11. Слово мастера

Часть 1. Дела семейные. Пролог

— Внимание! Заседание комиссии по делам несовершеннолетних от тридцатого иорна шесть тарнов[1] девяносто седьмого года объявляется открытым. Рассматривается дело номер шестьдесят два дробь один. Прошу всех встать!

Я вопросительно приподнял одну бровь, но секретарь, оттарабанив положенную по протоколу дежурную фразу, тут же отступил в сторону. После чего виднеющаяся рядом с ним дверь распахнулась, и оттуда один за другим вышли пять человек, которым предстояло решить мою судьбу.

Во-первых, среди них была лэнна Заранна Босхо, председатель комитета по делам несовершеннолетних, которая два года назад своей рукой ставила подпись на документах о моем опекунстве. Лично, правда, мы тогда не контактировали, наше дело ей передал принявший нас инспектор и после небольшого ожидания вернулся уже с подписью. Но я видел ее фотографию в холле, и, надо признать, еще тогда впечатлился габаритами лэнны Босхо, которая, как бы это помягче выразиться, имела более чем дородную стать и аж три нависающих над огромной грудью подбородка, делающих ее похожей на престарелую бульдожку.

Сразу за лэнной Босхо в поле моего зрения появилось двое ее заместителей — худощавых, хорошо одетых мужчин в годах, которых в лицо я уже не знал, но видел имена лаира Дуго и лаира Нарано на сайте комитета в составе сегодняшней комиссии.

Четвертым человеком, появившимся в зале заседаний, оказался некто лэн Тиктор Тарко, обозначенный на том же сайте, в разделе, посвященном рассмотрению моего дела, как представитель службы опеки.

Ну а последним оказался инспектор Варр Ито. Точнее, лаир Варр Ито. Который, как недавно выяснилось, и был тем самым «добрым» человеком, по чьей милости мы с наставником вообще сегодня были вынуждены навестить комитет по делам несовершеннолетних.

Понятно, что нам предстояло присутствовать не на судебном заседании, а всего лишь на заседании в рамках полномочий комитета, да еще и провинциального масштаба, раз уж нас угораздило во все это вляпаться не в столице, а в провинции Босхо. Но комиссия есть комиссия. Порядки на таких заседаниях царили почти что судебные, поэтому нам с лэном Даорном еще четыре дня назад пришлось срочно связаться с фирмой «Гасхэ и сыновья», чтобы нанять толкового законника.

К сожалению, лэн Ариус Гасхэ не смог прибыть в Нарк лично, да и, как он сам сказал, дело оказалось не по его профилю. Однако он прислал вместо себя замену, и теперь уже не он, а некто лэн Киро Гасхэ представлял наши с наставником интересы.

Впрочем, как мы уже успели убедиться, лэн Киро… подтянутый, хорошо образованный, учтивый и приятный во всех отношениях джентльмен лет тридцати с небольшим… прекрасно разбирался в интересующем нас вопросе. Более того, именно его усилиями наше появление в Нарке не закончилось совсем уж печально. С его же подачи тхаэры, вполне удовлетворившись объяснениями наставника, не отправили меня к родственникам, как грозились, а вместо этого передали под ответственность примчавшегося в Нарк в кратчайшие сроки законника и позволили остаться до начала заседания в том же отеле, где снял номер и лэн Даорн.

При этом наше общение с наставником они не вправе были ограничивать, поэтому связи мы не потеряли. А благодаря лэну Гасхэ сумели своевременно подать протест в комитет по делам несовершеннолетних, успели подготовиться и заранее выяснили сроки заседания сегодняшней комиссии, по итогам которого в случае неудовлетворяющего нас решения можно было обращаться сразу в суд.

Кстати, вторая сторона конфликта в зале тоже присутствовала. В лице, разумеется, моей незабвенной бабули, лаиры Тэйры Вохш, ее дражайшего супруга и моего несостоявшегося дедушки, лаира Дасса Вохш. А также холеного типа неопределенной наружности, одетого в дорогой костюм и не менее дорогие ботинки. И с учетом того, что на роль моего безымянного дяди он ни разу не подходил, было ясно, что старая грымза не просто так решила катить на нас бочку, а сообразила, как и мы, нанять адвоката.

Правда, для комиссии по делам несовершеннолетних это было совершенно необязательно. В отличие от судебных заседаний, выступать перед подобной комиссией на пару с законником от нас не требовалось. Тем не менее у местных адвокатов было право задавать уточняющие вопросы, они могли вносить по ходу заседания различные предложения. Ну и являлись, конечно же, страховкой для конфликтующих сторон, так что их присутствие не возбранялось.

Как только члены комиссии зашли в зал и заняли свои места за большим столом, встречающий их секретарь… прыткий молодой человек лет двадцати… тихонько отступил в угол и уселся за стоящий отдельно столик, на котором был установлен достаточно мощный комп.

Мы тоже сели, потому что таков был регламент, нарушать который участникам процесса не рекомендовалось.

При этом, что интересно, в зале больше никого не было. Ни свидетелей, ни родственников, ни любопытных, ни аналога присяжных… вообще никого, кроме непосредственно конфликтующих сторон и тех, кто по закону должен был помочь нам уладить разногласия.

Зал, кстати, тоже оказался небольшим и, судя по обстановке, изначально не предполагал присутствия большого количества народа. Кроме здоровенного письменного стола для членов комиссии и компактного столика секретаря, в нем имелось всего две скамьи, расположенных спинками к двери и лицом к членам комиссии. А также два электронных терминала, существенно облегчающих жизнь присутствующих, плюс несколько видеокамер, расположенных по углам комнаты. Именно они в случае чего должны были доказать, что заседание прошло без нарушений.

При этом оба терминала были связаны как с компом секретаря, так и с планшетами, которые находились под носом у каждого члена комиссии и которых участники процесса со своих мест видеть не могли. Однако мы с Эммой, пока ожидали начала заседания, успели проверить найниитовыми нитями и их, и оба соседних помещения, и даже прилегающие к ним два коридора, так что неприятных сюрпризов можно было не ждать.

— Итак, приступим, — коротко глянув на планшет, обронила лэнна Заранна Босхо, мазнув несколько раз толстым пальцем по экрану. — Дело номер шестьдесят два дробь один… Рассматривается вопрос об аннулировании временно приостановленного права на опеку с дальнейшим его переходом под ответственность другого лица. Истица — лаира Тэйра Вохш, ответчик — лэн Ноэм Даорн. Истица, мы вас внимательно слушаем.

Бабка с достоинством поднялась со скамьи и, демонстративно ни на кого не глядя, с гордым видом проследовала к своему терминалу, а потом встала за него, как за трибуну, и так же гордо вздернула подбородок.

— Как нам стало известно, два месяца назад вы, лаира Вохш, — тем временем продолжила лэнна Босхо, подглядывая в планшет, — подали в комитет по делам несовершеннолетних довольно пространную жалобу с просьбой аннулировать опеку над вашим внуком, лэном Адрэа Гурто, и назначить вас опекуном вместо присутствующего здесь лэна Ноэма Даорна. Так ли это?

— Вы совершенно правы, — торжественно кивнула бабка, глядя подчеркнуто перед собой. — Я действительно подала на этого человека жалобу.

— Вы также указали причину, по которой возражаете против сохранения права на опеку, закрепленного за лэном Даорном, и сообщили, что, по вашему мнению, он недостаточно внимательно относится к своим обязанностям и плохо влияет на вашего внука.

— Истинно так, — во второй раз кивнула старая перечница, позволив себе легкую улыбку.

Я насторожился.

Что-то она слишком в себе уверена. Не суетится, не торопится, как обычно, а напротив, явно собирается воевать до последнего. К сожалению, особенности подобных дел заключались в том, что, в отличие от судебного разбирательства, второй стороне конфликта никто не обязан был предоставлять доказательства. Более того, до самого заседания лэну Гасхэ их по закону имели право даже не озвучивать. И их, разумеется, не озвучили, поэтому все, что нам было известно, это краткое содержание бабулиной жалобы. И тот факт, что именно на этом основании право на опекунство у лэна Даорна в сжатые сроки все-таки отозвали.

— У вас есть аргументы в пользу такого решения? — снова задала вопрос лэнна Босхо, на мгновение оторвавшись от планшета.

Бабка с достоинством кивнула в третий раз.

— Разумеется. Я уже предоставила их инспектору Ито, и он счел их достаточно убедительными, чтобы прислушаться к моей просьбе.

Я насторожился еще больше.

В нашей ситуации аннулировать право на опеку, по большому счету, можно было лишь в трех случаях.

Во-первых, если бы стало известно, что лэн Даорн недобросовестно исполняет свои обязанности.

Во-вторых, если бы он начал нарушать мои законные права и в том числе мухлевать с доставшимися мне по наследству денежными средствами и/или имуществом.

И, в-третьих, если бы он своими действиями или же, наоборот, бездействием систематически ставил под угрозу мои жизнь и здоровье. Остальные статьи закона о защите прав несовершеннолетних нас с наставником попросту не касались.

Однако в отношении первого пункта никто и никогда не смог бы заявить, что я вдруг хожу в рванье или не обеспечен всеми благами цивилизации. Напротив, я хорошо одет, обут, ухожен. По мне нельзя сказать, что я истощен или систематически голодаю. При этом у меня на руке висит навороченный идентификатор предпоследней модели, на моем «детском» счете никогда не переводятся карманные деньги. Я учусь в одном из самых престижных вузов страны, да еще и благодаря наставнику прохожу обучение в самой известной и дорогой школе боевых искусств.

Что же касается моих личных средств, то за эти годы лэн Даорн принципиально их не касался, а все траты с моего «взрослого» счета имели под собой веские основания, которые мы оба можем обосновать и подтвердить.

Наконец, касательно последнего пункта… Пожалуй, тут бабка и впрямь могла бы прицепиться. Но поскольку моей жизнью она никогда не интересовалась и никак в ней не участвовала, то по факту могла предъявить претензии лишь к усиленным тренировкам, во время которых у меня действительно иногда случались травмы. Причем порой даже серьезные травмы, о которых она, как непричастное лицо, знать, по идее, не могла. При этом лэн Даорн, если кто забыл, являлся не только моим опекуном, но и официально признанным наставником, а мастера кханто, как известно, имеют массу привилегий и обладают расширенными правами в отношении личных учеников. Да и все травмы, что я получил во время обучения, были тут же вылечены с помощью медицинского модуля, который, как и положено, всегда находился от меня чуть ли не в шаговой доступности.

Исходя из этого, было непонятно, какого рожна дорогая бабуля вдруг решила завести эту бодягу?

На что она надеется?

Почему решила, что это сойдет ей с рук?

— Будьте добры озвучить ваши аргументы в присутствии второй стороны конфликта, — не попросила, а, скорее, потребовала председатель комиссии, опять уткнувшись в планшет. Причем потребовала буднично. Я бы даже сказал, равнодушно.

Но лаира Вохш после этого явственно встрепенулась. Впервые кинула в нашу сторону быстрый, но при этом на редкость злорадный взгляд. Но тут же напустила на себя печальный вид, после чего я понял, что у старой змеюки все-таки припасены какие-то козыри. И судя по тому, с каким видом она приступила к изложению своих претензий, от этой стервы следовало ожидать любой гадости.

[1] Тысяча.

Глава 1

— Поймите меня правильно, уважаемая комиссия, — начала ушлая бабка, для виду состроив озабоченную физиономию. — Мой внук всегда был доверчивым примерным мальчиком, а еще открытым, добрым и отзывчивым, как это свойственно всем детям… Да, соглашусь, что из-за переезда дочери в соседнюю провинцию мы виделись не так часто, как следовало бы, но все же Адрэа был и остается нашим внуком. Родным для нас человеком. А с недавних пор он — это все, что осталось от нашей дочери, поэтому для нас с мужем очень важно, чтобы Адрэа вернулся в лоно семьи.

Я мысленно поморщился.

Ишь, заботливая какая. Спрашивается, а где ты была все эти годы? И почему, если так все прекрасно и замечательно, кроме лэна Даорна, не нашлось никого, кто смог бы обо мне позаботиться?

— Восемь лет назад я потеряла дочь, уважаемая комиссия, — печально опустила взгляд лаира Вохш и, достав из кармана небольшой белый платочек, аккуратно промокнула глаза. — И некоторое время после этого полагала, что и внука у меня больше нет, что стало для нас с мужем огромной личной потерей. Мы оба скорбели по безвинно ушедшим душам. Однако оказалось, что все не так плохо и что на самом деле самого страшного не случилось. От присутствующего здесь директора я в один прекрасный день узнала, что, несмотря на шокирующие известия, связанные с провинцией Расхэ, на самом деле наш Адрэа все еще жив и даже благополучно учится в младшей школе. И после этого радости моей не было предела…

Ну да, ну да.

Помню я, как ты при первой встрече радовалась.

— Мы с мужем, конечно же, при первой возможности отправились навестить Адрэа, — тем временем добавила бабка, сопроводив свои слова тяжелым вздохом. — Но именно тогда впервые обнаружили, что внук ведет себя несколько отстраненно. Говорит односложно. И… как бы это помягче выразиться… не слишком рад нас видеть.

Она снова демонстративно вздохнула.

— Признаю, я тогда не придала этому большого значения. Все-таки ребенок потерял мать, отца, и мне показалось вполне естественным, что после такой трагедии мальчик замкнулся. При этом я надеялась, что школа поможет ему восстановиться. Что ее директор предпримет какие-нибудь меры, чтобы вернуть нашему внуку вкус к жизни. О том, что в жизни мальчика произошли травмирующие события, он несомненно знал. И раз Адрэа учился под его началом, должен был предпринять все усилия, чтобы и психически, и физически, и морально ребенок не чувствовал себя ослабленным, покинутым или одиноким.

Я мысленно присвистнул.

Фигассе, с каких далей ты решила зайти, дорогая бабушка. И даже вон какую предъяву кинула, деликатно умолчав, что в нашу первую встречу свинтила с родительского собрания при первой же возможности, а то время, которое должна была потратить на общение с внуком, провела в компании чужих родителей в тщетных попытках самоутвердиться.

— Да, — в третий раз трагично вздохнула эта дрянь, с печальным видом уронив руки. — Тогда я еще верила в честность и компетентность этого человека, как и в то, что моему внуку-самородку выпала редкая возможность бесплатно обучаться в школе Ганратаэ. Но, к сожалению, лэн Даорн нас бесконечно разочаровал. Безусловно, материально мальчик был обеспечен всем необходимым, однако его психологическое состояние оставляло желать лучшего, причем спустя и год, и даже два после поступления оно нисколько не изменилось. Напротив, мальчик так и остался замкнутым, нелюдимым, школа никак не помогла ему адаптироваться к жизни. А после того, как директор предложил ему наставничество, наш внук и вовсе дал понять, что прежняя семья для него — пустой звук.

— Почему вы так решили? — впервые встрепенулся один из заместителей лэнны Босхо.

— Потому что с каждым годом Адрэа отстранялся от нас все больше. Все меньше хотел нас видеть. Все короче отвечал. И всем видом выражал, что наше присутствие стало для него нежелательным. Я в какой-то момент остро ощутила, что неприятна ему, — во второй раз промокнула глаза «дорогая» бабуля. — Но все еще списывала это на произошедшую трагедию, полагала, что со временем мальчик все-таки обвыкнется, проснется и перестанет воспринимать нас с мужем в штыки… Я, к сожалению, не понимала, что происходит. Искренне верила, что ребенку нужно дать еще немного времени. Раз он не хотел меня видеть, даже перестала какое-то время появляться в школе, чтобы лишний раз его не огорчать. И слишком поздно поняла, что нелюдимость и отторжение с его стороны — это вовсе не следствие травмирующих событий в прошлом, а не что иное как влияние нового наставника, который сделал все, чтобы мальчик не мог и не хотел с нами видеться.

— У вас есть какие-нибудь доказательства для этого утверждения? — так же формально поинтересовалась лэнна Босхо, и вот тогда бабуля ожидаемо потупилась.

— К сожалению, нет. В то время я, как только что сказала, не понимала сути происходящего, поэтому не придавала должного значения деталям. И лишь три года назад, когда Адрэа совершенно однозначно дал понять, что мы ему не нужны… и что он не воспринимает нас не только как родственников, но и просто как близких людей… когда он фактически выгнал нас из школы и непрозрачно намекнул, что не желает нас больше видеть…

Она сделала драматическую паузу и приложила к лицу платок, как если бы очень старалась не заплакать.

— Наверное, это моя вина, — прерывисто вздохнула престарелая актриса, не отнимая платок от губ. — Слишком долго ждала. Неоправданно надеялась на школу. Надо было еще тогда… или еще раньше… Но я так много хорошего слышала о лэне Даорне, что даже не усомнилась. И упустила время вместо того, чтобы сразу начать действовать. А спохватилась только после выпускного, когда внука нам никто не вернул. После чего принялась выяснять, что с ним стало, начала собирать информацию, поговорила с родителями детей, которые учились с Адрэа в одной школе, и совершенно неожиданно узнала, что у моего внука, оказывается, появился опекун! Более того, им стал абсолютно посторонний для него человек! А чуть раньше нам стало известно, что этот же самый человек начал готовить его к турниру класса «Джи-1». А вам, уважаемая комиссия, наверняка известно, какие это опасные соревнования! И вы тем более знаете, насколько часто дети получают там травмы и даже калечатся!

Лаира Вохш, блеснув повлажневшими глазами, требовательно уставилась на внимательно слушающих ее членов комиссии.

— О том, что наш внук принял участие в этих соревнованиях, мы узнали только из новостей. И я сразу же после этого отправила в школу запрос с требованием пояснить, почему наш мальчик отправился на опасный для жизни турнир без согласования с ближайшими родственниками. Но так же неожиданно выяснила, что, оказывается, лэн директор в своем праве, потому что загодя озаботился оформить официальное ученичество. И снова — даже не соизволив известить об этом нас! Но разве это нормально? Как можно было перед таким ответственным решением не спросить согласия у единственных родственников? И как можно было отправить на турнир по кханто или требовать согласия на ученичество у ребенка, который права голоса на тот момент просто не имел?!

Я подобрался.

Складно врет бабуля. Как по писаному чешет, красиво обходя острые углы и выставляя напоказ свои ошибки именно так, как это было нужно для слезливой истории. А также искусно умалчивает детали, без которых эта самая история выставляла в дурном свете не ее саму, а моего наставника.

Интересно, когда она успела этому научиться?

Или правильнее будет спросить, кто ее этому научил?

Мой взгляд плавно переместился на молчаливо сидящего на скамье мужчину в костюме, которого бабка привела с собой в качестве поддержки. После чего я дал задание Эмме поискать информацию по этому типу, который, судя по всему, не просто так появился в роли бабулиного защитника.

— Именно тогда я подумала, что новый директор школы Ганратаэ не просто взял шефство над нашим мальчиком, но вольно или же невольно… тут уж я не могу судить… оказал на него то самое влияние, которое заставило Адрэа отказаться от семьи.

— Почему вы так решили? — едва заметно нахмурился один из заместителей лэнны Босхо.

Бабка неожиданно всплеснула руками.

— А о чем, по-вашему, я могла подумать? У меня, между прочим, еще два внука подрастают. Мне ли не знать, насколько зависимы маленькие дети от мнения взрослых? Да еще таких взрослых, которые проводят рядом с ними дни напролет и обучают важным, интересным, хотя подчас и опасным вещам? Мнение таких людей нередко становится для ребят определяющим. Дети ведь легко внушаемы. Слабы. Им постоянно надо чувствовать одобрение взрослых. И если они это самое одобрение получают, то их доверие к такому человеку может стать воистину безграничным. А значит, и зависимость от него будет практически полной. И тогда ее можно использовать в своих целях, а ребенок этого даже не заметит! Да что там! Это не всегда бывает под силу и взрослому, недаром так много людей пытаются друг другом манипулировать и делают это более чем успешно. Да, быть может, все это было неумышленно, но все же я не могу не видеть, что Адрэа под влиянием нового учителя сильно изменился. Даже, я бы сказала, кардинально изменился. Мы с мужем оба это заметили. Понимаю, быть может, это полезно для учебы и тренировок, но отрывать его от семьи было бесчеловечно! Или вы со мной не согласны?

Бабка сделала еще одну драматическую паузу, и я едва удержался, чтобы ей не похлопать.

Браво. Отлично сыграно. Тем более что от прямых обвинений она все-таки удержалась и всего лишь грамотно намекнула, что заподозрила… да-да, пока лишь заподозрила, что наставник умышленно нас разделил. Как любящая бабушка, внезапно столкнувшаяся с отторжением со стороны внука, она имела на это полное право. Но даже если она и ошиблась, то никто ее за это не осудит. Просто потому, что ошибаться никому из нас не запрещено.

— Вы сообщили инспектору Ито о своих подозрениях? — строго осведомилась лэнна Босхо, глянув на расстроенную лаиру Вохш снизу вверх.

Бабуля огорченно кивнула.

— Позже, чем следовало бы. Но да, сообщила.

— А почему вы сделали это лишь два месяца назад, если заподозрили неладное уже давно? — неожиданно вмешался в разговор второй заместитель, который до этого молчал.

Лаира Вохш очень натурально всплакнула.

— Потому что поначалу я не знала, что делать и к кому обратиться. Мне не у кого было спросить совета. Консультация у бесплатного законника меня не удовлетворила. Для платного нужно было накопить денег, а мы довольно бедные люди. Для всего этого понадобилось время. К тому же я, к своему стыду, побоялась, что без веских доказательств меня не примут всерьез. Да и надо было убедиться, что мои подозрения небеспочвенны. Однако прошлым летом они окончательно укрепились, когда мы случайно встретились с Адрэа в Нарке и он демонстративно сделал вид, что мы незнакомы. Он проигнорировал свою родную бабушку! — патетически заломила она руки. — Просто отвернулся и прошел мимо, можете себе представить? Только тогда я поняла, что непростительно промедлила и потеряла время. После чего принялась усиленно искать доказательства. И как только их набралось достаточно, сразу же обратилась в комитет по делам несовершеннолетних в надежде, что вы поможете мне вернуть внука в семью.

Я покосился на сидящего рядом наставника, но на его лице не было видно ни единой эмоции, хотя в душе, как подсказала Эмма, он отнюдь не остался равнодушным к прозвучавшей здесь лжи. И ему стоило немалых усилий, чтобы не подняться и не высказать старой уродине все, что он по этому поводу думает.

Лэн Гасхэ тоже внешне остался спокоен, но во время бабкиной исповеди у него на лбу появилась озабоченная складочка.

О том, какие именно отношения связывают нас с лэном Даорном, он, разумеется, знал. Как и особенности моего развития как мага, характер и интенсивность моих тренировок, а также то, что они и правда порой бывают небезопасны.

Однако даже он, похоже, не предполагал, что бабуля не ограничится обвинениями в жестоком обращении, а зайдет настолько издалека и до такой степени грамотно. По сути, она сейчас подводила собравшихся к мысли, что лэн Даорн с самого начала был категорически против моего общения с семьей, умышленно прикладывал усилия, чтобы мы меньше виделись. Использовал служебное положение в личных целях. Регулярно давил на малолетнего воспитанника авторитетом. Сумел сделать так, чтобы его… то есть меня… кроме учебы и тренировок, ничего не интересовало. И тем самым… да-да… он все-таки нарушил мои права, хотя формально и не вышел за рамки официально существующего закона.

Конечно, лэн Гасхэ не отказался поучаствовать в процессе и тоже задал демонстративно страдающей бабуле несколько наводящих вопросов. Однако бабка оказалась в состоянии на них ответить, причем везде и всюду упорно повторяла, что ей подумалось… ей показалось. А от конкретных ответов она старательно уходила, изображая из себя валенок, поэтому выудить из нее что-то новое законник не сумел. А если он начинал давить, то холеный мужик, которого бабка привела сюда для защиты, тут же подавал протест, и вопрос чаще всего снимался.

— Лаир Ито, у вас есть что сказать по этому поводу? — повернула голову лэнна Босхо, когда лэн Гасхэ умолк, а бабуля потупилась и всем видом показала, что ей больше нечего добавить.

Инспектор, чья подпись в конечном итоге и стала причиной нашего появления в этом зале, коротко кивнул и, достав из кармана съемный носитель, скинул в общий доступ несколько файлов.

— Более чем. Получив от лаиры Вохш тревожный сигнал, выслушав ее аргументы и увидев предоставленные ею доказательства, я, как и положено, инициировал проверку этих данных, чтобы подтвердить или опровергнуть ее подозрения. Запросил все имеющиеся в базах данных сведения и характеристики с места работы и учебы как на молодого человека, так и на его опекуна. Просмотрел движение денежных средств на их счетах. Пообщался с родителями бывших и нынешних учеников школы Ганратаэ, чтобы составить беспристрастное мнение о новом директоре. И в целом за прошедшие два месяца проделал большую работу, результаты которой вы можете видеть на своих экранах.

Я нахмурился.

Да, в Норлаэне у инспекторов службы опеки и у комитета по делам несовершеннолетних и правда довольно широкие полномочия. Бабка в своей жалобе тоже изложила сомнения очень грамотно. Так что чисто теоретически… при очень большом желании… кое-какие вещи на меня нарыть и впрямь было можно. А вот наставник, как ни крути, был кристально чист перед законом. И любой нормальный человек был бы абсолютно в этом уверен… ровно до тех самых пор, пока лаир Ито не начал давать комментарии к тем данным, что имелись в файлах.

— Для начала, коллеги, когда я узнал, что в девяносто четвертом году лэн Адрэа Гурто стал участником соревнований класса «Джи-1», меня удивило, что попал он на них всего через несколько дней после того, как достиг минимально допустимого возраста для участия в турнире такого уровня, — начал свою изобличительную речь инспектор. — Как вы понимаете, ограничение по возрасту было выставлено организаторами не просто так: чтобы ребенок мог получить право на участие в столь серьезном турнире, он должен быть готов не только физически, но и психологически. И мне кажется, что даже тринадцать лет для этого — слишком ранний срок. При этом зарегистрирован лэн Гурто был еще раньше, когда ему исполнилось всего двенадцать, хотя это являлось прямым нарушением правил. Тем не менее молодого человека на турнир все-таки пропустили, и мне, когда я направил запрос в приемную комиссию, сообщили, что инициатором допуска стал не кто иной, как великий мастер Даэ Хатхэ. Многоуважаемый старейшина рода Хатхэ. Человек, под непосредственным руководством которого был некогда организован этот турнир и который является действующим учителем для присутствующего здесь лэна Ноэма Даорна.

Ах ты ж собака…

Члены комиссии дружно повернули головы к моему наставнику, а я мысленно скинул модулю команду приглушить мне эмоции и дальше слушал разглагольствующего козла совершенно бесстрастно.

— Безусловно, великий мастер на то и великий мастер, чтобы иногда выходить за рамки правил, — тем временем продолжил инспектор Ито. — Но все же в появлении лэна Гурто на турнире «Джи-1» имелись некоторые нарушения. Более того, мне стало известно, что великий мастер Даэ принял деятельное участие в подготовке мальчика к соревнованиям. Но сделал он это неофициально. Вероятно, по личной просьбе лэна Даорна. И это тоже факт, который трудно было бы отрицать. Безусловно, юноше делает немалую честь то обстоятельство, что турнир он прошел успешно и даже одержал в нем убедительную победу. Однако когда я запросил данные из службы столичного общественного правопорядка и службы магического надзора Таэрина, то с неприятным удивлением обнаружил, что имя лэна Гурто, несмотря на его возраст, успело за последние годы не единожды промелькнуть в официальных сводках. И каждый подобный случай имел под собой достаточно веские основания.

Инспектор сделал небольшую паузу и устало потер лоб.

— Первый раз имя этого молодого человека было упомянуто в базе в связи с арестом бывшего директора школы Ганратаэ, обвиненного, если помните, в мошенничестве, взятках и сексуальных домогательствах в отношении несовершеннолетних учеников. Касательно этого дела вопросов у меня не возникло, лэн Гурто являлся в данном случае пострадавшей стороной, однако его имя появилось в деле исключительно благодаря усилиям лэна Даорна, который обвинил своего предшественника в попытке умышленного убийства мальчика. Показания лэна Гурто по данному эпизоду есть в деле, по данному вопросу у меня также не возникло сомнений. Однако на этом все не закончилось. И во второй раз молодой человек попал в поле зрения службы общественного правопорядка уже во время учебы у лэна Даорна, когда в школе… насколько я знаю, в результате диверсии… обрушился полигон, где в это самое время тренировался лэн Гурто. Оставим проблемы этики в отношении мастеров кханто и их учеников… согласно кодексу мастеров, в отсутствие родителей и законных опекунов лэн Даорн действительно мог предложить несовершеннолетнему юноше ученичество, хотя чисто по-человечески ему стоило бы предупредить об этом ближайших родственников, о существовании которых он был прекрасно осведомлен… Так вот, что касается обрушения полигона, который, напомню, находится на балансе школы и за безопасность которого отвечал ее директор. Разбирательства по этому поводу шли достаточно долго, — подчеркнуто ровно сообщил лаир Ито. — В итоге виновные были найдены, причина обрушения установлена, а лэну директору удалось снять с себя все подозрения. Мальчик, к счастью, серьезно не пострадал. Но мне уже тогда стало казаться, что за всем этим стоят не банальные случайности, а, как бы это помягче выразиться, некоторая невнимательность лэна Даорна к своим обязанностям, которая в итоге повлекла за собой возможность совершения диверсии.

— В третий раз сотрудники службы общественного правопорядка обратили внимание на лэна Гурто во время его пребывания в Таэрине, — после небольшой паузы продолжил он. — Как раз в том самом девяносто четвертом году. И случилось это прямо во время турнира «Джи-1». Более того, из тех данных, которые мне предоставила лаира Вохш и в дальнейшем подтвердила столичная служба общественного правопорядка, я выяснил, что во время пребывания в Таэрине в один из дней лэн Даорн оставил своего воспитанника без присмотра, и на того было совершено вооруженное нападение, лишь чудом не повлекшее за собой травмы и увечья. Безусловно, в жизни всякое случается, однако меня насторожил тот факт, что в момент нападения, как и в предыдущем случае, опекуна не было рядом. Самое же скверное заключается в том, что несовершеннолетний воспитанник был задержан до выяснения обстоятельств, а господ тхаэров оказалось некому остановить. Более того, по ошибке молодого человека разместили в общей камере, где он снова подвергся нешуточной опасности ввиду того, что в самое нужное время оказалось некому его защитить. Дальше — больше, — с озабоченным видом добавил лаир Ито, на мгновение кинув взгляд на свой планшет и перелистнув страницу. — Еще через несколько дней молодой человек попал в страшную аварию и снова чудом остался цел. Наставник и опекун не смог ему помочь, поэтому мальчику пришлось справляться с трудностями самостоятельно. Он, надо признать, в критической ситуации не растерялся, вызвал помощь и вообще проявил редкое благоразумие. Кроме того, несмотря на травмирующие события, нашел в себе силы вернуться на турнир и все-таки выиграл его, хотя это наверняка было непросто. Меня же во всем этом смутило то, что после турнира молодой человек не вернулся в школу в положенное время. Все-таки последний, выпускной, а значит, очень важный для него год, а он вместо того, чтобы готовиться к поступлению в вуз, на целых две недели задержался в Таэрине, проводя время не на учебе, а рядом с наставником.

— Безусловно, хорошие отношения с опекуном — это важно, — кивнул инспектор, когда лэнна Босхо вопросительно к нему обернулась. — И я вполне могу понять желание мальчика как можно дальше отодвинуть начало учебного года и пусть на две недели, но добавить себе немного каникул. Но я не понимаю в подобной ситуации мотивов его опекуна. Зная, что юноша планирует поступать не в старшую школу, а сразу в вуз, на месте лэна Даорна я бы все усилия приложил, чтобы воспитанник как можно скорее вернулся в школу. Все бы сделал, чтобы тот благополучно подготовился к сложному поступлению, ведь времени для усвоения такого пласта знаний у него было немного. Да, в конечном итоге все закончилось хорошо, и высокая успеваемость молодого человека позволила ему не только благополучно поступить в Первую тэрнийскую военно-магическую академию, но и успешно сдать экзамены в конце первого курса. Однако настораживает тот факт, что его пребывание в столице… в частности, питание и проживание в общежитии… были оплачены не наставником, хотя это было бы логично, а по большей части на это пошли личные средства самого лэна Гурто. К тому же, как мне стало известно, на первом году обучения молодой человек был вынужден взять неофициальную подработку, несмотря на то, что на его личном счету деньги все-таки имелись. И по совокупности этих фактов я делаю вывод, что в отношениях молодого человека и его опекуна может быть не все гладко. Лично я усматриваю в этом признаки недоверия, желание обрести независимость, стремление не быть обязанным взрослому, который взял на себя обязательства содержать несовершеннолетнего воспитанника. В моем понимании это тревожный признак, коллеги. Тем более что одним этим злоключения молодого человека не заканчиваются, и за последние два года его жизнь и здоровье еще не раз и не два оказывались под угрозой…

Я чуть сузил глаза, но не стал вмешиваться, когда инспектор со свойственной ему педантичностью рассказал комиссии, что мое вынужденное знакомство и подработка у лаиры Нома стали причиной попадания во временную петлю в Проклятом доме.

Не стал возражать, когда он упомянул, что мне было оказано неоправданное доверие и вопреки всему я получил пропуск на пребывание на улицах Таэрина после восемнадцати ноль-ноль, что для несовершеннолетнего, да еще и мага, было неприемлемо.

Смолчал, когда инспектор коротко описал мою первую практику в крепости Ровная и не забыл упомянуть тот факт, что я не только вляпался в неприятности с разломом, но и достаточно долгое время после этого провел в лазарете. Подробностей, правда, он не сообщил, полагаю, лэн Нардэ и его сотрудники не стали бы на эту тему распространяться. Однако самое главное лаир Ито все-таки знал. И вот это было уже плохо.

Мало того. Дотошный инспектор, как оказалось, собрал полный пакет данных о моих злоключениях, поэтому после крепости Ровная и нестандартного разлома, в очередной раз едва не ставшего причиной моей гибели, этот скользкий тип не забыл упомянуть про недавние каникулы, во время которых в провинции Архо ко мне целых два раза прицепились тхаэры. Первый раз — когда я, будучи вдали от дома, некстати попался на глаза патрульным. И второй — когда лэна Даорна заподозрили в причастности к краже найниита.

Причем в обоих этих случаях инспектор настойчиво повторил, что не верит в совпадения. И если на море опекун был виноват лишь в том, что надолго оставил меня одного, то вот незаконная аренда чужого дома и последовавшие за этим претензии со стороны службы магического правопорядка являлись достаточно серьезным обвинением, которое характеризовало лэна Даорна не с самой лучшей стороны.

Наконец, дело дошло до концертного холла, после посещения которого моя персона, хоть и не мелькнула в списке отличившихся, но все же в качестве свидетеля и непосредственного участника тех событий все-таки упоминалась в отчетах. А затем всплыла информация о том, что еще год назад наставник в нарушение закона допустил меня до управления спортивным ардэ, из-за чего я получил серьезную черепно-мозговую травму. Плюс сведения о моей второй практике и так называемом участии в «поимке особо опасного преступника», которая в очередной раз повлекла за собой прямую угрозу для моих жизни и здоровья.

— Подводя итог всему вышесказанному, — аккуратно закруглился наконец инспектор, когда, как прокурор на суде, упомянул про все мои прегрешения, — должен сказать, что хоть на первый взгляд все эти события и выглядят спонтанными, но так или иначе, прямо или косвенно, они совершенно однозначно связаны с лэном Даорном. Ну или не с ним самим, а с его учителем, бывшим местом службы, сослуживцами… и каждый раз при этом жизнь его воспитанника находилась в опасности. Тот факт, что молодой человек с честью прошел все эти испытания, говорит лишь о его редкой удаче и способности быстро ориентироваться в критической ситуации. Но никоим образом не оправдывает его опекуна, который своими действиями или, наоборот, бездействием неоднократно ставил под угрозу жизнь доверившегося ему ребенка. С этой точки зрения я, когда проанализировал известные факты, пришел к выводу, что основания для беспокойства у лаиры Вохш действительно имеются. Ее подозрения оказались небеспочвенны. Поэтому для лэна Гурто будет лучше, если он станет как можно меньше контактировать с не оправдавшим оказанное ему доверие человеком. Более того, служба опеки, которой я передал материалы дела, согласилась с моими выводами. Поэтому в конечном итоге было принято решение приостановить право на опеку в отношении обсуждаемого молодого человека с перспективой на полное аннулирование прав и передачу их ближайшим родственникам.

Я на мгновение прикрыл глаза и, пока лэнна Босхо как председатель комиссии напряженно размышляла, бегло проанализировал ситуацию.

Что ж, стоило признать, бабуля подготовилась основательно. Да и законник на пару с инспектором Ито сработали великолепно.

Многое из того, о чем этот велеречивый козел сегодня рассказал, нельзя было получить через простые расспросы или официальные письма, отправленные в службу общественного правопорядка. Даже законнику, не говоря уж о моей хитроумной бабке, не имея на руках веских оснований, не удалось бы заполучить, к примеру, протоколы допросов, выяснить детали нападения в концертном холле или увидеть данные по делу об обрушении школьного полигона. Тайна следствия… поверьте, в Норлаэне к этому словосочетанию относились достаточно серьезно. Поэтому мне бы очень хотелось знать, кто дал обычному провинциальному инспектору такие широкие права, и кто помог ему собрать компромат на меня и лэна Даорна, если сам лаир Ито даже за два месяца этого попросту сделать не успел бы.

Что ни говори, но даже в тэрнии бюрократические проволочки имели место быть, поэтому ответ на официальный запрос в службу общественного правопорядка обычно шел до адресата около месяца. А Ито (а может, не он, а кто-то еще, кто потом поделился с ним информацией) таких запросов наделал ого-гос колько. И по каждому успел не только уложиться в срок, не только хорошо знал, о чем спрашивать, но еще и нарыл доказательства, озаботился опросом свидетелей, хотя это явно не его компетенция. И вообще, проделал гигантскую работу, чтобы грамотно… а главное, насквозь законным способом утопить моего наставника в дерьме.

Исходя из того, что я успел узнать о работе службы опеки, было маловероятно, чтобы они в такие короткие сроки вот так с ходу приняли решение об аннулировании прав на опеку. Да, нарытые Ито доказательства были действительно серьезными. И все они оказались поданы так, чтобы максимально очернить лэна Даорна перед комиссией по делам несовершеннолетних. Ни одно из них инспектор даже не подумал истолковать двояко, ни одно из обстоятельств, противоречащих его теории, не было принято во внимание. Но при всем при том лаир Ито, упомянув про незаконные полеты над Черным озером, подчеркнуто не сказал о том, что год назад и я, и наставник проходили свидетелями по делу о гибели Эддарта Босхо, хотя эта информация была открытой. И столь демонстративно не уделенное внимание важному факту моей биографии наводило на мысль, что и это было сделано неспроста.

Плюс стремительно организованное заседание комиссии тоже не могло быть простым совпадением. Двадцать шестого числа было вынесено решение о приостановке действия права на опеку, а на тридцатое уже назначено заседание, призванное лишить лэна Даорна этого права окончательно…

Да бросьте. Даже в Норлаэне дела так быстро не решаются, а высокие комиссии не собираются за пару дней по щелчку.

К тому же о том, что заседание состоится уже сегодня, нам никто не сообщил. И если бы не чистая случайность, если бы не бдительные тхаэры на вокзале, то ни я, ни наставник ни сном ни духом бы об этом не знали. Более того, не явились бы сегодня в этот зал. И это тоже было бы истолковано не в нашу пользу. Причем даже в суде, если бы до него дошло дело, нам пришлось бы долго доказывать, что мы проигнорировали такое важное событие не специально.

Бабка, кстати, когда нас увидела, даже не удивилась. То есть еще до начала заседания кто-то слил ей информацию, что мы подали встречное обращение в комиссию по делам несовершеннолетних и все-таки будем присутствовать.

Интересно, да?

— Ответчик, у вас есть что возразить? — наконец тяжело обронила лэнна Босхо в наступившей оглушительной тишине.

Я остро на нее взглянул и вдруг с удивлением обнаружил, что с главы комиссии напрочь слетели прежнее равнодушие и та леность, с которой она начинала заседание. Вместо этого на ее лице проступила отчетливая неприязнь, как если бы дородная лэнна с самого начала не ждала от разбирательства каких-то сюрпризов, а когда инспектор убедительно доказал, что мой наставник действительно не выполняет своих обязанностей, ее отношение резко изменилось. И из равнодушного моментально перешло в крайне негативное, как будто она не была хорошо проплаченной тварью, а действительно радела за благополучие обсуждаемого здесь несовершеннолетнего самородка.

— Безусловно, — спокойно ответил на ее вопрос лэн Даорн и, поднявшись со скамьи, подошел к терминалу. — Лэн Гасхэ, вы мне не поможете?

Законник тут же встал рядом, держа наготове съемный носитель. И в глазах лэнны Босхо после этого внезапно промелькнуло нечто, похожее на сомнение.

— В таком случае я вас слушаю, — кивнула она, начав чуточку менее агрессивно смотреть в сторону моего наставника. После чего лэн Даорн принялся спокойно, обстоятельно высказывать свою точку зрения на озвученные ранее события. Причем говорил он настолько ровно и хорошо, что я снова прикрыл глаза, прекрасно зная, что в этом плане мне не о чем беспокоиться.

Кстати, лэн Гасхэ, когда только-только прибыл в Нарк и внимательно нас выслушал, поначалу не поверил, что у нас есть серьезный повод для беспокойства. Но мы-то хорошо помнили, что находимся в провинции Босхо. Поэтому для анализа ситуации я изначально брал самые скверные прогнозы, в том числе с учетом того, что и инспектора, и служба опеки, и председатель комиссии по делам несовершеннолетних могут оказаться купленными с потрохами.

Правда, подобной прыти от лаира Ито не ждал даже я. Как и того, что он сумеет раскопать так много компромата и к тому же извратит известные факты таким образом, чтобы все мои трудности можно было вменить в вину лэну Даорну. Однако, стоило признать, с поставленной задачей инспектор справился на отлично. Так что я мысленно похвалил себя за то, что с самого начала исходил из худшего и к тому же сумел настоять, чтобы лэн Гасхэ тоже не испытывал по поводу этого заседания опасных иллюзий.

Законник, к счастью, внял моим уговорам и заблаговременно выстроил для нас полноценную, до мелочей продуманную линию защиты. Именно по этой причине лэн Даорн сейчас не растерялся, не позволил себе ненужных телодвижений, в зародыше задавил поднявшееся после слов инспектора раздражение и в настоящий момент последовательно, шаг за шагом, опровергал так называемые доказательства.

Более того, заблаговременно подготовившийся законник в нужное время аккуратно прикладывал к терминалу соответствующие бумаги, чтобы их было видно членам комиссии, или же своевременно выводил на экраны планшетов данные со съемного носителя.

Благодаря этому мое появление на турнире «Джи-1» больше не выглядело как попытка любой ценой выпихнуть на ринг несовершеннолетнего, не умеющего постоять за себя сопляка, а превратилось в факт совершенно обоснованного доверия учителей к тщательно подготовленному ученику, который всецело это самое доверие оправдал.

События в Таэрине также были освещены в несколько ином свете. И как только лэн Даорн аккуратно сместил акценты, члены комиссии вспомнили, что ему как опекуну закон не предписывает денно и нощно находиться рядом с воспитанником, держа его при этом за руку. К тому же он не бросил меня посреди улицы одного, несчастного, беспомощного и уязвимого, как это представил недавно лаир Ито. А оставил подрастающего адепта кханто под охраной отеля, в закрытом номере, ключ от которого напавшие на меня придурки получили от одного из сотрудников, что черным по белому было написано в заключении следователей.

Кстати, лэн Сотхо, начальник сто тринадцатого участка, не отказал нам в любезности и, узнав причину нашего интереса к старому делу, все-таки поделился соответствующими бумагами. В частности, скинул дубликат официальных извинений за допущенную его сотрудниками ошибку. И такую же официальную благодарность за помощь в поимке опасных преступников. Причем он прикрыл меня и по первому, и по второму случаю пребывания в участке, так что этот вопрос мы закрыли быстро и, надеюсь, что навсегда.

По поводу обрушения полигона лэну Даорну тоже имелось что сказать членам комиссии. А лэн Гасхэ за день до этого не поленился лично съездить к начальнику соответствующего участка в Нарке, каким-то чудом умудрился получить доступ к архивным делам и обзавелся железными аргументами в пользу абсолютной невиновности лэна директора по данному эпизоду, которые мы тут же и предоставили.

Такие же подробные и убедительные пояснения наставник дал и по остальным пунктам обвинения, включая траты с моего личного счета, вопросы моей подработки, мое знакомство с домом Даруса Лимо и всеми остальными неприятностями, которые со мной действительно случились, но отнюдь не были следствием его халатности или недосмотра. К тому же с момента моего поступления в Первую военно-магическую академию ответственность за мое здоровье во время учебы и в том числе во время практики несла именно академия. Во время пребывания в школе Харрантао ответственность за меня брал на себя также и мой второй учитель. Более того, у великого мастера Даэ прав было даже больше, чем у лэна Даорна. И лэн Гасхэ, дословно процитировав строки из кодекса мастеров, очень быстро доказал, что даже пропуск я получил заслуженно и совершенно законно.

Что же касается событий в провинции Архо, то патрульные, которые меня заметили, так и не составили рапорт, а значит, фактически признали, что лэн Даорн ничего не нарушил. Тогда как служба магического правопорядка сняла все претензии, едва убедилась, что к дому тана Альнбара Расхэ мы не имели ни малейшего отношения и никоим образом не могли участвовать в незаконной добыче найниита, которая началась в провинции задолго до того, как мы туда приехали.

По мере того, как лэн Даорн один за другим излагал факты в нужном нам свете, а лэн Гасхэ неопровержимо доказывал его правоту, неприязненное выражение на лице лэнны Босхо постепенно сменялось на нейтральное. По мере того, как моему опекуну задавались все новые и новые вопросы, а он, соответственно, спокойно и обстоятельно на них отвечал, злой блеск из ее глаз начал потихоньку уходить. Ее эмоциональный фон даже без вмешательства Эммы вскоре стабилизировался. Так что я с некоторым удивлением признал, что лэнне Босхо действительно не все равно. И она не только не стремилась любой ценой оговорить лэна Даорна, но с некоторых пор была склонна ему поверить. Так что когда он закончил свою долгую речь, а лэн Гасхэ продемонстрировал последний пул документов, когда вопросы у членов комиссии и законника бабки иссякли, лэнна Босхо взглянула на лэна директора гораздо более благосклонно, чем в начале, и даже соизволила милостиво кивнуть.

— Благодарю, лэн Даорн. Я вас услышала. Но у меня возник вопрос: почему вы своевременно не предоставили эту информацию инспектору Ито?

— Потому что меня никто не известил о том, что в моем отношении вообще проводится проверка, — спокойно отозвался наставник. — Я узнал об этом случайно. Вечером двадцать шестого иорна. От встретившихся нам тхаэров. Время было уже поздним, поэтому я при всем желании не успел бы связаться с инспектором и дать какие-либо пояснения по обсуждаемому вопросу.

Лэнна Босхо неуловимо нахмурилась и строго взглянула на поднявшегося со своего места лаира Ито.

— Как такое могло получиться, инспектор? Разве вы не предупредили лэна Даорна о том, что его право на опеку подвергнуто сомнению?

— Предупредил, — весьма достоверно изобразил удивление этот козел. — Информацию я отправлял ему дважды. Первый раз — когда получил жалобу, с просьбой дать пояснения по известным вам обстоятельствам. И второй раз — в прошлый паро-рэ[1], чтобы проинформировать об окончании проверки и о дате назначенного по данному делу заседания комиссии.

Лэн Даорн прищурился.

— К сожалению, вы не воспользовались моим личным номером, который я совершенно точно оставлял, когда оформлял опекунство. А вместо этого предпочли отправить электронное письмо, причем не на мой личный адрес, который я также сообщал, когда общался с вашей коллегой, а на адрес школы Ганратаэ. Более того, оба раза письма были помечены как рекламная рассылка, поэтому сразу же отправились в спам. И мой секретарь увидел их только после того, как я отправил ему прямой запрос и велел проверить все папки в служебной почте.

Лаир Ито дернул щекой.

— Закон не обязывает инспекторов отправлять письма на какой-то конкретный адрес, лэн Даорн. Какой нашелся в деле, на такой я письмо и отправил. Что же касается рассылки, то, вероятно, это была ошибка моего помощника. Однако я со своей стороны сделал все, что предписывает закон, и не моя вина, что вы эту информацию своевременно не получили.

Ну точно козел.

Если бы письмо было всего одно, я бы, может, еще поверил, хотя для того, чтобы пометить его как рекламу, надо было проделать целую вереницу действий, которые никак нельзя назвать случайными. А когда таких писем сразу два… и когда неряха-секретарь приложил все усилия, чтобы о заседании мы вообще не узнали…

— Мне кажется, вам следует навести порядок у себя в офисе, лаир Ито, — суховато сказала лэнна Босхо, тоже, кажется, усомнившись в искренности инспектора. — Подобные ошибки в вашей работе недопустимы.

— Да, конечно. Прошу прощения за недосмотр. Я непременно разберусь с помощником, чтобы таких недоразумений больше не повторялось.

Недоразумений?

Хм. Вообще-то за этими «недоразумениями», на минуточку, стояла моя судьба и судьба моего опекуна, которого пытались незаслуженно лишить права на опекунство.

— Благодарю за предоставленные доказательства, лэн Даорн, — тем временем снова повернулась к наставнику председатель комиссии. — Нам понадобится время, чтобы их внимательно изучить, поэтому на сегодня заседание окончено, а завтра в полдень мы продолжим рассмотрение вашего дела.

— Благодарю. Что по поводу моего права на опеку?

— Пока ввиду вновь открывшихся обстоятельств я оставляю в силе решение инспектора Ито, поскольку в подобной ситуации окончательное аннулирование видится мне преждевременным. Но надеюсь, завтра, когда ситуация прояснится, мы сможем решить этот вопрос ко всеобщему удовлетворению.

Лэн Даорн молча поклонился и, как только председатель комиссии сделала недвусмысленный знак, вернулся на свое место.

— Теперь что касается вас, лэн Гурто… — впервые обратила лэнна Босхо свой взгляд на мою скромно сидящую в сторонке персону. — Поскольку право на опеку для вашего наставника временно приостановлено, а его права как мастера кханто мы вынуждены так же временно отменить, то до завтрашнего заседания ваш статус останется неопределенным.

Дайн. Комитет по делам несовершеннолетних в Норлаэне — чуть ли не единственная организация, за исключением ассоциации кханто и собственно тэрнэ, которая имеет право официально отстранить мастера кханто от работы с учеником.

— Вы ведь пока еще несовершеннолетний? — тем временем осведомилась лэнна Босхо.

Я поднялся.

— Так точно. Шестнадцать мне исполнится только через два дня.

— Что по этому поводу скажет служба опеки? — чуть повернула голову лэнна, и сидящий по правую руку от нее лэн Тарко — полноватый мужчина средних лет с сединой на висках, тут же встал.

— Поскольку у молодого человека еще нет права голоса, а его опекун себя несколько… э… дискредитировал, то, несмотря на предоставленные им документы, мне все же кажется, что будет лучше оставить юношу на ближайшие сутки на попечении его кровных родственников.

Я нахмурился, а у меня в волосах тихонько заискрилась одинокая молния, которая, впрочем, тут же погасла.

— Наша задача — не разрушать, а по возможности сохранять семьи, — тем временем весомо добавил представитель службы опеки. — И даже если в прошлом у молодого человека были какие-то разногласия с родственниками, согласитесь, наша прямая обязанность дать им возможность их уладить.

— Поддерживаю, — благодушно кивнула лэнна Босхо и, заметив, что наш законник открыл рот, тут же добавила: — Информация, которую нам предоставил инспектор Ито, позволяет предоставить лаиру и лаире Вохш возможность более близкого общения с внуком. Лэн Гасхэ, ваши возражения не принимаются. Да, я в курсе, что вы тоже можете осуществлять функцию временной опеки, но как председатель комиссии по делам несовершеннолетних я могу вас ее лишить.

— Простите, лэнна, — все же упрямо подал голос законник. — Безусловно, вы в своем праве, однако должен предупредить, что у лэна Гурто не так давно имели место серьезные магические нагрузки, поэтому у него пока еще не очень стабильный дар. И в этой связи мне кажется неправильным оставлять его на попечении неодаренных родственников.

В качестве доказательства я выпустил наружу еще несколько крошечных молний, которые, как и первая, вскоре исчезли.

— Лэн Гурто, у вас ведь есть блокиратор магии? — совершенно правильно отреагировала на это явление лэнна Босхо.

Я молча закатал рукав, под которым оказался навороченный и на редкость мощный блокиратор последней модели.

— Вот и прекрасно. Значит, угрозы ни вы, ни ваш дар для посторонних представлять не будете, а следовательно, можете без опаски отправиться домой вместе с бабушкой и дедушкой, которые на текущие сутки назначаются вашими временными опекунами. Надеюсь, у вас нет по этому поводу возражений?

Ну вообще-то есть, но что-то мне подсказывает, что их никто во внимание сейчас не примет.

— В таком случае заседание объявляется закрытым, — заключила лэнна Босхо, когда я промолчал. После чего члены комиссии дружно поднялись из-за стола. Молчаливо просидевший все это время в уголке секретарь подпрыгнул со стула, как ужаленный, и кинулся открывать перед ними дверь. Мы тоже поднялись, в молчании провожая взглядами удаляющуюся комиссию. Ну а когда дверь закрылась, мы с лэном Даорном выразительно переглянулись, после чего он вместе с законником остался на месте, тогда как я повернулся и, встретив полный нескрываемого торжества взгляд «дорогой» бабули, с усмешкой подумал, что она рано обрадовалась.

[1] Пятница.

Глава 2

Всего через четверть рэйна[1] мы уже находились на парковке и садились в старенький наземный ардэ, который поджидал чету Вохш и за рулем которого, судя по всему, находился мой безымянный дядюшка, оставленный, вероятно, мамочкой в качестве бесплатного водителя.

Всю дорогу до машины бабуля старательно ворковала, называла меня «внучок» и «дорогой Адрэа», привычно суетилась, старательно изображала любящую бабушку, словно подозревала, что даже за пределами зала заседаний за нами следят видеокамеры, которые, упаси боже, вдруг зафиксируют, что она недостаточно мне рада.

Вероятно, по этой же причине она не запротестовала, когда на мое плечо с ближайшего столба спрыгнул встревоженный йорк, и не возразила, когда я погладил малыша по голове и позволил ему спрятаться в нагрудном кармане.

Зато весь путь до авто она постоянно меня теребила, спрашивала, как я живу и чем занимаюсь, интересовалась моей учебой и оценками, задавала вопросы по поводу моих друзей… И только когда мы наконец дошли до автомобиля, а ответов на свои вопросы она так и не получила, то перестала изображать близкую родственницу и с раздражением бросила:

— Ну и дайн с тобой. Молчи, раз ты такой упрямец. Мог же хотя бы для виду порадоваться бабушке и тому, что возвращаешься в семью.

Я не удостоил ее даже мимолетным взглядом, а вместо этого дернул за ручку двери и забрался на переднее сидение, поскольку не имел ни малейшего желания ехать в чьей-либо компании.

Сидящий за рулем дядька покосился на меня настороженно, однако ни о чем не спросил. А когда мой престарелый конвой уселся и бабуля с заднего сидения властно скомандовала: «Домой!», так же молча нажал на газ и быстро вырулил со стоянки.

До дома доехали тоже молча. Бабка, насколько я видел, была зла и не горела желанием общаться. Дед выглядел откровенно расстроенным. Тогда как дядьке от моего присутствия было ни холодно ни жарко, да и моему появлению он, откровенно говоря, не удивился.

Одно хорошо — ехать пришлось не очень далеко, так что еще через пол-рэйна ардэ, тихонько урча и периодически кашляя, плавно зарулил во двор довольно старого, но очень даже неплохо сохранившегося дома. Там же, в уголке, припарковался, после чего разозленная моим молчанием бабка пулей вылетела на улицу и, рывком распахнув переднюю дверь, процедила:

— Вылезай!

Я, все так же не проронив ни слова, спокойно выбрался из машины и мельком огляделся.

Что ж, дом достаточно большой, в два этажа и чердак, две семьи точно уместятся, поэтому, наверное, младший сыночек лаиры Вохш до сих пор от нее не съехал. Двор тоже просторный, хотя и совсем не ухоженный. Деревьев мало, кустов и газона почти нет. Зато забор, отделяющий участок от соседей, был построен на совесть и имел достойную уважения высоту. А напротив ворот даже стоял навес для пикников, а также виднелся небольшой столик и несколько дешевых кресел, окруженных большими вазонами, в которых вот-вот должна была расцвести местная разновидность роз.

— Дасс, покажи ему комнату! — снова скомандовала лаира Вохш, не успел я толком осмотреться. — А ты…

Она свирепо уставилась на мое невозмутимое лицо.

— Отправляйся к себе и чтоб без разрешения носу оттуда не казал!

Я, если б не приглушил своевременно эмоции, точно сейчас сделал бы что-нибудь, отчего и без того кипящую от злости бабулю непременно хватил бы удар. Но вместо этого я, как и раньше, снова ее проигнорировал. А затем обогнул, как столб, и двинулся в дом.

— Адрэа, — укоризненно пробормотал дед, нагнав меня у самой двери. — Ну зачем ты так?

Я мысленно усмехнулся.

— Пойдем, — с тяжелым вздохом уронил он, выступая вперед. Тогда как я по-быстрому обшарил все доступное пространство найниитом и только после этого двинулся следом за ним.

Как и следовало ожидать, роскошных апартаментов в этих, с позволения сказать, хоромах мне никто не предоставил. Больше скажу, «любящая бабушка» от щедрот выделила «дорогому внуку» не комнату, а тот самый чердак, на котором я пару мэнов назад задержал взгляд. Правда, в мое распоряжение его отдали весь, целиком, не пожалев, так сказать, жилплощади. А еще там явно прибрались перед моим приходом. В смысле пол хотя бы подмели, да и грязь с подоконника убрали. Но все же одинокая койка в углу, на которой лежал свернутый в рулон куцый матрац и виднелась стопка застиранного белья, производили удручающее впечатление. Которое, впрочем, несколько разбавляло большое, настежь открытое окно, за которым жизнерадостно пели птички.

— Вот, — тем временем неловко помялся на пороге дед. — Пока тут поживешь, а потом снаружи пристройку сделаем, и у тебя будет своя собственная большая комната.

Ну да, ну да. Пристройка… наверняка что-нибудь вроде чулана под лестницей, где я буду ощущать себя, как известный в моем мире мальчик со шрамом в виде молнии.

— Тебе что-нибудь еще нужно? — снова подал голос лаир Вохш.

Я вместо ответа спокойно на него посмотрел.

Вот, казалось бы, нормальный мужик. Все еще крепкий, несмотря на возраст. Неглупый. Но при этом ни в своем собственном доме, ни в своей жизни хозяином он давно не был и, вероятно, уже не будет. Потому что в свое время по доброй воле отдал бразды правления властной супруге и с годами стал настолько ей подчинен, что это вызывало сочувствие, если не сказать, что жалость.

Дед, похоже, что-то такое в моем взгляде прочел, потому что стыдливо опустил глаза и, отвернувшись, поспешил сбежать, пока я не начал задавать вопросы. Тогда как я, пройдясь по чердаку, заглянув во все углы и увидев все, что было нужно, ненадолго остановился посреди комнаты.

— Ур-р, — тихонько проурчал йорк, осторожно высунув нос из кармана.

Комната, как и следовало ожидать, ему категорически не понравилась. А если бы Эмма своевременно его не успокоила, малыш бы вылез намного раньше, а мерзкую бабку или обшипел, или обворчал, или же пребольно укусил, да так, чтобы она на всю жизнь запомнила, что у нее нет права так со мной обращаться.

Впрочем, сейчас мне было несколько не до него.

Из всего того, что я сегодня услышал и увидел, было очевидно, что сам по себе чете Вохш я на фиг не сдался. Ушлая бабка как ненавидела меня со школы, так и продолжала ненавидеть, поэтому так называемое опекунство ей ни в хрен не уперлось и ради него ей не было смысла затевать всю эту ерунду.

Возникал вопрос: какого же тогда дайна она решила накатать на лэна Даорна жалобу? Зачем приложила столько усилий, чтобы дать этому делу ход?

Ради того, чтобы отомстить? Но кому? Мне — смысла не было, ибо с получением опеки она должна будет безвозмездно меня обеспечивать, то есть кормить, поить, одевать, обувать, оплачивать мое обучение и в том числе регулярно обеспечивать мое содержание не просто как подростка, а как молодого мага, к здоровью которого государство относилось еще бережнее, чем к здоровью обычных детей. То есть не только приобретать для меня самое необходимое, но также тратиться на услуги целителей, проводить регулярные проверки состояния моего дара, в случае каких-то отклонений обеспечивать меня медицинской (тоже недешевой) помощью. А ей с ее невысокими доходами это было по определению не по карману. Ну разве что она на мои призовые и карманные деньги, которых у меня не могло не быть, рассчитывала, однако и это выглядело сомнительно.

Тогда кого она хотела уесть?

Лэна Даорна?

Тоже маловероятно, потому что лично ей наставник ничего плохого не сделал. Все его действия в отношении моей персоны, в том числе и предложенное мне наставничество, четко укладывались в рамки закона, о чем он сегодня уже сообщил. Мстить ему фактически было не за что. К тому же буквально через два дня я стану совершеннолетним, и вся эта задумка с опекой тем более потеряет смысл, ведь с шестнадцати лет я получу большое количество прав, смогу самостоятельно пользоваться пригородным транспортом, водить машину, заказывать номера в отелях… Одним словом, стану вполне самостоятельным. Ну разве что в некоторые клубы мне путь будет еще заказан, да небольшую часть товаров из категории «для взрослых» я не смогу приобрести. Плюс буду вынужден не выполнять приказы, но все же прислушиваться к мнению родственников. И то всего два года, после которых все ограничения с меня будут окончательно сняты и я во всех смыслах стану взрослым.

При этом даже эти два года я буду волен сам решать, где мне жить, что есть, где учиться, покупать ли машину и сдавать ли экзамен на права. Общаться с лэном Даорном мне тоже никто не помешает. Не говоря уж о том, что улететь обратно в Таэрин бабка мне при всем желании не запретит.

Ну так и какого тогда рожна ей все это понадобилось?

Ответ на этот вопрос у меня был только один: зная патологическую жадность и безмерное тщеславие лаиры Вохш, следовало предположить, что ей был важен сам факт того, что она сумела сделать мне гадость. Опекунство она ведь будет требовать на максимально возможный срок. То есть на два года. И с учетом того, как все складывается, ее просьбу вполне могут удовлетворить. А опротестовывать это решение придется долго. Даже если я напишу заявление на отказ, то в провинции Босхо, где у бабки есть явный блат, а у меня, напротив, проблемы с главой рода, вполне возможно, что мне если не откажут, то по максимуму постараются затянуть процесс. Но при этом если я или, скажем, лэн Даорн захотим откупиться, то бабуля с превеликой радостью возьмет деньги и сама от меня откажется, а потом благополучно забудет, что у нее вообще есть третий внук.

О том, что лэн директор — достаточно состоятельный человек, она, разумеется, прекрасно знала. На его должности зарплата в принципе не может быть мизерной, а у него к тому же очень скромные запросы и есть возможность жить за счет казны. В качестве объекта для шантажа, учитывая его привязанность ко мне, он тоже подходил идеально. При этом деньги ушлая бабка могла хотеть исключительно для себя. Но лишь в том случае, если она сама все это придумала и осуществила. А вот если ей этот вариант подсказал кто-то со стороны…

«Ты прав, — шепнула Эмма, одновременно со мной раскручивая цепочку рассуждений. — Психопрофиль субъекта «лаира Вохш» не позволяет утверждать, что у нее хватило бы ума, сил, средств и настойчивости в одиночку провернуть такую аферу. Больше вероятности, что ее кто-то грамотно подвел к нужной мысли, после чего вложил в ее руки загодя собранные доказательства, посоветовал обратиться в комитет по делам несовершеннолетних. Научил, что и как надо говорить. И заодно намекнул, что на этом можно крупно заработать».

Да, бабка выдала сегодня на удивление складную, тщательно продуманную и хорошо отрепетированную речь. Даже слезами неоднократно умылась, сыграв свою роль настолько убедительно, насколько это вообще для нее возможно.

«В этом случае она будет добиваться опеки всеми силами и средствами, — угукнул я. — Подкупленный инспектор и, вероятно, сотрудник службы опеки ей в этом очень помогут. А как только бабуля получит право на опеку или хотя бы убедится, что имеет все шансы ее заполучить, то, скорее всего, непрозрачно намекнет, что мы можем договориться».

«В обычной ситуации вероятность того, что субъект «лэн директор» пошел бы на такой шаг и поддался шантажу, действительно была бы велика, — согласилась подруга. — Ради тебя он пойдет на многое, в том числе и на нарушение закона. Но как только сделка состоится, уверена, и твою бабушку, и твоего наставника немедленно навестят люди из службы общественного правопорядка. Но если субъекту «лаира Вохш» грозит лишь статья за вымогательство, то твой наставник по итогам разбирательства, скорее всего, лишится репутации. А потом с высокой долей вероятности и должности. И с учетом того, в какой провинции это происходит, а также информации, которую в прошлом году передал тебе субъект «Эддарт Босхо», думаю, можно с уверенностью заключить, что именно отстранение субъекта «лэн директор» от руководства школой Ганратаэ и является конечной целью всего этого фарса».

Я немного помолчал.

Верно. Разобиженная на меня в пух и прах, жадная сверх меры бабка могла стать прекрасным инструментом в руках опытного манипулятора или менталиста. Более того, она могла и сама не знать, что ее используют. Не видела возможных последствий. Но до сегодняшнего дня я об этом только размышлял, предполагал, строил догадки и не был уверен на все сто. А вот когда я ее увидел, когда Эмма покопалась у нее в голове, а у меня появилось время понаблюдать и за бабкой, и за стыдящимся собственной слабости, испытывающим совершенно отчетливое чувство вины дедом, эти подозрения превратились в уверенность. И как только ситуация окончательно прояснилась, стало ясно и то, как мне нужно действовать.

Я мысленно похвалил себя за то, что заранее подстраховался во время заседания, и мельком глянув на блокиратор, ненадолго опутал его найниитовыми нитями.

Да, перед годовыми экзаменами я все-таки снял старый прибор, раз он давно потерял актуальность и раз даже перед друзьями мне больше не требовалось изображать раненого студента с нестабильным даром. Однако, как только заварилась вся эта каша с опекой, я попросил лэна Гасхэ достать для меня другое устройство, причем новое, мощное и такое, чтобы в его надежности даже в суде бы не усомнились.

Он, к слову, такой прибор нашел. И по моей же просьбе перед приездом в Нарк официально проверил его работоспособность у независимого эксперта. Более того, работал этот аппарат, как и мой старый, в режиме «по требованию», имел достаточно высокий уровень защиты, и это, собственно, единственное, что от него требовалось.

Убедившись, что программа устройства полностью мне подвластна, я развернулся и вышел с чердака, демонстративно хлопнув дверью и так же демонстративно наплевав на распоряжение «заботливой» бабушки никуда с чердака не уходить. После чего быстро спустился на первый этаж. Определил по аурам, где находятся нужные мне люди. Затем увидел выглянувшую с кухни физиономию сводного братца, который показал мне язык и тут же трусливо сбежал под прикрытие взрослых. Удовлетворенно кивнул, обнаружив, что второй вместе с отцом сидит в гостиной и смотрит телек. Услышал, как грохочут на кухне кастрюли и сковородки. И решительно направился в ту сторону, прямо по пути создавая и тут же гася вокруг себя крошечные, неопасные, но весьма своенравные молнии.

Я ведь пока подросток. Вернее, самородок с неустойчивым даром. Да еще и предельно расстроенный тем, что пришлось, пусть и на день, переехать в дом нелюбимых родственников.

А что случается, когда подростки переживают, нервничают и тем более злятся?

Правильно. У них выходит из-под контроля магия. И поскольку лэн Гасхэ сегодня во всеуслышание объявил, что с моим даром не все в порядке, то я имел полное право это продемонстрировать.

Когда я зашел на кухню, многонеуважаемая лаира Вохш стояла у плиты и что-то раздраженно помешивала в кастрюле. Дед, сидя за столом, читал вчерашнюю газету. Их младший внук… тот самый, что показал мне язык… ползал под столом и увлеченно катал по полу игрушечную машинку. И в общем-то никто не обратил на меня внимания. Ровно до тех пор, пока зависшая над моей головой молния не сорвалась с места и, прожужжав через все помещение, не врезалась в подвешенную на стене огромную сковородку.

— ДОН-Н! — обиженно загудела тяжелая посудина, когда в нее с размаху вонзилась небольшая, но очень злая «оса».

— ДУМ-М! — почти сразу загудела стоящая на полке пустая кастрюля, в которую угодил второй заряд.

— Хрясь! — жалобно сказала безвинно пострадавшая от моего произвола плитка на кухонном фартуке, а потом под испуганный бабулин вопль вдруг откололась от стены и развалилась на части, умудрившись осыпаться точнехонько в стоящую на плите кастрюлю.

Дед после этого озадаченно поднял голову и при виде окруженного молниями меня растерянно выронил газету. Мелкий засранец с испуганным ойканьем спрятался у него в ногах и притих. Растерянно замершая у плиты бабуля сначала ошарашенно перевела взгляд с пострадавшей стены на кастрюлю и обратно. А когда у нее перед носом заплясала еще одна молния, стремительно повернулась. От неожиданности выронила половник, отчего тот со звоном грохнулся на пол, расплескав все свое содержимое. Какое-то время растерянно на меня таращилась. Но довольно быстро опомнилась, рассвирепела еще больше, чем раньше, а потом заорала:

— Ты что творишь, поганец?! А ну сейчас же убери отсюда это безобразие! И вообще, я кому сказала сидеть наверху?! Живо возвращайся на чердак и даже думать не смей, чтобы снова оттуда выйти!

— Ш-ш-ш! — тут же оскалил клычки Ши.

— И зверя своего не смей сюда приносить! Крысы должны жить на помойках, но никак не в приличном доме!

— Ш-Ш! — еще громче зашипел йорк, выставив в сторону престарелой истерички внушительные когти.

Я же вместо ответа просто разбил молнией стоящий на полке стакан.

— Прекрати сейчас же! — тут же завопила бабка, всплеснув руками. А когда прямо у нее перед носом на куски разлетелась большая тарелка, окончательно вызверилась. — Ах ты, засранец! Как ты смеешь?! Живо гаси свои поганые молнии и уматывай на чердак, пока я не взялась за ремень!

— Мне очень жаль, — спокойно ответил я, попутно разбив еще один стакан и чью-то большую кружку. — Но я неважно себя чувствую. И, кажется, у меня снова дестабилизировался дар.

— Что?! Какой еще, к дайнам, дар! У тебя вон блокиратор на руке висит! Поэтому прекрати немедленно! Не то я…

БАХ!

Это одна из молний, прервав бабулю на полуслове, с грохотом врезалась в потолок и, умудрившись проделать в нем приличную дыру, с шипением погасла.

— Боюсь, блокиратор не справляется с нагрузкой, — с беспокойством констатировал очевидное я, подняв руку и уставившись на замигавший тревожным красным огоньком прибор. А заодно мысленным посылом успокаивая разозлившегося не на шутку йорка. — У него заряд заканчивается. Мы его по вечерам обычно заряжаем, но я, к сожалению, не взял с собой зарядное устройство. Пожалуй, стоит позвонить лэну Даорну и попросить, чтобы он его привез, причем лучше сделать это прямо сейчас, пока прибор не перестал работать.

Услышав имя наставника, лаира Вохш окрысилась, словно я упомянул кого-то из демонов ада.

— Дай сюда идентификатор! — рявкнула она, бесстрашно кинувшись в мою сторону, стоило мне только активировать браслет. — Не смей никому звонить! Понял?!

Я вопросительно приподнял брови и едва успел придержать ринувшегося в бой Ши, когда бабка с негодованием расстегнула ремешок идентификатора и содрала с моей руки прибор, торопливо припрятав его в карман фартука. После чего так же торопливо кинулась в дальний угол, выволокла из шкафа старый, громоздкий, дешевый, но все же достаточно неплохой по силе дистанционный блокиратор. И, с некоторым трудом водрузив тяжеленную хреновину на обеденный стол, с торжественным видом нажала большую красную кнопку.

— Вот так! — кинув на меня победный взгляд, возвестила она. — Больше ты не сможешь тут хулиганить!

— Ур-р! — гневно заурчал на нее йорк.

Дурочка.

Мои найниитовые нити испортили прибор еще до того, как я поднялся на чердак. Поэтому он мало того, что не включился, так еще и молнии, начав носиться с удвоенной скоростью, немедленно обнаружили потенциально опасное устройство и тут же вознамерились его уничтожить.

После того, как в несчастный прибор их врезалось штук десять, на кухне раздался взрыв, разметавший осколки по углам и лишь чудом никого из присутствующих не задев. Тогда как на столе образовалась приличная проплешина и начался самый настоящий пожар.

— Ур, — довольно фыркнул в усы Ши и победно вскинул вверх лапки, словно говоря: ну что, съела?!

— А-а-а! — взвыла не своим голосом бабка, поняв, что кухня превращается в настоящее поле боя. — Что ты наделал, мерзкий мальчишка?!

А затем выхватила откуда-то полотенце и кинулась стегать им стремительно разгорающийся огонь, пока дед ошарашенно таращился на жадно пожирающее древесину пламя, а вжавшийся в его ноги внук запоздало заверещал.

На крик, естественно, прибежал отец. В смысле мой дядька, которому до определенного момента все было пофигу. Ворвавшись на кухню, он быстрым взглядом окинул поднявшуюся суматоху. Как ни удивительно, но совершенно правильно оценил обстановку. И, прекрасно понимая, что первоочередной задачей было не задавать вопросы, а потушить пожар, проворно кинулся к плите, подхватил стоящую на ней кастрюлю, судя по всему, с супом и выплеснул ее содержимое прямо на стол, залив тем самым пламя и заставив деда с грохотом отодвинуться, а сына — с визгом умчаться в коридор.

— Что ты сидишь?! — накинулась на мужа бабка, как только кризис миновал, а огонь благополучно погас. — Сделай что-нибудь!

— Что?! — непонимающе вытаращился на нее дед.

— Это твоя работа?! — тем временем надвинулся на меня дядька, угрожающе закатывая рукава. — А ну…

Я вместо ответа выставил между собой и им компактный заслон из полутора десятков злобно жужжащих молний, а Ши вздыбил шерсть на загривке и настолько свирепо зашипел, что рослый мужик не просто передумал мне угрожать, но и опасливо попятился, вопросительно оглядываясь на мать, но не зная, что тут можно предпринять.

— Растяпа! — тем временем окончательно разбушевалась бабушка, продолжая корить ни в чем не повинного деда. — Не мог нормальный блокиратор купить! Живо мчись опять в магазин! И принеси это треклятое зарядное устройство, пока мелкий поганец весь дом нам не разнес!

У деда округлились глаза.

— Да где я его возьму-то? Ты что, мать! Какое зарядное устройство?! И откуда мне знать, какое нужно?! Они же все разные!

Бабка, увидев, что мои молнии по-прежнему продолжают летать по кухне, периодически что-то взрывая, разбивая в хлам и безнадежно портя обстановку, в ужасе схватилась за голову.

— Тюфяк! Болван! Никчемный трус… — тихо простонала она, будучи не в силах справиться с катастрофой. Но тут же встряхнулась и с яростью на меня уставилась. — Пошел вон отсюда, сопляк! На улицу проваливай, слышишь?! Вместе со своей крысой! А ты…

Она хлестнула по вздрогнувшему деду яростным взглядом. А когда я развернулся и спокойно направился к выходу, бросила напоследок:

— Присмотри, чтобы он не только дом, но и двор нам не разнес! И только попробуй мне потом еще раз скажи что-то про брошенного ребенка, которому не хватает любви и понимания!

Эх, дед…

Я в какой-то момент едва его не пожалел, но потом вспомнил, что он сам выбрал такую судьбу, и передумал ему сочувствовать. Может, когда-то он и не был таким бесхребетным подкаблучником. Может, когда-то он и умел ставить зарвавшуюся женушку на место. Но с тех пор прошло так много времени, что он теперь об этом и сам, наверное, не вспомнит. А если и вспомнит, то не поверит, что такое действительно когда-то было. Слишком уж сильно бабка его задавила. Слишком долго клевала и била по голове, раз он полностью утратил волю к сопротивлению. Причем за те годы, что я его не видел, процесс явно усугубился, потому что теперь дед даже возражать ей не смел. Не то что воевать с ней за свое законное право принимать самостоятельные решения.

При этом, пока я шел на улицу, мои молнии так и продолжали безобразничать прямо на глазах у домочадцев. То попавшийся на пути стул разнесут, то люстру разбомбят, то у лестницы ступеньку вышибут…

Когда из гостиной опасливо высунулась детская мордочка, они тут же лупанули по стене, после чего мордочка быстро исчезла, а в комнате поднялся крик.

— Адрэа, — с несчастным видом проблеял плетущийся за мной по пятам дед. — Ну, пожалуйста, перестань. Бабушка Тэйра будет серди-и-иться.

Угу. Я тоже буду сердиться. Как и мои молнии. Но, на ваше счастье, ни ты, ни бабка никаких дел с магами раньше не имели, поэтому знать не знаете, что при желании я не только этот дом — полквартала с легкостью разнесу. И в сложившейся ситуации мне как несовершеннолетнему ничего за это не будет.

— Ну, Адрэа… ну хватит…

— Мне правда очень жаль, — не поворачивая головы, все же ответил я удрученно тащащемуся за мной деду. — Но у магов, в том числе и моего профиля, работа дара очень тесно связана с эмоциями. И поскольку мне за сегодняшний, да и все предыдущие дни пришлось порядком понервничать, то он и слетел с катушек. И не успокоится, пока не успокоюсь я сам.

Фух.

Наконец-то, свобода.

Я вышел на улицу и, вдохнув воздух полной грудью, захлопнул дверь, чтобы бабкины крики были не так слышны. После чего покрутил головой. Дотопал до навеса. И, забравшись на стул с ногами, уселся в позу покоя и закрыл глаза, всем видом демонстрируя, что мне жизненно необходимо сосредоточиться на себе.

Молнии после этого мигом перестали хулиганить и окружили меня огромным сверкающим облаком, к вящему облегчению застывшего у двери деда. Тогда как Ши наконец-то успокоился и, перебравшись из кармана на мое плечо, только посверкивал оттуда черными бусинками глаз в поисках новой угрозы.

— Не мешайте, — не открывая глаз, попросил я деда. — Пожалуйста. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Если трогать не будете, то и молнии никого не поранят. Они у меня в общем-то не вредные.

Дед после моих слов постоял-постоял, да и присел прямо на крыльцо, не решаясь ни оставить меня одного, ни тем более показаться на глаза разбушевавшейся супруге. Но мне он не мешал. Мои молнии тоже воспринимали его как предмет интерьера. Я, в свою очередь, принялся за медитацию. И нам какое-то время даже удавалось сохранять равновесие. Но длилось это ровно до тех пор, пока бабка не успокоила напуганных внуков и не решила следом за дедом выйти во двор.

— Что? — недобро прищурилась она, заметив, что я спокойно сижу и больше никого не трогаю. — Угомонился?

Я не счел нужным ей отвечать. А Ши лишь бесшумно оскалил зубы, тем самым давая понять, что будет защищать меня до последнего вздоха.

— Тэйра… — робко попытался остановить дед решительно двинувшуюся в мою сторону супругу. — Ну не кричи. Мальчик и без того расстроился.

— Что?! — рявкнула она, внезапно обернувшись. — Это ОН расстроился?! ОН?! А я, по-твоему, что, радуюсь тому, что он тут натворил?!

Дед осекся и вжал голову в плечи, заметив, как нависшее надо мной облако из множества молний плавно развернулось и преобразовалось в фигуру стабильности. Но вышедшая из себя бабка этого не заметила, поэтому продолжала стоять над ним и орать.

— Это ты виноват, что так получилось! Это из-за тебя у нас полдома превратилось в пепелище! Дети напуганы! Сына чуть не убили! А этот сопляк…

Мои молнии по мере того, как бабкин голос все больше срывался на истеричный визг, встрепенулись и угрожающе загудели.

— Это ты все порывался с ним сюсюкать и воспитывать как собственных детей! А я с самого начала говорила, что он — Сельенкино отродье! И характерец у него точь-в-точь как у нее!..

Я, даже не открывая глаз, увидел, как печально сникла дедова аура, словно он окончательно сдался, не имея ни сил, ни желания защищать ни себя, ни тем более меня. Бабка его за это еще несколько мэнов[2] мстительно гнобила, прямо у меня на глазах унижая и втаптывая в грязь его и без того упавшую в ноль самооценку. А когда вдоволь насладилась видом всецело покорного ей, безропотно опустившего голову мужа, снова обернулась в мою сторону и при виде структурированной магической фигуры зло процедила:

— Что? Думаешь, я твоей магии вшивой испугаюсь? С крысой твоей не справлюсь?! Или что за все эти фокусы тебе ничего потом не будет?!

Я снова ее демонстративно проигнорировал. А в качестве ответа одну из молний подкинул высоко в воздух, где она и взорвалась, осветив небо яркими искрами и устроив такой фейерверк, что, наверное, из центра города было видно.

Бабка после этого окончательно уверилась, что над ней издеваются, и, закатав рукава, решительно потопала в мою сторону.

— Я тебе покажу, как бабушке угрожать… я тебе сейчас такое устрою… ты у меня шелковым станешь! По стеночке ходить будешь, как остальные, и рот без приказа не откроешь!

Я только мысленно хмыкнул, подумав про себя, что бабка-то у меня, оказывается, великая фантазерка. Но глаз все равно не открыл. А как только достопочтимая лаира Вохш подошла на расстояние в несколько шагов, мои молнии дружно сорвались с места и с такой силой ударили в землю прямо у нее перед носом, что бабка сперва вскрикнула, взвизгнула, всплеснула руками, когда ее обдало целым сонмом вырванных из земли комьев. Затем попыталась прорваться снова, обозвав меня нехорошими словами. А когда поняла, что я ее к себе по-любому не подпущу, в сердцах швырнула в меня грязное полотенце.

— Мерзкий ублюдок!

Хлоп!

Полотенце испарилось, не успев пролететь даже половину расстояния.

— Отвратительный клайр! — швырнула в меня тапок бабка. Но тот тоже оказался мгновенно уничтожен ощетинившимися молниями.

Ее это, правда, не смутило, поэтому она, продолжая сыпать проклятиями, кинула в меня сначала второй тапок, потом — нашедшуюся на земле палку. И даже за камнем не погнушалась потянуться, кажется, совсем забыв, что двор — это не дом, и весь он со стороны соседей благополучно просматривается. Слышимость там тоже была ого-го. Ну а иллюминация, которую я устроил, тем более должна была привлечь внимание, поэтому я совсем не удивился, когда из-за дальнего дома бесшумно вывернулся ардэ со знаками службы магического правопорядка на капоте. После чего так же тихо пролетел над полупустой улицей, завис аккурат над нашими воротами, а потом плавно опустился прямо во дворе, заставив вошедшую в раж бабку запоздало осечься, а деда — удивленно вскинуть голову.

— Что здесь происходит? — сухо осведомился один из двоих вышедших из машины мужчин в форме и с аурами прирожденных магов. — К нам поступил сигнал о бесконтрольном использовании магии на территории дома под номером три по Семейной улице и одновременно сведения о грубом нарушении общественного правопорядка.

Бабка сердито тряхнула головой.

— Это не моя вина, лэны. Это все мой внук… он напал на нас с дедом. Угрожал магией. Бесчинствовал в доме. Чуть не поранил детей. А теперь сидит тут, как… как паук! — раздраженно выдала она, сверкнув глазами. — И наотрез отказывается подчиняться!

Тхаэры хмуро оглядели окружившую меня конструкцию, но молнии лишь настороженно гудели, не порываясь больше ни в кого стрелять.

— Лэн? Вы меня слышите?

Я, не открывая глаз, кивнул.

— Слышу, конечно. Добрый день, лэны.

— Как вас зовут? — несколько успокоились господа тхаэры, увидев, что я адекватный, вменяемый, да еще и про вежливость не забыл.

— Адрэа Гурто.

Патрульные быстро сверились с данными на своем планшете и озадаченно кашлянули, получив на меня полное досье.

— Эм. Вы тот самый лэн Гурто, что учится в Первой военно-магической академии, параллельно обучается в школе Харрантао, и чьими учителями являются великий мастер Даэ Хатхэ, мастер Рао Норхо-Хатхэ и лэн Ноэм Даорн?

— Так точно.

Тхаэры быстро переглянулись.

— Не могли бы вы подтвердить свою личность с помощью идентификатора?

Я хмыкнул.

— Его забрала моя бабушка. Можете взять у нее и все проверить.

Господа патрульные удивились еще больше, однако все же забрали у скрипнувшей зубами бабки мой браслет и, сверив данные, еще более озадаченно поскребли затылки.

— Ваша личность подтверждена, лэн. Благодарим за сотрудничество. Не могли бы вы объяснить, по какой причине решили нарушить закон и положение о магическом правопорядке в нашем городе?

Я поморщился.

— Простите, лэны. У меня в последнее время появились некоторые трудности с даром. Они официально зафиксированы в моем личном деле. О них в курсе все мои учителя. Для их устранения время от времени требуется хороший блокиратор, но мой, к сожалению, почти разряжен, а новый я пока не нашел.

— То есть вы неумышленно напугали родных и использовали в доме магию?

— Разумеется…

— Да врет он все! — вдруг снова вмешалась бабка. — Он нарочно все это устроил! Кухню мне разбомбил, малышей до истерики довел, деда моего чуть не угробил!

Один из тхаэров покосился на встроенный в планшет определитель ауры и окинул лаиру Вохш выразительным взглядом.

— Я попросил бы вас не вмешиваться. В вашем доме произошло магическое правонарушение, и я хочу понять, почему это случилось.

— Да просто мальчишка от рук отбился! — фыркнула она, тем самым доказав, что действительно мало понимает в происходящем. — Возомнил о себе невесть что! И думает, что под его дудку плясать все будут!

— Лаира! — ледяным тоном осадил ее тот же тхаэр, заметив, как при звуках бабушкиного голоса мои молнии угрожающе встрепенулись. — Будьте добры отступить на три шага назад и больше не вмешиваться в разговор!

Бабка прикусила губу и неохотно вернулась к деду.

— Лэн Гурто, — терпеливо повторил второй тхаэр. — Вы испытываете трудности с концентрацией? Вам накануне доводилось испытывать повышенные магические нагрузки?

Я качнул головой.

— Нет. С концентрацией у меня все в порядке. И нагрузки были обычными. По крайней мере, летом точно за пределы разумного не выходили. Но последние дни у меня выдались очень нервными. Вот, вероятно, дар и отреагировал.

— Посидите спокойно, лэн Гурто, — очень вежливо попросили меня. — Мы сейчас попробуем провести диагностику.

Я согласно кивнул, после чего тхаэры добыли из недр служебного ардэ сложный прибор с достаточно большим набором функций. Внимательно изучили мою ауру. Сняли доступные параметры. Убедились, что в целом и общем угрозы я не представляю. Проанализировали показания устройства. А потом тот же тхаэр, который недавно отчитал бабку, осторожно сказал:

— У вас действительно проблемы с даром, лэн Гурто. И очень скверная аура, которая позволяет предположить наличие частой смены периодов дестабилизации и стабилизации. У вас уже случались подобные состояния?

— Да. У меня тренировки в последние два года усиленные. И дар на грани перехода на следующую ступень. Поэтому я и ношу с собой блокиратор.

— Почему же вы не озаботились правилами безопасности? И как так вышло, что ваш блокиратор оказался разряжен?

— Зарядка в отеле осталась. У наставника. Мы только в паро-рэ прибыли в Нарк. И я не думал, что именно сегодня мне придется так много времени провести за пределами номера.

Тхаэры после этого нахмурились еще больше и принялись выяснять подробности. А когда узнали, что всего пару рэйнов назад у меня сменился опекун… когда выяснили, что перед этим я пережил очень непростое заседание комиссии по делам несовершеннолетних… когда я сказал, что бабушка с дедушкой забрали меня прямо оттуда, даже не поинтересовавшись, не нужно ли мне взять что-то из личных вещей, в глазах сотрудников службы магического правопорядка забрезжило запоздалое понимание. А когда я добавил, что мне не только не предоставили адекватную замену, но и идентификатор забрали, чтобы я никому не звонил, патрульные закономерно пришли к совершенно справедливым выводам и обратились к лаире Вохш.

— Скажите, лаира, вы имеете представление об особенностях развития вашего внука и уровне его магического дара?

У бабки вильнул взгляд.

— Ну… в общих чертах.

— Мне нужен конкретный ответ, — сухо потребовал от нее тхаэр, который ее недавно отчитывал. — Какой у вашего внука уровень дара, вы в курсе?

Она с досадой прикусила губу.

— Три года назад был второй. Сейчас не знаю. Наверное, такой же.

— Так. А какая магия ему доступна, вы знаете?

— Молнии.

— И только?

Она зло зыркнула на патрульного.

— О других его умениях мне не говорили.

— Очень хорошо. А в вашем доме есть магический блокиратор соответствующего уровня? Перед тем, как забрать внука к себе, вы озаботились его и в том числе своей собственной безопасностью?

— Да. Мы приобрели блокиратор заранее.

— Мне нужно на него взглянуть. И на те разрушения, которые молодой человек, по вашим словам, умышленно учинил.

Бабка явственно скривилась и неохотно кивнула.

— Конечно, лэн.

После этого прицепившийся к ней маг тут же ушел в дом, тогда как второй, не выпуская из рук прибор, остался пристально за мной наблюдать. И в том числе следить, чтобы я не натворил чего-нибудь недозволенного.

Впрочем, поводов для беспокойства у него не было. К тому моменту, как его напарник вернулся, мои молнии благополучно погасли, я успокоился, мой дар более-менее стабилизировался. Аура тоже пришла в порядок. Так что, если бы не сожженное полотенце и не рытвины в земле, можно было бы сказать, что ничего страшного не случилось.

Тем не менее при виде меня вернувшийся патрульный озабоченно нахмурил брови.

— Боюсь, лэн Гурто, мне придется забрать вас с собой в участок.

— Как, в участок? — вдруг заволновалась бабуля. — Какой еще участок?! Я его никуда не пущу!

Само собой. Нам завтра на очередное заседание по делам несовершеннолетних отправляться. И если вдруг выяснится, что бабка даже на сутки не смогла уберечь меня от неприятностей, то на нее уже не будут смотреть, как на надежного опекуна.

— Лэны, пожалуйста, не надо забирать у меня внука! — вконец разнервничалась лаира Вохш, только сейчас в полной мере осознав последствия своих истерик.

Тхаэр коротко на нее взглянул.

— К сожалению или счастью, вы, лаира, даже будучи временным опекуном, не вправе повлиять на мое решение. Вам, насколько я понял, не удалось наладить контакт с собственным внуком. Вы — женщина эмоциональная, резкая, и в вашем присутствии юноша чувствует себя некомфортно. Безусловно, если бы он был обычным человеком, никто из нас не стал бы вмешиваться в семейные дела. Однако в вашем доме находится несовершеннолетний маг с неустойчивым даром. Более того, потенциально опасный маг, истинного уровня которого вы не знаете и который в момент раздражения или злости вполне способен причинить вред и себе самому, и особенно вам. К несчастью, вы, приглашая его в свой дом, хоть и были заблаговременно предупреждены об имеющихся проблемах, доподлинно не выяснили требования по содержанию магов такого уровня и не обеспечили должную степень безопасности во время его пребывания на вашей территории. Блокиратор, который вы приобрели, не только неисправен, но и совершенно не подходит для той работы, для которой вы его предназначили. Он безнадежно устарел. Замены ему тоже нет. Поисками индивидуального наручного блокиратора вы с супругом почему-то не озаботились. В той помощи, о которой вас своевременно попросили, внуку вы необоснованно отказали. К тому же не придали значения тому факту, что молодые люди в его возрасте подвержены перепадам настроения. Зная, что этим утром он пережил серьезный стресс, не обеспечили его комфортными условиями. Более того, вели себя непростительно беспечно. Не уделили потребностям юноши достаточного внимания. Не предприняли мер, чтобы обеспечить ему физический и эмоциональный покой. Из того, что мы успели увидеть, вы, наоборот, еще и умышленно провоцировали его на конфликт, хотя должны были сделать все, чтобы погасить его как можно скорее. Хорошо хотя бы то, что ваш внук намного лучше знает свои возможности, неплохо владеет практиками по самоконтролю и постарался принять все меры, чтобы обезопасить вас от него самого…

— Что-о?! — моментально вскинулась бабка, даже не подозревая, зачем я так старательно сканировал ее дом на предмет всевозможных технических и маготехнических устройств, среди которых не оказалось ни нормальных блокираторов, ни прослушки, ни видеокамер. — Да он нам угрожал! Он мне кухню разнес, вы же сами видели!

— С учетом его возможностей я удивлен, что вы еще живыми остались, — хмуро отозвался тхаэр. — И как ваш дом вообще устоял на месте, когда блокиратор у юноши окончательно вышел из строя.

Бабка кинула на меня свирепый взгляд, но я лишь молча вскинул руку с блокиратором, на котором даже красный огонек больше не горел.

— Лэн Гурто, я сейчас подойду и надену на вас штатный блокиратор, хорошо? — совсем другим голосом сообщил тот же тхаэр, доставая из-за пазухи новенький прибор. — Вы сможете удержать свой дар под контролем, пока я произвожу необходимые манипуляции?

— Стандартный прибор мне уже не подходит, — со вздохом признался я, открывая глаза и осторожно оглядываясь. — Так что давайте сразу два. Или лучше три. Авось они не расплавятся, пока мы едем до участка. Надеюсь, у вас там есть амагическая зона для особо опасных преступников?

— Разумеется.

— Очень хорошо, — с облегчением выдохнул я, протягивая руку. Аккуратно приблизившийся тхаэр быстро нацепил на нее два стандартных блокиратора и тоже незаметно перевел дух. — Спасибо. Но у меня к вам будет еще одна просьба — позвоните, пожалуйста, моему наставнику. Он знает меня и мой дар лучше всех. И его присутствие действует на меня успокаивающе.

— Конечно, лэн Гурто, — кивнул тхаэр, отступая в сторону. — Вы сможете самостоятельно добраться до машины?

Я придержал потянувшегося к тхаэру йорка и кивнул.

— Постараюсь.

После чего осторожно поднялся. На пробу качнулся туда-сюда. И только после этого медленно, аккуратно, будто был создан не из плоти и крови, а из стекла, пошел к патрульной машине, ступая так, словно передо мной была не земля, а минное поле.

— Нет, вы только посмотрите на него, — вполголоса буркнула «дорогая» бабуля. — Он теперь еще и немощным притворяется!

Тхаэры кинули на нее одинаково раздраженные взгляды, но они, в отличие от нее, хорошо знали, что дестабилизированный дар способен взорваться или перегореть от любого неосторожного движения. Поэтому принятые мной меры парни предосторожности расценили совершенно правильно. А когда я забрался в салон вместе с тихонько урчащим йорком и ничего при этом не испортил, снова с облегчением выдохнули, заняли свои места, и ардэ поспешно взлетел, чтобы как можно скорее доставить неустойчивого меня в более подходящее для этого место.

— Я этого так не оставлю, — успел услышать я напоследок, своевременно усилив слух. — Этот поганец у меня за все заплатит. И за кухню, и за дом, и за двор… Я его без последнего золта оставлю! Их обоих! Через суд буду добиваться возмещения ущерба!

Я после этого мысленно ухмыльнулся.

Бедная бабуля. Я как несовершеннолетний в принципе ничего ей не был должен. Лэн Даорн, раз уж его временно отстранили и от опеки, и от наставничества, тем паче не должен был платить за мои ошибки. Более того, примерив вместо него обязанности опекунов, мои бабушка и дедушка автоматически стали ответственны за все, что я натворю в отведенные комиссией сутки. Даже если я случайно разобью чей-то ардэ, взорву дом или сожгу полицейский участок… увы. Бремя материальной ответственности ляжет исключительно на их плечи. И никуда не денется даже после того, как я достигну совершеннолетия и начну сам отвечать за свои поступки.

К сожалению, для лаиры Вохш, закон в Норлаэне не имеет обратной силы.

Поэтому готовься, дорогая бабуля. Скоро тебя ожидает настоящее потрясение. Ну а я со своей стороны позабочусь, чтобы оно стало не единственным.

[1] Час.

[2] Минута.

Глава 3

До участка мы добрались без серьезных трудностей, если не считать, конечно, сгоревших блокираторов, дымящейся крыши, оплавленных дверей и порядком подпорченного салона. Сопутствующие повреждения в городе уже не в счет. От них никто не пострадал, да и все дефекты на зданиях оказались сугубо косметическими.

При этом господа тхаэры все-таки исполнили мою просьбу, поэтому, когда патрульный ардэ прибыл на место, у входа в участок уже дежурили обеспокоенный лэн Даорн и прибывший вместе с ним лэн Гасхэ. Который к тому же принес с собой не только зарядку, но и второй, совершенно новенький и полностью исправный блокиратор.

В итоге в участок мы вошли все вместе, причем патрульные не возразили ни против присутствия йорка, ни даже тогда, когда мой наставник выразил желание находиться… ну не на допросе, конечно, а просто при даче пояснений по поводу недоразумения с даром. Видя его искреннее беспокойство, тхаэры, как ни удивительно, пошли ему навстречу. Тем более что лэн Даорн согласился дать исчерпывающую информацию по моему дару, моей траектории развития, а также по недавно состоявшемуся заседанию и итоговому решению комиссии по делам несовершеннолетних.

Присутствие лэна Гасхэ тем более не обсуждалось. Как законник он имел полное право настаивать. Так что у меня во время беседы с патрульными была достаточно мощная правовая, да и просто моральная поддержка. Которая в присутствии определителей ауры окончательно помогла увериться тхаэрам в том, что они, забрав меня в участок, поступили абсолютно верно.

Правда, изначально мы этого не планировали. Лэн Гасхэ вообще не ожидал, что его право временной опеки председатель комиссии сможет банально проигнорировать. Да и для меня, надо признать, это стало неприятным сюрпризом, хотя по некоторому размышлению я все-таки решил, что не буду ничего переигрывать и, выяснив все, что нужно, всего лишь немного сымпровизировал, чтобы как можно меньше провести времени в доме неприятных для меня людей.

К счастью, наставник понял все совершенно правильно и, как раньше, с ходу мне доверился, прекрасно зная, что совсем уж несусветную глупость я не совершу. В итоге все получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Идею с блокиратором я провернул удачно. Мой дар, разумеется, при этом ни капли не пострадал. Признаков вмешательства в работу прибора тхаэры тоже не обнаружили. Старая перечница осталась с носом. Проблемы в недалеком будущем я ей тоже обеспечил. К наставнику вернулся. Нигде вроде не наследил…

Ну разве что предстоящую ночь мне для вящего убеждения придется провести в участке. Правда, не в камере, как мы поначалу думали, а просто в комнате для посетителей, раз уж лэн Гасхэ любезно меня выручил и «стабилизировал» мой дар с помощью запасного блокиратора.

Когда же все выяснилось, то господа тхаэры… а они оказались на удивление честными, порядочными и совершенно нормальными ребятами… чисто по-человечески нам посочувствовали, и все еще больше упростилось. Более того, лэну Даорну позволили остаться вместе со мной в участке до утра. А на следующий день тхаэры оказались так любезны, что пригласили ко мне еще и штатного целителя. Так, на всякий случай. И уже после его ухода, заполнив необходимые бумаги, предложили нас подвезти, благо смена у них как раз закончилась, а время уже близилось к полудню.

Мы, естественно, от помощи не отказались, а по пути я (ну и Эмма, конечно, куда же без нее) убедил патрульных ненадолго заглянуть в зал заседаний и в присутствии членов комиссии подтвердить, что от бабки они забрали меня по веской причине. И что исключительно по ее вине прошлую ночь я провел не в постели, а на дежурной кушетке, под наблюдением. Потому что, с одной стороны, передать меня в руки бывшего опекуна тхаэры по закону не имели права, а, с другой, даже несмотря на блокиратор, не были уверены в том, что по возвращении к бабке я снова не сорвусь.

Разумеется, появление на слушании сотрудников службы магического правопорядка (йорка, как и вчера, я оставил на улице) было воспринято присутствующими неоднозначно. Когда мы с наставником вошли в зал под конвоем, члены комиссии не наигранно удивились. Бабка, узнав вчерашних патрульных, резко побледнела. Председатель комиссии справедливо заподозрила неладное. А молоденький секретарь растерянно замер, не зная, как реагировать на появление посторонних, которым по регламенту присутствовать на заседании было не положено.

Само собой, так просто дело не закончилось, и лэнна Босхо захотела выяснить детали. И вот тогда патрульные, которые моими стараниями незаметно перешли из категории сопровождающих в категорию важных свидетелей, прямо там, в зале, детально рассказали, чем закончилось для меня пребывание в доме временных опекунов. Заодно не поскупились на описание всего, что вчера увидели и услышали. Дали совершенно однозначную оценку действиям лаиры Вохш. А также не моргнув глазом подтвердили, что якобы радевшая за мое благополучие бабка ни вчера, ни сегодня даже не соизволила позвонить в участок, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Тогда как дискредитированный ею лэн Даорн не только примчался по первому зову, но еще и оказал посильную помощь, а также до самого утра глаз не сомкнул, отслеживая мое состояние, то есть проявил ту самую заботу и участие, которые и требовались от хорошего опекуна.

Честное слово, они так хорошо все описали, что мне даже вмешиваться ни разу не пришлось.

Бабка после этого совсем скисла. Члены комиссии, напротив, встрепенулись. И даже лэнна Босхо, которая еще вчера посматривала в нашу сторону с откровенным сомнением, сегодня была настроена по-другому.

Безусловно, рассказ патрульных вовсе не являлся официальными показаниями и мог быть не принят во внимание комиссией по делам несовершеннолетних. Однако все их выступление было записано на камеру. Причем не на одну. У их рассказа имелся как минимум один надежный свидетель в лице нашего законника. К тому же оба тхаэра не являлись обычными прохожими, а находились на государственной службе. То есть давали присягу и были обязаны защищать невиновных. Говорили они, разумеется, стоя под определителями аур. А еще, полагаю, ребята не откажутся повторить на бис свои слова в суде. Если, конечно, у нас не получится отстоять наши с наставником права здесь и придется подтверждать их уже в другой инстанции.

— Благодарю вас, лэны, за потраченное время и за то, что вы не отказались уделить моей просьбе так много времени, — на удивление мягко сказала лэнна Босхо, когда парни закончили говорить. — Мы вас услышали и чрезвычайно признательны за то, что вы помогли нам лучше понять сложившуюся ситуацию. У меня больше нет к вам вопросов.

Когда она демонстративно повернулась к коллегам, те тоже подтвердили, что выяснили все, что хотели. После чего тхаэры наконец покинули зал, а мы, так сказать, вернулись к нашим баранам.

— Лэн Даорн, — обратилась к наставнику лэнна Босхо, и тот бесшумно поднялся. — Мы внимательно ознакомились с предоставленными вами документами, аудио- и видеозаписями, и в целом ни как человека, ни как мастера кханто мне не в чем вас упрекнуть…

Я нахмурился.

Так. Скверное начало, которое непременно подразумевает под собой хотя бы одно «но».

— Но, — подтвердила наихудшие мои подозрения председатель комиссии. — Мои коллеги и в том числе представитель службы опеки испытывают серьезные сомнения по поводу трех эпизодов из вашей жизни. Во-первых, обрушение полигона на территории вверенной вам школы. Хоть службой общественного правопорядка данное событие было охарактеризовано как диверсия, но все же территория школы — это ваша зона ответственности. И сам факт того, что там вообще стала возможна какая-то диверсия, свидетельствует о том, что где-то вы как директор недоработали. Или недосмотрели. Быть может, имели недостаточно квалифицированную охрану, которая допустила возможность саботажа. Ну а поскольку именно вы отвечаете за все, что происходит в школе, то в данном случае в случившемся есть некоторая часть вашей вины. То есть как минимум один раз вы подвергли ребенка опасности, и мне как главе комиссии по делам несовершеннолетних это видится достаточно серьезным нарушением. Далее…

Она наморщила лоб и, бросив мимолетный взгляд в сторону встрепенувшейся бабки, продолжила:

— Я считаю справедливым упрек лаиры Вохш в отношении того, что вы своевременно не поставили ее как ближайшую родственницу в известность о привлечении ее внука к индивидуальному обучению кханто, а также о его планируемом участии в турнире класса «Джи-1». На тот момент вы не являлись опекуном мальчика. Сам мальчик был не вправе принимать подобные решения. Вернее, он был недостаточно взрослым, чтобы его решения в отношении таких серьезных вещей и в том числе в отношении потенциально опасного турнира имели законную силу. Да, как мастеру кханто вам дается много привилегий и интенсивность обучения детей вы тоже можете варьировать в достаточно широких пределах. Закон это позволяет. Но, исходя из имеющихся у нас сведений, фактически решение об участии ребенка в соревнованиях вы приняли до того, как оформили ученичество. То есть не будучи ни официальным наставником лэна Гурто, ни его опекуном. И в этом случае вам следовало известить его ближайших родственников о сложившейся ситуации.

Я быстро покосился на лэна Даорна, но тот лишь помрачнел.

Вчера ему, кстати, задавали вопросы относительно даты оформления ученичества и в том числе о том дне, когда наставник впервые завел разговор о турнире «Джи-1». Причем задавал их преимущественно бабкин законник. И лэн Даорн тогда честно ответил, не заметив подвоха. А за прошедшие сутки кто-то из членов комиссии сопоставил его слова, дотошно высчитал дни, недели и месяцы от момента начала учебы до турнира и пришел к выводу, что лэн директор был не вправе так поступать.

— Прошу прощения, лэнна, — тем не менее счел нужным пояснить свою позицию наставник. — Если помните, вчера я упоминал, что с учеником у нас поначалу были лишь устные договоренности. Причем предварительные и очень общие, просто чтобы мы оба понимали, имеет ли смысл начинать учебу. Законом это не запрещено. Желания ребенка я как наставник и как директор обязан учитывать. К тому же в начале обучения было неясно, сможет ли на самом деле лэн Гурто принять участие в турнире, для этого у него тогда не хватало данных. Но мы все же решили попробовать. И задолго до того момента, как мальчик был официально зарегистрирован на турнир, ученичество я оформил по всем правилам.

— Тем не менее факт имеет место быть. Вы заранее знали, что будете готовить ребенка к соревнованиям, — возразила председатель комиссии. — Знали, какие его ждут опасности. И даже если с точки зрения закона вы все сделали верно, то чисто по-человечески… Будучи директором младшей школы и работая с несовершеннолетними, вы, как и мы, должны стоять на страже семьи и предпринимать все усилия, чтобы дети не избегали ее, а напротив, стремились сохранить семейные узы. По возможности вы должны помогать им решать возникшие проблемы. Оказывать поддержку. Или иметь в штате людей, способных оказать помощь, если ребенка что-то тревожит. Скажите, вы знали, что у мальчика есть трудности в общении с родственниками?

— Он об этом не говорил.

— Но вы ведь видели, что общение лэна Гурто с бабушкой и дедушкой стало не таким, как раньше? Разве вас это не насторожило? Почему вы не поинтересовались причинами? Почему не помогли мальчику наладить отношения с родственниками?

Лэн Даорн нахмурился еще больше.

— Общение не происходило у меня на глазах. Во время родительского дня дети и их родители вольны располагаться на всей территории школы.

— То есть вы хотите сказать, что у вас нет информации о том, чем занимаются дети в такие дни?

Так. Плохая ситуация. Очень плохая. Наставник, вы идете по минному полю и вот-вот наступите в дерьмо.

— За порядком в школе следит охрана, — ровно ответил лэн Даорн, заставив меня мысленно чертыхнуться. — Если случаются конфликты, какие-то недоразумения, травмы или иные происшествия, мне об этом докладывают. В остальное время охрана действует самостоятельно.

На губах представителя службы опеки появилась нехорошая улыбка.

— А лэна Гурто, вашего персонального ученика, это правило тоже касалось?

— Да, — вынужденно признал наставник, к моему несказанному огорчению. — Он с самого начала показал себя ответственным, сообразительным и неглупым мальчиком, поэтому я ему доверял и был уверен, что при необходимости он сам расскажет о своих трудностях.

Члены комиссии выразительно переглянулись, а я на мгновение прикрыл глаза.

Черт.

— Получается, вы понятия не имели, что у вашего персонального ученика имеются какие-то сложности в общении с родственниками, — вкрадчиво предположил лэн Тарко. — Лаира Вохш вчера описала нам эти сложности достаточно убедительно. Они ее беспокоили. Но мальчик вам ничего об этом не рассказал. Выходит, вы ему доверяли, тогда как он в отношении вас не настолько был открыт и доверчив, чтобы поделиться своими трудностями или тревогами. Я так это понимаю?

Только тогда до лэна директора начало доходить, в какую ловушку его пытается загнать этот чудак.

— Скорее, лэн Гурто не посчитал это серьезными трудностями, — ровно ответил наставник. И, к сожалению, ответил неправильно. — Он — юноша на редкость самостоятельный и независимый. И стремится всегда решать свои проблемы сам.

Вот теперь нахмурилась и лэнна Босхо.

— На тот момент ему было меньше десяти лет. О какой самостоятельности вы говорите?

Черт. Черт. Черт!

— Возможно, я не совсем правильно выразился, — запоздало сдал назад лэн Даорн, когда я дернул его найниитовой ниточкой за ухо. — Речь не о полной самостоятельности, конечно, а о том, что для мужчины даже в очень юном возрасте свойственно стремление к самостоятельности. И я считаю, что это правильно. У моего ученика это свойство выражено особенно сильно, поэтому сначала он обычно пробует решить свои проблемы сам, а если не выходит, то обращается за помощью. Причем это стремление он продемонстрировал мне в достаточно раннем возрасте. Именно поэтому я не опекаю его сверх меры, даю… если ситуация позволяет, конечно… возможность найти решение самостоятельно. И всегда готов прийти ему на помощь, если он по каким-то причинам вдруг не справится.

Я мысленно покачал головой.

Не так, наставник, и не об этом вам сейчас следовало бы говорить… эх!

— Хорошо, оставим это, — неожиданно отступилась лэнна Босхо, и это был еще один скверный признак. Когда люди внезапно перестают спрашивать и спорить, обычно это означает, что они уже составили собственное мнение и больше не видят смысла тратить время на бесполезные обсуждения. — Будем считать, что я вашу точку зрения услышала. Но остается еще один немаловажный вопрос, который меня тревожит.

Она сделала небольшую паузу и, мельком глянув в свой планшет, едва заметно вздохнула.

— Вчера мы получили характеристики с мест вашей службы и предыдущей работы, лэн Даорн. И неожиданно выяснили, что раньше у вас уже были личные ученики, но этот опыт, к сожалению, закончился печально.

Наставник ощутимо напрягся.

— Несчастные случаи… нет-нет, мы, разумеется, ни в чем вас не виним, — поспешила успокоить его лэнна Босхо, но мне происходящее нравилось все меньше и меньше. — Я просто упомянула сам факт, чтобы, так сказать, дополнить имеющуюся картину. При этом характеристики у вас во всех смыслах блестящие. Военное министерство дало вам самую лестную оценку и как офицеру, и как руководителю, несмотря на то, что это ваш первый опыт руководства детским образовательным учреждением. Более того, они признают, что благодаря вашим усилиям школа все-таки смогла восстановить репутацию, получила высокие оценки от министерской проверки. Ваши ученики активно участвуют во всевозможных межшкольных соревнованиях и все чаще занимают призовые места…

— И это прекрасно, — кивнула председатель комиссии, заставив меня еще больше насторожиться. — Но, насколько я поняла, отправной точкой для привлечения внимания к школе, увеличенном наборе детей и появления особого финансирования стали именно соревнования класса «Джи-1» девяносто четвертого года и участие в них вашего ученика, лэна Адрэа Гурто, который эти самые соревнования выиграл. Не так ли?

— Лэн Гурто защищал честь школы, — осторожно ответил наставник, не совсем понимая, куда она клонит. — И с честью одержал победу над довольно сильными противниками. Для него эта победа стала пропуском в высшее учебное заведение.

— Но и для вас она была чрезвычайно важна, верно? — остро взглянула на него лэнна Босхо. — Она принесла школе славу, почет и уважение. Благодаря этой победе люди начали забывать, что репутацию школы загубил прежний директор. После победы вашего личного ученика родители прониклись к вам обоснованным доверием. Министерство удостоверилось, что правильно назначило вас на эту должность… то есть победа лэна Гурто во всех смыслах помогла вам подняться и как руководителю, и как должностному лицу. И в этой связи мы просто вынуждены иначе взглянуть на тот самый факт, что в подготовке юноши неофициально… то есть незаконно… участвовал один из великих мастеров. И тот же самый мастер позволил случиться еще одному нарушению, когда своим участием в приемной комиссии… вернее, своим авторитетом в ассоциации кханто и в том числе в спортивном комитете… поспособствовал тому, что приемная комиссия зачислила тогда еще двенадцатилетнего лэна Гурто в качестве участника соревнования класса «Джи-1», хотя по закону не имела права принимать ребят младше тринадцатилетнего возраста.

— На момент соревнований лэну Гурто было уже тринадцать, — скрипнул зубами лэн Даорн.

— Вы правы. Нарушение совсем небольшое. И в любой другой ситуации я, так же, как приемная комиссия, предпочла бы закрыть на него глаза, тем более раз мальчик и правда оказался достоин победы. Но в свете всего, что я озвучила раньше, мне видится в появлении на турнире вашего ученика не просто желание поучаствовать, а элементы некоего сговора. Между вами и вашим учителем. Именно его усилиями лэн Гурто туда все-таки попал, хоть по всем правилам не должен был. Более того, стал победителем, хотя мы все знаем, насколько это было нелегко. Зато ваша школа благодаря этому очень многое выиграла. И поднялась в общенациональном рейтинге… кстати, вместе с вами.

На скулах наставника загуляли желваки.

— Я никогда не ставил интересы и благополучие школы выше благополучия ее учеников.

— И все же факты говорят сами за себя, — твердо ответила председатель комиссии, тем самым подводя жирную черту под сегодняшним заседанием. — Ради победы ученика вы воспользовались служебным положением, без согласования с вышестоящими инстанциями привлекли к обучению несовершеннолетнего постороннее лицо, не в полной мере соблюдали интересы мальчика в отношении семьи, а также пусть с небольшими, но все же нарушениями пропихнули его на потенциально опасный турнир, предварительно не согласовав это с родственниками. Соглашусь, что с точки зрения руководителя школы вы, отправляя ученика на соревнования, поступили обдуманно и во всех смыслах дальновидно, тем более раз мальчик оправдал ваши ожидания и к тому же был заинтересован в победе не меньше. Но как опекун… как лицо, которое в первую очередь должно было руководствоваться интересами ребенка… В общем, исходя из всего вышесказанного, членами комиссии все-таки было принято решение не восстанавливать вашу опеку над лэном Адрэа Гурто. Поэтому с сегодняшнего дня вы утрачиваете право считаться его опекуном. Но при этом были и остаетесь его официальным наставником, в этом отношении у комиссии нет к вам никаких претензий.

Бли-ин…

Оказывается, даже насквозь положительную характеристику можно при желании вывернуть наизнанку и извратить до неузнаваемости.

Я увидел, как закаменело лицо наставника, и еще раз выругался про себя.

— Что же касается вашего ученика, — спокойно продолжила лэнна Босхо, — то комиссия не видит необходимости передавать юношу на воспитание в чужие руки или назначать повторное заседание с целью определения временного опекуна. Более того, при наличии кровных родственников мы считаем возможным удовлетворить просьбу лаиры и лаира Вохш, а также передать право на опеку вышеупомянутого молодого человека именно им.

— Даже с учетом того, что они вчера натворили? — сухо осведомился лэн Даорн.

Лэнна Босхо внимательно посмотрела на подскочившую с места бабку и знаком показала, что та может говорить.

— Нам очень и очень жаль, уважаемая комиссия, что так получилось, — торопливо забормотала лаира Вохш. — Мы просто не ожидали… растерялись и испугались, поскольку раньше действительно не имели дел с одаренными и не смогли хорошо подготовиться к приему внука. Но поймите нас правильно — мы давно не видели Адрэа. Не знали, как и с чем к нему подойти. Как он отреагирует. Это было неожиданно и для нас, и для него. А нас, к сожалению, никто к этому еще и не готовил. К тому же я — женщина эмоциональная, резкая, поэтому вчера, быть может, немного погорячилась и запуталась. Но мы непременно исправимся! Учтем все недочеты, выявленные службой общественного правопорядка! Озаботимся блокираторами соответствующего уровня! Обеспечим мальчику все условия! Мы все-все сделаем, чтобы внуку у нас было хорошо и комфортно! И мы…

Я поднял руку.

— Простите, уважаемые лэны, лэнна и лаиры, а меня вы не хотите об этом спросить?

Бабка от неожиданности осеклась, лэнна Босхо удивленно вскинула брови, члены комиссии зашептались, а лэн Даорн слегка подвинулся, когда я встал рядом с ним плечом к плечу.

— Что? — недоверчиво переспросила председатель комиссии. — Вы тоже хотите выступить, лэн Гурто?

— Если помните, здесь решается мое будущее. И раз уж вы так рьяно взялись отстаивать мои интересы, то полагаю, вам будет небезынтересно услышать мое мнение.

Наставник с беспокойством на меня покосился, но лэнна Босхо, на мгновение задумавшись и кинув быстрый взгляд в сторону ближайшей видеокамеры, все же кивнула.

— Разумеется, лэн Гурто. Мы готовы вас выслушать.

— Благодарю. Я постараюсь быть кратким…

Я прошел к электронному терминалу и, покопавшись в настройках, без проблем подключил к нему свой идентификационный браслет.

— Вчера на заседании комиссии лаира Вохш начала свой рассказ с того, что ей показалось, будто я неласково встретил ее и ее супруга во время первого родительского дня в младшей школе, а потом и вовсе начал постепенно отстраняться. Она была права, — спокойно признал я, моментально приковав к себе все без исключения взгляды. — Но при этом забыла упомянуть, что не ладила с моей матерью, а после того, как мама… еще до моего рождения… получила новую работу и переехала в провинцию Расхэ, лаира окончательно с ней разругалась и практически нас не навещала. Ну разве что звонила иногда. Но и это случалось нечасто.

Угу. Уверен, так и было, раз Сельену за ее упрямство и стремление к лучшей жизни она терпеть не могла. Да еще так, что свою неприязнь потом перекинула и на внука.

— Как вы понимаете, рос я отдельно от своих братьев, — весомо добавил я, не без удовлетворения отметив, как бабку после моих слов перекосило. — И о бабушке с дедушкой по большей части только слышал, поэтому во время своего первого родительского дня в школе обоснованно волновался, что могу ее не узнать. Это и стало причиной моего настороженного отношения к родственникам. Но достаточно быстро оно прошло, мы в тот день, можно сказать, заново познакомились. И я был даже не против видеться чаще, но, провожая бабушку с дедушкой до ворот, совершенно неожиданно для себя услышал вот этот разговор…

Я щелкнул по экрану терминала, загружая туда аудиозапись, и спустя несколько мгновений оттуда донесся прекрасно узнаваемый голос достопочтимой лаиры Вохш.

— Ты что?! Где мы его поселим?! Да ты сам посмотри — он тут лучше нас живет! Вот и пускай спокойно учится! И вообще, Сельенка небось знала, когда дверью хлопала! Я ей говорила, что от Расхэ ничего хорошего не будет! Она меня послушала?! Нет! Вот сама и…

— Разговор касался моего предположительного возвращения в дом родственников на ближайшие каникулы, — спокойно прокомментировал я запись, когда та оборвалась. — Лаира Вохш, как оказалось, была категорически против. Поэтому за все пять лет обучения в школе Ганратаэ, кроме как на турнир, пределов школы я ни разу не покидал. Все мои каникулы прошли за забором. И если бы не лэн Даорн, мне пришлось бы не в пример сложнее это пережить.

— Откуда у вас эти сведения? — настороженно поинтересовался представитель службы опеки, буквально на миг опередив лэнну Босхо и ее заместителей.

— Наши школьные браслеты имели функцию записи, — ровно ответил я, краем глаза заметив, что наставник досадливо поморщился. — Поскольку среди детей нередко случались стычки, то по записям было легко определить, кто стал инициатором конфликта, так что браслеты писали все, что с нами происходило. Постоянно.

— Кто вам об этом сказал? Как вам удалось заполучить эту запись?

Лэну Даорну после этого досталось несколько крайне подозрительных взглядов, но у меня было что сказать и по этому поводу.

— Я очень рано начал интересоваться техникой и маготехникой, лэн. И у меня неплохо получалось, поэтому-то в конечном итоге я и выбрал для себя такой факультет. По этой же причине мне всегда было любопытно, как устроены те или иные приборы. Еще живя с родителями, я частенько их разбирал и собирал, изучал имеющиеся в домашних големах программы. Да и свой школьный браслет разобрал почти сразу, как только мне его выдали, так что быстро понял, что это такое и для чего нужно.

Угу. А еще я электронные замки на раз-два вскрывал и своими силами оживил древний-предревний спортивно-обучающий модуль, о чем информаторы инспектора Ито, к счастью, не пронюхали. Так что и со школьными браслетами поработать для меня труда не составляло, о чем наставнику, правда, я в свое время не сказал, но на фоне всего остального он сейчас не выглядел особенно удивленным.

— После того, как я стал свидетелем услышанной вами сцены, как вы понимаете, мое желание общаться с бабушкой и дедушкой резко сошло на нет, — продолжил я, убедившись, что мои объяснения были восприняты комиссией достаточно положительно. — Хотя первое время я надеялся, что она просто не так выразилась. Думал, что она оговорилась и имела в виду совсем не то. Однако больше в тот год ни она, ни дед ко мне не приезжали. А в следующий родительский день лаир Вохш приехал один. И через год. И через два… Собственно, бабушку я увидел во второй раз только на последнем году обучения, после того, как выиграл турнир. Они тогда приехали внепланово, зимой, хотя раньше никогда этого не делали. Но если поначалу я думал, что явились они ради меня, то очень скоро стало ясно, что я ошибся.

Я снова загрузил в терминал аудиозапись, на этот раз побольше раза в три, и прокрутил перед членами комиссии почти весь разговор, который у нас состоялся по поводу выигранных мною призовых денег.

Он тогда, помнится, был непростым, бабуля, не стесняясь, вымогала у меня немалый выигрыш. Сначала льстила, подлизывалась, убеждала, потом настаивала, предлагая по-быстрому оформить опеку, и под конец начала уже откровенно угрожать. А когда я твердо сказал, что денег ей не дам, в сердцах бросила: «Ах ты, неблагодарный мальчишка! И мать твоя была такой же! Имей в виду: явишься на порог — не пущу! И никакой помощи ты от нас больше не получишь!»

И Эмма, естественно, все это добросовестно записала, хотя кто бы мог подумать, что эти записи когда-нибудь понадобятся. Но я не постеснялся выложить тот разговор почти целиком, благо мои слова и мои возражения в тот день были достаточно весомыми.

Когда визгливый бабкин голос отгремел в зале, я с удовлетворением отметил, что лэнна Босхо не на шутку призадумалась, да и инспектор Ито выглядел бледно. Представитель службы опеки вообще позеленел. Вероятно, во время обсуждения моей судьбы именно эти двое активно доказывали, что чета Вохш — во всех отношениях достойная, внимательная, адекватная и заботливая пара, которой можно доверить воспитание ребенка.

Я ведь в их терминалы еще вчера влез. Посмотрел, так сказать, материалы дела. И там, как оказалось, моя «дорогая» бабуля оказалась представлена в таком свете, что ей для полного счастья только нимба и крылышек не хватало. И сына-то она вырастила, и внуки-то у нее в доме благополучно подрастают, и воспитатели о ней хорошо отзываются, и соседи прямо нарадоваться не могут, что такая замечательная семья живет на одной с ними улице… А еще у них есть большой дом, машина, детишки сыты-обуты-одеты, ну разве что озорничают иногда…

Неудивительно, что вчера, когда госпожа Босхо решала мою судьбу, ей показалось, что такой бабушке как лаира Вохш можно доверить воспитание и третьего внука. Ну на один-то день точно можно передать, ведь что плохого мне могла сделать вся такая положительная со всех сторон лаира, которую в комитете по делам несовершеннолетних представили как наилучшего в мире опекуна?

Я ведь вчера не просто так промолчал. После бабкиного сольного выступления и при таких исходных данных мне не удалось бы вот так с ходу очернить ее насквозь положительный и прямо-таки идеальный образ.

Зато сегодня, когда и тхаэры выступили, и показания дали на камеру, мои доказательства прозвучали гораздо более весомо. Поэтому все, что мне теперь оставалось, это красиво зафиналить свою речь, чтобы у председателя комиссии возникли вопросы уже не ко мне, а к коллегам, которые рискнули так ее подставить и обмануть.

— После этого случая ни лаира, ни лаир Вохш в моей жизни больше не появлялись, — так же спокойно поведал я, убедившись, что члены комиссии прониклись. — А вот жить и учиться после этого мне стало намного сложнее. Фактически лаира Вохш дала понять, что я ей не нужен. Да и опеку она предлагала оформить исключительно в корыстных целях, поэтому с тех пор я перестал считать этих людей своими родственниками и отдавал себе отчет, что ни с жильем, ни с учебой, ни просто по жизни ни один, ни другой мне уже ничем не помогут.

— Вы говорили об этом со своим наставником? — нахмурилась председатель комиссии, метнув не слишком радушный взгляд в сторону побледневшей бабки, которая меньше всего ожидала от меня такой подставы.

Я качнул головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что, как и сказал лэн Даорн, мне всегда казалось, что мужчина должен сам решать свои проблемы. Мы с ним, кстати, по этому поводу достаточно давно не можем прийти к общему знаменателю, — вот тут я позволил себе легкую улыбку. — Но лэн Даорн всегда давал мне возможность справиться с трудностями самостоятельно. Не душил опекой. Не брал на себя мои обязанности. И не стремился делать за меня мою работу. Напротив, он учил меня быть сильным, самостоятельным, учил искать решение, а не сидеть на стуле и ныть о несправедливости жизни. Поэтому до поры до времени я не считал нужным нагружать его своими проблемами. И лишь после того, как стало ясно, что одному мне уже не справиться, я пришел к нему за советом. И, в частности, поинтересовался, нет ли у него на примете достойного человека, который не отказался бы стать моим опекуном.

— То есть изначально это было ваше решение? — счел нужным уточнить один из заместителей лэнны Босхо.

— Это было наше общее решение, — спокойно ответил я. — Но я ни разу о нем не пожалел. Лэн Даорн — на редкость честный, ответственный и благородный человек, которому я многим обязан. Что же касается бывших родственников… а в моем понимании они после того, как сами от меня отказались, перестали быть для меня значимыми… то с некоторых пор они окончательно утратили мое уважение. Да и вчера не сумели его вернуть, что во всеуслышание подтвердили доставившие меня сегодня в зал заседаний сотрудники службы магического правопорядка. Они, правда, оказались людьми деликатными и не упомянули некоторых деталей. Но чтобы вы лучше понимали, что произошло…

Я без стеснения поставил третью запись со вчерашними бабулиными воплями, в том числе и касавшимися понуро сидящего в зале деда. А когда они все-таки прекратились и в зале наступила оглушительная тишина, я так же спокойно отключил звук, опустил руку и подвел итоги:

— Исключительно по этой причине, уважаемая комиссия, я просил вас дать мне сегодня слово. И по этой же причине по-прежнему настаиваю на отказе чете Вохш в праве на мою опеку. Они ее недостойны.

Я замолчал и требовательно уставился на комиссию по делам несовершеннолетних, которая при всем желании не смогла бы проигнорировать предоставленные мною сведения.

А они тем временем недоверчиво переглядывались. Напряженно размышляли. Перешептывались. Потом объявили перерыв и примерно на рэйн вышли из зала, чтобы посовещаться.

Все это время чета Вохш провела как на иголках, попеременно косясь то на нас с наставником, то на закрытую дверь, возле которой дежурил все тот же молоденький секретарь. Причем бабка на меня смотрела со смесью злости и отвращения. Дед, скорее, с обидой и непониманием. А вот законник одарил меня откровенно оценивающим взглядом, словно пытался понять, откуда я, такой умный, взялся на его голову.

Но тут наконец комиссия вернулась, и мы в одинаковом напряжении замерли, готовясь выслушать итоговый вердикт.

— Признаться, лэн Гурто, вы порядком ошарашили нас своим неожиданным признанием, — со вздохом сказала лэнна Босхо, взяв слово. — Однако все-таки смогли представить весомые аргументы, которые даже при отсутствии проверки не могут быть нами проигнорированы. Тем самым вы поставили членов комиссии в чрезвычайно сложное положение. С учетом сведений, которые вы продемонстрировали, мы больше не можем рассматривать лаиру и лаира Вохш в качестве ваших возможных опекунов. Их действия в отношении вас требуют серьезной переоценки. Их поведение нуждается в дополнительном рассмотрении. Данные, которые вы предоставили, серьезно дискредитируют их обоих. В связи с чем право на опеку не может быть им выдано ни на временной, ни тем более на постоянной основе.

Ну слава тэрнэ. А то я уж подумал, что мне придется предоставлять в суде видео с этого самого заседания и подавать иск о недобросовестном исполнении служебных обязанностей и некомпетентности членов местной комиссии по делам несовершеннолетних.

— Но одновременно с этим, — продолжила лэнна, пока я размышлял. — И в отношении вашего прежнего опекуна мы, несмотря ни на что, все-таки не имеем уверенности в том, что он будет действовать исключительно в ваших, а не только в своих интересах. Выводы по этому поводу я уже озвучила. И это, в свою очередь, приводит нас к неприятной ситуации, когда ни одна из конфликтующих сторон не имеет перед другой преимуществ. Иными словами, мы не можем предоставить вам, лэн Гурто, опекуна немедленно. Однако поскольку вы все еще несовершеннолетний, то в целях вашей же безопасности мы должны или назначить временного опекуна со стороны, или же отправить вас в соответствующее учреждение до вашего шестнадцатилетия.

Я вздохнул.

Вот все же вы неплохой человек, лэнна Босхо. Вас, насколько я вижу, никто не подкупал и не советовал принять в этом деле совершенно однозначную позицию. Однако излишнее рвение сильно вредит вашим служебным обязанностям и приводит к таким вот юридическим коллизиям. В которые вы, к слову говоря, сами же себя и загнали.

— Мне кажется, этот вопрос можно решить намного проще, — ответил я, во второй раз за день приковав к себе все взгляды, от удивленных и недоумевающих, до откровенно яростных и досадливых.

— Каким именно образом? — непонимающе нахмурилась лэнна Босхо.

Я вместо ответа выразительно глянул на лэна Гасхэ, и тот, подойдя к терминалу, приложил к сканеру один-единственный лист, который если не целиком и полностью, но все-таки решал нашу проблему.

Я, правда, до последнего надеялся, что этого не понадобится. Рассчитывал, что мы обойдемся своими силами и без использования тяжелой артиллерии. Но ничего не попишешь. Лэна Даорна я им не отдам. Торжествовать бабке по поводу того, что она хоть в чем-то сумела ему нагадить, не позволю. Да и в детдом, как только что намекнула лэнна Босхо, не отправлюсь, не говоря уж о том, что стороннего опекуна мне и даром не нужно.

— Что это? — несказанно удивилась председатель комиссии, когда у нее на планшете возникла электронная копия предоставленного законником документа. — Диплом мастера кханто?!

Я спокойно кивнул.

— Как диплом? — поразился представитель службы опеки.

— У несовершеннолетнего?! — не поверил инспектор Ито.

— Не может такого быть! — чуть ли не хором пробормотали заместители мадам и дружно уткнулись носом в экраны.

— Третья поправка к шестнадцатой статье закона «О статусе мастеров кханто», лэны, лэнна и лаиры, — бодро сообщил заранее проинструктированный мною лэн Гасхэ. А потом для вящего эффекта подошел к столу, продемонстрировал членам комиссии оригинал и в том числе магическую печать, которая совершенно однозначно доказывала, что это не подделка. Плюс официальный ответ из школы Харрантао по поводу моего действующего статуса мастера, который мы запросили, разумеется, еще в сан-рэ[1]. — В третьем параграфе указано, что в случае разночтений между правами и обязанностями гражданина согласно положениям гражданского кодекса и кодекса кханто руководствоваться следует кодексом кханто. А в нем черным по белому написано, что звание мастера кханто способен получить лишь физически, психически и эмоционально зрелый адепт, способный нести полную ответственность за свои слова и поступки, прошедший соответствующую подготовку и признанный в этом качестве не менее чем тремя более опытными мастерами.

Угу. Проще говоря, взрослый, адекватный, обученный и ответственный человек, чьи психические и моральные качества были тщательно проверены и одобрены другими мастерами.

О возрасте, заметьте, ни слова.

При этом сам факт наличия у меня печати мастера, по сути, означал, что люди, которые меня экзаменовали, еще в начале года признали меня зрелым, то есть, пользуясь определением гражданского кодекса, совершеннолетним. И раз при появлении разночтений закон предписывал руководствоваться кодексом мастеров, то получалось, что наличие печати позволяло попросту проигнорировать мой биологический возраст.

Ну а раз я совершеннолетний, то опекун мне больше не нужен. Ни на день, ни тем более на два последующих года. Более того, мастер кханто не просто может сам выбирать себе учеников, но и способен так же самостоятельно выбирать учителя, и в этом праве ему никакая комиссия не может отказать.

Так что на самом деле, если бы лэну Даорну не позволили остаться моим наставником, то я бы все равно у него учился. Мое право на выбор было неотъемлемым. Но, к счастью, в этом плане диплом нам не понадобился, потому что комиссия и так была не против, чтобы я у него учился.

Тем не менее ситуация получилась нестандартной и выходящей далеко за рамки обычного заседания по делам несовершеннолетних. Собственно, после того, как я продемонстрировал диплом, надобность в нем вообще отпала. Будучи взрослым, я мог сам выбирать: где, у кого и как мне жить. Так что ни бабка, ни дед, ни инспектор Ито, ни мужик из службы опеки по определению больше ничего не могли со мной сделать.

Неудивительно, что они так разволновались. И, до последней буковки изучив предоставленный мною диплом, полезли искать вышеупомянутый закон и кодекс мастеров заодно, чтобы убедиться в том, что я не блефую. Более того, лэн Гасхэ любезно им эту информацию скинул и даже подчеркнул все самое важное, чтобы они, не дай тэрнэ, не запутались.

— Кто из мастеров подтвердил ваше звание, лэн Гурто? — неожиданно поднялся со своего места так и не соизволивший представиться законник четы Вохш.

— Великий мастер Даэ Хатхэ, — с задумчивым видом ответила вместо меня лэнна Босхо. — Великий мастер Ри Хатхэ, великий мастер Тар Ни-Хатхэ и великий мастер Нао Братхэ…

Законник после этого поперхнулся и, одарив меня нечитаемым взглядом, молча сел, больше не пытаясь спорить. Еще бы. Был бы в дипломе указан только мастер Даэ, это еще можно было бы расценить, как попытку дать мне какие-то преференции. Но когда их четверо… и все великие… это был без преувеличения шах и мат. Поэтому мужик, в общем-то, и умолк.

А вот бабка прямо-таки на желчь изошла, до сих пор не понимая, что безнадежно проиграла. Сидя в стороне, все еще что-то шипела. Огрызалась, когда законник наклонился и начал шептать ей что-то на ухо. Бросала на меня свирепые взгляды. Зло кусала губы, отчаянно не желая мириться с проигрышем. Тогда как дед… деда мне все-таки стало немного жаль. Несмотря даже на то, что ни вчера, ни сегодня он, по сути, ничем мне не помог, да и не пытался.

— Да-а, молодой человек, — протянула тем временем лэнна Босхо, наконец-то оторвав взгляд от планшета и уставившись на меня с каким-то новым выражением. — Умеете вы удивлять… Но все же, полагаю, будет уместным попросить вас продемонстрировать вашу печать.

Я в ответ только усмехнулся и расстегнул рубашку.

— Что ж, коллеги, — кашлянула лэнна, увидев требуемое и убедившись, что печать мастера у меня действительно имеется. — Думаю, в данной ситуации дальнейшее разбирательство больше не требуется. Лаира и лаир Вохш!

Бабка с дедом от неожиданности чуть не подпрыгнули на скамейке.

— По рассмотрению всех материалов дела в удовлетворении вашей просьбы об опеке над вашим внуком, лэном Адрэа Гурто, по совокупности причин отказано. Лэн Ноэм Даорн!

Наставник так же молча поднялся на ноги.

— Ваше право на опеку лэна Адрэа Гурто также остается аннулированным, однако, как я уже сказала, за вами по-прежнему сохраняется право на наставничество. Если, конечно, лэн Гурто желает его сохранить.

— Желаю, — кивнул я, тем самым пресекая все возможные возражения.

— В таком случае заседание объявляю закрытым. Официальное заключение по делу номер шестьдесят два дробь один будет вывешено на сайте комитета по делам несовершеннолетних уже сегодня. Всем хорошего дня, — отчеканила лэнна Босхо и, не дожидаясь, пока коллеги опомнятся, первой поднялась из-за стола.

Я проводил ее взглядом, чувствуя себя несколько странно после двух дней нешуточного напряжения. Но, как ни удивительно, лэнна Заранна Босхо, несмотря на фамилию, оказалась вполне приличной, хоть и весьма своеобразной дамой. Так что есть еще нормальные люди в этой дурацкой провинции. Есть. И обнаружить их было на удивление приятно.

[1] Воскресенье.

Глава 4

Спустя еще четверть рэйна мы уже стояли на просторном крыльце и с наслаждением вдыхали свежий воздух, который после напряженного дня и одержанной победы казался особенно вкусным.

А что? Тепло, хорошо, солнце светит, птички поют… Спрыгнувший мне на плечо йорк, прекрасно чувствуя мое настроение, с победным видом оглядывает оживленную улицу, по которой прочь от здания комитета по делам несовершеннолетних чуть ли не бегом бежит разъяренная до предела и изрыгающая проклятия бабуля. Несчастный дед, едва поспевая, семенит за ней следом, вынужденно слушая, как она грозится всех построить и всему миру показать, как надо жить…

Одним словом, красота.

А единственное, что несколько выбивалось из контекста, это совершенно спокойный законник четы Вохш, который вышел на улицу буквально на пару мгновений раньше них, но при этом почему-то не стал их дожидаться. Не остановился, чтобы переговорить, получить свой гонорар или хотя бы успокоить разгневанную проигрышем клиентку.

Нет. В отличие от лэна Гасхэ, который решил немного задержаться, этот тип просто спустился по ступенькам, сел в ожидающее его такси и без зазрения совести свалил, словно дальнейшая судьба нанимателей его не интересовала. И так, словно заработную плату ему платила не лаира Вохш, а совершенно посторонний, но не меньше нее заинтересованный в исходе сегодняшнего заседания человек.

Проводив его долгим взглядом, лэн Даорн повернулся ко мне и вполголоса поинтересовался:

— Не поторопился ли ты с громкими заявлениями, ученик?

Я перехватил любопытствующий взгляд лэна Гасхэ, который после заседания так ничего и не спросил, и качнул головой.

— Через два дня запись о моем звании мастера так и так появится во всех официальных реестрах, помимо тех, что ведет для своих нужд школа Харрантао. Так что информация о моем статусе в любом случае станет доступной. И я сегодня ничем не рисковал.

— И все-таки…

Я поднял голову и внимательно на него посмотрел.

— Про браслет сказать было нужно, чтобы не бросать на вас лишнюю тень.

— По-моему, это несильно помогло, — деликатно заметил законник, когда наставник выразительно промолчал. — Решение все равно было принято не в нашу пользу. По крайней мере не полностью.

— Да. Но это был наилучший вариант в сложившихся обстоятельствах. К тому же, хоть члены комиссии об этом и не спросили, но свой первый браслет я взломал еще в то время, когда школой руководил не лэн Даорн, а Моринэ… — я хотел было добавить «ублюдок», но в последний момент все-таки сдержался. — Это у него были проблемы с приборами. И это он довел школу до плачевного состояния. А лэн Даорн пришел позже и первым же делом занялся системой безопасности. В частности сменил всем нам школьные браслеты…

— Которые ты все равно взломал, — усмехнулся лэн директор.

— Да, — согласился я. — Последняя запись, которую я сегодня предоставил, была сделала всего два с половиной года назад, поэтому все грехи на Моринэ мы уже не скинем.

— Срок искового заявления по таким делам — три года, если что, — снова вмешался лэн Гасхэ.

— Тоже верно. Но тут важно понимать одну вещь — лэн Даорн не сам покупал эти браслеты. Обнаружив слабую защиту на устройствах, он в первые же месяцы своего пребывания в новой должности составил соответствующий рапорт и запросил средства на замену. И ему их через некоторое время действительно прислали. Не деньги — браслеты. Причем прислали в рамках программы госгарантий. Централизованно. И это, разумеется, были стандартизированные приборы, прошедшие все необходимые процедуры контроля качества.

Лэн Даорн неожиданно поморщился.

— Первую партию нам прислали не с теми характеристиками, которые я запрашивал. Траты на школу в то время у военного министерства и без того были огромными: стройка, ремонт, новое оборудование, найм людей… поэтому кто-то из чиновников явно решил сэкономить государственный бюджет, и нам прислали браслеты, которые проходили по минимальным требованиям в плане безопасности. Мы, конечно, потом поставили на них новое программное обеспечение, но по техническим характеристикам то, что нам требовалось, установить оказалось невозможно. Так что техники сделали что смогли, а я потом неоднократно писал прошения в министерство о замене этих приборов на браслеты нового поколения. Но их нам прислали только полтора года назад, когда Адрэа уже выпустился.

Я тонко улыбнулся.

— Да, я помню, как менялись и усложнялись протоколы безопасности, как и то, что в последние полгода я уже не рисковал туда влезать. Уверен, в военном министерстве все ваши старые рапорты благополучно сохранились. Как и бумаги, которые наглядно доказывают, что низкое качество приборов — не ваша вина. В этом свете все, что вам можно вменить, это некоторую невнимательность в отношении учеников и, быть может, наличие слабых техников, которые упустили из виду взлом одного из браслетов.

Про школьную систему молчу.

— Но, — продолжил я, когда лэн Гасхэ бросил в мою сторону изучающий взгляд. — Обвинять вас в чем бы то ни было не относится к компетенции комитета по делам несовершеннолетних и тем более службы опеки. Техническое состояние младших школ не входит в зону ответственности сегодняшней комиссии. Максимум, что они могут, это передать полученные сведения, скажем, в контролирующие органы. Причем здесь же, в провинции Босхо. На большее у них нет полномочий. Тогда как школа Ганратаэ, напомню, находится в юрисдикции не рода Босхо, а военного министерства. Чтобы подать туда жалобу, нужно иметь весомые доказательства. А какие доказательства есть сейчас у членов комиссии и, соответственно, у тех, кому они в теории захотели бы маякнуть о случившемся нарушении более чем двухлетней давности? Да, в общем-то, никаких. Слова шестнадцатилетнего подростка? Запись заседания, где было продемонстрировано некое видео? Для серьезных мер вроде выговора, отстранения и тем более снятия с должности этого недостаточно. Для начала… если жалоба все-таки поступит и ее примут к рассмотрению… из военного министерства спустят официальное письмо в школу Ганратаэ и вежливо поинтересуются у лэна Даорна… у человека, напомню, с безупречной репутацией и прекрасными показателями… что же такого случилось, что на него поступила такая претензия? Лэн Даорн, разумеется, честно им все объяснит. И так же честно… вплоть до определителя ауры… пояснит ситуацию. Они, соответственно, поднимут старые рапорты, уточнят сроки поставок, технические характеристики браслетов. Пригласят на консультацию специалистов. И, скорее всего, придут к выводу, что да, те браслеты были недостаточно хороши и чисто теоретически взломать их было можно даже ребенку. Недаром их в итоге заменили и недаром лэн директор так настойчиво просил выделить на это средства. Одновременно с этим чиновники наверняка поинтересуются, что же там за одаренный ученик такой, который в столь юном возрасте смог влезть пусть даже в очень слабый прибор, причем так, чтобы об этом даже техники не узнали. И лэн Даорн снова честно ответит, что вот такой вот у него был ученик… а потом и воспитанник, который и тогда, и сейчас проявлял редкие, вернее, уникальные познания в маготехнике. Который в настоящее время с отличием учится по специальности, находится на особом счету на соответствующей кафедре академии. Отмечен лично ее деканом и в данное время не только проходит обучение по программе старшекурсников, но и по некоторым вопросам готов хоть сейчас отправиться на выпускной экзамен.

— Само собой, чиновники запросят и эти данные из академии, — продолжил я, видя, что законник внимательно слушает, да и наставник едва заметно кивает. — И там будет черным по белому написано, что при моих нынешних талантах и тех знаниях, которые я демонстрировал еще на первом курсе, взломать браслет старого образца я действительно мог без труда. И я готов, если что, в любое время это подтвердить и даже продемонстрировать, что и как делал, когда был ребенком. Мне не сложно. А вот наказывать меня за это сейчас, через два с лишним года, да еще и как подающего большие надежды специалиста, нерационально. Да и что они мне пришьют? Административку? Уголовку? За мелкие прегрешения в то время, пока я был несовершеннолетним? Пф. Закон надежно оберегает детей до четырнадцати лет от ответственности за такие мелочи. Что же касается лэна Даорна, то за те годы, что прошли с момента моего выпуска, у него в школе прошла далеко не одна министерская проверка, в том числе и по вопросам безопасности. И все они признали, что в этом плане в школе все в полном порядке. То есть наказывать его в общем-то не за что. То, что сегодняшняя комиссия сняла с него право на опеку… ну да, неприятно, согласен, но для карьеры роли не сыграет. Увольнять за это еще никого, насколько я знаю, не уволили. К тому же дискредитировать себя и своих специалистов министерство очевидно не захочет. Признавать, что из-за проволочек чиновников поставки важных приборов были многократно отложены, тоже никто не будет. Поэтому им проще всего поднять бумаги, убедиться, что в настоящее время все протоколы безопасности соблюдены, все приборы имеют достойный уровень защиты и полностью соответствуют принятым в Норлаэне стандартам, а потом тихонько спустить дело на тормозах. Максимум, чего стоит ждать лэну Даорну, это новой проверки…

— Зимой как раз будет очередная плановая, — угукнул наставник.

— Правильно. Поэтому, раз дело старое и откровенно не криминальное… приборы же никто не украл, а дыру в протоколах безопасности специалисты министерства, скрипнув зубами, признают… то сейчас никто суетиться уже не станет. Иинспекторам, которые прибудут зимой, просто велят особенно внимательно изучить техническое оснащение школы. И если оно в очередной раз не вызовет нареканий, то никаких санкций не последует. Ну, может, устное предупреждение вынесут. А по старому делу как раз в это самое время истечет срок исковой давности, так что этот вопрос тем более будет закрыт.

Лэн Гасхэ задумчиво кивнул.

— Пожалуй, вы правы.

— Надеюсь, что так, — тихонько вздохнул наставник. — Хотелось бы избежать лишних разборок.

Я перевел на него взгляд.

— Военному министерству нет смысла вам вредить. Вы себя там уже давно зарекомендовали, поэтому даже если у Босхо в столице есть какие-то связи, то они точно не относятся к высокому начальству, иначе проблемы с той стороны у вас начались бы намного раньше. Что же касается меня и моих действий во время обучения в школе, то мелкие просчеты бывают у всех. Люди по определению неидеальны. Поэтому вы не знали и не могли знать, что я где-то там похулиганил. А я, даже когда согласился на опекунство, не рискнул рассказать, что вовсе не такой хороший, как вы считали. Зато потом под вашим чутким руководством я быстро исправился, спортивный турнир вон выиграл, в престижный вуз поступил и теперь являюсь достойным членом общества, к которому у закона нет и не может быть претензий.

— Да я не об этом…

Я встрепенулся.

— Что? Тоже думаете, что бабка на этом не успокоится?

— Ну право на опеку она теперь в любом случае не получит. Однако крови попить наверняка попробует. Хотя бы просто тем, что затаскает нас по судам.

— Сомневаюсь, что у лаиры Вохш хватит сил и средств, чтобы годами опротестовывать сегодняшнее решение комиссии, — осторожно заметил лэн Гасхэ. — Но вот засыпать всевозможные инстанции жалобами ей вполне по силам. И каждый раз после этого вам будут звонить, спрашивать, допытываться, приглашать на разъяснительную беседу… Да и вам, лэн Гурто, в ближайшие два года без опекуна будет непросто. Потому что хоть формально вас и признали взрослым, но по факту куда бы вы ни пошли, если это будет идти вразрез с законом о правах условно совершеннолетних, то вам каждый раз придется не только демонстрировать свою печать, но и довольно долго доказывать, что вы имеете право, скажем, присутствовать в клубе после полуночи, покупать те или иные товары для взрослых, да и просто имеете право зайти туда, куда нравится, и делать то, что вам интересно.

Я наморщил нос.

— Меня гораздо больше волнует, что лэну Даорну все-таки отказали в праве на опеку. Так-то без опекуна я, конечно, переживу. Без товаров для взрослых тем более обойдусь. Да и клубы меня не особо интересуют. Однако мысль о том, что наши права, пусть и в малом, оказались ущемлены, меня несказанно раздражает.

Наставник едва заметно улыбнулся.

— Ну это уже не так страшно, как если бы твоими опекунами стала чета Вохш.

— Согласен. Как и с предположением лэна Гасхэ, что настырная бабка все равно так или иначе попробует отравить нам жизнь.

— Это да, она — лаира деятельная, настойчивая и до безобразия энергичная, — хмыкнул лэн директор. — А уж после сегодняшнего провала ей совершенно точно захочется отомстить. Как минимум протест подать на решение комиссии. Причем не в местный комитет по делам несовершеннолетних, а, например, сразу в столичный.

Я хмыкнул.

— Уж это точно. Поэтому у меня есть встречное предложение — давайте подадим заявление первыми.

— Зачем? — удивился лэн Даорн. — Думаешь, после повторного рассмотрения дела кто-нибудь вернет мне право на опеку?

— Нет. Опека нам с вами больше не нужна. И заявление мы подадим совсем не туда и уже не по этому поводу.

— А по какому тогда?

Я пристально посмотрел на наставника, полагая, что в сложившейся ситуации он в общем-то и сам мог бы догадаться, каким образом мы можем оставить бабулю с носом и заставить ее забыть об опекунстве навсегда. Он ведь уже об этом думал, правда? Я все же достаточно хорошо его знаю, поэтому уверен — такие мысли и в его голову тоже приходили. Причем достаточно давно. Вот только в случае с опекой мы с ним непростительно долго провозились, успев оформить документы чуть ли не в самый последний момент. Тогда как сейчас, напротив, тянуть уже не хотелось. Да и надо было наконец закрыть этот вопрос, а то что мы, блин, как неродные.

Я все последние дни на эту тему много думал и в конечном итоге пришел к выводу, что ни мне, ни наставнику это ничем не повредит. Мы и так были достаточно близки. Об этом и так знали все заинтересованные лица. Наличие или отсутствие официальной бумаги вообще ничего не меняло. А вот повторения подобных ситуаций, как сегодня, мне совершенно не хотелось. Поэтому я решил не тянуть резину, а озвучил свое пожелание первым. В надежде, что лэн Даорн все правильно поймет и сделает тот самый шаг, который, если уж совсем начистоту, был необходим нам обоим.

Когда мы пересеклись взглядами, наставник сначала озадаченно вскинул брови. Потом нахмурился. Задумался. И, наконец, вздрогнул. После чего его зрачки удивленно расширились. Он замер, не сводя с меня такого же пристального взгляда, словно молча спрашивая, так ли он меня понял…

И все бы ничего. Я бы, наверное, даже озвучил свое желание вслух, но тут лэн Гасхэ очень неуместно хмыкнул и, напрочь испортив всю торжественность момента, невинным тоном осведомился:

— Ну что, лэны? Я уже могу готовить документы на усыновление?

Я с укором на него посмотрел.

Ну вот нельзя было дать нам чуточку больше времени?

Лэн Даорн, напротив, шумно выдохнул. После чего как-то весь встряхнулся, успокоился, улыбнулся. И совершенно нормальным голосом подтвердил:

— Можете.

— Очень хорошо. Тогда я этим займусь.

— Только заявление нужно подать прямо сегодня, — поспешил добавить я, когда законник хитро улыбнулся. — Желательно между шестью и семью вечера.

— Почему именно в это время? — вопросительно обернулись ко мне маги.

— Потому что комитет по делам несовершеннолетних в провинции Босхо работает до шести. И официальное заключение по нашему делу будет гарантированно занесено в систему еще до окончания рабочего дня. А вот центральный филиал государственной службы опеки и попечительства в Таэрине работает до семи. И нам желательно подать туда бумаги сразу после того, как в базе появится заключение по нашему делу, но до того, как моя драгоценная бабуля опомнится и додумается подать протест.

Лэн Гасхэ озабоченно нахмурил брови.

— Если по делу об опеке останутся какие-то вопросы, то заявление у нас могут и не принять.

— Вот именно. Поэтому вам понадобятся от нас два заявления, наши подписи, копия заключения по сегодняшнему заседанию…

— Спасибо, лэн Гурто, — снисходительно посмотрел на меня законник. — Я знаю нормативные акты. Однако вы, признаться, сумели удивить даже меня. И если бы вы не убедили нас, что надо исходить из самых невероятных предпосылок и готовиться к худшему, мы бы вряд ли так легко отделались.

Я слегка поморщился.

— Я тоже не думал, что до этого дойдет. Если уж эти бюрократы в служебной характеристике сумели углядеть какие-то минусы, а обычный штатный инспектор докопался до событий аж восьмилетней давности, свидетелей которых было раз-два и обчелся… Впрочем, мы и это дело могли подольше потянуть. К примеру, дождаться проверки моих записей. Начать собирать показания с соседей. Получить подтверждение того, что лаира Вохш — на редкость неприятная особа, которая не только не гнушается орать на детей, но и держит под каблуком собственного супруга… Но мне десятого числа в Таэрине надо быть. У лэна Даорна с восьмого отпуск. И было бы глупо тратить эти дни на бесполезные препирания с дурной бабкой, которая откровенно не заслуживает того, чтобы мы уделяли ей так много времени.

Лэн Гасхэ снова улыбнулся.

— Я вас понял, лэны. Постараюсь с документами не затягивать. Главное, чтобы в службе опеки они не задержались дольше необходимого.

— Не задержатся, — ухмыльнулся я. — Не переживайте. Напротив, как только в их базе появятся наши имена, уверен, никто не станет искусственно затягивать процесс оформления, да и справку для суда мы получим в рекордные сроки.

— Откуда ты знаешь? — с подозрением осведомился наставник.

— А вы в курсе, как зовут главу столичной службы опеки и попечительства?

— Э… нет.

— Лэн Гаурус Хатхэ, — с самым невозмутимым видом сообщил я, успев, разумеется, еще накануне выяснить все необходимые сведения.

— Хатхэ! — в голос рассмеялся лэн Гасхэ, тогда как лэн Даорн просто понимающе улыбнулся. — Тогда да, проблем, скорее всего, можно не ждать. Сегодняшнее решение комиссии касается лишь права на опеку, но никак не затрагивает право на усыновление. Особенно, если вы запрашиваете его, будучи совершеннолетними оба. Справка для суда от службы опеки и попечительства в таком случае тоже обычно не требуется, но в вашей ситуации лучше все делать с запасом. Я организую. Так что, полагаю, уже в начале следующего года вопрос окончательно решится, и вас, лэны, можно будет поздравить. Кстати, не хотите отпраздновать эту прекрасную новость в хорошем ресторане? Я знаю одно подходящее место. Коллеги посоветовали. Говорят, там подают отличные стейки, да и с остальным меню дело обстоит более чем достойно. Я, если хотите, вас подвезу. А заодно и заявление оформим как положено.

Мы с наставником переглянулись, а йорк на моем плече вопросительно пискнул. Но от предложения мы, разумеется, не отказались, так что очень скоро представительный ардэ, на котором лэн законник прибыл в Нарк, стремительно взмыл в воздух, и на целых два с половиной рэйна я позволил себе расслабиться, справедливо рассудив, что сделал на сегодня все, что возможно.

***

Тем же вечером мы прилетели в школу Ганратаэ. Просто потому, что отпускать меня далеко в провинции Босхо наставник не хотел, а от проживания в его служебном жилье я благоразумно воздержался.

Впрочем, сейчас же лето. Учеников в школе осталось всего-то полтора десятка, да и то лишь тех, кто усиленно готовился к соревнованиям. Правда, в этом году ребята, по словам лэна Даорна, еще не были готовы выступить на турнире класса «Джи-1», однако уже через год трое самых перспективных юношей наконец-то достигнут нужного возраста и, если они доберут требуемый уровень по дару, то непременно попробуют свои силы.

Место для проживания мне выделили в корпусе для преподавателей, благо и там ввиду летних каникул комнаты пустовали. Лэн Даорн, предложив мне устраиваться и дав допуск почти во все помещения школы, включая учебный полигон, вскоре ушел — у него как у директора всегда было много дел. Но сидеть на месте было скучно, спать еще рано, так что я, естественно, в корпусе надолго не задержался, а вместо этого отправился прогуляться и посмотреть, во что под руководством моего наставника превратилась некогда обычная провинциальная школа.

Надо сказать, за те два года, что прошли с моего выпуска, лэн Даорн и впрямь успел сделать очень многое. К примеру, как и обещал, разбил на месте старых жилых корпусов прекрасный парк, облагородил остальную территорию. Поменял системы защиты. Убрал с видного места видеокамеры. Обновил ворота, стены. И вообще сделал все, чтобы школа перестала походить на лагерь для малолетних преступников.

На месте того учебного полигона, который я когда-то разнес, теперь красовалось целых два новеньких стадиона с внушительной магической защитой. Причем если на том, что побольше, крытом полигоне она была вполне приемлемой для младшей школы, то вот на втором, что поменьше, защита была такой, что я при виде нее тихо присвистнул. А потом решил, что, наверное, здесь наставник и сам теперь тренируется, и мастер Майэ его тут же гоняет, да и готовить перспективных мальчишек на таком полигоне не в пример удобнее, чем где-либо еще.

Само собой, я не смог обойти вниманием здание библиотеки, поэтому, осмотрев территорию, с удовольствием заглянул в гости к лаиру Орину, которого давно не видел.

Старик при виде меня искренне обрадовался, при виде Ши так же искренне удивился и не на шутку растрогался, когда я сказал, что рад его видеть в добром здравии и частенько поминаю добрым словом. Потом он спохватился и пригласил меня на чашечку ароматного травяного напитка. Засыпал многочисленными вопросами. Изъявил желание поближе познакомиться с йорком. А когда утолил любопытство и вдосталь наигрался с малышом, со смешком признался, что у него теперь, оказывается, есть молодой, толковый и очень шустрый помощник, так что отныне ему есть кому передать свое дело. Да и за сохранность своих драгоценных книг он теперь мог быть совершенно спокоен.

С парнишкой он меня тоже, разумеется, познакомил. И мы очень даже неплохо посидели, с улыбками вспоминая прошлое и рассуждая о будущем. Ну а когда за окном стало смеркаться и старика начало ощутимо клонить в сон, я тепло с ним распрощался и наконец ушел, но не к себе в комнату, а снова в гости. К еще одному старому знакомому, которого очень хотел сегодня увидеть.

— Гурто! — совершенно бесподобно опешил лэн Нортэн, когда я без предупреждения нарисовался на пороге лазарета и бодро его поприветствовал. — Бат-тюшки мои! То ли я с ума схожу, то ли с этим миром что-то не так, но… Дайн! Откуда ты здесь взялся?!

Я широко оскалился, а сидящий у меня на плече йорк приветственно пискнул.

— На каникулы вернулся. Ненадолго. А потом снова в Таэрин умотаю и наставника с собой заберу, так что не переживайте, надоедать вам сильно не буду.

Целитель смерил меня выразительным взглядом.

— Да? Это ж сколько времени я тебя не видел? Год? Полтора? Как ты умудрился за это время так вымахать?!

— Здоровый образ жизни, хорошее питание и умеренные физические нагрузки, — усмехнулся я, прекрасно понимая удивление доктора, потому что за последний год, несмотря на все трудности, я действительно сильно изменился.

Лэн Нортэн шумно выдохнул и, наконец-то опомнившись, махнул рукой.

— Да проходи, чего встал? Все ж свои. Рад тебя, кстати, видеть.

Я, конечно, зайти не отказался. А попутно обшарил соседние кабинеты найниитовыми нитями. Убедился, что и тут наставник за прошедшие годы провел серьезное переоснащение, включая новое диагностическое оборудование, появление второго медицинского модуля высокого класса, наличие следящей и записывающей аппаратуры, чтобы больше не возникло проблем, как в прошлом году. Ну и в целом — все было чисто, аккуратно, со следами недавнего ремонта. Так что лэн директор времени зря не терял.

Само собой, лэн Нортэн, как и лаир Орин, пожелал узнать последние новости и особенно о моем житье-бытье, поэтому проторчал я в лазарете почти до ночи. А уже на следующий день вернулся к обычному режиму жизни, то есть начал утро с пробежки, затем навестил столовую, где у меня тоже нашлись старые знакомые. Плотно позавтракал, благо наставник поваров по моему поводу уже предупредил. Ну а потом направил стопы прямиком на малый, то есть усиленный, полигон, доступ к которому у меня со вчерашнего дня тоже был, и добросовестно отработал на нем несколько рэйнов, уделив достаточное внимание и разминке, и растяжке, и силовым, а затем прокрутил не по разу все тренировочные комплексы шестого уровня кханто с учетом тех дополнений, которые недавно внесли в мое обучение учителя.

Мне, кстати, никто в этом не помешал. Наставник, которому пришлось пропустить несколько дней, разбирал текущие дела, появился на полигоне только утром на пробежке. Немногочисленные ученики, которых я там встретил, занимались в стороне, под руководством сразу двух тренеров, и могли в мою сторону лишь коситься. Сами тренеры, кивками поздоровавшись, с расспросами ко мне не лезли. Видимо, и их наставник загодя предупредил. Так что утро и день я отработал на славу. И уже потом, выйдя из душа и подойдя к раковине, протер рукой запотевшее зеркало, взглянул на свое отражение и признал, что лэну Нортэну и впрямь было чему удивиться.

За прошедший год я вытянулся где-то до метра восьмидесяти с кепкой. Здорово раздался в плечах. Потерянную на Мадиаре массу не только набрал, но и благодаря Эмме набрал даже с лихвой. Усиленные тренировки тоже сделали свое дело, поэтому сейчас на моем теле не было ни единой лишней жиринки. Да и на морду лица я здорово изменился. А в начале лета еще и бриться начал, поэтому на самом деле при первой встрече шестнадцать… а тем более пятнадцать, все-таки день рождения у меня только завтра… смотрящему на меня из зеркала крепкому парню никто бы уже не дал.

Я на мгновение задержал взгляд на отразившемся в зеркале двойнике и в этот момент неожиданно поймал необъяснимое чувство дежа вю. А потом с удивлением ощутил, что меня буквально тянет вперед и вниз, как во время первого эксперимента с родовой Сетью Расхэ. Более того, очень быстро стало ясно, что это не ошибка и что меня в самом деле вот-вот накроет очередное видение.

Но я не стал этому противиться.

Сейчас, когда я решил свои проблемы, это было даже к месту.

Поэтому я на мгновение закрыл глаза, не позволяя себе упасть и привычным движением обретая необходимое равновесие. После чего снова их открыл. Еще раз пересекся взглядом с двойником и… неожиданно понял, что теперь из зеркала на меня смотрит совершенно другой, хоть и прекрасно знакомый мне человек.

Тан Альнбар Расхэ с тихим стоном оперся руками о края раковины и с тоской посмотрел на висящее над ней большое зеркало, где отражался пока еще молодой, но кажущийся бесконечно уставшим мужчина, которому предстояло участие в несложном, но до отвращения тяжелом ритуале, проводить который новоявленный глава рода отчаянно не хотел.

Год назад, когда отец сказал, что ему уже пора заняться делами рода, Альнбар долго протестовал, считая, что для этого еще не время. Однако тан Горус был непреклонен.

Ритуал передачи власти состоялся всего через месяц после того памятного разговора.

И вот теперь отца не стало. Там, за стеной, на высоком каменном постаменте стоял украшенный траурными белыми лентами гроб с его резко состарившимся и высохшим за считанные месяцы телом. И тан Альнбар, к собственному стыду, ни год назад, ни сейчас не мог здесь ничего изменить.

Отношения с отцом у него всегда были сложными, но тем не менее доверительными. Тана Горуса он бесконечно уважал. Неизменно к нему прислушивался. Отец, хоть порой и бывал чрезмерно строг, стал для него примером для подражания, образцом мужественности, верности роду, тем самым человеком, на которого он всегда равнялся и чьим мнением дорожил.

И вот теперь его больше нет…

Впрочем, главе рода не пристало показывать свои слабости, поэтому единственное, что себе позволил молодой тан, это стиснуть зубы и с силой ударить кулаком в стену, едва не отколов от запотевшего зеркала приличный кусок и чуть не поранив руку.

Одно хорошо — простая, понятная и чисто физическая боль, которая не шла ни в какое сравнение с болью душевной, все-таки его отрезвила. Заставила встряхнуться, опомниться и, резко выпрямившись, принять отстраненный вид.

У него не было права показывать родным и близким обуревавшие его чувства. Не было права демонстрировать ни одетой в траурные одеяния супруге, ни пришедшему на похороны трехлетнему Артону всю глубину охватившего его отчаяния. И уж тем более он не мог, не должен был показывать обычным людям то, что его терзало.

Теперь он был их таном. Главой рода. Таким же незыблемым символом и безупречным образцом для подражания, каким некогда был его отец. Исключительно поэтому Альнбар, на мгновение прикрыв потяжелевшие веки, заставил себя успокоиться. Одернул рукава траурного камзола. После чего нацепил на лицо бесстрастную маску, еще раз придирчиво оглядел свое отражение и спокойно вышел, а через несколько мэнов так же спокойно возглавил траурную церемонию, без запинки и малейших признаков волнения произнес соответствующую случаю прощальную речь. Затем принял от родственников и друзей полагающиеся соболезнования. А в положенный момент дал команду представителю похоронной службы и недрогнувшей рукой нажал кнопку на несложном приборе, отправляя гроб с телом отца в утилизатор, из которого спустя несколько мэнов ему передадут лишь небольшую горстку праха — все, что осталось от бесконечно дорогого ему человека, который по своей воле решил так рано уйти…

— Уф! — помотал головой я, вынужденно уперевшись ладонями в края раковины точно так же, как тан Расхэ в моем видении. — Вот же дайн!

У меня в носу, как и раньше, снова стало мокро и горячо, а потом на белоснежную эмаль тяжело шлепнулась одна-единственная капля крови, которую, впрочем, Эмма тут же убрала.

Однако…

На этот раз недомогание длилось дольше обычного, да и в эмоциональном плане я ощущал полный раздрай. Эмоции тана, хоть и не захлестнули с головой, все же достаточно сильно меня задели. Даже понимая, что они на самом деле не мои, мне пришлось приложить усилие, чтобы от них избавиться. А когда навеянное непрошенным воспоминанием тягостное чувство потери ушло, я снова выпрямился и не на шутку задумался.

Странно.

В последние несколько дней я умышленно не занимался на симуляторе, чтобы меня некстати не накрыло во время заседания или на глазах у поселившегося рядом с нами в отеле лэна Гасхэ. К тану Расхэ в гости не ходил. В общий сон его тоже больше не приглашал. Мастер Рао, как и обещал, во время каникул старался меня не тревожить. Мастер Майэ тоже подарил мне небольшую передышку. С Лимо я в эти дни почти не виделся. Ну разве что для Эммы исправно создавал каждую ночь разнообразные сны, в которых постепенно учил ее работать не только с магией сна, но и с магией времени, пространства, с молниями, раз уж она в той или иной степени имела доступ к моему дару, и даже с порталами.

Проще говоря, я старался в эти дни не перегружаться ни физически, ни магически. Умышленно избегал мыслей о мертвом тане и его роде. Однако видение все равно меня настигло. Причем случилось это на удивление быстро. Длилось недолго. Чужими эмоциями окатило будь здоров. Хотя одновременно с этим чувство собственного «я» в процессе я все-таки не утратил.

Правда, помимо этого, было и еще одно отличие, которое меня поразило: на этот раз вместе с воспоминаниями тана ко мне неожиданно пришла память и о прощальных традициях Норлаэна. При этом Расхэ ни когда стоял у гроба, ни когда произносил свою речь или молча следил за тем, как тело его отца исчезает в широкой пасти утилизатора, ни разу об этом не подумал. Однако его знания по этому поводу все равно меня коснулись. И теперь, хоть я раньше и не интересовался этим вопросом, в моей голове нежданно-негаданно появились достаточно подробные сведения о местных похоронных обрядах.

В частности, я теперь знал, что в Норлаэне, в отличие от моего прежнего мира, не существовало традиции хоронить мертвецов в земле. Здесь их, напротив, было принято утилизировать, причем, как и следовало ожидать, для этого существовала специальная государственная служба. Утилизация, кстати, проводилась бесплатно. Она по желанию могла быть частичной или полной. А вот за сопутствующие услуги — к примеру, за церемонию в зале прощания, антураж, музыку и иное сопровождение, надо было уже доплачивать.

Более того, у норлаэнцев и кладбищ-то как таковых не имелось, а горстка праха даже после частичной утилизации оказывалась настолько маленькой, что необходимости в выделении больших площадей под захоронения попросту не было.

При этом для обычных людей не имелось жестких рамок в отношении того, как потом поступить с прахом умершего родственника. Его можно было хранить дома в коробочке, можно было развеять над рекой, морем или обычным полем, согласно пожеланиям усопшего. А можно было просто закопать на заднем дворе и посадить сверху цветочную клумбу, если очень хотелось.

В отношении одиноких людей, о которых некому было позаботиться, или же неопознанных тел, которые так или иначе все равно появлялись, государство брало функцию захоронения на себя. Вернее, вместо частичной оно проводило уже полную утилизацию, после которой даже праха как такового от человека не оставалось.

А вот в аристократических семьях обряд погребения какой-никакой, но все-таки существовал, потому что, в отличие от простых людей, одаренные чрезвычайно верили в силу рода и связь поколений, поэтому в их среде было принято захоранивать прах умерших родственников исключительно на родной земле. Причем чем ближе к дому, тем почетнее. И это правило касалось не только непосредственно членов рода, но и тех, кто ему служил.

В семейной усадьбе Расхэ, как мне неожиданно «вспомнилось», в дальнем углу парка была высажена целая аллея из вековых деревьев, земля под которыми стала местом последнего упокоения для тех, кто в свое время отличился, оказал роду большую услугу или просто снискал уважение и благодарность тана, причем такую, что прах этого человека было разрешено захоронить на территории родового гнезда.

Табличек с подписями там, конечно, никаких не висело. Но те, кому надо, всегда знали, куда прийти и где попрощаться. А чтобы память о хороших людях не потерялась, возле каждого дерева… если, конечно, знать, куда нажать… при необходимости появлялся большой голографический экран с именами тех, кому была оказана честь быть похороненным именно здесь и именно так.

Для меня это оказалась совершенно новая информация. Я ее, прямо скажем, не ждал и не просил. Однако сегодняшнее видение почему-то сыграло роль не только источника воспоминаний, но и обычной справочной. Более того, наставнику я тоже об этом сказал, но и он не понимал, почему это произошло и как к этому относиться. Так что пришлось мне этот вопрос отложить до лучших времен. Вернее, до ближайшей ночи. В надежде, что тан Расхэ не откажется ответить, ну или хотя бы соизволит дать мне подсказку.

После этого я еще немного побродил по парку, размышляя о сегодняшнем происшествии. Но потом решил, что напрасно теряю время. Скинул наставнику смс-ку о том, что пойду прогуляюсь по окрестностям. После чего, воспользовавшись пропуском, благополучно свинтил из школы и, оставив Ши в лесу, почти сразу ушел в субреальность.

Провинция Босхо в этом плане была для меня совершенно незнакомой территорией, но я решил, что протянуть здесь свои порталы будет абсолютно уместно. Поэтому, пользуясь тем, что времени в субреальности как такового не существовало, я благополучно протянул золотые нити от самой школы сначала до служебного жилья лэна Даорна. А затем и до Черного озера. Потом, время от времени выныривая в обычный мир и сверяясь с картой, попыхтел, но все-таки добежал пешкодралом до Нарка, оставив и там несколько точек для безопасного выхода. После этого обратно возвращался уже со свистом, но по дороге глянул на часы и, решив, что время до вечера еще есть, надумал заскочить на болота. В малое семейное убежище Расхэ, в котором не был почти два года.

Правда, напрямую я туда все-таки не полез, а прошел уже известным путем — сначала до Кринок и только потом свернул. Заодно обнаружил, что пострадавшую деревню за прошедшее время все-таки снесли, на месте ветхих домов расчистили новое пространство. Туда же успели нагнать немало строительной техники, так что, похоже, Босхо решили возродить старое поселение. Вернее, построить на его месте что-то новое. И в чем-то это было даже хорошо, потому что неумолимо разрушающиеся здания и поросшие травой дороги представляли собой откровенно жалкое зрелище. Да и слишком уж сильно напоминали заброшенное кладбище, к которому не хотелось лишний раз приближаться.

Тем не менее столь явное оживление в непосредственной близости от убежища несло с собой определенные риски, поэтому портал я, поразмыслив, непосредственно на болото тянуть все-таки не стал. А вместо этого дотопал до пункта назначения внутри расщепленной границы и, прежде чем оттуда выйти, осторожно покружил по округе, чтобы своими глазами убедиться, что чужих порталов поблизости нет.

Кстати, в этом плане провинция Босхо оказалась практически пуста, что позволяло сделать вывод об отсутствии у тана Эранда магов-пространственников экстра-класса. К собственному удовлетворению, я не увидел чужих нитей ни у Черного озера, ни возле нашего дома, ни в ближайшей деревне. Более того, их оказалось на удивление мало даже в густонаселенном Нарке, а это, на минуточку, второй по величине город в провинции. Ну и возле школы ни одной из них, кроме моих собственных, как и следовало ожидать, не обнаружилось. Причем это касалось и цветных нитей, и даже черных, наличие которых я искал особенно тщательно.

Только убедившись, что рядом с убежищем все спокойно, я наконец выбрался в реальный мир. Естественно, был сразу же замечен пернатыми шпионами. Пережил еще одну встречу со здоровенным крогом, примчавшимся к убежищу по тревоге. Дождался, пока меня нагонит Ши. А когда подтвердил полномочия и все-таки вошел внутрь, то прямо на пороге испытал необъяснимое чувство ностальгии. И со спокойной душой закрыл за собой дверь, прекрасно зная, что здесь меня уже никто не потревожит.

Глава 5

Поскольку все здесь было нам хорошо знакомо, то первым делом мы с Эммой, естественно, подкорректировали работу артефакта, поддерживающего внутри убежища свои собственные временные параметры с разницей два к одному. При этом в прошлый раз работать с артефактом по понятным причинам пришлось Эмме, тогда как сегодня я был способен сделать это сам. Но как только я прошел в кабинет и, усевшись за рабочий стол, включил компьютер, меня вновь, как этим утром, посетило необъяснимое чувство, что со мной это уже было.

Больше скажу. Очередное видение накрыло меня сразу, тут же, не успел я активировать отцовский комп. После чего на меня навалилась целая череда коротких, но на редкость ярких воспоминаний, в которых тан, так же, как я сейчас, сидел за этим столом и напряженно работал над самым важным проектом в своей жизни.

Я видел, как он создавал свои первые теоретические выкладки.

Видел, как со временем они постепенно усложнялись и порой кардинально менялись.

Видел, как день за днем тан сидел в этом самом кресле и до рези в глазах всматривался в данные по очередному эксперименту, внося в них исправления, дополнения и периодически оставляя в тексте пометки.

Самое же интересное заключалось в том, что на этот раз видения были похожи на вспышки. Отрывистые. Яркие. Подробные. Мгновенно загорающиеся в моей голове и тут же гаснущие, словно кадры фантастического фильма. Однако за это время я успевал «вспомнить» массу сведений, которые знал и которыми в свое время уверенно оперировал Альнбар Расхэ. Более того, я их понимал. Я мог, хоть и не успевал пока, их анализировать. И когда перед моими глазами за считаные мгновения промелькнул целый пласт из жизни мертвого тана, создалось впечатление, что я прожил эти мгновения вместе с ним. Или же за него. А может, вместо?

Фиг его знает.

Но факт в том, что когда мельтешение перед моими глазами все-таки прекратилось, я смог совсем иначе взглянуть на ту информацию, которую в прошлый раз бездумно выкачал из этого же самого компа.

Да, я успел ее потом просмотреть и даже кое во что вникнуть.

Да, я понимал, что там написано, и чисто теоретически мог бы попробовать повторить эксперименты тана.

Теперь же я не просто знал, но и досконально все это прочувствовал. Чужую жизнь. Чужую работу. Ее задачи, ее ценность для главы рода, всю ее подноготную, да еще так, словно изначально это был мой собственный проект, важнее которого я ничего в своей жизни не делал.

«Адрэа? — беспокойно спросила Эмма, когда я сначала замер перед монитором, а потом так же неожиданно отмер и закашлялся, сплюнув на стол приличный сгусток крови. — У тебя ментальная активность резко повысилась. А уровень нейромедиаторов вообще зашкаливает, словно ты сейчас проделал тяжелую умственную работу, от важности которой зависит твоя жизнь».

Я снова закашлялся, а потом утер пошедшую носом кровь и хрипло угукнул.

— Зато, кажется, у меня появились новые данные по проекту «Гибрид-1», которые могут нам пригодиться.

Подруга молча избавила меня от последствий недавних видений и, заглянув в мою резко обогатившуюся знаниями память, хмыкнула.

«Ого… Тебе не кажется, что это ненормально? Раньше тебе требовалось прилагать массу усилий, чтобы поймать хотя бы одно видение, а теперь они находят тебя сами».

Я помотал гудящей головой.

— Да. Процесс почему-то ускорился. Но сами данные достаточно интересны, поэтому давай-ка заглянем в лабораторию. Хочу понять, правильно ли я понял информацию касательно найниитовых зверей.

Подхватив со стола обеспокоенно попискивающего йорка, я добрался до соседнего помещения и, остановившись напротив многочисленных емкостей, внутри которых в стазисе находились преобразованные таном животные, ненадолго замер. А потом выпустил наружу найниитовые нити, позволил им опутать наполненные жидкостью сосуды. Изучил ставшие теперь понятными надписи на крышках и с удивлением сделал несколько необычных выводов.

Во-первых, оказалось, что не все звери в этих банках живые, хотя автономный модуль нашелся абсолютно у всех.

Во-вторых, абсолютное большинство модулей, когда я отправил им запрос, оказались активными, причем даже там, где животное стопроцентно погибло, и я легко сумел взять их под контроль.

В-третьих, уже имея неплохую основу в виде изученной ранее теории и полученных только что сведений от тана, я начал лучше понимать принципиальные отличия между автономными модулями первого и второго типов. И «вспомнил», что хоть в теории модули второго типа и были запрограммированы на смену носителя, но на практике ни один из них этого так и не сделал, в результате чего в коллекции тана и появились мертвые звери.

Именно поэтому Эмма в свое время не рассматривала этот вариант лично для себя. Тан Расхэ, раз уж функция не была отлажена до конца, попросту не заложил в нее эти данные. Однако про саму возможность он все-таки помнил. Годами пытался ее создать. Причем буквально за полгода до смерти, как подсказала память, все-таки отыскал приемлемое решение, однако прописать его ни в рабочем компьютере, ни в модулях, ни в базе Эммы уже не успел.

Это, в свою очередь, означало, что как только оставленные им в качестве охраны кроги состарятся и одряхлеют, мне придется искать им замену. Более того, сегодня возле убежища меня встретил всего один волк, а не два, как раньше. Значит, второго охранника, скорее всего, уже не стало. Да и птиц по мою душу прилетело заметно меньше, но у многих пернатых жизненный цикл в принципе короче, так что проблему с охраной надо было как-то решать.

Подумав и изучив имеющихся в наличии животных, я для начала выбрал двух молодых волков и тут же их разбудил. Но перед этим перепрограммировал их модули, изменил и заново прописал алгоритм смены носителя. Эмма, разумеется, все мои действия проверила и проконтролировала. Местами даже кое-что поправила. После чего обновленные кроги обрели привязки на крови и были выпущены на свободу. А когда они умчались, я обновил птичью стаю, чтобы больше к этому вопросу не возвращаться. И заодно разбудил десяток взрослых горлов[1]. Уже персонально для себя. После чего часть из них отправил в школу, чтобы у меня всегда оставалась связь с наставником. Еще несколько штук — в провинцию Хатхэ, на помощь найниитовой Чайке и оставшемуся охранять наш клад дарнаму. Ну а последних трех планировал взять с собой в столицу. Просто потому, что дополнительные глаза и уши никогда не помешают. К тому же горлов на улицах Таэрина обитало много, и мои птицы внимание не привлекут.

Еще я, хорошенько порывшись в воспоминаниях тана, выяснил, где он хранил тех самых паукообразных големов, которые помогали ему в поиске и добыче найниита, и снабдил ими летучую команду, которая потом отправилась в окрестности крепости Ровная. Думаю, дарнаму и Чайке они придутся кстати. Да и для меня будет лучше, чтобы звери выработали шахту как можно скорее, а я потом только пришел и забрал уже поднятое на поверхность добро, больше не заморачиваясь над возвращением.

В помощь горлам я отправил также и двух крупных хищных птиц, по внешнему виду напоминающих ястребов, предварительно и их тоже снабдив целой группой маленьких помощников. Однако на этом запасы крылатых в закромах тана Расхэ, к сожалению, закончились, и я перешел к следующему пункту плана.

Собственно, еще в Кринках я пришел к выводу, что хранить без дела найниитовых зверей, да еще и в одном месте, будет нецелесообразно. А в случае, если однажды на убежище кто-то наткнется, вообще опасно. Ведь теперь болота — это уже не территория Расхэ, а часть провинции Босхо, причем находились эти самые болота достаточно близко от стремительно возрождающегося сельского поселения. И оставлять рядом с ним целый подвал потенциально полезного, невероятно дорогого, важного для меня добра я ни в коем случае не собирался.

Конечно, можно было поступить проще и банально перебить все зверье, забрав хранящийся в них найниит и выкинув эту проблему из головы. Но, во-первых, убивать их я все-таки не хотел. При наличии огромных запасов найта и того же найниита в провинции Хатхэ в дополнительном усилении я пока не нуждался. Плюс забирать материал у большого количества живых существ было делом достаточно долгим, а я не планировал сегодня задерживаться. Ну и наконец зверье могло быть мне полезным, да и не использовать уже готовых, полностью послушных и живучих помощников было откровенно глупо.

Именно поэтому я хорошенько все обдумал, взвесил, переговорил с подругой и одного за другим выпустил на свободу всех оставшихся найниитовых зверей, включая довольно молодого, но весьма симпатичного «мишку». Всех их снабдил крохотными «паучками»… ну, насколько хватило запасов тана, конечно. Всем обновил программное обеспечение. Каждому прописал в директивах вполне конкретные задачи. И рассудил, что пусть они лучше расселятся по всему Норлаэну, затеряются среди представителей обычной фауны и по мере возможностей принося нам пользу, чем будут и дальше спать в своих стеклянных гробах, да еще и рискуя попасть в руки человека, которому я бы ни за какие коврижки не стал бы их отдавать.

Когда же убежище окончательно опустело, я решил на этом не останавливаться и до кучи стер все данные с рабочего компа тана, благо мне они были уже без надобности. Заодно уничтожил и другие улики. Тщательно подчистил лабораторию. Устаревшие модули из погибших зверей… таких оказалось всего три… изъял и расщепил, а частицы прихватизировал в расчете на то, что когда-нибудь Эмма ими воспользуется. Мертвые тела утилизировал. Проверил склады и избавился от всего, что там было лишнего. Поэтому даже если кто-то вдруг сумеет однажды пройти фейс-контроль и попробует сюда пробраться, то не найдет в малом семейном убежище рода Расхэ ничего, что касалось бы проекта «Гибрид» и могло бы бросить дополнительную тень на мою репутацию или же на репутацию уничтоженного по чьему-то доносу рода.

После этого, в общем-то, можно было бы закруглиться и со спокойной душой вернуться обратно в школу. Но поскольку время до вечера еще было, то я решил сделать крюк и заглянуть в то самое место, где когда-то обрел новую жизнь.

Иными словами, мне захотелось вернуться в родовое имение рода Расхэ.

И я, недолго думая, свое желание осуществил, воспользовавшись для этого, правда, не порталом, который кто-нибудь вроде мастера Майэ мог легко отследить, а снова обычным расщеплением. Просто потому, что внутри границы я умел перемещаться очень быстро, а расщеплять ее наловчился до такой степени, что даже мастер Рао при желании не сумел бы отыскать мои следы.

Про идентификационный браслет я тоже, разумеется, не забыл, поэтому еще у школы отключил маячок, чтобы было похоже, что я гуляю по субреальности. Найниитовую броню даже внутри границы не снимал, чтобы не оставить отпечатков ауры. Ну а остальное было уже делом техники, так что меньше чем через рэйн я оказался на месте и, расщепив последний слой, осторожно выглянул наружу.

Ну что сказать…

Карта нас не подвела, и передо мной действительно далеко во все стороны раскинулось огромное пепелище. Правда, за прошедшие годы кто-то все же успел тут немного прибраться, потому что гигантская воронка, некогда образовавшаяся на месте взрыва, теперь была благополучно засыпана землей. Оставшиеся после усадьбы руины давно убрали. Поваленные деревья или куда-то вывезли, или сожгли. И даже гигантских пней на месте той самой похоронной аллеи я не увидел, потому что кто-то заблаговременно их выкорчевал, ямы, как и воронку, засыпал. И оставил лес самостоятельно заращивать эту рану, с которой было связано так много невеселых воспоминаний.

И лес, как ни странно, свою задачу успешно выполнил, поэтому сейчас на месте бывшего родового гнезда Расхэ зеленела высокая, чуть ли не по пояс, сочная трава. Оставшаяся на месте снесенных построек пустота постепенно заполнялась многочисленными кустами и пока еще невысокими, но уже вполне уверенно набирающими силу деревьями. Еще лет десять-пятнадцать, и они подрастут настолько, что полностью заполонят собой доступное для освоения пространство. А еще через сто ни один лесник не поймет, что тут когда-то жили люди или что когда-то здесь случилась одна из самых показательных в истории Норлаэна казней, которую род Расхэ, как я теперь понимаю, понес незаслуженно.

Выбравшись из границы целиком, я медленно прошелся по старому пепелищу, почему-то чувствуя за собой некоторую долю вины за то, что так получилось. Безошибочно нашел место, где когда-то стоял хозяйский дом. Затем остановился, испытывая необъяснимую, но настоятельную потребность встать именно здесь. После чего медленно опустился на корточки и, прихватив ладонью небольшую горсть земли, так же медленно пропустил ее сквозь пальцы.

Странно…

Дом вроде и не мой, а на душе все равно тоскливо.

Трупов безжалостно расстреляных людей и обгоревших руин давно нет, а у меня осталось стойкое ощущение, что ноздрей вот-вот коснется запах гари и разложения.

В довершение всего у меня снова появилось предчувствие стремительно накатывающего транса. И практически сразу меня действительно накрыло. Ненадолго. Но при этом настолько качественно, что на какое-то время я полностью перестал себя осознавать.

Каменные ступени оказались на редкость крутыми, холодными и темными, словно когда-то их опалило магическое пламя. От таких же каменных стен отчетливо веяло сыростью. Свет нигде не горел. И только зажатая в руке лампа… самая обычная, древняя, как мир, масляная лампа… испускала неяркий, но все же вполне приемлемый свет, который освещал не только узкую винтовую лестницу, но и показавшуюся впереди, запертую на обычный замок дверь.

Увы. Магия в этом месте не работала, стоящие повсюду блокираторы вынуждали каждого из танов спускаться вниз именно так — своими ногами, хотя давным-давно можно было построить лифт или оснастить проклятую лестницу нормальным освещением. Да еще и замок пришлось открывать примитивным, передающимся от отца к сыну ключом, который являлся такой же данью традиции, как ритуал передачи власти или прощание с предыдущим таном, решившим освободить место для более молодого преемника.

Альнбар, правда, и сейчас был твердо уверен, что с решением отец неоправданно поспешил и вполне мог бы заниматься делами рода еще лет десять, если не больше. Однако тот необъяснимо уперся. Сказал, что сыну давно пора идти дальше. Поэтому этим вечером, вернувшись домой после траурной церемонии, новый тан, не снимая церемониальных одежд, спустился вниз, чтобы отдать последнюю дань человеку, которого, несмотря ни на что, любил и уважал.

Дверь открылась с протестующим скрипом, но, кроме тана Альнбара, некому было от этого скривиться. По традиции, он должен был спуститься сюда один.

И он спустился.

Зашел в ритуальный зал, который оказался всего лишь небольшим каменным мешком с неоправданно низким потолком. Достал из-за пазухи траурную урну с прахом. После чего согнулся, сошел с каменных ступеней на самую обычную землю. Дошел примерно до середины комнаты и опустился на колени, поставив рядом чадящую лампу и не слишком представляя, что нужно делать.

Отец когда-то говорил, что от тана в такой момент требуется совсем немного — всего-то и делов, что выкопать ямку и высыпать туда прах предшественника.

Однако Альнбар Расхэ неожиданно засомневался, что это будет уместно. Он никогда не делал этого раньше. Кроме действующего тана, в ритуальный зал никто и никогда не спускался. О том, что за таинство творилось за старой деревянной дверью, тоже никто и никогда не говорил. Но это выглядело как-то… неправильно, что ли? Мелко. Унизительно для того человека, каким был его отец.

Просто закопать и уйти…

Видит небо, не так Альнбар Расхэ представлял себе прощание с отцом. И совсем не так видел ритуал воссоединения с умершими родичами, о котором когда-то читал в умных книгах.

В этом месте веками хоронили его предков.

Здесь лежал прах множества танов, что правили родом до него. И каждый из них был по-своему великим человеком. Каждый сделал для рода столько, сколько смог. Они… именно эти люди… стояли у истоков величия рода Расхэ. Именно их останки лежали в основании такого же древнего, многократно достраиваемого и перестраиваемого родового поместья. Они даже после смерти всеми силами стремились помогать потомками. Служили роду и в жизни, и после.

И за все эти заслуги удостоились лишь того, чтобы их похоронили вот так?

Именно поэтому никакую ямку тан Альнбар, конечно же, копать не стал, а вместо этого зачерпнул одной рукой горсть земли, второй собрал со дна урны небольшую горстку праха. После чего смешал одно с другим. Зажал в кулаке. И, прикрыв глаза, постепенно, неторопливо, высыпал обратно на землю, отпуская при этом не только прах, но и боль, душившее его отчаяние, молчаливо прощаясь и вспоминая все хорошее, что когда-то сделал для него отец.

Да. Именно так. Вдумчиво. Мысленно прося у него прощение за допущенные в прошлом ошибки. Отпуская заодно и свои собственные грехи. Но при этом сохраняя самое важное — память… светлую, немного грустную, неимоверно дорогую память о важном для него человеке, которую и он, и его потомки пронесут в веках и по мере возможности преумножат то наследие, что оставил после себя Горус Расхэ.

Когда последняя песчинка оказалась на земле, тан Альнбар с облегчением выдохнул и почувствовал, что невыносимая тяжесть, которая витала над ним с того самого момента, когда ему сообщили о смерти отца, действительно стала меньше. Грызущее душу отчаяние отступило. Боль потери притихла. Так, как если бы он на самом деле искренне поговорил с отцом и так же искренне с ним простился.

А потом ему подумалось, что на самом деле прощание далеко не окончательное. Ведь если молодой тан все сделал правильно, то душа Горуса Расхэ далеко от этого места не уйдет. Вернее, нет, не так. Она, конечно же, уйдет, но время от времени все-таки будет возвращаться. Чтобы, как и раньше, помогать, направлять, подсказывать. Тем самым укрепляя незримую, но воистину нерушимую связь между прошлыми и нынешними поколениями, которая в старшем роду Расхэ была особенно сильна…

«Адрэа!»

Я вздрогнул и очнулся, обнаружив, что сижу на коленях и обеими руками упираюсь в землю, загребая ее сразу всеми пальцами так, словно от этого зависела моя жизнь. Из носа снова идет кровь. В глазах все плывет. За левое ухо отчаянно кусает не на шутку встревожившийся йорк. А перед внутренним взором до сих пор стоит холодный полутемный подвал, освещаемый лишь трепетным огоньком неимоверно древней лампады…

Впрочем, это быстро прошло, и очухался я почти сразу. Вспомнил, кто я такой, зачем сюда пришел. И тогда же неожиданно сообразил, что нахожусь в точности над тем самым ритуальным залом, в котором только что побывал вместе с Альнбаром Расхэ. И точно так же, как он тогда, ощущал, прямо-таки чувствовал незримую связь, которая, несмотря ни на что, все же связывала меня с его родом.

Это было странное ощущение.

В какой-то момент мне даже почудилось, что на поляне я не один. Как будто появился кто-то за спиной, молча и весомо положив ладони на мои напрягшиеся плечи. Как будто шепнул на ухо, что род теперь всегда со мной.

Однако когда я обернулся, рядом никого не оказалось. Один лишь ветер гулял между подрастающими деревьями, да тихонько шелестела листва, словно пытаясь убедить, что мне на самом деле показалось.

«Адрэа, — с ноткой беспокойства повторила Эмма, когда я закрутил головой и принялся настойчиво обшаривать поляну найниитом. — У тебя проблема с даром. Второстепенная ветвь проявляет все более отчетливые признаки дестабилизации. Кажется, ты перенапрягся».

«Да. Наверное, — так никого и не обнаружив и несколько успокоившись по этому поводу, отозвался я, а затем оторвал от уха сердитого йорка и с кряхтением поднялся с земли. — Пора домой. Ну в смысле в школу. Не то лэн Даорн будет волноваться».

Эмма что-то неодобрительно проворчала, Ши тоже недовольно заурчал. Но я уже не слушал и вместо того, чтобы препираться, просто расщепил границу, окутался найниитовой броней и со всей доступной скоростью помчался к ближайшему порталу, чтобы успеть вернуться к ужину.

По дороге Эмма по моей просьбе скинула еще одну смс-ку наставнику, сообщив, что со мной все в порядке и что я скоро буду. Лэн директор на это ответил коротко, что услышал, после чего я счел нужным еще немного ускориться и действительно успел примчаться к шести, так что шею мне никто так и не намылил.

Поужинали мы тоже вместе, благо ученики к тому времени уже поели и разошлись по корпусам. Ну а мы спокойно посидели в столовой, я сообщил наставнику, что, кажется, начал делать успехи в плане обращения к памяти рода. Рассказал о своих видениях. Дополнил рассказ сделанными в процессе наблюдениями. Поначалу, правда, сомневался, стоит ли говорить, что меня внезапно потянуло в провинцию Расхэ, но потом решил, что скрывать не буду. И не упомянул разве что об убежище, потому что это было уже опасно. Тогда как об остальном рассказал без утайки, и лэну директору это, разумеется, не понравилось.

— Адрэа…

— Я был очень осторожен, — примирительно поднял руки я, прекрасно понимая, что у него есть повод для беспокойства. — Найниитовая броня, расщепление границ… я и портал туда не повел, чтобы следов не оставить. Честное студенческое. Там даже ауры моей нет. Не говоря уж о чем-то большем.

— Зачем тебя вообще туда понесло? — хмуро поинтересовался наставник, прекрасно понимая, что от всего на свете меня не убережет и тем более не удержит.

Я озадаченно поскреб затылок.

— Дайн его знает… Желание наведаться на родную землю возникло у меня не сразу и совершенно спонтанно. Зато после всего случившегося у меня появились некоторые мысли по поводу этих видений.

— Очень подозрительно, что процесс ускорился именно сейчас, да еще и без явных на то причин.

— Согласен. Но, возможно, дело все в том, что я, сам того не зная, повторил некоторые действия, которые когда-то совершал тан Расхэ, и именно это их подтолкнуло.

— То есть ты считаешь, что для памяти рода важны не только прямые запросы, но и конкретные действия?

— Скорее, ассоциации, — качнул головой я. — Видение у зеркала, видение у его дома…

Про проект «Гибрид-1» я, само собой, умолчал, но смысл и без того был понятен.

— У меня вообще сложилось впечатление, — продолжил я, видя, что наставник внимательно слушает. — Что память рода охотнее реагирует именно тогда, когда я вольно или невольно оказываюсь в похожей ситуации. Воспоминания всплывают произвольно. Иногда даже бессистемно. Дают информацию о разных периодах жизни тана. Но сейчас я заметил, что они достаточно четко привязаны к месту — раз, причем необязательно к одному и тому же, а просто к похожему. Для них имеет немалое значение антураж — два, как будто зрительный контакт запускает цепочку воспоминаний, и тогда они становятся более полными, чем раньше. Наконец, сегодня я обнаружил, что при таком способе активации памяти рода получаю не просто видения, но и информацию, которая имеет отношение к показываемой ситуации. Так сказать, сопутствующие воспоминания, без которых сложнее понять основное. И это очень необычно.

— Думаю, тебе следует сделать паузу, — после небольшого раздумья заметил наставник. — Надо получше во всем этом разобраться. Да и ветвь разума ты сегодня явно перенапряг.

Я согласно угукнул, мысленно порадовавшись, что лэн Даорн знает далеко не все. А потом в очередной раз поднес вилку ко рту, перехватил внимательный взгляд наставника и… понял, что меня опять вот-вот накроет.

— Альнбар, ты меня слушаешь? — с нескрываемым подозрением осведомилась Эльза, уставившись на сидящего напротив супруга.

Семейный ужин несколько затянулся, тан Альнбар вернулся поздно, чувствовал себя уставшим, но при этом думал о состоявшейся поездке в Нарк с мрачным удовлетворением.

Его приказ найти женщину с заданными параметрами старый летописец Картус выполнил на отлично. Более того, нашел для своего тана не одну, а сразу пять возможных претенденток, которые подходили если не по всем, то по большинству требований тана. Правда, трое из них оказались слишком юны, чтобы претендовать на роль матери его внебрачного ребенка. Первой едва-едва исполнилось шестнадцать, остальные были еще младше. Одна, наоборот, имела уже достаточно зрелый возраст и года через три — пять вполне могла утратить способность к полноценному материнству. Тогда как по возрасту и положению подошла лишь одна — некая лаира Сельена Гурто. Коренная жительница Нарка. Молодая, замужняя, но без детей. И имеющая в своей родословной достаточно интересные связи.

Правда, магического дара у нее не было. Как и у ближайших родственников женского пола на два поколения назад. По мужской линии дар, напротив, имелся, но настолько грязный, испорченный многочисленными примесями, что по факту мог и не подойти.

Тем не менее неделю назад тан Расхэ все-таки показал отпечатки ее ауры одной из набирэ. Дело это оказалось непростым, пробиться без предварительной записи удалось с большим трудом. Но удвоенная сумма за консультацию в конце концов решила проблему, так что провидица оценила линии вероятности для задуманной таном идеи и, как ни странно, подтвердила, что в этом союзе у Альнбара Расхэ родится не просто одаренный, но и обладающий Талантом сын.

Тан, правда, отнесся к этому заявлению с некоторой долей сомнения. Один раз ему уже предсказали одаренных детей и, к сожалению, ошиблись. Причем он был настолько неосторожен, что намекнул об этом провидице, отчего та неожиданно рассердилась, сказала, что провидцы видят лишь самые яркие варианты будущего, после чего наговорила про его сына много такого, чему тан был бы рад, но все еще опасался верить. Заявила, что для рода Расхэ он станет настоящим спасением. После чего поняла, что в ее словах все равно сомневаются, и в сердцах выгнала недоверчивого гостя, велев ему больше никогда к ней не возвращаться.

Тан, конечно, ушел, раздираемый на части противоречивыми чувствами. Но потом немного походил. Остыл. Подумал. И вскоре… разумеется, под личиной… все-таки навестил перспективную девушку, чтобы составить с ней конфиденциальный разговор.

Из той информации, которую ему дали, тан Альнбар доподлинно знал, что лаира Сельена Гурто, в девичестве Вохш, родилась и выросла в небогатой семье, с ранних лет имела проблемы с властной матерью, часто с ней конфликтовала, поэтому с радостью выскочила замуж чуть ли не за первого встречного. И теперь влачила жалкое существование в какой-то халупе на окраине Нарка, перебиваясь с хлеба на воду и отчаянно мечтая выбраться из нищеты.

Мать, с самого начала не одобрившая выбор дочери, отказалась помогать молодой семье финансово. Супруг, хоть и старался, зарабатывал мало. Сама Сельена гробила свою жизнь и здоровье сразу на двух работах. Поэтому появление тана… естественно, тот пришел к ней под иллюзией… стало для нее чуть ли не даром небес, и лаира Гурто, услышав необычное предложение, не погнала гостя с порога сразу, а, напротив, внимательно выслушала и вместо того, чтобы оскорбиться, неожиданно задумалась.

Суррогатное материнство… искусственное оплодотворение…

Тан, будучи не старым еще мужчиной, в принципе мог бы зачать ребенка и обычным путем. Шансы на рождение одаренного наследника в этом случае были бы статистически выше. Но он не хотел предавать супругу — раз. Да и набирэ его заверила, что таких жертв не понадобится — два. Поэтому в конечном итоге он все же выбрал искусственное оплодотворение и именно его предложил лаире Гурто, решив, что с естественным в случае чего еще успеет.

Предложение в плане оплаты было более чем щедрым. И оно, что немаловажно, не требовало от женщины изменять мужу. О детях лаира тоже мечтала. С деньгами у них в семье было туго, поэтому Сельена после первого разговора попросила несколько дней на раздумье. Посоветовалась с супругом. И вот сегодня тан Альнбар еще раз съездил к ним под личиной, чтобы окончательно договориться и обсудить последние детали.

Более того, уже через две недели семья, согласно заключенному магическому договору, должна была перебраться в провинцию Расхэ и приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Сельена, согласно тому же договору, на официальных началах устраивалась в поместье горничной, тогда как ее супругу была предложена должность конюха и достойная оплата, раза в три превышающая его нынешние заработки.

При этом по договору родившийся ребенок… если, конечно, набирэ сказала правду… по настоянию будущей матери и с согласия тана официально должен был числиться за четой Гурто. Растить и воспитывать его до поры до времени тоже будут они. О его настоящем отце никто и никогда ему не расскажет. Тан, в свою очередь, обязался обеспечивать молодую семью финансово и пообещал не вмешиваться в судьбу мальчика до тех пор, пока у того не откроется соответствующего уровня дар.

При этом если окажется, что набирэ дала верные прогнозы, и мальчик, помимо дара, станет обладателем родового Таланта, то тан планировал официально принять сына в род и полностью обеспечить его будущее.

Если Таланта все-таки не будет, то он дал обещание, что ребенка хотя бы обучат в младшей школе и дадут возможность служить роду на общих основаниях.

Ну а в случае, если мальчишка все-таки не обретет ни дара, ни Таланта, обязанности тана по его финансовому благополучию закончатся по достижении мальчиком шестнадцати лет. После чего молодой человек будет волен сам распоряжаться свой судьбой, потому что тану после этого возраста он станет совершенно неинтересен.

Все это требовало от тана Расхэ произведения некоторых действий, которые для большинства его подчиненных должны будут оставаться тайной. Надо было найти надежную клинику и договориться о процедуре искусственного оплодотворения. Надо было обеспечить и донору, и суррогатной матери абсолютную анонимность. Надо было уже сейчас заняться вопросами поиска подходящей школы…

Да много чего тану предстояло сделать. Так что супругу сегодня он и правда слушал не очень внимательно.

— Альнбар! — сердито воскликнула лэнна Элизабет Расхэ, когда поняла, что мысли мужа витают где-то далеко и от нее, и от их совместного ужина. — Ну послушай же меня хотя бы несколько мэнов!

Тан опомнился и, неохотно вынырнув из напряженных раздумий, посмотрел на жену.

— Прости. Отвлекся. О чем ты говорила?

— Я хочу, чтобы наших мальчиков осмотрел лэн Алнум Шосхэ, — все еще сердито сообщила супруга. — Говорят, он лучший в том, что касается задержки развития у молодых магов. И я очень надеюсь, что он сможет подсказать причины наших проблем.

Тан согласно кивнул.

Признаться, за последние дни он настолько увлекся решением другого вопроса, что на какое-то время едва не позабыл про своих законных детей, и теперь ему стало за это чуточку стыдно.

— Конечно. Я не против, если он осмотрит мальчиков.

— Вот и хорошо, — с облегчением выдохнула супруга. — Тогда я ему позвоню. И очень надеюсь, что в скором времени проблема с Талантом все-таки разрешится.

Тан на это снова кивнул. На этот раз молча. Однако про себя подумал, что с приглашением стороннего специалиста Эльза, пожалуй, сильно затянула. Он еще несколько лет назад начал говорить на эту непростую тему. Но она все отнекивалась. Утверждала, что у них еще есть время. Успокаивала себя и его. Пыталась сделать все сама. Просила подождать…

А теперь зачем приглашать стороннего специалиста, если и без него ясно, что одной диагностикой проблему не решить? Тем более когда тан уже давно все сделал сам. В том числе неоднократно показывал и мальчишек, и слепки их аур самым разным специалистам. Искал самых лучших. Платил огромные деньги. С ног сбился, пытаясь выяснить, почему его дети ущербны. Но никто из тех, к кому он обращался, так и не смог сказать, почему же это произошло.

Это было неправильно. Ненормально. Это ставило под сомнение его положение и как мага, и как главы рода, и как мужчины. Тогда как Эльза… зная о проблеме, она все равно ждала слишком долго. Неоправданно медлила. И спохватилась лишь тогда, когда тан уже сделал все возможное, но потерпел поражение и начал искать другие пути решения, о которых она, дай тэрнэ, никогда не узнает…

— Адрэа! — потряс меня за плечо наставник, тем самым заставив прийти в себя. — Дайн тебя возьми… это что, снова было видение? Прямо сейчас?

Я с усилием моргнул и положил обратно вилку, которую так и не донес до рта.

При этом рука у меня явственно подрагивала. В башке все шумело и гудело. Видел я, правда, уже нормально. Соображал и того лучше. Но, как и наставнику, мне тоже не нравилось, что чужие воспоминания стали прорываться так часто. К тому же в такое время, когда я был к этому не готов.

— Пойдем-ка в лазарет, — нахмурился лэн директор, когда я вздохнул, помотал головой и сообщил, что все в порядке. — Не нравится мне это. Не должны они беспокоить тебя настолько часто. Да еще и без всякого повода.

Я, естественно, возражать не стал. Да и сам, признаться, не понимал, что же их спровоцировало. Нет, в убежище еще ладно. Там все было пропитано духом тана Расхэ, как и на пепелище, некогда бывшим ему домом.

Но сейчас-то что?

Что я сделал такого, чтобы меня снова накрыло?

«Адрэа, у тебя дестабилизировался дар, — тем временем напомнила Эмма. — И ментальная активность настолько повышена, что это выглядит неестественно».

Вот об этом я и говорю.

Так что я вместе с наставником поспешил добраться до единственного целителя в школе. А по дороге в лазарет не на шутку задумался, что же мы скажем лэну Нортэну, если про обряд памяти рода знать ему не следует, а говорить о возникшей проблеме как-то нужно. К тому же целитель понятия не имел, до какой степени у меня развит дар. Ведать не ведал, что у двух моих ветвей теперь есть дополнительные отростки. Распространяться об этом тоже было запрещено. Диагностику за пределами школы Харрантао проходить было нельзя. И вообще, предстоящее общение с лэном Нортэном виделось мне несколько проблематичным.

Тем не менее в лазарет я все-таки пришел, предоставив лэну Даорну самому выбирать выражения. Но еще до того, как он начал говорить, я увидел лежащий на столе доктора, исчерканный вдоль и поперек лист бумаги. Там, правда, не было ни написано, ни нарисовано ничего конкретного, кроме загадочным образом извивающихся линий, окружностей и совершенно бессистемно поставленных наклонных палочек. Ну то есть человек в рассеянности просто чиркал грифелем по бумаге.

Но мне почему-то привиделись в этом переплетении буквы.

Причем совершенно конкретные буквы.

После этого у меня в голове снова что-то щелкнуло. Комната перед моими глазами стремительно расплылась. Виртуальные буквы «р», «с», «а», «э» и «х» завертелись перед моим носом, как сумасшедшие, а потом совершенно естественным образом выстроились в название прекрасно известного мне рода, а следом за ними, словно со дна океана, в моей памяти проступил и древний родовой герб, при виде которого я мысленно чертыхнулся и окончательно поплыл, понятия не имея, что увижу на этот раз и почему память рода посчитала, что это важно.

[1] Местная разновидность птиц, по внешнему виду и повадкам напоминающих голубей.

Глава 6

Тан Альнбар стоял и молча смотрел на медицинский модуль, под прозрачной крышкой которого, тихонько сопя, безмятежно спал и видел сны трехлетний мальчишка.

Как и было уговорено в магическом контракте, Сельена Гурто действительно своевременно зачала, выносила и благополучно родила сына. Однако мальчишка, которого тан сейчас видел в модуле, оказался болен, поэтому с самого начала плохо набирал вес, неохотно ел, мало спал, да и вообще оказался достаточно проблемным ребенком, от которого, признаться, биологический отец уже давно не ждал ничего путного.

Адрэа Гурто, прямо скажем, его разочаровал.

Еще при рождении у ребенка было диагностировано столько патологий, что первые два года его жизни прошли в бесконечных консультациях с целителями. Причем дело оказалось настолько серьезным, что поначалу даже опытные специалисты опасались давать долгосрочные прогнозы.

Тем не менее мальчишка выжил. Здоровье его, щедро оплаченное из казны рода, тоже постепенно пошло на поправку. Но он все равно рос настолько слабым и болезненным, что тан Альнбар искренне удивился, когда месяц назад в родовом гнезде Расхэ случился знатный переполох, вызванный тем, что малолетний сын одной из горничных ненароком взял да и поджег молнией дверь в своей комнате.

Тан Расхэ поначалу в это не поверил. Потом искренне усомнился, что молния была достойна его внимания. Однако прибывший на место целитель, обследовав мальчика, сообщил, что в семье Гурто нежданно-негаданно появился сильный самородок, да еще и с приличным магическим потенциалом, который во взрослом возрасте обещал превратиться во что-то по-настоящему толковое.

Известие, надо признать, поставило тана в тупик, потому что так рано дар даже у его старших детей не открывался. Тем не менее сопляка он все-таки забрал в лабораторию. Наглядно убедился, что тот действительно одарен. А затем… чем дайн не шутит… чисто на всякий случай, не особенно надеясь, что Талант так сразу себя проявит, тем более у бастарда с подпорченной родословной… все-таки провел дополнительные тесты и вот теперь со смешанным чувством смотрел на лежащего в модуле ребенка, не понимая, как ему реагировать.

Тестирование показало, что уже сейчас, в три года, мальчишка обладал совершенно отчетливыми признаками наличия Таланта, да еще и с уклоном в тот самый раздел, о котором тан мечтал для своих законных детей.

Инженер…

Да, это казалось невероятным, но зачатый в пробирке, выношенный неодаренной матерью, насквозь больной и слабый до безобразия пацан оказался в этом плане даже лучше, чем родившиеся в законном браке дети.

Более того, тан, хоть детям до пяти лет и не рекомендовалась повышенная нагрузка, не погнушался протестировать мальчика дважды. И оба раза программа показала — да, Талант действительно есть. Правда, пока еще было не очень понятно, какая именно его грань открылась у маленького Адрэа. Но это были уже детали.

Кстати, имя, которое дала пацану мать, тану тоже совершенно не понравилось. Он предпочел бы, чтобы сопляка назвали Адриан. Или же Ардэн. Может быть, Адарин или просто Арин.

Но Сельена Гурто назвала его как девчонку. Сюсюкалась с ним, как с больным щенком. Излишне опекала. Баловала. Вырастила из него опасливого, настороженного, недоверчивого, боящегося всего на свете ребенка. И тан, глядя на того, с кем отныне было связано будущее его рода, испытывал очень двойственные чувства, не желая ни принимать этого странного пацана, ни тем более доверять ему судьбу своей семьи.

К тому же он не испытывал к нему ни привязанности, ни сочувствия, ни каких бы то ни было других положительных эмоций. Напротив, этот мальчик напоминал ему об обмане, на который тан пошел, чтобы уберечь свой род от вымирания. К тому же теперь, когда Альнбар Расхэ доказал все, что хотел, и выяснил, что на самом деле с ним как с носителем дара все в полном порядке, в его душе снова всколыхнулись нехорошие подозрения. Снова появились недостойные мужчины мысли. И снова, как четыре с небольшим года назад, он задумался о причинах происходящего. Потому что лежащий перед ним мальчишка… этот чудом выживший, невесть каким образом обретший магический дар, да еще и умудрившийся заполучить отцовский Талант ребенок… одним своим видом доказывал, что в свое время тан был совершенно прав и что проблема с его старшими детьми связана вовсе не с ним самим, а, скорее всего, с его дражайшей супругой.

Что это за проблема, почему так получилось…

Это ему еще только предстояло выяснить. Но незаконнорожденного мальчишку он не любил еще и за то, что тот заставил его во второй раз усомниться в Эльзе. Одним своим появлением обнажил старые раны. Породил новую волну недоверия. И вынудил прорасти в душе биологического отца те самые ядовитые ростки, которые вполне могли разрушить и его жизнь, и его семью, и вообще все, что было Альнбару Расхэ дорого.

При этом тан прекрасно понимал, что останавливаться уже поздно. Знал, что должен непременно докопаться до правды и выяснить все до конца. Но если эта правда окажется такой, что из-за нее пострадает остальная семья… Быть может, лучше этому мальчишке было бы и не рождаться. Или же исчезнуть из жизни тана до того, как тот поймет, что совершил непоправимую ошибку.

В какой-то момент Альнбар даже поймал себя на мысли, что больше не хочет, чтобы у этого ребенка проявился полноценный Талант Инженера. Но отступать было некуда. Время для раздумий прошло. Поэтому тан собрался с мыслями. Отключил медицинский модуль. Вернул сонного пацана встревоженным родителям и во всеуслышание объявил, что забирает мальчика на воспитание ввиду обнаружения потенциально интересного дара и несомненной пользы, которую этот дар способен принести роду Расхэ.

Сельена после этого откровенно разнервничалась и даже напросилась к главе рода на личную аудиенцию. Но магический договор держал ее крепче любых цепей, поэтому с решением тана она смирилась, но при этом буквально выпросила, на коленях вымолила, чтобы ее малыш… ее дорогой и любимый Адрэа… все-таки рос в семье. Хотя бы до восьми лет, пока ему не настанет время отправиться в школу.

Тан Альнбар, впрочем, и не планировал раньше времени вводить пацана в род, да и сейчас откровенно сомневался, что тот действительно окажется полезным. Однако во время последующего тестирования выяснилось, что Талант у мальчика действительно особенный: способностей к управлению найниитом никто из чистокровных Расхэ раньше не показывал. Поэтому когда пацан случайно отыскал в лаборатории и заигрался с прототипом автономного модуля второй модели, в душе у тана Расхэ воцарился такой неистовый раздрай, что он уже не знал, плакать ему или смеяться.

Тем не менее мальчишку на обучение он действительно взял. Опыты с найниитом, естественно, продолжил. Но если как маг маленький Адрэа его вполне устраивал, то как человек…

Тана Альнбара откровенно раздражало, что мальчик упорно его боится. Бесконечно злило, что маленького засранца каждый раз, когда он ошибался, приходилось успокаивать. Он был послушным, но безынициативным. Не сказать что глупым, но при этом отчаянно трусливым. А еще изнеженным, капризным, слабовольным. Из-за чего его обучение выдалось настолько трудным, что тан сто раз себя проклял за то, что сразу не отобрал пацана у мягкосердечной матери и не начал воспитывать его как подобает мужчине.

Но делать нечего. Приходилось раз за разом отвлекаться и тратить кучу времени на всякую ерунду. До тех пор, пока сопляк наконец не привык к манере общения тана и не убедился, что от слез и хныканья гораздо больше вреда, чем пользы. Не говоря уже о том, что манипулировать главой рода, да еще и таким примитивным образом, ему по определению было не дано.

После этого дело наконец-то пошло на лад. Вопрос со школой к тому времени тоже благополучно решился. Однако о проблеме своих старших детей тан отнюдь не забыл и, как только получил подтверждение, что нужная ему набирэ… а после скандала с ее коллегой ждать ответа на свой запрос ему пришлось без малого три с половиной года… все-таки готова его принять.

К сожалению, с провидцами никогда нельзя было быть уверенными в том, что они согласятся на встречу. В прошлый раз ему помогли большие… вернее, ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ деньги. Но тогда он поспешил. Незаслуженно обидел вредную бабку. И вот теперь за недоверие его наказали. Более того, ему нужна была не абы какая провидица, а совершенно конкретная. Ради этого он согласился подождать. Ради этого стерпел сам факт того, что его так долго игнорировали. Но на сей раз суровый тан дал себе слово быть сдержаннее и во что бы то ни стало получить ответы на терзающие его вопросы.

— Нет, — сказала пожилая провидица, лица которой он традиционно не увидел. — Это совсем не те вероятности, которые я видела в судьбах твоих детей в прошлый раз.

Тан Альнбар от такого вердикта опешил.

— Как это?!

— Вот так, — спокойно отозвалась провидица. — Когда твой отец пришел ко мне за помощью, он принес отпечатки твоей ауры и ауры твоей будущей супруги. После этого, как ты помнишь, и с тобой, и с ней я встретилась лично. И каждому из вас… в том числе и твоей невесте… я дала одно и то же предсказание. В браке у вас должно было родиться трое детей: двое мальчиков и одна девочка. Мальчики — одаренные с отцовским Талантом. Девочка — одаренная с материнским Талантом. Таково было ваше будущее. И таково было будущее ваших общих детей.

— Что же тогда изменилось? — растерянно посмотрел тан на закутанную в драймарант до самых глаз бабку. — Почему мои дети Талант так и не обрели?

— Ты разве не понял, что я сказала? — сурово нахмурилась провидица. — В прошлый раз я видела одни линии вероятностей. А сейчас они совсем другие!

— Что?!

— Что слышал, — сварливо отозвалась она. Увы, но набирэ никогда не отличались ни почтением к своим гостям, ни уважением к чьим-либо титулам. — То, что ты мне сейчас показал, не имеет никакого отношения к тому, что я видела в твоем будущем в прошлый раз. Это не те дети, которые должны были у тебя родиться. Поэтому и дар у них может быть другим. И Таланта может не быть. Вот так.

У тана после этого потемнело в глазах, и он аж пошатнулся, прекрасно помня, что провидцы никогда не лгут.

— Как же так? — прошептал он, все еще не веря… не имея сил поверить в такую страшную правду. — Не может этого быть!

Сидящая напротив него бабка сурово сдвинула седые брови, но потрясенный до глубины души мужчина этого даже не заметил. Вся его жизнь в одночасье перевернулась. Все его надежды сегодня рухнули. К тому же «чужие» дети были еще не таким страшным явлением, раз они родились в законном браке. Однако, чтобы убедиться в этом до конца, он все же достал из-за пазухи еще один отпечаток ауры и, положив его перед набирэ, помертвевшим голосом попросил на него посмотреть.

— Нет, — снова покачала головой смилостивившаяся и не отказавшая ему в помощи провидица. — Это не та аура, которую показывал мне когда-то твой отец. Вернее, внешне они идентичны, но линии вероятности от этой ауры совсем иные, чем от исходной. Так что это не та женщина, на которой ты должен был жениться.

— Не та… — эхом повторил окончательно убитый тан. И, на мгновение прикрыв потяжелевшие веки, тихо добавил: — Ты не могла ошибиться?

— Нет. Идентичных аур с разными судьбами не бывает. Даже у близнецов они отличаются. Поэтому здесь показана ненастоящая аура. Проще говоря, ты принес мне снимок обычной иллюзии.

— Иллюзии? — едва заметно вздрогнул он. — Выходит, нас обманули…

— Судя по всему, да. Приводили ко мне одну невесту, а замуж выдали другую. Поэтому и дети у вас не такие, как были напророчены. Поэтому, сынок, все в твоей жизни пошло наперекосяк.

У тана Альнбара после этого словно небо рухнуло на плечи и появилось чувство, что в этот самый миг его жизнь рассыпалась, как картонный домик, которые его мальчишки любили в детстве собирать.

Норасхэ его обманули…

Норасхэ его предали…

Это ведь они выдавали за него Эльзу. Они клялись отцу, что передают в род Расхэ ту самую женщину, которую он выбрал.

Получается, невесту действительно подменили? Но когда? И на кого? Кто тогда та женщина, что уже не первое десятилетие незаконно носит имя лэнны Элизабет Расхэ?

— Благодарю, — сухо сказал тан Альнбар, поднимаясь со стула и забирая со стола важные доказательства. — Вы очень мне помогли.

— Только не делай глупости, сынок, — со вздохом посоветовала ему провидица. — И не руби с плеча, хорошо?

«Не буду, — мрачно подумал тан, выходя из комнаты и накидывая на плечи плащ. — Вот чего точно я делать не буду, так это глупостей. Однако с тестем нужно срочно поговорить. И пусть он попробует объяснить, по какой причине род Норасхэ вдруг решил объявить нам войну…»

«С возвращением, — сказала Эмма, как только я пришел в себя и открыл глаза. — Как себя чувствуешь?»

Я прислушался к себе и огляделся.

Так. Сижу на полу. В позе покоя. Ничего, насколько я могу судить, не разрушил и не взорвал. По крайней мере, пол, стены, потолок и даже письменный стол нашего доктора остались на месте. Хотя ни самого доктора, ни лэна директора почему-то рядом нет.

И вот это, откровенно говоря, было непонятно.

Хотя, быть может, их смутил накрывший меня и искрящийся электрическими разрядами купол?

Так он вроде небольшой. Все-то полтора майна[1] в диаметре. Не чета тому, что я в свое время создал, когда переходил на второй уровень.

Ах да, мой дар…

«У меня такое впечатление, что с моим даром не все в порядке, — заметил я, не торопясь менять позу и давать всем знать, что пришел в себя. — Я его ощущаю как-то странно».

«Конечно. У тебя второстепенная ветвь подросла. Причем на целую ступень и по всем ответвлениям сразу. А вот магия разума скакнула сразу на две, так что могу тебя поздравить — теперь ты даже не нулевка, а маг разума с полноценным первым уровнем. И в этой связи я настоятельно советую тебе не глупить и как можно скорее надеть блокиратор».

Я вместо ответа погасил купол и вывел перед собой проекцию дара.

Хм. И правда, второстепенная ветвь у меня значительно подросла, причем в длину, и в толщину. Да и ее отростки стали выглядеть гораздо симпатичнее, больше походя теперь не на обычное дерево, а на распушившуюся елку.

Ветвь времени и ветвь порталов тоже изменились к лучшему. Ветвь сна и вовсе подтянулась почти на райн[2], словно ее клещами вытянули.

Ветвь разума я, естественно, тоже нашел. И приятно удивился, обнаружив, что вместо жалкой пупырки на основном стволе теперь виднелась вполне себе приличная веточка, на которой, как ни удивительно, уже сейчас наметились крошечные, пока еще едва угадываемые, но все-таки дополнительные отростки.

«Выходит, видения меня не зря стали посещать настолько часто», — заключил я, когда убедился, что мне это не привиделось.

«Да и частая смена периодов дестабилизации и стабилизации, которые ты демонстрировал тхаэрам, тоже не прошли даром. То же самое происходило со второстепенной ветвью после каждого твоего видения. И каждый раз при этом ты напрягал ветвь разума до такой степени, что она, не будучи на это рассчитанной, всеми силами стремилась подрасти».

«Ну вот и подросла, — хмыкнул я, убирая проекцию и поднимаясь на ноги. — Но почему ты сразу меня об этом не предупредила? Я бы тогда заранее подготовился, да и доктора бы не пугал».

«Потому что после Мадиара подобные изменения то по одной, то по другой сопряженной ветви случались с тобой постоянно. Причем по несколько раз на дню. И каждый раз самопроизвольно проходили. Сегодня они просто были чуть более выраженными, чем всегда. Угрозы для тебя это не несло. Остальные показатели, за исключением ментальной активности, оставались в норме. А резко подскочили буквально за мгновение до того, как ветвь пошла в рост. Поэтому я успела только усадить тебя на пол и активировала основную ветвь, чтобы тебе не мешали. А с остальным твой дар благополучно справился сам, так что в принудительной блокировке он действительно не нуждается. Ну за исключением ветви разума, конечно, но не потому, что она нестабильна, а сугубо по той причине, что ты пока еще не умеешь ею управлять».

Я немного постоял, подумал и кивнул.

«Сколько я был в отключке?»

«Двадцать четыре мэна и сорок один сэн[3]».

«Немного», — приятно удивился я.

«Да. Как и говорил субъект «мастер Майэ», теперь даже после смены уровня твой дар не будет доставлять особых проблем».

Я вместо ответа поднял руку и, набив короткую смс наставнику, чтобы не волновался, уселся обратно на стул. И не напрасно. Потому что не успел я как следует заскучать, как в лазарет на всех парах влетел взъерошенный целитель и при виде меня тут же воскликнул:

— Адрэа, как твое самочувствие?!

Увидев, что следом за ним в кабинет вошел и лэн Даорн, я успокаивающе махнул рукой им обоим.

— Нормально. Поводов для паники нет. В диагностике тоже не нуждаюсь. Но мне будет нужен хороший блокиратор, а еще учитель по магии разума. И желательно побыстрее.

— Что значит, не нуждаешься в диагностике? — обалдело воззрился на меня доктор. — Гурто, да ты в своем уме?! Ну-ка быстро полезай в модуль!

— Не надо, — к вящему изумлению доктора вмешался лэн Даорн. — Он теперь сам себе ходячая диагностика. И в своем собственном даре разбирается лучше меня или вас. Адрэа, я так понял, ты все-таки взял еще одну ступень?

Я быстро кивнул.

— Ага. По магии разума сразу две, поэтому и сказал, что без учителя больше не обойтись.

— Тот блокиратор, что мы привезли с собой, подойдет?

— Думаю, да. Но на всякий случай надо будет запастись вторым, потому что я пока и сам не знаю, чего ждать от новой ветви.

— Будем решать проблемы по мере поступления… Пойдем, — окончательно вогнал в ступор целителя мой наставник, прямо у него на глазах нарушив целый ряд непреложных правил. — Тебе надо поесть, помыться и переодеться. И никаких магических нагрузок в течение суток, хорошо? Мастер Даэ заранее меня предупредил.

Я поднялся и укоризненно на него посмотрел.

— О чем речь? Я же себе не враг.

— Тогда марш в столовую. Через рэйн жду тебя на полигоне. И будет хорошо, если к тому времени наш с тобой второй учитель будет в курсе этой ситуации. И да, лэн Нортэн… — на мгновение обернулся лэн директор. — Понимаю, что вас это, вероятно, шокирует, но у Адрэа теперь совсем не та траектория развития, которую мы планировали раньше. И совсем не тот дар, который был еще два года назад. Так что в дополнительной помощи он действительно не нуждается, умения, которые он в себе развил, помогают ему восстанавливаться на порядок быстрее, чем любому другому ученику. Поэтому я хорошо понимаю ваше беспокойство, чрезвычайно благодарен вам за участие, но все же попрошу о случившемся не распространяться и больше не настаивать на диагностике. Теперь это официально разрешено только целителям школы Харрантао.

Лэн Нортэн озадаченно поскреб затылок.

— Ну если так…

— Я ведь не зря просил вас сегодня не вмешиваться, — мягко улыбнулся лэн директор, а потом вдруг обернулся и строго на меня посмотрел. — Так, ученик. Ты все еще здесь?

Я спохватился и метнулся к выходу, крикнув по пути:

— Уже нет!

— Ну и ладно, — успел я напоследок услышать облегченный вздох нашего славного доктора. — Как всегда, лэн, я вам верю. И вы в любом случае можете на меня рассчитывать.

Дальше я уже прислушиваться не стал, потому что с некоторых пор на лэна Нортэна действительно можно было положиться. После чего добросовестно отправился сначала за блокиратором, ну а уже потом занялся всем остальным, включая второй ужин и посещение малого учебного полигона, где, как оказалось, меня уже ждали. Причем не только лэн Даорн.

— Ну-ка, ну-ка, — потер сухие ладошки мастер Майэ, которого я известил о желании его увидеть с помощью печати. — Говоришь, еще один уровень взял? Да-а… вижу. Очень хорошо. И как раз тогда, когда было нужно. Хотя с магией разума ты явно поторопился, но я даже спрашивать не буду, каким именно образом ты ее простимулировал. Да еще и без блокировки дополнительных ветвей.

Я благоразумно смолчал, радуясь хотя бы тому, что меня допрашивать не будут. Хотя во время позднего ужина все равно успел придумать для себя достаточно правдоподобную легенду, которая если не сегодня, то после возвращения в Таэрин точно пригодится. Просто потому что мастер Даэ был не в пример любопытнее своего учителя. И настолько любил все выяснять до конца, что точно по этому поводу потом привяжется.

— Так, — тем временем отступил на шаг мастер Майэ и деловито огляделся. — Учить тебя я пока буду сам, раз Рао не может надолго отлучаться из крепости. И начнем, как обычно, с самого простого. Но с ним тебе не возбраняется заниматься во снах, это существенно ускорит процесс. А еще ты по возможности будешь выполнять упражнения самостоятельно. У тебя ведь есть программа-симулятор?

Я так же молча кивнул.

— Какого направления?

— Общего.

— М-м. Надо поставить другую, с упором на менталистику, хотя для начала и такая вполне сойдет. Открой-ка мне экран. Я покажу тебе упражнения для новичков.

Я послушно активировал браслет, развернув перед собой приличный по размерам экран виртуальной программы-симулятора. После чего мастер Майэ коротко объяснил, что с ней делать. Напомнил, что перед занятиями нужно отключать блокиратор. Заодно предупредил, чтобы заниматься я начинал на полигоне, а не в учебной комнате. После чего строго-настрого наказал до завтра вообще ничем себя не грузить и, как обычно, исчез, не соизволив даже попрощаться.

— Ну что, маг разума первой ступени? — выразительно посмотрел на меня наставник, когда мы наконец остались одни. — Ничего больше не хочешь мне рассказать?

— Хочу, — с готовностью ответил я. После чего на всякий случай все-таки заглянул внутрь границы, проверил субреальность. И лишь убедившись, что учитель действительно ушел, спокойно уселся на маты. — Как вы уже поняли, у меня еще одно видение было. Вернее, даже два. Но рассказ получится долгим. И, как и мне, он вам наверняка не понравится.

[1] 1 майн равен 5,2 м.

[2] 1 райн равен 2,6 см.

[3] Секунда.