? Мальчик, ты как?

- Да всё нормально, товарищ майор. Испугался сначала, а сейчас нормально. Да, чаю, если можно, и дедушке тоже.

- Конечно, - майор снял трубку, - быстро, чаю нам сообрази.

- Товарищи, к вам никаких претензий нет. Уже проверили по-быстрому, этот злодей - известный хулиган. Вас, простите, как зовут?

- Андрей Иосифович Шубин, - дед протянул майору своё ветеранское удостоверение.

- Товарищ подполковник, а ваш внук - молодец! Не растерялся, вступил в схватку. Товарищ генерал помог, конечно, но в основном заслуга мальчика, я считаю. Как тебя зовут, кстати?

- Антон, товарищ майор.

- Да просто Сергей Федорович. Ты в какой школе учишься?

- В 14-й, в 5Б класс перешёл.

- Товарищ генерал, как вы считаете, отправим в школу благодарность от органов?

- А почему нет? - усмехнулся загадочный генерал, - хорошее дело. И ты действительно молодец, Антон.

Что-то в голосе генерала меня насторожило. То ли ирония, то ли что-то ещё. Аккуратнее, Михалыч, по краю идёшь.

- Да, Андрей Иосифович, в что там Антон говорил про рану в голове?

- Да это с 43-го года, товарищ генерал, -дед немного смутился,- под Старой Руссой снайпер чуть промазал, пуля по касательной прошла, только кость выкрошила. Потом в Уфе подлатали, но дырка осталась. Кожным лоскутом прикрыта. Действительно, по голове раз прилетит - и всё.

- Как же вы потом воевали? Вас же демобилизовать должны были подчистую!

- Да вы что, товарищ генерал! - дед выпрямил спину и зло сверкнул глазами, - люди и на с такими ранами воевали. Уговорил я тогда директора госпиталя.

- Товарищ подполковник! - генерал примиряюще выставил ладони, - понимаю и уважаю! Никаких вопросов.

Эту историю мне уже сильно позже рассказала бабушка. Дед её очень стыдился и не любил вспоминать. Действительно, директора госпиталя он тогда уговорил отправить его на фронт против всех правил. Пригрозив, что сообщит, "куда надо", что тот скрыл раскулаченного родственника. Врач обругал дурного лейтенанта и написал "годен". Из десанта, конечно, списали в стрелковый корпус, но это уже не суть.

- Майор, вы пока оформите всё, как нужно, а я отвезу товарищей домой.

- Конечно, Геннадий Николаевич, как прикажете. Машина во дворе, отвезёт, куда надо.

И тут меня осенило. Это же Волков! Легендарный генерал Волков, командир легендарной группы "Контур". Вот это встреча...

- Андрей Иосифович, Антон, прошу вас, - генерал указал на дверь.

Во дворе отделения мы погрузились в милицейскую Волгу .

- Геннадий Николаевич, а мы с дедушкой так и не купили продукты. Может, вы нас до магазина подвезёте, а дальше мы сами?

- Поехали, - усмехнувшись, скомандовал водителю генерал.

До универсама домчались в считанные минуты. Волга остановилась около служебного входа.

- Андрей Иосифович, вот вам сержант в помощь, там директора магазина предупредили. Он соберёт, что надо. Мы с Антоном здесь подождём.

Пару минут мы сидели в молчании. Волков время от времени бросал быстрые взгляды в зеркало заднего вида.

- Я оценил, кстати. - сказал он наконец, не поворачивая головы, - Дальше тебе пришлось бы его вглухую валить, больно здоров. Что ты ему сказал, что он так психанул?

- Геннадий Николаевич, вы о чём? Я не понимаю вас. - мой голос предательски задрожал.

- Не валяй дурака. Ты знаешь, кто я?

Ну... На ловца и зверь бежит. Была не была.

- Знаю. Генерал-майор Волков, герой Советского союза, командир Контура.

- Правильно. Так что ты ему сказал?

- На *** послал.

- Что, и всё? - генерал захохотал. - Грамотно. Но всё это как-то круто для 11 лет , тебе не кажется?

- Это не то что круто, товарищ генерал, это просто зашкаливающе.

В этот момент из двери вышли дед с сержантом и ещё одним мужчиной, катившим тележку, набитую продуктами.

- Товарищи, я приношу свои глубочайшие извинения! Это ужасно! В нашем магазине, в воскресный день! Сейчас всё погрузим в багажничек. Андрей Иосифович, а вы всегда заходите, прямо здесь. Ну что же, в самом деле, вы же инвалид войны, что вам в очередях с такими хамами стоять? Обслужим в лучшем виде!

Видимо, это был директор магазина. И ему было очень страшно. Понимаю...

- Давай уже, перегружай, - Волков брезгливо поморщился.

- Андрей Иосифович, мы вас подвезём. Простите, я так и не подставился. Геннадий Николаевич Волков, генерал-майор. Комитет государственной безопасности.

- Ну ничего себе... - только и вымолвил дед.

- Да уж, сходили за хлебушком, - меланхолично добавил я.

Продукты из багажника мы заносили в квартиру в шесть рук: я, дед, и Волков. Бабушка удивлённо молчала, глядя на заполняющее стол великолепие. Они с дедом жили очень не бедно, но кусок осетрины, баночки с икрой, бутылка коньяка КС и Массандровского портвейна, коробка конфет, две курицы, пакеты свежих овощей, коробка пепси, батон финского сервелата и ещё много чего по мелочи выглядели скорее ассортиментом праздничного стола, нежели результатами похода в магазин.

- Вера Михайловна, позвольте представиться и развеять ваше недоумение! - Волков был сама любезность, - Геннадий Николаевич Волков, генерал-майор. Чтобы не было вопросов - из КГБ. Но здесь не по работе.

- Ничего не понимаю, - растерянно произнесла бабушка, присаживаясь на табуретку, - откуда это великолепие? Что всё это значит? - Андрей, ты объяснишь?

- Вера Михайловна, я сам всё объясню! - продолжил Волков. Я совершенно случайно оказался в магазине в очереди за вашим супругом и внуком. Ну и там один пьяный хам попытался влезть без очереди с дракой, Антон повис у него на руке, а я добавил. Я просто восхищён вашим внуком. В милиции всё оформят как надо, не переживайте.

- А это все откуда? - бабушка обвела рукой стол.

- А это директор магазина принес свои извинения за инцидент.

- Ах вот оно что! - бабушка рассмеялась, - тогда прошу всех к столу. Геннадий Николаевич, вы же пообедаете с нами?

- Конечно, останусь! Давайте я вам помогу.

Бабушка оказалась в своей стихии. Она всегда любила шумные большие компании. На все праздники собирались родственники, коллеги, друзья, соседи. С какого-то момента меня эти посиделки стали утомлять, но рецепт был найден быстро: как только гости начинали собираться, надо было быстро накатить граммов сто пятьдесят с кем-то из них. Под стащенную на кухне закуску. И тут же всё вставало на свои места.

Впрочем, сейчас до этого было далеко.

- Андрюша, поставь, пожалуйста, в гостиной стол. Антоша, неси туда стулья.

- А я вам здесь помогу пока что, - сказал Волков, засучивая рукава рубашки.

В комнате дед жестом отозвал меня к окну.

- Ты понимаешь, что происходит?

- Дедушка, спокойно. Всё под контролем. Я Волкова знаю ещё по той жизни. С ним работать можно. Случай в магазине - случайность. Но ведь красиво получилось?

- До сих пор вздрагиваю. А этот Волков - он на какой должности?

- Дед, прости, закрытая информация. Захочет - сам скажет. Одно могу сказать: настоящий боевой офицер. Во всех смыслах. И что важно: кажется, он догадывается обо мне...

- Как так? Это же невозможно!

- Есть мысли. Но - это потом. Сейчас не привлекаем внимание, ставим стол, накрываем скатертью. Вы пьете коньяк, я люто завидую и употребляю Пепси. Да, и что важно... Родителям пока ни слова.

Искусство создания праздничного застолья из ничего в моем родном 2023 практически утеряно. Действительно, в гости давно уже не ходят, чтобы поесть, и куда как проще заказать что-то готовое, чем стоять часами у плиты. Впрочем, здесь всё было вполне старорежимно.

Стол как по взмаху волшебной палочки заполнился бутылками, тарелками с закусками, праздничными столовыми приборами и хрустальными рюмками. Под бабушкиным командованием мы расставили всё это на столе.

- Ну, товарищи, за знакомство! - провозгласил первый тост Волков.

Некоторая скованность за столом чувствовалось, конечно, уж больно неожиданно всё произошло. После второго тоста "за хозяйку" генерал помрачнел лицом и встал.

- Давайте, Андрей Иосифович, по офицерской традиции - третий тост за ребят, что остались там. Сколько ж их...

Дед молча кивнул, вставая. Без звука они выпили по рюмке, помолчали.

- Ну да ладно. Мы пока живы. Антон, а расскажи, как у тебя так лихо всё получилось?

Ну понятно, это шоу для бабушки... и тех, кто по секрету услышит историю от неё. Тут меня хлебом не корми, дай байки потравить. Следующие минут пятнадцать я лихо расписывал свою нечаянную победу, показывал ссадины на коленке, и превозносил храбрость доблестных советских органов.

Кажется, удалось убрать общее напряжение.

- Кстати, Антон, - неожиданно сказал Волков, - а хочешь пострелять из настоящего пистолета, или автомата?

- Геннадий Николаевич, вы серьезно? Конечно, хочу! А когда можно будет? И где?

- Да прямо сейчас. У нас тир на Новослободской, там всё есть. Андрей Иосифович, Вера Михайловна, отпустите внука? Сейчас половина третьего, к девяти верну в полном порядке, привезу на машине.

- Геннадий Николаевич, только телефон для связи оставьте, на всякий случай.

- Конечно, - генерал достал из кармана пиджака ручку, написал на салфетке несколько телефонов, - это дежурный по управлению, это мой личный.

Неприметная грязно-серая Волга ждала за углом дома. Увидев нас, водитель выскочил из машины и открыл заднюю дверцу.

- Здравия желаю, товарищ генерал-майор!

- Вольно. Володя, ты это... Ключи от машины мне отдай, я сам поведу. И сегодня свободен.

- Спасибо, Геннадий Николаевич!

Я сел на переднее пассажирское место. Генерал выпил, конечно, но кто из гаишников остановит эту машину?

Движок рыкнул, машину мягко качнуло.

- О, восьмёрка от Чайки? Наслышан.

- Она самая. Хорошая машина получилась.

- Это точно. На 150 и выше главное от страха не умереть.

- Да уж... Ладно, давай по делу.

- Геннадий Николаевич, а давайте на базе лучше. Вы уж простите, это на уровне рефлексов. По делу - только в проверенных помещениях. Или в лесу. Да и то без гарантий. Я пока, с вашего позволения, просто в кино посмотрю.

- Интересные у тебя рефлексы. Но в принципе правильно.

До базы на Новослободской добрались за полчаса. Москва за окнами "Волги" производила странное впечатление. Больше зелени, меньше машин, но в то же время всё как-то обшарпано. Понятно, что в 23 году все очень сильно отличается, но всё же контраст получался заметный.

База "Контура" на Новослободской размещалась в старом спортивном зале, огороженном высоким забором с "егозой". Внутри, однако, всё выглядело более чем прилично. Несмотря на воскресный день, внутри тренировались несколько групп бойцов. Волков взмахом руки остановил бросившегося ему навстречу дежурного, и мы прошли к неприметной двери. За ней скрывалась небольшая комната с часовым, охранявшим лифт.

Внизу, по ощущения - примерно на глубине метро, располагались апартаменты Волкова. Ну как апартаменты... Жилой блок уровня хрущевки-двушки, только без окон.

- Располагался, - бросил он, - гальюн там, на кухне чайник, поставь, пожалуйста. Я сейчас вернусь.

Пока электрический чайник грелся, я прошёлся по комнатам. Ну точно, "наша постель - попона боевого коня". Кровать со стальной сеткой в спальне, знавшие лучшие времена стол и кресло в кабинете (он же гостиная). Массивный сейф в углу, батарея телефонов на тумбочке. Книжные шкафы.

У противоположной стены - намёк на комфорт: журнальный столик, пара кресел, торшер. На кухне я нашёл чашки, сахар, заварку. Отнёс все в комнату, поставил на стол, сел в кресло и стал ждать.

Волков вернулся быстро. Сел в соседнее кресло, налил себе чаю. Сделал глоток и замер на несколько секунд, прикрыв глаза.

Ну что же, товарищ генерал, вы молчите, и я помолчу.

- Так давай познакомимся по-настоящему, - прервал паузу Волков, - чтобы не было недопонимания, я не сомневаюсь, что ты действительно Антон Михайлович Шубин, 1976 года рождения и так далее. Но есть нюансы, так ведь?

- Геннадий Николаевич, вы позволите один встречный вопрос? Он важен. Наша встреча в магазине - случайность или нет?

- Правильно мыслишь, - генерал хмыкнул, - но не в ту сторону. Чистая случайность. Сестра у меня рядом живёт. В гости заехал в кои-то веки, без предупреждения. И вышел в магазин за продуктами. На того хама в очереди ты очень четко среагировал.

- Верю. Сестра-то не обидится?

- Да ей сразу отзвонился, из отделения. Привычная.

- Ясно. Так вот, по мужику. У меня пока физуха никакая, но за мизинец взять много сил не надо. Если умеешь, конечно. Ну и кроме шуток, я за деда испугался.

- Вернёмся к нюансам.

- Нюансы, да... Как в анекдоте про Чапаева. Нюанс в том, Геннадий Николаевич, что мне 46 лет. В душе, скажем так. А телу - да, одиннадцать. И в сорок шесть я ровно тот же Антон Шубин, с поправкой на возраст.

- Занятно... И давно такая история?

- Со вчерашнего утра.

- Кто знает?

- Только дед.

- Поверил?

- Я был убедителен.

Генерал помолчал.

- Знаешь, почему я тебе верю? Ну, кроме случая в магазине и явно недетского поведения?

- Можно лист бумаги и карандаш? Я напишу свою версию ответа, потом сверим.

- Держи.

Прикрыв лист ладонью, я написал несколько слов и чисел и сложил лист пополам.

- Так почему, товарищ генерал?

- Потому что с тридцатых годов велись работы по перемещениям во времени. При Хрущёве программу свернули. Но там речь шла в лучшее случае о перемещении неживых предметов в прошлое, на фиксированную глубину.

- Посмотрите, Геннадий Николаевич, - я протянул ему лист бумаги, - в наше время эта информация не то чтобы рассекречена... Скорее, была утечка, и ей постарались придать характер городских легенд.

Волков развернул лист. Там было написано:

Проект 220

Проект 600

Сказать, что он удивился - ничего не сказать.

Глава 5

Генерал быстро прошёл в кабинет, вернулся с пепельницей и спичками. Подрагивающими руками поджег лист, дождался, пока он догорит, спичкой перемешал пепел.

- Ну ты дал, Антон Михайлович, - сказал он подсевшим голосом. – Таких слов даже Председатель не знает. Это ж…

- Геннадий Николаевич, - прервал я Волкова. – я тоже почти ничего не знаю. Я ж говорю, тема вынесена на уровень и формат городских легенд. Хорошо обкатана в литературе. В плане фантастики, тема переноса в наши дни очень популярна, сотни книг на эту тему пишутся, в основном – шлак. Три варианта рассматривается: перенос в своём теле – это близко к тем числам, перенос сознания в чужое тело – это самое популярное, и перенос взрослого сознания в себя же, но раньше. Наука, повторю, здесь рядом не валялась. Вообще никаких подходов. Хотя в хорошей научной фантастике многое проработано.

Это я к чему… я на 99.999% уверен, что мой перенос – это не чей-то проект и не происки врагов. Хрен знает. Какая-то флуктуация, еще что-то… Не исключаю, что там я вообще во сне умер.

- А какой тогда смысл появления здесь?

- Не знаю. Сто гипотез могу накидать сразу, еще тысячу в течение суток.

- 2023, говоришь?

- Он самый.

- И как там?

- Весело – шо ппц. Геннадий Николаевич, давайте начну с относительно близких дат. В августе 1991 года…

Слушая мой рассказ, генерал всё больше мрачнел.

- Трудно поверить. Знаю больше многих, но всё равно трудно.

- Смотрите… Во-первых, есть у меня некоторые соображения. Изложу потом, надо четко сформулировать сперва. Спасти Союз, скорее всего, нереально – точка невозврата пройдена. Но можно попробовать избежать лютого раздрая и развала. Спасти наиболее ценное.

Далее… Понимаю, что вам трудно мне поверить. Давайте сделаем так… Я историю хорошо помню. Назову несколько дат и событий ближайших месяца-двух. Доступа к такой информации у меня по определению не может быть, угадать такое нельзя. Мы с вами будем работать, а вы по ходу будете проверять факты. Глядишь, через пару месяцев окончательно поверим друг другу.

- Ну что же, хорошее предложение. Говори.

- Так… 23 июня – вводят войска в Армению и Азербайджан. 24 июня – Миасс, массовое отравление работников швейной фабрики ядовитым газом. 25 июня – финал чемпионата Европы. Наши продули Нидерландам 0:2. Начало июля – всеобщая забастовка в Армении. А, вот еще важно. 19 июня – открытие крупного месторождения нефти в Тюмени. Пока хватит? Дальше – интереснее, но давайте пока остановимся на этом.

- Давай, - тяжело вздохнул Волков. – даже не знаю, что с этой информацией делать.

- Геннадий Николаевич, я точно знаю, что нельзя делать: идти с ней наверх. Всех зачистят, меня и вас – в первую очередь.

- Это я понимаю… Даже лучше тебя.

- Тогда сейчас давайте паузу сделаем, день тяжелый получился. И действительно, постреляем. Надо же мне дома продемонстрировать запах пороха и снняк на плече. Иначе не поймут-с.

Чтобы попасть в тир, пришлось подняться в зал, пройти его насквозь, и по грязноватой лестнице спуститься вниз, но уже не столь глубоко. Тир был хороший: несколько дорожек по пятьдесят метров, ощутимый ветерок от вытяжной вентиляции. К нам подошел поджарый мужчина в тельняшке и с ВДВ-шной татуировкой на плече.

- Здравия желаю, товарищ генерал-майор!

- Вольно, Руслан. Дай-ка нам с молодым человеком пострелять.

- Сделаем, Геннадий Николаевич. Что подготовить?

- Ты из чего стрелять будешь? – Волков посмотрел на меня.

- Ну… давайте макарова, ксюху, и… есть 96-й маузер?

- О, а ты в теме, - засмеялся Руслан. Всё есть. Маузер какой?

- Ну… давайте семерочку. Каноничный.

- Ого, - присвистнул хозяин тира и выразительно посмотрел на Волкова.

- Руслан, ты давай, работай.

Не прошло и десяти минут, как перед нами лежал целый арсенал: два макарова, Маузер (ну прямо как у Дзержинского) в лакированной деревянной кобуре, АКСУ. Отдельно – коробка со снаряженными магазинами.

- Руслан, давай для начала грудные мишени, 25 метров.

- Как прикажете.

Стрелять я будущей жизни я любил и умел, но в своем нынешнем теле сомневался. Тяжело всё-таки, и мышечной памяти вообще нет.

Ну, для начала ПМ. Ох, какой же он тяжелый для моих 11 лет… Ну, вдох-выдох. Первую обойму я отстрелял медленно, привыкая к пистолету. Результат… хреновый результат. Три пули ушли в молоко, три по краям, одна хорошо легла в голову, одна в грудь. Стоявший рядом Волков выпустил все восемь пуль со скоростью ганфайтера из вестернов. Четыре кучно леглив переносицу мишени, четыре – в горло.

Вторая обойма ушла четырьмя двоечками. Ну, уже лучше. Двойка в голову, двойка в середину груди, двойка по краю. В молоко ушли две последние пули, но тут у меня руки уже дрожали от напряжения. Тяжело, все равно тяжело... Но с Волковым я о физухе договорюсь. Это будет эффективнее, чем дома эспандеры тягать.

- Геннадий Николаевич, пять минут отдыха! - взмолился я и стал разминать руки.

- Ну что, готов? - спросил Волков через пару минут. - Калаш?

- Давайте.

Руслан установил мишени на пятьдесят метров.

Так, прицельную планку на П, приклад поплотнее в плечо, ногу чуть вперёд, пригнуться.

Первые пять выстрелов одиночными вызвали одобрительные возгласы наблюдающих. Взяв протянутый бинокль, я осмотрел мишень. Не шедевр, но кучненько. Все пять легли в грудь, разброс совсем небольшой. Отложив бинокль, остаток магазина я выпустил троечками, каждый раз чуть смещая прицел. Лоб – переносица – горло – середина груди, правее и левее. Ну да, это не макарка, другое дело. Особенно на пятидесяти метрах.

- Вот, другое дело! – похвалил Волков. - Давай из революционного пистоля отстреляемся и хватит на сегодня.

Из Маузера я стрелял совершенно по-читерски, пристегнув приклад. Обоймы не оказалось, просто набил в магазин десять патронов, и на тех же пятидесяти метрах отстрелялся, как из карабина. После калаша ТТ-шные патроны шли совсем легко, и результат оказался даже лучше.

- Всё, товарищ, генерал, спасибо! – я разрядил оружие. – Дядя Руслан, а ветошку и масло дадите? Почищу.

Руслан захохотал и чувствительно хлопнул меня по плечу.

- Молодец, молодой! Уважаю. Ладно уж, идите, сам почищу.

Пройдя через зал, мы вышли во двор, присели на лавочку у стены.

- Ну как тебе?

- Отлично, Геннадий Николаевич! Спасибо! Чудесно нервы успокаивает. Мы с женой любили ходить пострелять. Дорожка на час, два пистолета, по сотне патронов на каждого. И так спокойно сразу на душе становится…

- Давай подумаем, что дальше делать.

- А что делать, товарищ генерал? Во-вторых, ждите подтверждения событий, про которые я вам рассказал. А во-первых, я изложу свои соображения, как я мог сюда попасть, и чего следует ждать. И прикину план действий. Прежде всего – личных, на полгода-год вперёд. Не обессудьте, но мне надо край к сентябрю определиться, как дальше жить. Ну и буду очень внимательно историю вспоминать.

И вот еще что… Бытует в наше время такая… умозрительная теория упругого времени. Мол, если ты попал в прошлое, то само время сопротивляется изменениям. Смотрите: я утром шел к деду, собираясь ему все рассказать – и нарвался на шпану. Успокоил их, но чисто на неожиданности. Стали с дедом прорабатывать тему чуть глубже – и тут же хулиган в магазине. Дед мог погибнуть. Ну и мне сотряс сделать – как два пальца. Сейчас добавился третий посвященный. За сутки поток времени настолько взбудоражился, что может выстрелить в самом неожиданном месте. Это всё чисто умозрительная теория, но что-то мне жутко.

- Интуиции надо верить, - задумчиво произнёс Волков. – Я только поэтому и живой. И тоже чувствую что-то… не опасность, нет. Так, ветерок шерсть на загривке шевелит. Да, расклад… Резких действий предпринять нельзя, ничего не делать тоже нельзя.

- Тут всё просто, Геннадий Константинович. Делай, что должен, и будь, что будет. А руководствоваться при этом имеет смысл чисто эстетическим принципом. Делать то, что красиво. И почти наверняка не ошибешься.

Волков задумчиво закурил и посмотрел на часы.

- Почти восемь. Давай собираться. Отвезу тебя домой.

До квартиры бабушки с дедушкой Волков довез меня быстро, и уже в половину девятого мы были на месте. Одного он меня не отпустил, и проводил до дверей квартиры.

- Нет уж, после твоих рассказов давай без экспериментов.

Дверь открыл дед.

- Андрей Иосифович, добрый вечер! Возвращаю внука, как обещал. Хорошо постреляли, правда, Антон?

- Так точно, товарищ генерал! Просто замечательно.

- Ну давай, отдыхай. Андрей Иосифович, я вам завтра наберу. Надо будет вам до милиции дойти, подписать документы.

На кухне меня ждал ужин. Очень кстати, поскольку на базе "Контура" мы успели только попить чаю.

- Дорогие мои, отвечу на все вопросы, но потом!

- Тебя что, не накормили? - возмутилась бабушка.

- Бабуля, не до того было, честное слово. Так увлекся, что забыл поесть. Стреляли до посинения.

- Из чего? - заинтересованно спросил дед.

- Макаров, Калашников, и на десерт революционный Маузер.

- Вот это здорово! И как результаты?

- Под конец неплохо. Постеснялся только мишени отстрелянные забрать.

- Ну давай, давай, ешь, - бабушка потрепал меня по голове.

Повторно просить не пришлось. Салат из моркови со сметаной, картофельное пюре, гуляш - всё улетело в молодой растущий организм за минуту.

- Уфф... - отвалился я от стола, - спасибо. Теперь чаю - и день прожит не зря.

После чая глаза стали слипаться. Действительно, день получился уж больно насыщенным.

- Всё, я под душ и спать. Давайте в дедушкиной комнате раскладушку поставим, и нормально.

До постели я еле дошёл. Да, на такой темп я пока не рассчитан. Надо, конечно, дозировать нагрузку, но как? Время, время, как поджимает время... В декабре будет Спитакское землетрясение. Сегодня я об этом не стал говорить Волкову - пусть сначала он убедится на ближних событиях, что я не вру. Но что-то делать надо будет. Только в августе три катастрофы, разгон демонстрации в Москве (далась вам эта Прага), а дальше пойдет громыхать по окраинам. Эстония, Закавказье, Западная Украина.

На грани сна и бодрствования стали появляться какие-то мысли, но я уже проваливался в сон.

И проснулся, как от толчка. На будильнике было три часа. Спать не хотелось. Значит, буду думать.

Что реально сделать в моей позиции?

Очень хорошо, что я познакомился с Волковым. Он достаточно умён, чтобы не делать резких движений, и в то же время в его распоряжении большая сила.

Но это, в любом случае, реанимационные меры. Которые принципиально ничего не поменяют.

Значит, придется идти всё же от частного к общему. Решать локальные задачи, масштабируя их шире и выше, и поставляя информацию на первых порах. Дальше это бессмысленно.

С плотностью событий и сопротивлением истории тоже надо разбираться. Очень это настораживает. В реальности оно выглядит гораздо менее привлекательно, чем в книгах.

Так что я могу сделать, чтобы уверенно пройти смутное время, да и потом не остаться за бортом?

Спасать в тонущем корабле под названием "СССР" надо прежде всего мозги. Я очень хорошо помню, как в "святые 90-е" доктора наук уходили в торговлю, спивались, кому повезло - уезжали в Штаты. Пресловутая утечка мозгов аукалась и в 20-е. И пожалуй, у меня даже есть, что предложить этим замечательным людям. Не всем, конечно, но очень многим. Но это время и деньги. Много времени и большие деньги. И основной «тайм-киллер» у меня – это школа. Тратить шесть лет на неё я просто не могу себе позволить. В принципе, освоить (вспомнить) школьную программу и сдать на аттестат – это вопрос года, если оставлять время на другие занятия. Но нужно как минимум согласие родителей, и административный ресурс. Как ни крути, вундеркиндом я не был, и резкое проявление подростковой гениальности вызовет вопросы. Хотя, сгорел сарай – гори и хата. Может оказаться самым правильным идти напролом.

Надо будет составить правдоподобные дорожные карты для Волкова и для деда. И для себя, несколько отличающуюся от первых двух. Обманывать я никого не собираюсь, но и все карты и планы раскрывать тоже было бы странно.

Завтра, кстати, надо бы съездить в больницу к сестре. Понедельник, родители на работе, «никто, кроме нас». С этими мыслями я и заснул.

…

Проснулся я на удивление рано, в половину седьмого. Дед еще спал, и я тихонько прошёл в ванную. Да, мышцы после вчерашнего побаливают. Впервые за последние дни я рассмотрел себя в зеркале. Милый интеллигентный мальчик, что еще сказать. Четкая троечка по физре. Будем работать. Конечно, просить Волкова о кроссе и полосе препятствий рановато, но базовый комплекс я и сам изображу, а дальше буду потихоньку привлекать ресурсы Контура.

Отодвинув на кухне стол, я размялся и для начала проверил, что вообще могу. Двенадцать отжиманий – предел. Двадцать два приседания. Тридцать пресса.Грустно, совсем грустно. Турника нет, да и подходить к нему пока нет смысла. Помнится, в школе я едва мог подтянуться два-три раза. На осмысленные цифры вышел только в студенческие годы.

Сделав три подхода, понял, что на сегодня достаточно, и пошатываясь, пошел в душ.

7.15 – а бабушка уже на кухне. Опаньки, а я как раз собирался приятно удивить и приготовить завтрак.

- Доброе утро, бабуля, - я поцеловал бабушку в щеку. – как спалось?

- Тревожно. Очень вчера необычный день получился. И ты странно себя вёл, и Волков этот непонятный. Антоша, - бабушкин голос дрогнул. – ты не понимаешь, что такое КГБ. Не связывайся с ними. Лучше просто уехать на дачу, а мы с дедушкой договоримся с Волковым.

Ох, бабуля. Понимаю тебя. Для твоего поколения КГБ – это страшное пугало.И есть почему, что уж говорить. Даже сейчас, наряду с людьми типа Волкова, там всяких хватает. Да и Волков, по большому счёту, получив приказ, тут же меня и отработает. Хотя по нему как раз есть сомнения, все же в 1993 именно он отказался отдать приказ на штурм Белого дома.

- Бабуля, дорогая, - я постарался быть максимально убедительным. – поверь, я знаю, что делаю. Да, я сильно изменился в один день. Что, как, почему – не суть. Но я действительно знаю, что делаю.

- Да как ты можешь знать? – возмутилась бабушка. – тебе одиннадцать лет! Ты же просто не видишь и не понимаешь многого!

- И тем не менее. Знаю, звучит жестоко, но – привыкай. Других вариантов нет. А сейчас давай завтракать.

- Не понимаю. Сейчас дедушку разбужу, и позавтракаем.

- Давай. И мне сегодня надо будет до сестры доехать. Соберём какие-то гостинцы?

В 8.40 зазвенел телефонный звонок. Я сидел ближе всех к телефону, и машинально снял трубку.

- Алло.

- Антоша, ты? – раздался голос матери, - а что ты вчера вечером не позвонил? Что-то случилось?

- Мама, доброе утро. Да всё нормально. Извини, вчера загулялся, устал. Я сегодня к Леночке собираюсь съездить. Напомни, пожалуйста, отделение и палату.

- А когда ты собрался ехать?

- Ну я дозвонюсь в справочную, уточню.

- Нефрология, 6-я палата, посещения с 11 до 13, прием передач тогда же и вечером, с 16 до 18.

- Филатовская больница, нефрология…

- Не филатовская, а морозовская! Ты что, забыл?

- Извини, перепутал. Что отвезти надо?

- Она просила альбом, фломастеры. Еще печенье какое-нибудь.

- Хорошо, найду.

- Позвони потом, - сухо сказала мать и повесила трубку.

Действительно, что-то было у сестры с почками. Съезжу.

Так, вспоминаем. Канцтовары в соседнем доме. Вспомнить бы названия станций метро, но вроде как на кольцевой линии они не менялись.

Завтрак, сборы, поход в магазин как раз заняли время до десяти утра. Хорошо, что свои сбережения взял с собой, хоть минимальная степень свободы присутствует. Но в любом случае, этот вопрос надо решать.

- Я поехал в больницу, - оповестил я бабушку с дедушкой, перекинул через плечо спортивную сумку вышел из квартиры. Идти пешком с пятого этажа не хотелось, так что я вызвал лифт. Приехал маленький, пассажирский.

Вот и первый этаж. Двери стали открываться, как вдруг лифт сильно тряхнуло, свет погас, двери замерли, открывшись едва на треть. Что-то гулко ударилось о потолок кабины, и сверху раздался отчаянный вопль.

Глава 6

- Петрович, трахома, что ж ты творишь! - гремело эхом по шахте лифта. - ты что открутил, тварь тупая? Сам лезь вниз доставать!

- А что я? Гайки прикипели, у меня, что ли, сил не хватило открутить? Как твои косяки править, так Валерий Петрович, а как что не так - тварь тупая?

- Мужики! - заорал я, барабаня изо всех сил в стену, - выпустите меня!

Ругань умолкла.

- Мальчик, ты где?

- Валерий Петрович, я тут , в лифте, на первом этаже! Двери чуть-чуть приоткрылись, и свет погас.

- Петрович, я ж тебе говорил! - снова громыхнул второй голос, - ещё и ребенка напугал! Мальчик, ты главное не бойся! Мы сейчас вытащим тебя.

- Спасибо! Да я не боюсь.

Ругань наверху сменилась рабочим бормотанием, и вскоре часть крыши лифта со скрежетом отъехала в сторону. Лифт осветился желтоватым светом карманного фонарика, и в отверстие заглянул обеспокоенный мужчина в заляпанной ржавчиной спецовке. Видимо, тот самый Петрович.

- Ты как здесь ?

- Да нормально, Валерий Петрович, - бодро ответил я, - мне бы выбраться поскорее?

- Что, по нужде прижало? - хмыкнул лифтёр, - не стесняйся, щель широкая.

Понятно, смеяться на слове "лопата".

- Да не, я к сестре в больницу еду. Опаздывать нельзя, передачу не примут.

- А, ну это другое дело. Руки давай.

Петрович обхватил запястья поднятых вверх рук и рывком вытащил меня наверх. Оказывается, лифтёры разместились на крыше грузового лифта , застрявшего между этажами.

А на его крыше сидел напарник Петровича. И это был мой школьный учитель труда, Владимир Владимирович Сотников.

- О, Шубин? Из 4Б? Какими судьбами?

- Здравствуйте, Владимир Владимирович! Да вот к бабушке с дедушкой в гости заехал, гостинцы для сестры забрать, и такое вот приключение.

- Ничего, сейчас выпущу. Петрович, подсоби нам, сейчас выведу молодого.

В крыше грузового лифта сдвинули панель, меня спустили обратно, вслед за мной спустился трудовик. Дверь была открыта, до пола - около метра.

- Подожди, я вылезу, потом тебе помогу.

В лифтовом холле трудовик поманил меня в сторону, воровато оглянулся по сторонам и прошептал:

- Шубин, ты это... В школе не болтай, что я тут халтурю.

- Владимир Владимирович, да как скажете. А в чём проблема-то?

- Ты понимаешь, - он опять огляделся по сторонам, - вроде как учителю не совсем прилично такой работой заниматься, даже в отпуске.

Тут пришло моё время удивляться.

- Почему? Работа как работа.

- Ну вот так считается. Ладно, заговорились мы. Надо лифт чинить. Бывай.

- До встречи, Владимир Владимирович! Не переживайте.

Да, похоже, что мое родное время куда как терпимее к почти любой работе. Хоть лифты чини в свободное время, хоть обои клей или лобзиком выпиливай на продажу - ни у кого вопросов не возникнет. Лишь бы не в ущерб работе.

Опять метро. Пятачок в прорезь турникета и вперёд. Пока ехал до кольцевой, внимательно изучил схему. Станций непривычно мало, теперь главное - запомнить названия станций. Но основная масса осталась без изменений, что радует.

До больницы ноги донесли сами. А что вы хотите? Отец троих детей должен в любом состоянии на автопилоте дойти до детских травмпунктов, больниц, дежурных стоматологий. Вот и здесь я бывал неоднократно. 30 с лишним лет вперёд.

- Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, как в нефрологию пройти? - обратился я к сурового вида старушке на вахте.

- Вон схема, - недружелюбно буркнула она, не отрываясь от чтения "Человека и закона" и махнула рукой куда-то в сторону.

С некоторым усилием найдя на обшарпанном стенде требуемое, я отправился к нужному корпусу.

Почти ничего не меняется. Стол для передач, недружелюбная дама рядом с ним.

- Мальчик, ты к кому?

- Здравствуйте, у меня младшая сестра в нефрологии лежит, Лена Шубина, 6-я палата. Мне ей передачу бы отдать и пообщаться. - выдал я голосом чуть испуганного ребёнка.

- А что ты без родителей?

- Вы понимаете, родители на работе допоздна, бабушка с дедушкой по этой жаре стараются не ездить, а мамины далеко живут, вот мне и приходится.

- Ну вообще-то мы без взрослых не пускаем.

Ну что ж ты за зараза такая? На принцип пошла.

- Ну а что же мне тогда делать? Сестрёнка очень скучает, и я тоже. На выходных не смогу приехать, хотел сегодня её увидеть. Да и мама ругаться будет, если я не передам ей, что она просила.

- Ну а я откуда знаю? Можешь передачу здесь оставить, отнесут твоей сестре.

- Но ведь и повидаться с ней надо! Маленькая же она, скучает одна.

- Мальчик! - дама надулась, как рыба фугу. - Тут не цирк и ее театр , чтобы веселиться! Тут лечат! Вот выпишут твою сестру - и увидитесь. Оставляй передачу и топай.

- Знаете что? Я что-то не вижу правил, запрещающих видеться без родителей. Кто здесь главный? Зав. отделением? Где его кабинет?

- Ах ты сопляк! Да я сейчас тебя за ухо выведу на улицу!

- А попробуйте. Давайте, нанесёте травму чужому ребенку из-за своей дури. А я ещё головой ударюсь , - заговорил я тише, - и сотрясение изображу или лоб рассажу, мне не жалко. Кровью всё замажу. Тут же в травме и обработают. А тебя, дуру, по судам затаскают. В общественный туалет поломойкой не возьмут.

Меня несло. Неужели это реакции молодого тела?

- Одним словом, милейшая, нефрология на каком этаже?

- Третий, - с ненавистью прошипела тётка. - Сволочь.

- Спасибо вам. Понимаю, жарко, устали. Не держите обиды. Мы всё-таки в СССР живём, закон для всех один. Вот, возьмите, я хотел сестре отдать, но подумал , что ей наверное с почками не надо. - и протянул тётке шоколадный батончик. Шоколадку не заслужила. - выпейте чаю, может, легче станет.

- Иди уже. - но батончик взяла.

Этих батончиков у меня ещё четыре штуки. В своей сумке, прикрытых газетой. Проинструктирую сестру, чтобы дежурных сестричек угостила. Сервис здесь пока не на высоте, пусть замотивирует.

Ожидая сестру с процедур, я задремал на банкетке,прислонившись к стене. И проснулся от радостного детского крика и объятий.

- Привет!

Ещё не до конца проснувшись, я не понял, где нахожусь, и увидел перед собой свою старшую дочь Соню. У меня перехватило дыхание: неужели это всё приснилось? И лишь секунду спустя я понял, что это явь... А сестра действительно очень похожа на дочку в её детстве. К горлу подкатил комок, дыхание перехватило. Обняв сестру, я еле смог прошептать ей:

- Привет, сестрёнка! Покажи скорее, где тут туалет для мальчиков?

Покраснев, Леночка показала пальцем в конец коридора.

К счастью, там никого не было. Включив холодную воду, я судорожно плескал ее себе в лицо, пытаясь сдержать рыдания. Как же не вовремя меня накрыло... Кажется, полегчало.

Сестра дисциплинированно сидела рядом с сумкой, не заглядывая в неё. Героическая девочка.

- Так, смотри, что я тебе принёс. Фломастеры и альбом, как ты просила. Твои книжки. Вот пижама, и отдай мне грязную. Вот печеньки.

- Ой, спасибо! Я сейчас вернусь.

Шоколадки, пожалуй, я сам отдам врачам. Вернее будет.

- Расскажи, что тут у тебя творится? Как себя чувствуешь?

- Ой, Антошка, ты знаешь, я так соскучилась по тебе, и домой хочу... - шмыгула носом сестра. - Всё нормально, только кормят невкусно.

- А девочки в палате как, нормальные?

- Нормальные. Нас там четверо, но всем плохо. Я только книжки читаю, играть не с кем.

- Ну, тебя к концу недели выпишут, наверное. Хочешь, в кино с тобой сходим?

- Конечно, хочу! Без родителей?

- Без родителей. Только вдвоём. А потом мороженое купим.

- Антошка, ты замечательный! - сестра изо всех сил обняла меня.

Через полчаса, попрощавшись с сестрой и одарив сестер на посту шоколадками, я пошёл к выходу. Вроде бы программа минимум выполнена.

******

Пожалуй, домой возвращаться рано. А начну-ка реализацию своего плана по глубокому внедрению в самое передовое в мире общество.пункт первый, как и планировалось - нормальные очки. Всю жизнь я был равнодушен к аксессуарам, но отдельные предметы туалета выбирал тщательно. И очки в том числе.

Кто не носил советские оправы, особенно с толстыми стеклами - тот не поймёт. Они были как хорошие надёжные ботинки: не очень красивые, надо разносить, подогнать, после сборки доработать напильником. Но потом будут служить годами, и ядерный взрыв переживут. Но хочется чего-то более человеческого. Формы оправ сейчас в моде тоже странные, на мой взгляд. Хотя здесь мы идём шаг в шаг с Европой. Там мода такая же дурацкая.

Как бы то ни было, надо найти что-то нормальное. Титана, к которому я привык, и тонких пластиковых стекол здесь точно нет, к сожалению.

Широко известная в среде очкариков "Оптика" на Селезневской улице поражала масштабом. Она занимала половину первого этажа длинного дома, и предлагала полный спектр услуг: от проверки зрения до изготовления и ремонта очков. Несмотря на середину дня понедельника, народу хватало. Как и во многих других магазинах, покупатели четко делились на две группы: местные и приезжие. Первые снисходительно поглядывали на вторых и капризничали, вертя головой перед зеркалом. Вторые выглядели пришибленно и в то же время нагло. Если местные выбирали оправы на пике моды, то приезжие - что помассивнее и подешевле, и брали по несколько штук.

Какое-то время я побродил от витрины к витрине, изучая ассортимент и цены. Ну что ж, понятно.

Найдя продавца-консультанта в белом халате, скучавшего за столом в углу зала, я неспешно направился к нему.

- Добрый день! Вы могли мне помочь?

- Мальчик, а что ты хочешь? - лениво поднял на меня глаза консультант.

- Роликовые коньки, щенка бульдога и настоящую саблю.

- Что?

О, товарищ оживился.

- Извините, неудачно пошутил. Хочу новые очки. В хорошей оправе. И надо, чтобы специалист помог выбрать. Самому сложно оценить.

- Ну ты посмотри пока, что в витринах выложено. Только недолго, у нас обед через 30 минут.

Да, всё запущено донельзя. Не дожидаясь приглашения, я присел на стул.

- Понимаете, в чем проблема... Простите , вас как зовут?

- Александр Игоревич, а что?

- Так вот, Александр Игоревич. Витрины я уже посмотрел. Не то, как говорил Лев Николаевич Толстой. Я слышал, что у вас такой богатый ассортимент, что он не весь помещается в зале. Совершенно уверен, что своей очереди на выкладку дожидаются несколько чудесных оправ, полностью устраивающих меня.

Взгляд консультанта застыл. Знакомо. Что ж они все так быстро плывут в этом 1988? Не привыкли люди к плотному потоку информации. Ну мне же проще.

- Так вот. Мне нужна металлическая оправа, прямоугольная. Чехословакия или ГДР. Заушники широкие, пластмассовые. Размер вы лучше меня оцените.

- Слушай, ну ты слишком многого хочешь! Где я тебе такое найду? - ага, тон стал деловым.

- Если бы я знал, где, я взял бы сам. Я понимаю, дополнительные усилия... Ох, у вас какая-то грязь на халат прилипла.

Стряхнув несуществующую пылинку с нагрудного кармана халата, я вложил туда пять рублей.

- Ну хорошо, я посмотрю. Не уверен, конечно...

- Александр Игоревич, неуверенность не красит профессионала. Сделайте скидку на мой юный возраст и копеечки, сэкономленные на школьных завтраках.

- Ладно, жди здесь, юморист.

Через несколько минут он вернулся.

- Пошли в подсобку отойдём. А то налетят... Вот, смотри. Почти всё, что есть.

- Почти?

- Есть несколько оправ ФРГ и Франция, но там ценник...

- Сколько?

- От четвертного до полтинника. - вздохнул он.

- Да, это дороговато. Давайте эти смотреть.

Надо же, а есть даже приличные. Не совсем то,к чему я привык, но вполне себе.

- Вот эта сколько стоит?

- 5.50 в кассу за саму оправу, плюс стекла и работа...

- Плюс ещё пятерка, если всё будет готово завтра к вечеру.

Консультант аж поперхнулся.

- Согласен! Давай рецепт.

Про обеденный перерыв он тактично забыл, и в оптике пришлось провести ещё полчаса, проверившись у окулиста.

- Ну что же, до завтра, Александр Игоревич! Было очень приятно работать с вами.

- А...

- Завтра я подъеду к семнадцати. Проверить, подогнать. И завершим нашу сделку.

А время между тем, близится к обеду. Перекусывать пирожками совершено не хочется. А ведь поблизости - комплекс зданий МВПШ, московской Высшей партийной школы. В 90-х и далее там располагался РГГУ. Во время моей учебы кормили в столовой очень недурно. Сейчас наверняка не хуже.

Интересно, получится ли проникнуть без пропуска в святая святых партийной учебы?

На вахте дежурил донельзя серьезный пожилой милиционер в звании старшины.

- Здрасьте, - не снижая скорости, попытался я проскочить мимо него.

- Мальчик, ты куда собрался? - грозно окликнул меня дежурный.

Эх, не получилось по нахалке.

- Товарищ милицинер, вы понимаете, тут у меня мамин двоюродный брат учится, его в Москву перевели, третьим секретарём, так мама только из отпуска вернулась и телеграмму увидела, а телефона у нас нет, а я тут на Селезневской рядом очки новые заказывал, маме позвонил на работу, она попросила зайти, найти дядю Славу, и ему передать, что...

- Ладно, иди уж... - добродушно рассмеялся старшина. Куда идти, знаешь?

- Мама сказала, чтобы я дядю Славу около столовой ждал, он в два обязательно спустится на обед. Он язвенник, ему надо по графику питаться.

- Да уж, война войной, а обед по расписанию. - хмыкнул вахтёр безо всякого почтения к партийным работникам. Направо, и там вниз спустишься.

- Спасибо, товарищ... - я посдлеповато прищурился, разглядывая погоны, - старшина.

- Разбираешься в званиях? Это хорошо.

- Конечно, у меня же дедушка военный, мы с ним ездили по местам боёв, и там часть, где он в войну служил, командир другой, но дедушка на доске славы, меня даже на танке покатали, потому что папа командира с дедушкой тоже воевал, и он нас на юбилей Победы пригласил, а потом..

- Всё, всё, иди уже.

Столовая действительно оказалась на уровне. Я для себя давно выработал критерий качества заведения: уровень готовки супов. Если супы хорошие, то и всё остальное обычно на уровне.

Супов было пять, на любой вкус: от диетической молочной лапши до харчо. Закуски, вторые блюда, гарниры... Да, неплохо питаются партийные студенты.

"Борщ моск. с гов. и смет." был великолепен. Бефстроганов с картофельным пюре - тоже. И даже компот из сухофруктов был почти не сладкий. И за всё это великолепие - шестьдесят пять копеек. Да уж, локально социализм уже наступил.

Уже выходя из столовой, я купил несколько пирожков с разной начинкой. На выходе из здания я протянул из старшине.

- Товарищ старшина, спасибо вам! Вот возьмите, пожалуйста. Мы-то пообедали, а вам ещё сидеть тут..

- Да ты что! - изумился старшина.- спасибо! Хорошая молодежь растёт, с пониманием. Я здесь почти каждый день дежурю, заходи, если что.

И тут я вспомнил, что надо бы оповестить родных о моих планах.

На станции Новослободская я опустил в телефон -автомат 2 копейки и набрал бабушкин телефон.

- Алло? - раздался знакомый голос.

- Бабуля , это я. Извини что сразу из больницы не перезвонил. Встретился с сестрой, всё нормально. Я решил съездить в книжный на Дзержинского, посмотреть кое-что. Дорогая, извини, задумался и не позвонил сразу, виноват...

- Антон, ну хорошо. А ты не голодный? - бабушкин голос был полон самых страшных подозрений.

- Ну что ты! Я в столовой пообедал, борщ съел, бефстроганов, компот. Всё отлично. Я погуляю ещё, и часам к шести буду, хорошо?

- Только не задерживайся, и потом ещё позвони.

Так, теперь ещё матери надо доложиться.

- Здравствуйте, а Шубину можно к телефону позвать? На обеде? А передайте пожалуйста, что звонил Антон, что Лену я в больнице навестил, всё хорошо. Ага, спасибо.

Ну всё. Теперь и за литературой надо. Тут вам не интернеты, информация сама себя не принесёт.

Новослободская - Чехова - Бульварное кольцо - Трубная. И вот уже Лубянка, то есть площадь Дзержинского. И железный Феликс стоит, тут как тут. До позора 91-го еще три года.

Так, первым делом мне надо в отдел юридической литературы. Местные законы надо изучить по буквам, с карандашом в руках. Закон о кооперации, сборники законов о труде и образовании, конституция... ее тоже. Ещё много чего по мелочи. Ну и для прикрытия - сборник "На суше и на море" за текущий год и свежая повесть "Посёлок" Булычёва.

Затоварившись книгами, я побрел в сторону Маросейки и Китай-города. Тьфу ты, Богдана Хмельницкого и площади Ногина. Эти переулки я знал очень хорошо, но памятью будущего. Район Китай-города в свое время я исходил вдоль и поперёк. В 21 веке это был один из немногих уцелевших кусочков старой Москвы.

Оказалось, что большинство проходных дворов изменились мало. Приметой времени было развешанное на верёвках бельё, а в остальном как и не проваливался в прошлое.

Присев на скамейку в небольшом сквере, я задумался. Понятно, за три дня многолетний план не нарисуется, но наброски делать надо.

Итак... Первое - избавиться от школьной повинности. Не зря я купил сборники законов, поработаю вопрос экстерната. Далее... Если всерьез озаботиться спасением науки, то нужен выход на научную среду, причем серьезную, где половина учёных имеет серьезный допуск. Причем я должен стать там своим. Высшее образование. Совершенно не хочется терять время, но делать нечего. Вуз должен быть знаковым, но для меня не сильно напряжным. Не МГИМО, не МЕХМАТ МГУ.

Деньги. Денег надо много. И я даже знаю, как их начать зарабатывать. Начиная с октября, пожалуй. Для этого мне понадобится выход на человека, который будет вести мои дела. Всё же 11-12 лет - это несерьёзно, никаких юридических действий я совершать не могу.

Помощь Волкова понадобится, но очень дозированно и осторожно. Для такого служаки, как он, коммерсы - всегда второй сорт.

Что ж, пора домой.

Не торопясь, я поднялся по лестнице (спасибо, на лифте покатался). Дверь открыла бледная бабушка.

- Антоша! – её голос прервался всхлипами. – умер дедушка…

Глава 7

-Антоша, - захлебываясь слезами, прокричала бабушка, - умер дедушка...

У меня всё поплыло перед глазами. Пошатнувшись, я схватился за притолоку.

-...дедушка Миша, - с трудом выговорила бабушка и опять зарыдала. А я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Очнувшись, я увидел склонившегося надо собой деда с отвратительно воняющий нашатырём ватой.

- Жив?- я схватил его за руку?

- Да куда я денусь. Ты ж обещал правнуков. Миша умер, звонили из Киева.

Дедушка Миша - это бабушкин брат.

- Ну вы даёте, - я несколько раз глубоко вздохнул и заговорил шёпотом.

Дед внимательно слушал.

- Ты знаешь, я похожее однажды слышал. В конце апреля 1944. Недалеко от Севастополя. Снаряд прилетел в пункт связи, скорректировать огонь не смогли, и авиация отбомбились по своим окопам. Вот комкор тогда и выдал. Но у тебя затейливее. Образнее.

Чуть придя в себя , мы пошли приводить в чувство бабушку. Она очень любила брата, и его смерть буквально подкосила её.

- Ты поедешь? - тихонько спросил я деда.

- Конечно.

- Папу вы уже позвали?

- Да, скоро приедет.

- Как приедет - мы с тобой берём документы и едем на вокзал покупать вам билеты. По дороге подробно проинструктирую тебя.

- О чём? - удивился дед.

- О правилах поведения. - криво улыбнулся я. - не нравится мне всё это.

Отец приехал через несколько минут и тут же включился в процесс сборов.

- Папа, - отвлёк я его на минуту, - на пару слов.

- Да, что такое?

- Ты на похороны едешь?

- Да, конечно.

- Сейчас мы с дедушкой поедем за билетами. Вы с бабушкой собирайтесь. И не надо брать чемодан еды, - бабушка уже начала готовить "в дорогу". - вам ночь всего ехать.

- Да, конечно. Спасибо, что помогаешь. И за дедом присмотри, чтобы ему плохо не стало.

Пока мы шли в сторону метро, я излагал деду свой взгляд на происходящее.

- Смотри... Есть умозрительная теория упругого времени и временных потоков. Суть в чём. Всё, что происходит - логично. У любого события есть причины и следствия. И изменить прошлое нельзя. Можно подкорректировать мелкие детали, но не более. Если попаданец начинает действовать против истории, она начинает сопротивляться. Причём простыми способами. Вчера я решил рассказать всё тебе - и в тихом месте нарвался на шпану.

- Какую шпану? - дёрнулся дед, - а почему не рассказал?

- На обычную. Но ребята быстро поняли, что не правы.

- Как тот хам в магазине? - с усмешкой спросил дед.

- Почти. Но не суть. Далее. Случай в магазине. Сегодня утром я нехорошо застрял в лифте. Вечером умер бабушкин брат.

- Да уж... - дед задумался. Каждое событие вроде обычное, а вот всё вместе выглядит странно.

- О чём и речь. И это не чьё-то осмысленное действие. Скорее, типа иммунной системы. Или как в муравейник палку сунуть.

По идее, это давление должно падать, если поток времени увести в сторону от главного. Но это требует огромных усилий.

- Я понял. Умножаем на косинус угла расхождения...

- В точку! - захохотал я. - Приятно иметь дело с инженером.

- Но надо не только развести стрелки, но и зафиксировать эту новую реальность. На эту тему есть отдельные мысли, но повторю: это не наука, ни фактов, ни теории. Только рассуждения,не более.

- Ну как философия практически. - хмыкнул дед.

- Типа того. Но философ дальше дурки не уедет. Поэтому слушай внимательно.

Первое. Бабушка, отец будут из тебя тянуть информацию. Ни при каких раскладах не выдавай информацию. Этим ты и общие возмущения усилишь, и близких под опасность подставишь. Списывай на мой переходный возраст и скверный характер.

- Понял.

- Далее... Будь очень внимателен к любым изменениям вокруг себя. С ума сходить не надо, но отслеживай. Конкретнее не скажу даже. Доверяй интуиции. Знаешь даже что? Включи национальную чуйку на опасность. У евреев она есть, веками отработана.

Ну и третье. Что в танке главное, помнишь?

- Эээ...

- В танке, товарищ подполковник, главное - не пердеть и не бояться.

Дед захохотал в голос.

- Хорошая шутка. И правильная.

***

Билеты внезапно оказались проблемой. Казалось бы, три билета в Киев, хоть плацкарт - а нет. Попытка пробиться к начальнику вокзала, даже с дедовским удостоверением инвалида ВОВ, ни к чему не привела.

- Давай Волкову звонить. - подумав, сказал я. - не люблю чувствовать себя обязанным перед таким людьми, но придётся.

По личному телефону Волков откликнулся быстро.

- Здравствуйте, Геннадий Николаевич. Шубин беспокоит.

- Привет, Антон. Что-то случилось?

- Нужна ваша небольшая помощь, даже так, совет скорее. Но срочно, к сожалению.

- Совет, но срочно. Это ты хорошо сказал. Серую Волгу и Володю помнишь? Минут через 30 на стоянке такси перед Киевским вокзалом.

- Спасибо, Геннадий Николаевич!

- Жду.

- Дедуль, скоро подъедет машина. Пошли к стоянке такси.

- Волков поможет?

- Без сомнений. Приедем, изложим ситуацию.

Серая Волга подъехала даже раньше, и через сорок минут мы уже въезжали в ворота базы ы на Новослободской.

Волков встретил нас во дворе.

- Андрей Иосифович, Антон, приветствую вас! Что стряслось на ночь глядя?

- Геннадий Николаевич, дело такое. В продолжение нашего разговора о странных событиях. Умер бабушкин брат, им с дедом и моим отцом надо срочно ехать в Киев. С билетами проблема.

- Уже не проблема. - Волков позвал протиравшего стекло машины Володю.

- Володя, на ночной поезд в Киев три билета. Ты в купе четвёртый. В Киеве передашь пост местным товарищам. Сам по городу три дня погуляешь, оценишь обстановку.

- Будет сделано. Разрешите приступить?

- Работай.

- Так, а мы пока на троих поговорим.

- Хорошо. Тьма сгущается, товарищ генерал?

- Ну ещё не всё так страшно, но какие-то непонятные случайности начинают происходить.

- Что вы собираетесь делать?

- Ничего. Если бы не наши разговоры с тобой, то и внимания не обратил бы.

- И это правильно. Лечь в дрейф и ждать, пока туман разойдется. Но быть готовым ко всему. По Киеву, Геннадий Николаевич...

- Вообще не беспокойтесь. Володя человек опытный. Андрей Иосифович, единственно, я вас прошу: будьте осторожнее. Мы, конечно, от многого подстрахуем, но всё же.

- Да, Антон проинструктировал уже.

- Андрей Иосифович, ещё момент. У ваших родных возникнут вопросы, почему я вам помогаю. Пожалуйста, придерживайтесь следующей версии: я сын вашего погибшего однополчанина. Тем более что это правда. А познакомились мы вчера и правда случайно.

- Это как ? - удивился дед. - а кто ваш отец?

- Да скорее всего вам ни о чем не скажет. Николай Тимофеевич Волков, младший сержант, в одном стрелковом корпусе с вами воевал. В конце 43-го погиб.

- Действительно, не помню, извините.

- Геннадий Николаевич, - прервал нас вернувшийся Володя. - всё готово. - сейчас 19.20, поезд 22.50. Разрешите взять машину?

- Ну а как же? Всё, поступаешь в распоряжение товарищей. Антон, завтра часам к 11 сюда подъезжай, есть что обсудить.

- До встречи, Геннадий Николаевич. Спасибо за помощь .

***

Наше появление с билетами, сопровождающим и машиной сразу разрядило напряженную обстановку.

- Едем поездом 22.50, я , Вера и Миша. Владимир , - дед кивнул в сторону в его сторону, - с нами четвёртым, и на месте нам поможет при необходимости.

- Володя, вы проходите на кухню, давайте я вас ужином накормлю, - засуетилась бабушка. - ещё выезжать не скоро, и в поезде всю ночь ехать. Вас Геннадий Николаевич прислал? Так любезно с его стороны.

- Вера Михайловна, спасибо! С удовольствием! А Геннадий Николаевич он такой. Вам Андрей Иосифович уже сказал, что они с отцом Волкова вместе воевали? Он как узнал, очень удивился, и сразу решил.... - Володя пошел за бабушкой на кухню, профессионально заполняя эфир белым шумом. Никаких сомнений, завтра об этом чудесном совпадении будут знать все родственники и друзья. А крохи реальной информации окажутся надёжно спрятаны.

Зазвенел звонок. Я открыл дверь, в квартиру влетела мать.

- Привет, сынок! - Она порывисто обняла меня. - ты как? Всё нормально? Не испугался?

- Привет! Да всё в порядке, съездили с дедушкой за билетами, всё сделали, они с бабушкой и папой в 22.50 едут в Киев.

- А это кто на кухне? - оттуда раздавался голос Володи, что-то увлеченно рассказывающего бабушке.

- Это дедушкин сослуживец помог. Билеты с его помощью достали, и он дал свою машину и водителя.

- Это кто же? - ревниво поинтересовалась мать.

- Ай, я сам толком не понял. То ли сослуживец, то ли сын сослуживца. Не вникал. Помог - и спасибо.

В прихожую вышли дед и отец.

- Миша, здравствуй, здравствуйте, Андрей Иосифович! Мои соболезнования... Миша, конечно, поезжай с родителями, мы тут справимся

Мы, ага. Справимся.

- Добрый вечер, Надя. - сухо ответил дед. - Спасибо. Да, мы с Мишей поедем, он после похорон вернётся, а мы с Верой девятого дня дождемся.

- Здравствуй, Надюша, - поздоровалась бабушка, выходя с кухни. - Спасибо, что зашла.

- Вера Михайловна, соболезную вашей утрате... Михаил Михайлович так любил вас. Такое горе.

- Бабушка всхлипнула, закрыла лицо руками и бросилась в ванную. За ней пошел дед.

- Мама, ты думай иногда, что говоришь и когда. - движением руки я остановил собравшегося было возразить отца. - Бывает, что правильнее всего ограничиться соболезнованиями.

- Много ты понимаешь. - тихо сказала мать, и бросила на меня сердитый взгляд. - Собирайся. Поедем домой.

- У меня другие планы. Привожу всех на вокзал, а потом вернусь сюда. Я хочу неделю прожить здесь , как и планировали.

- Это что за новости?

- Это не новость, это данность. Всё будет нормально, не переживай.

- Ну, знаешь!

- Наденька, пусть Антоша действительно здесь поживёт, если хочет. Еда есть, всё в порядке. - оказывается, бабушка слышала наш разговор.

- Дорогие мои, не о том сейчас говорим. - взял я разговор в свои руки. Разберёмся. Бабуля, не переживай. Поезжайте в Киев, тут всё будет в порядке.

- Бабушка, дедушка, проверьте - вы всё собрали? Володя, пожалуйста, отвезите моих родителей домой - это пять минут отсюда, папа быстро соберётся. Возвращайтесь с ним, и сразу на вокзал.

- Сделаем. - Володя был предельно лаконичен.

...

На вокзал ехали молча. Бабушкиного брата я почти не помнил. Знал, что после войны он остался в Киеве и прожил там всю жизнь. Был очень хорошим детским врачом. Очень любил бабушку - свою младшую сестру. Семьи у него не было, он отдавал себя целиком работе. Регулярно присылал посылки с гостинцами, в которых обязательно была курага и маленькие сухарики из белого хлеба. Это была какая-то их личная история, из детства.

Володя подхватил бабушкины вещи (всё-таки от сумок пахнет жареной курицей), мне вручил свой багаж - небольшой чемоданчик. Когда только успел взять?

У стоял заметно нервничающий проводник, рядом с ним курили двое молодых мужчин. Безмятежный взгляд, короткая стрижка, крепкие фигуры. Один из них шагнул к нам, протянул Володе руку.

- Привет. Вот билеты и твои бумаги.

- Спасибо. - Володя заглянул в протянутую папку, отдал билеты проводнику. Быстро просмотрел какие-то документы. - Сейчас погрузимся, и отвезите парня домой. Вот ключи от машины.

- Сделаем. Ты это, отчёт о поездке не забудь представить. По полной форме.

- Понял. Не менее литра, с перцем и чесноком.

Мужчины подхватили вещи и двинулись в вагон. Я остался на перроне с родными.

- Бабуля , - я крепко обнял её. - Держись. Очень жалко деда Мишу, но держись. Ты жива, это главное.

- Дедушка, - встал на цыпочки и зашептал ему на ухо. - всё помни. И про танк тоже.

- Папа. Поддерживай родителей. Им тяжело сейчас.

- Всё, родные. До встречи. Поклон всем от меня.

Поезд медленно тронулся. Я сделал шаг к открытому окну купе и вдруг вспомнил, что не взял у деда ключи.

- Дед! Ключи от квартиры!

Дед выхватил ключи из кармана, протянул руку в окно. Я схватил их и услышал, как бабушка говорит отцу:

- Я уже позвонила в Ленинград дочке Льва Натановича, она его попросит приехать в Киев.

Вот кто мне нужен!

- Антон, ну что, едем? - окликнули меня.

- Да, конечно поехали. Спасибо, что подбросите.

По ночной Москве до дома доехали быстро.

Водитель остался в машине, его напарник проводил меня до дверей квартиры.

- Спасибо ещё раз.

- Бывай, молодой. Геннадий Николаевич просил напомнить, что завтра к 11 ждёт. За тобой заехать?

Я обомлел.

- Командир, я наглец, но не настолько. Доеду сам.

- Ну давай, как скажешь.

Надо позвонить матери.

- Мама, привет! Да, уже дома. Ложусь спать. И тебе спокойной ночи!

Заварив себе чай, я задумался. Как хорошо, что бабушка упомянула Льва Натановича! Я и не знал, что они знакомы. Да и вообще не думал о нём. Я немного знал его в 2011. Самое удивительное, что мы познакомились на почте увлечения фантастикой. Лев Натанович знал многих писателей, и один из них как-то нас и познакомил. Очень тогда душевно посидели в Питере, в "Бочке". Лев Натанович был адвокатом, и имел репутацию человека идейного и безупречно честного. Ему было крепко за 70, но работал он так, что молодые в ужасе отползали в стороны. Ходили слухи про его прошлое в погонах, но только слухи. Сейчас ему лет 45, значит. Он-то и может мне помочь.

Порывшись в бабушкиной телефонной книге, я быстро нашел нужный номер.

Заказав вызов по 07, сделал себе ещё чаю и сел в кресло с какой-то книгой в руках.

Длинные гудки раздались через несколько минут.

- Ленинград заказывали?

- Да, соединяйте, пожалуйста.

- Я вас слушаю, - донёсся до меня сильный, хорошо поставленный мужской голос.

- Добрый вечер. Лев Натанович? Товарищ Щаранский?

- Да, это я. А кто спрашивает?

- Это.. - начал я фразу, как вдруг свет мигнул и пропал. Телефон тоже замолчал.

Да что же такое творится? Мне стало страшно. И тут входная дверь затряслась под ударами чьих-то кулаков.

- Открывайте! Скорее! - раздался крик с лестничной клетки.