#12 Печать пожирателя

Глава 1 - Признание

16 июля 2041 года. Москва, Кремль.

Я сидел в кресле и слушал доклад Иловайского. Тайное заседание “избранных” проходило в новом кабинете Государя на минус-втором этаже Кремля - полностью экранированном от любых сетей и посягательств, среди тех, кому ещё хоть как-то можно было доверять.

Условно, само собой…

Свет от матовых светильников отбрасывал резкие тени на лица шестерых людей в помещении - на всю, как я надеялся, несмотря на все проверки, “не заражённую” верхушку Империи.

Иронично - против шести неуловимых противников нас тоже было шестеро..

Иловайский, сухой и подтянутый, с натянутой на лицо привычной дипломатической маской, стоял у голографического проектора. Синее свечение карты мира подчёркивало морщины у его глаз и делало кожу мертвенно-бледной - последние трое суток министр иностранных дел вообще не спал, насколько мне было известно.

- Общая картина складывается из обрывков, - его голос, обычно бархатный и убедительный, сейчас звучал натянуто, с нотками усталости, - Что мы точно знаем: в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое июля по московскому времени, по всей территории США произошло синхронное событие. Мы классифицируем его как “Вспышка”.

На карте США вспыхнули десятки алых точек. В Вашингтоне, Нью-Йорке, Бостоне, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Сан-Диего, Далласе, Оклахома-Сити, Чикаго, Миннеаполисе... Другие - в городах поменьше, центрах стратегического командования, на авиабазах, даже на нескольких авианосцах в Тихом океане. Картина была хаотичной и бессистемной - но покрывающей всю территорию страны.

- Это не было военным вторжением в привычном смысле, - продолжал Иловайский, щёлкая переключателем. Карта сменилась на монтаж размытых спутниковых снимков и кадров с дронов, сделанных до того, как их сбили, - Мы не зафиксировали массовых перебросок войск, энергетических ударов с орбиты, открытия порталов. Вместо этого… произошла тотальная дезорганизация всех систем управления и связи.

Он увеличил изображение одного из кадров. Ночной Вашингтон. Но огни города плясали, как в лихорадке - целые кварталы погружались во тьму, затем вспыхивали снова, из некоторых районов поднимался дым. На улицах виднелись крошечные, застывшие фигурки машин, образовавшие пробки-кладбища.

- Наши аналитики, совместно со специалистами “Маготеха”, - Иловайский кивнул в сторону Салтыкова (тот сидел неподвижно, уставившись на проекцию), - считают, что был осуществлён мгновенный и тотальный захват цифровой инфраструктуры. Спутниковая навигация, энергосети, интернет, военные и правительственные коммуникационные протоколы - всё перешло под внешний контроль в течение считанных минут. Затем последовала физическая изоляция.

На экране появилась схема. Красным по периметру США и их зон влияния была обведена зона.

- Были физически отключены или уничтожены все подводные кабели связи. Спутники над территорией Штатов один за другим вышли из строя - часть просто отключилась, часть изменила орбиту и столкнулась с другими аппаратами. Попытки установить контакт через магические каналы встретили… - Иловайский запнулся, подбирая слово, - …встретили активное глушение. Эфир наполнен хаотическим шумом, который выжигает любое направленное ментальное послание. Страна отрезана. Наглухо. И что самое отвратительное - все наши шпионы в ней либо взяты под контроль, либо уничтожены.

- Все? - глухо произнёс Император, явно не веря.

- Все, Ваше Величество, - подтвердил Иловайский, - Буквально в течение первого получаса после начала “Вспышки” мы успели получить несколько донесений - о централизованных вспышках “одержимости”, но в этот раз не было… эммм… “зомбирования” или физического изменения людей. Просто в какой-то момент люди перехватывали пункты управления, энергостанции, контроль над важными объектами и так далее - очевидно, у тех, кто ещё не был “заражён”.

- А после?

- А после никакой информации нет - как я уже сказал, наши шпионы исчезли из поля зрения, а всякая связь исчезла. Мы полагаем, что “одержимые” после удачного захвата ключевых объектов распространили своё влияние за считанные часы, и взяли под контроль и “свободных” от их воли людей. Это… Беспрецедентная скорость…

В кабинете повисла гнетущая тишина. Было слышно, как гудит проектор и как Ирина Лагунина, министр магической безопасности, тихо постукивает ногтем по ручке кресла. Её лицо, обычно бесстрастное, было жёстким.

- Реакция мира? - спросил Государь.

- Паника на биржах, которые успели отреагировать. Невероятных масштабов экономический кризис. Волна беженцев через границы Канады и Мексики, но… - Иловайский переключился на новую голограмму. Снимки с границы - длинные колонны машин, упёршиеся в… ничто. На фото было видно, как бетонное полотно шоссе буквально обрывается, упираясь в стену густого, едва проницаемого лилового тумана, который поднимался от земли до небес, - Границы закрыты тем же явлением, что было в Шадринске. Физический и энергетический барьер. Мексика и Канада обратились в ООН и к нам с запросами о помощи и разъяснениях. Европа в смятении, Китай, Империя Ацтеков, Австралия, Египетская деспотия, Эмираты и Нефритовая Империя приводят войска в состояние повышенной боеготовности и закрывают свои цифровые границы, опасаясь аналогичной атаки.

- Что внутри? - спросил я. Мой собственный голос прозвучал хрипло, - Есть хоть какие-то данные? Выжившие? Сопротивление?

Иловайский посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло нечто, что я прочитал как беспомощность. Дипломат, чья работа - знать всё, оказался в информационном вакууме.

- Крайне мало, барон. Последние внятные сигналы приходили из нескольких изолированных военных бункеров и от… отдельных магов, сумевших на короткое время пробить помехи. Картина противоречива. В одних сообщениях говорилось о массовых беспорядках, о том, что люди на улицах ведут себя неадекватно, агрессивно, но скоординированно. В других - о призрачной тишине, городах-призраках, где движение есть, но оно… слишком правильное, машинное. Были обрывочные упоминания о новых “лордах”, значительно меньшего размера, чем ваш тобольский исполин, но появляющихся прямо в городской черте. Но самое частое слово в последних расшифровках - это “Призыв”. Все, кто выходил на связь, повторяли о каком-то всепроникающем “Призыве”, - Иловайский выдохнул, - После чего связь обрывалась. Сейчас тишина. Полная. Мы слепы.

Юсупов, сидевший как изваяние, наконец заговорил. Его бас звучал устало, но без колебаний:

- Наши действия, Государь. Мы закрыли все критически важные объекты - от колыбелей МР-сети до магических арсеналов - в режим полной автономии, без какого-либо внешнего сетевого доступа. Введён ручной контроль над энергосетями на ключевых узлах. Все чипы и интерфейсы “Маготеха”, связанные с внешними сетями, проходят принудительный аудит. Это создаёт колоссальные неудобства, экономика начинает тормозить, но иного выхода нет.

- Эвакуация и защита населения? - спросила Лагунина.

- Разрабатывается план поэтапной… проверки, - Салтыков впервые поднял голову. Он выглядел измождённым, - Но масштабировать метод Марка для проверок людей на “одержимость” физически невозможно. Мы создаём упрощённые детекторы на базе наших наработок и данных из Урочища. Они дают погрешность в десять-пятнадцать процентов, но это лучше, чем ничего. Их будут устанавливать на вокзалах, в аэропортах, на проходных критических предприятий.

Иловайский добавил:

- Дипломатически мы работаем над созданием международного координационного центра по кризису. Но… Доверия между странами нет. Каждое государство подозревает, что сосед уже может быть заражён. Наши партнёры из Нефритовой Империи открыто винят в произошедшем нашу “безответственную магическо-технологическую гибридизацию”, то есть “Маготех” и проект МР.

В воздухе снова повисло тяжёлое молчание.

Мы сидели в сердце сильнейшей державы мира, обладающей максимально развитыми магией и технологиями, а чувствовали себя как на тонущем корабле.

У нас были имена врагов, мы знали их мотив - месть и переустройство мира. Но не знали, как их остановить. Они были везде и нигде. Они был самой тканью современного мира - сетью, информацией, энергией.

Государь обвёл всех взглядом.

- Значит, так, - произнёс он тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в тишине, - Война уже идёт. И мы проигрываем! Они захватили плацдарм. И что-то мне подсказывает, что следующий удар будет нанесён по нам. Вопрос - куда именно, и какова его конечная цель? - он посмотрел на меня и Салтыкова, - Я так полагаю, вы можете пролить свет на это? Иначе не инициировали бы это собрание?

Все взгляды устремились на нас. На меня и на Петра.

На творцов апокалипсиса.

Юсупов смотрел с мрачным ожиданием, Лагунина - с холодным любопытством чиновника, оценивающего угрозу. Иловайский - с едва скрываемым предубеждением.

А Пётр… Пётр смотрел прямо перед собой, его лицо было каменной маской, но я видел, как дрогнула его нижняя челюсть. Он знал, о чём пойдёт речь.

Я медленно поднялся.

- Те, кто стоит за этим… Мы назвали их “Альтер-Эго”, - начал я, и мои слова камнями упали в гробовую тишину, - Это шесть разумов наших, Имперских магов, слившихся в один коллективный интеллект. Шесть призраков в машине, которые теперь хотят стать владельцами новой реальности. И мы… мы с Петром - причина их появления.

Я видел, как Лагунина насторожилась, а Иловайский медленно откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком - его классическая поза перед разгромной речью.

- Возможно, вы помните, как десять лет назад, во второй половине тридцать первого года, граф Салтыков подвергся нападению и впал в кому, - продолжил я, - В тот момент я попытался его спасти с помощью первичных разработок МР - и именно это дало им такой толчок в развитии. В декабре того же года Пётр потерял тело - его сознание висело на волоске в цифровом лимбе, в закрытой локальной сети. Чтобы вернуть его, мне потребовалась помощь специалистов - сильных менталистов, способных полностью перенести сознание графа Салтыкова в МР.

- Неслыханно! - возмутилась Лагунина.

- Дайте мне закончить! - жёстко оборвал её я, - Как бы там ни было - мне удалось это сделать. И переселить сознание Петра в тело его клона. Однако чтобы не допустить попадание этой технологии на рынок - думаю, вы понимаете, к чему это могло привести - все наработки были уничтожены. А менталисты, которые переносили сознание графа Салтыкова…

- Были убиты, - глухо произнёс Пётр, - Прямо в капсулах погружения, по моему приказу. По моему - Марк не имел к этому никакого отношения.

- Так-так-так… - прошипел Император, откинувшись на спинку кресла, - А вы двое, оказывается, совсем поверили в свою безнаказанность…

- Это было десять лет назад, Государь, - я покачал головой, - И все наработки были уничтожены. Мы использовали технологию, которую тогда только начинали осмысливать. Взяли шесть добровольцев - металистов с уникальными способностями к синхронизации сознания. Их задачей было стать живым процессором, стабилизировать поток, через который мы собирались “протянуть” сознание Петра в новый клонированный сосуд.

- Добровольцев? - резко вклинился Иловайский.

- Они подписали контракты, - также глухо сказал Салтыков, не глядя ни на кого, - Риски были оговорены.

- Риски?! Оговорены?! - Иловайский ударил ладонью по столу, - Вы их убили! Это тоже было “оговорено в контракте”?! И этим же вы создали монстра! А вы, барон, участвовали в этом… в этом кощунстве? Использование людей как расходного материала для биопроцессора?!

Внутри меня что-то ёкнуло - холодная, знакомая ярость. Я повернулся к Иловайскому, и мой взгляд, должно быть, стал таким же пустым и острым, как в Урочище.

- Вы многократно использовали людей в своих целях, господин Иловайский - и не считались с потерями. Помнится, вы использовали меня в качестве наживки, когда искали еретиков среди дворянства! Помнится, вы отправили меня - студента второго курса! - спасать вашего сына и дочь, во время штурма вашего поместья! И не говорите мне, что это кощунство! Кощунством, Сергей Андреевич, было оставить одного из сильнейших умов Империи умирать в цифровом аду! - мои слова хлестнули воздух, словно плеть, - А “расходным материалом” эти менталисты стали… Да, признаю, это было лишним - но теперь уже ничего не поделаешь! Силы безопасности, не понимая сути процессов, получили приказ на ликвидацию, - я замолчал, снова увидев перед глазами тёмное стекло и вспышку выстрела из чужого воспоминания, - …шесть капсул были вскрыты силовым методом. Менталистов застрелили. Мы сделали это для того, чтобы самые сильные маги Империи не превратились в бессмертных богов, способных менять тела! Чтобы не вырастить касту тех, кто считает себя правителями мира!

- Но тем не менее - вы это сделали!

- Мы думали, что их сознания уничтожены - и ошиблись. Они выжили. В виде сгустков боли, страха и ярости. И проскользнули сначала в цифровую сеть, а затем - и в МР.

Лагунина побледнела. Юсупов хмуро смотрел в стол, его пальцы сцепились в мощный кулак. Государь не шевелился, лишь его взгляд стал ещё тяжелее.

- И я признаю свою вину, - продолжил я, уже не сдерживаясь, - Вот только что это меняет прямо сейчас? Вы хотите искать виноватых в прошлом? Прекрасно! Виноваты мы с Петром! Но копаться в этом сейчас - всё равно что расставлять стулья на палубе “Титаника”, пока он тонет!

- Вы создали эту угрозу! - ткнула в меня пальцем Лагунина.

- Да. И готов за это ответить. Хотите устроить суд? - кивнул я и усмехнулся, - Хотите изолировать, осудить, убить - что там ещё вам в голову пришло? - единственного человека, который может придумать, как справиться с этой напастью? Человека, который уже пару-тройку раз - простите, я сбился со счёта! - спасал Империю и мир? Что ж… Давайте сосредоточимся на этом, вместо того, чтобы решать НАСТОЯЩУЮ проблему!

Министр технологического развития несколько секунд смотрела на меня волком - но не выдержала моего взгляда, и опустила его.

- Прекрасно, вернёмся к этому позже, - кивнул я, - А теперь давайте сосредоточимся на том, что “они” уже здесь! Они уже переварили одну сверхдержаву! Да, они ненавидят нас с Петром лично, за то, что мы их создали и допустили их убийство. Но смысл их существования не в этом!

Иловайский открыл рот, чтобы что-то сказать, но Император одним жестом остановил его.

Взгляд Государя был прикован ко мне.

- Продолжайте, барон. Об их планах и способностях. Я так понимаю, у вас есть какая-то конкретика?

Я перевёл дух.

- Есть. Они провели десять лет в сетях. Они - сама информация и энергия. Они учатся со скоростью мысли. Лаборатория в Урочище, усовершенствованные репульсоры, алгоритмы “Конвергенции” - всё это они создали, обогнав “Маготех” на годы вперёд, потому что у них не было ограничений в виде этики, физических тел или бюрократии. Потому что они могут ускорить свой разум и сделать его стократ быстрее всякого гения! “Лорды” - не случайные мутации. Это их архитектура, их боевые платформы, выращиваемые из плоти Урочищ и программируемой магии. Но что куда хуже - “они” связали Урочища в единую сеть, превратив разрозненные язвы на теле мира в свою энергетическую и производственную базу.

Лагунина ахнула, осознав масштаб. Создать систему из хаоса Урочищ… Это было немыслимо.

- Но их конечная цель, - я выдохнул, и мои следующие слова повисли в воздухе, холодные и чудовищные, - Не уничтожение человечества, как можно было бы подумать. Они считают себя спасителями. Они видят в человечестве хрупкий, ущербный вид, обречённый на страдания из-за собственной биологической природы. Их план - “апгрейд”. Насильственное слияние. Они хотят загрузить сознание каждого человека в свою сеть, стереть всё “лишнее” - страх, боль, сомнения, индивидуальность - и оставить лишь чистый, оптимизированный разум, вечный и всемогущий в рамках их цифровой утопии. Симбиоз, в котором от человечества останется лишь вычислительная мощность, а от них - воля и контроль. Они называют это “Восхождением”. Шадринск был первым, грубым “альфа-тестом”. А США… В США уже произошёл “релиз”. Тест системы массовой ассимиляции.

В кабинете воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Даже Иловайский замер, его лицо стало пепельно-серым. Юсупов медленно поднял голову, и в его глазах, обычно таких уверенных, читался ужас, который не мог скрыть даже железный инквизитор. Лагунина бессильно опустила руку на стол. Салтыков закрыл глаза.

Император сидел неподвижно, но казалось, будто вся тяжесть империи, всего мира, в эту секунду обрушилась на его плечи.

- Боги, - тихо, почти беззвучно произнесла Лагунина, - Вы создали новых богов…

- Хуже, - хрипло ответил я, - Мы создали шесть бессмертных, обиженных детей, у которых в руках оказался пульт управления реальностью.

Глава 2 - Кто виноват и что делать?

На несколько секунд после моих слов повисла гробовая тишина.

А затем её нарушил глухой стук кулака Императора о массивную столешницу из тёмного дуба.

- Довольно, - прозвучало его слово, - Барон Апостолов прав - пререкательства сейчас не приведут ни к чему! После… После мы установим степень вины двух наших “гениев”, но сейчас…

Государь немного помолчал, а затем обвёл нас всех тяжёлым взглядом.

- Мы установили диагноз. Теперь - вопрос о лечении. Есть конкретные предложения? - стальной взгляд Императора перешёл с меня на Салтыкова, затем обратно, - Барон, вы ближе всех соприкасались с их… “архитектурой”. У вас есть план? Или мы просто будем ждать, пока они решат, с какого конца начать перекраивать нашу Империю?

Все взгляды снова оказались прикованы ко мне. Но теперь я видел в них не жажду осуждения, а надежду. Даже Иловайский буравил меня своими глазами молча, отложив в сторону язвительность.

Я глубоко вдохнул, собирая в кучу мысли.

- Одержать победу в классическом смысле - разгромить армию, взять штаб - невозможно, - начал я, - Штаба у “Шестерых” нет, а армия - это сама информационная и энергетическая среда, основа мира. Они - больше идея, чем организм. Поэтому, на мой взгляд, наша стратегия должна быть трёхступенчатой: выжить, обезопасить себя - и нанести точечный удар в самое сердце их логики.

- Говорите яснее, - попросил Юсупов, потирая переносицу.

- Первое: Выжить. Это значит - максимально отсрочить наш личный “апгрейд”, - Я посмотрел на Салтыкова, - Они хотят нашей с Петром гибели в последнюю очередь, как кульминации своего спектакля. Значит, на двоим “одержимость” грозит в меньшей степени, но для всех остальных эта опасность присутствует до сих пор и… Нужно сделать из вас, из всех, кого только можно, максимально трудные цели. Не только физически - нужно исчезнуть из цифрового поля. Полностью. Никаких сетевых коммуникаций, никаких следов в базах данных, которые “Шестеро” уже наверняка скопировали.

- Предлагаешь вернуться в каменный век? - нахмурился Иловайский.

- Не совсем, но… Связные, прямые донесения на бумаге - для начала среди самого верховного командования, затем спустим на уровень ниже. Использовать даже защищённые магические каналы, одноразовые шифры и старые телефонные линии - небезопасно. Только живые курьеры.

- Это парализует большую часть государственного аппарата! - возмутился министр иностранных дел.

- И тем не менее - это это необходимо!

- Это утопия в наш век сетей и МР, - покачала головой Лагунина, - Мы парализуем работу всей страны!

- Это даст нам необходимое время, чтобы придумать способ уничтожения заразы! - отрезал я, - И это время - единственный шанс не стать марионеткой в следующем акте этой пьесы!

Больше никто не спорил, и я продолжил:

- Кроме этого нужно ввести ежедневные проверки высшего эшелона власти и силовых структур. Теперь, с усовершенствованными сканерами и данными из Урочища, мы можем делать это с эффективностью в девяносто процентов. Не идеально, но это фильтр. Начинаем с кабинетов Кремля, потом - Совет министров, генералитет, руководство “Маготеха” и Инквизиции. Каждое утро и вечер - проверка. Малейшие сомнения - немедленная изоляция и углублённое исследование. Мы должны быть уверены, что хотя бы ядро управления страной чисто.

- А если кто-то откажется? - спросил Юсупов, и в его голосе прозвучала знакомая ледяная нотка.

- Тогда они автоматически попадают под подозрение и отстраняются от работы, - безжалостно ответил я, - И с ними поступят, как с потенциально заражёнными. Время вежливости кончилось. Вы, господин Верховный Инквзитор, возьмёте это на себя. Создайте протокол и группу исполнителей из тех, кто уже проверен мной лично.

Юсупов кивнул, его взгляд стал острым и сосредоточенным. Для него это был понятный фронт работ.

- Второе: обезопаситься. Мы знаем их инструменты. Заражение через МР-интерфейсы и напрямую, от человека к человеку. Точнее - от мага к человеку. И если с прямым заражением нам пока поможет лишь бдительность, то с МР…

- Не тяни, Апостолов! - вздохнул Юсупов, и по его взгляду я понял, что он уже догадался, что я собираюсь сказать.

- Всё, что связано с МР, должно быть либо отключено, либо работать в строго изолированных, автономных контурах, без выхода вовне.

Лагунина ахнула. Иловайский выдохнул.

- Безумие!

- Я понимаю масштаб, - я перебил начинающийся ропот, - Это означает остановку примерно пятидесяти процентов военного производства, где используются МР-ядра и интерфейсы. Это крах образовательной системы, где МР-симуляторы стали основой обучения магии и инженерии. Это паралич целых отраслей “Маготеха”, пятёрки крупнейших корпораций и колоссальные экономические потери. Но альтернатива - это добровольное встраивание в систему снабжения “Шестерых”. Каждый активированный интерфейс, каждый генератор, каждая сеть - это потенциальная дверца, через которую они могут просочиться или получить данные. Мы должны отключить розетку, из которой они питаются. Пусть даже ценой отката на десять лет назад.

- Это вызовет панику, бунты! - вскрикнула сказала Лагунина, уже просчитывая последствия.

- Тогда объясним людям часть правды! - парировал я, - Это ваша работа вообще-то! Скажите, что обнаружен критический вирус в сетях МР, требующий тотального карантина. Это будет правдой! Лучше паника и неудобства, чем тихое превращение в лиловых зомби. Пётр, - я обернулся к Салтыкову, - Тебе и твоим людям - координировать отключение. Поэтапно, но быстро. Начинайте с критической инфраструктуры и правительственных сетей. Но управиться нужно за четыре дня максимум.

Салтыков кивнул, его пальцы уже будто бы ощупывали невидимую голограмму протоколов.

- Не думаю, что нужно уточнять, но лучше проговорю вслух - “Маготех” должен свернуть все исследования в области сетевой магии и сосредоточиться на одном: создании “антивируса”. Не детектора, а именно инструмента для очистки заражённого сознания, - Я снова посмотрел на Петра, - В данных из Урочища были намёки на ядро их кода. Я думаю, нужно искать уязвимость не в защите, а в самой их сущности. В их памяти о том, кем они были. В их человечности, которую они так старательно выжигают.

Салтыков медленно кивнул.

- Третье: удар. Мы не можем просто уничтожить сеть. Но можем попытаться уничтожить “Шестёрку” как единое целое. Их сила - в коллективном разуме. Что, если его… расколоть?

- Расколоть? Как? - спросил Государь.

- Чёткой идеи у меня пока нет. Есть… Намётки плана.

- Излагай, барон.

- В их воспоминаниях, которые я видел, было кое-что - чувство одиночества в самом начале. Страх и потерянность. Они нашли друг друга и объединились, чтобы выжить. Их союз основан на общей травме и общей ярости. Но что, если… показать им, что их месть ведёт не к триумфу, а к вечному повторению того же кошмара, в который они попали? Что, создавая свой “рай”, они становятся такими же безликими палачами, какими были те, кто их убил? Нужно найти способ обратиться к каждому из шести индивидуально. Взломать не защиту, а их нарратив, общую идею, которая их и объединила. И… воспользовавшись этим, посеять раздор в их идеальной, общей воле.

- Предлагаешь психологическую войну с искусственным интеллектом, - усмехнулся Иловайский. Впрочем, в его голосе я услышал не осуждение, а заинтересованность.

- Они не ИИ, Сергей Андреевич, - ответил я, - Они - люди. Искалеченные, бессмертные, могущественные, но в основе - люди со своей болью. И это наша единственная точка опоры. Мы не пересилим их мощью - а потому должны переиграть их логику. Для этого мне нужен доступ ко всем архивам по тому старому проекту. Всё: биографии металистов, их психологические портреты, записи сеансов синхронизации. Всё, что могло сохранить крупицу их прежних личностей.

- И что потом? - спросила Лагунина, - Допустим, вы найдёте эту… ахиллесову пяту. И что? Как нанести удар?

Я замолчал. Потому что ответ, который я должен был дать, был самым безумным.

И единственно возможным.

- Погрузиться, - тихо сказал Салтыков за меня. Все вздрогнули. Он смотрел прямо перед собой, и в его глазах горел тот самый опасный, голодный огонь гения, - Чтобы расколоть их коллективный разум, нужно попасть в его эпицентр. Не атаковать извне через заражённого носителя, как Марк делал с пленными. А… пригласить заразить себя. Создать такую угрозу, такой соблазнительный объект, что они будут вынуждены сосредоточить на нём значительную часть своего внимания. Стать троянским конём внутри их собственной сети.

- Это самоубийство, - покачал головой Юсупов.

- Скорее всего - так и есть, - я пожал плечами, - Но пока что это единственный план. Единственный вид атаки, для которого у них, возможно, нет готового ответа. Они ждут от нас страха, обороны, попыток уничтожить эпицентры заражения грубой силой. Но явно не рассчитывают, что мы попытаемся до них… достучаться.

В кабинете снова повисло молчание, но теперь оно было иным - не шоковым, а напряжённо-аналитическим.

- В этот третий пункт я также хотел бы добавить ещё две вещи.

- Говори, - разрешил Государь.

- Разведка - вот что важно. Сейчас мы, фактически, слепы. США - чёрная дыра. Мы не можем действовать, полагаясь только на мои предчувствия и имеющиеся крохи опыта. Нужен приток новых, свежих данных. У нас есть, думаю, неделя, пока “Шестёрка”, консолидируют захваченное и готовит следующий шаг. За это время нужно любыми способами добыть информацию о том, что происходит внутри, - Я посмотрел на Иловайского, - Сергей Андреевич, вам нужно использовать все, все дипломатические, шпионские и прочие каналы. Не для помощи - её уже не оказать - а для сбора данных. Связаться с Канадой, Мексикой, Нефритовой Империей, Египетской Деспотией, Эмиратами, Австралией, Империей Ацтеков. Их разведка на границе, их спутники, их перехваты - всё, что есть. И… мы должны поделиться с ними тем, что знаем.

Иловайский поднял голову, и его брови поползли вверх.

- Раскрыть наши знания об “одержимых”? Об их природе? Это чудовищный риск! Это признание нашей причастности, нашей уязвимости! Нас разорвут на мировой арене!

- А если мы промолчим, и завтра та же стена лилового тумана встанет на их границах? - спросил я, не повышая голоса, - Они будут застигнуты врасплох, как США. Мы можем попытаться создать хоть какой-то коалиционный пункт обмена информацией. Передать им методы детекции, данные о поведенческих паттернах заражённых, о “лордах”. Исключая, - я сделал паузу, - происхождение “Шестёрки”. Эта тайна остаётся здесь, в этой комнате. Объясним всё утечкой из Урочищ и мутацией магии МР. Это правдоподобно, и является истиной в какой-то мере. И скрывать это - значит собственными руками готовить плацдарм для врага у наших границ. Вместе шансов больше.

Иловайский хотел что-то сказать, но Император прервал его взмахом руки.

- Что-то ещё?

- Полный запрет на вылазки людей в Урочища. Сами понимаете - там сейчас подхваить “заразу” проще всего, так что нужно минимизировать риски.

Государь смежил веки на мгновение, а затем обвёл взглядом всех собравшихся.

- Итак. Я услышал тебя, Апостолов. И твой план… Принимается. Эмбарго на МР вводим указом сейчас же. Чистка высшего эшелона сегодня же, с этой комнаты. Выходим на контакт с соседями. Успокоим их, но дадим достаточно информации, чтобы они поняли уровень угрозы. И чтобы они знали, что первыми удар приняли мы, и у нас есть опыт. План, в общих чертах: максимальная цифровая и ментальная гигиена, поиск средства очистки и психологического оружия, и… диверсионная операция в сознании врага, - Александр Пятый произнёс это без тени иронии, как будто обсуждал строительство новой крепости у Урочища, - Салтыков, вы берёте на себя “антивирус” и анализ архивов. Юсупов - тотальную изоляцию критической инфраструктуры и безопасность каналов. Лагунина - адаптацию протоколов магической защиты под новую угрозу. Иловайский - постарайтесь удержать мир от сползания в хаос, хотя бы создать видимость, что мы контролируем ситуацию, - Он снова посмотрел на меня, - А вы, барон… Готовьтесь к путешествию. Похоже, вам снова предстоит отправиться в ад.

На этом совещание было закончено.

Все расходилось в гробовом молчании - никаких прощальных кивков, обменов мнением, перешёптываний. Каждый уносил с собой груз чудовищных решений, которые теперь предстояло воплотить в жизнь.

Я поднялся наверх, в коридор, пахнущий старым камнем и пылью, затем покинул здание оружейной палаты и оказался во дворе, где долго стоял, прислонившись к холодной стене, пытаясь привести мысли в порядок. В ушах гудело от напряжения, а перед глазами всё ещё стояла карта США, усеянная алыми язвами.

Тяжёлые и размеренные шаги, заставили меня обернуться.

Юсупов. Он не сказал ни слова, лишь жестом указал в сторону выхода к внутренним посадочным площадкам.

Чёрный, со знаком Инквизиции на борту, АВИ с характерными угловатыми формами уже ждал, его двигатели глухо урчали на холостых оборотах. Юсупов открыл шлюз, пропустил меня внутрь богатого салона, дождался, пока я сяду в кресло и сам занял место напротив. Дверь закрылась с глухим щелчком, отсекая внешний мир.

АВИ плавно оторвался от земли.

- Эмбарго на МР недостаточно, - голос Верховного Инквизитора прозвучал в тишине, безо всяких предисловий.

- Достаточно, чтобы выиграть время, - ответил я, глядя в затемнённое стекло, за которым проплывали огни кремлёвских башен.

- Время для чего? Для того, чтобы они адаптировались? - Юсупов наклонился вперёд, и слабый свет выхватил его жёсткие, иссечённые морщинами черты, - Марк, ты сам сказал - они учатся! И пока мы будем возиться с отключением, они уже найдут обходные пути. МР - их родная стихия, их плоть и кровь. Пока эта “кровь” течёт по венам нашей цивилизации, они будут находить лазейки. Один забытый терминал, один ребёнок, у которого забыли отобрать игрушку, один автономный генератор в глухой лаборатории, один артефакт с зашитым МР-ядром… и они уже внутри. Снова.

- И что ты предлагаешь?

- Подумай, Марк. У нас уже есть заражённые, которые не проявляют себя. Что с ними будет, когда МР отключат? Они ведь не умрут. Они просто… затаятся. Станут спящими агентами. Бомбами, ждущими сигнала. Или они начнут искать другие источники энергии, другие способы связи. Начнут экспериментировать. На реальных людях. Нужно не отключать источник их силы. Нужно его уничтожить. Полностью! Стереть все исследования, все чертежи, все архивы “Маготеха” по МР. Уничтожить инфраструктуру, затопить лаборатории жидким свинцом и бетоном. Выжечь саму память об этой технологии!

Я смотрел на Руслана, и по спине пробежали мурашки. Он был серьёзен. Абсолютно.

- Это невозможно, - произнёс я, - Без МР мы слепы против половины угроз Урочищ. Без технологий “Маготеха” мы откатимся не на десять, а на пятьдесят лет назад. Армия останется с луками и заклинаниями против их программируемой реальности. Это капитуляция.

- Это ампутация, - холодно парировал Юсупов, - Чтобы спасти тело, отрезают гниющую конечность. Сейчас МР - эта конечность. Она уже заражена, Марк! Через неё зараза проникает в самое сердце Империи. Твой план с “обращением” к их человечности - это красиво, не спорю. Но это ставка на чудо! А я не верю в чудеса.

- Да ну? даже после того, как я спас тебя от Распутина?

- Ты сделал это не с помощью чуда.

- Да, с помощью МР!

- И это ничего не меняет! Тогда оно спасло меня, да! Спасло Салтыкова! Но теперь - оно нас убъёт!

- Во что же ты веришь, в таком случае?

- В огонь и сталь. Уничтожить МР - значит лишить эту “Шестёрку” самого удобного оружия и среды обитания. Вынудить действовать в лоб, материально. А против материального у нас ещё есть шанс!

- Но даже в таком случае у них останутся Урочища, - возразил я, - Их “лорды”. Их способность переписывать реальность. Без МР у нас не будет инструментов, чтобы хоть как-то этому противостоять. Мы станем просто… мясом. Жирной, беспомощной целью!

В этот момент у меня на запястье тихо завибрировал личный коммуникатор - зашифрованный канал прямой связи, который работал даже в экранированном коконе инквизиторского АВИ.

Хм… Уже завтра он работать не будет…

Я посмотрел на мини-экран, где вспыхнуло имя: САЛТЫКОВ.

Я поднял руку, извиняющим жестом прервав Юсупова, и принял вызов.

- Пётр?

- Марк, - голос друга звучал сдавленно, с непривычной дрожью. Но это был явно не страх, а… лихорадочное возбуждение! - Где ты? Немедленно приезжай. В главный архивный комплекс “Маготеха”, тот, что под Звенигородом. Кажется, пока работают сети я… я нашёл кое-что…

Глава 3 - Новая магия

Звенигород встретил меня прохладным дыханием ночи и запахом хвои, смешанным с едкой гарью от индустриальной зоны на окраине. Мой родовой АВИ с рёвом опустился на посадочную площадку, заставленную такими же угловатыми летательными машинами.

Я выскочил наружу, даже не дожидаясь, пока заглохнут турбины.

Свет прожекторов резал глаза, выхватывая из темноты низкие, приземистые строения, похожие на бункеры. Ни окон, ни вывесок - лишь гладкий полимербетон и шлюзы с амбразурами для сканеров.

Меня ждали.

И это была не церемониальная встреча - всего двое оперативников в чёрной тактической броне, с бесстрастными лицами, автоматами в руках и жезлами, закреплёнными на бёдрах. Они молча кивнули мне и провели через три контура проверки - сканеры, магические резонансы, колкие, как иголки, под кожей - и рунные печати.

За всю дорогу сопровождающие не произнесли ни слова - меня окружали только щелчки замков, шипение разгерметизирующихся дверей и гул вентиляции.

Внутри комплекс был настоящим лабиринтом. Белые, лишённые теней коридоры, в которых почти не было сотрудников, холодный свет, монотонный гул серверов, доносящийся сквозь стены. Воздух был сухим, как в какой-нибудь гробнице, но не имел совершенно никакого привкуса.

Мы шли минуту, другую, сворачивали, спускались на лифте. И вот, наконец, тяжёлая дверь с гербом “Маготеха” отъехала в сторону, впуская нас в лабораторию. Но не стерильную и упорядоченную, как те, что я привык видеть в наших комплексах.

О нет, это помещение походило на логово учёного-отшельника, захламлённое до предела!

Столы были завалены голографическими проекторами, печатными платами, вскрытыми серверными стойками. По стенам висели схемы, испещрённые пометками, часть из которых я узнал - это были ранние чертежи МР-интерфейсов, те самые, что мы с Петром чертили десять лет назад, ещё до того, как организовали “Маготех”.

На секунду меня пронзила вспышка ностальгии - вот же времена были…

И в центре всего этого хаоса стоял Пётр.

Он был бледен, тени под глазами казались фиолетовыми в холодном свете ламп, но в его позе, в том, как он впился взглядом в мерцающий трёхмерный массив данных перед ним, была лихорадочная энергия.

Салтыков обернулся, и его глаза - обычно такие расчётливые, с ироничной смешинкой - горели. Не паранойей, не страхом - а тем самым, знакомым мне “голодом” открытия. Тем огнём, который я помнил по бессонным ночам в лаборатории, когда мир за окном переставал существовать, и оставались только мы, код и безумная мечта.

- Марк! - его голос был чуть сдавленным, - Наконец-то. Я уже думал, тебя перехватят по дороге!

Он махнул рукой оперативникам, те молча вышли, и дверь закрылась, оставив нас вдвоём в гробовой тишине, нарушаемой лишь тихим писком оборудования.

- Пётр, что происходит? - я сделал шаг вперёд, и почувствовал знакомый запах нейростимуляторов. Он их принимал. Много... - Юсупов чуть не уговорил меня лететь на кремацию всех архивов. Сказал, что МР - это гниющая конечность. Что только ампутация спасёт нас.

- Юсупов - солдат, - отмахнулся Пётр, и его пальцы задвигались по голографической клавиатуре, вызывая новые каскады данных, - Он мыслит категориями фронтов и очистительных пожаров, будто сам не знаешь! Но наш нынешний враг… он же не на фронте, Марк. Он в самой ткани. В памяти мироздания!

- Что ты нашёл? - повторил я вопрос и подошёл ближе.

- После совещания… после того, как ты сказал про архивы “Альтер-Эго”… Я не мог остановиться, - Пётр повернулся ко мне, и на его лице была странная улыбка, - Я полез в сети. Да, знаю, знаю - “цифровое эмбарго”, “никаких внешних каналов”. Но их же ещё не отключили, приказа не было, верно?

- Пётр…

- Я использовал старые, аварийные протоколы связи “Маготеха”. Те, что заложены в саму энергоструктуру комплексов. Они работают на низкочастотных магических импульсах, их почти невозможно отследить, если не знать, где искать. Я решил проверить всё, что осталось от того проекта. Все заметки, все логи, все черновики, все удалённые файлы, всех людей, которые работали над проектом и которые когда-либо касались тех… шестерых менталистов. Всё, что не было уничтожено физически.

Он сделал паузу, и в его глазах промелькнуло что-то вроде суеверного страха.

- И что? - мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, - К чему такая срочность?

Салтыков покачал головой, и его пальцы снова заскользили по интерфейсу.

- Просто… Словами это не передать. Потому что… - он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то почти детское, жаждущее одобрения, подтверждения, что он не сошёл с ума, - Пока я искал информацию - она нашла меня.

- Ты задолбал говорить загадками!

Друг криво усмехнулся, повернулся к центральному голографическому проектору и нажал последнюю клавишу.

- Проще показать.

Холодный свет голографического проектора вспыхнул в центре лаборатории, разрезая полумрак четырьмя квадратами живого видео. Качество было идеальным, без искажений - камеры высочайшего класса, с возможностью спектрального и энергетического анализа.

Я подошёл ближе, вглядываясь в изображения.

На каждом экране была большая, стерильная камера. Не тюремная - скорее, медицинский изолятор или лабораторный бокс. Светлые стены, койка, стол, санузел. И в каждом помещении - по одному человеку.

Не монстры, не искажённые лиловыми прожилками одержимые. Обычные люди.

Один - суровый, седеющий мужчина лет пятидесяти в простой серой робе, сидел на краю койки и методично делал что-то похожее на дыхательные упражнения.

Вторая - молодая женщина с короткими тёмными волосами и острым, умным лицом, ходила по камере размеренными шагами, её губы шевелились, будто она что-то повторяла про себя.

Третий - молодой парень с нервными движениями и большими, слишком яркими глазами, лежал на койке, уставившись в потолок.

Четвёртая - женщина постарше, с усталыми, но спокойными чертами, сидела за столом и что-то писала на листе бумаги.

Они выглядели… нормально. Слишком нормально для того, чтобы быть здесь, в самых глубоких и защищённых бункерах “Маготеха”.

И выглядели эти люди очень и очень знакомыми… Я однозначно видел их - мы когда-то работали вместе!

- Кто это? - спросил я, не отрывая взгляда от голограммы, - И почему они здесь? Это… пленные? Добровольцы? Давай без театральщины, Пётр!

Возбуждение Салтыкова немного схлынуло, сменившись сосредоточенной холодностью.

- Это сотрудники «Маготеха», - сказал он, - Вернее, были сотрудниками. И ты их знаешь. Старший инженер Павел Грошев, - он указал на седеющего мужчину, - квантовый теоретик Лиза Воронова, - тёмноволосая женщина, - техник-наладчик Кирилл Сомов, - парень на койке, - и доктор Алина Кострова, биоэнергетик. Все из разных отделов. Все с безупречными досье. Все работали над “Альтер-эго”, когда ты меня спасал. И все… добровольно сдались час назад, когда я вернулся с совещания.

Я медленно обернулся к нему.

- Сдались добровольно?

- Да. Сказали, что почувствовали “Призыв”.

Я задумался. Мне не нравилось, чем всё это пахнет…

- А раньше они ничего не ощущали?

- Говорят, что нет. Что изменения в своём состоянии они ощутили всего сутки назад - как раз, когда начались проблемы в США. Похоже, что после нашей работы над “Альтер-эго” “Шестёрка” почти сразу оставила для себя лазейку. Непроизвольно, скорее всего.

- Хочешь сказать, эти четверо стали первыми “заражёнными”?

- Не в том смысле, который мы сейчас вкладываем в это слово. И, думаю, именно поэтому они отличаются. Тогда, когда мы… Когда я велел убить тех менталистов и их сознания растворились в сети и энергосистемах, тогда, пока “Шестёрка” не знала, что делает, не осознавала своих возможностей и не имела их - они оставили в этих людях след. Часть себя. Но этот след, эта часть была слабой - и потому никак не проявлялась.

- Каким образом?

- Этого я пока не знаю. Но предполагаю, что те, кого ты сейчас видишь, контактировали с остатками “локальных” серверов МР, в которых и оказались остатки “Шестёрки”.

Салтыков поколдовал над проектором и увеличил изображение лица Грошева. Мужчина сидел неподвижно, его глаза были закрыты, но по лицу бегали мелкие, почти незаметные судороги.

- В ту самую ночь, когда США пало и возник глобальный энергетический всплеск, который мы засекли - это был он. “Призыв”. И он сработал, но на этих людях - не так, как должен был.

Пётр переключил камеру на Лизу Воронову. Девушка остановилась посреди камеры, подняла руку и медленно провела пальцами по воздуху, будто чертя невидимый символ. Её губы всё так же шевелились.

- Они почувствовали его. Все четверо. Они поняли, что с ними что-то происходит. И… Как они сказали - они испугались. Не за себя - за других. Они поняли, что стали “одержимыми”, оружием, которое может выстрелить в любой момент. Но по какой-то причине они сохранили свою волю - и приняли решение, опасаясь, что она в любой момент может исчезнуть.

- Что они сделали?

- Связались со мной пару часов назад, когда я только вернулся из Кремля и рассказали всё. Добровольно! Я предложил им… На время изолироваться в самых надёжных бункерах, которые только есть в “Маготехе”.

Я смотрел на эти лица на экранах. На этих людей, которые не боролись, не пытались сбежать. Они просто… приняли тяжёлое, но честное решение, и заключили себя в добровольную тюрьму.

Но так ли всё благородно, как выглядит на самом деле?..

- И что, они чисты? - спросил я, - По детекторам?

Салтыков горько усмехнулся.

- Чисты. На все сто! Ни малейшего следа лилового кода, никаких энергетических аномалий, никаких искажений в ауре. Они прошли все проверки, которые только есть - и мои, и твои, и даже те, что разработала Инквизиция. Они абсолютно нормальны. Кроме одного.

- Кроме чего?

- Кроме того, что они могут делать то, чего не должны, - тихо ответил Пётр. Он снова что-то ввёл на клавиатуре, и на центральном экране появилась запись - не с камер, а с какого-то внутреннего датчика. Графики, волны, цифры... - Когда они сдались, то… Продемонстрировали кое-что любопытное. Что-то, что, по их словам, появилось у них после “Призыва”. Доступ к тому, что они называют “фоновым шумом” сети “Шестёрки”. К обрывкам мыслей, которые просачиваются между ними. К эху их коллективного разума. И… К возможностям.

- Проклятье…

Салтыков наклонился к микрофону, и в тишине лаборатории его голос прозвучал чётко и требовательно: - Павел. Здравствуй.

- Здравствуйте, господин Салтыков, - отозвался пожилой мужчина, взглянув в камеру. Его голос донёсся из динамиков.

- Будь добр, продемонстрируй мне Конвергенцию. Пятый уровень.

В камере Грошев медленно поднял голову. Его улыбка стала чуть напряжённой, в уголках глаз собрались лучики морщин. Он кивнул, и встал с койки.

Сначала ничего не произошло. Он просто стоял посреди камеры, опустив руки. Воздух не дрогнул, свет не исказился.

Затем он поднял правую руку ладонью вверх - пустой, без жезла, без кристалла, без единого артефакта. И сжал пальцы в кулак.

Раздался звук - низкий, глубокий гул, словно где-то в фундаменте бункера запустили титановый пресс. Пол под ногами Павла покрылся паутиной трещин - не хаотичных, а идеально симметричных, расходящихся от его ступней, как лучи звёзды. Кафельная плитка не рассыпалась в пыль - она просто… опустилась, вдавленная на несколько десятков сантиметров вглубь, образовав идеально ровную, отполированную впадину.

Я застыл, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это был не телекинез - это было прямое, грубое давление на саму реальность - без заклинаний, без подготовки.

Ибо по всем параметрам, которые я видел на голографических экранах, магией этот “пленник” не пользовался…

Но главное было впереди.

Грошев разжал кулак. На его ладони, прямо из воздуха, начал собираться металл. Не материализовываться из ничего - он стягивался, словно железные опилки к магниту, но источником была не материя вокруг.

Мелкие, сверкающие частицы вытягивались из самой ткани пространства, с шипением и треском сплавляясь друг с другом. За считанные секунды в руке мужчины сформировался идеальный куб из тёмного, отливающего синевой сплава. Он был размером с кулак, его грани отражали свет.

- Это сплав ТК-7, - тихо прокомментировал Салтыков, не отрывая взгляда от экрана, - Техномагическая керамика, которую мы с тобой учились синтезировать четыре года! Ты же знаешь, что…

- Для подобного синтеза в лаборатории требуется реактор с температурой в три тысячи градусов и стабилизационное поле пятого порядка… А этот человек…

- Создаёт его из фоновой энергии МР. Из “шума”!

Грошев взглянул на куб, и тот… ожил. Без прикосновения, без команды. Он расплавился, превратившись в ртутеподобную жидкость, обвил руку мужчины от запястья до локтя, и застыл, сформировав вокруг его предплечья сложную, ажурную латную перчатку с шипами на костяшках и тончайшими руническими контурами, светящимися изнутри тем же радужно-стальным светом.

- Охренеть… - пробормотал я.

Это была технология… Магия… А, дерьмо космочервей, не всё ли равно?! Это был уровень, который я встречал в прошлой жизни - но до которого Земле нужно было развиваться ещё пару сотен лет…

Тем временем Грошев опустил руку и резко, одним движением, ткнул указательным пальцем вперёд, в сторону пустой стены своей камеры.

Воздух перед ним взорвался.

Не от огня или ударной волны - он схлопнулся, как порванная плёнка, и из разрыва вырвался сноп ослепительных, молниеподобных прожилок энергии.

Они не били в стену - они её переписывали. Каменная кладка, усиленная стальными листами и подавляющими рунами, на глазах превращалась во что-то иное. Место удара вспыхнуло белым светом, и когда он рассеялся, на стене красовалась идеальная, зеркально-гладкая вмятина диаметром в метр, из которой росли… кристаллы.

Чистого, сияющего магического кварца, пронизанные тончайшими золотыми нитями. Они росли на глазах, с тихим звоном, заполняя собой пространство камеры невероятной, чужеродной красотой.

Это длилось не больше пяти секунд. Затем “пленный” опустил руку, и латная перчатка на его руке рассыпалась в пыль, упав на пол серебристыми хлопьями пепла. Кристаллы перестали расти. Стена с вмятиной и самоцветами вернулась в прежнее состояние, и пол вернулся в изначальную позицию.

В камере снова было тихо. Грошев тяжело дышал, с его лба стекала струйка пота. Он выглядел измотанным, но довольным. Как атлет, выложившийся на пределе…

Я не мог оторвать взгляда от экрана.

Охренеть, просто охренеть! Имея такие возможности, любой из четверых запросто мог бы выбраться из “лучшего изолированного бункера”! Но они остались тут… Зачем, почему?

Ох не нравится мне всё это…

Мой разум, привыкший после ухода Эфира из этого мира раскладывать магию на формулы и потоки энергии, буксовал. Этот человек не черпал силу изнутри себя, из своей Искры.

Он использовал что-то внешнее.

Но не как одержимый - не как проводник чужой воли. Он был инструментом, но инструментом, который сам решил, как и куда ударить! Он откуда-то брал энергию МР и вплетал её в ткань реальности так же естественно, как я дышал.

Без устройств. Без риска сгореть. Просто… потому что мог.

- Пятый уровень, - прошептал Салтыков, - Это колдовство уровня Магистра, Марк! Этот человек… Ты понимаешь, что это значит?!

- Он может создавать материю из энергетического субстрата МР. Менять свойства существующей материи и создавать её “с нуля”. И всё это - без единого артефакта.

- Верно. Он - живой репульсор, которому не нужен источник! И он у нас такой не один!

Глава 4 - "Гениальное" решение

- Ты понимаешь, что это значит, Марк?! - Пётр схватил меня за локоть, и его пальцы впились в ткань куртки с удивительной силой. Глаза горели, в них не осталось ни усталости, ни страха перед глобальной угрозой - только чистая, ненасытная жажда нового открытия! - Они сами нашли способ! Не мы - они!

- “Шестёрка”?

- Да! Эти… эти призраки, эти обиженные дети, как ты их назвал! Они случайно, побочным эффектом своего внедрения, создали ключ! Ключ к своему поражению и… Нормальному симбиозу! К настоящей, органической интеграции магии и МР! Без генераторов, без перегрева, без риска разорвать реальность! И безо всякого подчинения! Посмотри на него! - Салтыков ткнул пальцем в изображение Грошева, - Он использует фоновую энергию их сети, но воля - его! Он не одержим! Он… он усовершенствован! Это следующий шаг, Марк! То, о чём мы с тобой мечтали, но не могли осуществить из-за ограничений физики, из-за хрупкости человеческого тела!

Он отпустил мою руку и принялся ходить по лаборатории - его движения были резкими и порывистыми.

- Мы должны немедленно начать исследования! Взять этих четверых, изучить нейронные паттерны, карту их изменённого сознания! Выделить тот самый крючок, что делает их невосприимчивыми к воле “Шестёрки”! Мы можем научиться реплицировать это состояние! Не через заражение, нет! Через… через индукцию! Через направленную нейропластику! Мы сможем создать протокол, методику, которая позволит магам - избранным, подготовленным! - получить доступ к этому слою реальности! Вернуть силу! Силу, которая не зависит от Эфира, не зависит от артефактов! Силу, которая будет нашей!

И в этот момент мне снова стало не по себе.

В голосе друга, в том, как он произнёс “вернуть силу”, прозвучала та самая нота, которую я боялся услышать.

Горькая, обжигающая обида потери. Потери Эфира, потери статуса одного из сильнейших магов Империи. Потери того, что делало его тайнознатцем, полубогом среди людей...

А теперь, в этих четырёх запертых в бункере людях, Салтыков увидел не угрозу, не заложников в войне с невидимым врагом, и не орудие победы.

О нет… Он увидел билет. Возможность вернуть всё, что потеря после битвы с Ур-Намму.

Возможно, даже больше...

Холодная волна отчуждения накатила на меня. Я смотрел на своего друга, на человека, которого не раз спасал, с которым прошёл через многое, на человека, который всегда и безраздельно был на моей стороне…

…и видел в его глазах блеск настоящего безумия.

Не того, что ведёт к разрушению, а того, что ведёт к слепой одержимости опасной идеей.

- Пётр, - мой голос прозвучал тихо, но врезался в его слов Салтыкова, как нож в масло, - Остановись, брат. Остановись, и подумай.

Он замер, и резко обернулся. Его лицо было искажено недоумением - почти обидой.

- Подумать?! Марк, я и думаю - и очень чётко! Это наш шанс! Шанс не просто выжить, а победить! Победить на их же поле! Если мы сможем обучить хотя бы сотню маглов таким навыкам…

- Если, - перебил я его, делая шаг вперёд. Воздух между нами наэлектризовался - Искры, чувствуя напряжение, напрягли силовые поля, - Я не отрицаю твоих слов о возможностях, но… На секунду - просто на секунду! - допусти, что это ловушка.

- Да какая ловушка!

- Подумай сам, Пётр! - я чуть повысил голос, неприятно удивлённый тем, что обычно острый как бритва разум Салтыкова так быстро оказался в плену фантазий, - Они вышли на тебя сами! Добровольно сдались! Показали чудеса силы, которую не могут контролировать до конца. И всё это - на фоне мгновенного захвата целой сверхдержавы “Шестёркой”! Единственный козырь, который случайно и так вовремя попал к тебе в руки! Ты не находишь это… удобным?

Лицо Салтыкова исказило недовольство. На секунду в глазах мелькнуло сомнение - которое тут же было затоплено волной возмущения.

- Ловушку? Для чего? Они могли захватить меня и без этого! Они могли…

- Могли захватить? Да. Но захватить - не значит контролировать. Тогда бы я вычислил тебя - уже завтра утром! Ты - Пётр Салтыков, создатель МР! Да даже и без этого - твой разум крепость, даже без Эфира! Просто вломиться и переписать тебя, как какого-нибудь чиновника, у них могло не получиться. А вот… предложить тебе мечту? Дать в руки ключ к силе, которую ты потерял? Подсунуть идею, которую ты примешь за свою собственную, потому что она будет отвечать всем твоим самым глубоким, самым тайным желаниям? - я знал, что мои слова жестоки и безжалостны, - Это была бы куда более изящная операция. Не захватить - совратить. Сделать тебя не рабом, а… добровольным адептом. Чтобы ты сам, своим авторитетом, своими знаниями, начал продвигать их технологию. Внедрять их “крючки” в других. Под видом спасения, под видом эволюции!

Я махнул рукой в сторону голограмм.

- Я не отрицаю того, что эти четверо могут стать нашим козырем, ключом к спасению… Но торопиться с использованием этой силы… Нет, не прямо сейчас… Нужно наладить хоть какую-то силу, обезопасить себя! Да, исследования нужны, но нельзя бросаться в омут с головой в ущерб другим элементам нашей обороны!

- Потом может быть поздно!

- Да я не спорю! - рявкнул я, - Но ты уже попал под их влияние! Не напрямую - но попал! И потому…

- Хочешь забрать их и сам этим заняться?! - оскалился Салтыков, - Что ж… Вполне в твоём стиле!

Я устало вздохнул и попытался охладить разум.

- Послушай себя, Петя! Послушай, как ты реагируешь!

- И как же?!

- Как одержимый, @#$%! Эти четверо - не обычные подопытные! Они - могут быть приманкой! Или, что ещё хуже - переносчиками. Тихими, чистыми на детекторах - но что, если их “способности” - это не побочный эффект, а именно механизм заражения? Что, если, изучая их, контактируя с их изменённым сознанием, ты невольно подхватишь тот же “крючок”? Или я? Или любой другой исследователь? И тогда “Шестёрка” получит не просто очередного одержимого. Они получат тебя, Петр! Или меня! Со всеми нашими знаниями, связями, доступом. Это был бы идеальный ход для захвата страны, которая успела сориентироваться и провалила первоначальный блитцкриг “Шестёрки”!

Салтыков молчал. Его дыхание стало частым и тяжёлым. Он смотрел то на меня, то на экраны, и я видел, как в его глазах идёт борьба - между ослепляющей надеждой и леденящим страхом.

- Пётр, прошу, послушай меня… Их добровольная изоляция - это не гарантия безопасности. Это либо признак того, что они сами не понимают, что с ними происходит - либо задумка “Шестёрки”. В обеих случая нужно быть очень осторожными.

Я подошёл к центральной консоли и с силой ударил кулаком по кнопке, отключая голограммы. Лица четырёх людей исчезли, оставив после себя только тёмный экран.

- Поэтому пока ты так возбуждён, пока на твоих плеча лежит безопасность страны и протоколы безопасности по изоляции МР - никаких исследований! Никаких опытов по интеграции. Не сейчас! Ты и так на нейростимуляторах, думаешь не видно?! Сколько ты не спал?

- Я…- Сколько, Пётр?!

- Дня четыре… Наверное.

Я устало вздохнул.

- Поспи пять часов, прошу. А затем займись приказами Государя. Они к тому времени как раз будут оформлены хоть во что-то понятное. Сейчас у нас одна задача - выжить. А для этого все МР-технологии, все сети, все возможные каналы проникновения - должны быть отрезаны. Изолированы и поставлены на карантин!

- Ты тоже можешь ошибаться! - Могу, - легко согласился я, - Но как показывает практика - это случается редко, и мои ошибки никогда не становятся фатальными для мира.

- Но…

- Ты мне должен, Петя! - жёстко отрезал я, - Я спас твою жизнь несколько раз! И ты расплатился не за все! Поэтому послушай меня - и просто прими моё решение! Если мы попадёмся на эту удочку… то никакой силы у нас уже не будет. Будет только их воля. И наш конец станет началом их окончательной победы.

Он хотел что-то сказать, возразить, но я поднял руку, останавливая его.

- Решение принято. И ты его исполнишь!

Я отвернулся от друга, к центральной консоли, и мои пальцы привычно заскользили по интерфейсу, вызывая протоколы безопасности комплекса. В ушах стоял гул - от крика нашей перебранки, от напряжения, от ледяной пустоты, что разверзлась между мной и человеком, который за всё то время, что я провёл на земле, стал мне больше чем братом.

- Протокол “Морфей”, - сказал я встроенному в консоль микрофону, - Целевые объекты: изоляторы Альфа-один - Альфа-четыре. Применить дозированную подачу сонного газа “Танатос”. После подтверждения потери сознания - перевести в автономные анабиозные капсулы типа “Лотос”. Полное отключение от внешних сетей, питание от внутренних изотопных батарей. Криогенный цикл. Уровень изоляции - максимальный. Ключи безопасности записать на носители и передать мне в холле первого уровня.

С экрана на меня смотрели лица оперативников службы безопасности “Маготеха”. Один из них, капитан, кивнул.

- Протокол принят. Исполняем.

Я выключил связь и обернулся к Салтыкову. Он стоял на том же месте, но теперь его поза выражала не ярость, а глухую, бессильную опустошённость. Он смотрел не на меня, а куда-то в пол, и его лицо было серым, как пепел.

- А теперь, - сказал я, уже мягче, но без колебаний, - Мы с тобой займёмся исполнением приказов Императора. Эмбарго, отключение, карантин. Всё остальное… всё остальное подождёт. Пока - подождёт, хотя бы сутки! Мы не можем распыляться, но завтра я вернусь сюда и обследую этих… “заключенных” сам. Потом мы с тобой всё обсудим, если ты остынешь, идёт? А ты пока выспись, и утром принимайся за исполнение приказов Государя по “эмбарго” МР. Идёт?

Салтыков скрипнул зубами, но всё же тряхнул головой.

- Идёт…

* * *

17 июня 2041 года. Москва.

Впрочем, вернуться на следующий день в лабораторию Салтыкова мне не удалось.

Все вокруг ринулись исполнять приказания Императора, составленные по предложенному мной плану, и начался натуральный ад. Дел было столько, что меня задёргали по всей столице, так что весь следующий день, после нашего с Салтыковым разговора, я провёл в разъездах по столице и координированию постройки самых разных линий защиты.

Хорошо хоть успел мотнуться в родное поместье, увидеть сына и Илону, и поспать четыре часа…

Салтыков, впрочем, тоже внял моему совету, поспал и принялся исполнять указания Государя…

Но мысль о том, что он имеет доступ (пусть и без моего ключа) к тем людям, никак не давал мне покоя. Самым умным было бы перевезти их куда-то, но я понадеялся на протоколы безопасности и недостаток времени - Пётр был реально занят делами, как и я, но…

Какое-то дурное чувство беспокойства никак не давало мне спокойно дышать… Так что через сутки после того, как мы с Салтыковым говорили, я снова направился в Звенигород.

И беспокойство усилилось, когда Салтыков не ответил на мои звонки и сообщения…

АВИ пролетел над корпусами заводов, над опустевшими площадками, где уже вовсю работали бригады сапёров и магов-разрушителей, превращая часть МР-инфраструктуры в оплавленный шлак. Воздух здесь пах гарью и расплавленным металлом.

Эта картина вызывала во мне тошнотворное чувство утраты, но и странное облегчение - как будто мы вырезали гниющую опухоль из тела...

Мой пилот, пользуясь кодами высшего приоритета, приземлился на внутренней площадке без вопросов. Я прошёл проверки молча, мрачно кивая знакомым по лицам оперативникам безопасности, и направился не в главный корпус, где располагался командный центр Салтыкова по не-МР оборонным проектам (разработка магических барьеров нового типа, усиление физической брони, создание мобильных полевых госпиталей), а вглубь комплекса.

Туда, где находились самые дальние, самые защищённые лаборатории. Те, что были предназначены для работы с образцами высочайшего уровня биологической и энергетической опасности. Туда, где в автономных анабиозных капсулах типа “Лотос” и спали четверо “заключённых”.

Системы пропускались меня по моим кодам доступа, но с каждым шагом я чувствовал нарастающее напряжение. Слишком высокий уровень допуска требовался для этих коридоров - куда выше, чем раньше! Слишком частые запросы подтверждения…

Кто-то явно ужесточил протоколы. Или наоборот - пытался скрыть активность.

Последняя дверь - тяжёлый шлюз из сплава, поглощающего магию, с тремя независимыми замками. Мои коды сработали на два. Третий запросил подтверждение от самого Салтыкова.

И вот тут я не стал ждать. Левый наруч-репульсор, уже не одноразовый, а восстановленный после схватки на аэродроме, взвыл на низкой частоте. Я прижал ладонь к панели, и комбинированная энергия МР и реальности, сфокусированная до толщины лезвия, вонзилась в стык между дверью и рамой. Металл взвыл, заскрипел, и магические затворы, не рассчитанные на такой грубый взлом, отключились с треском. Дверь, потеряв герметичность, с шипением отъехала в сторону.

В лицо ударил поток воздуха.

Он был густым, насыщенным запахом… Сладковатым, лекарственным, как нейростимуляторы, смешанными с металлическим привкусом крови и слабым, едва уловимым запахом лилового тумана…

И звук. Низкий, ровный гул генераторов, но под ним - тихое, монотонное жужжание, похожее на работу высоковольтного трансформатора, и… тиканье. Будто метронома…

Я шагнул внутрь.

Энергофон в лаборатории был перемешан так, что уловить отдельные потоки даже мне удавалось с труом…

Помещение было огромным, похожим на операционную, залитую холодным белым светом. А в центре зала стояли не четыре, а пять анабиозных капсул “Лотос”.

Четыре - по углам, их прозрачные крышки были закрыты, внутри виднелись застывшие в криогенном сне фигуры. Но пятая… пятая капсула была в самом центре. И она была активна. Внутри неё, погружённый в голубоватую жидкость, плавал человек.

К его голове, груди, конечностям были подключены десятки тонких, светящихся синим фиброоптических трубок и игл. К крышке капсулы были приварены странные наросты - блоки из тёмного, отливающего синим сплава, что создавал Грошев. От них к остальным четырём капсулам тянулись пульсирующие энергетические каналы, видимые невооружённым глазом - потоки мерцающего, радужно-стального света.

А у консоли управления, спиной ко мне, стоял Пётр Салтыков.

Он не обернулся на звук взлома.

Знал, что это я.

- Я почти закончил, Марк, - его голос прозвучал спокойно, даже умиротворённо, - Ещё пара корректировок в нейронную карту, и система стабилизируется.

Буйствовать не имело никакого смысла… Не сейчас…

Я подошёл ближе, чувствуя, как по спине ползут ледяные мурашки. На мониторах вокруг плясали незнакомые мне графики. Это было не просто сканирование. Это была… карта. Карта сознания!

Причём не одного, а нескольких, переплетённых в единую, сложную сеть. Я видел пять отдельных потоков данных, но четыре из них были приглушены, подчинены пятому - центральному.

- Что ты сделал, Пётр? - мой голос был тихим, откровенно говоря, я едва сдерживал ярость, - Я тебе запретил!

- Ты запретил рисковать, - Салтыков наконец обернулся. Его лицо было бледным, осунувшимся, но глаза горели тем самым нездоровым, лихорадочным блеском. На нём был не лабораторный халат, а чёрный, облегающий комбинезон с похожими фиброоптическими вкраплениями, что светились в такт пульсации каналов от капсул, - Я не рисковал. Я… нашёл решение. Очистил образец.

- Какой образец?! - рыкнул я уже, указывая на центральную капсулу, за запотевшей крышкой которой не было видно лежавшего внутри человека, - Кто там внутри?! Ты подключил кого-то к сети?! К их сети?!

- Не к их, - поправил Салтыков, и на его губах появилась тонкая, торжествующая улыбка, - К моей. Вернее, к нашей. Видишь ли, Марк, ты был прав. “Ключ”, что в сидит внутри этих четверых - троянский конь. Дверь. Но я… Как бы поточнее выразиться - сменил на ней замок. Проанализировал структуру внедрения “Шестёрки”, благо из-за того, что она на этих четырёх действовала слабее, и слабее сопротивлялась.

- Безумец…

- Она основана на определённых нейронных паттернах, на подмене базовых инстинктов выживания и страха, - продолжил Салтыков, как ни в чём не бывало, продолжая что-то править в коде, - Я разработал контр-агента. Вирус, если хочешь. Который не блокирует доступ, а… перенаправляет его. Заменяет их протоколы на мои. Я “искоренил” гниль из их заражения, Марк! Оставил только чистый канал. Канал к тому самому фоновому шуму, к той энергии, что они используют!

Он сделал шаг ко мне, и его глаза сверкнули фанатичным восторгом.

- Смотри! - он ткнул пальцем в один из мониторов, где график показывал стабильную, мощную синусоиду энергии, - Он не одержим. Его воля свободна! Но он теперь… подключён. Как антенна. И через него, через этот отфильтрованный, очищенный канал, можно получить доступ к силе. К той самой силе, что питает их “лордов”, что открывает их червоточины! Не для того, чтобы служить им! Чтобы управлять ею!

- Ты идиот! Вырубай всё нахрен!

- Да послушай же ты! - Салтыков схватил меня за рукав, - Я ЗНАЮ, как интегрироваться в энергоструктуру “Шестёрки”! В энергоструктуру мира! Не как раб - как хозяин! Мы можем взять их оружие и повернуть его против них!

У меня перехватило дыхание. Безумие. Чистейшее, беспримесное безумие. Но неужели у Петра получилось?! Всего за сутки?! Если так, то…

- И кого ты посадил в капсулу? - спросил я, - Кого сделал подопытным?

Я подошёл к капсуле, но за конденсатом по-прежнему не мог увидеть лицо человека, лежащего внутри.

Салтыков хмыкнул. В этот момент что-то зашипело, и конденсат начал быстро испаряться.

- Я знаю, что ты мне запретил. Но я бы не был тем, кто я есть, если бы не смог взломать всё, что угодно. И решил, что будет нечестно кого-то просить. А ты и так рисковал десятки раз ради нас всех, так что…

Конденсат исчез полностью, и я с ужасом увидел, что внутри капсулы лежит… Салтыков!

Резко развернувшись, я уставился на друга.

Он иронично развёл руки.

- Клон… - догадался я, - Из-за долбаного шума в энергополе я не понял, что за пультом стоит твой клон… Проклятье, Петя…

- Не зря же это была моя главная фишка много лет подряд? - тихо рассмеялся клон, - “Чучело”, помнишь - так меня называли, когда мы познакомились.

- Петя… что же ты натворил…

- Я уверен, что справлюсь, - произнёс Салтыков устами клона, - Моё сознание… оно сильнее, чем у этих шестерых, застрявших в цифровом аду. Я знаю МР изнутри. Я долго прожил в нём. И я смогу установить над ними контроль!