
1802. Нашествие
Он изменил одну ночь — и заплатил за это войной. Спасая императора Павла от заговорщиков, военный историк Дмитрий Соколов в теле гвардейца Кирилла Артамонова сбил Историю с накатанной колеи.
Первое орудие ударило, когда край солнца показался над грядой, — одно, с той стороны, тяжело и гулко, как дверной молот в ворота.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. ГоспитальРану он чувствовал прежде, чем просыпался, — тупую, тянущую тяжесть в левом боку, которая за две недели стала для Дмитрия чем-то вроде часов: по тому, как она болела, он теперь угадывал время суток вернее, чем по свету в затянутом рогожей окне.Утром боль была резкой, злой — тело, отдохнув за ночь, будто заново вспоминало, что в него входила сталь. К полудню сглаживалась до нудного, привычного нытья. К ночи снова обострялась, и вместе с ней возвращался жар — не тот, смертельный, что едва не свёл его в могилу в первые три дня, а слабый, вечерний, от которого только знобило да путались мысли.Сегодня было утро. Значит, боль злая.Он открыл глаза, и первым, что увидел, был низкий закопчённый потолок крестьянской избы, реквизированной под офицерский лазарет, — потемневшие балки, паутина по углам, засиженная мухами лампадка перед тёмным образом в красном углу. Не музейный свод…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0