130 том 2

Глава 1

Сознание Дымовского медленно, как сквозь толщу мутной воды, вернулось в его измученное тело. Он был жив. Мало того, он сидел за рулем своего золотаря, но ощущал себя не водителем, а пассажиром в собственной шкуре. Рев двигателя, работающего на пределе, сотрясал кабину и оглушал, заставляя его морщиться от боли в висках. Густой сизый дым стелился за машиной, смешиваясь с ночным туманом над бескрайним темным полем.

Ледяной ветер, пахнущий прелой соломой, дул ему прямо в лицо через открытое боковое окно. Внешний мир казался чужим и враждебным. А грузовик, подчиняясь не его воле, дико буксовал в черной, липкой грязи, беспощадно воняя паленым сцеплением. Колеса бешено вращалась, выбрасывая фонтаны жижи, но тяжелая машина лишь глубже оседала. Казалось, земля сама тянула их вниз.

— Принимай управление на себя, Василий, — раздался в его голове голос, лишенный всякой эмпатии, лишь холодная констатация факта. — Иначе ты вскоре эмпирически познаешь весь спектр неприятных ощущений от процедуры, которую так красочно описал — «анальный зонд по самые гланды». Добьёшься своего.

— Я тебе уже сказал — НЕТ! — сквозь стиснутые зубы, с трудом выдавил Василий. Голос был хриплым, но в нем горела упрямая искра. Он решил стоять до конца, даже если придется терпеть адскую боль снова.

— Как пожелаешь, — равнодушно ответил Муд. Инопланетный разум, засевший не только в его теле, но и в «мозгах» автомобиля, не стал тратить время на уговоры. Сознание Василия вновь оттеснили на задворки. Его руки, словно чужие марионетки, резко вытянулись и легли на руль с неестественной жесткостью. Ноги, не слушаясь его, сами начали давить на педали — газ в пол, сцепление — резкий бросок. ЗИЛ, дергаясь как раненый зверь, натужно завыл изношенным двигателем, пытаясь вырваться из грязевого плена. Запах гари усилился.

— Что ты творишь, хрен инопланетный?! — закричал Вася мысленно, чувствуя, как его собственные мышцы сводит судорогой от чужеродного управления. — Ты сейчас спалишь сцепление в хлам! И мы тут останемся навечно, сидя по уши в этой чертовой грязи! И где мы вообще?! — он огляделся в панике сквозь грязное лобовое стекло. Беспросветная тьма, редкие силуэты мертвых подсолнухов. — Неужели это путь к твоему заброшенному аэродрому?!

— Нет, — сухо ответил Муд, не отвлекаясь от борьбы с грязью. Руки Василия резко крутанули руль, пытаясь найти хоть какое-то сцепление. — Обстоятельства изменились. Пришлось внести коррективы в маршрут. Оптимальный путь был перекрыт. Это объезд.

— Объезд?! Сквозь чистое поле?! Сквозь грязь?! Ты с ума сошел! — мысленно вопил Вася, чувствуя, как страх смешивается с яростью.

И в этот момент, как ледяной укол в спину, позади них, из темноты , среди редких кустов у края поля, показались два ярких, слепящих пятна. Свет мощных светодиодных фар, неумолимо приближающийся сквозь пелену дождя и тумана. Они резали тьму, высвечивая клубы пара из выхлопной трубы ЗИЛа и черную жижу под его колесами. Кто-то ехал. Быстро. Прямо на них.

— Муд… — прошептал Вася внутренним голосом, леденящий страх сковал его. — Кто это?

Они уже близко.

— Кто?! — испугано спросил Вася, сам зная ответ на свой вопрос.

— Гвардейцы Эрисмана.

— Как они нас нашли?

— Догнали на границе Саратовской области.

Теперь Вася понял почему Муд, упомянул анальные кары.

Свет фар становился все ярче, ближе. Двигателя приближающегося автомобиля пока не было слышно из-за рева ЗИЛа, но его неумолимое движение ощущалось физически. Нервозность достигла предела. Грязь, потеря контроля, боль, и теперь — угроза из темноты.

— Так, бляха тертая, хватит насиловать мой автомобиль! — прохрипел он в ответ и Муд в тот же момент ослабил влияние на его организм.

— Он любит ласку и нежность, а не твой сраный подход, — плавно включая заднюю скорость, произнес Вася.

Грузовик медленно тронулся назад, и тут же, сделав двойной выжим сцепления, Вася врубил первую и с раскачки тронулся вперед.

ЗИЛ медленно тронулся по жиже, раскидывая комья грязи по сторонам.

— Тут уметь надо, а не просто давить на газ, высший ты разум! — натужно улыбнувшись, Вася направил машину по колее.

Позади раздался рев мощного мотора, и Дымовский увидел в зеркале, как черный геленваген ползет на пониженной прямо за ними.

— Черт, черт, черт! — закричал Вася, лихо выкрутив руль в небольшой прогал среди голых, хлеставших по бортам кустов.

ЗИЛ, подпрыгнув на ухабе, перевалился через бугор и пополз вниз по сырому склону. Фары дергано метались по мокрым стволам деревьев. Колея была накатанной, а значит эта дорога была не в один конец.

Мерседес неотступно следовал за ним; мощные фары осветили спуск, и сквозь натужный рокот двигателя Вася услышал автоматную очередь, которая разрезала ночное небо. Стрельба эхом раскатилась по ночному лесу.

Град пуль заколотил по бочке, которая надежно закрывала кабину. Звон ударяющихся о металл пуль оглушал, словно позади был адский колокол.

— Ааа, бляха-муха, это что творится! — Вася надавил на газ, и ЗИЛ резко дернулся вперед. Передние колеса заскользили по жирной глине, и вместо резкого поворота машина поехала дальше по прямой, пока не уткнулась в высокие кусты. Раздался жуткий хруст сминаемого железа. Фары погасли, погрузив место аварии в полную темноту.

Двигатель заглох, а из-под капота повалил густой, белый пар, клубящийся на холодном воздухе. Взгляд Дымовского зацепился за пистолет, который вылетел из-под сиденья. Холодная сталь тускло блеснула в слабом свете потолочного фонаря, пробивавшемся сквозь пар валивший в салон.

— Это не люди, Вася, — навязчиво бубнил он себе под нос, чувствуя, как пот стекает по вискам. — В их венах течет не кровь, а эта… фиолетовая хрень!

Стрельба внезапно прекратилась. Внедорожник с визгом тормозов остановился в нескольких метрах позади изрешеченного, дымящегося ассенизаторского грузовика. Тишина наступила зловещая, напряженная до предела.

В осколках бокового зеркала Вася бегло насчитал четверых парней в темных тактических костюмах, вылезающих из машины. Их движения были резкими, отточеными и казались неестественными. Двое из них, пригнувшись в стойке, у задних дверей внедорожника, уже держали ЗИЛ на мушке своих автоматов. Холодные прицельные точки светились в темноте.

— Это тебе не сайга сраная, сержант! — прошипел Вася, сжимая пистолет до побеления костяшек. — Какие предложения, Муд?!

— Нейтрализация противника. Побег исключается. ЗИЛ слишком важен для Миссии. Нельзя им оставлять артефакты, — без тени сомнения прозвучало в его сознании.

— Отличный план! — горько усмехнулся ассенизатор и резко перебрался на пассажирское сиденье.

— Дымовский! Выходи с поднятыми руками! — крик прорвал тишину позади «Золотаря».

— Ага, щас! Стать одним из ваших зомби я точно не собираюсь! — яростно прошептал Дымовский. Одним движением прихватив синий кристалл и ту самую непонятную хрень, отбитую у зомби-бомжа, он распахнул дверь и ломанулся в заросли, ныряя в спасительную черноту леса.

— Стой, тварь! — раздалось следом. Автоматная очередь снова прорезала ночь. Пули со свистом выбивали щепки из деревьев, срывая кору целыми пластами. Земля вздымалась фонтанчиками грязи у самых его пяток.

— Не стрелять, уроды! Он мне нужен живым! — раздался властный крик у мерседеса.

Василий инстинктивно резко перекатился через плечо и упал на живот. Колючие кусты больно стеганули по лицу, оставляя кровавые царапины, но адреналин глушил боль. Он вскинул пистолет, поймал в прицел темный силуэт, чудовищно увеличенный в свете фар, и спустил курок. Не дожидаясь результата, он тут же перекатился в сторону и, едва поднявшись на колени, выпустил еще два выстрела в сторону мерцающих огней.

Ответная автоматная очередь глухим гулом заглушила чужой крик. Толстые ветки в сантиметрах от его головы с треском разлетелись в щепки, осыпав его щепками. Едва не оглохнув, с заложенными ушами, Дымовский снова отчаянно рванул вглубь лесопосадки, спотыкаясь о корни и хоронясь за стволами. Он петлял как заяц, пытаясь сбить столку преследователей.

— Вам же сказали, — уроды, не стрелять, — хрен ли вы лупите на угад! На выдохе произнес Вася, соскользнув в неглубокую балку.

Позади неотступно слышался тяжелый топот ботинок по мерзлой земле и слепящие, ненавистные лучи тактических фонарей, которые как щупальца то и дело выхватывали его из ночного мрака, заставляя сердце бешено колотиться. Они были близко. Очень близко.

Вася рванул за толстый, спасительный ствол дуба. Прижавшись спиной к шершавой коре, он перевел дух на мгновение, выглянул из-за укрытия и выстрелил почти наугад, целясь в один из ближайших, мечущихся среди кустов фонарей.

Луч света взметнулся вверх, осветив голые верхушки деревьев и низкое, свинцовое небо, а затем исчез. Чей-то глухой стон смешался с проклятиями в темноте.

Сухой щелчок. Затвор пистолета зловеще отъехал в заднее положение.

— Дерьмо, твою мать, патроны кончились! — сдавленно выругался Вася, швыряя бесполезный пистолет в грязь. Отчаянье сжало горло. Он снова рванул дальше в лес, чувствуя, что силы на исходе.

Внезапно рев мощного двигателя, уже знакомый, как предсмертный хрип, оглушил Дымовского, заглушив все остальные звуки. Справа, с ужасающим треском ломаемых кустов и молодых деревьев, напролом, прямо на него выехал внедорожник, ослепив его снопом света своих мощных фар. Свет сковывал, как парализующий луч.

Вася инстинктивно зажмурился от невыносимо яркого света. Полная дезориентация. Он замер, как загнанный зверь под дулом. Пространство смешалось, земля ушла из-под ног.

— Стой, тварь! На месте! — прозвучал торжествующий крик водителя Мерседеса. Тот высунулся в окно, и черный силуэт пистолета был четко направлен прямо в грудь Дымовского.

— Все, Вася… — обреченно, почти шепотом, сдавленно произнес Дымовский, беспомощно прикрывая глаза ладонью от света, который подчеркивал безвыходность.— Отбегался…

Позади, с хрустом ломая ветки под тяжелыми ботинками, выскочил один из преследователей. Без предупреждения, он со всей силы ударил прикладом автомата в затылок Дымовского.

Яркий свет который слепил его, взорвался белыми искрами. Ноги сами подкосились, и он рухнул на колени. Мир закачался, звуки приглушились до звона в ушах, взгляд затянулмя серой пеленой. Его сознание, цеплялось за обрывки мыслей, но он все еще не отключился. Боль растекалась огненной волной от затылка по всему черепу.

Холодное, безжалостное дуло автомата грубо уткнулось в пульсирующий затылок.

— Ну что, ублюдок, отбегался?! — злобный, хриплый голос с акцентом прозвучал прямо над ним, сопровождаемый тяжелым дыханием.

Вася не успел ответить. Раздался ровный, холодный, как сталь на морозе, голос перед ним:

— Я говорил этому старому маразматику, что тебя нужно было завалить еще тогда, на заводе! Ты оказался куда живучее крысы.

Вася, превозмогая тошноту и боль, заставил мышцы шеи напрячься, поднял тяжелую голову, пытаясь сквозь пелену в глазах рассмотреть говорящего. Фигура в темном дорогом пальто вырисовывалась на фоне слепящих фар внедорожника. Это был один из троицы, тех самых, кого он видел в тот роковой день на заводе «САНЕФ». Тот самый молодой, с глазами, лишенными всякого человеческого тепла, который тогда рвался выстрелить в него. Теперь в его взгляде читалось лишь холодное удовлетворение и властное превосходство.

— Где энергокуб, мразь?! Не смей лгать мне! — не повышая тона, но с такой ледяной яростью, что кровь стыла в жилах, произнес мужчина в безупречном пальто. И, не дожидаясь ответа, с короткого размаха, со всей силы отвесил удар остроносым ботинком в лицо Василия.

Удар был точен и жесток. Ассенизатор с глухим стоном рухнул навзничь на мерзлую землю. Звезды снова вспыхнули перед глазами. Из разбитых губ потекли тонкие струйки крови, смешиваясь с грязью на подбородке.

— Я… не знаю… — выдавил Вася сквозь сжатые зубы, попытавшись перевернуться на бок.

— Все ты знаешь, мразь! — мужчина сделал шаг вперед, его тень накрыла Дымовского. — Где этот чертов хуггардец?! — он произнес это слово с ненавистью и презрением.— Он же руководит тобой? Дергает за ниточки, как марионеткой и отдает приказы? Не притворяйся идиотом! Говори!

— Кто? Хренадец? — сплюнув комок кровавой слюны и грязи, с вызовом спросил Вася, пытаясь купить время, чтобы Муд подсказал хоть что-то, но в ответ получил лишь новую, безжалостную порцию ударов тяжелыми ботинками в ребра и живот. Каждый удар выбивал воздух, заставляя тело сжиматься в спазме.

— Хуггардец! — резко остановив избиение, словно выключив тумблер, продолжил допрос бизнесмен. Он присел на корточки рядом с корчащимся Дымовским, его лицо, искаженное ненавистью, было теперь в сантиметрах от Васиного. — Тот, паразит, кто заставляет тебя ползать по помойкам и искать обломки его посудины, корабля, который мы так удачно подбили на орбите.

В его глазах вспыхнуло нечто инопланетное — фиолетовый отсвет, мелькнувший на долю секунды.

— Эта тварь украла то, что ей не принадлежит! И теперь мы обязаны ее вернуть. А ты, ничтожество, должен мне в этом помочь, — сказав это, он резко встал и наступил каблуком на грудь Василия, придавив его к земле с такой силой, что тот захрипел, не в силах вдохнуть. Над ним, как темный монумент бесчувственности, возвышался силуэт в дорогом пальто.

— Да не знаю я, где этот сраный энергокуб! — закричал Вася, задыхаясь под тяжестью. — Эта тварь… он словно паразит сидит прямо во мне! В моей голове! И сам руководит его поисками! Я просто… болванка, тело для исполнения его прихотей!

Последние слова повисли в ледяном, ночном воздухе. Мужчина замер. Давление каблука на грудь Василия слегка ослабло.

— Он… в тебе? — неожиданно тихо, но с жуткой, хищной заинтересованностью переспросил мужчина. В его голосе исчезла ярость, остался только холодный, аналитический расчет. Он медленно, с преувеличенной аккуратностью, поправил складки на безупречном пиджаке, не сводя с Дымовского пристального, изучающего взгляда. Фиолетовые искры в его глазах вспыхнули ярче, голоднее. — Интересно… Очень интересно. Значит, не просто контакт… Симбиоз? Или… захват тела? Я не знал, что они так могут, — он произнес это не Василию, а скорее самому себе, Его губы растянулись в лишенной всякого тепла, расчетливой улыбке. — Это меняет… всё.

— Ахмед! — властно, отчеканивая каждый слог, скомандовал гвардеец, не отрывая пронизывающего взгляда от Васи. — Грузи эту помойную тушу в багажник. Повезем говновоза на базу. Там попробуем аккуратно вытащить Хуггардца из этого... отброса общества, — он произнес это с таким ледяным цинизмом, будто говорил о вскрытии лягушки. Резко развернувшись к внедорожнику, его пальто взметнулось, как крылья хищной птицы.

Слова обрушились на Дымовского, как удар обуха.

— Эээ?! — из горла Васи вырвался нечеловеческий, перекошенный ужасом вопль. — Куда вытащить?! Ты что, угораешь?! Это же моя башка! Он там! Вырвете — я сдохну! — он забился в руках бойца, как загнанный зверь, глаза дико бегали, выискивая спасения.

Гвардеец даже не повернул головы, продолжая идти к машине. Его голос донесся, как приговор из вечности:

— Ты нам абсолютно не нужен, червь. А вот он... Он нам расскажет, где искать наш энергокуб. Добровольно или... иначе. Методы есть.

Боец по имени Ахмед грубо ухватился за шиворот потрепанной кофты Дымовского и мощным рывком, заставившим хрустнуть позвонки, поднял его на ноги. Вася пошатнулся, мир снова поплыл.

— Шуруй, давай к машине! — прошипел Ахмед, тыча стволом автомата в спину. — Быстро! Или я тебе сейчас же колени прострелю.

Отчаяние и паника парализовали мысли. Вася инстинктивно сделал шаг, потом еще один, волоча ноги по влажной земле. Он бегло оглянулся в поисках спасения. Лес манил его своей темнотой, но бежать он больше уже не мог. Муд подозрительно молчал и даже ни на секунду не усилил его тело, словно вообще исчез из его жизни.

Замешкался он всего на секунду. Ровно на столько, чтобы Ахмед, разозленный неповиновением, с короткого замаха всадил приклад автомата ему между лопаток.

Удар! Боль пронзила позвоночник, выбив остатки воздуха из легких. Вася с хриплым стоном рухнул вперед, едва удержавшись на коленях. Боль, страх, унижение — все смешалось в кровавый коктейль. Мир сузился до точки боли в спине и слепящих фар внедорожника.

— Сожми кристалл!— голос Муда ворвался в сознание громкой командой, сокрушительной волной неоспоримой воли.

Глава 2

Глухой, хлопающий звук выстрела разорвал напряженную тишину где-то сзади. Вася инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая жгучего удара, разрыва плоти… Но ожидаемая боль не наступила.

И в этот миг…

Сапфировый кристалл в его кулаке взорвался не просто светом, а целой вселенной энергии. Ослепительная, неземная синева, холодная и пронзительная, заполнила все вокруг. Деревья, кусты, раскисшую землю, лица ошеломленных врагов — все мгновенно погрузилось в сюрреалистичные, мертвенно-синие оттенки. Источником этого невыносимого, пожирающего реальность сияния был он сам, точнее, кристалл в его руке, ставший миниатюрным солнцем по среди леса.

Вася почувствовал, как его потрепанная одежда — кофта, штаны и надоевшие резиновые сапоги — буквально испаряются, превращаясь в серый пепел, развеянный внезапно налетевшим огненным ветром. Его обнаженная кожа покрылась синеватым металлическим отливом — она преобразилась. Стала гладкой с едва заметным сетчатым узором, проступившим под кожей. Тепло проникло в каждую клетку, вытесняя боль, страх, и отчаяние.

Паралич. Он не мог ни пошевелить пальцем, ни даже моргнуть. Не мог вдохнуть и крикнуть. Он был заключенным в собственном, превращающемся в артефакт теле, лишь наблюдая за адским сиянием через застывшие, широко открытые глаза.

— Скоро все закончится! — голос Муда просто прорезал его заторможенный разум, как раскаленный нож масло.

И так же внезапно как вспыхнуло, свечение погасло. Вася рухнул на колени, судорожно глотая ледяной воздух, чувствуя, как чудовищный огонь отступает от кожи, возвращая жгучую боль в спине. Паралич отпустил так же мгновенно, как и наступил. Он дрожащими руками поднес к лицу кулак, все еще сжимающий кристалл. Тот искрился и пульсировал изнутри синеватыми, электрическими всполохами, как живое, разъяренное сердце. Энергия кипела в нем, готовая вырваться снова.

Вася поднял голову, и его дыхание перехватило.

Лесная поляна преобразилась. Внедорожник, стоял в нескольких метрах, охваченный яростным, багровым пламенем. Огненные языки лизали салон, вырываясь из разбитых окон, черный едкий дым от горящего пластика клубился столбом, смешиваясь с паром от мерзлой земли. Треск огня был единственным звуком, заглушавшим звон в ушах.

От Ахмеда, того самого бойца, что бил его прикладом и тащил к машине, не осталось ничего живого. Лишь небольшая кучка пепла, напоминающая по контуру человеческую фигуру, да искореженный, обугленный до неузнаваемости автомат, валявшийся рядом, как жалкий металлолом. Запах гари и… чего-то сладковато-химического витал в воздухе.

Гвардеец… Тот самый, холодный и расчетливый, что грозился «вытащить» хуггардца из его тела… Его тоже не было. Возле открытой водительской двери пылающего Мерседеса, освещенные адским заревом, лежали лишь два предмета: золотая запонка с темным, оплавленным камнем, похожим на обсидиан, и оплавленный остов дорогих швейцарских часов, стрелки навсегда замерли на каком-то мгновении. Ни плоти, ни костей, ни фиолетовой инопланетной жижи. Ничего. Только эти жалкие остатки роскоши, оплавившиеся в неземном жару. Их владелец испарился, как утренний туман под палящим солнцем.

Вася стоял на коленях посреди этого апокалипсиса, дрожа всем телом не то от холода, не то от шока и невероятной, чудовищной силы, которая только что проявилась через него. Он смотрел на синий кристалл в своей ладони, пульсирующий в такт его бешено колотящемуся сердцу, и на пылающий автомобиль, оставшийся от его преследователей. Слова застряли в горле.

— Не хило так жахнуло!.. — хрипло, произнес Василий, отползая на четвереньках от жаркого пламени вырывающегося из внедорожника. Адское зарево освещало его обнаженное, покрытое сизыми разводами и царапинами тело. Он поднялся на ноги, еще раз окинул взглядом кошмарную картину и произнес: — Охренеть, атомную бомбу в кармане носил…

Ледяной ветер тут же обжег кожу, заставив содрогнуться.

— Бррр…

Он поспешно бросил последний взгляд на дорогущий костер с трехконечной звездой на решетке, нагнулся и поднял с мерзлой земли второй артефакт — синий кристалл.

Прижав оба кристалла к груди, словно драгоценности, Василий повернулся и заковылял в сторону, откуда прибежал скрываясь от погони — туда, где в кустах должен был быть его разбитый ЗИЛ. Чувство направления было четким, но не его — Муд безошибочно вел его сквозь ночной лес, минуя кустарники, обходя затопленные балки. Ноги цеплялись за корни, колючки царапали голую кожу, но он шел, подчиняясь внутреннему компасу.

— Муд, –выдохнул он, собравшись с мыслями и переварив произошедшее. —Что, черт возьми, произошло? Почему кристалл так… жахнул? От них… даже пепла толком не осталось. Как в фантастике какой-то!

— Это энергетический кристалл модуля памяти, — спокойно, без эмоций, ответил голос в голове. — Его основная функция — генерировать и аккумулировать энергию для работы процессорного ядра и навигационных систем. Я перенаправил критический объем энергии в виде направленного импульса во внешнюю среду. Мощность была достаточной для полного уничтожения органической материи на молекулярном уровне.

— А-а-а, ясно, — саркастично протянул Вася, спотыкаясь о корень.— А почему ты этого не сделал, скажем, раньше? Они меня чуть не прикончили! Избили как сидорову козу! А потом этот… этот костюмчик вообще собирался меня как барашка на потроха пустить! — возмущение поднималось комом в горле. — Где ты был, когда мне прикладом по башке лупили?!

— Мне требовалось время, — голос Муда оставался невозмутимым, — чтобы перестроить и перенаправить часть нанофагов, интегрированных в твои ткани. Для экранизации твоего организма от обратной волны излучения и компенсации термического удара. Без этого ты бы сгорел за доли секунды вместе с ними. Процесс требовал точной калибровки и был запущен только в момент критической угрозы.

— Понятно… — пробормотал Вася, уже не зная, злиться ему или благодарить. Он выбрался на более-менее открытое место. — А до грузовика еще далеко? Я уже околел до чертиков! Ноги не чувствую! И это после того как чуть не сварился!

— Расстояние: тридцать семь метров. Время в пути при текущей скорости: приблизительно две минуты пятнадцать секунд. Твоя базальная температура составляет 35.8 градусов по Цельсию. Показатели находятся в зоне допустимого гипотермического стресса для твоего организма. Риск системного отказа или смерти от переохлаждения в ближайшие сорок минут минимален.

— Ох, как меня греют твои точные цифры! –фыркнул Дымовский, ускоряя шаг к желанной тени грузовика.— Я вот о чем думаю, что мне одеть-то?! У меня кроме трусов в сумке ничего и нет, Муд! Ходить голым по осеннему лесу, не самая удачная перспектива для молодого ассенизатора!

— Ты можешь реквизировать элементы одежды у убитого тобой противника, — деловито предложил Муд. — Его биологический носитель прекратил функционирование рядом с передним правым колесом твоего транспортного средства.

Вася замер у заднего борта ЗИЛа.

— Труп?.. — переспросил он, и голос его вдруг осип. В голове всплыли его выстрелы в темноту, в свет фар. — Какой… какой труп? Разве это были не гвардейцы Эрисмана?!

— Нет, это приспешники гвардейцев, обычные представители твоего вида. Твои выстрелы, произведенные во время отступления, оказались баллистически точными. Ты нанес двум противникам критические повреждения, несовместимые с жизнью. Один прекратил функционирование здесь. Второй в ста семи метрах южнее, возле крупной сосны.

Молча, превозмогая боль в ребрах, Вася обошел кабину. Луч тактического фонаря видимо, выпавшего из крепления на дуле автомата при ударе выхватил из кромешной тьмы сначала спущенную спарку, потом следы их дикого сноса с дороги. А затем — фигуру в темной форме, раскинувшуюся лицом вниз у переднего колеса. Темное, почти черное пятно густой крови медленно растекалось под его головой, смешиваясь с дождевой водой. Рядом, как брошенная игрушка, валялся автомат Калашникова.

— Бляха тертая… — выдохнул Вася, чувствуя, как ледяная волна мурашек, не связанная с холодом, пробежала от копчика до затылка. Он подошел, боязненно озираясь в темноту, и перевернул тело голой пяткой. Под лучом фонаря явилось бледное испачканное грязью лицо молодого бородатого парня. Ровное, аккуратное пулевое отверстие, как черная точка, красовалось точно между бровей. комок подступил к горлу.

— Прости. Но штаны и куртка мне сейчас нужнее, чем тебе там… наверху.

Мысль о том, что это его пуля остановила это сердце, легла тяжелым, холодным камнем на душу. Но пронизывающий до костей холод, страх замерзнуть насмерть в этом проклятом лесу или быть найденным его подельниками, оказались сильнее брезгливости и угрызений.

В сумке, валявшейся на сиденье, он нашел сверток с чистым бельем — трусы, носки, серая майка. Это единственное что у него осталось из вещей.

Вася, скрипя зубами от отвращения и холода, натянул на свое дрожащее тело нижнее белье, затем пришла очередь формы. Одежда смертельно пахла потом, кровью и глиной, но ледяной ветер, продувавший насквозь его обнаженное тело заставил отбросить последние сомнения. Он натянул грубые штаны и застегнул куртку поверх майки. Ткань была слегка влажной, но хоть какая-то спасала от холода. Стряхнув грязь с ног и протерев их тряпкой он натянул носки и зашнуровал берцы снятые с убитого. Они оказались на размер больше, но после резиновых сапог казались растоптанными домашними тапочками.

— Что там с движоком… — прохрипел он себе под нос, дергая окоченевшими пальцами ручку капота. Крышка с скрежетом поддалась. Луч фонаря, дрожащий в его руке, выхватил из темноты подкапотный ад.

Из радиатора, словно копье из раны, торчала огромная, заостренная сучковатая ветка. Она пробила тонкие соты насквозь. Ярко-красный антифриз, похожий на кровь, медленно вытекал из рваныой раны радиатора, заливая блок цилиндров, генератор, орошая все пространство маслянистым, дымящимся на холоде, кипятком. Он стекал ручьями на землю, образуя зловещие лужицы в грязи. Запах горячего антифриза смешивался с гарью и маслом.

— Бляха тертая игольным ушком… — сдавленно, с горькой досадой вырвалось у Васи. — Приплыли, золотарь… Совсем приплыли.

Он, пошатываясь, обошел грузовик, луч фонаря выхватывал все новые повреждения. Три задних колеса были безнадежно спущены, покрышки изрешечены пулями, Стальная бочка для нечистот тоже превратилась в решето. Ее задняя часть напоминала гигантский дуршлаг, так же, как и кабина — зеркал нет, стекол нет, лишь острые осколки торчали из рам. Даже в крыше кабины зияла рваная дыра — след рикошета. Каким чудом в него не попали, оставалось загадкой, как и уцелевшее лобовое стекло.

— Бобик… сдох, — хрипло, с надрывом, словно хоронил друга, выдохнул Вася, прислонившись лбом к холодной, пробитой двери. Он вложил в этот грузовик столько сил, столько времени — ремонты, тюнинг, бесконечные починки. А теперь… Теперь это была просто груда искореженного металла, неподвижная недвижимость посреди леса и грязи его необъятной равнодушной родины. Начавшийся холодный дождь стучал по железу, словно отбивая дробь по покойнику. Надежда вытекла здесь , вместе с антифризом..

Из глубины сознания, донесся ровный, бесстрастный голос Муда:

— Нужно уезжать. Требуется произвести «полевой» ремонт для восстановления базовой работоспособности транспортного средства. Сейчас основная цель — дотянуть до авторизованного сервисного центра, где возможен капитальный ремонт. У меня есть пара идей для модернизации этого архаичного транспорта.

— Каким боком я тут ремонт произведу?! — взорвался Вася, отшатнувшись от кабины и жестикулируя в сторону парящего подкапотного пространства. — У меня что, с собой запасной радиатор валяется? И ведро антифриза? Или, может, три новых колеса?! Муд, ты совсем ненормальный! Надо валить отсюда пешком, пока не припёрлось подкрепление этих ублюдков! Пока не поздно!

Голос симбионта оставался ледяным, но в нем появилась стальная нотка:

— Отрицаю. ЗИЛ является носителем значительного объема вычислительных и оперативных модулей М. У. Д. Я. Его нельзя оставлять. Если гвардейцы Эрисмана обнаружат его, они рано или поздно получат доступ к зашифрованным данным о местонахождении обломков где можно будет найти энергокуб, а так же данные о наших маршрутах. Этого допустить нельзя. Ты обязан завести его и уехать. Любым способом. Немедленно.

— Бляха, полированная игольным ушком… — прошептал Вася, глядя на торчащую из радиатора ветку-копье и лужи ярко-красного антифриза. — Да это ж невозможно! Вообще!

— Нет ничего невозможного для разума, способного к адаптации и решению нестандартных задач, Василий, — прозвучало с холодным превосходством. — Приступай. Или… — в голосе Муда мелькнула угроза, — ты хочешь, чтобы этим занялся я? Физический контроль над твоими моторными функциями остается в силе.

Вспомнив адскую боль, Вася вздрогнул, как от удара током.

— Ну уж нет! Спасибо, не надо! — поспешно буркнул он, отпрянув от двери. — Я… я как-нибудь сам разберусь!

Направляясь к корме грузовика, где был закреплен ящик с инструментами, Вася чувствовал себя абсолютным идиотом словно снова оказался в армии. Ремонтировать неремонтопригодное? В чистом поле? Под дождем? С тремя спущенными колесами и дырявым радиатором? Это был цирк. Но цирк, где клоуна могли убить в любую секунду.

Он дернул заклинившую защелку инструментального ящика. Ржавая крышка со скрипом открылась, обнажив хаотичное содержимое: гаечные ключи, пяток отверток, набор разнокалиберных головок и вороток, обрезки троса, старые патрубки, огромную банку WD-40, проржавевшие пассатижи, связку хомутов и самое главное в ремонте российского автопрома — моток проволоки и два мотка синей изоленты.

Небо над лесом начало медленно сереть, окрашивая верхушки сосен в холодный, предрассветный пепел. Влажный туман стелился по земле, цепляясь за кусты и искореженный металл ЗИЛа. И вдруг, нарушая гнетущую тишину, в лесу раздался громкий рокот — двигатель грузовика, против всех законов механики и логики, ожил.

Вася, весь перемазанный в грязи, мазуте и красных разводах антифриза, отпрянул от капота. На его изможденном лице расплылась дикая, до ушей, улыбка победителя.

— Получилось, бляха тертая! — выдохнул он хрипло и тут же нырнул обратно под капот, освещая дрожащим лучом фонаря свое «колхозное» творение.

Он выкинул пробитый радиатор в кусты. Вместо него патрубки системы охлаждения, разных диаметров и степени потрепанности, были скручены между собой проволокой и хомутами в подобие петли, закольцовывая большой и малый контур. Термостат валялся где-то в кустах — он был лишним роскошеством в данной системе. Вместо антифриза в систему была залита гремучая смесь: дождевая вода, отфильтрованная через грязные носки убитого боевика и шипящей газировки из двух бутылок, найденных в кабине. В ход пошло всё, нашлось под рукой.

Но с колесами была настоящая беда. Три задних колеса были спущены , а левая сторона задней оси выглядела особенно плачевно после парочки метких попаданий. Пришлось заняться самым ненавистным делом Василия — бортировкой колес. К счастью, в ящике нашлись две запасные, новенькие камеры, молоток, больше похожий на кувалду для сноса стен, и целый арсенал монтировок разной кривизны.

Два часа потного ада, пыхтения и непрерывного мата ушли на левую сторону. Муд «помогал» как мог: его голос в голове Васи сыпал абсолютно бесполезными техническими терминами из учебников и книг по авторемонту, наделял руки чудовищной силой в самый критический момент, когда Вася, как одержимый, лупил кувалдой по неподатливому борту дубовой покрышки, пытаясь осадить ее на диск. Процесс был варварским и максимально колхозным: сначала уголком и кувалдой осадили борт от диска, потом, перевернув колесо, двумя монтировками выдрали стопорное замковое кольцо, убрали второе кольцо, заменили пробитую камеру на новую (которая, к удивлению, держала воздух!) и собрали все обратно с нечеловеческим усилием и непрерывным потоком мата. На правой стороне спарки была установлено запасное колесо.

— Ну, что, Хтау?! — Вася, вытирая пот и грязь рукавом куртки, запрыгнул на водительское место. Двигатель тарахтел неровно, но работал. — Пробуем вырваться из этой гребанной западни? В его голосе звучала усталая надежда.

— Расчет текущей тепловой нагрузки, — сухо ответил МУД, — показывает, что в таком режиме охлаждения двигатель сможет проработать без перегрева приблизительно двадцать две минуты. При условии поддержания низких оборотов. После этого потребуется остановка и ожидание снижения температуры двигателя и охлаждающей жидкости до приемлемой температуры. Цикл можно будет повторить. Эффективность охлаждения снижается с каждым разом.

— Хоть так, — буркнул Вася, осторожно трогаясь с места. ЗИЛ, как раненый зверь, скрипя, пополз по грязи, выбираясь на едва заметную колею.

— Странно, что эти мрази до сих пор нас не нашли... Он нервно посмотрел в зеркала, но они были разбиты, отражая только мрак леса.

Голос Муда прозвучал в его голове ледяной струей, уничтожая последние проблески облегчения:

— Не обольщайся, Василий. Не переживай напрасно об их отсутствии. Гвардейцы Эрисмана знают, что мы здесь. Они позволяют нам двигаться. Пока.

Глава 3

Стрелка температуры, дрожа, неуклонно ползла вверх, стремясь врезаться в красную зону, заставляя Дымовского нервничать еще сильнее. Каждый миллиметр на шкале отзывался сжимающимся комом в груди.

Шел третий час его изнурительной борьбы за рулем золотаря — с грязевым пленом, вечно кипящим двигателем и ледяным косым дождем, который никак не помогал остужать раскаленный мотор, лишь хлестал по лобовому стеклу и попал на одежду.

— Ну, давай, родимый! — кричал Вася сквозь скрежет и рев, когда грузовик, натужно ревя двигателем, медленно, с пробуксовкой, но упрямо полз по мокрому склону вверх. Казалось, сама земля неохотно отпускала их.

Колеса, наконец-то, коснулись асфальта. Пусть разбитого, покрытого паутиной трещин и зияющими выбоинами, наполненными мутной водой, но асфальта! Это означало, что ехать станет намного легче, и остановок, чтобы дать пылающему мотору передышку, понадобится меньше.

Вася остановился на размокшей обочине, среди редких чахлых берез, и дернул ручку капота. Скрип ржавых петель прозвучал громко во внезапной тишине после рева мотора.

Выпрыгнув из кабины на разбитую дорогу, он привычным движением забрался на бампер, покрытый слоем бурой жижи, и открыл капот. Обжигающий жар ударил в лицо. Крупные капли, попадая на раскаленный металл двигателя, тут же шипели и взрывались клубами белого пара.

— Кирдык мотору! — расстроенно прохрипел ассенизатор, с тоской вспоминая, сколько сил и времени вложил в это «сердце» автомобиля. Пар застилал все подкапотное пространство, как дым после боя.

— Ты нарушаешь температурный режим и график движения, — донесся в голове лишенный эмоций голос Муда.

— А где я, бляха тертая, должен был остановиться? Прямо посередине подъёма?! — взвинтился Вася, вытирая смесь пота и дождевой воды с лица.

— Если это требовалось для сохранения работоспособности силового агрегата, то да, — холодно констатировал Муд.

— Иди ты в баню! Ты нашел место, где мы будем теперь его ремонтировать?!

— Да. Город Балаково, шоссе Металлургов, двенадцать. Там находится обширная территория бывшего автобусного парка. Имеется несколько функционирующих автосервисов, специализирующихся на ремонте грузовой и строительной техники.

— В Балаково?! — возмутился Василий. — Ты с ума сошел? Да туда ехать больше сотни километров! По этим дорогам, да с таким движком.

— Других подходящих мест для капитального ремонта поблизости нет. На территории автопарка вероятно наличие станков и иного ремонтного оборудования, которое может пригодиться как во время ремонта, так и для последующей модернизации нашего автотранспорта.

— Модернизации чего?! — фыркнул Вася, доставая пачку сигарет. — Поменять вонючку или шины? Что ты тут собрался модернизировать, в этой развалюхе?!

— Имеются предварительные размышления по оптимизации топливной системы и повышению КПД двигателя. В настоящее время я обрабатываю доступную информацию, пытаясь выделить наиболее приоритетные и реализуемые в текущих условиях решения.

— Значит, в Балаково? — уточнил Вася, растоптав окурок в грязи.

— Да.

— Надеюсь, к вечеру доедем, — пробормотал он, заглядывая в кабину. На приборной панели стрелка температуры двигателя все так же висела на красной отметке, словно прилипшая.

— Мой прогноз — ближе к полуночи. — Учитывая текущее состояние машины и дорожные условия.

Вася решил занять время, пока двигатель хоть немного остывал. Он обошел грузовик, с тревогой оценивая состояние бочки. Пулевые отверстия густо пестрили на ее израненных боках, словно оспины, превращая и без того измученную машину в подобие решета.

Вася наломал веток с придорожных кустов и настругал ножом груду деревянных колышков. Стуча молотком, он забил их в отверстия, пытаясь хоть как-то заткнуть дыры, чтобы они не так кричаще бросались в глаза первому встречному.

Отойдя на десяток метров, он мрачно оценил результат. Получилось нелепо и топорно. Недовольно покачав головой, он полез обратно в кабину за топориком.

— Как ёж побритый! — бросил он, спрыгивая с подножки. Ловкими, но аккуратными движениями он начал подрубать торчащие колышки, стараясь сделать заплатки менее заметными.

Закончив укорачивать щепы, он набрал полные пригоршни жирной, холодной коричневой глины с арок колес и, взобравшись на раму, принялся замазывать каждый чёп, старательно маскируя их под естественные комки дорожной грязи. Холодная глина липла к рукам, но надежно прятала следы перестрелки.. .

Спустя еще полчаса скаканий вокруг «ЗИЛа» и создания артхаусного произведения искусства из бочки для нечистот, Вася, помывший руки в луже и вытерев их о пропитанную дождем форму, наконец двинулся дальше.

Судя по навигатору, до трассы оставалось всего пара километров — мимо угрюмого пейзажа заброшенных деревенских домов с покосившимися крышами и оконными провалами, словно пустыми глазницами, и заросших бурьяном полей, сливавшихся с низким, свинцовым небом. Грузовик, подпрыгивая на колдобинах разбитой дороги, глухо урчал перегретым двигателем, а свежие глиняные «заплатки» на бочке казались Васе жалкой, ненадежной маскировкой.

Грузовик медленно выкатился на пустынную трассу, аварийка мигала желтым светом в унылой осенней серости. Прижимаясь к мокрой, разбитой обочине, он поехал в сторону Балаково. Влажный асфальт блестел под редкими фонарями освещающие дорожные переходы на остановках у съезда к вымирающим поселкам. Сначала Вася порывался свернуть в ближайшую деревню, видневшуюся вдалеке за полем, в поисках запчастей. Потом, проехав примерно десять километров и внимательно смотря на стрелку указателя температуры, которая держалась у красной зоны, он понял, что это будет бессмысленная потеря времени. Шум мотора смешивался с шорохом дождя по крыше кабины.

Найти целый радиатор и купить его в деревне на пятьдесят домов, затерянной среди полей, будет невероятной удачей. Шансы были ничтожны.

Поэтому он решил прислушаться к совету Муда и ехать в сторону большого города, надеясь на лучшее.

Внезапно густой белый пар резко вырвался из-под капота. Он быстро окутал всю переднюю часть грузовика и кабину, скрыв все вокруг в плотной молочной пелене. Видимость упала до нуля. Сладковатый запах горячего антифриза ударил в нос.

Дымовский, закашлявшись от едкого пара, резко прижался к обочине. Грузовик остановился на обочине с оглушительным шипением.

— Бляха полированная игольным ушком! Патрубок сорвало, по ходу, — выругался ассенизатор сквозь кашель. Он дернул ручку капота и выпрыгнул на мокрый асфальт под моросящий дождь. Холодные капли тут же смешались с горячим паром.

— У, падла, горячо! — завопил Вася, ухватившись за металлическую крышку капота и тут же отдёрнув руку. Он потянул воротник куртки на лицо, защищаясь от жара.

Скрипя ржавыми петлями, капот поднялся, выпуская пар на свободу. Дымовский, наклонившись, нырнул в его заполненное паром пространство, освещенное тусклым фонариком. Горячий воздух обжигал лицо.

— Ну все бляха тертая, белый дым вышел, дальше техника работать не будет! — саркастично посмеялся Дымовский вынырнув из подкапотного пространства.

Как он и предполагал, сорвало один из его самодельных патрубков, попутно разорвав его на несколько больших кусков резины. Пар клубился из места разрыва.

Задубевшая, старая резина не выдержала давления и температуры. Ее обрывки болтались на разных концах патрубков из которых все еще выплескивалась огненная жидкость словно пульсирующая кровь.

Обжигаясь кипятком и паром, Василий лихо загнул концы оставшихся патрубков плоскогубцами и прихватил их толстой проволокой, пытаясь уменьшить количество вытекающей драгоценного «антифриза».

— Это теперь надолго встали! — произнес Дымовский, дуя на покрасневшие, обожжённые руки. Пар редел, но горячий металл шипел под дождем. — Есть время не только покурить, но и поискать в ящике подходящий патрубок.

Муд ничего не ответил, словно его и не было рядом. Тишину нарушал только шум дождя и шипение остывающего металла.

«Наверное, выбирает, как загрузить меня ненужными терминами!» — подумал Дымовский и, потирая руки, побрел к инструментальному ящику на раме. Грязь на обочине чавкала под сапогами.

— Василий, стой! — резко прозвучал в голове голос Муда.

— Что еще? — возмущенно спросил Дымовский, обернувшись к грузовику. — Только подумал, и тут на тебе, легок на помине!

— Я фиксирую небольшое изменение радиомагнитного поля. Периодически. Электромагнитные импульсы. Периодичность: один раз в восемьдесят девять секунд. Стабильно.

— И-и-и? — раздраженно буркнул Вася. — Ты постоянно что-то чувствуешь! Магниты, волны…

— Необходимо найти источник. Высока вероятность, что на раме или элементах кузова установлено отслеживающее устройство. Возможно, маяк.

Вася нервно дернулся, оглядывая темную обочину и грузовик. Муд прав. Этим утыркам ничего не стоило прилепить радиомаячок или GPS-трекер, пока он бегал по лесам или возился с машиной. Холодный пот выступил на спине.

— Восемьдесят девять секунд? — переспросил Вася, уже присев на корточки в грязи под дождем возле задней спарки колес. Холодная вода затекала за воротник.

— Для точной локализации источника необходимо зафиксировать минимум три-четыре цикла импульсов. — сухо ответил Муд. — Начинаю мониторинг. Молчи и не двигайся резко. Любое электромагнитное возмущение от твоих действий может помешать.

— Семь с половиной минут… Ладно, покурим пока, всеравно движок горячий как сковорода на плите, — пробормотал Дымовский, съежившись от порыва ветра.

Дождь усиливался, превращая обочину в раскисшее болото. Его тактическая форма быстро промокла насквозь, холод пробирал до костей. Он уставился на раму, пытаясь разглядеть хоть что-то необычное в налипшей грязи и ржавчине. Время тянулось невыносимо медленно. Каждая капля, падающая на металл, казалась громким ударом.

— А вдруг он сдох? — не выдержал Вася.

— Вероятность мала. Устройство явно спроектировано для длительной автономной работы. Молчи.

— Импульс зафиксирован! — голос Муда оставался ровным, но в нем появилась отчетливая концентрация. — Сила сигнала максимальна в секторе передней части, левая сторона рамы. Источник предположительно находится внутри полости лонжерона рамы, в районе крепления передней опоры бензобака. Левый борт. Точность локализации: плюс-минус десять сантиметров.

— Понял! — Вася, не раздумывая, плюхнулся в ледяную жижу и подполз под днище грузовика. Дождевая вода с рамы лилась ему прямо на лицо. Он достал слабо мерцающий фонарик, трясущимися от холода руками постучал им по корпусу, свет не появился. — Бляха, фонарь сел! — выругался он, спрятав его обратно в карман. Дымовский нащупал руками указанное место на толстой, грязной металлической балке рамы. Пальцы скользили по холодному, склизкому металлу и грязи.

— Глубже, — скомандовал Муд. — Внутри профиля. Ищи, там где сварной шов кронштейна.

Вася, обдирая костяшки пальцев о острые кромки, нащупал небольшое овальное отверстие, забитое грязью. Он отковырял комок пальцем. Внутри, в темноте полости, его палец наткнулся на что-то плотное, липкое.

— Нашел! Какая-то фигня прилеплена! — крикнул он, пытаясь ухватить предмет. Он был вклеен или вмазан глубоко внутрь. Вещество напоминало очень плотный, застывший пластилин, не поддающийся ногтю. Сам предмет наощупь был маленький, гладкий, размером с большую таблетку.

— Это оно? — Вася изо всех сил дернул за торчащий край. С чавком пластилинообразная масса оторвалась от металла вместе с прилипшим к ней миниатюрным датчиком с красным светодиодом. Он выполз из-под грузовика, весь в грязи, вода с него текла ручьями. В раскрытой ладони лежал крошечный маячок, облепленный серой липкой массой. — Вот же падла! Прямо в дыру рамы засунули! И когда они на хрен успели?!

— Да, — подтвердил Муд. — Примитивное, но эффективное крепление. И хорошо защищенное от внешних воздействий. Есть предположение что передатчик был установлен гораздо раньше. Выбрось его подальше в поле.

Вася швырнул маячок с размаху в заросли у обочины. Облегчение от находки смешивалось с ледяным ознобом и злостью.

Тихо матерясь про себя, он, весь мокрый и перепачканный грязью, залез на бампер и осторожно потрогал пальцами двигатель. Металл был горячим, но уже не таким обжигающим, как десять минут назад. Пар почти рассеялся, оставалось лишь слабое шипение в местах, куда попадал дождь.

— Черт, коротковат, — расстроенно выплюнув окурок на мокрый асфальт, и разглядывая единственный подходящий, но слишком короткий патрубок из ящика — Придется сращивать как-то! Кусками и хомутами из проволоки…

Оглушительный, протяжный сигнал заставил парня вздрогнуть и подпрыгнуть от неожиданности. Он резко выпрямился, ударившись затылком о край открытого капота с глухим стуком. Боль пронзила череп.

— Да етить твою руку! — заорал Вася, потирая ушибленный затылок и спрыгивая с бампера в грязь. Сердце колотилось где-то в горле. — Что за собака женского пола там сигналит?! Ослеп, что ли?!

Прямо за «ЗИЛом», впритык к его заднему борту, остановился огромный импортный тягач. Его мощные фары, залитые грязью, все еще слепили, пробивая пелену дождя. На решетке радиатора тускло поблескивал античный, покрытый дорожной грязью и ржавчиной знак — стилизованное железное кольцо со стрелой вправо. Volvo. Из приоткрывшегося окна высокой кабины показалось лицо водителя — обветренное, в глубоких морщинах, под кепкой с потрепанным козырьком.

— Ты чего тут, малой, встал? — раздался хриплый, усталый голос, перекрывая шум мотора и дождя. — На дорожную обстановку не смотришь? Под горку, на повороте — не место для посиделок! Тебе помощь нужна, или просто дождь переждать решил? — Водитель тягача прищурился, разглядывая заляпанный грязью «ЗИЛ» с открытым капотом и мокрого, злого ассенизатора.

—Здорова отец, да вот закипел маленько.

— Странно, вроде холодрыга такая, не должен был закипеть, — заинтересовано крикнул мужчина и выпрыгнув из кабины тягача направился к Васе. Неожиданный помощник был среднего роста мужчиной лет пятидесяти пяти — шестидесяти. Одетый в потертые, промасленные джинсы и теплый вязаный свитер, по верх которого натянута серая рабочая куртка, из за объёмного живота молния физически не могла застегнуться.

— Ну-ка, отойти в сторонку, дай профессионал посмотрит!

— Да тут особо не чего смотреть! — крикнул ему Вася с высоты, но мужчина кряхтя уже залез на бампер.

— Эээ, а радиатор то где?

— Пробил. На грунтовке занесло, и ветка насквозь прошила, пришлось выкинуть и закольцевать.

— Не, ну ты даешь, малой, ты так движок положишь.

— Да я аккуратно, слежу за температурой и глушу.

— Да один хрен головки поведет, — озадачено почесав подбородок. — А ты вообще куда собирался добраться с этим кишкопроводом вместо радиатора?

— В Балаково.

— Ну тогда тебе несказанно повезло, малой. Дядя Саня едет как раз туда.

— А как тащить? На тросу?

— Тебе повезло и второй раз —у меня жёсткая сцепка с собой. Я как раз КАМАЗ оттащил с ремонта.

— Дядь Саша, мне видимо точно вас сам бог послал.

— Давай цепляться, да поедем, я хочу еще на обед домой успеть, у меня жена сегодня пельмешек домашних должна налепить.

— Это я мигом! Где сцепка? — радостно закричал Вася, едва не прыгая от свалившегося на него счастья.

— Дак, позади она закреплена, я её и не снимал! — ухмыльнулся дядя Саша и, обтерев руки о штанины, двинулся к тягачу.

— Сейчас подъеду, а ты ровняй, — запрыгивая на ступеньку своего грузовика, крикнул его спаситель.

Вася сделал одобряющий жест рукой и пристально посмотрел на Вольво, опасаясь, что его загадочный дядя Саша сейчас просто уедет дальше есть домашние пельмени.

Тягач задним ходом подъехал к морде искалеченного золотаря в один прием.

Треугольник из толстых труб, покрашенный в бело красный цвет, был закреплен на раме тремя огромными гайками. Дядя Саша уже шел к Дымовскому с большим ключом на перевес.

— На молодой крути! Я пока перекурю! — протянув ключ парню, произнес мужчина и выудив пачку сигарет из кармана, отошел в сторону.

Дымовский встал в позу и одним рывком сорвал затянутую гайку.

— Эх, молодёжь, сил-то немеряно! Я гайковертом затягивал! А ты вон с одного маха дёрнул, — произнес дядя Саня, глядя на то, как Вася ловко орудует ключом.

Когда он выбросил бычок в лужу, Дымовский уже приладил сцепку к ЗИЛу.

— Сейчас сдам маленько, а ты цепляй да погнали, — отдал указания спаситель и вернулся обратно в кабину.

Щелк! Замкнулся замок на буксировочной сцепке, и Вася, дав отмашку, побежал в кабину золотаря.

Стоило только его двери с грохотом захлопнутся, как Вольво выпустив огромные клубы черного дыма уверено вырулил на асфальт. Мощный тягач словно не замечал веса маленького ЗИЛа и тянул его как игрушечную модельку.

Глава 4

Дворники ЗИЛа, едва живые, с надрывным скрежетом размазывали по лобовому стеклу липкую жижу, превращая мир за треснувшим стеклом в мутное, желто-коричневое месиво. С трудом угадывались проносившиеся мимо дорожные указатели, заляпанные дорожной грязью вылетавшей из под колес автомобилей и грузовиков.

— Эхх… — глубокий, искренне расстроенный вздох вырвался у Васи. — Зря я, дурак, отказался! Нужно было с дядькой Сашей в кабине ехать… Всё равно же на сцепке едем! — Он потянулся к запечатаной пачке сигарет на торпедо, ловя взглядом знакомый разворот. — Хоть поговорить было бы с кем.

Муд снова ожил:

— Совместное перемещение с другим представителем твоего вида, Александром, повышает его субъективный уровень симпатии и доверия к тебе, — ровным, лишенным интонаций голосом отозвался Муд в его сознании. — Это статистически увеличивает вероятность получения им «поблажек» в будущих взаимодействиях и способствует укреплению социальной связи, которую вы называете «дружбой». Это стратегически полезно, тем более в сложившейся ситуации.

— Ну ты и загнул, Хтау — Вася фыркнул, чиркнул зажигалкой, втянул едкий дым. Поток холодного воздуха из зияющих дыр вместо боковых стекол мгновенно выдул клубы дыма из кабины. — «Поблажки», «социальные связи»… Ты это в каком учебнике вычитал? У нас это называется «пойти на попойку после смены»!

Тягач резко дернул в сторону, объезжая глубокую колдобину, залитую мутной водой. ЗИЛ в ответ на маневр противно скрипнул всеми частями подвески.

— Ладно, философ, — Вася снова затянулся, глядя на клубы черного дыма, валившие от тягача при нажатии на газ. — Скажи мне лучше, что будем делать с этим ведром на колесах? Ты там вчера бормотал что-то про модификацию движка? Или это глюки после вчерашнего «светопреставления»? — он кивнул на синий кристалл «Орнитологии» лежавший на пассажирском сиденье, обернутый в тряпку.

— Анализ доступных компонентов, извлеченных из обломков моего корабля, позволяет разработать несколько гипотетических схем оптимизации работы силовой установки данного транспортного средства, — без паузы ответил Муд. — Однако реализация любой из них требует: во-первых, значительных физических трудозатрат; во-вторых, специфических знаний в области квантовой энергетики и нестандартной инженерии, которыми ты не обладаешь; в-третьих, доступа к обширному парку высокоточных инструментов и производственных мощностей. Оптимальной средой для подобных работ был бы… заводской цех.

— Ага, прям щас! — Вася усмехнулся, глядя на жалкое состояние кабины. — Сначала этот радиатор примостырим, и на АвтоВАЗ докатим на честном слове, а там уж точно получится чудо инопланетной инженерной мысли примастерить! — он докурил сигарету и швырнул бычок в окно. Тягач, содрогаясь всем корпусом, натужно выплюнул густые клубы вонючего черного дыма и, рыча дизелем, пошел на затяжной подъем. По пути обгоняя по встречке еле плетущийся, груженный доверху сетками с луком или картошкой, старый Камаз, от которого несло гарью.

Показался пригород и началась промзона. Запах мазута, гари и чего-то химического густым смрадом висел в воздухе проникая в кабину. Вася нервно постучал пальцами по рулю.

— Как думаешь, твои дружки-приятели продолжат за нами хвостом ходить? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но в голосе проскальзывало напряжение. — Вчерашняя встреча с этими… слизнеобразными гвардейцами… — он содрогнулся, вспоминая неестественные движения и фиолетовые отсветы в глазах. — Мне она, мягко говоря, не понравилась. Склизкие они какие-то, бесформенные… и чертовски настырные! — он нервно усмехнулся, заметив потускневший дорожный знак «Балаково» и очередной ряд закопченных труб на горизонте.

— Обнаруженный и деактивированный мной маячок слежения на шасси снижает вероятность немедленного обнаружения нашего текущего местоположения на 78.3%, — аналитически констатировал Муд. — Однако это не устраняет угрозу полностью. Вероятностные сценарии указывают на высокий шанс их попыток отследить нас альтернативными методами. Не забывай, у них есть административный ресурс и связи в структурах, контролирующих транспортные потоки и средства коммуникации.

— Ты прав… — хмуро пробормотал Вася, когда Вольво остановился перед светофором. — Замести следы после такого что произошло на заводе… Это ж не драку замять, — он посмотрел на свои руки, все еще чувствуя призрачную мощь кристалла и холод металла под кожей. — Они не отстанут. Жопой чую.

— Ты прав… — ответил Муд, и в этот момент Вольво свернул на железнодорожный переезд.

ЗИЛ нещадно протрясло по рельсам и колдобинам.

Тягач плавно остановилось у ворот, и Вася, высунувшись в окно, пытался рассмотреть табличку закреплённую на заборе.

Потрёпанная временем табличка на бетонном заборе гласила: «АТП — 7».

Территория авторемонтного предприятия под номером семь встретила их хаосом. Ржавые каркасы полуразобранных автобусов, горы покрышек, исковерканные кузова легковушек и скелеты грузовиков торчали из куч мусора и посреди масляных луж. Воздух густо пропитали запахи мазута, бензина и жженой резины. ЗИЛ Васи, поскрипывая подвеской, медленно полз по разбитой бетонной дорожке между ангарами, следуя за дядей Сашей.

— Все по твоему заказу, Муд! — процедил Вася сквозь зубы, протирая ладонью треснувшее запотевшее стекло. — Просил авторемонтную мастерскую? Получай! Царство железа и солярки.

После недолгих блужданий по этому лабиринту металлолома, Volvo остановился у массивных, обшарпанных ворот одного из ангаров. Дядя Саша коротко гуднул. Глухой звук сигнала затерялся в грохоте работающего где-то компрессора.

— Все, походу приехали, — Вася надавил на кнопку и выключил аварийку. — Пойду узнаю, что дальше делать. — он толкнул скрипящую дверь и выпрыгнул на замасленный бетон.

Дядя Саша уже шел к нему навстречу, широко улыбаясь, пряча руки в карманах куртки.

— Эй, малой! — крикнул он еще издалека, его голос перекрыл визг болгарки из соседнего бокса. — Все в сборе? Не рассыпался-то твой старик?

— Целый, дядь Саша, спасибо огромное! — Вася встретил его у капота Volvo. — Вы меня очень выручили, можно сказать, спасли! Без вас бы я на трассе с мотором простился.

— Ой, да брось! — дядя Саша махнул рукой, но довольная ухмылка не сходила с его лица. — Все равно было по пути. Делов-то. Ну что, пострадавший, осмотр будем проводить? — он похлопал ладонью по крылу ЗИЛа.

— Осмотр… — Вася скептически посмотрел на мужчину, прекрасно зная, что бесплатно в этом мире никто не помогает. — Спасибо еще раз. Сколько я должен за буксировочные радости?

Дядя Саша прищурился, закинул голову, словно созерцая невидимые цифры в небе.

— Нууу, вообще-то… — начал он деловито. — По рыночным расценкам, буксировка грузового автотранспорта — сто восемьдесят рублей за километр по трассе. Подача тягача к месту поломки — пять тысяч. Так? — он вопросительно посмотрел на Васю. Тот кивнул, готовясь к худшему. — По трассе мы проехали… эээ… восемьдесят три километра. По городу еще километров шесть. Городская буксировка дороже, но… — он махнул рукой. — Ладно, за подачу с тебя ничего не возьму, все равно мимо ехал. И округлим маленько… — Он снова задумался, шевеля губами. — Получается… пятнадцать тысяч. Чистыми. Без НДС, само собой.

— Не дурно! — Вася свистнул, но внутренне вздохнул с облегчением. Пятнадцать тысяч за спасение мотора и доставку в цивилизацию — это был подарок судьбы по сравнению с альтернативой навернуть мотор и остаться на трассе где в любой момент могут оказаться его преследователи. — Ладно, куда деваться, — он полез в глубокий карман своих реквизированных (и слегка пахнущих чужим потом) штанов, достал толстую пачку купюр. Отсчитал пятнадцать штук, протянул дяде Саше.

Тот взял деньги, не глядя ловко сложил пачку пополам и сунул во внутренний нагрудный карман куртки и похлопал по карману.

— Дело сделано! — удовлетворенно констатировал он. — Тебе помощь нужна с ремонтом? — он кивнул на ЗИЛ. — У меня тут парни — золотые руки! Все что хочешь починят. Головки снимут, шлифанут, прокладки поменяют… Клапана притереть — раз плюнуть! — дядя Саша с явной гордостью оглядел свои владения.

— Да я, в принципе, сам справлюсь, — поспешно ответил Вася, отстегивая сцепку от Volvo. — Мне бы только место, где поковыряться, да инструмент под рукой. Свои ключи-то есть, но не все.

Дядя Саша прищурился, оценивающе глянул на Василия, потом на ЗИЛ, потом на ангар.

— Место… — протянул он. — У меня как раз один бокс свободен. Вон тот, с краю, под номером три, — он показал на соседний ангар с облезлыми синими воротами на которых красной краской было намалёвана цифра три и висела табличка ООО «Авто профи плюс». — Там и свет есть, и 380, и воздух от компрессора подведен. Отопление централизованное, в одних трусах можно работать. И душевая кабинка в углу с теплой водой, обмыться можно. Инструментов гора! Чего душе угодно. Можешь хоть мотор целиком перебрать, хоть раму переварить.

— Звучит заманчиво, — Вася уже мысленно примерялся к боксу. — И сколько за такое счастье?

— Пятерка в день, — бодро выпалил дядя Саша. — Не меньше. Условия-то какие: крыша над головой, тепло, инструмент, вода! А тебе работы тут, гляжу, на пару дней минимум. Головки-то у тебя сто процентов повело после перегрева, шлифовать надо. Прокладки менять. Может, вкладыши глянуть… — он многозначительно постучал костяшками пальцев по крышке клапанов ЗИЛа.

— Пять тысяч?! — невольно ахнул Вася. — В день?!

— Пятерка, — твердо повторил дядя Саша. — Цена рыночная. У Гаврилыча вон на выезде за гаражик без отопления четыре с половиной берут. А у меня ангар, все цивильно!

Муд оживился и произнес:

— Цена за временное пользование производственными мощностями данной мощности и с такой оснащенностью кажется завышенной на 27-35% по сравнению с локальным рынком аналогичных услуг. Однако фактор доступности, тепла и наличия необходимого инструментария перевешивает переплату. Альтернативы в радиусе досягаемости с текущим состоянием транспортного средства отсутствуют.

Вася вздохнул. Муд, как всегда, был прав. Он посмотрел на свой многострадальный ЗИЛ, на теплый, по обещаниям, бокс, на довольное лицо дяди Саши.

— Ладно, вы правы, дядь Саша, — сдался он. — Цена... нормальная. Беру. Пойдемте, покажите, где ключи от этого дворца. И где тут ваш арсенал инструментов? Надо бы начать, пока свет есть, — он похлопал по капоту ЗИЛа. — Этому страдальцу давно пора в руки мастеров. Или хотя бы в мои руки с вашим инструментом.

Бокс встретил их скрипом огромной калитки в одной из створках ворот, которую дядя Саша победил с помощью ворчания и мощного рывка за огромную ручку. Ржавые ставни с скрипом разъехались по сторонам, открывая пространство, пахнущее мазутом, металлом и старой древесиной.

Внутри было просторно и по-рабочему хаотично.

Высокий потолок ангара, с рядом плафонов в которых хаотично мигали ртутные лампы был слегка закопченный выхлопом и копотью от сварки. Бетонный пол, покрытый слоем въевшейся грязи, масляными пятнами всех оттенков черного и бурого и островками свежей металлической стружки возле станков. В центре — свободная площадка, достаточно большая, чтобы вместить не то что ЗИЛ с открытыми капотом, а полноприводный Камаз.

На стенах не было свободного места. Грубые деревянные полки, сколоченные из поддонов, ломились от ящиков с инструментом. Гаечные ключи всех размеров (от малюсеньких до монструозных «коловоротов», головки в перфорированных лентах, молотки слесарные, кувалды обычные, резиновые, зубила, пассатижи, кусачки — все это висело, лежало, торчало в живописном беспорядке. В углу — стойка с дрелями и шуруповертами и УШМ.

У дальней стены стоял верстак из толстого металла. Рядом — токарный станок по металлу, старый, массивный, заляпанный маслом и стружкой. Чуть в стороне — сверлильный станок.

Ближе к выходу располагался стационарный сварочный пост. На станине был установлен добротный, видавший виды трансформаторный сварочный аппарат «СПЕЦ-300», рядом — баллон с аргоном, маска-хамелеон с мутным стеклом висела на редукторе, рукав горелки и кабель массы были перекинуты через крюк на стене, как спящие змеи.

У противоположной стены — компрессор, соединенный шлангами с пневмогайковертами. Ящик с песком располагался прямо у ворот в самом углу. Словно усмешка над пожарной безопасностью в песке виднелось не меньше сотни бычков, которые туда втыкали ровными рядами.

В самом углу бокса, за перегородкой из фанеры покрашенной во все цвета автомобильной палитры, скрывалась бытовка. Дядя Саша гордо распахнул дверь, и их встретил старый продавленный диван-книжка с вылинявшим синим покрывалом которое на удивление было чистым. На нем подушка и байковое одеяло в крупную клетку. Рядом тумбочка из ДСП с облезшим шпоном и старый офисный стол.

В углу тарахтел как трактор, грязно-бежевый холодильник «Саратов». На его боковой стенке и дверце были наклейки с гоночными машинами и надписью «Я люблю Балаково!».

На холодильнике стояла древняя плазма «Рубин» . Рядом лежал пульт, обмотанный изолентой. Провод антенны уходил на «крышу» и, видимо, тянулся на улицу.

На стене над столом висел календарь с полуобнаженной девушкой на фоне гор. На самом столе, который был явно старше Василия, лежало самое главное в любом гараже — замаранный грязными руками электрический чайник. Запах в каморке стоял специфический: пыль, поношенная одежда, металл и едва уловимый аромат чего-то подгоревшего. Сбоку от входа прямо у шкафа была белая разбухшая и покосившаяся дверь.

— Душевая? — кивнул Вася на дверь.

— Угадал. Только смотри, горячую воду не пей, она техническая из системы отопления, но после душа, волосы потом будут шелковистые-е-е, — рассмеялся Александр и провел мозолистой рукой по голове.

— Учтём, — с трудом приоткрыв дверь и заглянув в темную комнатушку, сказал Вася.

Небольшая комнатка метр на метр была обшита пластиковыми панелями, которые были покрыты ржавым налетом и слоем грязи. На одной из стенок виднелся покосившийся смеситель из которого тонкой струйкой, не переставая, текла вода на ржавый поддон.

— Ну что, как дворец? — самодовольно произнес дядя Саша, обводя руками бокс. — Все как у людей: поспать, перекусить, телик глянуть. Инструмент — бери, что душа пожелает, только клади потом на место. Ключи от бокса и ворот — вот, — он протянул Василию увесистую связку с крупным ржавым ключом и брелком от сигнализации, которая, судя по всему, давно не работала.

Вася окинул взглядом это царство масла и металлолома, потом взглянул на убогую, но такую манящую теплом и возможностью лечь бытовку. После ледяного леса, погони и грохота дороги это казалось раем.

— Дядь Саша, вы — волшебник, — искренне сказал он, сжимая ключи. — Место — то что надо. Прямо как родное.

— Не за что, малой, — дядя Саша похлопал его по плечу. — Работай на здоровье. Если что, я в первом боксе, у ворот. И вот моя визитка, будут вопросы звони. Протянул он черную визитку с номером парню. Парням скажу не мешать тебе.

— Вот, деньги за три дня, — протянул Вася владельцу автосервиса еще пачку купюр.

Дядя Саша привычным движением взял деньги и снова спрятал их в карман. Он подмигнул и улыбнулся:

— Клапана не забудь притереть, а то застучат опять!

— Обязательно, — кивнул Вася.

Дядя Саша вышел, насвистывая веселую мелодию, оставив Васю наедине с горой инструментов, гулом ламп и жужжанием холодильника в бытовке. В воздухе повис запах возможностей, масла и предстоящей работы.

Решив не терять времени даром он вернулся к автомобилю и, долго и натужно гоняя стартер, смог его завести.

— Видимо, точно бошки повело, вон как его колбасит! — произнес Дымовский и быстро загнал ЗИЛ в бокс. После чего закрыл ворота на засовы и запер калитку, чтобы драгоценное тепло не уходило на улицу.

— Условия приемлемы для работы и жилья, — констатировал Муд. — Наличие сварочного аппарата и токарного станка существенно расширяет спектр возможных модификаций. Рекомендую начать с диагностики силового агрегата и оценки состояния кристалла Орнитологии для интеграции.

— Да, Хтау. Сначала чаю, а потом… потом будем колдовать над золотарем, — он потянулся к чайнику.

Пока вода закипала, он стоял в дверях бытовки, глядя на свой грузовик, залитый светом ламп из-под потолка бокса. Впервые за долгое время он чувствовал себя не загнанным зверем, а человеком, у которого есть крыша над головой, инструмент в руках и… инопланетный разум в голове, готовый к работе. Странная была жизнь..

Глава 5

Пар из носика чайника вырывался с натужным бульканьем, окутывая крохотную каморку теплой, влажной дымкой. Запах нагретого пластика смешивался с ароматами старого дивана, моторного масла и пылью, витавшей в воздухе бокса. Но Василий уже не обращал на это никакого внимания.

Он лежал на продавленном диване: одна рука свисала на пол, другая была закинута за голову, голова запрокинута, рот приоткрыт. Тихий, ровный храп, больше похожий на посапывание, вырывался из его груди. Усиленный инопланетными нанофагами организм, наконец, сдался под грузом нечеловеческой усталости. Тяжелейший, нервный день — погоня, перестрелка, ледяная вода и не менее беспокойная, полная адреналина ночь наложили глубокий, темный отпечаток даже на его молодое, выносливое тело. Муд смог ускорить регенерацию, снять боль, но не мог отменить потребность мозга в глубоком, восстановительном сне. Он лишь позволил ему отключиться мгновенно, словно Васю вырубило током, едва он коснулся дивана.

А чайник, оставленный без присмотра, продолжал свое дело. Он изрыгал пар с демоническим шипением и бульканьем, трясясь на маленьком столике так, что пульт от старого телевизора подпрыгивал. Столб пара бил в потолок бытовки, конденсировался на холодных металлических балках и капал обратно на пол. Он проработал так еще несколько долгих, тревожных минут, пока внутри не выкипела последняя капля воды. Затем раздался громкий, недовольный щелчок термовыключателя, и шипение резко оборвалось. Наступила тишина, нарушаемая только храпом Васи и далеким гулом компрессора из основного пространства бокса.

Чудом, но раскаленный чайник не вспыхнул. Холодильник "Саратов" рядом со столом заглох, словно выражая облегчение. Пар рассеялся, оставив на всех поверхностях липкую влагу. В бытовке снова воцарился тихий полумрак, освещенный лишь тусклым светом из-под неплотно прикрытой двери в основной бокс, где стоял многострадальный ЗИЛ, ждущий своего часа.

Василий же спал мертвецким сном. Даже голос Муда, обычно всегда готовый к нудному совету, молчал где-то в глубинах его сознания, дав организму передышку.

Вася проснулся с ощущением, будто по нему проехал не каток, а целый бульдозерный батальон.

— Ааа... — хриплый стон вырвался у него, когда он с трудом разлепил веки. Свет из-под двери в бокс резал глаза. Ворота ангара были закрыты наглухо, тишину нарушал лишь равномерный лай собак где-то вдали, но все тело ныло и гудело, будто его собирали на болтах после аварии. Он попытался потянуться — мышцы спины и ног ответили пронзительной болью.

— Вроде ворота закрыты, а ощущение, будто по мне каток проехался... Несколько раз, разворачиваясь прямо на мне... — пробормотал он, с трудом отрывая спину от продавленного дивана.

И тут его скрутило. Острая, режущая боль в самом низу живота. Мочевой пузырь, переполненный до предела после долгого сна. Сознание прочистилось мгновенно.

— А, бляха тертая! — Вася вскочил с дивана, как ошпаренный, забыв про все боли. — Я сейчас прям тут же обоссусь! Еще и на диване!

Времени искать туалет на промерзшей улице не было. Совсем. Взгляд метнулся по крохотной бытовке. Душевая!

Он рванул к узкой, хлипкой двери из прессованной стружки, едва не сорвав ее с петель. Внутри тесное, облезлое пространство: эмалированный поддон, вмазанный в пол, ржавая лейка душа на шланге, гусак и два вентиля — синий и красный — на стене. Вася, не раздумывая, дернул синий вентиль на полную катушку и расстегнул ширинку.

Ледяные струи хлестнули сверху, заставив его взвыть от шока, но это уже не имело значения. Радостный, громкий звук журчащей воды по эмалированному поддону стал для него сладчайшей музыкой. Он прислонился лбом к холодной стене, закрыл глаза и выдохнул долгим, блаженным стоном облегчения.

— Уууххх...— прошептал он, дрожа от холода и освобождения. — Вот это да... Чуть не случилась техногенная катастрофа местного масштаба.

Теперь можно было думать о чае, ремонте ЗИЛа и о том, как инопланетный "Хтау" в его голове собирается колдовать с двигателем при помощи сварочного аппарата и найденных обломков.

— Странно, — нахмурился он, поднимая пластиковый корпус и заглядывая под крышку. — Вроде полный ставил. А воды ноль. Не протек? — он перевернул чайник, осматривая дно. — Сухо. Потеков нет… Хреново.

— Высокая вероятность выхода из строя термовыключателя или нагревательного элемента, — ровно констатировал Муд. — Чрезмерный нагрев пустого прибора представляет значительную пожарную опасность. Неисправность электротехники в условиях данного помещения с легковоспламеняющимися материалами — масляные тряпки, деревянные полки, бумага — могла повлечь катастрофические последствия.

— Да знаю я! — Вася отгрызнулся, хватаясь за бутылку с водой под столом. Он открутил крышку и с хмурым видом начал наливать воду в чайник. — Вот, смотри, наливаю. А он… — он поставил чайник на базу, щелкнул выключателем. Никакой реакции. Ни лампочки, ни звука нагрева. — Так. И снова…

Щелк. Щелк. Щелк. Он яростно тыкал в кнопку. Чайник молчал как рыба под водой.

— Сгорел, походу! — Василий с досадой еще раз ткнул в кнопку пальцем. — Конец света наступил, а чай не вскипятишь. Эпохально.

Он вздохнул и перевел взгляд на часы, висевшие на стене бытовки рядом с календарем красотки. Стрелки показывали…

— Восемь вечера?!— Вася аж подпрыгнул. — Ох ни хрена себе! Я проспал… весь день? — он мысленно прикинул, уснул он утром, в десять или пол одиннадцатого… Значит, отрубился часов на десять. Даже нанофаги не спасли от такого отключения. Организм был выжат как лимон.

Он потрогал впалый живот. Там урчало и сосало под ложечкой с такой силой, что казалось, внутри завязали морской узел из его кишок. Мысль о том, чтобы сейчас лезть под капот ЗИЛа, ковыряться в замерзшем металле и масле, вызывала только тошноту.

— Ладно, Хтау,— решительно заявил Вася, — Ремонт золотаря откладывается на неопределенный срок, пока не поем. Я словно живой труп. Я тут видел недалеко, когда подъехали, здоровенный гипермаркет. Наверняка он еще работает. Пойдем прогуляемся? Возьмем нормальной еды, а то кишки к позвоночнику прилипли! И чайник новый, не дай бог сгорим к хренам собачим!

— Я не стану спорить с твоим решением, — прозвучал в голове ровный голос. — Твой организм действительно требует немедленного восполнения энергетических запасов и отдыха от экстремальных физических нагрузок. Пищевое топливо и гидратация сейчас приоритетны для поддержания базовой функциональности.

— То-то же, — буркнул Вася, натягивая шапку . Он сунул в карман кошелек, пачку сигарет и связку ключей от бокса. — Пошли, Хтау. Нам надо хлеб, колбасу, сыр, майонез, печенье шоколадное, пачку чая, сахар, молоко, и… новый чайник. Белый. Чтобы не мозолил глаза, — он еще раз окинул взглядом убогую бытовку, сгоревший чайник и вышел в основной, щелкая выключателем света.

Прохладный, влажный воздух в боксе ударил в лицо после спертой духоты бытовки. Вася с силой придавил плечом тяжелую калитку ангара, услышал щелчок замка, и повернул ключ. Он двинулся вдоль ряда темных ангаров, пытаясь вспомнить путь к шлагбауму в этом лабиринте металла и бетона. Фонари на столбах горели через один, остальные были мертвы — разбиты или просто не работали. Тусклые желтые отсветы из окон дальних охраняемых цехов да редкие, скользящие по трассе лучи фар — вот и все освещение. Луна тонула в окутавших небо свинцовых тучах. Вася шел почти вслепую, спотыкаясь о невидимые бугры в земле, вязнул по щиколотку в липкой, маслянистой грязи. Каждый шаг был пыткой.

Под ногами — ад: бетонные плиты давно превратились под колесами грузовиков в крошево, обнажив арматуру. Каша из ледяной глины, масляных луж неизвестной глубины и осколков кирпича, стекла, Каждый шаг — рулетка: вот нога провалилась в ледяную лужу, вот ботинок скользнул по скрытому под грязью листу железа, едва не не упал.

— Да тут черт ногу сломает, а упав ещё и рога отшибет! — выругался Дымовский.

Он прошел мимо мусорной площадки — два бака, погребенных под зловонными горами отходов. Густой, въедливый смрад — коктейль мазута, гниющей органики и едкой химии впивался в ноздри, пропитывал одежду, лез в горло. Дышать хотелось, закрыв нос рукавом. Ускорившись он как можно быстрее прошмыгнул мимо контейнерной площадки стараясь не вдыхать вонь.

Тишину промзоны нарушали натужные звуки ночной работы: где-то за воротами визжала "болгарка", тарахтел компрессор, лязгали металлом. Эти звуки были хоть каким-то признаком жизни, но не успокаивали, а лишь подчеркивали его одиночество.

Внезапно Вася нервно дернулся, и вслушался в зловещую тишину, наступившую между звуками работы. одинокий, протяжный, тоскливый вой раздался где-то впереди. Ему тут же ответил отрывистый, злобный лай справа, совсем близко к нему. Ледяная струя страха пробежала по спине. Он замедлил шаг, почти перестал дышать, впиваясь взглядом в непроглядную темноту. Тени под рамой брошенного тягача зашевелились. Из-за груды ржавых бочек, едва освещенных слабым отсветом далекого фонаря, выплыли несколько крупных, плотных силуэтов.

Псы. Не просто тощие дворняги. Здоровенные гибриды — метисы овчарок, волкодавов и черт знает чего еще, откормленные на помойках и подачках ремонтников и добродушных сторожей. Глаза их светились в темноте тускло-зеленым, недобрым огнем злобы. Они шли, не спеша, растянувшись полукругом, явно отрезая путь назад. Низкое, рокочущее рычание исходило из их глоток, вибрируя в холодном воздухе, обещая страшную боль нарушителю.

— Бляха тертая игольным ушком… — выдохнул Вася, застыв на месте. Руки сами сжались в кулаки, ноги напряглись, готовые к прыжку или бегству. Адреналин ударил в виски горячей волной, заставив сердце колотиться как бешеное. Что может сделать с человеком стая собак он знал не понаслышке. «Муд, что будем делать?!» –мысль пронеслась паническим шепотом в его голове.

— Угроза идентифицирована: Canis lupus familiaris, одичавшие особи. Поведение агрессивно-территориальное. Рекомендация: Не проявлять видимого страха. Не бежать!Спровоцируешь погоню. Используй предметы для визуального и шумового устрашения. Приготовься к обороне как к последней возможности, — спокойно ответил Муд, словно разговор был о аквариумных рыбках а не стае псов.

— К обороне… — проскрежетал Вася сквозь зубы. — Еще не хватало, чтоб меня шкуры блохастые разорвали! — он резко нагнулся, пальцы нащупали в куче мусора холодный, тяжелый металл. С трудом выдернул полуметровую, ржавую, облезлую трубу бывшую, видимо, реактивной тягой какого-то джипа. Правой рукой схватил увесистый, острый как бритва осколок кирпича. — Ну, Хтау, показывай мастер-класс! — криво усмехнулся Василий, чувствуя, как дрожь в руках сменяется напряженной готовностью.

Мышцы налились силой, а движения стали плавными и четкими. Он сделал резкий шаг вперед, занес руку с кирпичом и изо всех сил метнул снаряд. Кусок кирпича со свистом полетел не в собак, а в ближайшую мишень — обгоревшую кабину грузовика, покрытую копотью и ржавчиной. Оглушительный, металлический грохот разнесся по промзоне, эхом раскатившись от стен ангаров, заглушив на миг все остальные звуки. Псы вздрогнули и как один, отпрянули назад, жалобно заскулив и поджав хвосты. Но не побежали в рассыпную, как надеялся Вася. Они бурили своими глазами, полными опасности и агрессии чужака и были готовы бросится в любой миг. Вожак, крупный кобель пегой раскраски с ободранным ухом и шрамами на морде, зарычал еще злее, глубже, обнажив желтые клыки. Слюна тонкой нитью скатилась из распахнутой пасти прямо на землю. Он сделал угрожающий шаг вперед, прямо на Васю, низко опустив голову.

— А ну пошли ВОН! Блоховозы сраные, я сейчас вас на шашлыки пущу твари шерстяные! — заорал Вася во всю мощь своих легких, голос сорвался на визг. Он бешено замахал трубой перед собой, делая резкие, короткие выпады в сторону стаи. — Уууххх ! Изыди! Валите отсюда, валенки четырехногие! Убью!

Его истеричный крик, дикая жестикуляция и грохот сработали. Псы, еще раз тявкнув с ноткой неуверенности, нехотя попятились, оглядываясь на вожака. Тот еще секунду мерил Васю взглядом, полным злобы, но потом фыркнул и неохотно повернулся. Стая моментально растворилась в темноте среди ангаров, разбитых авто и мусорных куч, как кошмарный сон или наваждение.

— Фу-ух… — Вася выдохнул с таким чувством, будто невероятный груз сбросили с плеч. Он опустил трубу, вдруг ощутив, всю ее тяжесть. Руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью, ноги были ватными. Он постоял еще минуту, прислушиваясь, всматриваясь в темноту, пока не убедился, что зеленые огоньки глаз окончательно исчезли.

Остаток пути до ворот он шел, постоянно оглядываясь через плечо, воображая в темноте преследующие тени.

Каждый шорох, каждый скрип металла в разрухе промзоны заставлял его вздрагивать и судорожно сжимать ржавую трубу. «Псины — твари умные и опасные, — лихорадочно думал он. — Напасть исподтишка, прямо в спину, пока я тут спотыкаюсь о хлам в темноте, для них раз плюнуть».

Наконец, он выбрался к ярко освещенной площадке перед воротами АТП. Там, у будки сторожа, царил свой микромир относительной безопасности. Рядом с дверью вагончика Вася заметил несколько обрезанных двадцатилитровых канистр, явно импровизированные миски. Вокруг них валялась разбухшая от влаги и грязи крупа, больше похожая на кисель. Две дворняги, заприметив незнакомца, залились истеричным, визгливым лаем вылезли из-под вагончика, тут же разумно отбежав подальше, к самому порогу строения по типу «сортир», который располагался неподалеку, продолжая облаивать его с безопасного расстояния.

— А ну цыц, блоховозы несчастные! — прорычал Дымовский скорее для самоуспокоения, чем для собак, и направился к проходу у вагончика. Там, теоретически, должен был быть турникет или хотя бы калитка. На практике была лишь дыра в заборе. Сторож в замызганной телогрейке бросил на него совершенно пустой, беглый взгляд через запотевшее окошко бытовки, мельком скользнув без интереса по его физиономии и трубе в руке, и снова уткнулся в яркий экран планшета, где явно происходило что-то куда более важное.

Выйдя за территорию АТП, Вася почувствовал лишь относительное облегчение. Он свернул на узкую, протоптанную в грязи тропинку, ведущую напрямую к сияющему огнями гипермаркету "Мега" на выезде из города. Эта тропу люди проложили чтобы не делать огромный крюк до официальной остановки автобусов и маршруток, расположенных уже на территории самого магазина. Прямиком, через ЖД-пути.

И вот прямо посреди этой спасительной тропы, у самых железнодорожных рельс, Вася уперся взглядом в шедевр муниципального кретинизма. Одна секция бетонного забора. Того самого, что в народе с издевкой зовут «вафлей» за его рифлёную структуру.

Кто-то озорной рукой творческого вандала превратил этот символ тупости в произведение уличного искусства: на всю секцию было нанесено яркое, узнаваемое граффити— легендарная сцена из «Властелина Колец». Величественный Гэндальф, сжимая посох в руке, распахнув свои серые одежды, безмолвно кричал с бетона:— ТЫ НЕ ПРОЙДЕШЬ!

Вася замер на секунду, ошарашенный картиной. Потом громко, скептически хмыкнул.

— Ну что ж, маг, посмотрим... — он почтительно поклонился граффити-Гэндальфу, оценив творческий порыв неизвестного художника, и... спокойно шагнул влево. Туда, где сотни таких же, как он, людей протоптали новую, аккуратную тропинку в обход бетонного идиотизма. Дымовский обошел "непреодолимое" препятствие за три секунды. Бетонное слабоумие властей осталось торчать посреди поля, как памятник собственной бесполезности, лишь создавая неудобство и повод для народного творчества.

Перешагивая через рельсы, Вася с сарказмом бросил через плечо:

— Зато, бляха тёртая, наверное, отчитались! Заблокировали несанкционированный переход! Поставили забор! Обезопасили граждан! И премий себе, дебилы, наверняка выписали…