1963

Глава 1

Самые трагические и большие изменения в нашей жизни могут начаться с незначительных, на первый взгляд, пустяков. Как буря начинается с легкого дуновения, а смертоносная лавина рождается от падения одной из снежинок, так и жизнь 16-летнего Генриха пошла под откос, после странного события обычным будничным утром.

Он шел вместе с младшим братом на занятия в гимназию. Рядом с ними по тротуару медленно двигались множество сонных и унылых людей, направляющиеся на утреннюю смену производства. Генри мало обращал на остальных пешеходов внимание, разве только для того, чтобы избежать столкновения при обгоне очередного работяги. Мальчишки шли неторопливо, но все равно им иногда приходилось обходить совсем уж медленных людей, которые еле плелись в потоке.

Утренняя процессия работяг и учеников двигалась вдоль однородной серой застройки, которое отличалось только если оттенками серости. Дома были примитивной прямоугольной формы, стены обшарпаны множеством трещин, наспех замазанных раствором. Мальчишки уже привыкли к этим унылым видам и не придавали этому значение. Гораздо важнее для них было то, что по сравнению с другими странами живут они шикарно, остальным еще хуже - как говорили на уроках географии и по радио.

Марк был полной противоположностью брата. Младше на три года, с черными густыми волосами на голове и цепким кареглазым взглядом из-под чёлки. На мальчика была синяя школьная форма, что носили все ученики. Выдавали ее в школе, но меняли её не так часто, поэтому она выглядела довольно обшарпанной.

Генрих вымахал на две головы выше Марка, хотя тот был ненамного младше. Каштановые густые волосы, как всегда, растрёпано списали локонами и их приходилось все время поправлять.

Неспешная сонная процессия двигалась все так же неспешно, впитывая в себя все больше людей, но подойдя к перекрестку, Генрих стал замечать признаки странной суеты.

В начале по перпендикулярной улице промелькнул один быстро движущийся силуэт, за ним другой. Послышались какие-то возгласы, и движение все нарастало. Приближаясь к перекрестку мальчишки все отчетливее доносился шум толпы.

-Пошли скорее, узнаем, что там случилось! - начал звать брата Генрих.

-Я не могу идти быстрее, у меня и так нога ноет. Иди сам, я не хочу в школу опоздать.

Удостоверившись, что брат доберется сам, Генрих тоже бросился бежать за другими бегунами.

Завернул за угол он увидел причину гула. На небольшом пустыре между высокими домами, действительно собралась толпа, что сильно удивило подростка.

— Вот это да! Никогда не видел такого скопления людей, даже утром! - будоражили восторженные мысли.

Мальчуган стал спешно проскальзывать между столпившимися зеваками. Сзади себя он услышал гул моторов и сирен военных машин. Затем последовал громкий стук множества тяжелых железных дверей, лай собак и резкие окрики солдат.

Вокруг Генриха началась ещё большая суматоха, все бросились разбегаться от военных. Успокоившись, он решил, что успеет разведать, что там произошло и почему вдруг собралась толпа.

В голове уже мелькали догадки, что могло быть причиной скопления людей: скорее всего, случилось убийство и там лежит труп, а возможно там нашли секретное оружие, раз приехали военные. Пробираться через людской массив выходило с трудом, так как все стремились подойти поближе к зрелищу и готовы были чуть ли не залезть на людей, стоящих спереди. Конца толпы или причины волнения не виделось, а Генри все ближе подходил к старому бетонному зданию около пустыря.

Наконец, воспользовавшись своими небольшими размерами и природной ловкостью, Генри проскользнул сквозь самую плотную часть столпотворения и чуть не выпал из нее, так как все стояли за воображаемой линией в двух метрах от стены здания, боясь близко подходить к ней. Мальчуган очень удивился, не увидев ни трупа, ни части тел, ни импульсного пулемета из своих фантазий. На серой кирпичной кладке оказался наспех нанесенный рисунок, похоже, баллончиком белой краски по трафарету.

Со стены на толпу любовался нарисованный необычный кот. От его тела шли какие-то отростки во все стороны, некоторые были похожи на грибы, другие на мох или паутину. В зубах зверек держал какого-то мерзкого грызуна. Может это очень крупная мышь, но больше похожа на крысу. Под рисунком была надпись: “мы все знаем, и мы близко”.

Тщательно изучив это произведение, Генрих еще сильнее охватило непонимание происходящего: “Почему около неприметного и бессмысленного рисунка собралось несколько десятков людей? Ладно бы если это он был красивым и сложным. А тут кто-то наспех размалевал стену.”

В поисках ответов, Генрих начал рассматривать людей в толпе и вслушиваться в их разговоры.

Окружение шумело, толкалось и спорило, то за место, кто по поводу истинной версии происходящего. Никогда Генрих до этого не сталкивался с такой оживленностью людей на улицу. Обычно, сонное и унылое царство уличных прохожих, превратилось из разрозненного стада в сплоченную общими интересами толпу. Люди, неожиданно стали обращать внимание друг на друга, смотреть в глаза, а не только под ноги. Поначалу разобрать слова было очень сложно, но через несколько секунд стали различаться некоторые фразы случайных людей.

-Какой псих решился нарисовать такую чушь прямо в городе?!

-Уже много лет никто не смел разрисовывать публично стены!

-За это можно получить огромный срок в тюрьме или электрический стул!

— Это заграничные шпионы оставляют знаки для своих подельникам!

-Нет, это вражеские диверсанты нанесли рисунок отравляющим веществом, чтобы убить как можно больше людей! - после этих слов некоторые любопытствующие ужаснулись, а кто-то поспешил удалиться, как и сам автор предположения.

Лишь немногие молча разглядывали рисунок, впитывая каждый дюйм, как будто увидели невообразимый шедевр.

Генрих пробирался в другие части толпы, подслушивая за разговорами и пытаясь узнать как можно больше версий.

- Похоже на знак сопротивления или повстанцев, я слышал, они давно промышляет в беднейших районах. Неужели им уже удалось добрались в город, через сотни постов и патрулей? «Навели они тут шороху!» —сказал один молодой человек своему собеседнику, не скрывая радости и улыбаясь. Он очень воодушевился и из него выплескивались эмоции от увиденного.

-Тсс, будь потише - предостерег парня товарищ и их дальше разговор утонул в окружающем шуме. Генриха заинтересовали эти люди, а особенно то, о чем они говорили. Пытаясь уловить хотя бы ещё фразу, он пристально смотрел на них и старался подобраться поближе. Случайно взгляд упал на человека, с внешностью, которая почти не привлекала к себе внимания. Он был одет в светло-коричневый тусклый плащ и уродливую серую кепку и как будто сливался с толпой. Но несмотря на это, незнакомец сильно выделялся среди остальных тем, что молча наблюдал за окружающими людьми, и словно, как и Генрих, прислушивался к разговорам. Через некоторое время незнакомец стал внимательно следить и за теми самыми парнями.

Гул толпы пресек резкий свист военных. От неожиданности все резко дернулись и стали оглядываться по сторонам, пытаясь понять, что происходит и что делать. Генриха тоже пронзило колючим страхом от резкой смены обстоятельств. Автоматически голова завертелась по сторонам, чтобы понять происходящее и присмотреть путь побега. Толпа стала с криками рассыпается в разных направлениях, но наблюдающий мужчина, которого приметил Генрих, не дернулся с места. Он лишь поднялся на цыпочки, видимо выискивая кого то, после чего начал показывать жестами кого нужно задерживать солдатам. Несмотря на испуг и хаос вокруг, это заметил Генрих и после нескольких секунд наблюдения, решил быстрее отдалиться от него.

Прибывшие к стене солдаты стали ускорять исчезновение толпы с помощью криков и дубинок. Многим давали просто сбежать, а самых буйных и болтливых задерживали по указаниям загадочного наблюдателя.

Генрих бежал со всех ног к узком проходу между домов, но хаотично движение испуганных людей мешало ему. Мальчик спешно огибал, как мог, разбегающиеся остатки толпы и, уже почти добежал до заветного закоулка. Но тут его начал отзывать один из солдат своим резким криком, а за тем и гнаться за ним.

Паника ещё сильней охватила Генриха, ноги от эмоций и усталости стали ватными и еле переставлялись. В конце концов, очередная кочка прервала побег, и мальчик грохнулся на землю. Военный успел подбежать и схватить Генриха за руку, чтобы подтащить к скоплению задержанных, но тут же один из арестованных парней, попытался бежать, расталкивая ряды конвоиров. Эта картины вызвала нервную реакцию у военных, многие побежали к нему и, повалив, стали избивать дубинками.

Солдат, державший Генриха, тоже автоматически среагировал на это, дернулся бежать туда и случайно ослабил руку. Мальчик сразу это почувствовал и у него от радости откуда то вновь появились силы, что дало возможность вырваться из железной хватки мужчины. Когда тот опомнился, Генрих уже проскользнул в узкий прогулок и скрылся из виду.

Через несколько кварталов запыхавшийся юноша упал обессиленным на холодную и разбитую брусчатку темной улочки. Было страшно, вдруг за ним еще гнались, но продолжать бегать уже организм был не в силах. Лицо горело и лилось потом настолько, что каменная кладка под мальчиком оказала приятный охлаждающей эффект.

Пока изнуренное тело приходилось в себя, в голове крутились вопросы и воспоминания о пережитом шоке. События никак не укладывались с его уже привычными взглядами и наталкивала на размышления и даже на переосмысление картины мира.

-Почему обычный рисунок на стене вызвал такой ажиотаж людей?

-Зачем военные так жестоко разгоняли обычных зевак и даже арестовали некоторых?

-Кто нарисовал этот знак и что он значит?

Генрих все глубже погружался в размышление о таинственных происшествия, все это очень увлекало и вызывало угнетающее любопытство.

-Надеюсь в школе что ни будь объяснят насчёт этого. - надеялся он. -Точно! Школа!

Мысль о школе и о том, что он опоздал током прошлась в сознании. От страха получить наказание, тело наполнилось мгновенно энергией, и мальчик рванул для преодоления заключительного отрезка пути в гимназию.

Утренние длинные тени, отбрасываемые фонарными столбами и зданиями, зеброй проносились мимо во время бега, чередуясь с освещенными, восходящим солнцем, участками улицы. Ранняя легкая прохлада помогала остыть и облегчала бег. Генрих жадно вдыхал свежий воздух, который по утрам почему-то пах как-то по-особенному и придавал сил бежать.

Дорога проходила мимо длинной цепочки однообразных серых зданий квадратной формы. Около одноэтажных строений примитивной формы располагались даже небольшие частные территории с заборчиками и кое где аккуратными клумбами и кустами.

Генрих часто ходил в школу по этой дороге и любовался владениями достаточно зажиточных жителей рабочего городка, начальников производства или мелких чиновников, которые часто неодобрительно смотрели на него, проходящего мимо.

Но сейчас, во время бега, на это Генрих уже не обращал внимание. В голове крутились мысли о том, как бы скрыть свое опоздание и что сказать, если все обнаружится.

Одновременно с нарастающей тревогой, в душе возникали и вдохновляющие размышления, которые помогали развеять страх и отвлечь от неприятных раздумий.

— Вот это утречко выдалось! Ого-го! Марк, наверное, не поверит, когда все расскажу и будет жалеть, что не пошел со мной. Хотя вряд ли… ведь зато он успел на занятия, а я получу за опоздание. Ну и ладно, все равно оно того стоило. Главное, что удалось тогда удрать от солдата, вот он обломался, конечно. Такого как я не просто арестовать. - размышлял Генрих и его настроение улучшилось.

Генрих все-таки не успел даже на утреннее построение и поднятие флага страны с исполнения гимна освобождения от диктатуры. Все это очень нравилось ему: перед скучными уроками можно было получить драйв от построений, марширования с муляжами винтовок под военные песни из громкоговорителя. Особенно нравились учения по стрельбе или окопным схваткам - восторгу не было предела.

Хотя сегодня все равно удалось получить достойную дозу ярких эмоций и без построения, но теперь незаметно пробраться на занятия и скрыть опоздание стало гораздо сложнее. Подойдя к территории школы и разочарованно оглядев пустующий плац, школьник начал операцию по незаметному проникновению на урок.

Школа сильно выделялась среди остальных зданий в городе. У многих создавалось впечатление, что ее телепортировали из более зажиточного района. Из серой массы обшарпанной застройки, заведение отличалось наличием ярких цветов, включающую в себя белые и красные оттенки. Сами учебные корпуса выглядели массивно и надежно, будто рассчитанные для того, чтобы выдержать землетрясение или бомбардировку и напоминали крепостные сооружения. Территорию гимназии или по-другому, школы, окружало высокое ограждение, состоящее из столбов и натянутой между ними стальной сеткой с мелкими ячейками. На главном входе были охранники с собаками и вели пропускной контроль.

Чтобы избежать наказания за опоздание, нужно сначала проникнуть на территории школы, потом незаметно зайти в учебный корпус и проскользнуть на урок до переклички. Это было рискованной затеей и для большинства подростков невыполнимой, но Генриха это вообще не останавливало, тем более что это он проделывал уже не один раз.

Дойдя до начала забора, нужно было свернуть с тротуара и пройти вдоль ограждения по длинному скверику с множеством невысоких деревьев, окружающему периметр училища. При этом нельзя попасть в зону радио-датчиков движения, чтобы не привлечь туда охранников. Генрих уже досконально знал каждую особенность ограждения и уже на автомате следовал всем методам предосторожности. Он шел поодаль от забора, скрываясь за деревьями и зарослями около территории школы, а если приближался к радио-датчику, то удалялся еще дальше.

Впечатлившись утренними событиями со шпионами и граффити мальчику представлял, что пробирается на секретную базу, где строили свои козни вражеские агенты. Генрих вообразил себя высококлассным разведчиком, который на иностранной территории собирал важные данные для своего правительства. У него будто имелись всевозможные примочки: в рюкзаке мощная портативная радиостанция для принятия и отправки зашифрованных сообщений, микроскопический фотоаппарат, для незаметного запечатления стратегических объектов и важных личностей и многое другое, о чем рассказывали в школе на уроках шпионологии.

-Интересно, а сколько подобных заборов и опасных тоннелей прошел тот диверсант ради того, чтобы нарисовать дурацкую картинку на стене? И зачем он это сделал? - мысли крутились в голове у подростка, пока он обходил очередной радар на заборе.

-Наверное это очень непросто, потому что у нас самая защищенная страна в мире. Значит и шпион высшего класса, почти как наши разведчики. Но я обязательно переплюну этого гадкого диверсанта и проберусь к самому главному и охраняемому зданию в его стране, а потом нарисую безобразное граффити. На этой мысли парень невольно ухмыльнулся, представляя различные варианты оформления акта возмездия.

Наконец, показалась знакомая брешь в стене. Он уже много раз выручала Генри при опоздании незаметно зайти в школу и избежать понижение рейтинга ученика. Юный лазутчик огляделся вокруг перед попыткой проникновения и сквозь сетку увидел множество охранников, патрулирующих ограждения. Этого раньше обычно не происходило, они вообще не появлялись в этом секторе и ходили по двое, а сегодня их в несколько раз больше. Несмотря на это, Генрих все же решился проникнуть на занятия таким способом.

Забор имел высоту около четырех метров, верхняя часть состояла из колючей проволоки и загибалась заметно наружу, поэтому перелезть его казалось нереально. Сделать подкоп тоже было маловероятно: сетка угодила под землю на метр, а глубже еще находился слой бетонного фундамента.

Но Генрих потратил немало времени на поиске изъяна в ограждении, приходя заранее к школе и прочесывая территорию множество раз, пока однажды не обнаружил его возле ручейка несколько дней назад. Небольшой поток проходил через забор, но после обильных дождей, поток воды временно вырастал множество раз. В итоге вода снесла часть грунта и размыла фундамент в этом месте.

Генриху пришлось все равно немного покопать для увеличения будущего прохода. И при этом нельзя было сильно замарать форму и попасть на глаза охранникам. Изрядно потрудившись, он решился пролезть в свой подкоп. Когда патруль максимально отдалился от него, он просунул голову, часть туловища и уже стал с улыбкой вылезать из-под забора. Но вдруг от его тела начали с треском появляться небольшие электрические молнии, как только он задел спиной ограждение. Затем, каждую клетку тела пронзила резкая тупая боль, будто тело растягивали в разные стороны за все конечности. Генрих испугался и вскрикнул, тут же зазвучал тревожный сигнал и сбежались напряженные охранники с шокерами наготове.

Увидев школьную форму и небольшой размер нарушителя, патруль немного расслабился. Подбежав к мальчику, они быстро оттащили его от забора, перевернули лицом вверх и проверили самочувствие. Такой поворот стал полной неожиданностью для Генриха, так как ток никогда ранее не включался. Хорошо, что это был слабый сигнальный разряд, а не поражающий.

Мальчика отнесли в госпиталь при школе, где проверили последствия шоковой терапии. Здоровье было в порядке, но самого пострадавшего это не сильно радовало. Он ожидал приход коменданта школы с карательными мерами. Но пришел только руководитель его отряда:

-За такой дерзкий проступок ты должен получить смачную порку при всей школе. Но ты уже сам себя наказал и можешь отправляться на занятия. Нам пришлось повысить охрану и пустить небольшое напряжение на ограждение из-за возможного проникновения диверсантов в наш район. Если бы ты пришел вовремя, то узнал об этом на утреннем построении. Ты пойдешь на занятия. Скажи спасибо, что коменданту сейчас не до тебя.

-Я бы поблагодарил диверсантов за то, что отвлекли коменданта, но как раз из-за них я опоздал и не смог незаметно попасть на урок - попытался разрядить обстановку провинившийся, но безрезультатно.

Когда Генрих вошел в учебный кабинет, его торжественно встретил хохот одноклассников. Особенно громко смеялись и шутили мальчишки, девочки прикрывали смех рукой. Как раз был перерыв и несчастному досталось по полной. Сначала подошел главный задира класса и похлопал Генри по плечу. Но едва коснувшись стал интенсивно трястись, изображая поражения током. Поднялся еще более сильный хохот, и другие парни делали вид что отталкивают шутника от источника электрического разряда.

Пострадавший не оценил юмора и сам оттолкнул заводилу, чтобы пройти к своему месту. По пути еще один парнишка протянул карманный фонарик с фразой:

-Заряди по-братски! И, прижав аппарат ко лбу Генри, продолжил: спасибо!

Генри делал вид, что его раздражают эти подколы и отвечал грубостями, хотя внутри даже было смешно и от затейливых шуток, и от самой ситуации. Представив себя со стороны, трясущимся от разрядов под забором, и испуганных охранников, наблюдавших эту картину, он едва сдерживал улыбку.

-Да уж, теперь надолго прилипнут шутки про ток и кличка Электрон… Как же быстро разнесли слухи о происшествии, даже удивительно.

Учебный день тянулся как никогда мучительно долго. Все тело ныло от удара током, спина немного поцарапалась сеткой ограждения. Но еще сильнее его терзало любопытство после утреннего зрелища у стены. Чувствовалось, будто перед ним открылся новый мир и неизведанные эмоции. Хоть он уже много слышал про деятельность шпионов и в школе, и по радио, но непосредственно столкнулся сам с этим впервые

Хотелось немедленно бежать к тому месту и посмотреть, что происходило там на данный момент.

-Что теперь будет с тем парнем-шпионом? И что это за человек, который вычислил его и передал военным? - вопросы не давали Генриху покоя.

У доски стояла высокая и строгая женщина в бежевом кителе и юбке-карандаш. Волосы были спрятаны в тугой пучок, причем настолько сильно он затянут, что казалось это держало кожу лица и разглаживало морщины. Военные женские сапоги блестели и гулко стучали каблуками при каждом шаге.

Эта дама, лет 35-40 выглядела гораздо статнее и солиднее всех людей, которых можно было встретить на улице Генриху. Его тетя смотрелась бы сухарем рядом с ней, хотя она не на много старше. Голос учительницы был громким, взгляд острый и надменный, будто смотрит на учеников из другой комнаты через стену.

-Сразу видно, живет в бизнес-районе - думал парень, глядя на мощную фигуру наставницы. - Эти учителя и директора очень отличаются от нас, будто иностранцы. Они выше, на вид моложе и сильнее. Кожа румянее, не такая сухая и бледная, даже взгляд другой и движения энергичнее.

Тема урока - радио и радиоволны. Изучали физику, но научных подробностей, обычно, давалось мало. Рассказывали о том, что это электромагнитные колебания с определенным диапазоном частоты. Гораздо больше твердили о полезности радиоволн правительственных передач, которые, попадая именно в государственные приемники, очень хорошо влияли на организм, особенно на детский. Для поддержания уровня здоровья и излечения от большинства недугов нужно было слушать приемник не менее 2 часов в день.

Генриху все это рассказывали не один десяток раз, и он то уныло глядел в потолок, то рыскал глазами по стенам. Пока не наткнулся взглядом на завороженную лекцией симпатичную девочку, которая с максимальным усердием слушала и принимала участие в уроке.

-Какая хорошенькая и умная. - Улыбнувшись вздохнул ее тайный поклонник. - Жаль я туповат для нее, вот Марк бы точно понравился ей, был бы постарше.

Генрих пропустил мимо ушей очередной вопрос и наблюдал, как его пассия усердно и даже немного агрессивно трясла руку, чтобы ответить. Когда же ей все же выпала возможность высказаться, она с самодовольным видом вскочила и звонким голосом протараторила учителю: “Вражеские режимы облучают на нашу территорию короткими радиоволнами, чтобы повреждать нервную систему граждан нашей страны. Поэтому законодательством у нас запрещено использование коротких волн в радиоэфире.”

- Хорошо, Бисиклета,все верно. А какие знаешь признаки этого варварского воздействия на наше психологическое состояние? - продолжался вопрос.

-Эмм, ну, в общем, у людей, которые были без защиты, возникает повышенная раздраженность и недовольство своим уровнем жизни. Им начинает не нравится еда, ее вкус или вид. Еще может быть отвращение к устройству города, законам, а самое худшее проявление - недоверие начальству и государству. - продолжила отчет смышленая девочка.

Преподаватель еще раз похвалила девочку и добавила: “Радио- одно из наиболее важных составляющих ответственного и патриотичного гражданина. Оно приносит огромную пользу нашему славному обществу, помогает нам быть самой высокоразвитой цивилизацией на планете. Но также оно может причинять большой вред всем, кто относится к этому неосторожно или вообще, беспечно. Для нашей безопасности нам запрещено использовать радио в своих целях, особенно на коротких волнах, потому что они вызывают психические расстройства и радиоактивное заражение. Только высококвалифицированным ученым и инженерам можно использовать это в военных целях для безопасности страны.

Поэтому, - продолжал наставник, - в целях защиты от вражеского облучения, для профилактики здоровья организма и высокоморального патриотического воспитания — необходимо ежедневное прослушивание государственного эфира.

Генриха давно интересовало все, связанное с радио. В первую очередь, хотелось узнать его устройство и понять, как оно передает информацию. А затем научиться самому отправлять сообщения, работая в этой ответственной и опасной сфере. Но, к сожалению, всякие физические и математические подробности опускались в школе, так как все это преподавалось в закрытых университетах для самых способных учеников в идеологической науке.

Прозвучала сирена, означающий конец урока, которая вернула в реальность мальчишку, и он всеми силами постарался быстрее собрать вещи и выскочить из учебного кабинета. Если не успеть, то нарвешься на организацию построения для марша в столовую, что могло сулить не самыми выигрышными местами и, как итог - урезанной порцией питания.

Когда неспешная колонная его сокурсников тонкой гусеницей вошла в зал приема пищи, Генрих уже поджидал под столом со своим другом, где собирался расположиться и урвать лучшую порцию. Им было непросто незаметно пробраться мимо поваров и дежурных воспитателей, чтобы занять ближайшее место к выдаче питания.

Пока колонна суетливо рассасывалась по столам, он, и Микки, так же незаметно вылезли и начали непринужденно разговаривать, пытаясь избежать подозрения.

-Я что-то вас не видела в колонне, когда мы шли сюда. - шутливо поглядывая, перебила их Бисиклета, севшая за соседним столиком.

- Как-то вы умудряетесь всякий раз занимать самые удачные места. - продолжала, улыбаясь удивляться девочка, которая уже разгадала хитрость парней.

Генри только и смог смущенно улыбнуться в ответ и пожать плечами. Затем, наклонившись к уху товарища, прошептал: “Видимо нас раскрыли, придется делиться”

-М- Да… расстроенно пробурчал полноватый Микки. - Интересно, а что это она высматривала нас? Наверное, пыталась найти мой взгляд в толпе и никак не могла найти, бедняжка.

- Ее можно понять, я бы тоже не хотел, чтобы такая широкая задница, раньше меня пробралась к еде, - ревниво отшутился Генрих. Ответную шутку перебила дежурная по кухне своим стальным голосом: - Отряд, внимание! Построиться в очередь, начиная с первого стола. Все синхронно направились к пункту выдачи пайка.

Сегодня вместо обычной каши с беконом на обед был так называемый “питательный сублимат”. Это безвкусный порошок, произведенный в лабораториях, с добавлением самых необходимых и полезных веществ для организма. Его нужно периодически употреблять, чтобы получать витамины, которых не было в обычной еде.

Как только пробило ровно 12:00 ученики приступили к принятию пищи, а по громкоговорителю началась обеденная трансляция радио. Зазвучала короткая и веселая музыкальная вставка, а затем звонкий голос девушки начал речь для приема пищи:

- Друзья, настал час принять питательные элементы для строительства прекрасных и молодых тел, которые являются главным сокровищем нашей великой страны. Для того, чтобы развивать передовую и мощную цивилизацию, которая в будущем будет управлять миром и заселять другие планеты, нам нужны максимально здоровые и способные граждане. И как раз для этого, всевидящее государство предусмотрело и добавило в великий сублимат пищевой самые необходимые компоненты и вещества.

Великие умы нашей страны, по указанию заботливого начальства, все предусмотрели и изобрели самое полезное вещество для человека. При создании были использованы материалы наиболее свежих и сочных фруктов: такие как спелые арбузы, лопающиеся от переизбытка сока и сахара, ярко оранжевые и бурно-пахнущие апельсины. Зеленые яблоки с небольшой кислинкой перемалывались, для добавления питательных веществ и витамина C в наш сублимат, - и далее перечислялись самые вкусные эпитеты и различные фрукты, многие из которых слушающие дети либо вообще не пробовали никогда, либо давно и в мельчайших порциях. Но все это звучало довольно сочно и аппетитно, даже казалось, будто появлялись приятные вкусовые ощущения от безвкусной субстанции. Горячей волной расползалось по организму приятное чувство сытости и внутреннего спокойствия.

Серо-зеленая субстанция в тарелке, под восторженные визги динамиков, тоже казалось Генриху гораздо съедобнее. - Все потому, что радио и акустические волны от приемников усиливали в разы действие сублимата и делала более яркими вкусовые качества, - утверждалось на уроках по пищеварению. Однажды парень, по дурости, решил попробовать съесть сублимат не под радио и не в положенное время, нарушая все правила потребления. Его сразу стошнило, и он не смог съесть более трех ложек, поэтому он послушно принимал еду по инструкции от заботливого правительства.

В школе так же периодически выдавали редкие фрукты, овощи и сушеные ломтики бекона, которые нужно было долго пережевывать, прежде чем проглотить. Генрих иногда пытался принести продукты со школы домой, порадовать дядю и тетю. Они говорили, что уже практически не помнят вкус яблок или груш. Но это получались только однажды, так как детей тщательно обыскивали на выходе из столовой и жестко контролировали, чтобы все съедали сразу на месте.

После основного блюда дети получили по груше, большинство из которых оказались суховатыми и с черными пятнами. Проворная парочка друзей добыла две самых сочных и чистых от пятен фруктов. Последним в очереди же вообще не хватило груш и пришлось им делить остатки фруктов на части и довольствоваться этим. Генрих не стал есть свой десерт, а незаметно подобрался к Бисиклете и предложил обменять ее сухой огрызок, на его сочный фрукт: “Держи, это за то, что не сдала нас. И еще за то, что ты очень милая”.

“Спасибо большое, очень неожиданно и приятно! Давно мне уже не доставалось таких сочных фруктов” - смущенно ответила девочка.

После сытного обеда, приправленного аппетитными рассказами о величии нации, Генрих решил, что нужно срочно попасть к месту утренних событий у стены. Для этого он отпросился в медицинском кабинете, сославшись на плохое самочувствие от удара током. Он уже довольный выходил с пропуском из учебного корпуса, как вдруг его окликнул строгий голос, который вызывал и отвращение, и дикий ужас: “Генрих Смит! Наш хитрый, но неудачливый лазутчик.” — Это кричала глава учебного заведения, в напряженном настроении и ей нужно выплеснуть негатив на кого-то из детей.

“Мы, конечно тебе очень благодарны, что ты помог нам найти уязвимое место для проникновения” - с сарказмом продолжала она. “Но твоя выходка подняла на уши весь и без того наш напряженный коллектив и, самое страшное, привлекла внимание министерства воспитания. Я тебе делаю выговор и соответствующую пометку в патриотической характеристике. Правда, твоё рвение и способности лазутчика, тоже вызвали интерес у нашего руководство. Возможно, тебя порекомендуют в силовой аппарат после обучения. Но если ты еще что-то подобное сделаешь, я гарантирую - ты вылетишь из школы и будешь работать сортировщиком мусора всю жизнь!” Немолодая, но еще бойкая женщина под конец своей речи уже почти перешла на крик. Вены на шее вздулись, лицо стало розовее, чем обычно, глаза увеличились в диаметре от эмоций. К счастью для Генриха, вокруг было довольно многолюдно, а кричать на детей строго запрещено.

Мальчик вышел за пост охраны и ринулся бежать к заветной стене. В голове опять замелькали воспоминания с утра и множество предположений, что могло тогда произойти и что там делается сейчас. Генри быстро проносился мимо множества серых зданий-близнецов с обшарпанными стенами. В некоторых из них были заколочены окна, в других квартирах стекло заменяли пленка или ставни. Внутри домов изредка показывалась жизнь, иногда выглядывали усталые и настороженные головы.

Главная улица была неплохо асфальтирована, так как по ней часто ездили военные и чиновники. Но несмотря на это, жизнь тут практически замерла до позднего вечера, так как подавляющее большинство людей находились на производстве или учебе. Генрих знал, что безработица запрещена законом и многие, кто не работал по разным причинам, прятались днем по домам. На дороге тоже было практически пусто, всего раз между домами мелькнули серые бронеавтомобили с пулеметной или водометной башней.

Свернув на второстепенную улицу, он разглядел вдалеке коричневое высотное здание с почерневшими от пожара верхними этажами. Рядом и находилась та разрисованная стена. Парень, немного запыхавшись от быстрой ходьбы, спрятался под засохшим деревом, чтобы понаблюдать за обстановкой, прежде чем подойти ближе.

Обычные гражданские исчезли, остались только люди в разнообразных государственных формах. Правительственные солдаты были защищены серыми бронированными пластинами, которые плотно облегали всю поверхность тела. На офицерах, помимо этого, поверх надета длинная шинель того же бетонного цвета, но с множественными яркими вкраплениями на груди и на правом плече, обозначающие звания и достижения их отряда.

Периметр происшествия оцеплен обычными солдатами, у которых форма, цвета асфальта, уже гораздо скромнее и защищали их только каска и бронежилет. Вооружение имели легкое, пистолет в кобуре и дубинки с электрошокером в руках. Проникновение на охраняемую территорию оказалось очень опасным и от этой идеи Генрих отказался. Мальчик продвигался все ближе, вдоль одной из пыльной шершавой стены незаметно, чтобы увидеть, что творится внутри толпы военных на месте происшествия.

Так удалось добраться до громоздкого мусорного контейнера с ужасным запахом. Но исследователя это ничуть не смутило, и он, как можно ниже устроился за ним. Оглядевшись по сторонам, Генри убедился, что его не видят и приступил к наблюдениям.

Вновь мальчик ощутил жгучий прилив эмоций, смешавший в себе чувство страха, азарта и удовольствия от происходящего. Чуть поодаль виднелась та самая стена, частично скрытая спинами работников. Среди них выделялись люди в кислотно-желтых резиновых костюмах, полностью закрывающих тело. Они напоминали астронавтов из фантастических рассказов дяди, которые любили они с Марком слушать перед сном в детстве. “Космонавты” уже заканчивали работу со стеной и почти соскоблили весь рисунок вместе с тонким слоем кирпича. Остатки краски смывались шлангами с огромным напором воды, шум которой доходил и до наблюдателя.

“Видимо, взяли частицы краски для химического анализа, а потом смогут выйти на других шпионов, когда найдут откуда она” - с восхищением размышлял Генри. Ему теперь захотелось стать экспертом по химическому анализу или сыщиком, если не выйдет с радио.

Вскоре события на площадке стали заканчиваться и видно, как все сотрудники воодушевились от того, что рабочий день подошел к концу. Мальчик так же незаметно вылез из своего укрытия и продолжил путь домой.

Пока Генрих шел, дома вокруг становились еще более невзрачнее, окна темнее и безжизненнее, а улочки все сильнее сужались. Но мальчика это не тревожило, он крутил в воображении различные самые запутанные шпионские сценарии, ловил лазутчиков и разведчиков вместе с теми военными около стены с граффити. Домой совсем не хотелось, но появилось желание пройтись еще по закоулкам, недалеко от места жительства.

Он свернул в район, где было множество заброшенных заводов. Дядя рассказывал ему, что раньше там делали вкусную выпечку, обжигали кирпичи, собирали автомобили. Но 10 лет назад эти предприятия стали закрываться одно за другим. Теперь тут было очень тихо и безжизненно, пустые, полуразвалившиеся бетонные конструкции подсвечивались апельсиновыми лучами предзакатного солнца.

Но чем дальше Генрих проходил через холодные каменные массивы, все сильнее ему казалось чье-то постороннее присутствие. Это чувство он никак не мог подтвердить фактически, но оно его не оставляло.

Придя на свое любимое место на одной из развалин, представляющую из себя множество колонн с массивной крышей, но без наружных стен, Генрих сел на громадный бетонный обломок и стал мечтательно разглядывать мрачный пейзаж былого процветания. Он представлял, как могли бы тут выглядеть эти производственные цеха с огромными светлыми окнами, длинными колоннами станков и машин, шумящими в работе.

Раздумье прекратилось, когда глаза набрели на странное белое пятно на соседних руинах. До этого его Генрих точно не видел, и он решил посмотреть поближе. Сначала казалось, что из-за утреннего происшествия ему теперь повсюду мерещатся белые рисунки на стенах. Но, к его огромному удивлению, когда мальчик подошел поближе и детально рассмотрел практически копию нарисованного кота недалеко от школы.

Мурашки пробежали сначала по спине, потом полетели по конечностям. Мальчик судорожно оборачивался и смотрел по сторонам. Казалось, что кругом по разным руинам закопошились множество темных силуэтов, окружающих его. На здании, чуть дальше виднелось еще пятно, а за ним, вдалеке, можно было разглядеть другую белую точку.

-Наверное, тут прячутся шпионы со всего города! Зря я сюда забрел… - носились пугающие мысли в голове. Мальчик еще сильнее ощутил присутствие лазутчиков, и боковым зрением несколько будто улавливал движения человеческих фигур в мрачных проемах руин. Но каждый раз, поворачиваясь туда, никого не смог обнаружить.

Генрих бежал со всех ног к дому. На скорости он перепрыгивал ямы и дыры в бетонных плитах. Успокоился и остановился отдышаться он только за периметром промышленной зоны. “Не думал, что буду бегать от рисунков, тем более котов”- удивлялся Генрих. Но панические настроения и действия взрослых также передались и на него.

Уставший мальчик еле поднял на свой этаж по прокуренному и темному подъезду. Зайдя в квартиру, он обнаружил, что Марк остался ночевать в который раз при школе, а дядя сидел на кухне и ужинал…

Глава 2

Учеба в гимназии, куда ходили братья Генри и Марк, была очень непростой. Старшему легче давались предметы, связанные с военной подготовкой, но все остальное училось с трудом. Марку же напротив, физическая активность, построение и всевозможные окопные учения стали большими испытанием. Зато теоретическая часть его по-настоящему увлекала и даже особо не утруждала. Он с запоем читал книги и учебники по шпионологии, истории разведки, военную и политическую истории страны. Успел выучить гражданские законы и обязанности патриота в последнем издании. Ему помогало запомнить столько информации вера в то, что он изучал и настоящая страсть к этому учению.

Марк был на три года младше, но по знаниям и интеллекту мало чем уступал Генриху. Он уже изучил предметы старшего возраста и помогал брату ему по теории. В ответ, Генри рассказывал младшему как лучше выполнять многие физические упражнения, тренировал собирать разные виды винтовок на макетах, которые временно реквизировали со склада школы.

Возможно, на интересы меньшего брата повлияло то, что он страдал хромотой и не мог быстро передвигаться. Про бег речи даже не шло. Из-за этого Марк часто сидел дома один, в то время, когда Генрих с друзьями шарился по окрестностям. А одному было нечем заняться, кроме как постоянно читать книги и слушать радиостанцию. Позже, часто страдавший от одиночества мальчик нашел себе пристанище в школьном интернате. Там последнее время он стал практически жить, изредка приходя домой на ночевку. В школе обитали в основном сироты или чьи родители отказались от них, либо дети сидевших в тюрьме людей.

Но иногда браться проводили свободное время от учебы вместе. Они неторопливо гуляли в лесном массиве за городом, делали небольшой пикники на природе. Бывало, выполняли домашнее задание по рытью окопов и траншей, строили из дерева и камней укрепленный пост.Однажды они в таком походе пошли на озеро порыбачить и искупаться, после копания учебных тоннелей.

Вода красиво искажала отражение огненно-оранжевого заката. Вдалеке ели превратились в черные загадочные фигуры на фоне яркого неба над ними.

Марк задумчиво смотрел на замершую удочку и устало пробормотал: “ Мне нравиться наше детство. Так хорошо детям только у нас. Я читал, что в других странах дети работают с трех лет на заводах и делают снаряды. А когда подрастут, их могут отправить в окопы или в разведку, потому что они маленькие и проворные. Большинство погибают, не повзрослев”

Генрих, разогревая питательный сублимат на костре, тяжело вздохнул и ответил: “ Может уже сделаем перерыв от всяких книжек? У меня голова до сих пор от зубрежки гудит. Сколько стран, столько и способов издевательств для детей. Лучше им не станет от нашей болтовни”.

-Ты же знаешь, мне нужно, чтобы поступить в управление. Своими знаниями я смогу впечатлить комиссию, и они не обратят внимание на мою хромоту.

— Это вряд ли, так что зря стараешься. Пойдешь со мной вместе работать на завод хаха! Или поедем воевать на границу. Рыть окопы ты почти научился. - подмигнул с улыбкой Генрих.

-А может и на фронт поеду, только я не хочу там ничего. Буду штабным офицером. Помогу детям разных стран освободиться от их глупых взрослых

-Да… было бы интересно посмотреть на заграницу, что происходит все не самом деле. А что, если все не так, как нам рассказывали?

-В смысле!?- возмущенно спросил Марк. Думаешь в книжках и в школе врут? Тебя, наверное, иностранцы уже зазомбировали, потому что ты стал меньше слушать радио.

- Я просто предположил, то есть даже представил, что было бы. - смущенно пытался оправдываться старший брат.

Генрих иногда восторгался младший братом, его знаниями и умением выражать свои мысли, почти как взрослый. Но его фанатичное увлечение идеологией и желание стать чиновником или высокопоставленным военным отталкивало Генриха, а последнее время даже пугало. От постоянного чтения государственных книг и прослушивания радио его речь стала максимально похожа на механически-дикторскую. Когда Марк открывал рот, появлялось ощущение, что кто-то включил радио или читал колонку из газеты.

Хотя сам Генрих тоже с удовольствием слушал радио и читал новости. Особенно, если касалось военных действий. Сколько он себя помнил, шла война и она постоянно воспевалась в сводках, как самая исторически справедливая и успешная. Когда слушаешь о новых приобретениях, сразу становиться теплее на душе. Можно сказать внутри даже жжется что-то от гордости и удовлетворения.

Особенно приятно, замечал Генрих, когда сильно огорчен серостью буднего окружения и кажется, что ты маленькая пылинка в жестоком мире и ничего не значишь, узнать положительные изменения в стране, которые всегда транслируются из динамиков.

Включаешь радио и приятный задорный голос диктора заливает неуютную тесную комнату светом. Сразу жизнь наполняется смыслом, чувствуешь уже себя не пустым местом в маленькой квартирке, а частью чего-то великого и мощного. С этой силой считаются и боятся самые влиятельные и богатые страны, наиболее умные заграничные политики мира на планете размышляют о том, как нас возможно победить и не находят ответа.

Кроме этого, часто крутили интересные рассказы про подвиги воинов на фронте, как они освобождали разрушенные нищие города и превращали их в процветающие мегаполисы. Или про хитрых шпионов и агентов, которые проникали в страну и распространяли недовольства едой, демонстрировали, что им не нравились якобы бесцветные одинаковые здания в городах и многое другое. Также они часто утверждали, что жизнь становиться не лучше, а хуже с каждым днем, любили “вспоминать” “хорошие” минувшие дни. Таких личностей нужно было вычислять и предоставлять информацию о них в “департамент мнения”.

Жаль, что их дядя и тетя не разрешали включать дома радио. Говорили, мы в школе наслушались этого, а они на заводе бесконечно работают под звуки громкоговорителей.Если их не было дома, то радио всегда могло заглушить душевную пустоту от однообразия жизни.

Сам дядя Генриха и Марка довольно высокого роста и очень худощавого телосложения человек. Может из-за этого он зачастую выглядел и двигался немного неуклюже. Ему было 48 лет, но выглядел он уже как старик. Дядя Сэм, так его звали, носил длинную бороду, наполовину состоящую из седины, а на макушке красовалась лысина. Лишь по бокам с трудом пробирались некоторые волосинки. Немолодой человек обычно был немногословен и немного мягкотелым, очень спокойным.

Когда испуганный Генрих вбежал на кухню, дядя Сэм там заваривал себе сублимат после тяжелой смены. Он сразу увидел тревогу племянника и постарался его поддержать. Приобняв, Сэм усадил мальчика и начал расспрашивать, подавая ему воду.

Подросток залпом опустошил стакан и немного, смотря на размеренные движения дяди и его добрые глаза.

Генрих взял паузу, чтобы окончательно угомонить все излишние эмоции и продумать немного свой рассказ. Затем начал с утренних событий.

Но как только он описал рисунок на стене, мужчина изменился в лице. Мальчик это заметил, но продолжил рассказ и чем дальше, тем сильнее дядя реагировал. Вначале было резкое удивление, граничащее с испугом, что показалось логично Генриху. Но вместе ужаса и паники последовала плохо скрываемое воодушевление и радость, что очень не похоже на обычное состояние дяди. Парня такое поведение смутило, он даже начал думать, что его опекун сообщник шпионов, но потом отогнал эти мысли.

Генри всегда сильно любил и уважал своего дядю, стремился проводить с ним как больше времени. Но Сэм ему казался очень закрытым человеком. Постоянно задумчив, в подавленном настроении он часто с тревогой глядел на них с Марком, как будто происходило нечто ужасное. Что именно могло быть не так, Генрих никак не мог понимать. Все ощущалось прекрасным племяннику, окрыленному мечтаниями, а также историями из школе или радио. Его рассказы о своих стремлениях быть большим начальником или военным-полицейским вызывали гробовое молчание у дяди с тетей и невероятную тоску.

Но еще страннее была реакция старших на Марка. Если при Генрихе они выглядели хоть и, частенько, не весело, но вели себя как живые люди. Но все менялось, когда дома жил младший, хотя это и не часто бывало.

Марк и старшего брата иногда вводил в ступор своей механической речью и политической сверх-увлеченностью. А дядя с тетей в таком замешательстве пребывали все время. Они становились еще более разговорчивыми и напуганными, редко перебрасывались односложными фразами, только по делу. Как будто играли роль других людей, старались больше улыбаться и радоваться, но фальшиво и через силу.

Когда меньший начинал очередную идеологическую речь, они с натянутой улыбкой старались поддакивать. Выглядело это со стороны очень странно и даже пугающе. И чем старше становился Марк, тем больше и он это чувствовал, а потом и делился с Генрихом.

С тех пор как дядя Сэм узнал историю с граффити и шумихи они навели в разговорах и новостях, он сильно изменился в поведении, пусть и старался скрывать это. Любящий племянник заметил улучшение настроения и даже немного обрадовался. Конечно, это наталкивало на разные подозрения. Все плохие домыслы он отгонял и с интересом наблюдал за дядей.

Но зато с той поры домашняя атмосфера очень сильно улучшилась. Дядя Сэм окрылился и будто обрел второе дыхание. Он был как никогда бодр и весел, хотя и задерживался на работе дольше обычного, а после ужина опять куда-то уходил. Они с тетей Мэри даже пару раз гуляли по заброшенным производствам, где мальчик нашел граффити. Их позднее оцепили военные и следователи для изучения, я потом стерли.

Поведение дяди еще больше увеличило интерес с этим загадочным рисункам. Позже выяснилось, что подобное искусство строго запрещено и карается законом. Такое рисовать в людных местах оказалось очень опасным занятием. В школе так же пояснили, что загадочные знаки оставляют предатели-мятежники, работающие на врагов. Детям строго приказали докладывать о таких происшествиях, чтобы послания противников не успели достичь адресата.

Генриха пугало, что дядя может быть замешан в каком-либо заговоре. В это никак не верилось, но мальчик стал все больше и больше думать о том мучительном выборе, который может предстать перед ним, если подозрения подтвердятся. Донести ли он на близкого человека или предать родину? Глядя на активность дяди, появлялось все больше сомнений и тягучих размышлений в душе мальчика.

Но пока общался с Сэмом, он почему-то на время забывал обо всем на свете и наслаждался каждой проведенной в кругу семьи минутой. Ему нравилось это странное ощущение, которое появлялось, когда собирались в дома вечером, даже в компании Марка.

Последнее время даже при нем, взрослые стали вести более свободно и пытались восстановить утраченные эмоциональные связи. Дядю Сэма распирало от историй молодости, он говорил об увлечениях юности и о том, как познакомился с тетей. Мимолетом вспомнили даже про родителей мальчиков, хотя для всех это была трагическая тема.

-Раньше тут была свобода, - с тоской разоткровенничался дядя. Люди могли работать не только на заводах, но и сами открывали свое дело. Не было цензуры такой, много разнообразного и интересного печатали в прессе. Да и газеты тогда хранились долго, еще не использовали самоуничтожающуюся краску. Я коллекционировал в детстве нарезки смешных газет и фотографии машин. Сейчас за такое отправят, в лучшем случае в нищенский район. Это все было до войны…” - дядя закончил речь и застыл, провалившись в воспоминания.

Марк от этих рассказов начал нервно ерзать на стуле и поглядывать на всех присутствующих. Его лицо немного сморщилось, а руки сжали еще сильнее рюкзак со школьными книгами, с которыми мальчик почти не расставался.

Генрих тоже занервничал, глядя на реакцию брата.

-Ну зачем он это рассказал при мелком?! - негодовал в душе Марк и решил сгладить ситуацию:

“Думаю сейчас время еще лучше настало, много разных книг появилось и по радио сколько всего интересного, говорят. Мне на газеты вообще плевать. Зачем их собирать? Даже хорошо, что все буквы исчезают, отличная бумага для рисования остается. Да, Марк?”

“Согласен полностью.” - нервно заулыбался Марк. “Прогресс не стоит на места, а завтра еще будет лучше, чем вчера и сегодня”.

Вечер закончился и ребята легли спать. Им приходилось ютится на одной, но довольно широкой кровати. Дядя с тетей были за перегородкой из шкафов, в самодельной “комнатке”.

“Сэм как-то странно себя ведет последнее время” - шепнул засыпающему соседу младший брат. Генрих нехотя ответил, даже не открывая глаза: “Да вроде все нормально, может что то хорошее произошло у него. Или просто само собой настроение поднялось, у меня тоже бывало такое. Давай спи уже, умник”

-Я не смогу уснуть теперь. Нам ведь в школе рассказывали в шпионологии, что вражеские радиоволны могут влиять на поведение человека. Помнишь такое?

-Ну, и что? Причина может быть и не в этом.

- Смотри сам, Сэм дома никогда не слушает радио. Тетушка тоже, кстати. Они не защищены от облучения!

-Так они на заводе слушают целый день его, скорее всего.

-Не факт. Дома все равно слушать нужно. Ведь до этого он ходил грустным и подавленным, что уже подходит под описание результат иностранного влияния, а именно, недовольство чем-либо. А сейчас стал сильно бодрым и веселым, рассказывать про детство свое. Это тоже признак предательского мышления. Нужно что-то делать с этим, иначе он станет подсознательно вражеским агентом.

-Так, это уже перебор. Ты слишком много книжек заумных читаешь. Хотя молодец, что заботишься о дяде. Я все сделаю сейчас сам.

После этих слов Генрих вяло поднялся к шкафу и достал свое карманное радио. Медленно переваливаясь с ноги на ногу, сонный мальчик подошел поближе к дядиной кровати и включил радио на минимальной громкости и положил на шкаф.

“Все, началась групповая радиотерапия” - улыбаясь заключил Генрих и только тогда его брат успокоился.

Мужчина же и дальше продолжал удивлять племянников и вести какую-то тайную деятельность. Поэтому старший из них решил тщательней понаблюдать и постараться оградить дядю от нехороших действий.

Очередным теплым осенним тот вечером пришел с работы позднее чем мог бы. “Где-то он задерживается” - начал наблюдения и анализ Генрих.

-Нужно разобраться с этим сегодня, пока нету Марка. На крайний случай придется прямо спросить о странностях.

Дядя Сэм бегло отхлебнул пару раз сублимат, переоделся и взяв сумку, с которой он ходил на работу, пошел к выходу.

На вопрос тети, почему он почти не ел, ответил: “Я забрел в лесок по дороге и нарвал спелых диких яблонек, ими и перекусил. Кстати, я и вам принес немного.”

Генрих, получив кислый презент, опять задумался: “Да уж, дядя, который день почти не ест дома сублимат и ищет перекус сам, это тоже очень странно”.

Мальчик помнил главное правило школьной гастрологии: В сублимате были все необходимые питательные вещества и витамины для организма. Все предусмотрено государством и людям не нужно заботится о пропитании, так как сублимат выдавали бесплатно. А если кто-то не верит или просто ищет что, то вкуснее, то это путь самоволию, чревоугодию, и как итог- предательству.

“Это еще один признак связи дяди со шпионами. А может он и сам шпион и мы его прикрытие”.

Генрих вышел из подъезда через несколько минут после Сэма. На улице было все еще тепло, дул прохладный ветерок с запахом опавшей и прелой листвы. Вдохнув глубоко этого пряного воздуха, мальчик побрел за черным сутулым силуэтом. Под ногами предательски похрустывали сухие листья, и держаться нужно было поодаль.

Объект наблюдения направился в сторону промзоны…

-Только не это, - словно током шарахнуло осознание того, что именно там он обнаружил злополучные рисунки.

“Если бы я не нашел их или просто не рассказывал о них дяде! Все было бы по-старому и не пришлось заниматься этим сейчас” - укоряющие мысли заполняли сознание.

Когда силуэт прошел мимо последних уличных огней, он на пару секунд исчез в темноте. Затем по бетонным кускам и монолитам забегал яркий лучик карманного фонарика. Дядя шел оглядываясь по сторонам, словно рассматривал руины. Генриху пару раз пришлось сильно пригибаться, чтобы не попасть под световой купол.

Наконец, мужчина резко становился, медленно поводил фонарем по сторонам и исчез полностью во мраке.

Наблюдатель, спотыкаясь и ощупывая рваные поверхности бетона при лунном свете, подобрался месту утраты зрительного контакта.

Генрих, несколько секунд думал, что совсем потерял из виду дядю. Но затем заметил две желтые полоски света среди темноты. Подобравшись ближе мальчику, послышались странные шумы и визги. До этого он как будто встречал похожий, но уже не мог вспомнить.

-Неужели это дядя так странно кричит и шипит? - неожиданно пронзила мозг очень странная догадка.

Преследователь как можно тише проходил в глубь развалины, откуда шли звуки, пока не увидел спину мужчины. Генрих замер за стеной и прислушивался. На крик это точно не похоже, больше на шум механизма. Вдруг непонятные звуки начали постепенно приобретать признаки речи. Слова становились все разборчивее, пока не стали совсем чистыми:

-Наши агенты закрепились в городе рабочих и дали о себе знать. С помощью рисунков и граффити мы начали работу с населением и запугиванием военных. Пробуем вербовку новых членов группировки в данном районе, для расширения сети информаторов. Если нас кто-то слышит там, дайте знать по радиосвязи.

Подслушивающий мальчик стоял в оцепенении. Он не мог понять, что происходит, кто говорил и зачем это дяде. Сразу вспомнил, где встречал похожий странный звук: давно портативный приемник сломался и пришлось носил в его гос. ремонт. А именно, когда настройщик искал правительственную волну. Самостоятельно переключать частоты нельзя, без вскрытия техники, срывания государственной пломбы и специальных инструментов. Так откуда дядя смог сам настраивать поиск радио?

От волнения Генрих присел на корточки и обхватил голову руками. Нужно прям тут решить, как поступить. Нарушение закона на лицо и, возможно, даже предательство. Еще появилось опасение, что при обнаружении дядюшка может его тут и убить, если он реально агент иностранной разведки.

В это время Сэм уже вовсю пытался отправить свое сообщение шпионам. Он усердно нажимал кнопки и выкрикивал позывные:

“Споры, Споры, на связи город. Как слышно? Прием!” Все это многократно повторялось, словно мантра.

В те секунды душа подростка разрывалась на части от горького осознания, что его жизнь уже не будет прежней. Здесь и сейчас необходимо было решить судьбу дяди, а значит, отчасти и свою в том числе. Через время попытки связи на фоне утихли, так же, как и эмоции мальчика. Тяжело вздохнув, Генрих поднял бетонный кусок для самообороны и вышел из тени.

Дядя его так увлекся разбирательством с аппаратурой, что был полностью беззащитен и не следил за обстановкой.

Генрих глядел на знакомую лысину и немного сгорбленную спину, но сам человек казался в тот момент максимально далеким и чужим.

Кто ты такой? - как можно грознее постарался сказать Генрих.

От неожиданности, мужчина вздрогнул и резко встал, повернувшись к мальчику. Долю секунды лицо его изображало ужас и беспомощность, пока он не узнал племянника. Тот угрожающе занес камень над головой, но в глазах блестели слезы и видно, как тот еле держится, чтобы не разрыдаться.

Испуганный радист неуклюже упал на пол и сидя, показывал ладони мальчику, мол он безоружен и не опасен.

Наконец, заикаясь он пытался наладить контакт с мальчиком и объясниться:

“П-п-р-о-о-сти м-меня, Г-генрих, я боялся вам все рассказать, и я до сих пор боюсь вас!”

-И давно ты работаешь на иностранцев? - Генрих уже говорил спокойно и обреченно, бросив камень на пол.

- Каких еще иностранцев? - искренне удивился Сэм. - Я пытался связаться со своими только. Прости меня, Генрих. Я во всем виноват. -Тут уже дядя затрясся от плача и согнулся, обхватив лицо.

- Расскажи свою версию, все как есть. - холодно и медленно проговорил мальчик.

- Хорошо. Прости. Я давно хотел тебе рассказать обо всем, но боялся, что ты не поймешь и донесешь на меня. Про Марка вообще молчу.

- Что именно ты хотел рассказать?!

- О реальной ситуации в стране…

- Я и сам знаю все! Уже не маленький. А Марк вообще знает больше нас вместе взятых.

- В этом и беда. Вы все знаете. А откуда вы знаете? И почему решили, что это именно так и есть?

У мальчика в этот момент что-то внутри ёкнуло. Ему и самому иногда приходили на ум похожие мысли и сомнения, но он их всегда отгонял, считая это влиянием иностранного через волны. Но все же машинально ответил:

“В школе заинтересованы, чтобы мы знали правду. Ведь это важно для развития страны.”

-Генрих, Генрих, если бы ты узнал настоящую правду, ты был бы в шоке. Тебе еще это предстоит узнать и пережить. Я даже завидую, ведь мы живем в совсем разных мирах, хотя и в одной квартире. Ты в прекрасном выдуманном мире, а я в жестокой реальности, которая все давит сильнее с каждым днем. Хотел бы я лишь на время опять почувствовать это блаженное неведение, как у тебя, чтобы немного отдохнуть… Можно я расскажу о своем мире?

Мальчику показался вопрос очень странным, но он согласился.

Дядя сел поудобнее на импровизированный стул из строительного мусора и начал речь: “Я начну издалека, чтобы был какое-то представление у тебя. Помнишь я одним вечером упомянул что так мы так жили не всегда? Двадцать лет назад у нас в стране процветала свобода и демократия. Не было столько военных на улице, дурацких правил и законов. Люди не боялись своих детей и могли говорить при них все, что думали. А подросткам вроде тебя и Марка не забивали голову пропагандистской ерундой на уроках, а преподавали больше математики, физики и другие науки. Я сам занимался плотно наукой, но об этом, может, позже расскажу.

Затем пришла новая власть и все начало меняться. Самое страшное, что мы выбрали ее на честном голосовании. В газетах стали писать об избранности нашей страны, о том, как плохо и неправильно живут в других государствах. Постепенно ушла свобода слова, запретили выезд за границу без одобрения властей. Заводы все больше собирали танки, боевые машины и оружие, а обычная промышленность в то же время умирала. Магазины друг за другом закрывались, а товары все дорожали. А когда правительство попыталось удерживать инфляцию и регулировать цены, то полки совсем опустели. Начались огромные очереди и давки около супермаркетов. Доллар стал резко дешеветь, его печатали без остановки, для финансирования вооружения. Все накопления и заработные платы стремились к нулю.”

У Генриха внутри все полыхало от такой информации, хотя он и слушал дальше. Это полностью противоречило его мировоззрению и мозг буквально отторгал все сказанное практически на физиологическом уровне, вплоть до тошноты. В голове столкнулись две непримиримых идеи и нужно было решить кто должен победить. А сделать выбор казалось максимально сложно. С ним должно остаться что-то одно - или его взгляды о реальности или дядя. А тот все продолжал рассказывать:

“Затем началась война и уже 8 лет как идет… это ты знаешь. Наши войска стали входить как в соседние страны, так и за океаном. Поначалу наступление шло очень успешно, брали город за городом. Но затем эффект неожиданности перестал действовать, захват то забуксовал, а потом резко откатился назад. Сейчас уже 6 лет идут бои практически только в окопах. Как говорили по радио “Споры”, фронт застыл на одном месте, хоть каждая сторона пытается продвинуться. Но на государственных передачах все эти годы правительство постоянно рапортовало о победах и новых завоеваниях. Бессмысленные атаки только уничтожают людей с обеих сторон. Говорят, там окопы и бункеры разрослись практически до подземных городов. А в тылу дела пошли еще хуже после начала войны. Миллион людей стали мобилизовывать и гнать на фронт. Появились первые признаки голода, бунты и забастовки. Для подавления недовольства усилили пропаганду, запретили передвигаться между штатами без специального пропуска, повсеместно выставили посты и патрули. Затем стали насильственно расселять людей внутри городов, в том числе и нашего. Построили огромный концлагерь или как его еще называют - гетто. Туда перевозили всех неугодных, подозрительных и бесполезных для государства людей из нашего штата. Там творятся страшные вещи и мало информации оттуда. Всех, кто как-то может пригодится экономике и промышленности оставили в рабочем городке, где мы и живем.”

-А всех чиновников поселили в бизнес-районе. - добавил Генрих.

- Верно, ну и собственно, многие предприятия и их владельцы так же туда переехали. Завод, где я работаю там находится, производит радиотехнику. Где я и достал детали для приемника.

- А с кем тогда ты разговаривал? И как связался? Зачем? - посыпались тут же на дядю вопросы.

— Это оппозиция, которая борется за права и свободы простого населения против угнетения диктатуры. А связался я с ними с помощью настенных рисунков, обнаруженных тобой. В них были нарисованы незаметные, на первый взгляд, цифры. Хорошо, я успел их изучить, пока их не стерли военные. Когда ты рассказал про них я сразу же подумал — это сопротивление. Ведь до меня доходили слухи, что они в гетто так повстанцы обозначают свою территорию и передают послания агентам. Я очень обрадовался и вдохновился этим, будто заново обрел молодость.”

-Мы с Марком это заметили.

Сэм резко помрачнел.

-Не передавай Марку ни слова, умоляю! Печально, что я так ужасно маскирую свои эмоции. Плохой из меня шпион вышел. Еще и ты с потрохами раскрыл и схватил с поличным. Хотя ты молодец, конечно! Из тебя получился бы очень классный борец за справедливость. «Или охранник режима», —последнюю фразу Сэм с произнес грустью.

Генрих подошел к куску камня, на котором стоял самодельный аппарат с торчащими проводами и оголенными электросхемами. Он подключил к радио батарею и помещение заполнили странные звуки и визги.

— Вот тут ловят нужную частоту, можешь попробовать сам покрутить.

Мальчик с волнением и осторожностью начал поворачивать шестерню управления радио в первый раз. Немного покрутив, он словил стандартную радиостанцию, чем вызвал негодование дяди.

Продолжив поиск, он вдруг услышал, как кто-то поет, причем запись была ужасного качество. Сканируя дальше, мальчик натыкался на множество любительских радиопередач, что сильно удивило его. Кто-то читал стихи и романы, кто-то играл на музыкальных инструментах, другие передавали бессмысленные сообщения. Жизнь в радиоэфире кипела в полной мере.

— Вот это да! Даже представить не мог, что радио можно вот так управлять, да еще и самому передавать другим людям сообщения… - не смог сдержать восхищения юноша.

— Это только вершина айсберга! Вот частоту подполья ты так просто не найдешь, там много дополнительных настройки делать нужно. - с важным видом пояснил Сэм.

Пока они копошились с приемником, села батарея дядиного фонаря, который все это время освещал их.

Мужчина спрятал и замаскировал драгоценную аппаратуру, и они пошли домой. По пути дядя решил уточнить мнение племянника:

“Генрих, ты взрослый парень и тебе нужно в ближайшее время делать множество тяжелых выборов в жизни. И этого будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Я очень переживаю за вас с Марком, хочу, чтоб вы стали хорошими людьми и поступали соответственно. Мне всегда было страшно за себя, и я молчал в тряпочку последние года. Но я увидел, куда мы все пришли из-за своей трусости и теперь я больше боюсь будущего. Но еще сильнее я переживаю за вас и кем вы будете. Поэтому я тебе рассказал сейчас, что давно хотел. Даже если со мной случиться что-то плохое из-за этого, жалеть уже не стану так сильно, если бы промолчал. Поделись, что ты думаешь об услышанном и как теперь меня воспринимаешь?”

Парнишка шел все это время задумчиво, часто спотыкаясь и неуклюже перешагивая обломки и ямы. Он молчал, поэтому сначала казалось, что он вообще не слышал речь дяди и его вопрос. Но потом опомнился:

-Не переживай. Я тебя точно никогда не сдам, но вот Марка остерегайся.

Дядю огорчил такой краткий сухой ответ на его пылкую речь, но он продолжил расспрос:

-А что ты думаешь, насчет той информации, что я тебе выдал? Мне очень интересно знать.

-Не могу сказать сейчас ничего… Мне нужно все обдумать и понять как к этому относиться.

Сэм смотрел на племянника и не узнавал. Обычно открытый и веселый, он теперь шел подавленный и опустив голову. Когда удавалось поймать в его взгляд, то глаза были растеряны, наполнены глубокой тоской и тревогой.

Глава 3

В течение нескольких дней после этого вечера Генрих почти полностью ушел в себя и толком ни с кем не разговаривал. Поведением стало заторможенным и нервным, при этом движения неуклюжими и суетливыми.

Тетя несколько раз пыталась вывести его на общение и накормить, но все безуспешно- юноше смотрел как будто сквозь нее и отвечал односложно и еле слышно.

При этом душа у мальчика билась в агонии и металась от одной пугающей мысли к другой. На него вывалился такой страшный и огромный поток информации, который нужно было долго и мучительно переваривать.

-Как мне во всем разобраться теперь? Дядя говорил искренне или все это придумал, чтобы запутать меня? Хотя выглядело правдиво. Как сильно он рыдал произносил чувственные речи. Но если он просто хорошо обученный диверсант, с продуманной легендой? Если так, то разыграно отлично. Еще может расчет на то, что я ему поверю, и захочу тоже вступить в сопротивление и меня завербует вражеская разведка... - пытался разобраться в своих догадках Генрих. И все размышлял далее:

” Все-таки второй вариант выглядит правдоподобнее, хотя он и не сильно мне нравится, из-за дяди. Тогда получается, что наши враги задумали суперсложный план, аж мурашки по коже. И я, обычный школьник смог его раскусить! И еще в этом случае не все так плохо у нас в стране, как говорил дядя. По моим ощущением живем шикарно мы. Столько планов на будущее у государства: мы увеличим свои территории и ресурсы, построим множество современными и красивыми городами, как рассказывали в школе и по радио. Просто нужно немного потерпеть небольшие неудобства из-за войны и кризисов, которые обрушили на нас недоброжелатели.

Но для честности нужно предположить ситуацию, в которой прав дядя. Хоть все нутро этому сопротивляется и кажется бредом. Всю жизнь я считал иначе, и эта мысль меня грела и заставляла даже испытывать гордость за страну, хоть я и не участвовал в ее величии. По крайней мере пока что.

В этом случае все очень печально - мы не сильнейшая нация, у нас нет процветающего будущего, и армия не самая мощная в мире. А что же остается? И чем мне гордится тогда? Совсем неприятная версия, она вызывает только боль, так еще и очень опасная. Из-за нее можно получить тюремный срок или выдворение. Но тогда уже государство обманывает нас, и запугивает, чтобы правду не разносили. А всех, кто не верит властям, удобно называть предателем и шпионом. Хм…а это уже интересно… Нужно найти еще больше информации, иначе не разобраться.”

Проведя в подобных раздумьях несколько долгих и непростых дней, мальчик загорелся идеей узнать, что происходит в реальности. Процесс исследования показался очень интересным и заманчивым, будто он распутывает загадочное дело в роли детектива. В тот момент, когда Генрих приобрел сильное желание узнать факты, депрессию и тревожность стали постепенно уходить. У него появилась миссия, которая тянула к новым открытиям.

Пережитые события и глубокое раздумье последних дней произвели изменения в мышлении юноши и восприятии новой информации. Он стал больше анализировать что происходит и говорится вокруг. Затем все сравнивалось с теми двумя мировоззрениями, которые столкнулись у него в голове.

Первое время это давалось довольно просто, объяснялось сначала все его прежними взглядами и находились подтверждения легко и моментально. Это особенно нравилось Генриху, потому что он не напрягался, не испытывал дискомфорта при еще мог ощущать себя думающей личностью.

Он с восторгом смотрел на проезжающих по дорогам военных бронированных автомобилей, вооруженные до зубов солдат стройно маршировали по улицам. Огромные транспаранты и плакаты висели на зданиях. Там часто писали лозунги, программы развития города и страны.

Вспомнилось тут же здание школы вообще вызывала неописуемый восторг, хоть он и не сильно любил учиться. Это целая крепость, построенная по последнему слову техники и дизайна. Внутри просторные чистые классы расписными стенами и цветными дверями, и окнами. А по коридорам развешаны огромные картинки правительственного городка, от красоты которого вообще с ума можно, особенно если увидеть в живую. Множество белоснежных небоскребов кучно стояли, хорошо сочетаясь друг с другом.

Учителя говорили, что наша шикарная школа затерялась бы среди прекрасных строений центра. И действительно, на плакатах был изображен огромный район, где плотно друг ко другу размещались множество белоснежных небоскребов, некоторые из которых были еще дополнительно изрисованы различными цветными узорам. Из далека могло показаться, что это огромная челюсть гигантской собаки или акулы, так как здания напоминали зубы различных размеров. Между высотных зданий проходили различные тоннели и переходы, соединяющие верхние этажи, между собой. В низу, по дорогам ездило множество

Генрих с самого начала обучения мечтал хотя бы один раз оказаться там и своими глазами увидеть на эту невероятную красоту и символ величия страны. Самое главное, школа обещала возможность любому вырваться в начальники и переехать туда жить. Важно иметь нужные способности и желание. Этот призрачный шанс больше всего вызывал патриотизм и мотивировало детей на учебу для того, чтобы вырваться из серого мира бетонных коробок.

Лишь один раз мальчик видел в реальности верхушки этих прекрасных правительственных башен. Они выглядывали из-за огромных стен бизнес-квартала и серого ступенчатого массива зданий рабочего города. Ради этого зрелища пришлось подняться с друзьями на крышу самого высокого заброшенного предприятия в бывшей промзоне около дома.

Но со временем он все чаще стал замечать те вещи, о которым ему рассказывал дядя. Старик будто подсадил какую-то новую болезнь в его голову, и она словно рак поглощала все больше мыслительного процесса. И теперь ему на глаза начали бросаться ранее не примечательные детали окружающего мира.

Внезапно он стал чаще замечать безжизненность лиц многих жителей города. Они не выглядели ужасными или отталкивающими, но выражали какую-то тоску и безысходность. Чуть позже появилось еще наблюдение: если рядом находились военные или подозрительные малознакомые люди, то все старались натянуть улыбку на лицо и выглядеть более радостными.

Когда очередной раз парень шел с учебы, то глаз зацепился за агитационный плакат, который уже много раз можно было наблюдать. Он разместился на серой многоэтажке и предрекал бурное строительство города новыми комфортабельными районами. Висел столько, что Генрих давно перестал замечать его, проходя рядом.

“Странно… Агитация строительства висит так давно, что плакат давно испортился, а стройка даже не началась” - анализировал мальчик и все детальнее рассматривал вывеску. На огромном красном полотне с рисунком великолепного города, прямо посередине, ветром развивались куски ткани вокруг дыры. В отверстии виднелась бесцветная стена, которую вовсю разъедали трещины.

У Генриха создалось впечатление, что огромный транспарант повесили только для того, чтобы закрыть дефекты фасада.

“Власти даже не смогли поменяли сам плакат, не то, что перестроить весь город. Хотя, с другой стороны, можно и понять правительство. Ведь нас окружили враги и нужно держать оборону и приобретать новые территории и не до таких мелочей. И все эти трудности повлияли на настроения людей - им приходится работать почти без выходных на благо фронта и победы. Еще и шпионы везде проникли и нужно быть всегда начеку.”

После появления злополучных рисунков на стене, поменялась не только жизнь в семье Генриха. Все вокруг как будто встало на уши и напряглось. Это заметно на улице: появились откуда-то множество дополнительных патрулей в непривычной форме. Солдаты отличались не только самой странной броней, но и ее потрепанным состоянием. У многих на пластинах и на шлемах защиты виднелись царапины и сколы. Создавалось впечатление, что они прошли множество боев хотя не были фронтовиками.

По городу колесили колонны бронетранспортеров, суетливо наматывая круги по кварталам. Правительственные здания обнесли дополнительной защитой, в виде колючей проволоки, бетонных блоков и новых постов охраны. Даже школу окружили еще таким шипастым кольцом за основным забором.

Все больше появлялось ощущение что весь город готовиться к серьезной осаде, что враг уже подходит и скоро начнется штурм, полетят снаряды и завоют сирены. Но ничего необычного не происходило, военные как будто в пустую гоняли технику и живую силу, либо проводили учения.

Политико-философским размышлениям Генриха стала мешать усилившаяся программа гимназии. Увеличили количество уроков, особенно шпионологии. Все больше говорили, что страну заполонили шпионы и начали внедрятся массово в наш штат и город. Хотят добраться таким образом до правительственного квартала для того, чтобы выкрасть секретные данные и провести диверсии. Старший учитель-сержант перечисляла возможные признаки шпионов: “Подозрительное поведение, нервозность, излишнее любопытство, частое оглядывание по сторонам, избегание близкого нахождения с силовыми органами. Особенное обращайте внимание на наличие белой краски в любом виде и другие цвета тоже должны вызывать подозрения. И явный признак шпионства - радиоприемник не государственного образца. А если обнаружили самодельную радиостанцию с возможностью отправлять сообщение, то это точно шпион и нужно сразу обращаться в полицию!

От последних слов сержанта у Генриха страшно заколотилось сердце, дышать стало тяжелее и бросило ненадолго в жар.

“Жуть! Это же описания моего дяди... Все подходит, кроме краски только что.” - замелькали панические мысли. Но затем он взял себя в руки, успокоился и разум опять смог критически размышлять: «Значит вся суета в городе как-то связана с граффити и организацией, с которой общается дядя. Наше поведение становится очень рискованным, нужно уговорить дядю перестать заниматься незаконны радиовещанием и уничтожить аппаратуру. Надеюсь, шпионы его не сильно загипнотизировали и можно спасти от их влияния”.

Обстановка, царящая в городе и наставления в школе все-таки убедили мальчика в том, что Сэм сотрудничает со шпионами. Генрих осознавал, что тоже становился соучастником преступления, но дядю бросить или сдать он не мог.

”Это же семья и один из немногих близкий человек, с кем можно пообщаться по душам и открыть свои переживания. Просто настал трудным момент и теперь надо проявить заботу и преданность. Я его нейтрализую как шпиона, и он не будет угрожать опасности, главное, чтобы никто не узнал об этом. “ - думал мальчик, возвращаясь с учебы домой вечером. Он пытался найти компромисс, чтобы не выбирать между родиной и семьей.

Придя, Генри ощутил огромное морально облегчение, как будто с плеч свалилась гора. Он сначала не мог понять и гадал в чем дело. Но потом дошло, что ему теперь не нужно долго и мучительно размышлять в поисках правды. Выбрав привычную картину мира за истину и план действия, мальчик сильно упростил жизнь и, наконец, успокоился.

Дядя опять пришел домой поздно, когда уже стемнело. Он устало сбросил обшарпанные ботинки с торчащими нитками, аккуратно повесил фабричную униформу и направился в кухню. Оттуда до Генриха донесся веселый художественный свист.

“Опять в он хорошем настроении” - заметил мальчик и пошел на мелодию.

-О, Генрих, рад тебя видеть! Как дела в школе? И как твое самочувствие? А то последние дни ты сам не свой - мужчина прекрасно понимал причину состояния племянника, но решил зайти издалека.

-Я тоже счастлив тебя видеть, дядя. - парень неловко улыбнулся впервые за несколько дней, чем приятно удивил Сэма. -Все как обычно, особых успехов нет, но с трудом получается сдавать работы. У нас после тех событий начали проводить усиленные уроки по шпионологии. Говорят, по всему городу орудуют диверсанты, даже пригнали откуда-то солдат в необычной форме, для безопасности. Я их видел, очень они потрепанные какие-то.

Мужчина мгновенно поник и веселое настроение как рукой сняло. По морщинистому лицу было заметно - он что-то вспоминает. Генрих догадывался, о чем примерно думает дядя и почему расстроился после его слов. Хотя мальчик пытался не напоминать сразу о той встрече в руинах.

-Генрих, я рад, что ты отошел и стал веселее, а то тяжело было смотреть на тебя эти дни. Так повлияла тогда информация, которую я рассказал?

-Да, я очень много думал об этом, даже сегодня. - перешел на шепот мальчик. - Знаешь, дядя, сейчас опасное время настало, нужно быть очень осторожными. Нас в школе обучают, как определять шпионов, а военные и разведка об этом еще больше знают и легко найдут любых диверсантов.

-Генрих, я же объяснял, почему я не шпион… Я считаю себя настоящим патриотом страны и хочу ей только процветания. И общаюсь, я не со шпионами, а с единомышленниками, которые тоже хотят улучшить нашу страну.

-Она и так самая лучшая, дядя. Почему ты это не видишь?

-Я вижу нищету разруху и тотальный обман! Не понимаю, как ты это не замечаешь вообще. Просто нужно жить в реальном мире, смотреть внимательно на него, а не на истории о величии и могущества.

-Что плохого в этом? Классно, что нам это рассказывают о силе страны и прививают любовь к родине. У нас много очень хорошего в стране, только вот времена не простые и нужно подождать.

-В том то и дело, что даже если это могущество есть, то оно не наше, а власти, чиновников и владельцев крупных фабрик. Мы же, люди, ничтожны в своем отечестве, у нас нет права даже хоть что-то самим выбрать. Все решают сверху - где жить, с кем жить, где работать. Чем питаться, и то диктует государство и кормит нас какими-то помоями. Где же это могущество в нашей повседневной жизни ты видишь?

Генрих задумался, а дядя в это время продолжал речь: «Я тоже, как и ты, хочу жить в великой и мощной стране. Но по моему мнению, величие и мощь государства определяется силой каждого гражданина, кто в ней живет, его возможностями, благополучием и правом выбора.”

Юнец все более осознавал внутри, что Сэм очень искусно подбирает аргументы и парирует высказывания племянника. “Видимо шпионы его хорошо подготовили для вербовки, даже не знал, что он на такое способен” - с досадой и удивлением констатировал мальчик. Трудно было подобрать ответ, чтобы переубедить дядю и поставить его в тупик. Даже себе внушать абсолютную уверенность в собственной правоте, становилось все сложнее.

Из-за своей беспомощности в сердце у Генри все сильнее полыхали злость и страх оказаться неправым. Он чувствовал, как накапливается ярость, но всеми силами сдерживался, чтобы не сорваться.

-Дядя, мне стало очень непросто от того, что ты рассказал тогда на руинах. Раньше все было понятно, а теперь запутанно и сложно. Я не могу отказаться от своих взглядов, я считаю их верными, хотя все больше появляется сомнений. Все не так однозначно оказалось. От этого горько на душе, как будто на части разрывают. Так еще и твои незаконными связи и радиостанция …

-И ты меня винишь в своих душевных терзаниях?

-Отчасти, да. Я злюсь на тебя за то, поколебал мою уверенность в государстве и толкаешь на путь предательства. И за то, что имеешь другое мнение и я не могу тебя никак переубедить, хотя знаю, что ты врешь или ошибаешься.

-Прости меня за свои переживания. Но ты сам вынудил тогда все рассказать. Я боялся, что ты будешь считать меня предателем и говорил максимально честно. Хотя я в любом случае буду предателем для тебя, было наивно надеяться на другой исход.

-Мне не особо важно, кто ты на самом деле. Я просто хочу, чтобы ты перестал этим заниматься и сломал свою станцию. Если военные это раскроют, то посадят или казнят. Умоляю тебя, дядя! Ради меня и тети, и ради Марка! Давай все забудем, ты разорвешь все шпионские связи, и мы заживем как раньше.

Генрих в конце речи совсем уж расчувствовался, в глазах даже начали сверкать слезы. Нижняя губа и подбородок нервно тряслись. Замолчав, он с надеждой стал смотреть на реакцию дяди.

Тот тоже затих и тревожно тер седеющую бороду, а потом и вовсе обхватил голову в раздумьях. Мальчик понял, что ничего не добился уговорами, по щекам начали прокатываться крупные слезинки. Они сидели так несколько минут и Генри не выдержал и быстро надев куртку, выбежал на улицу.

Над головой, в темноте затянулось тучами небо и осыпало задумчивого мальчика колкими каплями дождя. Он торопливо шел и не замечал, как намокают его волосы, как с них по щекам спускались струйки и перемешивались со слезами. Прямо в лицо периодически дул пронизывающий ветер, что казалось, все это должно вызвать чувства холода и дискомфорта, но в душе мальчика бушевала буря побольше.

“Как он может так поступать со мной, на каких-то диверсантов-художников променял свою семью. Ставит всех нас под удар, да еще и изменник нашей страны. Сколько они пообещали ему заплатить? Наверное, у него спрятаны множество богатств за границей, хоть тут он и нищим выглядит…” - чем больше Генрих думал об этом, тем сильнее наполнялся агрессией и ускорял шаг.

“Я ему устрою и покажу, как родину нужно любить! Сам завтра после школы пойду и сдам его.Пусть перевоспитывают, может круглосуточное прослушивание нужной радиоволны и беседы с разведкой ему вправят мозги.” - мальчик все не мог успокоиться. Он петлял между черными силуэтами домов по узким улочкам и даже не заметил, как оказался в незнакомом районе, хотя отлично знал местность около дома.

Генри начал тревожно оглядываться по сторонам, пытаясь понять, где он и уже ему стало не до злости. Нужно срочно идти домой, но юноша не понимал, насколько далеко забрел. И тут он заметил странную тень за собой, которая неторопливо перемещалась вдали, стараясь не попадать по свет редких уличных фонарей. “Дядя все-таки увязался за мной” - появилась мысль и желание позвать его, чтобы вместе найти дорогу домой. Но тут же откуда-то взорвался внутри вулкан эмоций, только недавно потухший на время. Поэтому Генрих, наоборот, ускорился и попытался оторваться.

Парень шел и внимательно разглядывал строения для определения своей локации. Но пока дома казались все незнакомыми и враждебными. А силуэт все не отставал, изредка пропадая из виду. Заметив это, мальчик пустился в бег, заодно решив и согреться от физической нагрузки. В тот же миг стал громче и быстрее топот ног сзади. Уже казалось, что преследователей несколько, но оборачиваться и узнать точно, совсем не хотелось.

Во время бегства, в голове стремительно носились догадки о причинах погони: “Неужели власти все узнали о нас с дядей и установили слежку? Или это иностранные шпионы решили меня убить, как ненужного свидетеля?” Бегуна постепенно начали захватывать паника и усталость. Но тут показался знакомы проем между домами, где как-то с друзьями играли в войнушку. Не сбавляя скорости, под прямым углом Генрих нырнул в резкий поворот.

Оказавшись в темноте, убегающий сразу остановился и лег к стене, чтобы не перевести дух и не привлечь внимание шумом. Виски́ и грудная клетка синхронно стучали в диком ритме, легкие жадно вбирали в себя воздух. Несколько темных человеческих фигур остановились недалеко от мальчика на перекрестке. Были слышны их тяжелое дыхание и кашель, после длительной пробежки. Их оказалось двое, и они не могли понять, куда делась их цель.

-Как ты мог упустить мальчонку? Ты же впереди меня бежал! - послышался возмущенный голос одного из них.

-Бегал бы ты быстрее, не упустил бы его сам. Он будто испарился, может в один из закоулков забежал.

-Я уже не пойду проверять, вдруг он реально из тех диверсантов и заманивает нас в засаду.

-Согласен. - сказал второй. Нужно завтра прочесать район этот с военными. Как-то все тут подозрительно выглядит, надо здесь пару-тройку шпионов найти, а то план горит под конец месяца.

-Да, нужно что-то придумать, придется прям из пальца высасывать донесения. С чего это нам вообще подняли план на поимку шпионов в два раза? Из-за каких-то дурацких рисунков! Кто тут у нас будет завтра скрываться от правосудия?

-Думаю, пару стариков, которых завербовали пронести бомбу на фабрику. С ними проще придумать легенду, они медленно соображают и не успеют оправдаться, прежде чем их посадят.

-Классно придумал, нужно еще… - Генрих перестал различать речь удаляющихся незнакомцев. Ему пришлось и так пробираться поближе, и прятаться под деревом, чтобы лучше подслушать их болтовню. Хоть было очень интересно узнать, что это за типы, но преследовать их казалось слишком опасно.

Назад теперь пришлось идти мрачными проходами между домами, чтобы не попасть снова в поле зрение странных личностей. Благо Генрих знал тут каждый поворот и препятствие, поэтому даже в кромешной темноте удалось дойти практически без ушибов. Приближаясь к входной двери, парень заметил, что злость на дядю уже исчерпала себя, а ее место заняли новые загадки и вопросы.

Зайдя в квартиру, парень сразу наткнулся на встревоженных родственников:

-Генри, нельзя в такой позднее время выходить на улицу, особенно когда комендантский час начался! Мы с тетей очень напугались, когда ты не пришел до девяти часов. А сейчас уже почти одиннадцать.

-Так он же в десять часов начинался всегда. - удивился племянник.

-Со вчерашнего дня сделали раньше, странно, что ты не знаешь. - уточнила тетя Мэри.

-Хорошо, буду приходить пораньше теперь. Простите, что так надолго сбежал и заставил волноваться вас. - Генри тихо проговорил и приобнял дядю с тетей.

Сэм от такого исхода немного растерялся и первые секунды даже не ответил объятиями. Но затем исправился и крепко обнял племянника и свою жену. Когда тетя отошла от них на кухню, парень решил поделиться пережитыми событиями с дядей. Выслушав вечернюю историю, мужчина опять задумался, напряженно сжав губы в глубине бороды.

-И что ты сам по этому поводу считаешь? Кто это мог быть? - наконец, спросил Сэм.

-У меня сначала было два варианта: либо нас раскрыли военные, либо за мной гнались твои дружки шпионы. Возможно, они узнали о том, что я знаю о твоих связях с ними и решили следить за мной. Только вот слежка у них была очень заметная и бестолковая. Еще и скрыться от них было не сложно совсем.

- Ну как минимум они сами искали шпионов по городу, значит версия точно отпадает - с тревожной ухмылкой сказал дядя.

—Да, я тоже об этом думал. Но и военными они не могут быть, раз хотели подставить случайных людей, чтобы выполнить какой-то план. Думаю, это враги внедрились в наши силовые отряды и изнутри разлагают его.

—Эх, Генри... боюсь тебя разочаровывать. Скорее всего ты наткнулся на сотрудников секретного отдела. Они занимаются внутренней разведкой, ищут шпионов, но чаще ловят людей, не поддерживающих власть. Но еще многие попадают под их “правосудие” абсолютно случайно или кто явно выражает недовольство.

— Это тебе твои заграничные друзья рассказали? - съехидничал Генрих.

— Это все взрослые знают и сами не раз сталкивались с их агентами. Мелкие чиновники секретного отдела создают целые сети информаторов и доносителей. Эти агенты прислуживают за хорошую оплату, какую не заработаешь на фабрике. Либо на них есть компромат, заведено расследование или их родственники находятся под угрозой ареста. Ходят слухи, что самых невезучих просто похищают и перепрашивают мозги и ломают психику. Такие до конца жизни будут доносить с усердием и страхом. Но живут и работают они, как правило, не очень долго. Их либо раскрывают и расправляются сами гражданские, подпольщики, либо после некоторой выслуги убирает начальство как отработанный материал.

Генрих сидел и слушал, глядя исподлобья на дядю. - что он такое несет? Разве можно говорить такое про свою страну, которая вырастила, воспитала и обеспечила всем необходимым? - тяжелые мысли все больше нагружали сознание паренька.

—Я не верю в это. Такого не может быть. Секретная служба на то и секретная чтобы о ней никто не знал. А ты уже какие-то подробности рассказываешь на уровне баек. Хотя если даже это правда, может так и нужно поступать, чтобы защищаться от врагов, которые так и мечтают на завоевать. А эти агенты- просто ответственные граждане.

—Так эти “ответственные граждане” гнались за тобой, чтобы арестовать и объявить шпионом. Они получили бы галочку и лишний продовольственный паек. А ты мог загреметь в тюрьму или схлопотать штраф за нарушение комендантского часа.

—Если бы это были работники разведки, я бы все им пояснил, и они бы отпустили. А вот если шпионы, тогда бы мне досталось, конечно.

—Так ты сам говоришь, что они планировали подставить невиновных людей. А почему бы им и тебя не арестовать по той же причине?

— Значит это были не наши агенты разведки, а диверсанты или кроты внутри секретного отдела.

-Тогда не такой он и секретный если в нем повсюду одни кроты. - тут уже съерничал дядя и продолжил: “Хорошо, чтобы быть более объективными, давай на деле проверим как произойдет задержание завтра, если оно будет”

—И как мы это сделаем? Если я появлюсь вблизи, меня могут они опознать. - удивился Генри.

—Я знаю самый безопасный и надежный способ. Спи, с утра все провернем тобой. - заинтриговал юношу Сэм.

Генрих, хоть и очень устал от внезапной вечерней прогулки, но долго не мог уснуть. Опять дядя вылил на него целый ушат грязи про государство и это вызывало гнев и обиду. Но, с другой стороны, все больше происшествий говорило и в пользу дядиной версии. Это очень пугало мальчика. Было страшно оказаться неправым, быть обманутым и, самое ужасное, жить в том мире, о котором часто говорил Сэм. Поэтому казалось, что если верить в правильную версию, то можно избежать этой жуткой участи…

Глава 4

—Просыпайся. Генрих, нам пора контролировать задержание шпионов! - услышал Генрих, стоя у огромного окна, из которого открывался вид на весь город. Внизу, на широкой магистрали копошились сотни разноцветных автомобилей. Вблизи стояло множество белоснежных небоскребов, словно на школьном плакате. Казалось, он на сотом этаже, может выше. Было очень страшно огромной высоты, но при этом грандиозный вид завораживал. Но тут подошел его помощник. Им оказался Сэм и, начал трясти мальчика, повторяя странные слова: “Просыпайся, а то все пропустишь, уже скоро начнется.”

Юноша проснулся в тесной захламленной комнатушке. Вместо панорамных окон, опять стояли старые шкафы, попутно выполняющие роль стен. Сквозь тусклые окна едва просачивался утренний свет и скупо разливался по комнате.

Дядя разбудил его раньше обычного, до школы еще почти три часа, можно было спать и спать. Генри лежа зевал и разглядывал потолок, как вдруг вспомнил, что ему вчера пообещал дядя. Все тело как будто током пробило, сонливость сразу исчезла, мальчик подскочил и стал быстро одеваться. Сэм уже был наготове и ждал у двери, нервно покачиваясь с ноги на ногу.

Наконец, они вышли и в спешке направились в уже подготовленное укрытие, где была рация. Генрих помогал дяде нести запасные батареи и некоторые нужные запчасти. Утренняя прохлада окончательно взбодрила мальчика, он с воодушевлением представлял, что же решили ему показать. Мужчина шел молча и часто оглядывался по сторонам. В такое время еще не было слишком светло и практически безлюдно. За весь не близкий путь встретили всего одну немолодую женщину, которая решила освежиться ранней прогулкой.

Комендантский час еще не окончился, так что попадать в поле зрения было никак нельзя. Поэтому приходилось постоянно останавливаться и просматривать путь н отсутствие подозрительных личностей.

Когда зашли на саму промзону, вздохнули с облегчением и пошли уже спокойно до секретного места. Солнце успело захватить практически все пространство, заметно укоротив тени. Птички на деревьях заливались в причудливых сонатах на разные лады.

Тут было гораздо больше растительности, чем в городе. За годы отсутствия деятельности человека, тут успело вырасти множество невысоких деревьев. Они еще совсем молодые, но некоторые приносили небольшие плоды. Листья практически опали и уже чувствовалось скорое наступления похолодания зимы. Генрих шел и жадно наслаждался пением птиц и солнечной погодой, ведь понимал, что это, возможно, последнее теплое утро перед заморозками.

Прилично пройдя в глубь множества заброшек, они добрели до высокой башни. Её окружало множество руин пониже, окутанных кустарниками и деревьями. Пришлось немного пройтись через заросли, благо дядя заранее проложил удобную тропинку и удалось быстро добраться до входа в их временную “базу”.

Радиостанция уже была припрятана на последнем этаже. Как только они поднялись, Сэм подошел к небольшой бетонной плите, прислоненной к одной из стен и начал ее с толкать с огромным усилием. Генрих тут же поспешил на помощь и вместе они открыли тайник с аппаратурой.

Через пятнадцать минут все было подключено к питанию и усердно настраивалось. Выглядела станция очень внушительно: переплетения разноцветных проводов соединяли несколько модулей, антенн и блоки питания. Сэм виртуозно и уверенно переключал множество тумблеров, подсоединял штекеры, крутил регуляторы. Наконец из колонки начали раздаваться членораздельные реплики.

Генрих догадался, что это речь военных по своей закрытой связи. Очень удивили мальчика способности дяди по взлому защищенной связи.

—Наверное научился у своих друзей-шпионов. - размышлял он.

Сэм несколько раз переключил частоты, пока не нашел речь по ситуации похожую на рейд по району.

—Сокол, приём. Как слышно? Я Сова, прием.

—Сокол на связи, прием. Слышно хорошо. Как слышно, Сова?

-Слышно отлично. Доложите обстановку.

-Проводим утренний рейд Треугольного квартала. Пока все тихо. Второй отряд нашел еще два рисунка в соседнем квартале. Ищем нарушителей. Приём!

—Принял, до связи…

Генрих слушал рутинные переговоры военных с замиранием сердца. Он даже и мечтать не смел хоть как-то соприкоснуться со всем этим в ближайшее время. Казалось, что странный сон на небоскребе продолжается и он до сих пор спит, а не подслушивает за солдатами.

—Нужно подождать немного, обычно всегда паузы есть большие. Зато потом можно наткнуться на что-нибудь интересное. - объяснил Сэм.

—А с чего ты взял, что именно сейчас будет тот самый арест?

-Я несколько раз уже слушал переговоры в разное время. Обычно, облавы производятся с раннего утра или поздней ночью. Все патрули управляются в штабе по закрытому каналу связи. Шифрование сложное, ключи и частоты постоянно меняются. Для этого я и соорудил данный модуль, чтобы он сканировал радиоэфир и подбирал шифры. Вручную поиск занял бы часы, а за это время меняются параметры кодирования и нужно начинать все сначала.

Сэм указал на громоздкий коробок. Он шипел и странно периодически щелкал. Приглядевшись, мальчик увидел внутри несколько крутящихся дисков с разными размерами и скоростью. На табло горели и постоянно менялись зеленые цифры.

—Ты эти ящики тоже с завода стащил? Или шпионы выдали?

-Не совсем. Я взял нужные детали и самостоятельно собирал тут по утрам и вечерам. Кстати, со шпионами, я так и не сумел связаться, так что можешь меня пока считать патриотом. - Дядя озарился редкой улыбкой с такими же редкими зубами.

—Как ты тогда работаешь на них? И зачем слушаешь постоянно военных? И где ты научился собирать такие сложные механизмы?

-Я пока не работаю на них, сам по себе. Мне нужно тестировать свою разработку и совершенствовать ее, хотя детали сейчас практически невозможно достать, нужные для улучшения модуля. И я давно увлекаюсь радио, эту аппаратуру еще в молодости начал собирать…

Тут ответы Сэма прервал тот самый модуль, который вдруг резко загудел и несколько раз щелкнул. Попалась обновленная частота той же группы и зазвучали динамики:

—Сокол, сокол! Я сова, прием, как слышно?

—Сокол на связи! Слышно хорошо.

—Сова, слышу хорошо! Новое задание, готов принимать?

—Сокол, слушаю указания.

—Городские крысы обнаружили информацию, что пара пожилых предателей живут в вашем районе, планируют диверсию по указанию шпионов. Нужно проверить самые невзрачные здания, всех подозрительных и подходящих по описанию нужно обезвредить и привести на базу. Как понял? Прием!

—Прием, задание принял, приступаю к выполнению.

—Отлично, доложить по выполнению. Конец связи.

В динамиках наступила тишина. Остались слышны только редкие щебетания птиц и гул ветра, залетевший через проломы и оконные проемы. Генрих подошел к одному из них и вгляделся в даль. Его очень завораживал вид сверху на безжизненные руины, но в тоже время и сильно пугали. Вспомнился момент, когда он увидел тут шпионское послание и в ужасе сбежал. В памяти всплыл и тот роковой темный вечер, когда он обнаружил дядю с радио. С тех пор прошло не мало времени, но тревога не покидала Генриха, пока он находился в этом месте. Слишком много он испытал различных очень сильных эмоций, от страха до полного отчаяния.

Сэм опять начал возиться с радио, в ожидании новых сообщений в прослушке. А Генриха все мучали мысли: “Почему дядя вдруг решил податься в шпионы? Ведь он всю жизнь спокойно прожил, работая на заводе и до этого даже не интересовался политикой. Или может он с самого начала был под хорошим прикрытием и годами не привлекал к себе внимания спецслужб. Но и проявляться его увлечения стали после обнаружения тех самых загадочных рисунков на стене. Сколько из-за них событий произошло.”

—Дядя, я все никак не могу понять - так почему от этих странных рисунков столько шума? И почему ты именно сейчас стал так рисковать и общаться со шпионами?

-Я думаю, что эти рисунки - это важный символ, который несет посыл множеству людей. Пока мало кто понимает, что именно значат эти символы. Возможно, именно сейчас — это пока что сигнал государству. И оно ясно его поняло и начало панически действовать. Может для этого все и затевалось. А также это знак для таких как я. Для тех, кто отчаялся и чувствовал себя одиноким, полностью опустил руки, смирился и потерял смысл существования. И увидев его, какое-то количество человек воспрянуло духом и обрело надежду.

—А что символизирует этот рисунок?

-Для меня это знак свободы. Это обозначение территории, свободной от диктатуры и угнетения. Это власть людей делать то, что им нравится, даже если это запрещено. А сам рисунок, на мой взгляд отображает борьбу с правительственными информаторами и шпионами, которые повсеместно внедрены в наше общество и следят за всеми. Их в народе называют крысами, так как их очень не любят и презирают. Но также все боятся что-то лишнее сболтнуть при незнакомцах, так как любой человек может оказаться информатором.

—Странно, что даже их начальство их тоже называют - “крысами”. Ужасное прозвище.

-Да, меня тоже удивило это, когда начал прослушивать радио. Но, правда, не все так их именуют. Наверное, их там презирают за их плохую подготовку и отсутствие любых принципов. Видимо, они часто делают работу как попало, придумывают показания и доклады, подставляют невинных людей вместо того, чтобы искать реальных преступников и диверсантов.

— Значит, твои знакомые угрожали этим информаторам?

-Точно не могу сказать. Но уверен, что эти “крысы” очень сильно напугались, поэтому и активизировались по всему городу. Ходят слухи, что они стали более заметными и хуже конспирироваться.

Генрих с жадностью поглощал новую информацию. Хотя, она противоречила его взглядам и, по началу, вызывала отторжение, но все же очень интересовала и будоражила воображение. — Вот это да! Пока я жил своей обыденной жизнью, вокруг могли твориться такие странные дела. - удивлялся он. Все, что касалось шпионов, слежки, конспирации и незаметного проникновения куда либо, почти не подвергалось Генрихом критике и постепенно воспринималось как абсолютная правда. Он и сам уже стал это замечать, но ничего не смог с собой поделать.

Через время из самодельных колонок начали вырываться возгласы:

—Сова, прием! Это Сокол! Как слышно?

Это повторялось несколько раз, но ответа пока не последовало. Машинка дешифратор заработала еще быстрее и издавала все больше шума и щелканий.

Наконец “Сова” проснулась: “Сокол, Прием. Сова на связи. Доложите обстановку”

“Сокол” тут же начал отчет: “Прочесали местность, в самом дальнем доме провели обыск и обнаружили несколько подозрительных семейств. В их квартирах найдены запрещенные книги, фотографии, фотоаппарат, а также рукописи, где описывалась повседневная жизнь с отрицательной оценкой и не было восхваления правительства. Подозреваемые в шпионаже задержаны и проводятся допросы. Что дальше прикажете делать с ними?”

—Отлично. Доложите подробнее о ситуации. В чем они уже успели признаться?

—Пока все отрицают, даже под воздействием электрошока и вкалывания дозы “Допросина”. В одной из семей двое малолетних гражданина.

—Везите их на базу. Детей пусть заселяют в интернат при школе. Нам необходимо улучшить показатели раскрываемости, сегодня же их расколите.

-Принято, приступаю к выполнению. Конец связи.

Сэм угрюмо выключил радио и украдкой взглянул на племянника. Тот неподвижно сидел около аппарата и недоумевающе смотрел в одну точку.

В его голове опять носились невзрачные мысли: ” Да что же это такое! С каждым днем жизнь вокруг кажется все хуже и мрачнее. Но все-таки это может оказаться поддельной записью и шпионской уловкой для вербовки. Нужно проверить завтра - если в интернате при школе появятся новые дети, тогда можно довериться прослушке.“

Учебный день тянулся еще медленнее обычного. На уроках учителя все так же ярко описывали опасность вторжения шпионов, отвлекая Генриха от мучительного и бесконечного размышления. Но тщетно, школьная программа лишь изредка доносилась до сознания задумчивого ученика. В окно бестактно барабанил поздний осенний дождь, добавляя еще депрессивности в настроение.

Наконец, пронзительно прозвучала протяжная сирена на большой перерыв. Генрих немного вздрогнул от неожиданности, когда мерзкий звук опять вернул его в реальность. Все дети немедля бросились строиться, чтобы направиться в столовую и через несколько минут стройно маршировали по просторному коридору.

Но Генри в колонне на этот раз не было. Попросив своего друга Микки, прикрыть его, если обнаружится отсутствие, он направился в противоположную сторону. Ему не терпелось найти брата, чтобы разузнать о новеньких в интернате.

Марк неторопливо шел вдоль стены, стараясь избегать толпы детей, строящихся в построение для марша. Генрих увидел его хромающую походку издалека и вышел из попутной колонны, которую использовал для незаметного перемещения. Отделившись от построения, он как ни в чем не бывало подошел к брату сзади и остановил его. Оглянувшись, Марк сильно удивился и, казалось уже, хотел начать нотации Генриху, нарушавшему порядки перемещения школьников на большой перерыве.

Но Генрих быстро взял его под руку и завел за угол, чтобы укрыться от взора надзирателей.

-Привет, братишка! Почему пропадаешь так долго в интернате? Заглядывал бы почаще домой, чтобы дядя с тетушкой не волновались. - улыбаясь, приветливо начал диалог Генрих.

-Привет, Генрих. Не думаю, что они так сильно переживают обо мне. Сам знаешь, меня недолюбливают, это ты у них любимчик. А тут я совсем как дома, наверное, тут и есть мой настоящий дом.

Генри удивился неожиданному откровению от Марка. — Значит частички человечности и чувствительность все еще остались у него было желание более близкого общения с родственниками. - обрадовался он за младшего брата.

-Марк, я уверен, ты ошибаешься. Просто они пока не сумели найти общий язык с тобой. Дядя часто спрашивает про тебя и сильно волнуется.

-Надеюсь на это. А ты зачем пришел сюда? И почему нарушил устав и самовольно ходишь по школе?

-Теперь узнаю тебя, Марк. Я ждал от тебя занудство по этому поводу. Пришел по срочному делу, меня один друг интересуется насчет интерната при школе. Он уже подал заявку, хочет узнать, есть ли места в приюте и какие нужны документы. Ты уже долго не появлялся дома, поэтому пришлось искать тебя тут. Можешь помочь узнать?

-Я сам не знаю точно. Два года назад подавали заявку на меня, помогали учителя. Сейчас уже другие правила, скорее всего.

-А кто у вас совсем недавно заселился? Я сам у них потом расспрошу.

-Джонни месяц назад поселился рядом со мной, мы с ним даже немного подружились. Могу у него узнать. Но лучше подойти к старшим сержантам и спросить.

-А может кто подселился вчера или даже сегодня? Мне нужна самая точная информация.

-Вроде не было никого. Хотя… Сегодня видел, как монтировали с утра новые кровати, одну у нас и одну в девчачий корпус.

-Хорошо! - взволновано ответил Генрих. - Можешь узнать у новеньких, как они попали сюда и какие нужны справки? И уточни про экзамены для поступления.

Братья попрощались, и встревоженный Генрих поспешил в свой класс. Марк пообещал ему, что вскоре придет ночевать домой, как только узнает информацию. Теперь появилась вероятность, что прослушка дяди Сэма не подделка, а реальные переговоры задержания. Нужно теперь дождаться следующего дня.

Прошло два дня тревожного ожидания, а Марк все не появлялся. Генрих зашел домой после учебы весь мокрый, ведь дождь шел третий день подряд. Тетя уже вернулась с производства и чем-то гремела на кухне. Пока Генри искал сухую домашнюю одежду, случайно обнаружил старые газеты, на которых уже практически полностью растворилась типографская краска. Поэтому и решил заняться рисованием, чтобы отогнать тревожные мысли. Карандашом он аккуратно выводил городские постройки, а между ними бегали нарисованные шпионы. Они также прятали в промышленных руинах и подземных бункерах, а военные патрули их тщательно разыскивали и уничтожали.

Поздно вечером дождь заметно затих, а через час в квартиру зашел Марк и с порога радушно приветствовал родных. Лицо было взволнованным, но при этом лучезарно улыбалось. Такое поведение очень удивляло, потому что Марк всегда был безэмоциональным и задумчивым и даже, частенько, отрешенным. Тетя Мэри не поверила ушам и вышла из кухни, спешно вытирая руки полотенцем, чтобы своими глазами лицезреть неожиданно приветливого племянника.

-Марк, привет. Я так рада тебя видеть! Как дела в школе? Наверное, загрузили тебя сильно, раз давно уже не появлялся у нас.

Мальчик, скидывая портфель с плеч и неторопливо разуваясь ответил:

-Я тоже рад тебя видеть, тётя! Так соскучился по дому. По учебе нас реально загрузили очень сильно, уроки допоздна каждый день, так еще и домашки назадавали много. Так что домой не было смысла ходить. Даже выходные заняли дополнительными заданиями.

Генрих так же оторвался от рисования и пришел в тесную и темную прихожую. Он смотрел на Марка и от сильного удивления крутились мысли в голове:

-Неужели на него так повлияли мои слова? Надо было раньше ему сказать, что дядя с тетей его любят. Хорошо, если он таким всегда будет.

Потом Марк подошел и к Марку, начав разговор:

“У нас появились новенькие в интернате. Джимми и Лиза зовут их. Можешь у мальчика узнать про поступление, он постарше и, вроде, не глупый на вид.”

-А ты общался с ними? Как попали они к вам?

-Я не общался сам, но мой друг с ними подружился. Они такие тихие, все время вместе ходят. Жили в треугольном квартале раньше. К родителям рано утром пришли из правительства, чтобы отправить их на секретное задание. Поэтому они оказались в интернате.

У Генри от этих слов внутри все закипело, током по телу прошелся мандраж, но парень старался не подавать виду.

-Спасибо, Марк. Очень выручил. А что ты такой веселый сегодня? - с трудом выдавил из себя Генри.

Марк ненадолго задумался и ответил: “У меня хорошие результаты в школе, есть перспективы для перевода в высшее училище в бизнес район.”

Пару недель назад, старший брат с удовольствием поздравил младшего, хоть и не без зависти. Теперь же эта новость представлялась совсем не так однозначно.

-Поздравляю, братишка! Очень рад за тебя. - смущенно проговорил Генри.

Мальчики прошли в комнату и уселись на скрипучую кровать. За окном уже практически стемнело, и квартирка заполнилось светом электрического фонаря. Генрих продолжил рисование, а Марк подсев рядом смотрел на творчество брата. Но через время он вновь начал разговор, но уже шепотом:

“Генри, как ты думаешь, наш дядя как относится к ситуации вокруг? Мне кажется, он понимает, что все не так, как нам говорят по радио или в школе.”

Генриха после услышанного, вновь обдало жаром, застучало в ушах сердце в бешеном ритме. Неужели Марк полностью догадался обо всем?

И опять большими усилиями удалось спрятаться свои эмоции. После небольшой паузы, он все же ответил:

“Думаю, наш дядя очень патриотичен, но понимает, что сейчас наступили нелегкие времена и нужно это принять и верить в лучшее.”

После своих слов, Генри заметил, что от страха стал говорить, как раньше это делал Марк, точно диктор новостей по радио. -Очень жаль… - неожиданно ответил Марк. - Я думал, что смогу с дядей и с тобой обсудить, какой бардак и беспредел творятся у нас в стране.

У Генри во время речи брата широко вытаращили глаза и отвисла нижняя челюсть. Затем, нахмурив брови, он стал судорожно думать, как лучше ответить: “Что происходит? Неужели он тоже стал как дядя? Или пока просто сомневается, как и я, последнее время? Или все же он блефует?”

Яркая реакция брата на слова, немного смутили Марка, он заулыбался и опустил глаза.

Через несколько секунд раздумий Генри ответил:

“Откуда у тебя такие взгляды? Ты же всегда беспрекословно верил всему, чему учили в школе, что у нас порядок и процветание, хоть и с трудностями. И ты же собрался поступать в высшее училище, а с такими взглядами туда никогда тебя не возьмут.

-В том то и дело, что я не хочу больше туда поступать, надоело учить бесконечно всякий бред. У меня появился друг, который мне рассказал, как дела обстоят на самом деле.

-И что именно он рассказал?

-Что в стране у нас ужасный режим, живем плохо, едим что попало.

-Интересное мнение, хоть и сомнительное…

Хоть Генриха и волновало то, о чем говорил брат, но его терзали сомнения. С одной стороны, хорошо, что Марк стал больше думать сам и замечать проблемы вокруг. Но в то же время не хотелось, чтобы тот перешел на сторону шпионов или подпольщиков.

. Еще нельзя было отбрасывать версию, что Марк мог просто блефовать, для понимания реальные взгляды родственников.

Генрих решил пока отдалиться от обсуждения запретных тем с братом и понаблюдать за его поведением. Марк же в это время демонстрировал чудеса в расположении к себе и дружелюбии. Тетя Мэри не могла нарадоваться тому, что племянник, который вызывал тревогу и ужас, теперь стал стремительно сближаться с ней. Он рассказывал забавные истории из школы, свои переживания по поводу сложных отношений со сверстниками. Мэри же, внимательно выслушивала, давая свои советы и комментарии, а также истории из молодости.

Ближе к ночи послышался шорох в прихожей. Дядя пытался протиснуться в квартиру незаметно, чтобы не разбудить кого ни будь. Но зайдя, увидел оживленное общение, что стало полной неожиданностью для него в такое позднее время.

Заметив Сэма, Марк затих и смущенно отвел взгляд. Паузу заполнила тетя и радостно доложила мужу:

-Привет, дорогой! У нас такое интересное общение с Марком завязалось сегодня. Давно так душевно не сидели с племянниками. Переодевайся и давай тоже к нам.

Было заметно по дяде, что он тоже смутился Марка и сильно растерялся в первые секунды. Он с тревогой посмотрел сначала на младшего, а потом и на Генриха, уже с вопрошанием. Тот сам сидел недоумевая, всем своим видом показывая, что тоже мало что понимает.

Сэм сначала натянул улыбку на всякий случай и сел около Генриха. Тетя Мери сидела на стуле, напротив, а Марк рядом с ней, на полу, разложив вокруг себя газетную бумагу и рисуя на ней.

Зажженный керосиновый светильник заменял обычную лампочку и в этот раз. Перебои с подачей электричество заметно участились, зато вечера становились более атмосферными. Огненные языки лампы проецировались по всем поверхностям комнаты, пуская волнообразные пучки света. Они красиво перетекали со шкафа на стену, потом задевали потолок и ползали по лицам жильцов, отражаясь блестками в глазах. Тетя Мэри и Марк сидели в центре светового купола. Остальные были немного в тени и молча наблюдали за происходящим.

Мэри с улыбкой на лице и в глазах смотрела на рисующего племянника и вспоминала свое детство:

-В твоем возрасте я тоже много рисовала. У меня было множество цветных карандашей и даже акварельные краски… Мне нравилось раскрашивать лепестки цветов на бумаге самыми странными и непривычными цветами. Мне казалось, что однажды я обнаружу и в реальности такие же необычные цветочки с разными оттенками лепестков. Но жизнь в итоге сильно изменилась, и остались только серые и угрюмые тона…

-Мы можем найти яркие моменты и эмоции даже в самом невзрачном месте, если рядом окружают хорошие и близкие люди. И мы в силах сделать мир вокруг чуточку ярче, если будем гореть изнутри любовью и желанием что-то изменить.

-Приятно слышать это от тебя, Сэм. Ты так говорил только двадцать лет назад. Я будто в прошлое попала, где снова все как прежде хорошо и спокойно…

Следующие дни домашняя идиллия продолжалась, хоть уже и не так ярко. Постепенно Генрих расслабился и воспринимал изменения Марка как должное. Братья стали еще ближе и чаще общаться. Марк снова пытался заводить с братом разговоры на запретные темы, но тот старался побыстрее перевести тему в нейтральное русло.

Генрих несколько раз предупредил дядю, чтобы тот пока не рассказывал Марку свои секреты, так как неясно, чем может все это закончиться.

Сэм сближался с младшим племянником все сильнее, и они проводили много времени вместе. Дядя старался теперь пораньше возвращаться с работы, видимо отложив дела со шпионами. Марк так же стал гораздо раньше приходить со школы, чем обычно. Казалось даже, что она будто прогуливает некоторые уроки.

Однажды Сэм вернулся после очередной прогулки с Марком особенно взволнованным и окрыленным. Генрих это сразу приметил и поспешил уточнить у дяди причины его состояния.

-Как погуляли, дядя? И где вы бродили так долго?

-Мы гуляли по нашему кварталу, затем прошли к промзоне. Там я показал, где растут деревья с ягодами и дикими яблочками. Марку понравились они, хотя уже давно перезрели и даже немного засохли.

-А общались о чем вы?

-Я рассказал вкратце историю нашего района, как тут раньше все процветало, работали заводы и строили новые дома. Марка это очень заинтересовало, он много расспрашивал меня. Я даже подумал, ведь неплохо, что он так сильно увлекался политикой с самого детства. Теперь он начинает размышлять о реальной обстановке вокруг и понимает в этом уже лучше большинства взрослых.

-Дядя, это конечно, все очень хорошо, но будь аккуратней с Марком. Мы не знаем, как он себя поведет после твоих историй, особенно если расскажешь об общении со шпионами. Вдруг он станет таким же ярым, но уже противником власти и вытворит что нибудь или скажет запретное. Тогда вместе с ним и мы можем попасть в тюрьму.

-Нет, Генрих, этого точно не произойдет. Марк умные мальчик и осторожный. Он просто любит размышлять и у него это неплохо получается. Да и сколько раз тебе повторять - это не шпионы!

-А ты уверен, что Марк и вправду так резко мог поменять свои взгляды? Или может он прощупывает нас.

-Я конечно же, тоже думал об этом. И всячески проверял, и наблюдал за ним. Марк стал очень открытым и искренним, да и вряд ли он бы смог так хорошо притворяться.

Генриха успокоила уверенность дяди и он перестал беспокоиться насчет Марка. Но все равно остались нотки недоверия к брату и он решил вести себя осторожнее с ним.

Глава 5

На улице с каждым днем становилось все холоднее, редкие деревья полностью потеряли свои разноцветные наряды из листьев. Температура все ближе стремилась к нулю, ночью стали появляться первые заморозки.

Марк пригласил брата на прогулку в промзону. Он облюбовал это место, гуляя с дядей, а до этого вообще боялся даже заходить туда. Генрих с радостью согласился, ведь ему была в диковинку такая активность брата и он сам любил бродить том районе.

На улице ярко разливался солнечный свет. Он уже был совсем осенним, отличным от летнего: яркость как будто убавилась, а тени стали гораздо длиннее в этого времени.

Марк оделся в старое утепленное пальто, которое было на пару размеров больше и надел дядину старую шапку. Выглядело это комично, особенно вместе с неуклюжими движениями Марка в этом прикиде. Генриха это очень веселило, он частенько улыбался, глядя на брата.

Так как Марк прихрамывал и часто спотыкался, прогулка проходила в медленном темпе. Генрих пытался помочь брату , поддерживая его под руку, но тот сопротивлялся помощи и хотел двигаться самостоятельно.

-Спасибо, Генри, что тогда меня поддержал, на перерыве, и рассказал, как на самом деле ко мне относятся дядя и тетя. Я даже не думал, что они на самом деле такие интересные люди.

-Рад, что на тебя это так подействовало. Ты молодец, что сам решился с ними сблизиться. Как тебе “наши” развалины? Что то часто вы с дядей там гуляете.

-Очень интересно, раньше было страшно туда заходить, ведь говорили, что там могли скрываться различные преступники и вражеские агенты.

-А ведь они то как раз там и были! Дядя рассказывал тебе, что я нашел тут множество рисунков, которые стали появляться по всему городу?

-Да, только дядя считает, что это не шпионы, а наши люди, только которые борются с режимом.

-Неужели? А ты что думаешь сам насчет этого?

-Я верю дяде теперь. Он оказался гораздо умнее, чем я думал всегда. Столько всего нового и интересного узнал у него.

Генрих все равно не мог до конца поверить в такое быстрое преображение брата. Хоть выглядело это довольно натурально и постепенно внушало все больше доверия, но что то не давало покоя.

-Какие у тебя теперь планы? - поинтересовался Генри.

- Пока не знаю… Я понял, что мои планы оказались глупыми, а новые еще не придумал. Нужно время, чтобы решить, чем заниматься. А у тебя какие планы? Все еще хочешь быть военным или управляющим?

-Мне нужно с учебой еще разобраться, с моими знаниями меня могут никуда и не взять, при всем желании.

- Думаю, что все это бесполезные знания - нас многому учат, чтобы не оставалась времени узнать важную и реальную информацию. За последние недели я узнал больше, чем за все годы учебы и чтения книжек. Особенно много я узнал от дяди. Кстати, а тебе он что рассказывает обычно? - Марк внимательно вгляделся в Генриха после вопроса.

Старший брат немного замедлил шаг и даже замолчал в раздумье. - Что бы такое сказать максимально не подозрительное и безопасное? - суетливо размышлял Генрих, прежде чем ответить.

-Да он любит рассказывать всякие байки из молодости, как на заводе работал, да как с тетей познакомились и поженились. Часто одно и то же повторяет раз за разом. - с натянутой улыбкой протараторил он.

- А еще что рассказывал? Ты как будто, что то скрываешь. Я понимаю, ты тоже боишься, так же как и я, что нас и дядю могут арестовать. Но мне ты можешь доверять, я свой.

Генрих растерялся и ему стало немного стыдно от того, что брат почувствовал его недоверие. Чувство неловкости заставило его стать немного откровеннее:

-Правда, мы обычно разговариваем на простые темы, и ничего запрещенного не болтаем. Но после появления тех рисунков на стене по всему городу, дядя несколько раз говорил про тех шпионов, которые, по его мнению, какие то подпольные борцы за свободу с нищих районов. Мы несколько раз даже спорили на эту тему.

-Да, это очень странно и не понятно, кто они такие и чего хотят. А ты бы хотел узнать о них больше?

- Конечно, еще бы. - оживился Генрих. - Вся эта шпионская тема мне всегда нравилась. Ты как считаешь, кто эти люди на самом деле?

Марк задумался и сдвинув брови начал рассуждать вслух:

“Дядя верит, что это повстанцы. И все это выглядит как действие противников режима, хотя это могут быть и шпионы, которые хотят расколоть общество и внушить, что среди нас много недовольных. Но все таки думаю, что это реальные борцы за свободу. Давай с тобой попробуем к ним присоединиться! Может там какие нибудь перспективы будут у нас. ”

Генрих от такого предложения выпучил глаза на младшего брата в недоумении.

-Ты что? С ума сошел что ли? Это же предательство , тем более, что эти люди наверняка шпионы. Даже не думай об этом!

Внутри Генриха бушевали противоречивые эмоции. В чем то он соглашался с Марком, но боялся ему признаться в этом. И это предложение брата надолго застряло в мыслях у Генриха: а что если это реальные борцы за справедливость и как бы я поступил, если бы появилась возможность к ним присоединиться?

Марк же все продолжал задавать странные вопросы:

“Слушай, Генрих, ты знаешь, что за аппарат там собирает дядя? А то он, оказывается инженером в молодости был крутым и обещал показать свое творение, когда закончит”-Я знаю, что он хорошо разбирается в технике, но про то, что сейчас этим занимается, дядя не говорил ничего. Может игрушку какую то для тебя соорудит.

Мне вот недавно, он рассказал, как можно бомбочки делать, потом тоже тебя научу, а может и дядя сам тебе покажет. От них столько много шума и дыма, хотя делать их несложно.

Генрих заметил, что брат начал часто оборачиваться по сторонам, как будто ожидал кого-то увидеть.

- Наверное боится слежки шпионов или нашей разведки. Умно… Нужно тоже чаще смотреть по сторонам.- размышлял Генри.

Взгляд раз за разом сканировал серые куски бетона, хаотично разбросанные вокруг, острые остатки стен и дыры в них. Марк что то рассказывал, но Генри погрузился в осмотр периферии и его охватили воспоминания. Обстановка хоть и не предвещала ничего плохого и все было спокойно, но странное колкое чувство нарастало в душе, похожее на то, которое испытал он тут ,обнаружив шпионские рисунки на руинах.

Опять начала проявляться паранойя и казаться, будто из темных уголков бетонных нагромождений за ними пристально смотрят десятки глаз.

Через некоторое время он уговорил Марка направиться домой и в процессе непринужденной беседы, уже без странных политических вопросов, Генри даже немного успокоился.

Машинально обернувшись очередной раз взгляд Генри зацепился за странный силуэт, напоминающий человеческий, который тут же испарился. Поглядев некоторое время и не обнаружив его вновь, он решил, что это снова разыгралось его воспаленное тревогой воображение. Но желание постоянно оборачиваться по сторонам и внимательно вглядываться в подозрительные бетонные глыбы все нарастало.

Марк все таки заметил волнение брата, когда тот стал постоянно нервно глядеть по сторонам и почему то сам стал беспокоиться.

-Что такое, Генри? Из-за чего ты стал выглядеть таким испуганным?

-У меня плохое предчувствие, так что давай уходить отсюда.

-А что не так то? - спросил дрожащим голосом Марк.

-Мне показалось, что за нами слежка. Я не уверен, что это именно так, но лучше не рисковать и уйти, это по собственному опыту знаю.

-Я уверен, что тебе показалось. Сам постоянно смотрел по сторонам и никого не видел.

-А почему тогда ты сам испуган? - с удивлением спросил Генри, глядя на бегающие тревожные глаза брата.

-Меня пугаешь ты. Что на тебя нашло вообще?

-Не знаю. Ты посиди около стены, за той глыбой, а я аккуратно схожу на разведку. Если все чисто пойдем домой. Понял?

Получив утвердительный ответ и убедившись в незаметности брата, Генрих пригнувшись, пошел вдоль искореженных временем стен и бетонных блоков, аккуратно выглядывая перед каждым поворотом.

Сердце молотком стучало так, что его стук порой заглушал все остальные. Пришлось на минуту прилечь в темном коридорчике заброшки, чтобы перевести дух и хоть немного успокоиться.

В голове мелькали с жуткой быстротой различные мысли, сменяя друг друга: “ Неужели это правда? Или мне это уже все мерещиться? Что делать если это реально слежка? И как уберечь Марка?”

Генриха особенно тревожила безопасность брата. Сам он мог избавиться от слежки, но Марк точно не сможет убежать и его могут поймать. А что он мог наговорить и что с ним могут сделать, даже представить было страшно.

Наконец, удалось успокоиться и продолжить исследование пути выхода из промзоны. Генрих остро чувствовал досаду от того, что поперся сюда, несмотря на все последние события, и что это место могло кипеть как шпионами, так и военными, для их поимки.

Несмотря на прилично преодоленное расстояние, признаки постороннего присутствия не обнаруживались. Благодаря этому, волнение постепенно исчезало и все больше казалось, что слежка - это всего навсего плод испуганного воображения.

Подойдя к очередной полуразрушенной конструкции и прислонившись к стене, Генрих замер и старательно прислушивался к звукам, прежде чем продолжить путь. До выхода в жилую зону оставалось совсем немного, после поворота, можно было увидеть дорогу и домой и жилые здания.

Треск и хруст осколков строительного мусора от тяжелых шагов где не поблизости, опять воспалил в мозгу ужас и растерянность, которые едва только ушли. Генрих судорожно пытался решиться на какие либо действия, но страх сковывал как мышление, так и способность двигаться.

Через несколько мучительных секунд нерешительности, он все таки вышел из ступора и решил незаметно подобраться к источнику шума, чтобы понять, кто это и по какому маршруту двигается.

Подойдя к самому краю постройки, Генрих с щепетильной осторожностью выглянул за угол и лишь увидел, как через мгновение человеческая фигура скрылась за бетонными стенами.

Прилив адреналина резко затмил все эмоции и придал силы и мотивацию для преследования. Пригибаясь, Генрих старался идти по бетонной крошке и стеклу не издавая шума, но и не отставая от незнакомца.

Оказавшись там, где скрылся силуэт, Генрих едва успел заметить, куда тот снова скрылся. Но аккуратно добравшись туда, вновь увидеть силуэт уже не удалось.

Генрих снова остановился и прислушался, надеясь снова услышать шаги. Но до слуха лишь доносились шум ветра и шелест листьев, которые еще не успели полностью опадать с деревьев. Опустившись, он сел на землю и принялся спешно строить план дальнейших действий. Было понятно, что рядом с ними реально находился посторонний человек, который мог за ними вести слежку и что он направлялся примерно по направлению к месту, где прятался Марк. Нужно вернуться за братом и незаметно выйти, по возможности отвлекая незнакомца.

Вновь тревожную тишину прервал посторонний шум. На этот раз это была человеческая речь. Слова были полностью неразличимы из за приличного расстояния от Генриха. Но зато можно было приблизительно понять, где был источник звуков и подойти поближе. Генрих прошел еще немного между рассыпающихся стен и крупных обломках бетонных плит, обрушившихся с крыши здания. Голос стал немного громче и отчетливее слышен.

-С кем он разговаривал? Неужели их тут несколько? Вот же влипли… - растерянно думал Генрих. Вдруг до слуха донесся детский тоненький голос и мурашки пробежали по спине… Вдруг это Марк! Его могли обнаружить… ну или просто с ним был ребенок- шпион. Нужно скорее бежать к Марку.- решил он и помчался со всех ног в обход, к убежищу брата.

Промзона уже постепенно начала погружаться во мрак, так как вечерело. Мрачные безжизненные осколки цивилизации в виде заброшенных руин поглощались тьмой и выгляделе все более угрожающе и пугающе с каждой минутой. Не замечая, как машинально перепрыгивал через ямы и куски обвалившихся стен и крыш, Генрих мчался в надежде, что с Марком все в порядке и что это не он разговаривал.

С приближением к месту укрытия, Генрих все больше боялся, что Марка там не окажется и все сильнее сожалел, что не пошел до места, откуда доносились голоса. Вот уже виднеется та самая стена с зияющей черной дырой и ветвистое невысокое дерево, что служило ориентиром убежища Марка. С каждым шагом волнение увеличивалось, а сердце барабанило все чаще. - О, нет… - только и вырвалось автоматически из уст Генриха, когда он не обнаружил за стеной брата.

“Какой я дурак… Ну почему я не пошел на те голоса?! Вдруг это был все таки Марк.” После нескольких минут тщетных поисков, Генрих попытался не сильно громко позвать брата. Но ответа не последовало. В отчаянии мальчик упал землю, беспомощно дергая волосы и ругая себя за трусость и безответственность. Нужно было решить, что делать: либо бежать домой и надеется, что дядя уже пришел с работы, а потом вместе продолжить поиски, либо самому найти тех странных людей. Придя в себя и немного отдохнув от бега, Генрих бросился снова к тому месту, где слышал голоса. Находясь в жутко нервном состоянии он уже практически полностью пренебрег всеми мерами предосторожности, несясь на максимально возможной скорости и производя много шума.

Около десяти минут Генрих бегал кругами по тем местам, где могли находится, но никаких признаков присутствия людей не обнаружил. Совсем отчаявшись, он несколько раз осторожно окликнул Марка и все так же, безрезультатно. Теперь оставалось только идти домой и вместе с дядей пытаться обнаружить брата.

“Интересно, если его арестовали, можно ли в перехватах это узнать наверняка? А если это были шпионы, что можно сделать тогда?” - перебирал подросток в голове варианты дальнейших действий. Генрих неспешно бежал по каменным и бетонным осколкам из последних сил, постоянно спотыкаясь, ноги проскальзывали на кучках гравия и строительного мусора. Надежда с каждым мучительным шагом гасилась внутри, а ее место заполнял страх и отчаяние.

Краем глаза внезапно Генрих снова зацепил человеческий силуэт. Как запрограммированный, он через мгновение упал на землю и закатился за ближайший бетонный блок. Волнение опять участило дыхание и биение сердца, а от эмоций и наступающей темноты, зрение притупилось и сложно было сфокусироваться на неопознанной личности и разглядеть ее.

Глядя между торчащими штырями арматуры, торчащих из бетонной глыбы , Генрих неожиданно для себя, разглядел там своего брата, который шел неуклюжей походкой прихрамывая и растерянно смотря по сторонам. Генриха моментально наполнила приятная волна облегчения и радости, от того, что он снова увидел знакомую и родную фигуру. Казалось, никогда он еще не был настолько рад своему брату.

Темнота уже полностью к этому моменту сумела поглотить все вокруг, поэтому Генрих тихонько окликнул Марка, чтобы не испугать его и не привлечь возможное постороннее внимание. Темный силуэт мальчика на секунду замер, а затем оживился, видимо узнав Генриха. Тот уже радостно мчался с объятиями на брата, от чего Марк немного засмущался, не привыкший к такому проявлению эмоций.

-Куда ты ушел? Я же просил тебя быть на месте! Ты меня очень напугал. -Прости, Генри… Я очень долго ждал тебя, а ты не возвращался. Мне стало страшно и я не смог там сидеть на одном месте и пошел искать тебя. Потом совсем заблудился и бродил, пока не встретил тебя. Ты увидел что нибудь подозрительное?

-Нет.- зачем то соврал Генрих. - Никого не встречал, наверное померещилось от страха. А ты видел что нибудь странное тут, пока бродил?

-Ничего необычного не встречал, но очень было страшно. Зря я так струсил и тебя напугал, наверное. Надо было на месте сидеть.

-Да, очень бы поберег нервы, и мои и свои же.

Марк попросил прощение и они направились домой. У Генриха через время поостыли эмоции и начали появляться вопросы. “Чей же детский голос я слышал? И почему Марк не остался на месте и ушел, очень сильно рискуя? ” - кружились вопросы в его голове.

Казалось довольно странным и то, что Генрих машинально соврал Марку, что не видел никого, даже не успев продумать ответ. Наверное, просто не хотелось лишний раз пугать брата. Но в тоже время, какое то недоверие к брату вновь незаметно закралось в сердце Генриха и диктовала ему свою логику действий.

Домой мальчишки пришли очень измотанные ,как физически, так и эмоционально. Марк сел за чтение редкой художественной книги, которую ему где то откопал дядя. Генрих же обессиленный повалился в кровать, даже не сняв верхнюю одежду.

Глядя на потолок, подсвеченный лампой в редкий момент, когда подавалось электричество и задумчиво любовался замысловатой игрой теней на обваливающейся штукатурке. На шероховатой поверхности воображение то тут то там обнаруживало в причудливых тенях различные объекты предметы, дома и даже лица. В такие вечерние моменты в Генрихе периодически вспыхивали творческие способности и склонности, что очень нравилось ему и вдохновляло на интересные идеи.

Затем в памяти начали вновь всплывать друг за другом события последний дней: преображение Марка, улучшенные отношения в семье, особенно у дяди с младшим племянником. Сегодняшний тяжелый вечер тоже начал прокручивать в голове, их разговор с Марком, а за тем эпопея с преследованием и загадочные голоса. Поведение Марка тоже вызывало интерес. Ведь сначала он начал озираться по сторонам, будто предвидя преследование, в то время как сам Генрих, будучи более опытным, даже не думал об этом по началу.

А потом ещё и этот странный подозрительный тонкий голосок, похожий на детский, что беседовал с их преследователем. Кто это мог быть? И мог ли это быть Марк? И почему он ушёл со своего укрытия? Все это было очень странно. Хотя на счёт детского голоса не было полной уверенности, ведь могло это померещиться, либо там мог быть другой ребенок или девушка. А может он услышал голос Марка, когда тот пытался найти его.

Больше всего, Генриха волновало намерение дяди раскрывать все секреты Марку. Казалось, что этот поступок может нести тяжелые последствия как для самого дяди, так и для него, потому что он являлся свидетелем и не доложил в нужные ведомства. Марк же, хоть и не вызывал бесконечного подозрения и страха, как раньше, а даже наоборот, внушал все больше доверия все вокруг, но теперь казался непредсказуемым. Он мог испугаться и доложить разведен или сильно вдохновиться и натворить необдуманных опасных дел, тем самым выводя на след дяди и Генриха. -Что можно сделать, чтобы обезвредить на время дядю и чтобы он не мог рассказать и показать Марку самодельное радио? - мучался в размышлениях Генрих. Уговоры уже были - ничего не вышло, только едва не рассорились. Можно было что то сломать и отвлечь внимание всех домашних на какой то проблеме. Например, организовать небольшой пожар или обесточить водопровод…

Глава 6

Очередной раз, буднично хлопнула входная дверь квартиры, покрытая мягкой обивкой и обтянутая разноцветной тканью, состоящей из множества огромных заплаток. Затем послышались знакомые шаги и кряхтение с тяжелым дыханием. Наконец, нетерпеливый Генрих заметил дядину фигуру в дверном проеме и вышел из кухни встретить Сэма.

Тот уже не выглядел таким веселым и жизнерадостным, как после появления граффити и все больше походил на себя прежнего. Но все еще жизнь искрилась в глазах измотанного немолодого мужчины, на исчерченном множество морщин лице.

Племянник осторожно подошел к Сэму, погрузившегося в старое кресло и устало подняв глаза к потолку.

-Дядя, а давай с тобой завтра позанимаемся радио. Мне очень интересно узнать, как им пользоваться и как оно устроено. Может я тоже как и ты свяжусь с повстанцами и буду сотрудничать с ними. - тихонько прошептал Генрих практически около ухо Сэма. От этих слов у мальчика что то внутри защемило от вранья, которое пришлось использовать, чтобы манипулировать дядей. В версию дяди все еще не шибко верилось, хотя его история логична и имеет несколько подтверждений, а официальная трактовка уже не вызывала абсолютного доверия.

От слов мальчика Сэм встрепенулся и моментально засиял, пустой взгляд наполнился смыслом и заинтересованностью.

-Хорошо, Генрих. Только осторожно, сильно пока не болтай про это. Завтра утром, перед школой я тебе объясню кое что про это. Давай будем шифроваться и называть это “теорией патриотизма”.

-Спасибо, дядя! Ты лучший. Очень хочу как можно скорее погрузиться в патриотическую теорию.- прошептал Генрих и подмигнул дяде.

Он уснул в тяжёлом размышлении и представлял, как лучше завтра себя вести и какой тактике придерживаться. В итоге решил, что лучше всего будет выучить устройство радио и как им пользоваться. Возможно, в будущем пригодится, рано или поздно. Хотя все это было рискованно, ведь их могут выследить или вычислить.

Утро в это раз выдалось дождливым и угрюмым. Ветер за окном шатал деревья и порывами прибивал к стеклу множество капель.

Идти в такую рань по ужасной погоде очень не хотелось. Но было непреодолимое желание остаться дома , в относительном уюте и смотреть, как на улице бушует стихия , слушать вой ветра и треск дождя по стеклу.

С другой стороны- непреодолимая тяга к приключениям и осуществление своего плана будто выгоняла Генриха с постели. Он моментально вскочил кровати, будто от удара током, когда в голове всплыли мысли о важных делах, которые нужно осуществить.

Дядя уже вовсю суетился на кухне - припевая и посвистывая веселые песенки, брился и кипятил воду. Это еще сильнее вдохновляло на деятельность.

Как только эти двое, укутавшись в полиэтиленовые пленки-плащи , высунулись на улицу, лица ударил колючий поток из множества капель. Пронизывающий холод пробирался под скромное утепление, в виде потрепанных обносков.

Генриха это нисколько не отпугивало. Наоборот, преодоление трудностей придавало особый шарм происходящему и усиливало предвкушение интересных событий.

Еще виделся огромный плюс в такой погоде - вероятность незамеченным пройти до места хранения радио стала заметно выше.

-Сегодня начнем с азов и постепенно будем увеличивать сложность обучения. Нам предстоит пройти большой и сложный путь. Но я уверен, что тебе это будет интересно и ты сможешь все освоить за короткий срок. Я хочу передать свои знания тебе и, если со мной что то случиться ,эти знания не пропали, смогли улучшить наш мир.

- Спасибо за доверие, дядя. Я тебя не подведу и буду стараться все хорошо выучить и не забывать.

- Я так понимаю, ты уже давно интересовался радио, еще с детства. Помню, ты еще говорить толком не мог, но уже игрался с портативным приемником, а затем спрашивал про устройство радио, когда подрос. Жаль, я был слишком труслив тогда и опасался показывать, что очень много знаю про это. Я мог бы уже много лет передавать свои знания тебе, но упустил много времени, о чем сильно теперь жалею. Но мы все исправим и наверстаем упущенное. А потом я и за Марка возьмусь, когда тебя обучу.

- Правильно! Только прошу, пока не показывать ему радиостанцию свою, пусть это будет ему сюрпризом. А то он замучает и тебя и меня вопросами ,просьбами скорее показать как оно работает и все его функции.

- Здравая идея, Генри. Ты молодец, быстро соображаешь. Я не додумался об этом, о чем сильно бы пожалел потом. Сделаем ему сюрприз, когда ты уже будешь уметь пользоваться аппаратурой и уже вместе покажем Марку его и затем будем учить.

Перешагивая через неглубокие,но широкие лужицы, полусогнувшись,скрываясь от неприятного колючего дождя, они добрались до нового укрытия радиостанции. Полусонный Генри все это не задумываясь шел вслед за Сэмом, пока тот не свернул в одно из заброшенных зданий.

Это здание парень еще не встречал, поэтому поинтересовался: - Дядя, а где это мы?

-Я думал ты тут уже успел побывать. Даже приятно, что такой старик, как я, опередил тебя и первым забрел сюда. Поднимайся наверх быстрее у нас мало времени.

Генри послушно побрел по лестнице,усыпанной острыми осколками бетона и кирпичей. Аккуратно поднимаясь, он прислушивался и наблюдал за дядей. Сквозь противный треск обломком, скрежещущих под подошвами, он услышал затихающие шаги дяди, который, видимо , спустился в подвальное помещение за радио.

-Он не стал со мной доставать радио… хотя ему будет нужна помощь, чтобы поднять его наверх. Видимо, он еще не сильно мне доверяет теперь.

Ветер усилился, дождь стал залетать с порывами ветра через оконные проемы дыры в стене. Еще и потолок покрывал лишь часть комнаты,а из огромной дыры лил небольшой водопад на пол.

Но не смотря на весь шум и сырость, дядя поднялся с громоздким аппаратом улыбаясь во весь рот. Ведь он с нетерпением желал показать обновление в его радиостанции.

Генрих сразу заметил, что конструкция визуально изменилась- в руках Сэма была конструкция, которая была больше,чем любой из модулей прошлой версии.

-А что с твоим радио? Этот модуль какой то огромный стал.

-А это и не модуль уже! - торжественно подмигнул Сэм племяннику. - Это уже вся радиостанция, со всеми модулями. Я их соединил, чтобы удобнее было и теперь аппарат стал гораздо удобнее и компактнее.

Генри слушал дядю и с открытым ртом разглядывал обновление. Действительно, станция стала гораздо мобильнее и ее можно одному спокойно перетаскивать.

-Ух ты… пролепетал паренек. - Ты реально гений! Почему бы тебе не работать на разведку с такими то способностями? Ты бы многого добился.

-Мы же об этом уже разговаривали- резко оборвал Сэм. Я ничего не хочу иметь общего с этими бандитами.

-Жаль. А откуда все таки ты узнал как делать такую штуковину? И где достал детали?

-Все, заканчиваем болтовню и начинаем наш первый урок.

Генри послушно подошел впритык к аппарату, немного раздосадованный тем, что дядя резко ушел от ответа. Но затем его внимание привлекли новые интересные детали станции: аккуратно разложенные разноцветные проводки, стеклянные маленькие колбочки, мигающие лампочки, множество медных катушек.

Чем то это напоминало старую версию,но теперь уже все выглядело солиднее и надежнее, будто сделано на производстве. Не хватало разве что крепкого корпуса, желательно прозрачного,чтобы было видно красиво уложенные внутренности.

Размером радио было двадцать на сорок сантиметров, высотой от десяти до двадцати сантиметров. При этом казалось внешне тяжелой, но едва приподняв, Генри понял, что вес будет едва два-три килограмма.

Дядя все это время прокладывал провода, переключал тумблеры и крутил круглые регуляторы.

-У меня в планах еще несколько улучшений, хочу еще уменьшить размер и вес и соединить вместе с батареей в один корпус. Будет настоящая переносная военная радиостанция. Повстанцам такие очень пригодятся…

У Генриха все внутри помрачнело и замерло, но он старался всеми силами не подать виду. И судя по поведению дяди, это ему удалось. Мальчика сильно разочаровало, что дядя решил делать для шпионов аппаратуру, чем принесет вред нашей стране. Нужно было это остановить или ,хотя бы ,замедлить.

Но для начала хотелось узнать об этом побольше, чтобы дядя не подозревал ничего.

-Ну что ж, начнем! Для начала изучим с тобой устройство нашей сложной техники.-с важным видом и тоном начал Сэм. Голос его изменился до неузнаваемости. От тихого и сиплого голоска не осталось и следа- воздух сотрясал резкий и внушительный звук. Казалось, лишь их секретность и опасность затеи ограничивала громкость речи.

Генри с трепетом внимал каждому слову дяди и неожиданно начал понимать, что проникается к дяди огромным уважением. Связь между ними благодаря общему увлечению стала еще крепче.

-Вот у нас регулятор типа соединения, тут 4 режима. Тут можем переключать типы принимаемых радиоволн : от самых длинных,до очень коротких. Секретная связь, как правило производится коротковолновыми волнами. - с блеском в глазах ярко объяснял Сэм.

На первом занятии Генрих уяснил суть радиоволн, как они распространяются, какие бывают. Многое он знал из школы, но многое он так и не понял тогда. А теперь все стало предельно ясно ,и казалось очень легким для усвоение. Как он сразу не мог понять? Видимо дядя обладал редким даром - объяснять сложные вещи простым языком.

Теперь Генри мог различить составные части радиоаппаратуры: где приемник, где транслятор, а где радиосканер.

Так началось обучение Генриха основам радиопередачи и перехвата. Двоякое странное ощущение часто преследовало парня : это было очень интересно и увлекательно, открывало ,казалось, новые возможности, наполняло жизнь большим смыслом и целями. Но с другой стороны- это было незаконно и опасно, а что еще хуже, могло оказаться предательством страны и всего того, чему учили в школе.

Генри пытался заглушить негативные мысли во время обучения, так как они постоянно отвлекали, а страх сковывал мышление и не давал усвоиться новой информации. Акцентировал внимание на том, что это полезная информация для общества и он сможет ее передать нужным людям, которые, в свою очередь, с его помощью улучшат безопасность в стране.

Часто он представлял себя разведчиком, который внедрился в секретную лабораторию враждебной страны или организации и впитывал важную информацию для блага своего народа.

Частенько это даже удавалось и помогало улучшить настрой и ускорить обучение. Но вот мысли о том, что его дядя, самый близкий человек на свете, занимается запрещенной деятельностью и искренне хочет содействовать шпионам и предателям. Это вводило в ступор. Совсем не понятно, как к этому нужно относиться и что делать

Мысли об измене дяди давно мучали Генриха, но сейчас они крайне обострились и будто искрились в голове, кружась по кругу и не давая покоя. Их успокаивало лишь то,что Генриха будоражили технические способности дяди и знания ,которыми он обладал и мог поделиться.

-Если я буду уметь хотя бы частичку того, что делает дядя, то стану важным начальником, буду сидеть в кабинетах и командовать всеми, а не пыхтеть на заводе или сидеть в окопах. Почему дядя не стал таким, а постоянно работает на фабрике простым сборщиком? - размышлял и мечтал мальчик.

Занятия проводились не часто - несколько раз в неделю по утрам,иногда по вечерам. Генри и так очень часто ходил ночевать к родственникам, что явно не нравилось воспитателям.

Отношения с братом у Генри постепенно портились, росло какое то напряжение. Может у них возникла ревность к дяде, ведь каждый хотел больше времени проводить с ним.

Марк любил разговоры о политике , прошлом дяди и страны. Он будто по крупинкам собирал и впитывал информацию ,анализируя своим выдающимся умом. Марк и к брату несколько раз приставал с расспросами и хотел узнать мнение по множеству вопросов.

А Генри хотел больше узнать о чудо-машине , которая имеет огромные возможности и как можно глубже изучить все тайные знания дяди. Его теперь мало интересовала политика , ведь у него под носом образовался ключ к успеху по службе. Он либо станет великим инженером, либо сможет пробиться в силовых службах или в управление. Потому что в его руках может оказаться идеальный аппарат для прослушки и выведывания чужих тайн, слабостей и планов,что даст огромное преимущество над другими.

К несчастью на его пути оказался Марк все сильнее мешал. То он оттягивал внимание и время дяди, даже, по словам Сэма, который рассказал все Генри, настраивал того, против брата. Дядя вот вот должен будет рассказать Марку про радио, что могло разрушить планы Генри и сильно беспокоило того.

Генри ,кстати, до сих пор не особо верил в искренность Марка. Казалось, какой то холодок от него веял, несмотря на всю его дружелюбность и открытость последнее время. А дядя этого вообще не замечал.

-Может это мне кажется так, потому что я ревную его к дяде и он может помешать как мне? - спрашивал себя Генри, пытаясь разобраться в своих чувствах к брату и подозрениям к тому.

Но несмотря на свои колебания, Генри с твердой и непоколебимой уверенностью пытался внушить дяде, что Марку пока рано полностью доверять и нужно еще проверять его.

Однажды, на одном из занятий, тихим вечером у них завязался любопытный разговор.

-Я понимаю твои опасения насчет Маркк, ведь сам их разделял. Но думаю, что у тебя немного взыграла обида, от того, что я больше провожу времени с ним.

-Нет, конечно.Я даже рад,что Марк теперь общается с тобой. - оправдывался Генри. Хотя он действительно думал так, пока дядя не стал заниматься с ним радио.

-В любом случае, хочу, чтобы ты знал, что я вас обоих люблю и хочу общаться с вами как можно больше. И я был бы счастлив, если бы мы стали проводить время втроем. Особенно за работой над радио и изучением его.

-Да, дядя. Я тоже этого хочу. Но лишь прошу сделать это чуть позже. Ты же помнишь, каким он был раньше. А потом резко поменялся без особых причин.

-Как же так? - сказал дядя. - Это же ты сам поддержал его и дал понять ,что его мы ценим и любим. Я за это тебя очень стал уважать, ведь ты сделал то, что должны были сделать мы с тетей, но побоялись.

-Неужели несколько слов могут так изменить человека?

-Конечно, если это слова доброты и любви. Особенно когда ребенок жаждет внутренне этого, но, чувствует остранение взрослых и в одиночестве заменяет все это на зубрежку пропаганды. Ну и важно ,конечно,то, что твои слова мы сумели подтвердить на практике и показать ему, что это правда.

-Звучит убедительно, наверное, ты прав. - задумчиво пробормотал Генри. - Но все же, давай немного отложим показ радио ему. Чтобы не помешать моему обучению.

-Хорошо, давай через неделю устроим Марку подарок и покажем твои способности и откроем ему тайны радиоэфира.

-Здорово! - улыбаясь во все зубы сказал Генри, понимая, что осталась всего неделя, чтобы придумать как не допустить того, чтобы Марк узнал о радио.

Прошло уже 3 недели обучения. Гених успел узнать и заучить устройво дядиного аппарата и принципы его работы в штатном режим. Успешно настраивал любые радиочастоты и находил даже самые слабые сигналы.

Наизусть так же знал десятки каналов, где играла музыка, читали стихи,рассказы и рассказывали новости и о политики, но совсем не то, что говорили на официальных частотах.

Информация эта шокировала и отторгала Генриха. Пугало ужасающими подробностями преступлений военных и чиновников. Тотальное вранье, коррупция и попирание всех прав человека.

Последнее больше всего раздражала Генриха.

-Какие еще права человека? - негодовал он.- Что возомнили о себе эти глупые люди? Кто мы такие, чтобы заявлять о своих правах, да еще и в такое тяжелое время. Только засоряют незрелый разум радиолюбителей. Да и всю остальную информацию они могли просто придумать, чтобы людям было интересно слушать, ведь официальные новости однообразные и могли кому то надоесть.

Генри замечал, с какой тоской глядел на него дядя, когда он с раздражением переключал волну с вестями от шпионов, после нескольких минут прослушивания. Парень не мог это слушать спокойно, а Сэм относился к ним серьезно и трепетно.

Но вот подошла самая важная часть радиошколы от дядюшки Сэма. Работа модуля для прослушки и взлома секретной и зашифрованной связи военных представлялась для Генриха самой сложной, но самой важной частью обучения. Так оно и оказалось.

Сэм торжественно вручил племяннику замысловатый амулет, в виде маленькой электронной платы. Это показалось Генри какой то внеземной технологией из будущего- такое даже в школе ему не показывали.

-Считай это твой диплом продвинутого радиотехника. Он превращает это обычное барахло в продвинутую военную технологию, за которой гонятся различные могущественные организации и страны, в том числе и наше государство.

Генри дрожащей рукой потянулся к кулону, не сводя с него глаз. Взяв его, парень еще несколько минут вертел и разглядывал загадочную штуковину.

Дав парню разглядеть, Сэм вернул себе плату и позвал племянника к радиоустановке.

-Смотри внимательно и запоминай, куда я ставлю плату и куда нажимаю.

Сэм ловко воткнул кулон в специальное крепление, которое скрывалось за кучей проводов и не привлекало внимание.

Через пару секунд на кулоне загорелись и замигали несколько зеленых лампочек.

-Есть контакт! - весело констатировал дядя. -Теперь запоминай секретную комбинацию клавиш.

Сэм медленно начал нажимать на определенные кнопки и переключать тумблеры. С каждым нажатием машина издавала все новые звуки,один неприятнее другого.

-Над звукоизоляцией я еще работаю. Может даже получится и вовсе убрать звук. Это гудит шифровальная и дешифровальная машина. Тут несколько электромоторчиков, которые крутят барабаны, которые создают различные комбинации сигналов. Запомнил примерно, что нажимать?

-Только самые первые кнопки. Дальше запутался.

-Ничего. Тут нужно попрактиковаться и со временем запомнишь.

Дядя еще много раз повторял комбинации, затем и Генри пытался повторить. Через несколько часов стало получаться, хоть и не всегда. Сложность была в том, что при ошибочном нажатии нужно было набирать шифр заново.

После этого прошло еще несколько занятий и Генри смог уже вслепую включать секретный модуль и начал ловить и прослушивать самые легкие зашифрованные сигналы служб почты и ремонтных бригад.

Было забавно слушать их ругательства в эфире, когда кто то ошибался или тормозил.

После этого, наконец, перешли прослушке к самым защищенных переговоров.

Перед очередным утренним сеансом ,Генри сильно волновался. Это был последний и самый важный шаг обучения, который может изменить всю оставшуюся жизнь. Так оно и произойдет, только совсем не так, как себе представлял Генри.

Он планировал, что эти навыки и сама установка дадут преимущество при поимке шпионов, в борьбе за продвижение и контроль за подчиненными и конкурентами.

И в целом, радиотехника сама по себе очень сильно манила его. Это было очень интересно и завораживающе: как это информация за доли-секунды пролетает сотни и тысячи километров и связывает людей в единое целое, даже на огромном расстоянии.

Радио привычно трещало и гудело. Динамики монотонно шипели. Руки Генриха уже автоматически нащупывали нужные кнопки и в правильно последовательности щелкали тумблерами.

Правильно все подключив с первой попытки парень с улыбкой и ожиданием чего то необычного взглянул дядю. Сэм одобрительно кивал на успешного ученика и поглаживал бородку, в глазах светился довольный прищур.

-Молодец,Генри! Готов узнать самое интересное и важное?

-Да,конечно! Я ждал этого уже несколько недель.

-Это хорошо, значит и это быстро усвоишь.

Дядя многозначительно указал на небольшой коробок, который до этого вообще не привлекал внимание Генри. Аккуратно открыл крышку и паренек поспешил увидеть, что там внутри.

Такое он еще не видел: внутри находилась хрупкий миниатюрный кусочек пластика, усыпанный совсем крошечными кусочками металла.

-Это что, такая маленькая микросхема? Не думал, что такие существуют. Откуда она у тебя?

-Да, это самая настоящая микросхема. Все что ты видел до этого ,уже нельзя так называть. Это самый маленький образец в мире. Я не могу пока рассказать тебе ,откуда он. Но обещаю,расскажу позже, как придет время.

-А почему сейчас не хочешь?

-Сейчас не время, нам нужно торопиться. Я могу в любой момент исчезнуть и мне нужно передать тебе эту важную информацию, чтобы ты передал в ее хорошие руки. Я совсем не тот, кем ты меня сейчас считаешь, я ужасный человек, я такое творил, что ты перестанешь общаться со мной, как только узнаешь…

-Нет, ты что! Я не перестал с тобой общаться ,хоть ты и связался со шпионами и предателями. Давно мог бы тебя сдать. Но ты для меня самый близкий человек. И ты сам со мной не перестал общаться, хоть у меня и другие взгляды.

-Хотел бы я этого,но есть кое что и похуже оппозиционных взглядов…

-Ладно, проехали, давай уже наконец перейдем к обучению.

Сэм во время разговора совсем помрачнел и скрючился. Но переключившись на радио,вновь посветлел.

-Это,возможно, еще самая маленькая микросхема в мире. На этом маленьком клочке миллионы транзисторов, способные обработать миллионы операций в секунду.

У Генри непроизвольно приоткрылся рот и расширились глаза от этих удивительных фактов, а голова все ближе прижималась с удивительному предмету.

-А для чего она тут? - поинтересовался парнишка.

-Для вторичного шифрования или расшифровки сигнала. Магнитные катушки используют большой набор для перебора различных вариаций, что позволяет прослушивать слабозащищенные сигналы. Но вот для военного использования этого мало,комбинаций гораздо больше. Пришлось бы использовать десятки огромных катушек, что сильно повлияло бы на размер. А микросхема отличный компактный вариант для полевого использования. Только слишком сложный и хрупкий, поэтому нужно беречь ее как зеницу ока. И обещай, поклянись мне, что ты не допустишь, чтобы эта установка попала в руки правительства! -дядя резко замолчал ,стал пристально смотреть Генриху в глаза и ждать утвердительного ответа.

-Обещаю,дядя. - невесело и еле слышно пробормотал тот. Ведь он уже в мечтах продвигался по карьерной лестнице с помощью этого радио,а это обещание могло ограничить его использование.

-Хорошо. Я надеюсь, что в ближайшее будущее ты увидишь настоящую картину мира и перестанешь верить в школьные байки. Для этого я так сильно и рискую, обучая тебя всему этому. Я готов рискнуть всем, чтобы вы с Марком не стали чудовищами с которыми работал я в молодости и кем практически стал сам.

Глаза дяди опять потускнели и заблестели в тусклых лучах карманного фонарика. Генрих молча сидел несколько минут и переваривал всю информацию, которую услышал в последние пол часа. На улице была ясная погода, был один из последних теплых осенних деньков, перед заморозками. В темную полуразрушенную комнату в заброшен, пробирались длинные и тонкие солнечные лучи.

-Ну что ж, приступим! - вдруг бодро призвал дядя.

Использование микросхемы требовало огромных затрат умственной энергии и времени. Несколько тяжелых вечеров и утренних занятий не прошли без следа. Генри научился использовать секретную военную технологию и почти полностью вымотался морально и физически.

Глава 7

Генри уже несколько недель почти не появлялся в школе после занятий. За все это время он лишь пару раз ночевал в интернате, запустил выполнение многих контрольных работ и совсем провалился физически.

Полевые тренировки давались с трудом. Из учебных окопов было сложно вылезать в полной экипировке. Стрельба тоже хромала, так как вне учебных занятий он не тренировался от слова совсем.

Зато в теоретической части Генри стал блистать: на уроках радиологии и спецсвязи он все чаще выделяться своими знаниями среди остальных учеников. Учителя недоумевали, как Генри смог за короткий период повысить знания в теории, как и военно-полевые тренера, понять, почему их самый способный ученик так размяк и пропал с внеурочных занятий.

Чтобы не вызывать подозрений каких-либо и лишних вопросов, а также взыскание со стороны командования, Генри решил несколько дней подряд пожить в интернате.

Его друг Микки этому очень обрадовался, так как ему было скучновато без Генри, а идти ночевать в другое место ему было некуда.

-Какие новости в общаге у нас? - начал расспрашивать Генри.

-О, у нас тут столько произошло! Появились куча новых детей разных возрастов. Раньше не было наплыва новеньких. Они какие-то зашуганные и замкнутые все. Говорят, их родители уехали на спецзадания от государства. Поэтому тут их немного побаиваются все, наверное, родня у них очень важные шишки.

— Это интересно. - поджав губы и прижав к ним кулак, начал вслух размышлять Генри. - Скорее всего они были военными и отправились на фронт, выполнять секретные миссии.

-Да, так и есть. Не знал, что у нас в городке столько секретных агентов скрывалось.

Генри хотелось, чтобы так и было, ведь он все последние дни в прослушке все чаще и чаще встречал переговоры о задержании повстанцев и шпионов. И с каждым днем их становилось все больше. По разговорам нередко можно было проследить случайность и безосновательность задержаний и посадок. Но верить в их подлинность совсем не хотелось, иначе бы пришлось признать правоту дяди.

От новой информации настроение у Генри на время испортилось. Но, в итоге, с трудом убедив, что это были дядины уловки или проделки шпионов для дискредитации властей. А то, что в это самое время в интернате огромный наплыв детей, всего лишь совпадение. А значит, что их родители крутые военные, спецназовцы или разведчики, а не безвинно арестованные.

Зато очень радовало то, что можно было больше проводить время с другом после учебы. Последнее время они почти не виделись и не общались. И казалось, Микки еще немного потолстел и стал еще менее ответственным, но еще веселей.

А теперь они почти не различно проводили все свободное время вместе. Перед сном обычно тоже долго болтали, благо их кровати были рядом, а разделяла только тумба для вещей.

Как много раз Генри хотелось поделиться с другом своими успехами в познании радиодела, да и самим появлением редкостной и интересной аппаратуры. Но этим он мог подставить как дядю, так и самого Микки. Да и самого себя. Тем более, парень обещал, практически поклялся, никому не говорить.

Теперь эта тайна будто разъедала Генри изнутри, будто пытаясь высвободиться из тесной грудной клетки. Несколько раз, во время веселых разговоров с Микки, Генри почти срывался, но в самый последний момент, останавливал себя из последних сил.

-Я хочу тебе рассказать кое-что, очень важное, но очень секретное о себе.

Генри серьезно смотрел на друга несколько секунд, подвинулся как можно ближе к Микки, стараясь не сильно скрипеть кроватью.

-Говори, я не кому не скажу. – прошептал Генри.

Микки еще раз напоследок неторопливо посмотрел по сторонам, и убедившись, что их никто не слушает, шёпотом начал рассказывать:

- Я раздобыл немного еды. Складирую в секретном тайнике. Я недавно попросился помогать на кухне и за это меня стали дополнительно подкармливать. Но я не ради этого там устроился, я смог таскать незаметно сушеные овощи и фрукты, и даже сушеный бекон. Если ты кому взболтнешь, то меня тут же отчислят или даже посадят. Молчи как мумия!

-Хорошо, а где у тебя этот тайник? В жировой прослойке твоего пуза? Или за щеками? – заливался Генри от своей шутки и несколько раз утыкался лицом в подушку, чтобы никто не услышал хохот.

-Ага, смешно. Видимо, за то время, что мы не виделись, ты совсем разучился смешно шутить. И вообще, я теперь, на диете. Из реквизированного, я почти ничего не ем. Буду продавать на темном рынке. И еще я хотел, чтобы у нас были припасы, когда будем исследовать промзону. Но теперь, они будут только у меня. А тебе желаю удачи в поисках еды.

-Ладно, ладно. Прости. Что значит реквизированного?

- Ну типа, что я стащил с кухни. Это так можно называть вроде.

- Так звучит гораздо лучше. И умнее. Ты не зря ходишь на уроки. – похвалил Генри друга.

- Есть новости, про шпионов? – деловито спросил Микки, надувая щеки.

- Пока что нет. Я пытался собрать информацию про них. Дядя все так же говорит, что это не шпионы, а повстанцы.

— Это тоже интересно. А у него есть доказательства?

Генри вопрос ввел в ступор. Как лучше ответить? Может рассказать про радио? Микки уже начал нетерпеливо ерзать и кряхтеть, предчувствуя что-то интересное.

-Я видел доказательства некоторые, но пока они неубедительные.

-И какие доказательства?

-Прости, пока не могу сказать. Это очень опасно, а информация совсем непроверенная. Сначала хочу полностью убедиться в этом, потом все расскажу.

- Ну ты даешь, я тебе рассказал свою тайну, а ты что-то скрываешь – обидчиво произнес Микки и укутавшись одеялом, отвернулся от друга.

Генри долго еще лежал и не мог уснуть. Смотрел в потолок и думал, стоит ли рассказывать лучшему другу тайну, которую только ему доверил дядя. Безумно хотелось рассказать, чтобы почувствовать свое превосходство и важность, увидеть удивленное и восхищенное лицо Микки, которые еще больше зауважает его. И, в конце концов, вместе разгадать загадку.

Несколько дней Микки ходил обиженны и сухо общался с Генри. Хотя тот много раз пытался завести разговор, просил прощение, пытался заинтересовать. Наконец, Генри сдался.

- Мик, я решил тебе рассказать все, что знаю. Через два дня я буду отпрашиваться домой, на выходные. Если ты со мной, то все узнаешь. Подготовь свои запасы, они нам пригодятся.

- А если меня не примут на выходные?

- Примут. Я приму. Наша родня даже не узнает, что мы не в интернате. Главное, чтобы у нас был запас еды.

Генри придумал дерзкий план как выяснить, где дядя хранит радио. Это очень рискованно, зато может получится узнать новое про шпионов и провести шикарно выходные.

Дни тянулись долго. Различные размышления каруселью заменяли друг друга: то хотелось, чтобы поскорее превратить свои планы в жизнь и считал часы до их исполнения, то тревога от того, не подставит ли он этим своего дядю.

Еще и уроки были наискучнейшие, не с кем было даже переброситься словечком. В новом классе не было ни симпатичных девочек, ни его друга Микки. Учителя еще строже и противнее. Предметы еще сложнее.

То учили ориентировать по компасу, по звездам. Затем требовали знание всех улочек в округе, по памяти описать каждую улицу, каждый дом, кус. Бывали уроки, когда их вывозили в незнакомый район, давали карты и требовали добраться до нужно точки. Потом нужно было добраться назад, но уже без карты.

Тренировки памяти сводили с ума. Нужно было то запомнить бессвязный и бессмысленный текст, просто набор слов. То запомнить за несколько секунд как выглядит внешность какого-нибудь персонажа, которого приведут на урок, либо которым нарядится преподаватель по «маскировке и наблюдению».

Любимое издевательство преподавателя над мозгом Генриха – разложить около дюжины различных предметов на столе и дать минуту на их изучение. Затем предметы убирались, либо накрывались тканью, а ученикам нужно максимально подробно описать все предметы.

Генриху по началу даже просто запомнить, что за предметы, давалось очень сложно. Голова после этих занятий постоянно болела и гудела от перенапряжения нервов и памяти. Но со временем это получалось все лучше и лучше. По этому показателю Генри не был первым в классе, но и не был последним.

Наконец, настали желанные выходные. У Генри была хорошая успеваемость, поэтому его отпустили домой без проблем, даже несмотря на то, что до этого он и так много времени проводил дома. А вот у Микки были проблемы: успеваемость его была ниже среднего и отпускать не хотели. Лишь после вмешательства влиятельных людей из кухни, которые поручились за него, Микки смог выбраться на выходные.

Как только друзья вышли за ворота училища, полным ходом хлынул наружу поток из идей и планов действия. Каждый привносил туда что-то свое и хотел, чтобы другому это было интересно.

-Нам нужно какое-то оружие! - вдруг озарился Микки.

-Я как-то об этом и не думал. - последовал ответ Генри на предложение. -Но ты абсолютно прав. Мы ведь будем ночевать в самом опасном месте города.

-Если нас обнаружат шпионы или местные бродяги, нам нужно отпугнуть их.

-Или хотя бы успеть смотаться- слегка улыбнулся Генри. -О! У меня же есть как раз дымовые шашки и бомбочки. Можно их зажигать, чтобы казалось, будто мы стреляем. А потом запустим дымовую шашку. В дыму от любого скроемся.

-Здорово! Ты реально хороший командир. Очень умный план.

От предвкушения приключений сердце Генри рвалось наружу. Ноги будто сами несли вперед, не чувствуя нагрузки. Но смотря на Микки понял, что не всем так легко. Тот периодически отставал от Генри, пока тот тонул в мыслях и забывал про товарища.

Пока дошли до квартиры, Микки совсем запыхался и обливался потом. Дома никого не было. Отлично. Можно спокойно запасаться на выход в промзону.

По плану Генри, нужно было до вечера обустроить свой штаб и провести разведку в его окрестности.

С собой у ребят было немного продуктов и если не давать Микки есть без ограничений, то должно хватить. У них имелись: хрустящие прелые сухари, немного ломтиков сушеного бекона, целая пачка сублимата, подобие чая и сухофрукты. Из посуды котелок, жестяные самодельные тарелки и кружки. Для приготовления запаслись водой во всех имеющихся емкостях, спичками и газетной бумагой для розжига.

Вот и промзона, которую парни называли просто “зоной”. Высокие своды завода из темно-серого бетона словно парили над остальными кусочками и остатками стен, крыш, лестниц остальных построек.

Вечерние лучи солнца местами прожигали унылую серость ярко оранжевыми красками. Освещенные места казались не такими жуткими и даже по-своему, живописными. Но уже чувствовалось приближение темноты, и друзья стали торопливо обходить присмотренные места, чтобы выбрать самое удобное место.

Первое место находилось на цокольном этаже, практически под землей. Но обзор вокруг был небольшим, а и довольно сыровато внутри.

Второе место забраковал Микки, ему трудно было забраться на уступ, чтобы попасть в убежище.

Пройдя еще несколько мест, остановились на приемлемом всем варианте.

Издалека казалось, что здание полностью разрушено, не осталось даже стен, только отдельные острые торчащие треугольники из кирпича. Украшали строение еще и кучи строительного мусора, щебенки и кирпича.

Но внутри этого безобразия хранилась жемчужина - несколько целых и крепких комнатушек в бывшем когда-то подвале. Угрозы обрушения не рассматривалось, сырости не было. Нужно было лишь провести уборку.

Пока Генри пошел в обход, Мик начал выносить огрызки кирпичей и бетона наружу и наводить порядки. Забравшись на одну из ближайших куч, Генриху открылся прекрасный обзор на несколько сот метров и во все стороны. Если вести дозор, то можно заранее обнаружить любую угрозу заранее.

Вот тут, недалеко, можно установить звуковые сигналы: подвешенные консервные банки и другие жестянки. Их можно насобирать в округе. Генри так же примерно спланировал несколько путей отступления и маршруты патрулирования.

Генри посмотрел на тяжело дышащего Микки, который выносил наружу очередной кусок бетона из убежища, затем на свои часы. Стрелки все ближе опускались к времени, когда дядя придет с работы и, скорее всего, затем направится к тайнику с радио.

Простой, но хитроумный план Генриха перешел на самую важную и волнительную стадию. Ведь, если дядя решит именно сегодня не идти к своему детищу или он задержится на работе, по дороге. Нервно теребя стебель сухой травинке в руках, парень спрятался недалеко от дороги, по которой обычно входили в промзону.

-Ну, где же он? А может пошел по другой дороге, и мы разминулись? – бурчал Генри, все усерднее сминая стебельки, которые он нарвал по пути. Часы показывали уже половину седьмого. Разочарованный мальчуган уже готов был идти к Микки ни с чем.

Знакомый свист вмиг вернул хорошее расположение духа. Свистевшего еще не было видно, но уже было понятно, что это дядя. В хорошем настроении, что затупило его страх и предосторожность. В таких местах нужно ходить тихо.

Вот появился и знакомый сутулый силуэт. Он шел размашистым шагом, небрежно помахивая руками. За спиной торчал небольшой контур мешка или рюкзака. Дядя шел тут как у себя дома, уже привыкший к запретной рутине. Это могло сыграть с ним злую шутку в любой момент. Конечно же, Сэм не заметил, как за ним по пятам проскальзывал от камня к камню, от стены к стене, юркая неприметная тень. Даже если бы таких теней было с десяток, в тот день мужчина бы так же шел, не о чем не подозревая.

Но нужно отдать должно и Генриху – он действовал безукоризненно, мало кто мог заметить его слежку. Уроки по шпионажу не проходили зря, его многому там научили, а Генри, как продажный и увлеченный ученик в этом деле, хорошо все усваивал.

Вот дядя перестал свистеть и остановился. Наконец, он все же удосужился обернуться по сторонам. Генри это предвидел и подловил момент, чтобы спрятаться от взора. Сам парень тоже постоянно оглядывался, особенно под конец слежки. Он сам боялся, что за ним или за дядей мог еще кто-то следить.

Все вокруг излучало спокойствие, глухая тишина кричала о том, что никого, кроме них с дядей поблизости нет. Дядя уже на четвереньках копошился среди камней, что-то перекладывал или раскапывал. При каждом малейшем шуме, будь то порыв ветра, скрип деревьев или крик птицы, мужчина замирал на несколько мгновений, видимо, прислушиваясь. Ничего не заподозрив, копался дальше.

Уже с громоздким чемоданом, Сэм несуразно вышагивал дальше. Генри следовал за ним. Ему становилось скучно просто издалека следить за медленным дядей, поэтому парень подбирался все ближе и ближе. Наконец, он был настолько близко, что мог отчетливо слышать тяжелое и частое дыхание человека, который нес большую тяжесть и непривыкший это делать.

А вот и дядино убежище. Он сюда не водил племянников, видимо приберёг для себя. Неплохое место, очень скрытное, Генри даже бы не подумал сюда заглянуть просто так. Сэм скрылся снаружи, внутрь заходить было опасно, да и слишком нагло. Это напомнило ему тот злополучный вечер, когда удалось в первый раз отследить дядю и застукать его с радио. Та модель казалось древней рухлядью, ведь за пару месяцев, Сэм смог проделать большой скачок в технологии и обустройстве радиостанции.

Генри до сих пор не мог понять, откуда у дяди такие способности и такие детали, ведь он обычный рабочий на фабрике. Дядя каждый раз ловко уходил от ответа, когда племянник допытывался по этому вопросу.

Снов слышались какие-то визги, писки, дядин голос, иногда доходящий до крика. Что-то стучало, затем гудело. Генри скучающе глядел на темнеющее небо, щедро расплёскивающее красные и оранжевые цвета вокруг солнца. Парень закрывал глаза и видел, как Микки уже в одиночку стачивает их припасы, пока его нет. Желудок все сильнее напоминал о своем существовании странными звуками и неприятными ощущениями в животе.

Наконец, дядя сначала затих, а потом кряхтя, вылез из своей тайной лаборатории. Наступающая темнота заставила двигаться его быстрее. От этого он выглядел еще неуклюжей и издавал больше шума. Закопав радио на то же месте, Сэм быстро скрылся в темноте от Генри.

Долгожданная встреча с заветной аппаратурой состоялась. Генри с огромной улыбкой ввалился в уже обустроенный подвал с каким-то саквояжем. Микки встретил его сначала испуганным взглядом, увеличившим его глаза в два раза.

- И ты весь вечер искал тут этот старинный сундук?

- Да, сейчас ты увидишь, что это за сундук. Ты будешь в шоке. Только говорить никому об этом нельзя. Я тебе доверяю самый большой секрет свой.

- Ладно, никому не скажу, что ты так любишь собирать прогнившие чемоданы на развалинах. – ухмыльнулся Микки.

- Сначала давай поедим. – обессилевший Генрих смотрел на друга умоляющими глазами.

Тот, недолго думая обернулся и начал рыскать по сумкам. Затем все запасы оказали на импровизированном столе, который состоял из бетонной глыбы, поставленной на кирпичи, заменявшие ножки стола. Как ни странно, провизия осталась нетронутой, Микки ответственно ждал возвращение разведчика.

Пока Генриха не было, Микки успел преобразить внутренность базы до неузнаваемости. Пол вычищен от камней, подметен. На стенах исчезли паутина и пыль. Все их вещи разложены аккуратно и удобно, чтобы быстро находить любой предмет.

-Ты молодец. Признаюсь, я думал, что ты все это время подъедаешь нашу провизию. А ты так хорошо тут прибрался.

Микки в миг расцвел от похвалы и смущенно прятал назревающую улыбку. Генри продолжил:

- Давай еще закроем наши окна и двери той плотной тканью, что я принес. Так свет от лампы не выдаст нас и тепло сохраним.

После светомаскировки, как это заумно называли на уроках, друзья принялись за ужин. Свет от керосиновых фонарей ласково обвивал помещение желтыми оттенками, которые переливались волнами по стенам. С одной стороны появилось чувство домашнего уюта и защищённости, а с другой – походный дух приключений и таящихся опасностей впереди.

Мальчуганы смачно пережевывали «резиновый» бекон и наслаждались каждым моментом. Скучные, идеально выкрашенные, стены учебного интерната ассоциировались с зубрежкой и суровостью воспитателей. А эти, наполовину развалившиеся, с обсыпанной штукатуркой и вываливающимися кирпичами вселяли детский трепет и радость.

Еда в этой обстановке будто имела другой вкус, казалось изысканной, хотя ели они ее до этого чуть ли не каждый день. Набив непривычно туго свой живот Генри почувствовал прилив сил, теперь можно начать эффектную демонстрацию для Мика.

Глаза пухлого мальчугана заблестели яркими фонарями, рот приоткрылся от изумления, а круглые до этого щеки от этого слегка отвисли. А это еще Генри только открыл неприглядный чемодан и перед ними засиял в тусклом свете причудливый аппарат.

В глаза Генри бросились новые модификации - блестящие хромированные трубки, вьющиеся вокруг корпуса. От этого конструкция походила на инопланетные приборы или технологии из будущего.

-Вау, вот это да! Это что, какой-то прибор из тех самых секретных лабораторий в зоне?

-Нет, это все байки- ухмыльнулся Генри. Дядя мой сконструировал. За такое могут посадить в тюрьму. Не только его, но и нас, за соучастие и недоносительство. Поэтому рот держи на замке.

Генри говорил непривычно серьезно и грозно смотрел на Микки, ожидая его реакции. Тот засмущался и тихо ответил.

-Да, конечно. Можешь мне доверять. Как и я тебе готов доверить все свои секреты. Спасибо тебе, я это оценил.

-Я на это очень надеюсь. Теперь смотри…

Генрих ловко начал подключать батарее, нажимать на тумблеры, крутить регуляторы. Лицо его сияло, довольная улыбка не спадала. Он не смотрел на друга, но чувствовал восхищение и зависть того, а также свое превосходство.

После нескольких минут махинаций, радио проснулось, загорелись лампочки и датчики на панели управления, динамики выдали нечто, похожее на кашель умирающего старика. Движения Генри ускорялись, а его изумлённый друг не успевал переводить взгляд за его руками.

Наконец радио окончательно пришло в себя и динамики стали выдавать что-то вразумительное. Через многочисленные хрипящие помехи пробивалась тонкая струнка мелодии – нежная скрипка визжала в руках неумелого музыканта. Но для подростков, что слушали лишь задорные, но безжизненные и однообразные бравурные песни из государственного эфира, это был необычайно свежий и изумительный мотив.

Да, Генрих уже не раз слушал эту скрипку, и да, у его дяди скрежетали зубы, когда вновь включал племянник эту волну. Но уже в который раз загадочный одинокий исполнитель что-то будоражил в душе Генри, отыскав и задев ранее неизведанную струнку сознания.

-Ну как тебе? – захлебываясь от гордости спросил Генри друга. Тот с открытым ртом смотрел, думая, что сказать.

- А тут такого просто уйма! С ума можно сойти. Столько интересного и столько странного и бредового. Можно часами напролет слушать. Но мне дядя никогда не слушать самому. Это в первый раз.

-Да уж- наконец Микки вышел из оцепенения. – Удивил. Это пока что самое интересно, что было со мной, сколько себя помню. Тут же, наверное, все запрещенное?

-Конечно. И мы избранные везунчики, которые могут это слышать. Сейчас еще что ни будь найду.

Генри принялся аккуратно крутить блестящую шайбочку то в одну, то в другую сторону. Радио так противно брюзжало, что пришлось сбавить громкость. Но потом снова наступила тишина, которая скоро прервалась на чью-то выразительную речь.

Ей чужд насмешливый отказ;

Ее мечты, ее желанья -

Всю страсть, всю преданность на вас

Излить в годину испытанья…

-Как красиво говорят… Мне детство вспомнилось, когда моя матушка читала мне какие-то стишки на ночь перед сном. С тех пор, как она умерла, никогда не слышал таких красивых и добрых стихов.

-Да, в школе лишь военные гимны заучиваем. А хотелось бы какой-нибудь красивый стих выучить, чтобы рассказать его прекрасной Биссиклете. – размечтался Генри, закатил глаза и сделал дурацкий бессмысленный взгляд, какой всегда бывает у влюбленного мальчика.

Микки разразился в хохоте. Его всегда веселили слабости друга. А тот сердито толкнул Мика в плечо и второпях начал искать новую волну, приговаривая: сейчас ты вообще обалдеешь.

Уверенная звонкая речь чередовалась со звоном и скрипом помех. Качество было плачевное, но разобрать слова можно было.

- Они не пекутся о простом народе, только о своей власти. Их не тревожат наши беды и невзгоды, наоборот, они смеются и радуются, потому что мы тогда еще сильнее зависим от подачек государства! Миллионы людей находятся в бедственном положении, буквально на пороге смерти, потому что им не хватает еды даже для поддержания жизни…

Глаза Микки расширялись все больше с каждой секундой прослушивания этой странной речи.

- Какой ужас… Кто этот отчаянный смельчак? Наверное, полный идиот. Зачем такое тут говорят?

- Я сам хочу разобраться. Скорее всего это предательство или проделки шпионов. Поэтому это очень интересно.

- А это может быть правдой? – неожиданно спросил Микки

- Вряд ли, конечно. Но все же есть шанс. Если правда, то что будешь делать?

- Ничего. Буду знать про это и сделаю запас еды на всякий случай.

- И все? Тебя это даже не удивит? И не разозлит? Тогда получается, что нам всю жизнь врали.

- Я человек маленький, от меня ничего не зависит. Да мне и без разницы, что происходит вокруг, мне важнее, что со мной происходит и с моими друзьями.

-Ну насчет маленький, тут можно поспорить еще. – подшутил Генри- Но тогда все вокруг в опасности, если наша страна постоянно врет и не обеспечивает всех едой.

- Генри, почему тебя это так волнует? Какая разница тебе? Это же политика, и она нас не касается, и мы в ней все равно никогда ничего не поймем.

Генри не знал, что ответить, да и спорить не хотелось. Но что-то внутри его жгло от той мысли, что ему могли врать или даже что-то не договаривать. Наверное Мик, даже прав, решил в итоге он. Зачем мучить себя такими бессмысленными вопросами?

Но оторваться от напористой речи национальных предателей они уже не могли. Что-то влекло их, некое чувство соприкосновения с запретным и секретным. Это ложь – убеждал себя каждый из них. Чем дольше они внимали, тем сложнее было сопротивляться.

- Думаю, нам в школе правду говорили, про вражеское вещание. – грустно сказал Микки. — Это действительно действует плохо на психику. Меня аж тошнить стало. Мой мозг отравлен излучением, зря мы это слушали.

- Не бойся ты так. Сейчас послушаем наше обычное радио.

- Давай. Я обычно терпеть его не могу, но теперь нужно.

Генри достал обычное радио и включил на не большой громкости. Вроде отпустило. Сердце хоти и билось учащенно, но постепенно ритм приходил в норму.

- Ну ты даешь. – смеялся Генри. – Такой чувствительный. А это сущий пустяк, по сравнению с секретными волнами. Дядя говорит, что это настоящие переговоры военных. Я до сих пор не верю полностью, но раз мне удалось проверить.

- Жуть. Нас точно арестуют. И как это проверилось?

- Помнишь как-то был наплыв новеньких в интернате? Говорили, что это дети каких-то служащих, которые отправились на сложные задания. А за несколько дней до этого в переговорах военные говорили, что арестовали много шпионов и предателей. Но некоторые из них говорили, что это были случайные люди и их просто арестовали для галочки.

— Это совпало. Мало ли кто там болтал. Тут кто хочет может говорить, что угодно.

-Да, но за день до этого я лично слышал от людей, которые гнались за мной ночью, что в Западном районе будут искать шпионов и им нужно арестовать много предателей для выполнения какого-то плана.

- Ты мне не рассказывал про это… Почему? Это же очень интересно. А почему гнались за тобой? И кто?

- Не знаю. Дядя говорил, что агенты нашей разведки, либо их доносчики. Я вышел поздно на прогулку, когда уже был комендантский час. И меня они могли арестовать, если бы я не смылся от них. Еще дядя говорил, что меня бы тоже записали в шпионы и арестовали.