13-й демон Асмодея. Том 2

Глава 1

— Ай, больно же, — я отдёрнул руку, но снова кто-то сильно укусил за предплечье. — Ну держитесь, суки. — Рывком поднявшись, я снова повалился на землю, схватившись на этот раз за голову. Головокружение было такое, что перед глазами замелькали вертолёты.

Сбоку послышались какая-то возня и недовольное квохтанье курицы. Довольно болезненный укус в колено заставил открыть глаза, чтобы определить, кто же меня грызёт и по возможности отомстить обидчику.

Мысли вяло текли в голове и никак не могли сложиться во что-то дельное. Похоже, что нас чем-то накачали и, скорее всего, с помощью газа. Потому что мы точно с цесаревичем ничего вместе не ели и не пили, чтобы предположить, что нас опоили.

— Что произошло? Где мы? — я медленно повернул голову и посмотрел на цесаревича, садящегося на землю рядом со мной. Он также как и я, держался за голову, но умудрялся при этом осматриваться по сторонам.

Никого кроме Дмитрия я не увидел. Интересно, кто всё-таки меня кусал, воспользовавшись бессознательным состоянием? Не цесаревич же Дмитрий сошёл с ума, чтобы начинать таким интересным способом приводить меня в чувство. К тому же, судя по всему, он сам только что очнулся. Я несколько раз моргнул, убирая появившуюся перед глазами пелену.

— Ты у меня спрашиваешь? — вот прямо сейчас мне было не до политесов.

Мы явно не на земле возле гаража валялись, где нас вырубили, и что-то мне подсказывало, что это именно из-за Дмитрия мы оказались в таком незавидном положении. Потому что не представляю, что за ценность может быть у молодого имперского графа, к тому же у врача, чтобы придумывать подобную схему его устранения? Да ещё и Великого князя прихватывать. Вот только это точно устранение? Почему нас тогда просто не убили?

Тем более что увозить нас пришлось очень быстро. Сомневаюсь, что кровавая расправа возле больницы Аввакумово не привлекла бы постороннего внимания. Может, портал быстренько организовали и нас в него запустили? Но почему всё-таки не убили? В портал и трупы можно было закинуть, так даже возни меньше было бы.

Квохтанье с другого бока усилилось, и мне на колени заскочила раздувшаяся Мурмура. Грозная курица выглядела раза в два больше, чем была на самом деле. Я опустил руку и погладил её по встопорщившимся пёрышкам. На этот раз успел отдёрнуть руку, которую злобная тварь попыталась заклевать. Так вот кто меня кусал! Мой фамильяр меня таким вот образом в сознание приводил. Довольно жёстко, зато, надо сказать, эффективно.

— На суп пойдёт, — кашлянув, произнёс Дмитрий. — Смотри, какая упитанная курочка.

Мурмура перевела на него взгляд, полный злобы и нарастающей с каждой секундой ненависти. Распушившись ещё больше, эта дрянь попыталась атаковать цесаревича, но я успел ухватить её за хвост, чуть перья оттуда не повыдёргивал, но сумел остановить. Выдержкой Великий князь обладал феноменальной, даже не дёрнулся, когда это исчадье попёрло на него. Только пристально смотрел на нас со всё больше разгорающимся интересом во взгляде.

Развернув курицу к себе, я посмотрел в её глаза. Сейчас, когда я был настроен решительно, она это поняла, поэтому перестала вырываться, и у нас установился вполне устойчивый канал связи. Через этот канал я попытался мысленно вдолбить в куриные мозги, что одно дело назвать цесаревича на «ты», и совсем другое — пытаться на него напасть и покалечить. В этом случае нам лучше здесь сдохнуть и не возвращаться. Мурмура внимательно меня слушала, не отводя взгляда злобных чёрных маленьких глаз. Я снова, как и в прошлый раз, когда смог установить связь, увидел в них своё отражение. Жаль, что канал связи получился односторонним. Было бы любопытно узнать, что эта пернатая гадина обо мне думает.

— Какая агрессивная, — Дмитрий усмехнулся, поднялся на ноги, придерживая голову рукой. — Но красотка, чего уж там. Да и фамильяр очень сильный. Редко кто может перемещаться в пространстве за хозяином. Только обличие довольно странное. Обычно это кошки или собаки. Думал, что у княгини Гнедовой оригинальный фамильяр, но благодаря тебе тот бесполезный и не обладающий даже третью силы твоей курицы варан больше не будет портить жизнь окружающим.

Он тихо рассмеялся, глядя на моё выражение лица, когда до меня дошло, что Дениска приговорил тем деревом не просто домашнего любимца, а фамильяра княгини. За такое он, то есть я, ещё легко отделался, если учесть, что Гнедова никакого отношения к моей ссылке не имела. Цесаревич поморщился, прикоснувшись к вискам, и с серьёзным видом принялся осматриваться, не делая больше резких движений. Курица, внимательно выслушав и мою мысленную речь, и речь цесаревича, внезапно гордо задрала голову и принялась вышагивать перед ним, явно красуясь, принимая такую своеобразную похвалу от наследника императора.

— Нет, ну охренеть! — я глухо заржал. — Скажи, есть хоть одно существо женского пола, которое не пало бы жертвой твоего высочества? — помогая себе руками, я поднялся и встал рядом с ним.

— Да, есть одна, — рассеянно проговорил Дмитрий. — Ей почему-то сильно не понравилось, что я высочество. Так не понравилось, что она даже перестала со мной разговаривать. Он покосился на меня. — Это твоя сестра, Денис.

— О как! — я развернулся к нему. — Почему-то я так и подумал, что вы знакомы. Ну Ольга, ну актриса! Она ведь почти убедила мать да и нас с отцом, что просто приглянулась тебе на балу, и что до этого в глаза наследника престола не видела. В последнее мы, естественно, не поверили, но вот в остальном сестрёнка была вполне убедительна.

— Бал — это было последнее место, где я мог добиться хоть чего-то, сохраняя остатки гордости. Я был слишком жалок? — спросил он, я же медленно сосчитал до десяти.

Он что, надо мной издевается?!

— Где мы? — я не стал отвечать на идиотский вопрос цесаревича. И вместе с ним принялся осматриваться по сторонам.

Поле какое-то. Неподалёку дорога. Но дорогой давно никто не пользовался, она уже начала зарастать травой, хотя я прекрасно видел наложенные на неё заклятья сохранности. Ну одуванчики и через такие заклятья пробиться могут, я лично видел, как они на земле после адского пламени вылезали. Вот же живучие цветочки, хуже крапивы, которой тут вроде бы не было. Скорее всего, она и не росла здесь никогда, поэтому не расплодилась. Так, а вон там что торчит? На какой-то замок похоже.

— Матерь божья… — я повернулся к Дмитрию.

— Мы на Мёртвой пустоши. Вот же твари! — и он сплюнул на землю, сжимая кулаки.

— Где? — я снова осмотрелся по сторонам. Не похоже как-то на жуткое место, которое стороной все обходят. Травка вон зелёная, лесочек неподалёку, птички поют. Замок опять же. Птички, кстати, поют вполне себе задорно, переходя на какой-то рык вперемешку с вороньим карканьем. Но подобное можно встретить и в других местах, не обязательно в Мёртвой пустоши. Наверное. Я так думаю.

— Я изучал эти земли, они всё-таки нам принадлежат, — Дмитрий прикрыл глаза рукой. — Сюда военный дирижабль запускали, чтобы съёмку местности сделать. Вон тот замок, судя по очертаниям, замок Иво. Самый первый от Аввакумово. Это примерно в ста километрах от границы Аввакумовского куста.

— Что я могу сказать, охренеть, вашу мать! — я аж подпрыгнул от возмущения. — Так, у меня несколько вопросов: кто тебя так сильно ненавидит, при чём здесь я, и почему нас тут выкинули, а не убили?

— На первый вопрос я не знаю ответа, — Дмитрий потёр лоб. — Если бы знал… Скорее всего, кто-то из охраны замешан, но здесь разбираться надо, с наскока не взять. Самое главное сейчас — это как-то выжить и выбраться из этих проклятых земель.

— Охрана — это полбеды, обычные исполнители, — поморщился я. — Тут нужно знать хотя бы приблизительно, кто заказчик и идейный вдохновитель, чтобы знать, на что он способен. Если знаешь, насколько он силён, то можно предположить, чего от него можно ждать хотя бы теоретически. — Я пристально посмотрел на цесаревича, который только задумчиво пожал плечами.

— Можешь выбрать любого жителя Российской империи и указать на него. Мне-то откуда знать, кому именно я так сильно насолил.

— Так, ладно, почему нас сразу не убили? — я почувствовал, как у меня на лице заиграли желваки.

— Потому что определить, что кого-то убили, особенно если этот кто-то наследник престола, очень легко, — ядовито ответил Дмитрий. — Существуют способы, знаешь ли. А так… Пошли два идиота в Мёртвую пустошь, даже охрану не взяв с собой, да и сгинули там. Отыскать заплутавших парней в этом месте практически невозможно, даже если один из них императорских кровей. Давай говорить откровенно, шансов у нас маловато. Я не говорю, что их совсем нет, и постараюсь очень дорого продать свою жизнь, вот только у нас нет оружия, а магия далеко не всегда может помочь.

— Не люблю оружие, — буркнул я, переводя взгляд на замок.

Так, что мы имеем? А имеем мы самое главное, оно же основное: я демон, вашу мать. И не просто тупак из Легиона, а демон перекрёстка. Да неужели я не смогу договориться с мощной и оттого разумной нежитью, если она в замке обитает?! Или уничтожить менее мощную и оттого безмозглую? Ну или можно будет пойти с козырей, правда, заметать следы придётся очень тщательно. Играть с памятью заказчика и применять уже поистине виртуозные штучки демона далеко не третьего уровня. Не с бомжом же в подворотне сделка заключается? Сделки такого уровня Асмодей лично отслеживает.

Но если прижмёт… На крайний случай у меня есть Мурмура, а у цесаревича желание поторговаться, ведь не просто так он о стоимости своей жизни заговорил. Это, конечно, крайние меры. Если совсем прижмёт, потому что так сильно рисковать всё же не входит в мои планы. Как не входит в мои планы торговаться с ним за душу. Зачем моей сестрёнке мужик без души, да к тому же будущий император?

— Вот в этом конкретном случае согласен, оружие добывать придётся. Что нас может здесь ждать? — после небольшого раздумья, во время которого установилась полная тишина, проговорил я.

— Не знаю, — Дмитрий передёрнулся. — Пару раз при съёмке вроде бы химеры попадались. Но никто в своём уме сюда не лезет и не исследует эти проклятые земли. И что значит «нам придётся оружие добывать»? Как это?

— Замок… как ты его назвал? Иво, кажется. Ни за что не поверю, что в этом замке нет ни единого ржавого меча или кинжала. — Я задумался. — Химеры — это плохо. А то, что всего пару раз попались при съёмке — это хорошо. Ну что, пошли?

— Пошли, — решительно кивнул Дмитрий и сделал первый шаг в направлении замка. — Всё равно в ту сторону идти.

— Как нас сюда забросили? — я встал рядом, и мы двинулись по дороге, осторожно озираясь по сторонам.

Мурмура обскакала нас несколько раз и в итоге пристроилась с другой стороны от цесаревича. Шла бодро, от нас не отставала. И было не совсем понятно, она там идёт, потому что Дмитрий ей понравился, или же курица вняла моим предостережениям и теперь организовала такую вот охрану самого ценного члена нашего маленького отряда. Ну не может же быть такого, что она просто хочет находиться от меня как можно дальше! Сама же попёрлась следом за мной.

Цесаревич не отвечал, и я повторил вопрос.

— Как мы сюда попали? Порталом?

— Я не думаю, — он действительно выглядел задумавшимся. — Здесь какая-то аномалия. Невозможно пробить прокол в пространстве. Да и в целом какие-то барьеры по всему периметру пустоши. Они, кстати, и нас защищают, не позволяют тварям, населяющим эти земли, вырваться отсюда. Так что нет, не порталом. К тому же бессознательное тело нельзя в портал закидывать, можно запросто убить человека.

— А прямое убийство не входило в планы этих козлов, — пробормотал я.

— Так что нас, скорее всего, сюда привезли. Если двигаться быстро по дороге, то это вполне можно провернуть, — подтвердил мои догадки цесаревич.

— Значит, пока мы валялись в отключке, нас привезли и бросили чуть подальше от первого замка. И не побоялись же, гады. А курица? Как сюда моя курица смогла переместиться?

— Так, она же фамильяр, — Дмитрий удивлённо посмотрел на меня. — На фамильяров обычно различные запреты на перемещения не действуют, если они в принципе могут перемещаться вслед за своим хозяином.

— А обратно с помощью фамильяра переместиться нельзя?

— К сожалению, это так не работает. Фамильяр может перенестись к хозяину, а от него нет, — ответил цесаревич, всё ещё не скрывая удивления от моих вопросов.

— Какая всё-таки несовершенная эта шутка, оказывается, — я почувствовал на себе взгляд Мурмуры после моих слов и решил больше не развивать эту тему. — Это у меня первый фамильяр, и всё, что связано с подобной живностью, я познаю в процессе общения, так сказать.

Впереди на дороге что-то блеснуло.

Я нахмурился и неосознанно призвал дар. Краем глаза заметил, как руки Великого князя окутало какое-то туманное марево. Интересно, что он решил применить? Но ответ на этот вопрос я скоро узнаю, а вот то, что он вполне нормально отреагировал на моё неформальное общение, это вообще… У меня слов нет. У этого типа есть хоть один недостаток? Кроме сомнительно заниженной самооценки?

— Да, мы плавно подошли к моему последнему вопросу. При чём здесь я? Нас же, похоже, намеренно в одном месте собрали с целью избавиться от обоих. — Я снова покосился на сосредоточенного Дмитрия. — Сдаётся мне, что причина в Ольге. Ты имеешь на сестрёнку далеко идущие планы? И поэтому старший брат и наследник рода из-за этих планов попал под раздачу за компанию с тобой?

— Нет, не может быть… — он запнулся, а после того как витиевато выругался, добавил с неохотой. — Возможно. Я встретился с Ольгой полгода назад, когда мы попали в одну большую компанию. Это произошло в парке. Мы гуляли, и как-то так получилось, что меня представили ей просто как Дмитрия. Ольга ещё не выезжала в свет, а моих изображений в прессе очень мало, не люблю шумиху вокруг себя. К тому же я совсем недавно вернулся из поездки по империи. Меня не было в столице несколько лет. Мы с Ольгой виделись в последний раз, когда я был нескладным подростком, а она в то время была совсем ещё дитя.

— Понятно, она тебя не узнала, да и ты узнал её с трудом. Но оценил и прелестное личико, и изящные формы, и змеиный язычок…

— Она прекрасная девушка, — перебил меня Дмитрий. — Очень красивая, остроумная. Я… Она мне очень понравилась. Потом мы пару раз встречались уже наедине. Всё пристойно, не хмурься. Я уже сказал, что не причиню Ольге вреда. Но потом кто-то очень умный просветил её насчёт меня. И всё закончилось. Она меня избегала, даже в парк на прогулки не выезжала. Этот проклятый бал… Я всё испортил, да?

— Подожди, — я остановился и даже прищурился от удовольствия. — Дай мне насладиться моментом. Я так рад, что не ошибся. Ты — идиот! Какого лысого чёрта ты не зажал Ольгу в угол и даже ни разу не поцеловал? Не потискал, не показал, что она тебе действительно нравится? Я даже не представляю, что моя сестрёнка, способная на качественную подставу, достойную будущей императрицы, могла подумать. Когда мы вернёмся, я тебя с коллегами обследую с ног до головы. Мы заглянем тебе во все отверстия, и я попрошу психиатров как следует покопаться у тебя в мозгах. Потому что подобная порядочность — это ненормально. Это какая-то жуткая патология, и я просто обязан тебя вылечить. Я же всё-таки врач!

— Это не смешно, — Дмитрий поджал губы. Значит, я оказался прав в своей догадке. А все слухи относительно цесаревича, это всего лишь слухи. Не может он быть таким, как его описывала мать, со всеми, кроме девушки, которая, как он говорит, ему нравится. Такого просто не бывает.

— Нет, это не смешно! Потому что такой император на троне — это страшно! — рявкнул я. — Ничего, мы тебя вылечим, не переживай. А начинать расследование нужно с единственного вопроса: — Кому ты сказал, что собираешься сделать предложение Ольге Давыдовой? Ты ведь планировал сделать предложение, не так ли? И со мной поэтому хотел встретиться и поговорить?

Дмитрий сдержанно кивнул.

— Отлично! И кто у нас такой умный первым понял, что род Давыдовых скоро перепрыгнет пару десятков ступеней социальной лестницы? И, самое главное, ты сказал о своих планах отцу?

— Я сказал ему на балу, — Дмитрий отвернулся. — У меня в плане выбора спутницы жизни есть определённая свобода. Конечно, я не могу жениться вообще на любой девушке, но дочь графа Давыдова — вполне подходящая партия. Ты же в курсе, что твоя мать является троюродной племянницей моего отца?

Ого, а моя мать-то, оказывается, самая настоящая принцесса! И не просто так князь Буйнов хотел свою Лизу за меня отдать.

— Конечно в курсе, — быстро ответил я. Ну не говорить же Дмитрию, что я в своей родословной ни ухом, ни рылом.

— Он не стал меня отговаривать. Сказал, что познакомился с тобой, и ему не показалось, что сестра такого типа может не справиться с ролью императрицы.

— Похоже, тот, кому ты растрепался, не знал об этом разговоре, — добавил я задумчиво. Интересно, что именно в моём поведении натолкнуло на подобные мысли императора? Скорее всего, ничего из ряда вон выходящего, просто нужно было отцу применить хоть какой-нибудь аргумент, который заставил бы сына задуматься о его выборе. — Во всяком случае, твой отец точно не был в курсе твоего увлечения. Иначе наш с ним разговор был бы составлен по-другому. Он бы попытался… Ох, ни хрена себе, — я остановился, уставившись на стоящий довольно далеко автомобиль.

Именно он поблёскивал на солнце, привлекая наше внимание. Передние дверцы были открыты, и оттуда наполовину вывалились тела, одетые в форму охраны цесаревича. Судя по всему, они были мертвы.

— Да-а, недалеко им удалось отъехать, — пробормотал Дмитрий и принялся оглядываться по сторонам. — Что же их убило? Тела вроде бы не тронуты.

— Что гадать-то, надо посмотреть поближе, — хмуро ответил я, укутываясь всеми щитами, которые знал, включая тот, что шёл непосредственно от демонической ауры. Подумав, растянул щиты на Мурмуру и Дмитрия. Если он и заметил что-то необычное, то промолчал, и мы очень осторожно двинулись к машине, замирая при каждом постороннем шорохе.

Глава 2

Настя выскочила из машины и бросилась к дому. Проверка закончилась, так и не начавшись. Сейчас в больнице царил полный бедлам. Никого из сотрудников и немногочисленных посетителей из здания не выпускали, пока не будет найдена пропажа. Только для неё сделали исключение, отправив домой на машине из охраны цесаревича. Вдруг свершится чудо, и цесаревич вместе с Денисом находятся дома, обсуждая какие-то важные дела. Пропавшей машины и двух охранников видно не было, но это всё равно не исключало того факта, что они могли быть здесь.

Подбежав к крыльцу, девушка практически столкнулась с Егорычем, который в этот момент выходил из конюшни, почёсывая затылок.

— Ничего не понимаю, Настенька, — сказал он, как только увидел девушку, — курица Дениса Викторовича как с цепи сорвалась. Побежала, распушив крылья, только пыль из-под лап. Хрясь! И на забор. Хренакс! И уже по улице мчится. И так шипит, что все собаки в разные стороны разбегаются. Я выбежал за ней вместе с Бароном, но догнать не смог. Она как сквозь землю провалилась. Просто исчезла на пустой дороге.

— Степан Егорыч, — Настя сложила руки в молитвенном жесте, — а Денис домой не возвращался? Его высочество хотел с ним поговорить наедине, мы все так поняли. Они вышли и…

— И? — поторопил её с ответом Егорыч, чувствуя неладное.

— Они просто исчезли, прямо как курица, — Настя опустила руки. И так было понятно, что ни Денис, ни цесаревич здесь не появлялись, иначе Егорыч бы первым делом поделился этой информацией. И предупредил бы, какой гость сейчас находится в доме, а не про курицу взбесившуюся начал рассказывать. — Так его не было дома? — уже зная ответ, девушка тем не менее задала этот вопрос, потому что крошечная надежда на то, что она ошибается, всё же присутствовала.

— Нет, Настя, не появлялся Денис Викторович. Ни одни, ни с кем-либо ещё. Егорыч схватился за голову: — Да что же это творится-то? Какой-то рок, вот помяни моё слово, рок над Давыдовыми витает!

Его прервал телефонный звонок, который было слышно даже на крыльце. Настя побежала к телефону, схватив трубку слегка дрожащей рукой.

— Анастасия Сергеевна, это вы? — раздался в трубке знакомый мужской голос.

— Да, Владимир Семёнович, что-то случилось? — спросила Настя, чувствуя, что осталось совсем немного, прежде чем напрочь сдадут нервы.

— Вам нужно срочно вернуться. У нас здесь, можно сказать, ЧП произошло, — зачастил Старостин. — Муравьёв Николай Борисович, глава нашего департамента того… инфаркт у него приключился. Да и начальник охраны Большаков с кризом гипертоническим носится. Как бы инсульт ни ударил. Лежать и смиренно ждать, когда отпустит, он не хочет. Мы, конечно, таблеточек ему дали, но я не уверен, что в такой ситуации они ему помогут. Ещё и несколько человек из охраны цесаревича съели, похоже, что-то не то. Совсем плохонькие.

— Какой инфаркт? — Настя помотала головой, вполуха слушая историю про кризанувшего охранника.

— Миокарда, — любезно пояснил старший фельдшер. — Ну тут понятно, такие переживания, а сейчас так вообще. Тоже, наверное, давление скакнуло. Хотя молодой ещё, сорока лет нет. И куда Денис Викторович с его высочеством могли деться? Так всю делегацию удар хватит, если они в скором времени не появятся, а мест в палатах у нас на всех точно не хватит. И так бабулек наших выписывать и развозить по домам пришлось, чтобы койки освободить. Он на секунду замолчал, а потом добавил: — Да, нужно вернуться, Анастасия Сергеевна.

— Но я… Я педиатр, — мысли о Денисе сразу отошли на второй план, и Настя почувствовала, что у неё вспотели ладони.

— И что? — Старостин, казалось, искренне удивился. — Рук на всех не хватает, а тяжёлых пациентов должен врач лечить. Александр уже связался с дежурным кардиологом, но вам бы самой созвониться да поторопить, чтобы быстрее приехали. Мы машину уже вызвали, не переживайте. Обратно охранника развернули, который вас домой отвёз только что, так что не больничную ожидайте. Муравьева сейчас-то без помощи никак нельзя оставлять. Хотя я бы, возможно, на нитроглицерине и аспирине продержал, чтобы на своей шкуре узнал, каково это без тромболитиков сидеть. А с другой стороны, Муравьёв тоже человек, ещё помрёт, я же никогда себе этого не прощу.

— Я педиатр, — повторила Настя. — У детей не бывает инфарктов миокарда, — попыталась она достучаться до разума Старостина, — я не знаю, как лечить инфаркты! И отравления тоже, — мысленно добавила она, прекрасно понимая, что, учитывая пропажу члена императорской семьи, охранники не пирожками из забегаловки по пути следования отравились. С гипертоническим кризом легче, но она всё равно не умела лечить взрослых, да и не обучал их этому никто толком. Также, как терапевтов детским болячкам.

— Да там всё по протоколу, тут же классика, — перебил её Владимир Семёнович. — Я такой подъём ST уже лет… много, в общем, не видел. Да тут не надо даже маркеры делать, тем более что у нас их нет. Анастасия Сергеевна, вы же клятву давали. Сами знаете, что будет, если болезному почти в критическом состоянии не поможете.

— Я сейчас буду, — сухо прервала его Настя и перевела взгляд на лацкан своего халата, который даже не сняла, когда домой рванула в поисках Дениса. Значок целителя горел ровным зелёным светом, и Настя, оглядевшись по сторонам, грязно выругалась.

Нужно было бежать, но она всё ещё не знала, что нужно делать. Время шло, и чем дольше она будет вот так стоять в ступоре, тем выше вероятность, что значок почернеет, если Муравьёв всё-таки умрёт, пока она будет гипнотизировать стену, слушая монотонные гудки из трубки, которую всё ещё держала зажатой в руке побелевшими пальцами. Если это произойдёт, тогда можно будет идти топиться, потому что это чёрное клеймо будет проявляться напротив имени всегда, когда она будет ставить подпись. Если врачи из аристократов ещё как-то могут существовать, то ей придётся туго, потому что на работу её точно никто не возьмёт. А также она не сможет заключить ни одной сделки, потому что все они будут считаться недействительными из-за клейма, намеренно нарушившего клятву человека.

Но вот если Муравьёв помрёт, когда она ехать на вызов будет, ничего подобного не случится. Всякое бывает, она же не отказалась оказать необходимую помощь. Как эта штука различает, когда врач не успел оказать помощь и просто её не оказал, потому что не захотел, оставалось для всех загадкой. Ну, может, кто-то из старшего поколения и знал, но подобными тайнами делиться не спешил.

Внезапно в комнате резко похолодало. Настя поёжилась, обхватив себя руками за плечи, и уже хотела выйти, чтобы ехать в больницу, как прямо перед ней появился призрак. Настя зажала рот рукой, чтобы не завизжать, но призрак замахал руками.

— Простите, милая барышня, не хотел вас напугать. Денис должен был нас представить друг другу, но почему-то не представил. Я жду, жду… И тут случайно услышал, что у вас появились некоторые затруднения.

— Я вас знаю, — внезапно Настя успокоилась, уставившись на дядюшку. — Вы Давыдов Фёдор Васильевич, профессор и декан кафедры госпитальной терапии в Петербургском медицинском университете.

— Как это приятно, когда тебя узнают, — дядюшка расплылся в улыбке. — Но вернёмся к нашему болезному с инфарктом. Подойдите к столу, — и он указал рукой на стол, куда Денис вечером свалил те книги, которые непременно хотел изучить. Настя сразу же подошла к нему и вопросительно посмотрела на призрака. Она почему-то сразу перестала его бояться, как только узнала знаменитого покойного профессора. — Третья книга сверху.

Настя взяла тонкую книжечку и прочитала: «Клинические рекомендации. Острый инфаркт миокарда с подъёмом сегмента ST электрокардиограммы».

— Спасибо большое, — девушка прижала к груди книжку и посмотрела на призрака с благодарностью.

— Удивительно толковая книжка, — кивнул дядюшка. — Идите, в ней вы найдёте всё, что вам будет необходимо. Да, кстати, того, что с высоким давлением бегает, просто уколите каким-нибудь бензодиазепином, который у них есть в наличии. Успокоится, уснёт, и давление снизится, — добавил он, остановив уже хотевшую выпорхнуть из дома девушку. — А отравленным промойте хорошо желудок, дайте сорбенты и хорошо прокапайте. Отравляющее вещество не известно, и антидот всё равно правильно не подберёшь, а так хоть надежда какая-то будет, что оклемаются. Если это не какой-нибудь яд отложенного действия, конечно. Тут мы тогда будем бессильны в местных условиях, — развёл он руками.

Настя слабо улыбнулась и выбежала из дома, запоздало думая о том, откуда тут вообще взялся призрак уважаемого профессора, и почему он не предложил сопровождать её? Так было бы намного проще.

— У одного из проверяющих инфаркт, — крикнула она всё ещё причитающему Егорычу, запрыгивая в машину и открывая рекомендации, чтобы сразу на ходу хоть что-то прочитать.

— Ну, инфаркт, это понятно. Это умудриться надо наследника престола потерять! — вставил в свои причитания Егорыч. — Как бы у меня никакого инфаркта не случилось вот с таким рубцом, — и он развёл руки в стороны, показывая, какого размера инфаркт у него может случиться, если Денис не появится в ближайшее время.

Из окна дома за Настей наблюдал призрак.

— Ну ничего, девочка умненькая, справится. Да и к тому же подозреваю, местным фельдшерам от неё единственное, что нужно, это добро на морфин дать, да ответственность с себя сложить. Как я понимаю, пациент — не последний в империи человек. Инфаркт — это очень больно, что бы кто ни говорил. А там, глядишь, тромболизис проведут, антиагрегантами сверху закинут и спокойно повезут в больничку на стентирование. Мужик молодой, справится, — пробормотал дядюшка Фёдор, наблюдая за машиной до тех пор, пока она не скрылась из вида. — Но мне всё-таки непонятно, где Денис? Надо бы его найти, что ли. Так у меня с его фамильяром настроена связь, так что можно с курицей попытаться связаться, чтобы она меня к себе потянула!

И призрак сосредоточился, пытаясь в просторах Астрала найти яркое рыжее пятно, отражение странного фамильяра Дениса Давыдова, точнее, демона в его обличье.

***

К машине мы подошли практически крадучись. Всё то время, пока шли, держа наготове атакующие заклинания, я оглядывался, чуть ли не на триста шестьдесят градусов вращая головой. Одновременно с этим я удерживал щит, растягивая его на всех нас, включая Мурмуру.

Как только достигли цели, я сразу же подошёл к водителю. Нужно было определить причину смерти хотя бы приблизительно, потому что от этого зависели наши дальнейшие действия.

Тело наполовину вывалилось из салона. Рука лежала на дверной ручке. Значит, он сам открыл дверь. Вопрос зачем? Заметил опасность? Какое-то препятствие на дороге? Зачем ты, урода кусок, открыл машину и попытался из неё выйти?

Похоже, не только меня мучили эти вопросы, потому что Дмитрий, увидевший такую же картину со стороны пассажира, принялся осматривать окружающее пространство. Едва заметные белесоватые нити отделились от его рук, устремившись в разные стороны, достигая леса и скрываясь за деревьями.

— Заклинание поиска, — ответил Дмитрий тихо на мой вопросительный взгляд. — Живых людей поблизости нет. Про монстров не скажу, слишком сильный магический фон вокруг. Он искажает результат, — проговорил он.

Логично. Нельзя было исключать, что эти двое были здесь не одни. Кивнув каким-то своим мыслям, Дмитрий крадучись принялся обходить машину, открывая боковые двери и осматривая салон.

Много времени он уделил и дороге. Судя по всему, он что-то заметил своим заклинанием, но раз ничего не сказал, то не был до конца уверен.

Понаблюдав за ним с полминуты, я вернулся к прерванному занятию. А именно, к осмотру тела. Первое, что бросилось в глаза, это приоткрытый рот со следами засохшей пены в уголках. Труп только-только начал коченеть, но яркий цианоз, то бишь посинение носогубного треугольника, уже бросалось в глаза. Ранений не было видно. Оттянув веко, я внимательно осмотрел жёлтую, насыщенного лимонного оттенка склеру.

Быстро поднявшись на ноги, обежал машину и осмотрел второго. Всё то же самое. Но у этого цианотичные лунки на ногтях были даже более выражены, чем у водителя.

— Что скажешь? — ко мне подошёл Дмитрий, встав так, чтобы прикрыть меня, если вдруг что.

— Скажу, что мы недолго здесь провалялись, — я выпрямился. — Нас выкинули и помчались быстрее от этого проклятого места по двум причинам. Первое, скорее всего, мы начали подавать признаки жизни. И согласись, вдвоём у нас были все шансы одолеть этих двух уродов, завладеть их оружием и машиной и оставить здесь подыхать.

— Соглашусь. Кроме того, у нас и сейчас есть шанс завладеть их оружием и машиной, — Дмитрий не смотрел на меня, контролируя местность, но никаких чар для этого он не применял. Видимо, боялся, что злоупотребление магией привлечёт излишнее внимание со стороны местного населения. — Какая вторая причина?

— Им стало плохо. Они попытались добраться до того, кто бы им помог, но не успели. Яд, которым их траванули, был хорош, — ответил я, обходя машину и забирая пистолеты. Повертев их в руках, чуть слышно выругался. Пистолеты были кремневые, заряжающиеся с дула. Что за хренов день?! Я же прекрасно знаю, что в этом мире есть вполне неплохое огнестрельное оружие. А это что? Сомневаюсь, что они бы действительно помогли в охране наследника престола, если бы кто-то решился на покушение. Нет, тут они, конечно, решились сами повыделываться. Однако это не отменяет халатность со стороны начальника охраны, который вполне себе мог бы быть в этом всём замешан, закрывая глаза на подобный раритет у охраны цесаревича.

— Значит, их отравили, — задумчиво проговорил Дмитрий.

— Да, скорее всего, отравили. По крайней мере, признаки у них похожи именно на отравление, — я покрутил пистолет в руке. — Объясни мне, как нам поможет это так называемое оружие? Застрелиться, чтобы врагу не достаться?

Я тем не менее сунул пистолет за пояс, схватил тело подмышки и выволок из машины. Оттащив его с дороги, просто бросил на обочине. То же самое проделал с водителем под пристальным взглядом Дмитрия.

— Вот только не говори, что собираешься их хоронить, — поморщился я, вспоминая о его избыточной порядочности.

— Нет, не собираюсь. Дмитрий поднял руку, призывая меня к молчанию: — Прислушайся, ничего не слышишь?

Я напряг слух. Со стороны леса шёл какой-то гул, прерываемый рыком, взвизгами и завыванием. Гул нарастал, и отдельные вопли были слышны уже весьма отчётливо.

— Что это за хрень? — поднял взгляд на цесаревича.

— Обитатели пустоши почуяли мертвецов, — медленно проговорил Дмитрий. — Я почувствовал их и сразу же свернул поисковую сеть. Надеюсь, что их привлёк запах мертвечины, а не искажение магического фона, вызванного моим плетением. Всё же не все из них падальщики…

Я примерно пять секунд переваривал то, что он мне только что сказал, а потом заорал.

— Так что ты стоишь?! Водить умеешь? — Дмитрий сдержанно кивнул. — Давай за руль и валим отсюда! Мурмура, где?

Квохтанье с заднего сиденья доказало, что эта злобная тварь гораздо умнее нас с Дмитрием, потому что курица, как оказалось, уже давно была готова к отъезду.

Машина рванула прочь от места, где смерть застигла наших похитителей, за пару секунд до того момента, как на дорогу выскочила первая тварь. Это было нечто, напоминающее оборотня, застрявшего в неполной трансформации.

— Нужно всё равно попытаться в замок заехать, переждать, пока волнение уляжется, — Сказал Дмитрий, выжимавший из машины всё, на что та была способна.

Словно в ответ на его слова прямо на капот спикировал огромный нетопырь. Дмитрий ударил по тормозам, и тварь, не удержавшись, слетела на дорогу. Цесаревич тут же вдарил по газам, и машина понеслась по дороге, переехав при этом нетопыря.

Я промолчал, ничего не ответив, потому что сказанное было очевидно. Рва у замка не было. Он стоял просто посреди поля. Ворота открыты, приглашение в ловушку просчитывалось на раз. Но у нас не было выбора, потому что с каждой сотней метров появившиеся со всех сторон твари всё плотнее брали нас в кольцо.

Машина с рёвом заскочила через ворота во внутренний двор замка, и створы сразу же захлопнулись за нами. Я покосился на Дмитрия. Цесаревич был сосредоточен, и только побелевшие пальцы, стискивающие руль, показывали, насколько он взволнован. А вот Мурмура почему-то была спокойна. Поймав мой взгляд, она с флегматичным видом начала чистить перья, словно ничего вокруг неё не происходило. Хотя именно фамильяру положено было закатывать истерики. Ну что же, посмотрим, что приготовил нам этот замок Иво. И я решительно открыл дверь, прекратив разглядывать встрепенувшуюся курицу.

Глава 3

— Стой, — голос Дмитрия заставил меня остановиться.

— Что? — обернувшись, я посмотрел на него, прищурившись.

— Куда ты собрался? — цесаревич нахмурился, рассматривая меня пристально, словно стружку снимал. — Это очень опасно.

— А просто стоять здесь не опасно? — решил уточнить я. — Это очень странное место. Ты ничего подозрительного не слышишь?

— Нет, — Дмитрий повертел головой. — Тихо. Как-то подозрительно тихо, — всё ещё продолжая хмуриться, проговорил он, переводя взгляд на меня.

— Вот именно. Твари, окружившие нас, отступили, хотя по всем законам жанра они уже должны были выломать ворота, чтобы добраться до свежей человечинки. Ну или, в крайнем случае, начать долбиться в двери, сотрясая при этом землю.

— И что ты предлагаешь? — Дмитрий повернулся ко мне и нахмурился, соглашаясь с моими рассуждениями.

— Нам всё ещё нужно оружие, потому что я сомневаюсь, что твари пустоши просто так отошли и не будут ждать нас за периметром, — я посмотрел на замок. — К тому же надо выяснить, как открываются ворота, и по возможности обезвредить того или тех, кто так настойчиво нас сюда пригласил.

— Я знаю, — Дмитрий продолжал меня рассматривать. — И не спорю, что мы должны туда пойти. Вот только, может быть, сначала поисковую сеть запустим?

— Это дельная мысль, — я кивнул и сложил руки на груди. — Чтобы знать наверняка, кто и где нас поджидает.

— Такого точного анализа не жди. Но место, где могут находиться твари, определить можно, — руки цесаревича снова окутало вязкое марево, и он закрыл глаза, сосредоточившись на деле. А когда он открыл глаза, прошептав заковыристое заклинание, это марево устремилось к замку прямо сквозь лобовое стекло.

— А как же магические искажения? — спросил я, наблюдая за маревом. Оно истончалось, окутывая весь замок, проникая внутрь и становясь прозрачным.

— Замки накрыты отдельными защитными сферами, — Дмитрий сосредоточенно отслеживал перемещение своего творения, поэтому отвечал с заметной задержкой. — Ты сам обратил внимание, что твари не стремились проникнуть внутрь, и это только подтвердило наши догадки. С разведывательных дирижаблей были запущены специальные зонды, но мы так и не смогли определить тип магии, что здесь применялась. В любом случае эта сфера гасит эманации с пустоши, и искажения возможны незначительные.

— А твари не могут долго жить за пределами этой энергии, поэтому избегают мест, где её мало, — кивнул я.

— Скорее всего. Как ты понимаешь, монстров пустоши никто в лабораториях не изучал, — пробормотал он, вливая больше силы в заклинание, которое снова начало уплотняться. — Но возможен вариант, что и у тварей есть мозги, а здесь слишком опасно и для них в том числе.

— Но нас засечь по сети могут? — деловито уточнил я.

— А ты думаешь, тот, кто закрыл дверь, ещё не в курсе, что у него гости? — в голосе Дмитрия прозвучала насмешка.

— Нет, если это автоматическая ловушка, — пробормотал я задумчиво. Ну не говорить же ему, что я такие уже встречал. И что нежить и нечисть, даже разумная, на самом деле слегка тупорылая, включая, кстати, высших вампиров. Словно с душой они лишались чего-то очень важного, позволяющего им мыслить чётко и адекватно.

Интересно, а у меня есть душа? У кого бы узнать? Вроде я пока мыслю чётко, хотя вряд ли наличие души это показатель умственных способностей. Возможно, все эти твари, если говорить о высших вампирах, настолько зациклены на жажде крови вперемешку с амбициями и мыслями о всемогуществе, что у них напрочь сносит крышу, и они даже не понимают до конца, что именно творят. А подсказать некому, потому что своих верных соратников они сжирают первыми.

Тряхнув головой и прогоняя такие странные мысли, я ещё раз внимательно осмотрел двор. Что-то в нём было такое… знакомое, что ли. Но что это, я никак не мог сообразить.

— Странно, — голос Дмитрия был ещё более задумчивый, чем мой, — сеть показала, что в замке находятся три существа. Всего три, и что они… живые? — он удивлённо посмотрел на меня. — Во всяком случае, не мёртвые это точно. И разумные. Но твари с пустоши не дают такого эффекта от заклинания, а живые люди испускают совершенно иную энергию, — продолжал делиться своими наблюдениями цесаревич.

— Забавно, — я вывернул шею и посмотрел наверх, туда, где в высоте терялась крыша. — Жалко, что у тебя нет в арсенале какого-нибудь поискового заклинания с глазами. Птичек там или мушек, даже таракан сошёл бы. Можешь передать своим учителям, что они плохие учителя, раз не научили столь необходимым чарам, — продолжал говорить я, рассматривая здание.

— Как выберемся, обязательно передам, — усмехнувшись, проговорил Дмитрий.

— Где они расположились? — ничего подозрительного я так и не смог почувствовать или увидеть, и это мне, мягко говоря, не слишком нравилось.

Ощущение чего-то знакомого заставляло покрываться кожу мурашками, а сердце в груди ускоряло свой ритм. Это не было похоже на те чувства, возникшие, когда я увидел адскую гончую у себя во дворе. Здесь было что-то другое, но одновременно похожее. И это точно никоим образом нельзя было игнорировать.

— Недалеко от входа, — цесаревич решительно вытащил пистолет. — Если мы сразу сумеем вывести из строя двоих, то с оставшимся справимся.

— Нет, — я покачал головой, — ты остаёшься здесь и, пожалуйста, не возражай. Я поморщился, заметив, что Дмитрий собирался уже послать меня с моим предложением. Мне не то чтобы не хотелось подвергать цесаревича опасности, но я был абсолютно уверен, что разобраться со своими ощущениями должен в одиночку и без лишних свидетелей. — Я очень ценю свою жизнь и шкуру, пойми. Настолько, что совершенно не хочу возвращаться домой, если вдруг с тобой произойдёт несчастье. Потому что в этом случае будет лучше, если меня сожрут прямо у двери, — наконец пояснил я, выбирая наиболее правдоподобную причину, почему я хочу от него на время отвязаться. — Да, так, на всякий случай, что-то я запамятовал, у тебя братья есть?

— Нет, — решимость Дмитрия сменилась удивлением.

— Значит, твоему отцу некем тебя заменить, — пробормотал я, поворачиваясь к курице, которая всё также не проявляла беспокойства. Словно то, что засело в замке было для меня неопасно. — В этом случае мне лучше взять скальпель и самому с себя кожу спустить. Менее болезненно будет.

— Что ты предлагаешь? — напряжённо спросил Дмитрий. Он не стал отрицать, что моей шкуры не хватит, чтобы уменьшить боль отца, потерявшего единственного сына.

— Я предлагаю разведку. И пойду на неё без тебя. Посмотри на Мурмуру. Она спокойна. Значит, по крайней мере, здесь в машине нам опасность не угрожает. Так что ты останешься здесь.

— Она, конечно, фамильяр, но всё-таки курица, — скептически посмотрел на вздыбившуюся Мурмуру цесаревич. — И говорят, что у них не так уж и много мозгов, извини, конечно, но это доказанный факт.

— Интеллектуальные способности не зависят от размера мозга. Извини, но это тоже доказанный факт, — закатил я глаза, вспоминая эксперименты, который проводил несколько сотен лет назад Азазель. Я тогда нехило поднялся на ставках, даже ипотеку сумел сразу погасить. Но потом Сам зарубил наш тотализатор, и все опыты проводились под грифом «Совершенно секретно».

Я поймал взгляд курицы, которая уже хотела броситься на своего обидчика, и проговорил: — Охраняй его, иначе тебя первую на суп пустят у меня на глазах. Не то, что меня подобное сильно расстроит, но и прыгать от радости я не буду. Мурмура ничего, как и полагается курице, не ответила, но демонстративно отвернулась, уставившись в окно.

— Денис, — Дмитрий сделал последнюю попытку меня остановить.

— Я быстро бегаю и прекрасно мотивирован сделать ноги, а не вступать в заранее проигранную битву, — ответил я, открывая дверь. — А с твоим благородством нужно что-то делать, причём срочно. Иначе это может плохо закончиться.

Выйдя из машины и захлопнув дверь, я заглянул внутрь. Мурмура перепрыгнула с заднего сиденья на переднее, чтобы быть поближе с охраняемым объектом. Агрессии в отношении цесаревича она не проявляла. Дмитрий рассеянно гладил её по встопорщившимся перьям, и эта гадина позволяла ему это делать. Почувствовав мой взгляд, она повернулась, смерила меня злобным взглядом и отвернулась. Мне не нужно было мыслей читать, чтобы понять, мой фамильяр смертельно обиделся из-за того, что я оставляю его здесь, где её понапрасну унижают и оскорбляют, а не беру с собой.

Покачав головой, я махнул рукой и выпрямился, осматривая двор с этого ракурса.

Что же привлекло моё внимание? Так… Ворота, колодец, рядом дверь. Наверное, ведёт в хозяйственные помещения, в кухню, например. Вон там, похоже, конюшня. Кузница. Надо же, точно кузница! Сколько этому замку лет? Какие-то длинные линии, идущие прямо по камням, которыми был вымощен внутренний двор. Ещё какие-то строения, наверное, какой-нибудь хлев. Жрать-то и некроманты, поди, любили будь здоров.

Мой взгляд снова переместился к линиям. От них не исходило магической силы или чего-то потустороннего. Но это именно в них я вижу нечто знакомое, что никак не могу опознать. Хорошо. С тем, что именно так взбудоражило мой мозг, я сразу определился. Но не надо зацикливаться. Тут или я вспомню, что мне эти линии напоминают, или же не вспомню, как повезёт. Но, если всё-таки не вспомню, значит, мне это было не надо.

Бросив ещё один взгляд вокруг, я осторожно двинулся к центральному входу, оборачиваясь демонской аурой, как плащом. Многим представителям нежити хватало наличия самой ауры, чтобы сделать ноги или прикинуться окончательно дохлыми. На тварей пустоши она никак не влияла. Оно и понятно, мозгов-то и разума у них всё-таки не было, что бы там ни говорил Дмитрий. И я надеялся, что именно здесь, в замке, получу соответствующий ауре ответ, потому что плохо понимал, что буду делать, если всё-таки наткнусь на нежить, и она унюхает во мне человека.

Конечно, в моём арсенале есть парочка неплохих заклинаний для упокоения особо тупых и агрессивных, вот только я потащился в замок один, потому что, помимо всего прочего, рассчитываю на сделку.

С порога я попал в огромный и пустой холл. Прямо напротив двери располагалась широкая лестница, а в стороны уходили длинные тёмные коридоры.

— Почти перекрёсток, — пробормотал я. Света практически не было. Те небольшие светильники, висевшие под потолком, освещали пространство вокруг очень скудно, заставляя предметы отбрасывать забавные искажения теней. Но ни пыли, ни паутины, ни грязи не было, значит, это место держали в относительной чистоте и порядке. — Так, Дима сказал, что здесь три особи, и они живые, — я говорил вполголоса, чтобы хотя бы себя слышать. Это немного успокаивало, потому что волнение во мне всё же присутствовало. Да что уж там, себе можно и не врать, мне было страшно почти до кондрашек. Но я не знал, как увеличить силы и тем самым наши шансы вырваться с пустоши без сделки.

Странные характеристики у местных обитателей, вот только… Может быть, всё-таки условно живые? Вампиры? Ненавижу этих кровососов! Надменные скоты. С ними даже Асмодей предпочитает дел не иметь. Главы вампиров не уступают ему самому в первоклассном мудизме, и он их не может подавить. Потому и не любит. Уж князья никогда не позволяют каким-то выскочкам выглядеть круче их самих.

Я поморщился. Если это вампиры, то сделки не будет. Эти сделок не заключают, живут одним днём, и, по-моему, в глубине своего естества всё-таки мечтают сдохнуть. К тому же сейчас утро, да ещё и раннее. И даже высшие вампиры сейчас спят. Солнце их не убивает, но определённый дискомфорт причинить может.

Раскинув руки, я развернул ауру, запуская уже свою поисковую сеть. Мне ещё и для этого нужно было уединиться. Димон её не почувствует, но увидеть, что я совершаю нечто странное, может. Лучше вот так, вдали от его проницательного взгляда. Так, что тут у нас?

Поисковик замер буквально сразу на уровне второго этажа в одной из комнат. Аура затрепетала, и я резко опустил руки, начиная формировать из неё бестелесную копию самого себя, чтобы она стала моими глазами и ушами. Очень энергозатратно, поэтому никто сразу форму заклинанию и не даёт. Мне нужно было взглянуть, кто именно там находится, потому что Дмитрий оказался прав. В комнате действительно находились три существа, и они были живыми! То есть, состояли из плоти и крови, которую перегоняло вполне живое сердце.

Разглядеть, кто именно там находился, я не успел. Мои попытки сотворить фантом разорвало в клочья хлынувшей силой, а поисковое заклинание просто вышибло наружу. Откат был такой, что меня качнуло. Благо, это всего лишь аура, и ничего страшного через неё мне не могли причинить.

На меня словно родной Преисподней дохнуло. Я пристально посмотрел наверх. Там явно сидят демоны. Теперь я понял, что означают те линии во дворе и те странные ощущения, которые я испытывал. Вся моя сущность старалась меня предупредить, чтобы я оставался на месте и не пересекал эти линии. Потому что это часть огромной, величиной с замок, демонской ловушки! И сейчас встала ещё одна проблема во весь мой человеческий рост. Интересно, эта ловушка меня-то выпустит?

Приплыли, вашу мать! Зато теперь понятно, почему в замке нет нечисти. Если демоны попали в ловушку давно, то просто перебили всю нежить и нечисть здесь обитающую. От скуки или от злости, на самом деле не важно. А важно то, что, скорее всего, поисковая сеть цесаревича не обманула, здесь действительно больше никого нет. Мы не любим соседства всякой дряни, так что относительную безопасность замка я могу гарантировать.

Опять же, то, что активировало демонскую ловушку, сработало не так давно. Потому что демоны, вашу мать, живые! Им жрать что-то нужно. На крысах далеко не уедешь.

Зато понятна система ловушки с воротами. Люди здесь появляются очень редко, да и не жрём мы людей, вопреки распространённому мнению. Ну если только тупорылые образины из штурмовиков легиона. Но там мозга нет, они сами мало чем от того же зверья отличаются.

Так что рассчитана ловушка была на зверьё. А зверьё оно и есть зверьё, в рагу прекрасно пойдёт. Но чем дольше тут находятся демоны, тем больше начинают испускать эманации своей ауры, и она начинает буквально сочиться из стен замка. Именно поэтому кандидатов на обед становится всё меньше. Это я сужу по поведению гнавшихся за нами тварей. И да, твой новый приятель оказался прав, зверьё чувствует, что здесь станет дичью и старается лишний раз не приближаться к воротам.

Со второго этажа раздался шум. Так, Денис, хватит голову забивать хрен знает чем. Надо идти и поздороваться. Если демоны попались до того, как меня вышвырнули из Ада, то они могут и не знать про запрет на общение с опальным Фурсамионом. И это можно будет как-то использовать.

Приняв решение, я взбежал на второй этаж и остановился посреди длинного коридора, отходящего от лестницы в двух направлениях. Дверей, выходящих в этот коридор, было немного, что позволяло примерно представить, какие огромные комнаты скрываются за ними.

— Так, — потерев лоб, я посмотрел налево, потом направо, — снаружи домик выглядит внушительно, но всё-таки немного меньше, чем изнутри. Тут какой-то шутник обитал, не иначе. Демонскими ловушками баловался да ещё и пространством. А ещё страдал гигантизмом. Скорее всего, компенсировал плешивую макушку и весьма скромные размеры. И всё это, несомненно, прекрасно, и в какой-то мере весьма поучительно, вот только… Куда мне идти!

Последние слова я выкрикнул. Почему-то поисковое заклинание показало наличие демонов практически рядом с лестницей, вот только дверей здесь никаких не было. Но тут, вероятно, работа с пространством внесла свои коррективы. Поисковик просто запутался в пространственной спирали, а сформировать тело мне никто не дал.

Плюнув прямо на пол, я свернул налево, чтобы начать поиск с первой же комнаты. Обследовать сами комнаты я не собирался. Вот ещё! Подставлять спину своим землякам? Я не самоубийца. Так что просто открыть, заглянуть и так до тех пор, пока не найду тех, кого ищу.

И тут мне повезло: мои вопли, похоже, услышали. Вторая дверь от лестницы приоткрылась, словно приглашая меня войти.

— Ну вот, другое дело, — ухмыльнувшись, я снова укутался в демоническую ауру, чтобы не возникло недопонимания, и пошёл прямиком к приоткрывшейся двери.

Не задерживаясь в коридоре, я ввалился в комнату и замер, удивлённо осматриваясь по сторонам. А потом перевёл изумлённый взгляд на застывшие неподалёку фигуры.

— Привет, девчонки, — я расплылся в улыбке. И тут мой взгляд остановился на одной из суккуб, вышедшей немного вперёд. — Пхилу, а ты что здесь делаешь?

Глава 4

Пхилу, которую остальные суккубы принимали за старшую, вышла вперёд, недоумённо глядя на меня. Сделав пас рукой, моя бывшая нахмурилась, а затем её глаза расширились, и она отшатнулась, выставив впереди себя руки.

— Фурсамион? — две другие суккубы переглянулись и невольно нахмурились. Я их не знал, и они меня, похоже, тоже. И им явно не была понятна реакция Пхилу на какого-то смертного, от которого почему-то разило демонической аурой. — Не подходи близко. Оставайся стоять там, где стоишь.

— Что с тобой? Ты забыла наши страстные игрища? — я прищурился. — Или вот прямо сейчас в такой интересной манере хочешь признаться, что тебе не понравилось? Интересно, а кто тогда вместо тебя говорил, что я потрясающий любовник? Для простого демона перекрёстка, конечно, любой инкуб из вашей канцелярии мне сто очков форы даст.

— Фурсамион, я не собираюсь ничего тебе говорить. Мне было забавно и даже, можно сказать, очень хорошо с тобой, но сейчас ты радиоактивный. Асмодей этого придурка Мазгамона в тюрьму бросил просто так, для профилактики, когда узнал о вашей встрече, и я не хочу разделить его участь, — быстро проговорила Пхилу. — Но всё-таки хочу обратиться с просьбой. Освободи нас. В память о наших страстных ночах. Я же была хорошей учительницей, признай это. И сейчас ты вполне сможешь доставить удовольствие любой девушке, если захочешь, конечно.

— Хм, ты не хочешь подать мне руки, не то что скрасить пару часов и помочь мне понять, не растерял ли я своих навыков, оказавшись в теле этого девственника, — слегка наклонив голову, я, прищурившись, смотрел на суккубу, — и тем не менее хочешь обратиться с просьбой? Дорогая, а ты не охренела?

— Фурсамион, я убрала твои документы в архив, ты должен ценить подобные жесты, — Пхилу скрестила руки на груди. Я невольно задержал взгляд на этой части её тела. Всё-таки суккубы очень красивы, а ещё безумно сексуальны. Только глядя на этих троих, я чувствовал себя вполне способным на подвиги. Ещё бы они от меня не шарахались…

— Я весьма это ценю, но согласись, твой красивый жест ни на что в итоге не повлиял. Вот если ты сейчас скажешь, кто меня подставил, то я, так и быть, попытаюсь тебя выслушать.

— Я не знаю, Фурсамион, — она покачала головой. — Никто не знает. В «Адском коне» уже тотализатор устроили на тебя, между прочим.

— Да? — я хищно улыбнулся. — И на что ставят?

— На время твоего пребывания в этом убогом мирке. Ставки сто к одному, что ты и года здесь не продержишься и окочуришься, вернувшись в Ад естественным, так сказать, путём, — Пхилу тяжело вздохнула.

— И что, такой вариант вернуться действительно существует? — прищурился я.

— Никто не знает, что с тобой будет после смерти. Мне кажется, что, учитывая всю суету вокруг тебя, в Ад тебе дорога закрыта. Ты не сможешь туда вернуться в любом случае, — покачала она головой, закусив губу. Если бы я не был демоном, то даже подумал бы, что ей искренне меня жаль. Но передо мной стоит суккуба, так что веры ей нет, как, собственно, и мне в мои лучшие годы.

Не слишком радужная, конечно, перспектива, но чего-то подобного я ожидал. Если бы можно было совершить самый смертный грех из всех грехов и покинуть этот мир при помощи обычного канцелярского ножа, то смысла в наказании не было бы никакого.

Именно поэтому я этого не сделал раньше, решив не испытывать судьбу. Так что ещё побарахтаемся и подождём, пока Асмодей подостынет. Может быть, тогда кто-нибудь из его лизоблюдов расщедрится, чтобы пояснить, в чём конкретно я был неправ.

— Хм, — я задумался. — Вот что, ты прекрасно знаешь, где моя заначка спрятана. Раз уж пошла такая пьянка, поставь всё на меня. Выигрыш пополам поделишь и как-нибудь передашь мне. В любом случае ты ничего не теряешь. А там очень крупная сумма получится. Очень крупная.

— Ты так в себя веришь? — подала голос одна из стоявших позади Пхилу демонесс. Я перевёл на неё взгляд, отчего она сделала шаг назад, опуская глаза.

— Не обращай внимания, она не знает тебя так, как я, — томным голосом проговорила Пхилу, приблизившись ко мне на шаг. Я никак не отреагировал на чары обольщения, которые она попыталась применить.

— Ты серьёзно? — я фыркнул. — Даже если я сейчас смертный, то всё ещё остаюсь демоном. Что тебе нужно?

— И вот мы подошли к той самой просьбе, с которой я хотела к тебе обратиться. Выпусти нас из этой грёбаной демонской ловушки! — к концу предложения Пхилу сорвалась на визг.

— Тише, не ори, — я демонстративно поковырялся в ухе. — Мне вас искренне жаль, девчонки, но, драгоценная, ты меня с этими ублюдочными пернатыми случайно не перепутала? — я сложил руки на груди. — С какого перепуга я буду вас освобождать, если мне так демонстративно отказали даже в ласке с самого начала? Попытка извиниться после этого, увы, не засчитана.

— Чтобы Пхилу поставила на тебя крупную сумму? — предположила вторая из стоящих в стороне суккуб и сделала шаг ко мне. — Я не знаю, из-за чего бесится Асмодей и вполне готова расплатиться. Тем более, это тело очень даже ничего, — смерила она меня оценивающим взглядом, словно мясо на рынке выбирала.

— Тогда тебе лучше будет остаться здесь, — остановила её хмурая Пхилу. — Если уж по всему Аду прошло объявление, что за помощь демону Фурсамиону, да даже просто за добровольное общение, грозит смерть, то лучше после тесного контакта там не появляться. Особенно когда смерть обещают не самую приятную. Так что думай, что он такого натворил, чтобы вызвать такой гнев.

— Твои слова звучат как-то не совсем логично. Хотя подобными способностями ты никогда не обладала, — хмыкнул я. — Значит, контактировать тебе со мной нельзя, а просить о помощи можно?

— Учитывая сложившиеся обстоятельства, думаю, помощь от тебя принять будет позволительно, — сжала губы Пхилу. — Так что ты сделал, чтобы так взбесить Асмодея? Просто любопытно, — решила сменить она тему. Было видно, что она что-то явно не договаривала, но демон был бы не демоном, если бы не стремился обмануть ближнего своего.

— Разбил вазу в его кабинете, подаренную ему самим Люцифером, — любезно сообщил я Пхилу. На моих губах застыла лёгкая улыбка, зато внутри всё переворачивалось от злости. За что так со мной?! Что я такого действительно сделал, чтобы вызвать подобную реакцию?

— Это да, это серьёзный проступок, — суккуба поморщилась и сделала шаг назад. — Только эту вазу разбивает какой-нибудь неудачник раз в неделю. И ни один ещё никогда не попадал под такой гнев князя Ада, потому что там давно стоят её копии. Это известно сейчас каждому демону, благодаря Сатту, помощнице князя. Всем было интересно, что же тогда произошло в кабинете Асмодея. Так что все подробности, включая правду про вазу, которую князь специально ставит в самых неудачных местах, она растрепала всем, кто хотел её слышать. И поверь, желающих оказалось очень много. Вот только… Ваза? Ты серьёзно? — она приподняла бровь. — Не хочешь говорить? Твоё право. Так даже лучше, меньше знаешь - живее будешь.

— Если со мной нельзя вступать в добровольный контакт, то для демона, дрожащего только об упоминании обо мне, ты слишком разговорчива, — ровно проговорил я, пристально глядя на суккубу. — Либо всё не так плохо, либо у тебя дефицит общения развился в этих стенах, — позволил себе кривую усмешку, глядя на то, как изменилось её прекрасное лицо. Но выведать о планах Пхилу подобным образом всё равно не получилось. Ну что ж, будем работать с тем, что есть.

Я смотрел на них и лихорадочно размышлял, что же мне делать. Лучше, конечно, освободить. Они со скуки и от первичного бешенства сделали замок безопасным, и мне хотелось бы в нём как следует покопаться. Самое главное, я не смогу этого сделать, пока подруги находятся здесь. Так что…

— Как вы вообще здесь застряли? И сколько уже сидите? — спросил я, начав откровенно тянуть время, чтобы просчитать варианты.

— Давно, — ответила демонесса, не верившая в мою способность противостоять целому Аду. Она щёлкнула пальцами, и рядом со мной появился стул. — Я попалась первой, через сто пятьдесят лет в круге призвания появилась Охарис, — она кивнула на ту, что хотела расплатиться со мной за услугу натурой. Я же сел на предложенный стул, закинул ногу на ногу и приготовился слушать занимательную историю. — После её появления наступил очень длительный перерыв. Почти восемьсот лет прошло, древняя ловушка снова стала активна, и в неё затащило Пхилу.

— Как интересно, — задумчиво проговорил я, проводя пальцем по губам. — И что, никто из Адской канцелярии не заметил вашего исчезновения? Довольно странно на самом деле. Ваша начальница, насколько мне известно, стоит стеной за каждую свою девочку, которую нужно очень долго растить и учить.

— Как видишь, — тряхнула головой Пхилу. — Эта ловушка не даёт нам ни единой возможности хотя бы связаться с Адом. И я сомневаюсь, что в бесчисленном количестве миров нас будет так просто найти. Она сжала кулаки. Видимо, не хотела принимать тот факт, что на них высшим суккубам благополучно плевать. Ну что ж, это приятный бонус, который даёт больше шансов провернуть задуманное.

— И вы разобрались с механизмом ловушки? — спросил я у находившихся в расстроенных чувствах демонесс. В комнате сразу стало холодно, и на меня повеяло смертельной тоской. И это явно не мои слова привели их в такой эмоциональный упадок. Благодаря той же Пхилу, я прекрасно знал, что суккубы могут не только соблазнять, но и привести свой объект к жуткой депрессии, которая обычно заканчивается пополнением в стенах Ада.

— Девочки, ну вы чего, серьёзно решили утопить меня в моих же собственных слезах? Я же демон. Если уж ваши чары обольщения на меня не действуют, хотя я скоро сдохну от неудовлетворённости, то подобные попытки проникнуться к вам точно не увенчаются успехом. Это и был твой изначальный план? Попросить о помощи, а потом смотреть, как я прыгаю с моста от неразделенной к вам любви? — я посмотрел в глаза Пхилу, которые светились от разочарования и нескрываемой ярости. Она промолчала и кивнула своим подругам, после чего воздух тут же очистился. — Так что там с механизмом ловушки? — вновь спросил я.

— Мы полностью обследовали замок, здесь много ценных вещей не только для человека, но и для демона. Помоги нам, Фурсамион, и всё это станет твоим, — горячо воскликнула Охарис.

— Механизм ловушки, дорогуша, — проворковал я, складывая руки на груди.

— Тот маг, который жил здесь когда-то, этот вонючий козёл, эта отрыжка серафимов, — Пхилу сжала кулаки, — был таким шалуном! Он где-то раздобыл наши имена, скотина, мелкотравчатая! Этот ублюдок изначально зарядил круг призыва, засунув наши имена по очереди. Сам понимаешь, когда в круг призыва призывают по имени, никто из демонов не может проигнорировать этот призыв.

— Да, знаю, — я кивнул. — Ловушка сломалась, или он хотел жить вечно, что так сильно растянул призыв по времени?

— Сломалась, — мрачно ответила Пхилу. — Я видела такие, и мы в своё время с сёстрами уничтожили эту дрянь в этом же самом мире, только далеко отсюда, спасая от незавидной участи ещё четверых ни в чём не повинных суккуб.

— Ни в чём не повинные суккубы? Это даже звучит странно, — пробормотал я. А вслух добавил: — Ловушку на воротах вы придумали?

— Нам нужно было что-то есть, — пожала плечами Охарис.

— Ловушка стандартная? — деловито поинтересовался я.

— Да, и даже не полностью магическая. От лестницы вторая дверь в правом коридоре. Там много чего можно найти, в том числе механизм ворот, — Пхилу напряжённо смотрела на меня. — Освободи нас, Фурсамион. И я даже твой выигрыш не буду делить, весь сумею тебе передать.

— Ну хорошо, — я с видимой неохотой встал. — Я очень добрый демон. У меня такое отзывчивое сердце. Почти такое же, как у невинных суккубов. Давайте подытожим, что я получу за ваше освобождение?

— Ты торгуешься? — у Охарис глаза сузились. — Мы можем тебя убить…

— Если только залюбите до смерти, — я гадко улыбнулся, — но в этом случае вы останетесь здесь навечно. На мгновение задумавшись, добавил: — А это очень долго. Вы двое и так за эти столетия растеряли почти все свои силы, раз уж Пхилу стала среди вас главной. Дорогая, вот положа руку на сердце, ты не самая сильная демонесса, — и я прижал ладонь к груди. — Меня же вам достать будет проблематично, потому что даже очень сильные суккубы мало что могут противопоставить демону третьего уровня, и вы в этом только что убедились. Но это так, о птичках.

— Чего ты хочешь? — спросила третья, чьего имени я не знал.

— Мне нужна сделка, что же ещё? — я развёл руками. — Я демон перекрёстка, и сделки составляют часть моей сущности.

— Ты лишён поддержки Ада, как ты собираешься это провернуть? — спросила Охарис нахмурившись.

— Это тебя не касается. А если ты попытаешься выведать мои секреты, то мне проще будет оставить тебя здесь, чтобы ничего не разболтала своим подружкам в Аду, — резко проговорил я. — Но если вы категорически против заключения сделки, не разузнав подробностей, то пора мне с вами попрощаться.

— Ты не назвал условий, — напряжённо произнесла Пхилу, не отводя от меня пристального взгляда.

— Как только сделка будет заключена, я получаю все ваши знания о замке. Мне некогда будет обшаривать его полностью, но в особо интересные места заглянуть охота. Плюс наше с тобой пока что устное соглашение о ставке, — я повернулся к Пхилу.

— Это всё? — она заметно расслабилась и уже улыбалась своей обольстительной улыбкой. Ну ещё бы, условия сделки просто шикарные! Им они почти ничего не будут стоить. Для меня же важен сам факт её заключения. Что-то мне подсказывает, что хватит и этого, чтобы мои силы ещё чуть-чуть возросли.

— Да, то есть, нет, — я даже руками замахал. Внезапно мне на ум пришла одна идея. — В общем, у меня в этом мире есть сестра. И я о ней забочусь и даже в какой-то мере переживаю.

— Ну, семейные связи — это всегда важно, — ответила Пхилу, переглянувшись с подругами по несчастью.

— Это да, — я потёр шею. — И всё у неё, возможно, будет прекрасно, и даже замуж она выйдет за цесаревича, если мы с ним, конечно, выберемся отсюда.

— О-о-о, — протянула Охарис. — Молодец девочка.

— Да, она у меня умненькая и в меру подленькая, просто загляденье, — и я тепло улыбнулся, вспоминая об Ольге. — Вот только её будущий жених… Как бы сказать-то? Он просто совершенен. Настолько совершенен во всех отношениях, что мне становится противно, а ещё сильно растёт беспокойство за сестрёнку. Потому что представить его в обществе парочки шлюх, которые научили бы его всему, у меня фантазии не хватает. А ты должна подтвердить, Пхилу, что с фантазией у меня всё в порядке.

— Это действительно ужасно, — фальшиво посочувствовала моя бывшая подружка, с которой мы даже жили вместе целых два месяца. — Но какое мы имеем отношение к скорому разочарованию в сексуальной жизни у твоей сестры?

— Прямое, — резко ответил я. — Цесаревич сидит сейчас в машине под охраной моего фамильяра. Я хочу, чтобы вы занялись его просвещением, не подвергая опасности жизнь и здоровье, в том числе магическое. А он очень сильный маг, насколько я понял.

— Хм, — все трое задумались, но отвечала мне Пхилу. — Мы его даже не почуяли, надо же! Твоя аура почти всё заглушила. Он действительно так хорош, как ты его описываешь?

— О да, — я закатил глаза. Ну вот как я могу описать Димона? Сами увидят и оценят.

Мне надо убрать Дмитрия с горизонта, пока я буду шмонать замок. Да и к тому же мне-то всё равно ничего не обломится, пусть хотя бы он удовольствие получит. И да, я не врал, когда говорил, что хотел бы для Ольги более опытного партнёра. Всё-таки для девственницы это очень важно. А Пхилу прекрасная учительница. Я с тоской посмотрел на шикарные формы суккубы. Проклятый Асмодей, почему ты так сильно меня ненавидишь?

— Давай договор, Фурсамион, — демонессы пошептались, и Пхилу вышла вперёд, протягивая руку.

Я широко улыбнулся и прикрыл глаза, настраиваясь на сделку. Хлоп, и на ладони появился скрученный пергамент договора. Открыв его, я тщательно перечитал всё, что было написано. Да, всё верно. И я протянул свиток суккубам. Они долго его не изучали. Должно быть, сильно домой хотят. Когда кровь всех участников сделки заняла свои места, я поспешил выйти из комнаты. Мне будет сейчас очень плохо, не хочу, чтобы демонессы это видели. К тому же мне нужно пойти сейчас к машине и каким-то образом уговорить Дмитрия подняться наверх и отдаться в нежные ручки демонесс. И это, я думаю, будет гораздо сложнее, чем раскрутить Пхилу и её подруг на сделку.

Глава 5

На этот раз мне удалось дойти до лестницы, когда меня скрутило. Всё-таки я неполноценный демон, и мне дико тяжело даются контракты. Мне удалось собрать всю волю в кулак и добраться до первой комнаты справа от лестницы. Не хочу предоставлять возможность демонессам увидеть меня в таком плачевном состоянии. Уж они-то точно не упустят случая поиздеваться надо мной.

К более решительным действиям они, конечно, не приступят, всё же выбраться они хотят больше, чем поддаться сиюминутной слабости. Но после того, как я выполню часть своей сделки, они могут и найти лишние несколько минут, чтобы разобраться со мной, если увидят, что я владею не столь выдающимися демоническими силами, как хотел им показать.

Захлопнув дверь, я упал на пол и застонал. То ли сами стены этого замка блокировали меня, то ли ещё почему, но на этот раз фамильяр практически ничем не облегчил моего состояния.

Чтобы как-то отвлечься, стремительно погрузился в Астрал в своё хранилище контрактов. В руке тут же материализовался свиток с моим экземпляром, который я аккуратно вложил в ячейку. Немного полюбовавшись на шкаф, вынырнул из Астрала и снова очутился на полу комнаты в замке Иво.

Вроде бы немного полегчало. Перевернувшись на спину, я принялся рассматривать потолок. Почему я так плохо «перевариваю» сделки? Неужели то, что на физическом уровне я обычный смертный человек так сильно влияет на процесс повышения уровня моей демонической ауры?

— Вот кто бы мне ответил на этот вопрос? — промелькнуло в голове. Вопрос был риторическим. Я, наверное, только сейчас понял, что прыгнул выше головы, настояв сразу на силах демона третьего уровня. И мне, похоже, дико повезло, что я всё-таки скромный демон перекрёстка, а у Дениса оказался хороший потенциал и крепкое тело.

Может быть, его кавардак с каналами сыграл не последнюю роль. Демоническая энергия вполне могла разорвать человека, но у Дениса вроде бы и были точки приложения, и в то же время… Тупорылый Мазгамон, скорее всего, не знал таких нюансов и совершенно случайно помог мне, наладив каналы в тот момент, когда демоническая аура принялась кромсать моё тело. Каналы расправились, но они были невостребованы собственным даром, он просто не знал, что с ними делать. И энергия демона третьего уровня устремилась по ним, гася все негативные проявления.

Я же старался не думать обо всём этом. Да что там, я чуть ли не заблокировал все мысли про то, что силы демона и человека несовместимы. Именно поэтому меня так корёжит.

Ладно, хватит валяться на полу и себя жалеть. Мне повезло, и я вместе с дебилом Мазгамоном создал уникальный сплав демона и человека. И то, что я вот так загибаюсь после каждой сделки, это весьма небольшая плата за то, что я живу и даже кое-что умею.

Поднявшись с пола, когда почувствовал, что меня уже не штормит, огляделся по сторонам. Комната оказалась очень маленькой. Почти кладовка. Только вместо тряпок, вёдер и швабр, по обеим сторонам комнаты располагались шкафы, которые делали и так маленькое помещение визуально ещё меньше.

Шкафы манили. Что-то мне подсказывало, наверное, знания суккуб об этом месте, что здесь есть много интересного.

Я подошёл к одному из них, проводя по дверце рукой. Тут же появилась фиолетовая дымка, окутывающая интересующий меня шкаф. Не то, что меня интересовал конкретно этот, просто хотелось убедиться в правильности своих догадок относительно места, в котором мы оказались.

Когда дым рассеялся, то сразу же стали видны несколько запирающих магических печатей, ярко светящиеся серебряными переплетёнными между собой нитями. Но центр каждой был прекрасно виден и больше напоминал какого-то жирного паука, от которого как раз и отходили нити, формирующие заклинания защиты. А старик был не так плох. Этот вид магии заметно отличался от той, что была принята в этом мире. Скорее всего, это было сделано при помощи какого-то артефакта. Но замок явно не вскрывали. Суккубы их уровня не смогли бы этого сделать. Значит, конкретно в этой комнате они могли только чувствовать, что в шкафах спрятаны ценные вещи. Это не могло не радовать. Всё же должно же быть что-то, о чём не было известно демонессам.

Ну что ж, посмотрим, есть ли тут хоть что-то действительно ценное. Я воздействовал на центр каждой печати при помощи голой магической силы, трансформировавшейся в тонкие острые нити. Щелчок, ещё один, и створки резко распахнулись, явив моему взору пустые полки. Серьёзно?

Я начал обшаривать внутренности шкафа, стараясь убедиться в том, что меня, мягко говоря, обманули.

Не успел я как следует разозлиться, как рука наткнулась на какой-то твёрдый предмет в глубине одной из полок. Достав его, увидел, что это была шкатулка, сделанная из зелёного камня. Она была тяжёлая и не запертая. Просканировав её на предмет каких-нибудь заклятий или ловушек, я поднял крышку, тут же прикрыв глаза, чтобы уберечь их от ударившего прямо мне в лицо яркого красного света.

Когда сияние погасло, я вновь заглянул внутрь, увидев массивный браслет из чёрного металла, инкрустированный массивными красными камнями. Они-то и испускали красный свет, на мгновение ослепивший меня. От браслета так фонило магией, что я даже крякнул. Вот только никакой инструкции по применению, разумеется, не нашлось, так что разбираться придётся мне самому. В целом не так уж и плохо в первом же попавшемся шкафу обнаружить сильный артефакт.

Я обвёл взглядом комнату. Шкафов было ещё много, а замки, судя по всему, вскрыты не были. Первым делом надо полностью обследовать именно эту комнату, чтобы суккубы не знали о моих находках.

Вот только нужно сперва отдать Дмитрия на воспитание трём очаровательным дамочкам. Времени у меня будет вагон, уж кто-кто, а Пхилу весьма ответственно подходит к процессу обучения.

Оторвав взгляд от шкафа, стоящего напротив меня, я быстро вышел из комнаты и сбежал по лестнице, выскакивая на улицу.

Увидев меня, Дмитрий встрепенулся и решительно вышел из машины. Вслед за ним выскочила Мурмура.

— Ты что-то обнаружил? — спросил цесаревич нахмурившись.

— Как тебе сказать, — протянул я, поглядывая на курицу.

Она была слегка растрёпана и не проявляла признаков агрессии, получается, всё-таки взяла на себя часть моего отката. Скорее всего, немаловажную роль в моём состоянии играло количество участников сделки. Нужно было заключать контракт с каждой суккубой по отдельности, чтобы уменьшить и распределить по времени это влияние. Хорошо, что у меня есть Мурмура.

Я с благодарностью посмотрел на неё. Поймав мой взгляд, она распушилась и начала издавать какие-то странные угрожающие звуки, видимо, не совсем разделяя мою радость от своего присутствия рядом со мной или намекая, что я идиот, раз не додумался до такого изящного решения, как разделение договоров.

Мне даже интересно стало, что бы со мной было без неё? Наверняка ничего хорошего. Дмитрий же выжидающе смотрел на меня, и я продолжил: — Там обосновались демоны. Они вычистили замок от нечисти и нежити, обеспечив себе комфортное проживание, и мне почти удалось с ними договориться, но тут они почуяли тебя.

— Демоны? — Дмитрий нахмурился, и его руки окутало какое-то мерзкое серое марево. Я даже сделал шаг назад, потому что то, что он сейчас призвал, приятным назвать было сложно. Даже меня пробрало до костей только от одного вида этой силы. Похоже, его наставники очень хорошо обучали. Даже редким и совершенно ему не нужным вещам. Например, как расправляться с демонами. — И они отпустили тебя? И как мне понять, захватили ли они твоё тело, или передо мной стоишь именно ты? — он сделал шаг в мою сторону, вытягивая руку, от которой начало отделяться это серое марево, готовое по одному его приказу кинуться на меня.

— Так, стоп. Этим ты не только убьёшь демона, но и человека, растворив его душу, — попятился я, не сводя взгляда со смертельного тумана. — И ты так и не узнаешь, что я нашёл способ выбраться отсюда.

Наверное. Нужно немного успокоить цесаревича, потому что, похоже, у него, начали понемногу сдавать нервы.

— Твой фамильяр спокоен, — кивнул он каким-то своим мыслям, тряхнув головой. Туман отпрянул от меня, но всё ещё концентрировался у него на руке. Молодец, Мурмура, смогла расположить Дмитрия к себе.

— Об этом я и говорю, — серьёзно ответил я и кивнул на замок. — Тем более это не совсем демоны в том понимании, о котором ты думаешь.

— Поясни.

— Скажем так, это суккубы, — по выражению его лица я сразу понял, что Дмитрию однохерственно, хоть сам Асмодей сюда пожаловал бы. Он в любом случае постарался бы очень дорого продать свою жизнь. Хорошо хоть мне поверил. — Слушай, они согласны выпустить нас без драки. Более того, они вообще уйдут, и мы сможем нормально отсидеться и даже поискать оружие. Я же говорю, что почти договорился, но тут они почуяли тебя.

— К чему ты клонишь? — Дмитрий всё ещё хмуро смотрел на меня.

— Это суккубы, ты меня слышишь вообще? — я закатил глаза. — Я вот вполне готов был пожертвовать собой, точнее, своим телом, позволив им развлечься. С условием, что ни моё физическое, ни психическое, ни магическое здоровье не пострадает. И они почти согласились, но тут поняли, что во дворе находится куда более интересный объект. В общем, ты готов спасти всех нас, особенно эту бедную, несчастную и измученную птичку, оттра… хм, ублажив всего-то трёх демонесс?

— Что?! — он так на меня уставился, что даже марево с рук спало, а у моей курицы от такой новости отпала челюсть, и теперь с приоткрытым клювом она выглядела слегка дебильной. — О чём ты вообще говоришь?

— Да ты не переживай, я же сказал, что ты не пострадаешь. Ну разве только немного физически: засосы там… — я махнул рукой. — Мелочи жизни и совсем небольшая плата за возможность выбраться из этих проклятых пустошей.

— Но как же твоя сестра? Я не хочу изменять Ольге, — он так растерялся, что нёс откровенную чушь. Да, его высочество явно не был готов к подобному повороту. Он мог спокойно принять неравный бой, но вот такое было выше его понимания.

— Ой, да что ты такое говоришь?! Какая измена? Это же суккубы, — медленно произнёс я, стараясь донести информацию до Дмитрия. А то, что борьба будет вестись в горизонтальной плоскости, похоже, слегка выбила его из колеи. — К тому же кроме твоих искренних чувств к моей сестре вас пока ничего не связывает. И ты не развлекаться туда пойдёшь, а в жертву себя приносить почти как агнец. Да, точно! — и я кивнул, подтверждая собственные слова. — Ну неужели тебе совсем не жаль это несчастное создание? — и я ткнул пальцем в охреневшую курицу. — Хорошо, к Мурмуре сложно испытывать нежные чувства, я тебя понимаю. Но подумай об Ольге.

— Я и думаю об Ольге, — огрызнулся что-то мучительно обдумывающий Дмитрий.

Я прищурился. А ведь ты не такой уж и непробиваемый и уже допустил мысль, в которой ублажаешь трёх самых развратных из всех демонесс, отрабатывая нашу свободу. Просто у тебя высокие моральные принципы, через которые ты никак не можешь заставить себя переступить. Хорошо, поднажмём.

— Нет, не думаешь, — в моём голосе появились рычащие нотки. — Если бы ты думал о моей сестрёнке, то не вёл бы себя как самый отъявленный эгоист! Вместо того, чтобы думать о том, как вернёшься домой и заключишь любимую девушку в объятия после смертельной опасности, ты мечтаешь сдохнуть здесь, лелея свои комплексы, — я даже кулаки сжал, чтобы выглядеть поубедительней. — Да ещё и подставляя её любимого брата под удар. Хотя существует прекрасная возможность вытащить его из самого опасного места во всей империи, практически ничем не рискуя, кроме своей девственности.

— Я не… — Дмитрий начал что-то говорить, видимо, пытался оправдаться или возразить, что он не такой уж и невинный, как я о нём думаю, и часть сплетен про его похождения не на ровном месте родилась. Но я его перебил, продолжая давить. Я чуть было не направил на него демоническую ауру расположения и полного доверия, но вовремя опомнился, покосившись на его руку с очень вредным для здоровья демонов заклинанием.

— От тебя всего-то требуется переспать с красивыми женщинами. К тому же в условии не стоит, что ты должен их полностью удовлетворить. Не смогут тебя растормошить — это их проблемы, — я вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что в таком случае это не только проблема самих суккубов, сколько их непосредственного начальства, у которого могут возникнуть вопросы о профпригодности сотрудников. — Или ты действительно девственник и просто боишься опозориться?

— Я не девственник, ясно?! — рявкнул Дмитрий, у которого скулы покраснели.

— Ясно, чего так орать? — тут же ответил я, успокаивающе. — Так что, пожертвуешь своим телом на благое дело? Можешь даже всю дорогу думать об Ольге. Да ты можешь даже их всех Ольгами называть, им без разницы. Всё равно настоящих имён суккуб ты никогда не узнаешь. Ты даже можешь попросить их выглядеть, как она, хоть всех троих сразу. Они даже могут согласиться на такую игру, хотя это и попахивает каким-то извращением. Но что ни сделаешь ради благого дела, — я снова прикусил язык, понимая, что для цесаревича, не так чтобы развращённого, хоть это и странно, такой поворот действительно перебор.

— Да иди ты! — Дмитрий махнул рукой. — И почему я? Почему они тобой не удовлетворились? Или, на худой конец, нами обоими? — он прищурился.

Да что же ты такой умный? Проще надо быть, ваше высочество.

— Ну я-то откуда знаю? — даже руками развёл. — Они же женщины, хоть и демонессы. Хотят тебя, а я им почему-то не понравился, — я горестно скривился и совершенно не лукавил при этом. Вот, положа руку на сердце, с удовольствием бы присоединился к ним, но… в этом случае и Диме ничего не обломится. А судя по тому, как он покраснел, опыта у него, мягко говоря, не очень много. Так что я почти не врал Пхилу, что таким вот образом забочусь, прежде всего, о своей младшей сестрёнке.

— Давай подытожим, — Дмитрий потёр лоб. — Если я… хм… в общем, понятно, — наконец сказал он, так и не подобрав слов к своей предстоящей «жертве», — они уйдут, оставив в нашем распоряжении относительно безопасный замок, потому что ловушки никто не отменял?

— Да, именно это я уже полчаса пытаюсь до тебя донести, — я закивал с облегчением. — Кроме того, пока ты будешь выполнять нашу часть сделки, — он только глаза закатил, но я не обращал на эту мелочь внимания, — мы с Мурмурой обыщем безопасные места и найдём оружие. Чтобы время зря не терять. Потому что оружие — это хорошо, хоть и непривычно, а в условиях Мёртвой пустоши, так и вовсе прекрасно, ведь нам жрать-то нечего. Сомневаюсь, что можно будет отловить без проблем местного саблезубого зайца, швыряющегося молниями, и приготовить из него рагу.

— Это да, — Дмитрий снова потёр лоб. — Да, пока я буду за нас двоих отдуваться, найди воду.

— Вон колодец, — я указал на противоположную стену.

— Он мог пересохнуть, но в таких замках колодец обычно не один, — цесаревич одёрнул свой мундир и посмотрел на меня. — Пошли. Покончим с этим.

— Эм, — я его внимательно оглядел, — сними мундир. Они могут его немножко испортить. И тогда нам нужно будет срочно придумывать захватывающие истории о том, как мы отбивались от пяти архиличей. Потому что о твоей жертве не стоит знать всем подряд, тогда она перестанет быть сакральной.

— Вот про это я точно не собираюсь болтать, — Дмитрий закатил глаза. — И прошу тебя этого не делать. Но, подумав, мундир всё-таки снял, оставшись в тонкой шёлковой рубашке. Ну что могу сказать, мне срочно нужно набрать хотя бы такую форму! — Я готов.

— И убери вот это и даже не показывай подобное в их присутствии. Я, конечно, понимаю, что ты хочешь себя обезопасить, но демонессы могут неправильно подобное истолковать, — указал я на его руку. Он недоумённо на неё посмотрел, после чего сжал кулак, и остатки марева впитались в его ладонь. Похоже, он уже и забыл, что собирался уничтожить этим гнусным заклятьем не только демонов, но и меня за компанию.

Ещё раз его осмотрев, я пошёл первым, показывая ему дорогу. Курица с важным видом вышагивала рядом со мной, поглядывая вокруг и не скрывая своего презрения.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я указал на приоткрытую дверь, из которой настолько сильно разило чарами обольщения, что и меня слегка проняло. Я даже жёсткий воротник своего мундира слегка ослабил.

— Тебе туда.

Дмитрий вытер вспотевший лоб и язвительно проговорил:

— Знаешь, я догадался. — И он решительно направился прямо в логово суккубов.

— Убейте меня, но я должен это видеть, — пробормотал я и бросился за ним.

Комната была погружена в полумрак. Повсюду были пушистые ковры и километры полупрозрачных занавесок, создающих интимную обстановку. Дмитрий стоял недалеко от двери в окружении обнажённых прелестниц, и его уже целовала одна из них, а вторая стаскивала рубашку. Внезапно передо мной появилась Пхилу и, улыбнувшись, захлопнула дверь прямо у меня перед носом.

— Вашу мать! — мне захотелось пнуть дверь. Когда они меня встречали, то в комнате всё было готово к битве. Такого вот будуара мне никто не показывал. — Ну и ладно, не сильно-то и хотелось! — Я посмотрел на Мурмуру: — Пошли найдём воду и во что её набрать. А потом приступим к древнему и благородному искусству мародёрства.

Курица внимательно на меня посмотрела, кивнула и понеслась прямиком ко входной двери. Действительно, нужно сначала осмотреть колодец во дворе, а потом уже начинать искать в другом месте. И я направился вслед за ней.

Глава 6

В колодце вода была. И даже, о чудо, нашлось ведро, привязанное к вороту на длинной цепи. Я обошёл колодец по кругу и почесал затылок.

— Ну, чисто теоретически, я могу пользоваться этой штукой, — сказав это, сбросил ведро в колодец и схватился за ручку, начиная наматывать цепь и поднимая тем самым ведро.

Вытащив ведро и поставив его на борт колодца, понюхал воду. Не тухлая, приятно пахнет свежестью и холодная. Последнее я понял, когда выплеснул немного воды себе на руку, когда вытаскивал ведро.

— Так, это нужно куда-то налить, — пробормотав это, бросился к машине. Там я вроде пару фляжек видел. Нет, чтобы заниматься в это время самым для меня интересным, я добываю воду для повседневных нужд. Мысль была дельная, но бросать начатое дело я не стал. Время ещё было, чтобы вдоволь насладиться уединением в окружении добытых мною артефактов.

В машине действительно нашлась парочка довольно вместительных фляжек. Схватив обе, я побежал назад к колодцу и замер на месте, глядя, как наглая курица пьёт прямо из ведра. Вот же адовая тварь!

— Мурка, твою мать! — я швырнул фляжки на землю. Теперь вместо того, чтобы наконец идти в замок искать полезные вещи, мне придётся снова набирать воду. — Всё надо начинать заново. Ну, зато посмотрим, отравленная она или нет. Если ты в ближайшее время не окочуришься, то в употребление годится, — искренне улыбнулся я, глядя на Мурмуру.

Курица смерила меня злобным взглядом, но пить не перестала. Отпрыгнула она в сторону только тогда, когда я подошёл и протянул руку, чтобы оттащить её за хвост. В глазах так и читалось «Ты что же, сукин сын, каплю водички для бедной курочки пожалел, жлоб? И не отравленная она вовсе. Разве ты не знал, идиота кусок, что мы чувствуем яд даже на расстоянии?»

Я задумчиво посмотрел на Мурку. О таких особенностях мне было не известно. То ли у меня воображение разыгралось в этом месте не на шутку, то ли она каким-то образом смогла передать свои мысли мне. Решив, что подумаю над этим позже, я вернулся к прерванному занятию.

Выплеснув воду прямо на землю, я снова бросил ведро в колодец и принялся крутить ворот. Поставив ведро на край, потянулся за фляжками да так и замер в неприличной позитуре, потому что в этот момент мимо прошёл Дмитрий, схватил ведро и опрокинул его на себя. Помотав головой, он сел на борт и только после этого посмотрел на меня.

— А ты что, всё уже? — я посмотрел на пустое ведро, потом на фляжки. Они что, издеваются надо мной? Покачав головой, я поднял фляжки, выпрямляясь.

— Я не смог, — ответил Дмитрий, проводя рукой по лицу и вытирая ледяную воду. — Они очень красивые, и я всё-таки мужчина, поэтому вот… — и он указал на ведро. — Но я ни на секунду не сумел заставить себя забыть о том, что это демонессы. Ни на одну проклятую секунду.

— Минуточку, — я скрестил руки на груди, всё ещё сжимая фляжки. — Суккубы применяют чары как раз для таких вот нерешительных.

— На меня ментальная магия практически не действует, — Дмитрий мотнул головой, и капли брызг с его волос полетели в том числе и на меня. — Это первый щит, который меня научили ставить мои наставники. Я ещё говорил в это время с трудом. Всё-таки я будущий император, если, конечно, для меня эта история благоприятно закончится.

— Ты меня поражаешь до глубины души, — признался я, даже не думая о том, есть у меня душа или нет. — Ладно, ты не смог забыть, что они демонессы, и что, мать твою?! Ты же распалился, раз так радикально недотрах снимал, — и я ткнул фляжкой в ведро.

— Я себя не на помойке нашёл, — твёрдо сказал Дмитрий, скрестив руки на груди и вскинув голову. — Я наследник престола Российской империи, а не бык-производитель, который на любую тёлку вскочит, которую к нему подведут, — процедил он. — Мне не всё равно, с кем спать. Как бы меня ни корёжило от, — он смерил меня немного презрительным взглядом, — недотраха.

— Ладно, — я посмотрел на фляжки в руках, с трудом поборов желание скинуть его в колодец.

Сейчас дело обретало немного скверный оборот. Свои силы, которые в момент совершения сделки с моей стороны возрастают многократно, я применить не смогу, потому что вторая сторона свою часть договора не выполнила. И что мне прикажете делать? Сомневаюсь, что раздосадованные подобным суккубы так просто выпустят нас из замка, не говоря уже о том, чтобы позволить мне его обыскать.

— Как они тебя выпустили? — решил поинтересоваться я. Вроде всплесков силы и демонической ауры смерти, образующейся в момент гибели демона, я не ощущал. Она распространялась вокруг на протяжении несколько сотен метров, но сейчас всё было подозрительно тихо.

— По-моему, они немного растерялись, когда я вышел из комнаты, — ответил Дмитрий и провёл руками по мокрым волосам. — Извини, я не знаю, что мы сейчас будем делать. Мне преподавали демонологию. У них нет чувства локтя. А моё заклинание может сразу только с одной разделаться. Остальные две с удовольствием бросят подружку погибать и в это время расправятся с нами, как только в себя придут. Именно поэтому я просто ушёл, видя, что ко мне они агрессии в тот момент не проявляют. Но мне не известно, что они будут делать дальше, когда поговорят и придумают новый план. У тебя есть хоть какие-то знания, как можно уничтожить демона? Я не смогу обучить тебя этому в короткие сроки, — довольно серьёзно проговорил он, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Держи, — я протянул ему фляжки. — Набирай воду. Ты убедился, что она вполне пригодна для всего. А Мурмура уже пробу сняла, так что вода не отравлена. Я пойду попробую решить эту проблему. Суккубы вполне договороспособны, так что, может, нам позволят уйти.

— Денис… — начал Дмитрий, но я перебил его.

— Воды набери, пока я попробую договориться, — повторил я с нажимом и бросил ему фляжки, которые он так и не взял. — Мурмура, здесь оставайся, ты с этими дамочками мне ничем не поможешь.

— Денис… — снова повторил Дмитрий, ловко поймав фляжки, но я только рукой махнул и пошёл ко входу в замок.

— Откуда ты такой моралист ненормальный на мою голову свалился? — пробормотал я злобно, в который раз уже заходя в холл.

Остановившись возле дверей, внимательно осмотрел пол. Да, так и есть, часть противодемонической ловушки проходила прямо возле стены. Подойдя к тусклым линиям, достал кинжал и опустился на корточки. Всё-таки оставалось подленькое такое чувство, что эта ловушка не выпустит меня отсюда. Я же демон, вашу мать!

Медитировал я над линиями ловушки почти минуту, а затем махнул рукой. Как бы то ни было, но выпнуть из замка раздосадованных суккуб всё же нужно. Правда, была вероятность, что при разрушении ловушки меня разорвёт на части, потому что подобные заклятия невозможно разрушить демону.

— К чёрту всё! — и с силой провёл кинжалом по полу, нарушая структуру ловушки.

И сразу же раздался не слишком громкий хлопок, отчётливо запахло серой. Ушли, значит. Я же посмотрел на руку с зажатым в ней кинжалом. Никаких последствий разрушение ловушки мне не принесло. Так кто же я тогда на самом деле?

— Я впервые столкнулась с таким фиаско, — голос Пхилу за спиной заставил подняться, не убирая кинжал в ножны. — И ведь это на фоне того, что парень отчаянно хотел нас. Не поверишь, Фурсамион, всё это время мы в себя приходили. Твой друг произвёл на нас неизгладимое впечатление.

— Он мне не друг, — довольно грубо прервал я её.

— Вот как? — она задумчиво коснулась пальцами губ. — А мне почему-то показалось…

— Мне здесь ненавязчиво напомнили, что у демонов нет друзей, как и постоянных привязанностей, — я всё ещё стоял, направив кинжал на бывшую любовницу. Суккубу в истинном обличии вполне можно убить, главное знать, как это сделать.

— Проблема в том, Фурсамион, что ты не демон, — она покачала головой и прошла мимо меня к стене, на которой висел портрет какого-то хрена в пафосной позе. — Ты человек, каким-то образом не откинувший копыта и усвоивший силу демона, и демоническую ауру. Ты же сам это только что понял, когда решил физически разрушить ловушку. Чем быстрее ты с этим положением дел смиришься, тем будет лучше. Причём лучше для всех.

— Что ты здесь делаешь, Пхилу? Почему не ушла вместе со всеми? — я не отрывал от демонессы пристального взгляда.

— Мы не выполнили один из пунктов сделки. Я не знаю, возможно, ты догадывался, что так может получиться, и решил таким образом уничтожить нас… Ты всегда был весьма осторожным демоном, Фурсамион. Она, совершенно не напрягаясь, сняла очень тяжёлый портрет со стены и повернулась ко мне: — Девочки попросили меня остаться, чтобы выяснить размер неустойки. Я с ними в одном контракте указана, и есть надежда вызвать в тебе порыв сентиментальности, всё-таки нас многое связывало. Тем более что ты…

— Всего лишь человек, я понял, — поморщился, понимая, что, вопреки всему, не испытываю к Пхилу никаких чувств. И что бы она ни говорила, это было больше свойственно демонам, а не людям. Хотя, возможно, у меня ещё всё впереди. Главное, чтобы чувства не накрыли меня в самый неподходящий для этого момент.

— Не сердись. Я просто пытаюсь тебе помочь, — она коротко улыбнулась. — Но ты прав, у демонов не бывает друзей. Не в том смысле, которое вкладывают в это слово люди.

— Я оставляю за собой право призвать вас троих, используя только твоё имя, — медленно проговорил я. Продолжать этот разговор мне не хотелось. — У меня нет желания запоминать всех, тем более что третья так и не представилась.

Она вздрогнула, но я усмехнулся и поморщился, почувствовав, как в нашем с ними договоре меняются условия.

— Для чего ты можешь нас призвать? — Пхилу нахмурилась. — Нам нужно будет морально подготовиться.

— А вдруг я расслабиться захочу, — спросил я вкрадчиво, убирая кинжал в ножны. — В этом случае связь со мной вам не навредит. Мало ли какой извращенец сразу троих суккуб в круг призыва призвал. В любом случае драться за меня вам не придётся, если только в постели. И да, невыполнимых заданий вроде Дмитрия я вам больше не задам, не бойтесь.

Она помолчала и лишь поудобнее перехватила тяжёлый портрет.

— Как открыть дверь?

— Во второй комнате справа от лестницы есть всё необходимое. Ты можешь настроить механизм на себя и как-нибудь навестить этот замок без своего приятеля, который даже пернатых бы в ступор вогнал. Там всё понятно, если уж эти клуши разобрались… — и она презрительно сморщила носик. — Если с размером неустойки разобрались, то я, пожалуй, пойду.

— Постой, — хмыкнул я. — Вы так и не сказали, где конкретно находятся артефакты и какие именно. Это был один из пунктов нашей сделки. Как я понял, вы решили или схитрить, или меня обмануть, потому что никаких конкретных знаний я так и не получил. Только ощущения по типу детской игры «тепло — холодно», — и я сделал шаг ей навстречу. Суккуба даже немного растерялась, глядя на кинжал в моей руке, который я снова стремительно вытащил из ножен, направляя на неё.

— Нет, ты всё неправильно понял, — решительно ответила она, поднимая глаза. — Все знания находятся у тебя в голове, только нужно с ними разобраться. Но я могу сказать, что известно мне. Тебя интересует всё или что-то конкретное? — пыталась выкрутиться Пхилу, подбирая слова.

И тут я действительно почувствовал, как знания в голове об этом замке обновляются, но пока в них была полная неразбериха. Скорее всего, это связано с изменениями в договоре, который на этот раз был выполнен всеми сторонами.

— Мне нужны оружие и артефакты защиты и атаки, чтобы выбраться с пустоши, — ровно проговорил я.

— На третьем этаже в дальней комнате от входа есть несколько вещиц, которые чисто теоретически смогут тебе помочь, — ответила суккуба. — Ловушек никаких нет, я лично проверяла. Но тебе будет проще использовать свою ауру. Многие твари обходят её стороной, а люди, включая твоего друга, ничего не почувствуют. Внезапно она прищурилась. — Ты нашёл артефакт малого исцеления? — спросила она, пристально оглядывая меня. — Мне вот он на глаза не попадался, хотя нечто подобное я чувствовала, но не могла понять, что это такое. И зачем он тебе? Она нахмурилась, а затем кивнула: — Ах да, здесь же нет целительской магии, ну что же, очень предусмотрительно с твоей стороны таскать с собой этот артефакт.

— Ты зачем куда-то этого мужика потащила? — спросил я, кивая на портрет, который Пхилу продолжала держать в руках. — Понравился? — рука дёрнулась к карману, где лежал найденный браслет. Ну что же, зато гадать не надо, что же это такое. Суккубы весьма чувствительны к подобным вещам, так что у меня нет причин не доверять чуйке бывшей подружки.

— О да, — протянула демонесса, чуть отставляя портрет и глядя на него почти влюблённым взглядом. — Это тот самый козёл, устроивший эту проклятую всеми серафимами ловушку. И ладно ловушка, всякое бывает, тебе ли не знать, — я утвердительно кивнул, хотя она на меня не смотрела в этот момент, — но только по вине этой плесени я впервые почувствовала свою полную несостоятельность! Последние слова она выкрикнула. — Даже Асмодей поддался однажды искушению. И неважно, что он в тот момент был пьян, как сапожник. Потому что я хороша и хотела заявлять пятый уровень. А теперь из-за этого мальчишки как бы свой третий не потерять.

— Что ты задумала? — спросил я, глядя на неё с весёлым интересом.

— Я найду в Аду эту мразь, — мрачно сообщила Пхилу, поворачиваясь ко мне. — Уж поверь, я его найду. Прямо сейчас заявление на отпуск напишу и приступлю к поискам. Не сомневаюсь, что у него индивидуальный котёл припасён. Так что я его найду, и эта мразь мне за всё ответит.

Она сосредоточилась и исчезла, оставив после себя лёгкий запах серы.

— Тебе нужно меньше горохового супа жрать, дорогая, — процедил я, махая рукой перед носом, чтобы отогнать неприятный запах. — Ладно, что она там говорила о комнате на третьем этаже?

Тщательно обыскивать замок времени не было. Да и Дмитрий мог в любой момент войти, чтобы попытаться меня доблестно спасти. Только попытаться, всё-таки его очень хорошо обучали, и он не мог собой рисковать в этом плане ради какого-то Давыдова. И это правильно. Я вот, например, с трудом представляю, что творится сейчас в Аввакумово. Надеюсь, мне никого реанимировать прямо с порога не придётся.

Комната оказалась не запертой. Никаких ловушек тут действительно не было, собственно, как и замков на шкафах. Да и вещей тут практически не наблюдалось. То ли поистратился старик, то ли замок обнесли ещё до появления в нём суккубов.

Я нашёл лук, от которого фонило магией ещё хлеще, чем от найденного мною ранее браслета. К луку шёл колчан со стрелами. Сломанный меч, валяющийся в центре комнаты на полу, и целый шкаф однотипных флаконов из белого фарфора с неподписанным содержимым. Открывать я их не стал. Позже разберусь, когда мы вырвемся из пустоши.

В общем, не густо, конечно. Ну на безрыбье и луком можно отмудохать тварь, если учесть, что пользоваться им я не шибко умею. Я снял со стены лук и колчан со стрелами, повесив себе за спину. Они были очень тяжёлыми. Даже пришлось использовать немного демонических сил, чтобы нормально передвигаться, не переломившись пополам.

На всё это у меня ушло не больше пяти минут. Нормально. Не слишком много, чтобы цесаревич начал переживать.

— Так, теперь самое главное. Где тут у нас пульт управления воротами?

Механизм оказался почти примитивным. Я быстро настроил его на себя. Немного подумав, перенастроил на всю защиту замка, завязав её на свою демоническую ауру. Всё, можно сказать, что замок я захватил. Нужно будет обязательно сюда вернуться, потому что нутром чую, здесь есть чем поживиться. Особенно это стало актуально, когда в голове начала проявляться подробная карта замка со всеми найденными суккубами тайниками.

Выйдя с каменной мордой из замка, я подошёл к воротам. Пустив искру демонической силы в едва заметный рисунок замка, отошёл к машине, потому что ворота начали открываться.

— Нам разрешили уехать, — сказал я, повернувшись к цесаревичу.

— Я так и понял, — он поднял мундир, посмотрел на него, а затем забросил на заднее сиденье. И правильно, броня из него так себе, а подвижности он лишает будь здоров. — Как ты убедил их сделать это?

— Подарил портрет бывшего хозяина этого замка, — хмуро ответил я, стаскивая с себя мундир и также бросая его на заднее сиденье вместе с луком и колчаном со стрелами.

— Ладно, захочешь рассказать - расскажешь. Понимаю, у всех должны быть свои маленькие секреты, — Дмитрий легко запрыгнул за руль. — Это единственное оружие, которое ты нашёл? — кивнул он на заднее сидение.

— Если я бы нашёл ящик с динамитом и гранатомёт, то позвал бы тебя, чтобы всё это вынести наружу, — хмыкнул я. — Так что довольствуемся тем, что есть.

— Хорошо. Надеюсь, путь свободен. До границы куста где-то семьдесят километров. Будем надеяться, что при хорошей скорости успеем проскочить.

Машина выехала из замковых ворот, которые сразу же за нами захлопнулись. Зверья в пределах видимости не было. Демонессы всё-таки здорово запугали местных тварей. На замок рухнула полупрозрачная защита. Но Дмитрий её не видел, сосредоточившись на дороге, по которой машина рванула, всё больше и больше наращивая скорость.

Глава 7

Мы проехали без приключений шестьдесят километров. Когда до границы пустошей осталось проехать десять километров, у нас с Дмитрием появилась слабая надежда на то, что нам удастся вырваться. Вокруг было подозрительно тихо. Кроме редко встречающихся мелких тварей, которые и сами едва успевали убраться из-под колёс едущего с приличной скоростью автомобиля, никого не было видно. Я верил, что всё-таки голодные и злые суккубы здорово напугали местных монстров и тем самым предоставили нам с цесаревичем приличную фору. А те, что напали на нас возле замка, просто случайно забрели на чужую территорию. И в то же время я прекрасно понимал, что было рано радоваться, пока мы не выберемся из опасных земель.

— Границу вообще заметно? Или мы так и будем лететь и затормозим только возле Аввакумовской больницы, вроде “ой, кажется, вырвались”? — я перегнулся и взял с заднего сиденья лук и колчан со стрелами. Надо бы попробовать разобраться, что нам такого ценного досталось, раз на это никто за столько лет так и не покусился. Помимо меня, конечно.

— Граница есть, сам увидишь, — Дмитрий усмехнулся. — Это точно артефакт, я считал остаточный магический фон, только понять не могу, как именно этот лук работает в магическом плане.

— И когда ты всё успеваешь? — я бросил на цесаревича неприязненный взгляд. А ведь я не хотел распространяться насчёт своей находки, представив его как обычный лук со стрелами. — И девушек обламывать, и фон магический считывать?

— Я стараюсь, — на этот раз Дмитрий скромно улыбнулся. А я, кажется, уже ненавижу этого типа. У него ещё, оказывается, чувство юмора в наличии имеется. Но это не отменяет того, что цесаревич козёл и извращенец в самом жутком понимании этого слова. Три прекрасные женщины хотели его и даже совершенно безвозмездно, а он… Я, похоже, от этого потрясения ещё долго не отойду.

Схватив лук, принялся его рассматривать. На вид довольно старый и дряхлый. Когда я начал крутить его в руках, мне даже сначала показалось, что раздался какой-то подозрительный хруст, а трещин на дереве заметно прибавилось. Хорошо, хоть не развалился в пыль, пока я его нёс к выходу. Но магический фон был действительно сильный, поэтому меня одолели некоторые сомнения в том, что он на самом деле был обычной древней деревяшкой.

Пхилу сказала, что люди и даже маги этого мира не замечают демоническую ауру. И, скорее всего, демоническую силу принимают за обычные проявления дара. Если это так, то мои возможности резко увеличиваются.

Покосившись на Дмитрия, я чуть-чуть выпустил ауру, чтобы провести диагностику лука. Если заметит, скажу, что от деревяшки полезло. Мало ли как его суккубы могли использовать, они такие затейницы на самом деле!

Цесаревич никак не отреагировал на мои телодвижения. И тогда я ещё чуть-чуть развернул ауру. Действительно, он её не замечает. Это не может не радовать на самом деле. Перестав коситься на Дмитрия, я приступил к детальному изучению артефакта.

Так, что тут у нас? Несколько рун по обоим плечам изогнутого дерева. Понять, что за дерево использовалось при создании оружия, не представляется возможным. Руны тоже странные. Вот эти похожи на аккумулирующие энергию, — я провёл пальцами по рисункам на верхнем плече. А вот те, что на нижнем, скорее, на отдающие. Что же получается, тетива — это проводник? А ведь похоже на то.

Вытащив стрелу, принялся изучать теперь уже её. В отличие от лука она выглядела новой. Наконечник был сделан из какого-то странного металла, издающего едва заметное синеватое свечение. Как только я полностью вытащил стрелу из колчана и поднёс ближе к глазам, свечение заметно усилилось. На древке были высечены пять рун. Гораздо больше, чем на самом оружии. Я узнал только одну из них, привязывающую стрелу к луку.

М-да, оружие нам досталось одноразовое, мать вашу, — я вогнал стрелу обратно в колчан и пересчитал его содержимое. Сорок стрел, и на этом всё, можно будет лук выбрасывать. Сомневаюсь, что кто-либо из ныне живущих сможет сделать нечто подобное и пополнить мой запас стрел. Насколько я понял, рунная магия в этом мире поросла мхом и плесенью и была полностью забыта и вытравлена из умов магов ещё пару поколений назад. Правильно, на хрена напрягаться, руны какие-то учить, когда можно даром шандарахнуть, а чаще всего вообще ничем не оформленной силой. Можно даже векторы не рассчитывать. Одним вараном больше, одним меньше, подумаешь, невелика потеря!

Хотя, зачем его сразу выбрасывать? Всегда можно загнать по спекулятивной цене какому-нибудь ценителю древних диковинок. Такие чудики всегда найдутся в любом из существующих миров. Да что уж там, я даже парочку демонов знаю и трёх ангелов, которые что-то собирают. Коллекционеры, мать их.

— Не успели, — напряжённый голос Дмитрия заставил меня встрепенуться. Я бросил взгляд на цесаревича, смотрящего в этот момент в зеркало заднего вида.

Обернувшись, я чуть слышно выругался и принялся быстро шарить в колчане, ища тетиву. Вот будет здорово, если такой нужной для нас вещи под рукой не окажется! Тетива нашлась, и я принялся судорожно натягивать её, стараясь не смотреть назад на догоняющее нас стадо каких-то волков-переростков, каждый из которых был размером с доброго тигра. Их было очень много. Я даже не смог различить, где именно кончается эта серая волна. Похоже, на нас долгое время не нападали, собираясь в огромную стаю. Только разума у них особо нет, а то первым делом бы спросили у вожака, как подобной толпой станут делить два не слишком больших человеческих тела.

— Поднажми, — процедил я сквозь зубы, прогоняя лишние мысли. — Эта колымага может вообще ездить быстрее?

— Куда уж ещё быстрее? — спросил Дмитрий, я же только бросил на него быстрый взгляд, но ничего не ответил. — Догоняют, твари, — бросил он в сердцах и, вопреки собственным словам, попытался увеличить скорость. — Нам бы до границы доехать, — закричал он, стараясь перекричать завывание тварей и рёв самой машины. — Почему-то твари не могут её пресечь. Скорее всего, магам удалось поставить пограничный барьер.

— Разница количества энергий, сам же говорил, — пробурчал я, обдумывая вариант дальнейших действий. — Мы не успеем, — мрачно заявил я, сравнивая скорость, с которой неслись эти, ну пусть будут волки, с нами. — Вот что, притормози, я попробую наш лук испытать.

— Ты в нём разобрался? — Дмитрий глянул на меня и снова уставился на дорогу, одновременно призывая дар.

— Немного, — ответил я неопределённо. — Но я не знаю, как он работает. Не могу понять принципа.

— Всё равно останавливаться придётся, — наконец произнёс Дмитрий. — Я не смогу атаковать, сидя за рулём. Плохо, что щит не поставишь. Из-за того, что он сможет их ненадолго удержать…

— Не получится атаковать, я понял, — криво усмехнувшись, я наложил на тетиву стрелу и со всей дури плеснул в неё силы. Даже не разбираясь, чем именно накачивают эту древнюю деревяшку.

— Держись! — крикнул Дмитрий и резко вывернул руль, прямо на бешеной скорости разворачивая машину, чтобы оказаться лицом перед нагоняющей нас стаей.

Мы одновременно открыли двери и выскочили из салона. С рук Дмитрия полилось фиолетовое пламя, охватившее сразу троих волчат, добежавших до нас первыми. Я же поудобнее перехватил тетиву средиземноморским хватом. Я умею стрелять из лука. За несколько веков своего существования грех было не научиться. Тем более что в разных мирах стрельба из лука является до сих пор одним из основных видов стрельбы вообще. Меткость, конечно, у меня далека от всяких там Робинов из Шервуда, но тут такое… Я просто не люблю оружие. И хотя знаю кучу всяких техник, но никогда целенаправленно их не развивал. Теперь придётся, если вырваться сумеем.

Натянув тетиву, я увидел, как стрела засветилась, и от неё начали во все стороны идти волны искажений.

Краем глаза я увидел, что в нашу сторону пронеслась какая-то расплывчатая тень. Это точно не были нагоняющие нас монстры. Едва заметная полоска хлестнула меня по ногам, вызвав резкий всплеск боли. Я выпустил небольшую часть своих сил, отбрасывая напавшую на меня тень. По глазам ударила резкая зеленоватая вспышка, и тут же запахло гарью и какой-то тухлятиной. Видимо, попал. И моя сила ей не понравилась. Чего нельзя сказать о волках, которые почувствовали этот выброс и, на мгновение затормозив, с ещё большим остервенением бросились к нам. До них оставалось не больше полутора сотен метров, нужно было действовать уже сейчас.

Боль в ногах не утихала. Как именно у меня удавалось удерживаться в вертикальном положении, я так и не понял, но продолжал стоять, насыщая тело собственной аурой, чтобы эффективнее натянуть тугую тетиву.

— Я разберусь с ней, не отвлекайся, — прокричал мне цесаревич.

То, что атаковало нас, мне так и не удалось разглядеть, настолько быстрой была эта тварь. Но было предельно ясно, что демонической ауры она боится, потому что в мою сторону никаких поползновений больше не делала. Я накинул на себя щит и растянул его на цесаревича. Как только мой барьер замкнулся, Дмитрий вскрикнул, и наступила тишина.

Натянув тетиву, заставляя стрелу светиться ещё ярче, я почувствовал, как воздух вокруг меня становится плотнее. Время будто замедлило свой ход, потому что я отчётливо видел, что приближение стаи монстров резко замедлилось. Стрела всё ярче светилась, и в неё начали проникать какие-то зелёные лучи света, формирующиеся дальше того места, где мы находились. Какой именно энергией напитывались стрелы, я разобрать не смог, но это точно не была энергия жизни или смерти. От лука начали отделяться прозрачные энергетические волны, рука задрожала, и я понял, что если сейчас не выстрелю, то просто не удержу это странное оружие.

— Получите, твари позорные, — зло пробормотал я и послал стрелу в полёт. Они шли такой плотной кучей, что в кого-нибудь я в любом случае попаду. Так что я даже особо не целился.

Стрела понеслась к цели. Не долетев до ближайшего волка около пяти метров, она остановилась. Стрела замерла прямо в воздухе, мать её! Я рефлекторно сделал шаг назад и укутался аурой, формируя огненный шторм. Он бы нас точно спас, но на формирование полноценного шторма нужно было время. И тут стрела взорвалась. Во все стороны от неё полетели уже знакомые мне зеленоватые нити, формирующие одну огромную сеть, которая устремилась к тварям. Её словно набросили на всех сразу. Жуткий визг, вой и грохот оглушили настолько, что я упал на колени, зажав руками уши. А когда вскочил, то увидел, как оставшиеся в живых твари улепётывают, подвывая и поджав хвосты. По телам, оставшимся лежать на дороге, пробегали зеленоватые всполохи затухающей разрушительной силы.

Я поднял с земли лук и вытянул руку, разглядывая его с восхищением.

— Вещь! — проговорил я, теперь прекрасно осознавая, что не продам это грозное оружие ни за какие деньги.

Боль в ногах вернула меня в реальность и я, застонав, осел на землю, разглядывая голени, по которым прошёлся удар незаметной твари. Нижней части брюк практически не было. Те лоскуты, которые висели на одних нитках, были срезаны чем-то ровным и острым. Тонкие раны, как от скальпеля, зияли на обеих ногах. Из них текли тонкие ручейки крови вперемешку с чем-то ядовито-зелёным. Надеюсь, это не какой-нибудь хитрый яд замедленного действия. Оторвав пару кусков от своей рубашки, я перевязал раны и, кряхтя, поднялся, поднимая вновь лук и стрелы с земли и запоздало отмечая, что Дмитрий как-то долго и подозрительно молчит.

Цесаревич стоял на том же самом месте и, посмотрев на меня слегка затуманенным взглядом, качнулся и прошептал: — Денис, я… меня, кажется, зацепило, — и он сел на водительское сиденье, закрыв глаза.

Пару секунд я непонимающе переваривал, что он мне сказал, а затем бросился к нему, обегая машину. Зашвырнув лук и колчан со стрелами на заднее сиденье, склонился над бледным Дмитрием.

Он прижимал руку к левому боку, а сквозь пальцы по белоснежной рубашке стекала кровь. С трудом оторвав его руку от раны, я увидел торчащую из тела штуковину. Вроде бы железка, по форме напоминающая длинный лист. Вот, значит, что на нас напало.

— Что это? — рявкнул я, стаскивая с себя уже порванную рубаху. Бинтов у нас не было, а ещё я не знал, могу ли убрать эту дрянь.

— Металлическая лиана, — прошептал Дмитрий. На его бледном лице выступила испарина. — Я её ликвидировал, но эта дрянь успела выкинуть лист. Пить, я хочу пить.

— Нет, прости, Дима, — я разорвал рубаху. Нужно было затампонировать рану, не вынимая этот проклятый лист. Я не знаю, задета ли селезёнка, потому что если задета, то я его живым не довезу.

Хлопнув себя по лбу, вытащил браслет малого исцеления, кажется, так назвала его Пхилу. Направив в артефакт немного демонической силы, защёлкнул браслет на руке у Дмитрия. Пусть будет малое исцеление, плевать. Главное, довезти его до операционной. Она в нашей больничке маленькая, но есть. А ещё нужно научиться молиться, причём срочно, потому что даже больше, чем операционная мне нужен будет анестезиолог. Ревизию раны в самом крайнем случае на обычном столе можно провести. А вот если он умрёт оттого, что его нормально не обезболят, вот это будет полная задница.

— Больно, — простонал Дмитрий и попытался согнуться.

— Это хорошо, — пробормотал я, закрывая рану обрывками рубахи и отмечая, что кровотечение уменьшается. Браслет заработал, и жуткая стадия, когда «уже не болит», рывком вернулась к той, когда болит до жути, но человека ещё вполне можно спасти. Красные камни браслета неожиданно ярко засияли, и по одному из них пошли мелкие трещины. Камень буквально взорвался красной пылью, а на его месте осталась только тёмная выемка. Да хоть все взорвитесь, главное, дайте мне цесаревича до больницы дотащить! — Потерпи, Дима, — пробормотал я, вытаскивая его из машины. — Нам нужно местами поменяться.

Он не отвечал, но старался не мешать мне и даже перебирал ногами, тяжело повиснув на плече. Этого как бы делать было нельзя, но у нас просто не было другого выхода.

Усадив Дмитрия на пассажирское сиденье и откинув спинку, я прыгнул на водительское место. Так, пока мы ехали, я внимательно наблюдал за цесаревичем и вроде бы разобрался, на что тут надо нажимать и за что дёргать, чтобы машина поехала. К счастью, остановившись, Дмитрий её не глушил, и мне не пришлось разбираться в том, куда именно нужно направлять силу, чтобы завести автомобиль.

Дёрнув рычаг, я нажал на педаль газа, и машина покатилась по дороге, постепенно увеличивая скорость. Переключения передач в привычном для меня смысле не было.

— Ну, допустим… — прошептал я, вцепившись в руль и привыкая к ощущениям, — допустим, что это автомат.

Кивнув своим мыслям, я вжал педаль в пол, покосившись в очередной раз на Дмитрия, который постанывал и пытался принять позу эмбриона, прижав адски болевший бок.

Сосредоточившись на дороге, я попытался «вспомнить», что знал Денис про такие ранения и методы их лечения. Как оказалось, много чего он знал. Гораздо больше, чем о родах и странных инфарктах миокарда, чередующихся с аритмиями. Всё-таки Давыдов учится в военно-медицинской Академии, и акцент в обучении делается на военно-полевую хирургию. Денис даже на операциях ассистировал и много раз. Именно поэтому первая мысль у меня была о селезёнке.

Как оказалось, до границы мы не доехали всего семь километров. И да, я сразу понял, что машина пересекла её, хотя бы потому, что растительность резко стала совсем другой. Даже дышать стало заметно легче. И это ни с чем нельзя было перепутать.

— Скорее всего, зимой можно случайно в пустошь забрести, и то не факт, — пробормотал я, выруливая на тракт.

Петровку мы обогнули. Нечего мне пока в ней делать, мне нужно цесаревича спасать. Хотя бы стабилизировать его, сделать транспортабельным, чтобы его смогли перевезти в губернскую клинику.

Последние километры Дмитрий уже не стонал. Сомневаюсь, что он находился в сознании. Скорее всего, действие артефакта подошло к концу, и нужно было поторопиться. В какой-то момент на цесаревича запрыгнула Мурмура и обняла его крыльями, словно согревая. Может быть, и энергией каким-то образом поделилась. Потому что мой фамильяр не мог не почувствовать важность сохранения именно этой жизни. На суп ей точно не хочется идти, а это вполне может произойти, если мы опоздаем.

Машина влетела во двор больницы и резко затормозила возле приёмника. Я выскочил из неё и заорал.

— Носилки, быстро! Шевелитесь, вашу мать!

— Денис Викторович, вы голый, — пискнула Аллочка, выскочившая в этот момент на крыльцо. Да точно, я же стянул рубаху и даже мундир не накинул.

— Да плевать! Не время лелеять комплексы. Великий князь Дмитрий ранен. Нам нужна операционная и анестезиолог. Ну скажите мне, что среди вас есть анестезиолог, — обратился я с надеждой к членам комиссии, высыпавшим на крыльцо.

Глава 8

Я смотрел на проверяющих, многие из которых только глаза закатывали. И где же та наглая напористость, которая в них была, когда они ввалились в больницу вслед за Дмитрием?

— Ну так что, среди вас есть анестезиолог? — в это время к машине подскочили Старостины и отец, и сын. Они очень аккуратно переложили скорчившегося Дмитрия на носилки и побежали к дверям. Перед ними проверяющие расступились, а кто-то из них начал оседать на пол, хватаясь за сердце.

— Чем это его? — раздался довольно слабый голос, и на крыльцо вышел бледный мужик, в котором я узнал начальника губернского департамента.

— Листом металлической лианы, — я поёжился. По полуобнажённому телу прошла дрожь, а порезы на ногах запульсировали.

— Думаете, селезёнка задета, Денис Викторович? Или печень? — продолжал допытывать у меня Муравьёв.

— Я не знаю, Николай Борисович. Надо резать и уже на месте смотреть. Чего гадать-то? — сказал я, подходя к нему. Муравьёв отступил назад, и мы вошли в полутёмный приёмник. К нам подбежала Настя.

— Зачем вы встали, Николай Борисович? — спросила она, сложив руки на груди. — Вам нельзя…

— Анастасия Сергеевна, я здесь единственный анестезиолог, — он отмахнулся от неё. — И нам остаётся только порадоваться, что курсантов военно-медицинской Академии именно как военно-полевых хирургов натаскивали.

— Но… — Настя явно растерялась. — Ваше сердце…

— Если его высочество не выживет, то мне уже будет на всё плевать. У мертвецов сердце обычно не болит, — он помассировал грудь. — Пойдёмте, мыться нужно, что время зря тянуть.

И он первым направился к операционной. Я же повернулся к Насте, смотревшей на меня с ужасом.

— Денис, что произошло? — тихо спросила она.

— Потом, — я думал всего три секунды. — Пошли. Мне в любом случае понадобится ассистент.

— Но я… — она запнулась, а потом махнула рукой. — Ладно. Крючки держать, поди, сумею. Но, Денис, у Муравьёва инфаркт, и я не знаю, выдержит он или нет. Мы его, конечно, обезболили, но…

— Твою мать, — с чувством произнёс я, останавливаясь и прислоняясь к холодной стене лбом. — Что же делать? — спросил я в пустоту. И тут до меня дошло, что нужно сделать, чтобы Муравьёв выдержал и сам благополучно добрался до кардиохирургов.

Я бросился к операционной. В предоперационной Старостины быстро и сноровисто раздевали Дмитрия. Я подбежал к цесаревичу, проверил пульс почти на ходу. Очень быстрый, но вроде бы наполнение более-менее. Быстро расстегнув браслет, стянул его с руки Дмитрия и сразу же нацепил на руку Муравьёва, пуская в него искру силы. В браслете осталось около десятка мелких камней, которые ещё не превратились в пыль. Будем надеяться, что этого хватит.

А вообще тот некромант, в замке которого я нашёл этот артефакт, был извращенец ещё похлеще цесаревича. Это же надо додуматься, клепать исключительно одноразовые артефакты!

— Что это? — Муравьёв невольно нахмурился, глядя на браслет.

— Целительский артефакт, — мрачно сообщил я ему, подходя к крану и выдавливая на руки мыло. — Древняя вещь, к сожалению, одноразовая. Семейная реликвия. Вы же знаете, что у нас в семье, считай, что каждый третий врач?

— Не каждый третий, не преувеличивайте, — Муравьёв усмехнулся, и тут один из камней покрылся трещинками, а потом пыхнул, превращаясь в пыль. — Э-э-э… — протянул он.

— Артефакт работает. Говорю же, он одноразовый, — ответил я на его невысказанный вопрос. — Настя сказала, что у вас инфаркт в самом разгаре. А мне жизненно необходимо, чтобы Дмитрий проснулся после наркоза.

— Это всем нам необходимо, — ответил Муравьёв. — Знаете, если бы вы на его высочество не надели браслет, он бы к этому времени потерял столько крови, что находился бы в такой глубокой отключке, когда анестезия и не потребовалась.

Руки всё делали сами автоматически, мой мозг не принимал участия в мытье, которое у хирурга занимало прилично так времени и напоминало какой-то ритуал. Один палец, второй, межпальцевые промежутки, предплечья. Всё очень тщательно, чтобы ни один сантиметр кожи не остался не вымыт. Повернулся, и мне в руки упала стерильная салфетка.

Муравьёв тем временем ловко швырнул шарик со спиртом в ведро, натянул маску и вошёл в операционную. Правильно, ему так тщательно мыться не надо.

Рядом со мной мылась молчаливая Настя. Тем временем я вытер руки и повернулся к Наталье Сергеевне. Она обязана была присутствовать при проверке и сейчас выполняла роль операционной сестры, в чьи обязанности входила также помощь хирургам в мытье и одевании.

— Откуда такая операционная? — спросил я, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Первый шарик с антисептиком полетел в ведро, и мне в ладонь тут же упал ещё один.

— Здесь Владимир Александрович Савин жил и работал. Это такой хирург был… — она закатила глаза. — К нему из столицы на плановые операции приезжали. Вот под него операционную и оснастили, — ответила старшая медсестра. — Здесь ничего с тех пор, как он умер, не меняли. Но всё в рабочем состоянии, хоть и старенькое. Я у него всегда сестрой на операциях присутствовала. Привыкла, чтобы всегда укладки были стерильные на страте, до такой степени мне в мозг наука Владимира Александровича вошла. Кто же знал, что пригодится, — добавила она тихо.

— Кто-нибудь догадался вызвать сюда бригаду со всем необходимым? — спросил я, поднимая руки, чтобы они вот так высохли.

— Конечно. Мы ещё до предоперационной не добежали, как Алка звонить везде начала, вереща почти нечеловеческим голосом, — Наталья Сергеевна усмехнулась и ловко надела на меня халат, скрывший полуобнажённое тело. Она начала завязывать на спине завязки, продолжая говорить: — Обещали приехать с той скоростью, которую машина выдержит. Вот только оперировать всё равно нужно. Не дождётся его высочество, пока спецбригада примчится.

— А то я не знаю, — огрызнулся я, протягивая руку, на которую Наталья Сергеевна быстро надела перчатку.

Через пять минут мы с Настей были вроде бы готовы. Во всяком случае вымыты и одеты, почти как настоящие. Что касалось моральной подготовки, то тут большую роль играл тот факт, кто именно ждёт нас на операционном столе. И здесь даже инфаркт у анестезиолога в качестве оправдания не прокатил бы, случись самое страшное.

Дмитрий был уже готов, когда мы с Настей встали на свои места. Он спал и наконец-то не чувствовал боли. Он даже не дышал самостоятельно, за него это делал старенький, но вполне рабочий аппарат. Его лица мне было не видно, оно отгораживалось от меня чем-то наподобие ширмы. Правильно, незачем мне туда смотреть, это рабочее поле Муравьёва. А моё вон оно, уже отгорожено простынями и обильно смазано йодом, пополам со спиртом.

Из тела Дмитрия всё ещё торчит лист этой гадости. Я его уберу только после того, как у меня будет доступ в брюшную полость. Этот проклятый лист пока выполняет роль тампона, передавливая им же перерезанные сосуды.

Я протянул руку, и на неё, как по волшебству, лёг скальпель. Ещё одно преимущество такой опытной сестры, как Наталья Сергеевна — она отлично знает все этапы операции, и мне не нужно судорожно вспоминать названия инструментов, чтобы мне их подали.

Закрыв глаза на мгновение, я впервые за свою жизнь пожалел, что не могу обращаться с молитвой к пернатым. Хоть какая-то поддержка была бы хотя бы на моральном уровне. Скальпель лёг в руку так, как его привык держать Денис. Ну, поехали.

Уж не знаю, какие планы у Вселенной на Дмитрия, но так, как повезло ему, в принципе не может везти. Вообще никому! Лист прошёл аккурат между связками, не задев ни одного органа. Да что уж там, он даже петли кишечника не задел, лишь надрезав брюшину. Собственно, отсюда и такая боль, которую цесаревич не мог терпеть. Селезёнка отделалась неглубоким разрезом капсулы, а артефакт остановил начинающиеся перитонит и кровотечение.

Я ненадолго остановился, глядя на в общем-то чистые раны. Никакой зелёной дряни, которая всё ещё вытекала у меня из порезов на ногах, у цесаревича не было и в помине. Это либо действительно большая удача, либо металлический лист лианы и то, что атаковало меня были разными тварями пустоши. Раны на голенях в очередной раз запульсировали, напоминая о себе, но я мысленно отмахнулся, стараясь абстрагироваться от собственных травм. Не время думать о каких-то царапинах.

— Руку между селезёнкой и желудком просунь, только очень нежно, как будто девственницу гладишь, — негромко подсказал Муравьёв, истолковав моё кратковременное замешательство по-своему. Я поднял на него благодарный взгляд и кивнул, начиная ревизию внутренних органов. — Не бойся, Денис, я сам из хирургов вышел, почти как каждый анестезиолог. Я тебя поведу.

Похоже, кто-то услышал мою невысказанную молитву. Потому что чисто теоретически я знал, что нужно делать, вот только теория как-то резко отличалась от реальности. А так, когда рядом есть человек, подсказывающий, что надо делать и как, дело явно пойдёт веселее.

— А вы сами, Николай Борисович, почему за стол не встали? — спросил я, очень аккуратно просовывая руку между довольно мощными связками.

— А вместо меня Старостина поставили бы? — он хмыкнул. — Нет уж, Давыдов, работай. Я же прослежу, чтобы его высочество не икал и проснулся, когда ты его зашьёшь.

— Охренеть, — пробормотал я, делая несколько стежков на селезёнке, предварительно проверив, что под этим разрезом всё в порядке.

— Кишки проверь, — Муравьёв продолжал следить за моими действиями, вовремя подсказывая, что надо делать. — Прямо ручками ощупай, чтобы ничего не пропустить.

Я только напряжённо кивнул и продолжил копаться в богатом внутреннем мире Дмитрия, чтобы не пропустить травмы или кровотечения.

Настя всю операцию молчала, но руки у неё дрожали так, что зажим подрагивал, когда она очередную перерезанную металлическим листом артерию пережимала.

Операция длилась долго, в основном из-за неопытности хирурга. Но когда я наложил последний шов и отошёл от стола, то почувствовал, как сильно у меня болит напряжённая спина, дрожат руки, а боль в ногах становится уже невыносимой.

В браслете Муравьёва треснул и рассыпался очередной камень. Мы все находились в какой-то прострации. Оставалось немного: оттащить Дмитрия в палату, разбудить, обезболить и уже заняться собой, ожидая, когда приедет бригада из губернской клиники и избавит Аввакумово от высокопоставленного пациента, да и от начальника департамента заодно.

Уже в коридоре Муравьёв с явной неохотой протянул мне браслет. В нём осталась всего пара камней. Ничего, мне, чтобы подлечиться, хватит. Я, конечно, к ранам сейчас демоническую силу подпущу, но браслет — это прекрасная отмазка, чтобы ненужных и глупых вопросов ни у кого не возникло, почему мои порезы на ногах так быстро зажили.

Наскоро помывшись в санитарной комнате, я сдался в опытные руки Натальи Сергеевны, чтобы она обработала порезы. Старшая медсестра только головой покачала. Выглядели порезы не слишком приятно. Отёк и краснота распространились уже практически до колена, а сама рана, затянутая бордовой коркой, начала пропитываться мутным зелёным содержимым.

— Может, позовём кого-нибудь? — осторожно протянула Наталья Сергеевна, обеспокоенно глядя на мои царапины.

— Кого? Запасного хирурга? — поморщился я. Сев на кушетку, немного расслабился. Сейчас меня, наверное, покинули все оставшиеся силы, какие были у обычного человека. — Это обычная загноившаяся рана. Промыть, перевязать, дать горсть имеющихся антибиотиков. — Проговорил ровно я, напуская на медсестру немного своей демонической ауры для придания ей уверенности.

— О себе тоже нужно думать, всех всё равно не спасти, — проворчала она, берясь за работу. Вопреки моим ожиданиям после того, как Наталья Сергеевна вскрыла раны, противный запах не появился.

Из разрезов потекло что-то желто-зелёное с редкими вкраплениями крови, а в помещении стало приятно пахнуть свежестью и свежескошенной травой. Вся эта муть была окружена плотной капсулой, не пропитывая мои собственные ткани. Поэтому получилось довольно быстро промыть раны и перевязать.

Скептически осмотрев меня с ног до головы, видимо, ища какие-то ещё травмы, Наталья Сергеевна оставила меня одного, возвращаясь к своей непосредственной работе.

Я же внимательно осмотрел то, что удалось вычистить из ран. Я запретил это утилизировать больше по наитию, доверяя своему демоническому чутью, и ничуть об этом не пожалел.

Буквально через пять минут зелёная жижа начала загустевать, в конечном счёте приобретая вид плотного стебля с острыми шипами на всём его протяжении и полупрозрачным корнем на конце. Похоже на какой-то отросток, уже давший корень.

Интересно, что я притащил с собой из пустоши и опасно ли оно для меня и окружающих? И что-то мне подсказывало, что уничтожить его можно только при помощи моей демонической силы. Но пока утилизировать отросток я не спешил, решив сначала разобраться в этой загадке Мёртвой пустоши.

Отросток не увеличивался в размерах, не оживал и не делал никаких попыток на меня наброситься. Поэтому можно считать этот росток на текущий момент вполне безопасным.

Поискав взглядом какую-нибудь ёмкость, и нашёл полупустую банку с остатками антисептика. Без зазрения совести вылил эти остатки в раковину и засунул в неё росток, плотно закрыв крышкой. Подумав, наложил на ёмкость демоническую печать, чтобы он не попытался выбраться.

Пройдя в ординаторскую, не забыв захватить с собой банку с ростком, и завалился на диван. Вот сейчас можно и подлечиться. Браслет я не трогал. Пускай эти два камня будут в резерве. Залечив травмы исключительно собственными силами, я не заметил, как задремал. Всё-таки бессонные ночи и напряжение последних суток давали о себе знать.

— Денис, — моего плеча коснулась тонкая рука, и я резко распахнул глаза. Надо мной стояла Настя. — Я тебе одежду принесла из дома.

— Хорошо, — пробормотал я, снова закрывая глаза.

— Денис, там бригада приехала и не одна. Муравьёву снова плохо стало, его уже увезли. Комиссия тоже убралась отсюда, пара следователей только осталась. Они пытаются картину произошедшего воспроизвести и хотят с тобой поговорить. Я сказала, что ты отдыхаешь и сам ранен, но ты же понимаешь, особистов это всё не очень-то интересует.

— Да, — я сел на диване и протёр лицо руками. — Сейчас я проснусь только и оденусь.

— Я тебе кофе сварю, — Настя отошла от дивана. Я посмотрел на неё с благодарностью, поднялся и потянулся. В хирургической пижаме, которую мне выдали чтобы срам прикрыть, я чувствовал себя чуть ли не голым. Настя пристально смотрела на меня, а потом вздохнула и добавила: — Его высочество проснулся.

— Это хорошо, — я удовлетворённо кивнул, бросая взгляд в угол комнаты. Банка с ростком выглядела точно также, как я её оставил. Даже демоническая печать осталась нетронута. Пока я нахожусь здесь, пускай стоит в этом углу. Подумав, я на всякий случай наложил на банку дополнительную защиту. — Ну что же, Денис довёз цесаревича Дмитрия, прооперировал его, цесаревич проснулся живым. Денис молодец! — и я улыбнулся и погладил себя по голове.

— Мы все молодцы, — Настя замялась, а потом выпалила. — Он не хочет уезжать. Говорит, что останется здесь до выздоровления.

— Что? — я уставился на неё, пытаясь сообразить, что Настя только что сказала. — Кто не хочет уезжать?

— Его высочество, — она закрыла лицо руками. — Говорит, что только здесь может чувствовать себя в относительной безопасности, пока что-то не прояснится. И да, от охраны он категорически отказался и даже отослал всех прочь. Остался только начальник его охраны и то потому, что он под действием лекарств спит и до сих пор не знает, что у нас тут творится. Ну хоть давление у него стабилизировалось.

— Да вы издеваетесь! — прошипел я, одёрнул рубашку пижамы и решительно направился к двери. Да я его сейчас снова в наркоз отправлю и засуну в машину насильно. На хрена мне здесь такой геморрой в виде только что прооперированного Великого князя?

***

— Что значит, отряд из разведки, отправленный на землю тринадцать не выходит на связь? А вернувшаяся гончая находится при смерти со странными многочисленными ранениями, происхождение которых вы до сих пор не смогли определить?! — Асмодей поднялся из своего кресла и опёрся руками на столешницу, пристально глядя на демона, прибывшего к нему с докладом. Демон выглядел довольно жалко, и было заметно, что он находится в кабинете князя Ада явно не по собственной инициативе. — Какие последние данные вы получили от пропавшего элитного отряда?

— Они находятся в месте под названием Мёртвая пустошь и вышли на след объекта, — быстро пробормотал демон, уставившись в пол. Он даже не знал, о ком идёт речь, как и никто в Аду не знал этого, за исключением очень избранного круга допущенных к проекту лиц.

— Асмодей, тебе не кажется, что пора уже разобраться лично в том, что происходит в этом мире? — сидевший в соседнем кресле Владыка Ада внимательно посмотрел на князя, обдумывая то, что только что услышал. — Я уверен, что объект не смог бы справиться сам. Отправляйся на землю тринадцать. У тебя неделя, чтобы выяснить, что там творится.

— Слушаюсь, Повелитель, — склонил голову князь, улыбнувшись демонической улыбкой. Он не покидал пределы Ада уже несколько сотен лет. И эта прогулка будет довольно занимательной.

Глава 9

Я выскочил из крошечной ординаторской и побежал к палате, в которой разместили Дмитрия, превратив на время его пребывания здесь в палату интенсивной терапии. Отдельной такой палаты у нас не было. Поэтому сотрудники под руководством Муравьёва, в тот момент ещё не свалившимся с повторным инфарктом, выгребли всё оборудование из операционной и установили его возле кровати цесаревича. Единственный кардиомонитор послушно отсчитывал пульс, измерял сатурацию — процент содержания кислорода в крови, и мерил давление, параллельно рисуя кривую ЭКГ на экране.

Планировалось, как только Дмитрия увезут, вернуть всё на свои места и забыть настолько высокопоставленного пациента, как страшный сон.

Им всем и пребредиться не могло, что Дмитрий просто-напросто откажется уезжать. Возле палаты на стуле сидел Старостин. Он растерянно посмотрел на меня, а потом махнул рукой на дверь.

— Там сейчас главный анестезиолог губернии пытается уговорить его высочество Дмитрия Александровича прекратить дурью маяться и готовиться уже к транспортировке. Без толку, по-моему, — и Владимир Семёнович снова махнул рукой. — Упёрся цесаревич, что тот баран. Кстати, а кто он по гороскопу? Что-то я запамятовал. Может быть, баран и есть?

— Это не принципиально, — процедил я сквозь зубы. — То, что он упрямый, я уже понял. Когда из пустошей домой пробивались, такой вот немаловажный факт не смог ускользнуть от моего пристального взгляда. — А где Мурмура? — запоздало поинтересовался я, обводя взглядом помещение. Помню, как она выскочила из машины следом за нами, а потом мне не до неё совсем было.

— Кто? — непонимающе уставился на меня Старостин.

— Курица моя, — пояснил я.

— Не видел её, — пожал он плечами. — Да и не до куриц нам всем было. Суета сразу поднялась, как только вы прибыли.

— Понятно, — поморщился я. Надеюсь, Мурмура не загуляла где-нибудь и в конечном итоге объявится. А то, что с ней всё хорошо, мне и так прекрасно известно. Иначе я бы уже прочувствовал все прелести потери фамильяра на собственной шкуре. Покачав головой, перевёл взгляд на дверь палаты. — Что ему доспелось-то? — Задал я риторический вопрос.

— Я-то откуда знаю? — развёл руками Владимир Семёнович. — Передо мной его высочество явно отчитываться не намерен. Идите, Денис Викторович, да сами разузнайте.

— Пожалуй, я так и сделаю, — сказал и снова одёрнул рубаху хирургической пижамы, которая казалась мне короткой, после чего решительно толкнул дверь и вошёл в палату.

Возле кровати стоял высокий мощный мужик, одетый почти также, как я сейчас. Онсложил руки на груди и смотрел на Дмитрия, не мигая.

— Ваше высочество, вы поступаете неразумно, — проговорил мужик усталым голосом.

Я подошёл поближе и принялся осматривать лежащего на кровати цесаревича. Взгляд сам собой метнулся к монитору. Пульс немного учащён, но это для его состояния это нормально. Сатурация девяносто шесть процентов. Надо же, как быстро раздышался! Молодец! Бесцеремонно откинув тонкое одеяло, я внимательно осмотрел повязку. Она была почти сухой, несмотря на выведенные трубки дренажа. Всё-таки я у него в брюхе копался, и выпот сто процентов должен появиться.

— Когда у меня уберут катетер? — Дмитрий повернул голову в мою сторону, глядя недовольно. — Я сам вполне способен справлять нужду.

— Когда посчитают нужным, — я посмотрел ему в глаза.

— Ты хотел сказать, когда ты посчитаешь нужным? — уточнил цесаревич.

— Нет, я сказал именно то, что хотел, — вздохнув, я сел на стул перед кроватью, чтобы ему было удобнее на меня смотреть. — Это не шутки, в конце концов! Вы, ваше высочество, не можете здесь оставаться.

— Почему не могу? — он нахмурился. — Если не хватает какого-то оборудования и лекарств, то, думаю, Александр Васильевич с радостью их привезёт.

— Дмитрий Александрович, — я вздохнул, глядя на упрямо сжатые губы цесаревича. Всё-таки один недостаток я в нём нашёл: он действительно упрямый, как баран. Или, как это правильно сказать политкорректно, целеустремлённый? — Кроме оборудования, которого действительно не хватает, нам здесь не хватает опытного хирурга и не менее опытного анестезиолога. Последнего так и вовсе с повторным инфарктом увезли. И, давайте начистоту, я не хочу отвечать за вашу жизнь, и особенно я не хочу отвечать за неё перед вашим отцом.

— А я думаю, что Александр Васильевич с не меньшей радостью предоставит нам хирурга, анестезиолога и даже парочку совершенно очаровательных медсестёр, отличающихся высоким профессионализмом. Возможно, он даже сам решит остаться, приобщиться к природе, подышать свежим воздухом и доказать на деле свою квалификацию, — цесаревич попробовал приподняться на локтях, но тут же упал на спину и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Не вставай, — рявкнул я, вскакивая и кладя руку ему на плечо. Бросив беглый взгляд на Александра Васильевича, понял по его виду, что главный анестезиолог совершенно не хочет доказывать свою профессиональную квалификацию в этой глуши на границе с Мёртвой пустошью, где нас чуть заживо не схарчили. — С ума сошёл? Хочешь похерить мою работу?

— Вот видишь, — простонал Дмитрий. — У меня от этого незначительного движения швы чуть не разошлись, а ты хочешь засунуть меня в машину и куда-то везти? Мог бы на пустошах бросить и не изгаляться, чтобы так избавить мир от моего присутствия.

Я повернулся к главному анестезиологу, который задумчиво смотрел на меня, видимо, оценив неформальность нашего с Дмитрием общения. Ну не буду же я ему рассказывать, что он мой потенциальный зять, в конце концов! Александр Васильевич же правильно расценил мой взгляд и, вздохнув, посмотрел на цесаревича.

— У меня больше нет сил и желания с вами спорить, ваше высочество, — наконец произнёс он. — Я свяжусь с главным лекарем императорского дома, чтобы он отправил сюда бригаду, оборудование и необходимые лекарства…

— Нет, вы направите сюда своих людей с вашим оборудованием и вашими лекарствами, — твёрдо произнёс цесаревич, прямо глядя на него. Не удивительно, что после произошедшего никому из людей, работающих на корону он, похоже, больше не доверяет. Но оборудование-то из имперской больнички чем ему не угодило? Или он любит мужественно преодолевать трудности?

— Хорошо, я отправляю сюда свою бригаду с оборудованием, но при одном условии: если они увидят хотя бы намёк на то, что не смогут справиться с ухудшением вашего состояния в местных условиях, то сразу же загрузят вас в машину и увезут в клинику.

— И… — начал Дмитрий, но Александр Васильевич, пользуясь его довольно уязвимым положением, добавил.

— И вы не будете возражать ни одним словом и ни одним жестом.

Я долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на Дмитрия, потом опять посмотрел на анестезиолога.

— Вы что, с ума оба сошли?! — наконец, мне удалось сформулировать нечто членораздельное и без мата. — Как вам вообще пришло в голову подобное?!

— Его высочество прав в одном, — Александр Васильевич посмотрел на меня, сурово сдвинув брови, — его сейчас нежелательно трогать и куда-то перевозить. Я понимаю ваше желание избавить себя и свою больницу от такого беспокойного пациента. Правда, понимаю, но я обязан учитывать и волю его высочества, и его физическое состояние. Смиритесь, Денис Викторович, — и этот старший козёл похлопал меня по плечу и направился к выходу из палаты.

— Вы нам потом хотя бы оборудование оставите, которое притащите? — крикнул я ему вслед. Александр Васильевич резко развернулся, и в первый момент мне показалось, что он сейчас покажет весьма узнаваемую фигуру из трёх пальцев в простонародье называемую «шиш». Но тут он столкнулся с напряжённым взглядом Дмитрия и процедил сквозь зубы: — Да, кое-что оставим.

— Ну и ладушки.

Он вышел из палаты, а я задумчиво посмотрел на Великого князя: — Тебе нужна охрана.

— Я отправил человека в Тверь, чтобы он связался с отцом. Нам пришлют надёжных людей, — слабо проговорил Дмитрий.

— А лекарям почему не доверяешь? Не думаю, что отец после того, что произошло, не отправит сюда лучших и самых проверенных, мотивированных и давших такие клятвы, что о последствиях их нарушения даже думать не хочется, чтобы кошмары ночью не мучили, — недовольно проговорил я. А ведь на докторов императорской семьи можно было бы запросто скинуть все заботы и даже не интересоваться здоровьем болезного. Всё равно недоучку из военмеда они бы больше близко к нему не подпустили.

— Денис, это моё решение, и хватит его уже оспаривать, — выдохнул цесаревич, прикрывая глаза.

— Хороший аргумент и, главное, действенный. Ладно, не будем больше эту тему мусолить, всё равно тебя не переубедить. Значит, говоришь, из Твери вполне реально связаться с Петербургом? — проговорил я прищурившись. — Вот что, я, пожалуй, тебя ненадолго оставлю, пойду Егорыча кое-чем загружу.

— А я, пожалуй, посплю, — и Дмитрий закрыл глаза. Да, нелегко ему далась эта битва с Александром Васильевичем.

Я вышел из палаты и сразу же обратился к Старостину, всё ещё сидевшему возле двери на стуле.

— Пост организуйте, Владимир Семёнович. Чтобы рядом с его высочеством всегда находились как минимум два человека. Когда обещанная бригада прибудет, нам станет поспокойней, но пока вот так.

— Хорошо, Денис Викторович. Вы домой-то сходите, поспите. Вторые сутки уже на ногах. На пустошах-то, поди, не до сна было, — Старостин поднялся и пошёл к приёмному покою, откуда раздавался гул голосов. Похоже, весь персонал больницы там собрался, чтобы как следует проводить Великого князя Дмитрия с маханием платочков. Ещё и пол сразу же за ним вымыть, просто так, на всякий случай, просто чистоту поддержать.

— Домой-то я схожу, надо кое-какие вещи забрать, книги опять же. Мне-то тоже здесь куковать придётся, пока смена не явится, а она не факт, что и завтра приедет. Всё-таки собрать много всего надо, жребий опять же бросить, кто будет за жизнь цесаревича отвечать… Много чего нужно будет сделать. Из оборудования собрать то, что работать будет безотказно, но и одновременно чего не жалко. И тут главное не ошибиться и не привезти нечто уникальное, потому что я выпросил часть оборудования здесь оставить.

— Вот это хорошо, — и Старостин даже руки потёр.

— Да, а где следователи? Мне, наверное, с ними пообщаться нужно?

— Потом пообщаетесь. Они сейчас вплотную за начальника охраны взялись. Да так плотно, что боюсь, как бы бедолага снова не кризанул. Там ведь и до инсульта недалеко, — он покачал головой и пошёл к сотрудникам, чтобы организовать пост возле Дмитрия.

Я же побежал к ординаторской. Нужно ещё переодеться и быстренько смотаться домой да Настю предупредить, что покой нам только снится.

В ординаторской Насти не было. Наверное, она сейчас последние новости от Старостина узнаёт. Я быстро переоделся в принесённую ею одежду и поспешил к выходу, пока меня никто не остановил, не забыв прихватить банку с ростком. За время моего отсутствия он никак себя не проявил, поэтому, думается, что притащить его домой для дальнейшего изучения вполне безопасно. А вот оставлять его здесь не нужно. Чьи-нибудь шаловливые ручки обязательно доберутся до банки и смоют росток в унитаз или сотворят с ним ещё большие непотребства.

Обе машины стояли перед крыльцом. Я подбежал к той, где за рулём сидел тёзка цесаревича. Его я хотя бы знаю. И тут мой взгляд упал на ту машину, в которой мы приехали с пустошей. Протянув опешившему водителю банку через опущенное стекло, я вытащил из второго авто лук со стрелами и только после этого вернулся к больничной машине.

— Давай до моего дома, подождёшь пять минут, и поедем обратно, — приказал я, запрыгивая рядом с ним.

— Как скажете, — протянул он, и машина рванула с места.

Никаких лишних вопросов ни по поводу лука, на который Дима постоянно косился, ни по поводу банки, которая стояла рядом с ним, он не задавал. Видимо, напряжённость момента чувствовалась и за пределами больнички.

До дома долетели за пару минут. Во дворе сидел Барон и смотрел, как перед ним выхаживает Мурмура и квохчет, размахивая крыльями. Вот же паразитка, а я её ещё искал по всей больнице! Ну почти. А она уже дома отдыхает от тяжёлого дня. У меня даже появилось ощущение, что она ему что-то рассказывает. И кошак внимательно слушает моего фамильяра, в определённых местах кивая большой лобастой головой.

На звук открывающейся калитки оба повернули головы в мою сторону и проводили до самого входа в дом неприязненными взглядами. Когда я открыл дверь, курица вернулась к прерванному рассказу. Судя по её возмущённому квохтанью, она дошла до момента, когда я пытался продать этого моралиста суккубам. Не понимаю, что в этом такого? Я демон или не демон, в конце-то концов! К тому же Дмитрию опасности для жизни никакой не было.

— Егорыч! — заорал я с порога.

— Денис Викторович, родненький, — старый денщик выскочил из кухни и так меня обнял, что рёбра затрещали.

— Егорыч, всё нормально, я жив и здоров, и у меня к тебе несколько поручений. Собирайся, — сказал я ему, когда он меня отпустил.

— Какие поручения? — Егорыч сразу же стал серьёзным.

— Ты сейчас возьмёшь стопку книг со стола и притащишь в машину. Поедешь со мной. В больнице я выйду вместе с книгами, а ты поедешь в Тверь. Там свяжешься с родителями и расскажешь, что произошло. А ещё скажешь, что Великий князь Дмитрий сильно ранен. Перевозить его нельзя, а у нас здесь, в Аввакумово есть одна маленькая проблема: у нас нет сиделок.

— И зачем я всё это буду говорить? — Егорыч почесал затылок.

— Затем, что мне нужно кое-что проверить, — ответил я уклончиво. Не стану же я ему говорить, что мне нужно реакцию Ольги проверить. Если она рванёт сюда на первом же поезде, то тут и говорить не о чем. И тогда я всеми силами буду способствовать, чтобы Дмитрий из потенциального зятя стал настоящим. Ну а нет… Тогда будем думать.

— «Точно зная лучший путь, мы выбираем худший», — подняв палец, вверх назидательно произнёс Егорыч.

— Проблема в том, что лично я ничего не выбирал. Всё уже выбрали за меня, и я внезапно понял, что меня это дико раздражает. Дмитрий вон вполне способен отстоять свою точку зрения. А я чем хуже? — прищурившись, я посмотрел в стену. Раз уж пошла такая пьянка, хватит плыть по течению. Пора уже начинать свои правила этой игры устанавливать. С этими мыслями я повернулся к Егорычу: — Еврипид был, конечно, прав, но не во всём. А ты пошевеливайся.

Посмотрев вслед умчавшемуся денщику, который нёс книги, я прошёл в свою так называемую комнату и сгрузил на кровать добытое мною в Пустоши добро. Где хранить лук с колчаном стрел я так и не придумал, не было в доме места, чтобы спрятать такую ценную вещь.

— Я так понимаю, закончилось всё хорошо, — раздавшийся позади меня голос дядюшки заставил подпрыгнуть на месте и резко обернуться. Полупрозрачная фигура стояла возле самого входа. Призрак недовольно сжимал губы, сложив руки на груди. — Я не смог с тобой связаться, точнее, с твоим фамильяром. Что-то блокировало нашу связь.

— Магическая радиация пустоши, — отмахнулся я, ставя банку с отростком на стол. — Я очень тронут твоей заботой и тем, что ты за меня переживаешь, но сейчас у меня нет времени на разговоры, да и к тому же…

Дядюшка меня уже не слушал. Как только я поставил банку на стол, он всё своё внимание переключил на неё. А потом и вовсе сорвался с места, подлетая к столу, наклоняясь и рассматривая отросток со всех сторон.

— Это… Это то, о чём я думаю? — он перевёл на меня немного расфокусированный взгляд. В таком неадеквате я его ещё ни разу не видел.

— Понятия не имею, о чём ты думаешь, — честно ответил я, обходя его стороной, чтобы выйти из комнаты. Точнее, попытался это сделать.

— Откуда это у тебя, отвечай! — перегородил мне дорогу дух престарелого Давыдова, у которого точно было не всё в порядке с головой, как бы он ни хотел доказать мне обратное.

— Из себя вытащил. Это напало на меня в Мёртвой пустоши. И у меня сейчас действительно нет времени, чтобы разбираться в изменённой флоре и фауне. А также с тем, что долбанутые на всю голову маги-извращенцы с ними делали, раз они вот такими стали.

— Точно оно! Не может быть! Считалось ещё во времена моей юности, что эта разновидность Сильфия была несколько веков, как полностью истреблена, — он развёл руки в стороны, полностью перекрыв мне проход. — Во времена, когда целительская магия ещё существовала в нашем мире, это магическое растение широко использовалось для создания лечебных эликсиров, настоев и мазей. Конечно, насчёт магии — это бабьи сказки, — он махнул правой рукой. — Если бы она существовала, то отголоски находились бы, а их нет. М-да… — он нахмурился, а потом тряхнул головой и продолжил. — Существуют легенды, что тот, в ком зародился корень этого растения, становится неуязвим для развития множества болезней. Но к тебе это не относится, конечно, из-за твоей, хм, сущности, — призрак опустил руки и отплыл в сторону, давая мне дорогу. — Что ты собираешься с ним делать?

— Ничего. Хочешь, забери себе и играйся в своё удовольствие, — пожал я плечами. Если в медицине худо-бедно я разбираюсь, благодаря памяти Дениски и прочитанным книгам, то в ботанике и фармацевтике абсолютно нулевой. И менять этот факт никоим образом не собираюсь. Я, конечно, хотел изучить этот отросток в надежде, что приобрёл какое-то неизвестное оружие. Но дядюшка меня разочаровал, сказав, что это очередная лекарственная дрянь. Так что интерес к отростку у меня пропал чуть больше, чем полностью.

— Ты… Ты это серьёзно? — глаза дядюшки загорелись потусторонним фанатичным блеском.

— Абсолютно. Всё, я пошёл, вернусь не скоро.

— Стой. Мне нужно вот это, — протянул он мне список, который успел настрочить за несколько секунд. Я даже вчитываться не стал, просто протянул его замершему Егорычу, успевшему вернуться, чтобы узнать, где меня засосало.

Денщик во все глаза смотрел на предка рода Давыдовых. Похоже, при жизни он Фёдора знал, но вот то, что тот стал после смерти призраком, вызвало недоумение.

— Егорыч, в Твери возьмёшь ещё вот это по списку. И да, это дух всеми уважаемого Фёдора Васильевича Давыдова, — я решил всё-таки уточнить, кто такой этот прозрачный дядька, — хамоватый, нудный, но вполне безобидный. Хотя способный воздействовать на предметы на физическом уровне. Потом более близко познакомитесь, а сейчас у нас есть дела.

Денщик кивнул и пулей вылетел из дома, не забыв выхватить у меня из рук протянутый список.

— Я могу начать его выращивать? — бережно беря в руки банку, спросил у меня призрак.

— Если гарантируешь, что эта дрянь не будет на всех кидаться, делай с ней, что хочешь, — махнул я рукой и вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 10

— Князь Михаил Кимович Безносов к его величеству императору Александру, — объявил дворецкий и отступил в сторону, пропуская в малый тронный зал высокого подтянутого мужчину лет сорока на вид.

— Проходи, Миша, проходи, — император Александр стоял возле стены с картиной, на которой его давний предок бился с одним из некромантов Мёртвой пустоши. В то время она, правда, не была Мёртвой, и на картине это было видно вполне отчётливо. Картина поражала реалистичностью. Здесь ничего не было приукрашено, соперники были явно достойны друг друга.

— Ваше величество, вы меня вызывали? — князь поклонился, останавливаясь недалеко от императора.

— Да, Миша, вызывал, — Александр повернулся к своему ближайшему другу. — Ты же слышал, что произошло с Димой?

— Уже что-то известно? — Безносов смотрел на императора с тревогой.

— Нет, пока нет. Все, кто были связаны с заговором, мертвы. Полковник Большаков ничего сказать следователям не может. Его проверили с помощью кристалла истины, Афанасий не знал о заговоре.

— Как он мог пропустить заговор в своём ведомстве? — поморщился князь.

— В том-то и дело, что именно этих людей набирал не он. Дима внезапно для всех поменял дату отъезда и приказал ехать с ним исключительно Большакову. Словно чего-то опасался. Охрана же была выделена губернатором Тверской губернии. Его уже допросили. К нему было применено какое-то сложное воздействие, и он был абсолютно уверен в том, что это охрана Великого князя.

— М-да… — Безносов потёр подбородок. — Но план оказался всё же не слишком продуманным, иначе его высочество не был сейчас жив.

— Я же говорю, он изменил дату неожиданно для всех, включая меня, — Александр снова повернулся к картине. — Я вызвал тебя, чтобы попросить отправиться в это проклятое Аввакумово. Ты один из сильнейших боевых магов. К тому же я тебе доверяю, как и Дима. Император помолчал, а потом добавил: — Этот упрямец категорически отказался ехать в Тверь. Он остался в Аввакумовской больнице, и… в общем, сам понимаешь.

— Это большая честь для меня, ваше величество, — и князь поклонился. — Я немедленно выезжаю, чтобы составить компанию его высочеству и позаботиться о его безопасности.

Князь вышел из малого тронного зала и направился к ожидающей его машине. Он уже два года, как овдовел, а его сын проходил службу на Дальнем Востоке, поэтому дома никого, кроме нескольких слуг, не было. У него теперь не было даже денщика. Старый Василий скончался пару месяцев назад, и князь откровенно скучал, сидя дома и игнорируя все приглашения.

На улице перед дворцом его ждал автомобиль. Устроившись на подушках в салоне, он кивнул смотрящему на него в зеркало водителю: — Домой. А через час на вокзал. Я выезжаю по приказу его величества в Тверь.

Водитель отвёл взгляд от зеркала и принялся смотреть на дорогу, а машина тронулась, плавно набирая ход.

Дома князь сразу же прошёл в свою спальню. Остановившись у зеркала, он принялся себя разглядывать.

— А он ничего, — наконец произнёс князь, а в зеркале отразились сверкнувшие красным глаза, — в форме. Женщинам это нравится. И так удачно именно его направили к тринадцатому!

Асмодей, а это был именно он, вытащил чемодан и бросил его на кровать. Он ограничил контакты с прислугой, чтобы никто не заподозрил, что с хозяином что-то не так. Но это привело к тому, что многое приходилось делать самому. Поморщившись, он начал собирать вещи.

Когда-то, ещё до падения, Асмодей был ангелом. А точнее, серафимом. Одним из сильнейших ангелов. Сильнее него были только архангелы. Чтобы вселиться в тело человека ему всё ещё было нужно разрешение, и его удалось получить у этого одинокого человека, приближённого к императору.

Это было сделать несложно. Всегда следует в первую очередь рассматривать подобных кандидатов, которые переживали не самые лучшие времена: периоды отчаяния, тоски и безразличия к окружающим. Князь даже ничего не потребовал взамен, хотя Асмодей был готов к тому, что тот в обмен на своё тело попросит вернуть ему жену, как это было всегда в любых мирах и во все времена. Даже варианты продумывал, как вытащить душу покойной с небес, не привлекая внимания пернатых, но обошлось. Правильно говорилось в отчётах по этому миру: «в сделки с демонами, как и с ангелами, тут никто не верит и заключает их крайне редко».

Сначала Асмодей хотел играть по-крупному и завладеть телом самого императора. Но сделать это было непросто и довольно рискованно. Слишком сильная и волевая личность, что немного удивило князя Ада, которая никогда не позволила бы падшему ангелу рулить своим телом. Поэтому пришлось долго присматриваться к окружению его величества, пока его выбор не остановился на князе Безносове.

Во всём этом был определённый плюс: бывшие пернатые родственники не могли зафиксировать его прогулки по человеческим реальностям. Так что можно было без помех разузнать, что здесь происходит, и как во всё это оказался замешан тринадцатый. По последним данным, он находился как раз в этом Аввакумово. И вроде гулял не так давно по Мёртвым пустошам, где сгинул в это же самое время элитный отряд демонов. А потом можно будет немного повеселиться, когда полностью освоится, не без этого.

Асмодей снова посмотрел в зеркало, и глаза в очередной раз блеснули красным. Так, нужно держать себя в руках. Ещё не время раскрывать свою сущность. И он мрачно улыбнулся, вернувшись к прерванному занятию.

***

Я лежал на диване в крошечной ординаторской и читал нечто чрезвычайно увлекательное под названием «Военная клиническая токсикология» А. Ф. Шепеленко, хотя сейчас с удовольствием занялся бы чем-нибудь другим, например, начал приводить тело в порядок и натаскивать себя в магии. Ну не всё же на демоническую ауру надеяться. Она, увы, не во всех случаях могла помочь.

Вот только я не мог покинуть больницу, пока не прислали бригаду опытных врачей для круглосуточного наблюдения за цесаревичем. А заниматься здесь — ну это такое себе…

В ординаторскую вошла Настя и села на стул возле дивана, на котором я валялся. Она долго смотрела на меня, а потом наклонилась и немного приподняла книгу, чтобы прочитать название.

— Ты почему домой не идёшь? — спросил я девушку, роняя книгу на живот.

— Не знаю, — она пожала плечами. — У меня такое чувство, что мы все здесь должны оставаться.

— На самом деле нет, — я рассматривал её. Не красавица, но хорошенькая. Хотя я до сих пор не понимаю, почему родители её не смогли отбить и позволили отправить сюда. — Ты точно не обязана сидеть и ждать, когда же Великий князь помирать начнёт. К тому же он молодой и сильный. А ещё он очень сильный маг, и, кто бы что ни говорил, но наличие источника и текущей по каналам энергии существенно ускорит его выздоровление. Так что иди домой. Завтра понедельник, нас и так ждёт тяжёлый день. А так хоть ты отдохнёшь.

— Пожалуй, я побуду немного здесь, — подумав, сказала Настя. — Ты есть хочешь? Девочки сказали, что минут через десять можно будет в буфет подойти.

— Хочу, — я прислушался к себе. Есть не просто хотелось. Вот прямо сейчас, когда мне об этом напомнили, желудок заурчал, напоминая, что его не кормили уже хрен знает сколько времени.

Я встал с дивана и потянулся. Рубаха хирургической пижамы задралась, и Настя бросила быстрый взгляд на обнажённую полоску кожи живота. Я же сунул ноги в тапки и подошёл к зеркалу. Сам не знаю почему, но, вернувшись из дома, сразу же надел костюм. И ведь он мне категорически не нравился, но я не мог отрицать, что в нём удобно, особенно если планируешь здесь застрять надолго.

В буфете находились только дежурная медсестра, санитарка и Саша. Вместе с нами зашёл его отец.

— Сейчас на посту Наталья Сергеевна и вон, Сашка. — Старостин кивнул на сына. — Наташа сказала, что первые сутки сама подежурит. Ну опыта у неё не занимать, она с Савиным начинала работать. Вот это хирург был, как говорится, от бога! М-да-а. Бывало на его пациентов смотришь и начинаешь думать, что целительская магия существует. А ты чего здесь? — он повернулся к Сашке.

— Меня Наталья Сергеевна поесть отпустила, — он плюхнул себе ароматного супа из большого ведра и сел за стол. — Ну и денёчки! Давно таких не было, — протянул он, и все старожилы согласно закивали.

Нам с Настей протянули тарелки, и я тут же приступил к обеду, стараясь не суетиться и есть не спеша. И кто говорит, что больничная еда плохая? Очень даже вкусная, особенно с голодухи. На некоторое время в буфете воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком ложек о тарелки.

— Владимир Семёнович, вызов, — в буфет заглянула незнакомая девушка.

— Что там? — спросил Старостин, быстро доедая суп.

— Не знаю. Говорят, боль в плече, — пожала плечами девушка.

— Не люблю такие формулировки, — старший фельдшер передёрнулся. — На самом деле там может быть всё, что угодно. Ладно, я поехал, адрес на столе?

Девушка кивнула, переводя взгляд на меня.

— Денис Викторович, там в приёмнике пациентка с низким давлением, по самообращению поступила, раньше трогать вас не стали, ситуация не критическая, — проговорила она. — Думали домой отправить, но анализы готовы, немного смущают, вам бы посмотреть, — она отвернулась и принялась накладывать себе картошку, чтобы утащить на свой пост рядом с телефоном и поесть.

— Я доесть могу? — прорычал я. Вот почему нельзя было сказать об этом раньше, пока мне нечем было заняться, и я прохлаждался в ординаторской?

— Разумеется. Было бы что-то срочное, я бы раньше сказала, — она флегматично пожала плечами.

— Вы бы, Денис Викторович, действительно, поели побыстрее, да разобрались с пациенткой, — поднял голову Саша, когда девица, дежурившая сегодня как диспетчер, упорхнула. — А то формулировка вызова, правда, не очень. Там ведь от хондроза до инсульта всё может быть. Не факт, что батя не притащит этого болезного. Важный пациент, это, конечно, геморрой ещё тот, но кто сказал, что это как-то помешает обычному потоку больных. Они не выбирают, когда им болеть, — философски протянул он, потом тряхнул головой и вернулся к прерванному обеду.

— Вашу мать! — процедил я сквозь зубы, наваливаясь на еду. Я что, действительно думал, что здесь, в глуши, на практике сумею как следует натренироваться и преуспеть в магии? Вот же наивный юноша! Да мне скоро в туалет сбегать будет некогда!

Я понял! Асмодей откуда-то узнал, что этого несчастного Давыдова хотят сюда засунуть на эту трижды проклятую практику. Он специально выбрал это тело, чтобы я прочувствовал всю его злобность до печёнки. Вот же тварь мстительная! Да не стоит та ваза моих теперешних страданий! Вот попадётся он мне, всё ему выскажу. Если повезёт, даже в глаз дам. Всё же на земле его силы ограничены, сразу не убьёт. Но вряд ли я его встречу в этом проклятом мире и в этом проклятом Аввакумово, рядом с этими проклятыми Мёртвыми пустошами в этой проклятой больничке.

— Денис, — на мою руку легла тонкая девичья ручка. — Что с тобой? У тебя такое лицо…

— Я внезапно понял, что начинаю ненавидеть это место, — ответил я, вставая, потому что услышал, как подъехала машина.

— Это нормально, — махнул рукой Саша. — Мы все через эту стадию проходили. Ничего, пару лет проработаете и привыкните.

— Проблема в том, что я не хочу к такому привыкать, — я сполоснул руки и вышел из буфета.

На самом деле Саша был прав. Я чувствовал, что подобные мысли будут посещать меня везде, где бы я ни работал. Всё же не я выбирал для себя путь медицины. Да даже в столице. Там ещё больше суеты, работы, подобных важных персон, каждая из которых важнее предыдущей, да и начальство всегда на месте. Тут же тишь да благодать, и то уже всё достало до печёнок.

— Иди, я уберу, — проговорила Настя, когда я отодвинул от себя тарелку и задумчиво посмотрел в сторону выхода. Ладно, делать нечего, придётся идти.

В комнатке, которая гордо носила название «приёмный покой», на кушетке лежала вполне ухоженная женщина с немного приподнятыми ногами, которые водрузили на скомканное одеяло. Немного бледноватая, но не более.

— Ну, что вас беспокоит? — проговорил я, переставляя стул поближе к ней и беря в руки тонометр.

— Огурцы не растут в этом году, но вы же не об этом спрашиваете? — она улыбнулась, когда я закончил измерять давление. Сто на пятьдесят. Пульс слабоват, но ритмичный. — Да голова кружится сильно, даже сознание пару раз теряла. Вот муж и привёз сюда. Мало ли что, никогда такого не было, чтобы на ровном месте падала.

— А давление всегда низкое такое? — спросил я, поворачиваясь в сторону вошедшей девушки-диспетчера, имени которой я всё ещё не знал. Она протянула мне ленту ЭКГ и анализы.

— В целом, да, никогда гипертоником не была, — ответила женщина, которую, судя по надписи на анализах, звали Надежда Петровна Белокраинцева. Увидев анализы, я едва поборол желание присвистнуть и уже более внимательно посмотрел на пациентку. Креатинин, отвечающий за функцию почек, был превышен в пятнадцать раз, собственно, как и ферменты печени, но не так, конечно, критично, всего в четыре раза. Калий крови тоже был немного снижен. Остальные показатели в пределах допустимых значений.

— А вы анализы давно сдавали? — осторожно спросил я.

— Да несколько месяцев как. Операцию на глаза делала, совсем катаракта замучила, — ответила она. — Всё было хорошо, — судя по поведению, ей было не совсем удобно находиться в больнице.

— Так что случилось-то? — повторил я вопрос, надеясь услышать ответ, почему вдруг у женщины за несколько месяцев развилась почечная недостаточность.

— Да не знаю. Голова закружилась, упала. Здесь сказали, что давление низкое… — как-то сбивчиво начала она свой рассказ.

— Давайте я расскажу, а то так долго будете мучиться. Надежда Петровна не любитель по больничкам скакать, — подала голос диспетчер. — Да и сама я выпытывала у неё больше часа всё, что происходило с ней за последние два дня. В общем, почувствовала себя плохо, и, ощутив слабость и тошноту, вместо того, чтобы обратиться к нам, пошла к соседке. Соседка эта гипертоник с большим стажем, сразу же заключила, что у нашей Надежды Петровны высокое давление. Они тут же попытались его измерить, но ничего не получилось. Уж не знаю, почему они решили, что давление высокое и поэтому не измеряется, но почему-то решили. И начали снижать это высокое давление собственными силами. Чего скорую зря дёргать по пустякам? Это было полтора дня назад. Я пока всё правильно говорю, Надежда Петровна? — обратилась она к смутившейся женщине.

— Правильно, — подтвердила она и глубоко вздохнула.

— Выпив сразу две таблетки моксонидина, наша пациентка, взяв с собой у той же соседки таблеток на всякий случай, вдруг не поможет, вернулась домой, где уснула. Утром почувствовала, что ей стало хуже: онемело лицо и правая рука, да к тому же она перестала мочиться. Решив, что давление не упало, она выпила ещё одну таблетку моксонидина и ещё несколько, название которых не помнит. Ну и напоследок пришла к выводу, что пара таблеток мочегонки сделает только лучше, моча же не отходит. Со слов Надежды Петровны, она размочилась, но стало ещё хуже. Головокружение усилилось. Первый раз потеряла сознание на тридцать секунд. Это со слов мужа. Но потом состояние немного улучшилось, поэтому перед сном, чтобы закрепить, так сказать, успех, Надежда Петровна выпила ещё две таблетки мочегонки и уснула. Утром очередная потеря сознания, головокружение и рвота. Мужу это надоело, поэтому на телеге привёз её в больницу, как только тут страсти немного улеглись. По прибытии давление шестьдесят верхнее, нижнее не измерялось, пульс сто тридцать. Мочу собрать не удалось даже катетером.

— Отлично, — выдохнул я. — Что-то вводили?

— Конечно, по стандарту. Что делаем?

— Кладём. Что ещё тут делать, — вздохнул я, поднимаясь на ноги.

— Доктор, а у меня что-то серьёзное? — подала голос пациентка, принимая с моей помощью сидячее положение, чтобы я мог нормально её осмотреть.

— Надеюсь, обойдётся. Просто вы так сильно давление снизили, что его почкам не хватило, — я пытался сформулировать её идиотизм попроще, чтобы она поняла. — А потом добили бедные почки мочегонкой. Это называется острая почечная недостаточность. Я сейчас с клиникой свяжусь, чтобы вас приняли.

— Я в больницу губернскую не поеду, — категорично заявила она. — Что можете, тут делайте. А не сможете, так и ладно. Сама, значит, виновата. Если надо что-то подписать, давайте бумагу, подпишу, но никуда не поеду.

Я быстро её осмотрел, не слушая, что она говорит, и, написав лечение, отправил в единственную свободную палату. Надеюсь, это не хорошо подготовленный наёмный убийца в домашнем халате и тапочках, которая довела себя до такого состояния, чтобы пробраться к цесаревичу и завершить начатое её коллегами.

Хотя он сам был бы виноват, если бы так оно оказалось. Где мы ему в Аввакумово охрану найдём? Да к тому же квалифицированную. А Сашка прав. Люди болеют независимо от ситуации и важности персоны, лежавшей сейчас в больничке. Распорядившись насчёт повторных анализов на утро, я выдохнул, слыша, как подъехала машина ко входу.

Старостин оправдал все надежды собравшихся, притащив того самого, с «болью в плече». Молодой ещё мужик, не старше тридцати лет, прошёл мимо меня в сторону перевязочной, держась за плечо. Его вела дежурная медсестра тоже экстренно закончившая обедать. По дороге она открыла дверь в буфет и что-то неразборчиво сказала. Тут же из буфета выскочил Саша и рванул в палату к Дмитрию, а оттуда выбежала Наталья Сергеевна.

— Что за неделя, а, Семёныч? Никто на пустошь не забредал? А то, может, кто проклятье какое подцепить умудрился? — она притормозила, и они вместе посмотрели почему-то на меня. Я только глаза закатил.

— Что там? Травма, судя по всему? — я повернулся к Старостину.

— Угу, травма, — кивнул старший фельдшер. — Огнестрельная.

— Чего? — я тупо смотрел на него, пытаясь совместить «боль в плече» с огнестрельным ранением.

— Ну вот, — Старостин развёл руками. — На охоте под дружеский огонь попал. Приятели его за лося приняли. Хорошо хоть пулей стреляли, проще убрать будет, чем мелкую дробь выковыривать. Плохо, что не в башку. Проблем они себе и так огребли, а так и нам их подкинули. Браконьеры херовы! Ладно, пойду сообщу в надзор. Пускай приезжают и приятелей забирают.

— Они что-то нарушили? — я невольно нахмурился.

— Конечно, — Старостин бросил на меня недоумённый взгляд. — Не сезон сейчас на лося ходить. Даже аристократы в своих поместьях себе такое редко позволяют. А эти аккурат на границу с пустошью попёрлись, думали, поди, обойдётся. Сволочи!

— Если проблем столько, зачем вызвали-то? — я искренне удивился. Никогда мне не понять человеческую логику.

— Надеялись, что я на месте пулю вытащу, перевяжу, и всё нормально будет, — поморщился старший фельдшер. — Совсем меня за идиота держат, что ли? Даже взятку предлагали рыбой да той же лосятиной.

— И как не побоялся против них идти, у них же ружья есть, — я покосился на Старостина.

— И что? У меня тоже ружьё есть, и посерьёзнее ствол с собой найдётся, — пожал он плечами, судя по всему, не понимая до конца, что я имею в виду. — На границу с Пустошью с голыми руками не ездим, мало ли что выскочит. Через границу иной раз твари как-то умудряются перескочить.

— Дела… — пробормотал я. Похоже, местные правила, особенно негласные, мне ещё изучать да изучать. — А с этим что делать? — я как представил, что мне придётся снова в клинику звонить и ругаться, чтобы этого браконьера с «болью в плече» от нас забрали, так у меня руки сами собой в кулаки сжались. Даже мысли все посторонние из головы вылетели.

— Да сами увезём, — махнул рукой Старостин. — Пулю сейчас извлечёте, перевяжете, от столбняка уколем и увезём. Он здоровый, правда, как тот лось, ни хрена с ним не случится.

Я только рукой махнул и поплёлся в перевязочную, где Наталья Сергеевна уже должна была мне подготовить пациента. Интересно, как скоро я начну сожалеть, что не нашёл способа остаться на пустошах подольше?