18+

Глава 1

Она приехала, и всё завертелось-закрутилось.

Они договорились, что он встретит её на железнодорожном вокзале, и поначалу ему было немного не по себе. Что ж, понятное дело. Не каждый день готовишься к встрече с женщиной, с которой знаком не первый год, и кажется, что знаком с ней более, чем близко, но при этом ни разу её не видел воочию. Дурное дело, эти социальные сети.

Она была в городе проездом, всего на сутки, по дороге из одного конца большой страны в противоположный конец большой страны. Он не был точно уверен, рад ли предстоящей встрече. Она уверяла, что ждёт этой встречи с радостью и нетерпением. Так или иначе, она приехала, и всё завертелось.

Он собирался на вокзал и, кажется, не опаздывал.

Нашлись одинаковые носки, это само по себе выходило за рамки привычной реальности. Нашёлся брючный ремень, которым не он пользовался несколько лет. Хороший знак, подумал он, украшая подбородок с помощью электробритвы. Может, сегодня вообще всё получится хорошо, и он никак не опозорит себя в её глазах. Хотя, конечно, опыта свиданий с женщиной во плоти и любезных бесед в реальной жизни у него не было очень давно. Примерно с тех пор, когда брючный ремень перестал быть обязательным предметом гардероба.

Что делать с цветами, думал он, выйдя из дома и забираясь в автомобиль. Встречая даму на вокзале, мужчине вроде бы положено держать в трепетных руках букет цветов. И при встрече галантно обменять свой букет на её чемодан. Это не проблема. Проблема в том, куда потом всё это девать. Букет, чемодан, да и, собственно говоря, саму даму. Проще всего отвезти всё к себе домой. Даму запустить в душ, чемодан отволочь в гостевую комнату, букет поставить в вазу. Подумаешь, прокатятся условные гладиолусы туда-сюда, не засохнут. Чемодан наверняка тоже не станет возражать. Но вот готова ли дама к такому развитию их виртуальных отношений?

И самое главное – готов ли он сам?

Вот именно, подумал он, подкатывая к парковке возле окраинной станции метро.

Соваться на автомобиле в центр города, тем более, к популярному вокзалу, стало безумием ещё в эпоху брючных ремней. Он оставил машину на парковке и спустился в подземку. Ему показалось, что с последнего – много лет назад - посещения здесь мало что изменилось. Дул безжизненный ветерок, пахло метрополитеном, бесчисленные пассажиры, глядя сквозь окружающих, шагали, стояли и ехали. Он выдохнул, сделал глаза мёртвыми и включился в предлагаемый ритм.

Он оказался на нужном перроне вовремя, и нужный поезд прибыл вовремя, и гладиолусы в букете одобрительно качали своими головами.

И она появилась, и всё вокруг на минуту утратило звук, цвет, объём и смысл. В эту минуту они стояли на перроне, и молчали, и не шевелились, и просто смотрели друг на друга. Хотя в эту же самую минуту они вроде бы здоровались, улыбались, меняли гладиолусы на чемодан, говорили положенные: Как доехала? Самолётом было бы удобнее. Самолётом, конечно, удобнее. Завтра в свой другой конец большой страны я полечу самолётом. Хотя я не люблю самолёты, но между нами такие огромные расстояния, что не очень-то поездом и поездишь. А вот самолётом посамолётишь, да? Да.

Та минута, которая была только для них двоих, оказалась долгой, длинной, бесконечной. Снаружи, где была та обыденная минута, которая не только для них, но для всех, которая для всех окружающих их людей, которая для всех общепринятых ритуалов знакомства, снаружи всё произошло быстро.

Вокзал есть вокзал, перрон есть перрон. Своя и не только своя минуты синхронизировались, пришлось растворяться в людских потоках, ей пришлось укрывать гладиолусы от чужих локтей, ему пришлось извиняться, наезжая колёсами чемодана на чужие ноги.

Наконец, их вынесло на берег, в какое-то невнятное кафе, за какой-то блёклый столик. Должно быть, ты голодна с дороги. Нет, я успела пообедать, в поезде бывают вагоны-рестораны, ты не знал? Я ездил поездом очень давно и, надеюсь, тот раз был последним. Тебе не нравятся поезда. Да, поезда мне не нравятся. Но, конечно, ты права, в поездах точно есть вагоны-рестораны.

Красивые цветы. В нашем конце большой страны таких не встретишь. Как они называются? Думаю, что гладиолусы. Ну что ты, гладиолусы я знаю, они совсем другие. Тогда прости, не имею ни малейшего понятия, я был уверен, что они – гладиолусы, и не стал уточнять. Думаю, это не имеет значения. Думаешь? А я приготовил им дома вазу; приготовил, будучи уверенным, что они – гладиолусы. Дома? Да. У тебя дома? Да.

Извини, мне нужно в туалет, сказала она. Конечно, а я пока закажу ещё чаю, наш чай остыл. Чаю? Хорошо, закажи, пусть наш чай будет горячим.

Что-то я не так сказал, подумал он.

Вокзал вокруг кафе топал миллионами ног, лепетал миллионами голосов, время от времени звал куда-то голосом незнакомой красивой девушки. Многие шли.

Она вернулась и сообщила, что гладиолусам будет лучше в какой-нибудь маленькой гостинице, недорогой и рядом. В таких гостиницах обычно можно отыскать подходящую вазу для цветов. Кажется, такой вариант устраивал всех, включая чемодан.

Немедленно все и устроились в искомую гостиницу, маленькую, недорогую и недалеко. Настолько не далеко, что буквально через четверть часа они поднимались по гостиничной лестнице на третий гостиничный этаж: и он с чемоданом, и она с гладиолусами. Которые - не исключено – никакими гладиолусами и не были. Перед его взглядом маячили ноги гостиничной девушки; в шлёпанцах и с голыми замерзшими щиколотками. Девушка вела их в нужный им номер и по пути рассказывала, что после 23-00 гостить в гостинице нельзя, зато до 23-00 можно заказать пиццу, пиво и что-то из китайской кухни. Но из китайской кухни девушка со щиколотками заказывать не советовала; она однажды заказывала, вот поэтому теперь и не советует. А ещё она обещала немедленно отыскать вазу для гладиолусов, которые, по её мнению, вовсе и не гладиолусы. Уж она-то гладиолусы знает, гладиолусы не такие.

Пришли. Номер оказался под стать гостинице. Небольшой, недорогой, с кроватью, душевой кабиной в отгороженном углу, и буквально через три минуты – с цветочной вазой. Так что всё вполне удачно сладилось. Даже чемодану нашлось местечко под кроватью. Стали решать, заказывать ли пиццу, или поискать подходящее кафе. Недалекое и недорогое. Решили, что прежде всего с дороги хочется принять душ. Всё-таки был поезд. Пусть и с вагоном-рестораном, но всё-таки поезд.

Душ так душ.

Я могу выйти, напомнил он. Или отвернуться.

Если сможешь, то не отворачивайся, сказала она.

Удобная штука, эти гостиничные душевые кабины, думал он следующим утром, сидя на крыльце своего дома со стаканом коньяка в руке. Очень удобные. Достаточно просторные, чтобы принимать душ внутри них с комфортом, и в то же время достаточно тесные, чтобы с лёгкостью добираться до самых потаённых местечек тела.

Над головой в небо уходил самолёт. Большой пассажирский самолёт, который, если честно, гораздо удобнее поезда. Огоньки на крыльях и прочих частях самолёта мигали и были заметны даже под солнечными лучами. Солнечные лучи мигали огонькам в ответ.

Он глотнул коньяка и помахал самолёту рукой. Ни он к этому самолёту, ни этот самолёт к нему никакого отношения не имели. Но ему было приятно махать самолёту рукой, а самолёту было приятно, что кто-то машет ему вслед и желает счастливого пути.

Или прощается.