#11 Печать пожирателя
Глава 1 - Пять лет спустя
29 мая 2041 года. Подмосковное поместье Апостоловых.
“Ласточка” плавно заложила вираж, и в иллюминаторе открылся вид, от которого на мгновение забылась давящая усталость.
Внизу, в обрамлении темнеющего леса и извилистой ленты реки, лежало моё поместье - земельный надел, пожалованный пять лет назад вместе с титулом барона.
В центре здоровенного участка в несколько гектар возвышался белокаменный особняк в стиле, который архитекторы назвали “нео-имперским с элементами магического конструктивизма”. Он отражал последние лучи заходящего солнца.
От трёхэтажного здания к югу террасами спускался парк с идеально подстриженными живыми изгородями, серебряными гледичиями, чьи листья шелестели даже в безветрие, и аллеей сияющих сфер, уже начинавших мерцать в вечерних сумерках.
К западу виднелся тренировочный полигон с манекенами и мишенями, а к востоку - спокойная гладь озера.
На севере расположилась масса построек - начиная от казарм моей личной гвардии, до лабораторий, конюшен, гаражей, и прочей мелочёвки.
Это было не просто имение. Это был оплот, крепость - символ того, чего я сумел достичь, начав всё с чистого листа.
Пять лет…
Целых пять лет прошло с того дня, когда я, обессиленный и пустой, стоял у окна в квартире отца. Пять лет упорного, изматывающего труда. Я не просто вернулся к тому, с чего начинал. Я прорвался дальше.
Уровень Магистра - немалое достижение для того, кто пять лет назад был “нулём”. Да что там “немалое”?! В мире за всю историю магии не было подобного прецедента! Никто не развивался так быстро!
А главное - я вернул часть навыков Пожирателя. Не ту слепящую, вселенскую мощь, что бушевала во мне раньше, а нечто более сдержанное, контролируемое. Тонкий, но абсолютный контроль над крошечными, по прежним меркам, потоками энергии.
Я снова мог поглощать, впитывать, трансформировать - пусть и не всё, что прежде. Никаких эмоций, памяти и материи. Никаких масштабов, способных погасить звезду или прото-божество…
Но… достаточных, чтобы выжить в этом новом, опасном мире.
Сегодняшний рейд в Урочище “Серый Зев” на севере Урала оставил после себя привычный горький привкус.
Силы хватило, чтобы отбиться, заблокировать аномальный выброс и даже уничтожить пару мелких тварей, пополнив свои запасы редких ингредиентов. Но до полного запечатывания разлома, как я делал когда-то, было ещё далеко. Рейдов пятнадцать-двадцать, если там не вырастет что-то новенькое…
В костях и мышцах ныла усталость, а на языке стоял привкус озона и тлена.
АВИ с почти неслышным шипением коснулся посадочной площадки из полированного гранита позади особняка. Дверь отъехала, и в салон ворвался прохладный вечерний воздух, пахнущий хвоей, влажной землёй и дымком из камина - запах дома, запах покоя...
На заднем крыльце, под светом магических фонарей, стояли двое.
Первой была Илона.
Моя Илона... В простом тёмно-зелёном платье, её рыжие волосы, собранные когда-то подаренным мной обручем, словно живое пламя впитывали последний свет дня. Рядом с ней, уцепившись в складки платья, стоял маленький трёхлетний мальчуган с чёрными, как у меня, волосами и огромными, золотистыми, как у матери, глазами.
Я сошёл на землю, и тяжёлые ботинки глухо стукнули по камню. Усталость мгновенно отступила, сменившись тёплой, почти болезненной волной нежности.
Илона встретила мой взгляд, и в её глазах я прочёл всё - и любовь, и тревогу, и безмерное облегчение.
А потом маленькая фигурка сорвалась с места и помчалась ко мне.
- Папа! Папа прилетел!
Я наклонился и на бегу подхватил его на руки.
- Привет, проказник! Ну что, натворил дел, пока меня не было?
- Не-а!
- Честно?
- Не-а...
Я рассмеялся, и Дмитрий, названный в честь деда (призрак до сих пор ржал над этим и говорил, что так не принято, что он ещё не отошёл в мир иной) вцепился мне в шею маленькими, но удивительно сильными ручками, и его смех, звонкий и чистый, как колокольчик, разогнал последние тени ада прошедшей недели.
Илона подошла следом, поцеловала меня и тоже обняла.
- Мы скучали.
- И я скучал, дорогая.
- Ты мне задолжал, Апостолов…
- Дай хоть переоденусь…
Сдержанный кашель, донёсшийся сбоку, привлёк моё внимание. На краю посадочной площадки застыли в почтительных позах двое мужчин.
Первый - Андрей Игнатьевич, мой управляющий. Бывший офицер, участвующий в битве за Москву и получивший серьёзное ранение, чья выправка и аккуратно подстриженная седая бородка кричали о дисциплине и порядке громче любых слов.
Второй - Витя Громов, начальник моей личной охраны. Массивный, как скала, с бычьей шеей и взглядом, успевшим за долгие годы службы в спецназе увидеть всё, что только можно. На его бронежилете поблёскивали руны активной защиты.
- Барон, - первым начал Андрей Игнатьевич, сделав лёгкий кивок, - Добро пожаловать домой. Поздравляю с успешным завершением операции в “Сером Зеве”. Служба безопасности доложила, что угроза нейтрализована.
- На текущем этапе - да. Но работы ещё полно… В любом случае, это ерунда, по сравнению с тем, что было в Карелии, - отмахнулся я, всё ещё не выпуская Диму, который устроился у меня на руках, уткнувшись носом в шею.
- Тем не менее, - вступил Громов, его голос был низким и глухим, словно подземный гул, - Пока вы были в пути, из Кремля поступил запрос. Его Величество Государь желал бы вас видеть. Лично. Вам передали пакет с предварительными данными.
Я почувствовал, как по спине пробежали лёгкие, холодные мурашки. Не страх, а скорее… раздражение. Предсказуемое и утомительное.
- Отправьте посыльного Его Величеству. Пусть передаст, что завтра к девяти утра я буду в его распоряжении и составлю ему компанию, - сказал я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ничего, кроме почтительной готовности, - А сейчас я хочу поужинать с семьёй.
- Так точно, барон, - кивнул Громов, и в его каменных глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее понимание.
Оба поклонились и удалились вглубь дома, оставив нас одних.
Я поставил Диму на землю, и он, тут же схватив меня за палец, поволок к дому, что-то оживлённо лопоча о новом деревянном драконе. Илона шла рядом, и её пальцы мягко переплелись с моими.
Идя по освещённой аллее к сияющему огнями особняку, я не мог отогнать от себя навязчивую мысль.
Пять лет.
Всего пять лет прошло с той поры, когда моя жизнь была сплошным водоворотом. Убийство Распутина, побег из столицы, погони, схватки с древними богами, путешествия в забытые Урочища, риск, адреналин, ощущение, что каждый день может стать последним…
Вся эта сумасшедшая, дерзкая, смертельно опасная гонка!
И куда всё это делось?
Превратилось в… ответственность. В монотонность совещаний, отчётов и бесконечных бумаг. В стабильность распорядка дня, где даже вылазки в Урочища стали рутиной, а не приключением.
Теперь я - барон Апостолов, официальный глава новой структуры под личным патронажем Императора. Название у неё было длинное и казённое, но суть сводилась к одному: сдерживание угроз, исходящих от Урочищ.
Теперь мы практически не могли их уничтожать, как раньше - без Эфира и силы Ядра Юя это было подобно попытке вычерпать океан чайной ложкой. Но благодаря моему опыту и развитию разработок “Маготеха” и РАН, мы научились их локализовывать, укреплять барьеры, предсказывать всплески активности.
Время от времени, собрав все силы и ресурсы, нам даже удавалось “запечатать” особенно опасный разлом и вытянуть из него всю изменённую магию, развоплотить её.
Это была война на истощение, медленная, методичная и неблагодарная. Иногда я ловил себя на мысли, что скучаю по прежнему хаосу. По тому Марку, который мог одним усилием воли переписать реальность.
Теперь же…
Теперь мне приходилось делать это с помощью докладных записок, штата сотрудников и утверждённых смет.
Подумав об этом, я едва не рассмеялся. Да уж, слышал бы ты себя, маркелий А’стар, молодой бог, который в своё время…
Эх, даже не верится, что всё это было со мной…
И как живут мои родственники, которым сотни тысяч, миллионы лет?! Неудивительно, что они становятся такими бесчувственными придурками, как Ур-намму или Титанос.
Даже не уверен, что мне хотелось бы такой же участи.
Отдав ещё пару распоряжений своим людям, я сходил в душ, переоделся и мы с женой и сыном устроились в малой столовой - уютной комнате с панелями из красного дерева и огромным камином, который сейчас, разумеется, пустовал.
Запах жареной дичи с можжевельником и свежеиспечённого хлеба был раем после химической вони Урочища. Дмитрий, усаженный в высокий детский стул, с энтузиазмом уплетал картофельное пюре с паштетом из дикого гуся, периодически показывая на меня ложкой и что-то радостно восклицая.
Я в ответ то и дело кидал в него хлебные комочки, заставляя смеяться ещё сильнее.
Илона налила мне бокал красного вина. Её взгляд был тёплым, но в уголках глаз таилась лёгкая озабоченность.
- Кстати, хотела тебе кое-что рассказать, - начала она, как бы между прочим, тоже отламывая кусочек хлеба и макая его в гуляш, - Наш маленький погромщик пару дней назад устроил здесь небольшой коллапс.
Я поднял бровь, отпивая вино.
- Очередной шедевр на стене? Или снова разобрал по винтику охранного голема?
- Хуже, - рыжая усмехнулась, - Он, гуляя с няней по саду, умудрился незаметно для всех “сожрать” три защитных артефакта, закопанных по периметру розового сада.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно. Дима полностью опустошил их. Андрей Игнатьевич потом полдня бегал с прибором, не понимая, почему контур безопасности поместья выдаёт ошибку. Оказалось, наш сын просто прошёл мимо и почувствовал, что там “вкусно пахнет”.
Я не смог сдержать смех - громкий и искренний. Дима, услышав мой хохот, тоже засмеялся.
- Ну, чему тут удивляться? - я покачал головой, смотря на сына с гордостью и некоторым изумлением, - Весь в меня. Рано у него способности пожирателя проснулись... Яблочко от яблони…
Илона тоже рассмеялась, и в её золотых глазах заиграли хитрые искорки.
- Видимо, не только пожирателя, но и… - она намеренно сделала драматическую паузу, обводя взглядом нашу богатую гостиную, парк за окном и всю эту роскошь, - …кое-чего ещё. Не каждый ребёнок может на таком инстинктивном уровне чувствовать и поглощать сложные магические конструкции. Это уже не просто голод, это… чутьё, присущее...
Я понял, к чему она клонит. К тому, о чём мы предпочитали не говорить вслух. К моему божественному, иномировому происхождению.
- Жёнушка, угомонись! - я снова рассмеялся, но на этот раз в моём смехе прозвучала лёгкая, предупредительная нотка. Я протянул руку через стол и накрыл ладонь Илоны своей, - Мне достаточно и тех “признаний”, что официально задокументированы в указах Его Величества. Титула Первого Пожирателя Империи с меня на ближайшую сотню лет хватит. Не будем пугать ребёнка раньше времени моими… генеалогическими особенностями. Пусть пока просто будет сыном своих родителей.
Илона вздохнула, но улыбка не сошла с её лица. Она перевернула свою руку и сжала мои пальцы.
- Пусть так, ты же знаешь, что я просто шучу, дорогой. Но готовься, барон, к новым счётам от “Маготеха” на восстановление защитных контуров. Вот увидишь - наш маленький “наследник” в ближайшее время явно ещё не раз проверит прочность твоего кошелька.
Продолжая перешучиваться, мы закончили ужин, а после я подхватил на руки сонного Дмитрия, который уже с трудом моргал, уткнувшись щекой мне в плечо.
Запах детского шампуня и чего-то безоговорочно родного вытеснил из ноздрей последние шлейфы тлена Урочища. Я отнес сына в детскую, уложил в кроватку под балдахином, сотканным из легчайшей шелковой иллюзии, мерцающей крошечными звездочками, и принялся рассказывать импровизированную сказку - и не смог удержаться, чтобы эта сказка не была о звёздном страннике, который прибыл на Землю чтобы спасти её.
К концу этой сказки Дима кое-как что-то пробормотал, сжав в кулачке край одеяла, и почти мгновенно уснул, его дыхание стало ровным и глубоким. Постояв над ним еще мгновение, я только покачал головой - ну и ну, у меня сын…
До сих пор никак поверить не могу. Не думал, что у меня появится наследник в таком юном возрасте. Ладно тысяча лет, две - три - но не двести пятьдесят же!
Хмыкнув про себя, я погасил свет и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
В дальнем конце коридора меня уже ждала Илона.
Она прислонилась к дверному косяку наше спальни, и в её позе, в темнеющих зрачках, читалось молчаливый вопрос - и обещание. Весь день, всю эту бесконечную неделю напряжения, я носил на себе панцирь барона, магистра, солдата. Теперь, под её взглядом, он треснул.
Я не сказал ни слова. Просто шагнул к ней, и мои губы нашли её. Это был не нежный поцелуй, а жесткий, жаждущий, страстный! Она ответила мне с той же силой, её пальцы впились в мои волосы, притягивая ближе. Вкус вина с ее губ смешался с её собственным, уникальным вкусом - сладковатым, с лёгкой горчинкой, как спелый гранат.
- Марк… - прошептала она, отрываясь на секунду… Её дыхание было горячим и прерывистым.
Я в ответ лишь подхватил её под бедра, толкнул дверь комнаты, затащил туда и прижал к стене. Она обвила ногами мой пояс, и мои руки сами потянулись к застежке её платья. Ткань с шелковистым шуршанием поддалась, обнажая горячую кожу. Мои пальцы скользнули по её спине, ощущая под ладонью мурашки и легкую дрожь.
Илона запрокинула голову, обнажив шею, и я прильнул губами к её пульсирующей вене, чувствуя, как бьётся её сердце - в унисон с моим.
Мы не говорили.
Из нас вырывались лишь глухие стоны, прерывистое дыхание и шепот моего имени, который она вдавливала мне в губы с каждым новым поцелуем. Она стащила с меня рубашку, её руки прижимались к моей спине, к старому шраму, оставленному одной из тварей Урочища.
Мы добрались до кровати, оставляя за собой след из разбросанной одежды.
В полумраке, в луче лунного света, падающего из окна, тело Илоны казалось высеченным из мрамора. Я покрывал его поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже, ощущая солоноватый вкус её кожи, вдыхая пьянящий аромат, смешанный с запахом её духов и нашего общего возбуждения.
А потом мы сплелись воедино.
Ее стоны, сначала тихие и прерывистые, становились громче и увереннее с каждым моим движением. Она повторяла мое имя, то шепотом, то срываясь на хриплый крик, когда я находил особенно глубокий ритм. Ее пальцы бродили по моей спине, то лаская, то впиваясь в мышцы и оставляя на коже следы своего нетерпения.
В какой-то момент она оказалась сверху, замерла на мгновение…
Её глаза, темные и бездонные в полумраке, поймали мой взгляд, а затем она принялась двигаться. Это было гипнотическое, чувственное покачивание бедер, затем более резкие движения.
Илона запрокинула голову, и свет луны скользнул по изгибу её шеи, по каплям пота на ключицах. Я держал её за бедра, помогая ей, следуя за её ритмом, зачарованный видом её наслаждения.
Опустив руки на мою грудь, она наклонилась ко мне, и наши губы снова встретились в жгучем поцелуе. Её грудь скользила по моей коже, а её волосы падали нам на лица, словно создавая интимный шатер. Мы двигались так, пока её дыхание снова не стало сбиваться, а стоны не перешли в отчаянные мольбы.
Это был не просто секс. Это было сражение и спасение одновременно. Ярость и нежность. Каждое наше движение было клятвой, а каждое прикосновение - молитвой.
Она принимала меня всего - и того героя с плакатов, и того обескровленного пожирателя, и того просто уставшего мужчину, который боялся не справиться. В её объятиях, в её стонах и цепких пальцах, я снова становился просто Марком.
Её Марком.
Мы двигались в этом неистовом, но интимном танце еще долго, снова и снова меняя угол и ритм, продлевая наслаждение, откладывая неизбежную развязку…
- Марк, я не могу больше… я сейчас…
Позже, когда страсть улеглась, сменившись довольным умиротворением, мы лежали, прислушиваясь к биению наших сердец. Голова жены покоилась на моей груди, а мои пальцы лениво перебирали ее распущенные рыжие волосы, пахнущие цветами.
- Было… Классно, - сонно пробормотала она.
- О да, мне тоже понравилось.
- Ляжешь спать сейчас?
- Может, чуть позже.
- Трудоголик…
- Что уж тут поделать, - так же тихо ответил я, целуя её в лоб, - Приду чуть позже.
- Чтобы утром был на месте, понял? - снова пробормотала она, отворачиваясь, - У меня на тебя много планов…
Я тихо рассмеялся, высвободился из её объятий, натянул брошенные на пол брюки и вышел в коридор. Тело было расслабленным, мышцы приятно ныли, а на губах все еще оставался её вкус...
Тяжесть дня снова навалилась на плечи, но теперь это была знакомая, почти ритуальная усталость.
Я прошел по длинному коридору, поднялся на третий этаж и разблокировал магические печати своего кабинета.
Дубовая дверь с инкрустацией из обсидиана и серебра была не просто дверью. Воздух перед ней звенел от сконцентрированной мощи. Я приложил ладонь к холодной поверхности, чувствуя, как узоры под пальцами на мгновение вспыхнули бирюзовым - ответный импульс моего собственного, скромного резерва Искры. Послышался тихий щелчок, и дверь бесшумно отъехала в сторону.
Воздух внутри был прохладным, пах старой кожей переплетов, полированным деревом и озоном от работающих магических кристаллов. Кабинет был моей крепостью в крепости.
Стены, усиленные сплавами с добавлением измельченного праха добытых из Урочищ тварей, поглощали любые звуки и попытки ментального сканирования. На полках стояли не только книги, а артефакты-хранилища (даже допуск в карманное измерение, которое мы с Илоной сконструировали заново - прошлое сгинуло во время сражения с Ур-Намму вместе с моей квартирой).
Над камином висел не просто мой портрет, а сложный резонатор, гасящий любые попытки дистанционного наблюдения.
Я опустился в кресло за массивным столом из черного дерева и запустил голографический интерфейс. Панели вспыхнули в воздухе, предлагая гору неотвеченных сообщений, отчётов и сводок. С тоской взглянув на эту цифровую лавину, я принялся за работу - методично, как привык за эти годы.
Сначала - оперативная сводка по Урочищам.
Карта мира была испещрена пульсирующими точками разного цвета: от тревожного жёлтого до густо-багрового. “Серый Зев” теперь отображался спокойным синим - локализован.
Но другие...
Особенно тревожил кластер в Юго-Восточной Азии и растущее пятно в центре бывшей Германии. Они по-прежнему разрастались, это был неизбежный процесс, подобный эрозии.
Но сводки показывали, что в последние месяцы их экспансия замедлилась. Благодаря усилиям моего ведомства, созданной нами сети мониторинга и тем немногим “запечатываниям”, что мы могли себе позволить. Это была не победа - рутинная, ежедневная борьба за сдерживание, и сегодня мы в ней ещё чуть-чуть преуспели.
Я переключился на мировые новостные потоки.
И здесь картина была... странной. После победы над Ур-Намму мир на короткий миг охватило ликование, эйфория единства перед лицом космического ужаса.
Но сейчас... Сейчас его сменила какая-то непонятная, густая напряженность. Никаких громких конфликтов, открытых войн - но в аналитических отчётах моих людей пестрели слова: “необъяснимое ужесточение риторики”, “внезапные торговые ограничения”, “закрытие магических архивов для международных исследователей”.
Страны, плечом к плечу отражавшие атаки тварей, теперь смотрели друг на друга с подозрением, причины которого ускользали от любой логики. Было ощущение, что все замерли в ожидании какого-то толчка, но что его должно вызвать - было совершенно непонятно.
Эта тишина, это напряженное затишье бесило меня куда сильнее любой открытой угрозы.
Когда на часах отобразилось три часа ночи, все сводки были изучены, самые неотложные дела разобраны, ответы на письма написаны - но сон всё никак не шёл.
Привычная усталость странным образом перешла в нервное, тревожное бодрование. Отголоски дневного боя, странная мировая напряженность и даже теплота, оставшаяся на коже после Илоны - всё это смешалось в голове в беспокойный коктейль. Сидеть в кабинете, в четырех стенах, стало невыносимо.
Я вышел через потайную дверь, ведущую на лестницу и тайный выход прямо в парк.
Ночной воздух был прохладен и свеж, пах дымом из камина, мокрой после вечернего полива землёй и сладковатым ароматом ночных цветов. Я сделал глубокий вдох.
Ночью моё поместье преображалось.
Это была не просто усадьба, а тщательно спроектированный оборонительный комплекс, замаскированный под райский уголок. По границам территории, скрытые ландшафтным дизайном и иллюзиями, стояли магические разработанные Салтыковым и мной ретрансляторы, создававшие купол пассивного сканирования и подавления.
Деревья в парке были высажены не просто так: их корни имели биокомпоненты сложных артефактов и образовывали природный резонансный контур, усиливавший мои способности - а кроны скрывали сенсоры движения и тепловизоры.
Даже изящные фонари со сияющими сферами были на самом деле портативными генераторами щитов, способными в мгновение ока создать энергетический барьер.
И это не говоря о более “стандартных” мерах защиты, вроде систем ПВО, магических усилителях, спрятанных повсюду атакующих и защитных артефактах, и прочих признаках прогрессирующей паранойи.
Что тут скажешь - я всегда ожидал нападения… А безопасность семьи была для меня приоритетом.
Я шёл по гравийной дорожке, и мои шаги отдавались глухим скрипом в ночной тишине. Из тени здоровенного дуба показался один из охранников в камуфляже, с автоматом, чьй приклад был покрыт резными рунами. Он отдал честь, молча, лишь кивнув. Я ответил тем же.
Система безопасности была выстроена мной лично - многоуровневая, перекрывающая все слепые зоны. Помимо людей, по территории патрулировали замаскированные под садовых гномов големы (которые так любил разбирать сын), а в небе невидимо кружили дроны-невидимки, сканирующие магический фон.
Здесь, в этом рукотворном раю, я мог позволить себе на секунду расслабиться.
Почти.
Я дошёл до озера. Его гладь, чёрная и неподвижная, отражала луну и звёзды. На причале покачивалась небольшая, но быстрая лодка с магическим двигателем - ещё один путь для экстренной эвакуации - у дальней части озера был замаскирован портал прямиком в поместье Салтыкова или Кремль - на выбор.
Всё было продумано.
Всё должно было быть безопасно.
Так почему же на душе всё равно скребли ледяные когти тревоги?..
Именно в этот момент, когда я стоял, глядя на воду, и пытался унять это смутное беспокойство, тихий, но настойчивый вибросигнал раздался у меня в кармане. Это был не обычный коммуникатор, а старый GSM телефон с шифрованным каналом, доступ к которому был всего у пары десятков человек в Империи.
Я достал устройство, похожее на гладкий чёрный камень.
Экран активировался, но на нём не было ни номера, ни имени - лишь мерцающий код, который я узнал сразу.
Я поднёс старый телефон к уху.
- Слушаю.
Голос в трубке был знакомым, но лишённым привычной светской непринуждённости. Он был тихим, сжатым и металлическим.
Юсупов.
- Марк, доброй ночи. Извини, что беспокою так поздно, но… Нам нужно поговорить. И этот разговор не терпит отлагательств.
Глава 2 - Ночная беседа с Инквизитором
“Ласточка” с пронзительным шепотом разрезала утреннюю дымку, застилавшую подмосковные поля. Я откинулся в кожаном кресле пилота, чувствуя, как вибрации корпуса через спинку передаются в уставшие мышцы.
Пилота на такую встречу я не взял. А вчерашний рейд в “Серый Зев” и бессонная ночь давали о себе знать тупой тяжестью за глазами и легким подрагиванием пальцев на рукоятках управления. За иллюминатором проплывали покрытые росой ковыли, а вдали темнел островок леса - та самая нейтральная полоса, где было решено встретиться с Юсуповым.
Посадка была мягкой, почти бесшумной. Шасси глухо уперлись в упругую землю, подняв запах влажной полыни и нагретого за ночь чернозема. Я заглушил двигатели, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь трелями жаворонков и шелестом ветра в траве.
АВИ Инквизитора, угловатый и без опознавательных знаков, уже стоял в сотне метров, похожий на хищную стрекозу. Дверь отъехала, и из нее вышел Руслан Юсупов. Граф, глава Инквизиции.
Он почти не изменился за прошедшие годы.
Всё тот же аристократический профиль, подтянутая фигура в строгом тёмно-сером костюме, не по-полевому безупречном. Но в глазах, когда-то пустых оболочках для чужого духа, теперь горел свой, острый и пронзительный, ум. Ум человека, который знает цену и долгу, и свободе. Он участвовал в той бойне, видел, во что может превратиться Москва. Это знание навсегда осталось в его взгляде - тень былого ужаса, приглушенная железной волей.
Хотя… Это же знание осталось в его взгляде с того момента, как я спас его от Распутина…
Я толкнул дверь АВИ и спрыгнул на землю. Пахучие стебли полыни зашуршали о голенища сапог.
- Руслан, - кивком головы поприветствовал я его, экономя время на церемониях, - Раненько ты решил переговорить. Что случилось?
- Барон, - его голос был ровным, без эмоций. Он не стал тратить время на светские любезности, на вопросы о семье или поместье. Это было мне только на руку, - Благодарю, что нашёл время. Проблема возникла… деликатная. И, полагаю, входящая в сферу твоих интересов.
Он обвел взглядом бескрайнее поле, будто проверяя, не спрятался ли кто в высокой траве. Инстинкты, вдолбленные парой десятилетий службы, никуда не делись.
- Я слушаю, - я скрестил руки на груди, чувствуя, как под курткой отзывается ноющей болью старый шрам.
И в тот же миг предчувствие, холодное и противное, заскреблось где-то под сердцем. Подобный вызов на тайную встречу посреди ночи редко сулит что-то хорошее…
Юсупов нахмурился, его тонкие пальцы сжали планшет с гибким, сворачивающимся экраном, который он достал из внутреннего кармана.
- В последние месяцы по глубинке, в основном в сельских районах, прокатилась волна… странных случаев. Необъяснимых. Какое-то непродолжительное время местные власти списывали это на бытовое сумасшествие или пьянство, но мои люди на местах почти сразу копнули глубже и...
Он сделал паузу, в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое.
- И что же они нашли? - спросил я.
Странное начало разговора… Проблемы из глубинки редко доходили до стола главы Инквизиции. Если уж он лично здесь, то наверняка стряслось что-то серьёзное.
- Одержимость, - отчеканил Юсупов, - Но не та, что описана в старых манускриптах. Не демоническая, не духовная… А нечто иное.
- Одержимость? - переспросил я. Пальцы сами потянулись к тому месту на груди, где под курткой скрывался шрам от атаки хтонической твари, - Руслан, я видел одержимых. Это либо проклятые психи, либо артефактное влияние, либо вселение духи. Крики, пена у рта, простое изгнание во всех трёх случаях. Что в этом такого нового для Инквизиции? Сорок первый год на дворе, у вас сотни метод по “очищению” таких кадров.
- Новое то, Марк, что они не кричат, - голос Юсупова стал тише, но от этого лишь напряжённее, - Не пускают пену изо рта, не бросаются на прохожих с ножом. Они… молчат. И живут своей жизнью, пользуются нейрочатами, водят автомобили с магическими движками, ходят на работу.
- Ты серьёзно? Это что, нелегальная миграция… Духов?
- Смешного мало. Такие спокойные они до поры до времени. А потом что-то щёлкает и… Начинается жесть.
Юсупов активировал планшет. Голографические изображения замерцали в воздухе между нами. Картинка была отрывистой, зачастую смазанной, снятой на камеры наблюдения с ИИ-детекцией аномалий или на мобильники очевидцев. Но от этого всё выглядело не менее жутко.
- Вот, - Инквизитор ткнул пальцем в один из файлов, отметив его название “Орловская губ., имение “Дубравка””, - Мелкопоместный дворянин, отставной ротмистр гвардейских броне-кирасир. Участник сражения за Москву. Уважаемый человек, увлекался разведением лошадей. Две недели назад система “Умный Дом” в его имении, в полночь, зафиксировала нештатное проникновение в конюшню. Странным образом, но камеры показали, что это был он сам - хоть и не признали его за своего. Он… он зарезал всех лошадей, своих любимцев, дорогих скакунов. Не просто зарезал - выложил их внутренности и сердца в сложный узор, напоминающий фрактальную антенну. Когда его попытались скрутить слуги и големы-охранники, он… раскидал всех, едва не поубивал людей, и языком, обмазывая его в крови, на стене написал несколько символов. Знаков, которых нет ни в одной известной нам базе данных, ни магической, ни лингвистической. Потом улыбнулся в камеру и попытался перерезать себе горло. Последний уцелевший голем чудом остановил его - мужика скрутили, и теперь держат… В нашем отделении.
Я смотрел на фото и видео: седой мужчина с благородными чертами лица, в дорогом кашемировом свитере, залитый кровью, с пустым, почти сонным выражением глаз.
В них не было ни безумия, ни ярости. Лишь холодная, нечеловеческая отрешённость.
- Другой случай, - Юсупов листал дальше, его лицо было каменной маской, - Вологодская глубинка, деревня Заречье. Простая женщина, оператор автоматизированных теплиц, мать пятерых детей. Никогда не была замечена в противозаконной деятельности - управляла агродронами, следила за показателями фотосинтеза на планшете, укладывала детей спать под колыбельные нейросети. А три дня назад отключила на складе химикатов камеры, заперлась там с младшим, трёхлетним сыном - и, судя по остаточным энергетическим следам, провела там какой-то ритуал. Когда соседи и местный участковый выбили дверь, они увидели, что… стерильным хирургическим скальпелем она вырезала сыну на спине сложную руну. А когда ритуал был завершён - попыталась сжечь склад, заблокировав все выходы и облив стены бензином. Ребёнка чудом откачали с помощью полевого регенератора. Сама женщина, уже будучи в наручниках с подавителем магии, в ответ на все вопросы лишь напевала искаженную, зацикленную колыбельную, которую её нейросеть сгенерировала неделю назад.
Воздух вокруг вдруг показался мне густым и спертым.
Я будто бы наяву ощутил запах крови, озона от сгоревшей электроники, едкой химической гари и сладковатого, приторного душка паленой плоти и пластика.
- И таких случаев десятки, - голос Юсупова, жесткий и ровный, вернул меня в реальность, - По всей Империи - но обязательно за пределами Москвы и Петербурга. Купец-логист в Казани, который десятилетиями вел честную торговлю с использованием блокчейн-сетей, вдруг ночью в своем офисе нарисовал кровью из порезанной ладони неизвестный никому символ и принес в жертву собственного кота, обложив его тело дорогими шелками. Девушка-инженер на ткацкой фабрике в Иваново, тихоня, ответственная за обслуживание станков ЧПУ, ночью заманила свою подругу в цех утопила её в резервуаре с охлаждающей жидкостью для лазерных резаков, бормоча что-то о “возвращении”.
- Общее у этих случаев есть?
- Ничего. Ни социальное положение, ни образование, ни прошлое, ни цифровые следы в нейросетях! Никакой логики - это совершенное случайные люди.
- А допросы? - спросил я, чувствуя, как внутри закипает знакомая, холодная ярость. Бессилие перед необъяснимым врагом всегда злило меня больше всего, - Что говорят те, кого взяли живыми? Подвергали нейросенсорному сканированию? Анализу остаточной магии?
Юсупов тяжело вздохнул и выключил планшет, голограммы погасли.
- Болтать с ними бесполезно - либо молчат, либо несут бессвязный бред, либо высмеивают мастеров допроса.
- Но что-то же должно их объединять?
- Кое-какие мои размышления… Я плотно погрузился в изучение этого феномена, и установил некую закономерность. Сначала, когда эта волна одержимости только началась, “переключение” происходило быстро. Человек менял поведение - это фиксировали опросы родственников и близких - и через день-два после этого уже совершал нечто ужасное. Сейчас… Сейчас “инкубационный период” растянулся, и совершенно непонятно, когда меняется человек. Они могут жить неделями, месяцами, ничем не выдавая себя, их социальные рейтинги остаются в норме, нейрочаты - чисты.
Он посмотрел на меня, и в его глазах, обычно таких собранных, я увидел то же самое, что чувствовал сам - раздражение от собственного бессилия перед неизвестным. Тихая злость перед эпидемией, которая не оставляла следов вплоть до самого момента чудовищного взрыва.
- Мы не понимаем, откуда это берётся, Марк. Мы не понимаем, какая у них цель, кроме как акты бессмысленного, ритуализированного насилия. И мы не понимаем, что их объединяет. На первый, да и на второй взгляд - абсолютно ничего. Ни общей локации, ни контактов, ни потребляемого контента. Ничего...
Его слова повисли в воздухе.
Размышляя об услышанном, я отвел взгляд от Юсупова, уставившись на покачивающиеся под ветром стебли ковыля.
Ну прекрасно… Ещё одна проблема, ещё один хаос, грозящий выйти из-под контроля…
- Понимаешь, Руслан, - я произнёс медленно, подбирая слова, чувствуя, как усталость давит на плечи словно реальная тяжесть, - это всё, конечно, тревожно. Очень. Но Инквизиция - одна из самых мощных структур Империи. У вас есть сети, агенты, доступ ко всем архивам РАН и “Маготеха”. Связь с Тайной Канцелярие, благословение нашего Отца-батюшки Императора… Зачем тебе я?
Юсупов не моргнув глазом выдержал мой взгляд. В его позе читалась не просто настойчивость, а решимость.
- Есть две причины.
- Любопытно будет услышать, только прошу - без театральных пауз. Мне ещё хочется поспать, а через пять часов меня ждёт Император.
Юсупов коротко кивнул.
- Первое - происходящее нельзя афишировать, - просто ответил он. Его голос стал тише, но твёрже, - Официальное расследование, бумаги, комиссии… Слухи утекут мгновенно и начнётся паника. Уже начинается, если честно - в тех регионах, где это произошло. Люди шепчутся о порче, о “проклятье Урочищ”, об “обозлившихся мёртвых”, представляешь? Сорок первый год на дворе, а они будто верят в бредни двухвековой давности....
- Боишься, что об этом узнают в верхах?
- Нас завалят отчётами и запросами, Марк, а не результатами, ты же понимаешь...
Он сделал шаг ближе, и запах его дорогого парфюма смешался с запахом полыни.
- Мне нужна твоя помощь, Марк. Твои… каналы. Твои связи с теми, кто никогда не пойдет на контакт с Империей, но кто, возможно, доверяет тебе. Пожиратели, оставшиеся в тени в Индии. Египетские и Нефритовые чернокнижники, которые копаются в запретных гримуарах, недоступных нашим оцифрованным библиотекам. Вампиры из клана Шу, с их древней, нечеловеческой памятью. Твой дед, в конце-концов, с его знаниями Варг’шада. Все они видят и знают то, что скрыто от нас. Они чуют подвох там, где наши детекторы молчат. Но они… Не будут общаться ни с кем, кроме тебя.
Я сдавленно вздохнул, смотря на свою “Ласточку”, на идеально отполированный корпус, за которым лежал путь домой, к Илоне, к Диме, к горячему завтраку и груде ещё не разобранных вчерашних отчётов по Урочищам.
И ко встрече с Императором после этого.
А Юсупов предлагает мне ещё одну ношу..
- Руслан, я не могу разорваться, - мой голос прозвучал с неприкрытым раздражением, - У меня своя работа. Целая Империя Урочищ, которые не ждут, пока я буду рыскать по городам и весям в поисках призраков и слухов. У меня поместье, семья, обязанности перед Государем, в конце концов! Я не могу бросить всё и заняться частным сыском для Инквизиции.
- Это не частный сыск! - в голосе Юсупова впервые за наш разговор прорвалось раздражение. Но он тут же сдержал себя, понизив тон, - Это та же война, Марк - только фронт сместился. Сначала были Урочища, потом… Распутин… Потом Ур-Намму. Теперь это... Я не прошу тебя бросать всё. Я прошу хотя бы… Покопаться в своих архивах. В тех древних манускриптах, что ты привез из Нефритовой Империи. Позвонить своим… знакомым. Просто поинтересоваться. Не как барон Апостолов, а как Марка. Как человека, который однажды уже спас всех нас. Как человека, который спас лично меня. Как человека, который всегда находит выход.
Последние слова повисли в воздухе, и я закрыл глаза на секунду, чувствуя, как ветер остужает разгоряченную кожу.
- Хорошо, - выдохнул я, открыв глаза, - Я не стану обещать результата. И не стану тратить на это всё своё время - если так, то через год Урочища разрастутся как раковая опухоль. Но я… посмотрю. Покопаюсь в архивах. Пошлю пару запросов тем, кто, возможно, не пошлёт меня сразу куда подальше. Всё, что найду - передам тебе. Но это всё, Руслан, на что я сейчас способен.
- Занятно… - удивился Инквизитор, - Я… Кхм…
- Что?
- Видимо, я слишком рано перешёл к искренности, - скривился Юсупов, - И оставил кое-что неприятное напоследок… Подумал, что твой… энтузиазм резко возрастёт, когда ты узнаешь, кого из этих одержимых доставили в столицу для глубокого изучения последними. Буквально вчера вечером, почти одновременно с твоим возвращением из “Серого Зева”.
Мне не понравились его слова. Что-то холодное и тяжелое медленно поползло по спине. Юсупов, зная, что обязан мне жизнью, не стал бы играть в такие игры, если бы это не было важно.
- Руслан, ты же знаешь, как я ненавижу недомолвки и экивоки. О ком идёт речь?
Юсупов снова молча активировал свой планшет.
На этот раз он не показывал мне архивные фото или сводки - вместо этого запустил прямую трансляцию. Качество было идеальным, без искажений - сигнал явно шёл по закрытому каналу Инквизиции.
Экран показал стандартную камеру наблюдения в каземате. Свет был холодным, люминесцентным. Стены - из усиленного бетона с вплетенными рунами подавления магии. В центре камеры стояли две знакомые мне фигуры.
Они были в простых тюремных робах, но я узнал бы их из миллионов.
Игорь и Иван.
Мои “братья”.
Они не метались, не бились в судорогах - просто стояли спиной друг к другу, абсолютно неподвижно, как солдаты в карауле. Их лица, обычно такие оживлённые - Игоря с его вечной насмешливой ухмылкой, Ивана с простодушным, открытым выражением - были пустыми.
Совершенно пустыми! Глаза смотрели в никуда, зрачки расширены до предела, поглощающие свет. Но самое жуткое было не это.
Их губы шевелились. Бесшумно, в совершенной синхронности, они что-то повторяли, словно читая одну и ту же древнюю, забытую молитву. А их руки… их руки медленно, с неземной грацией, выводили в воздухе сложные, симметричные узоры.
Они не были магами - но от их пальцев исходило слабое лиловое свечение, которое тут же гасло в насыщенном магическими подавителями воздухе камеры.
- Охренеть… - ругательство сорвалось с моих губ шёпотом, полным неподдельного удивления.
- Да, - тихо сказал он, - Не хочется произносить этого вслух, но теперь это не просто чья-то чужая беда, Марк. Она, вроде как, твоя…
Глава 3 - Не Ясно
Утренняя усталость, раздражение, планы на встречу с Императором, завтрак с семьёй и тренировка малыша Дмитрия - всё это мгновенно испарилось и отложилось на неопределённый срок.
Страх... Страха не было. Игорь и Иван не были мне “братьями” в прямом смысле этого слова - и в отличие от Илоны и Димы (или даже призрака деда), я не испытывал к ним особой привязанности или симпатий.
Они были для меня чужими людьми - хоть и приятными, но…
Понимаю, кому-то подобное могло показаться странным - но к Арсу, Ане и Маше, с которыми мы прошли через огонь, воду и медные трубы, у меня привязанности было больше.
Но то, что объектами “заражения” стали именно они, могло быть плохим знаком… Зацепкой, что всё происходящее снова как-то завязано на мне.
Но также могло быть и обычным совпадением…
И этот момент требовалось прояснить сразу - и наверняка.
Мы сели каждый в свой АВИ - и отправились в сторону Москвы. За окном поплыл, смазанный в сплошные серо-зелёные полосы, подмосковный пейзаж, который сменился районами многоэтажных новостроек, развязками шоссе, восстановленными кварталами центра…
Мы приземлились на закрытой площадке на Лубянке, на внутреннем дворе главного управления Инквизиции. А внутрь попали не через главный вход, а через коридоры особо “ценных” или особо “опасных” гостей.
Меня, похоже, причисляли к обеим категориям сразу...
Цитадель Инквизиции встретила меня гробовой тишиной, нарушаемой лишь гудением скрытых в стенах энергосистем и щелчками магнитных замков. Воздух был холодным, пахнущим слабым, едва уловимым ароматом ладана и жжёной плоти, въевшимся в самые стены за столетия работы этого ведомства. Пол поглощал звук шагов, а свет от холодных люминесцентных панелей отбрасывал резкие тени.
Юсупов, не оборачиваясь, вёл меня по бесконечным, одинаковым коридорам. Стены здесь были не просто бетонными - они были усилены сплавами с примесью измельчённых артефактов, а я чувствовал постоянное, давящее на психику излучение рун подавления.
М-да, давненько я тут не был… Уже и подзабыл, какие мерзкие впечатления производит это место… Надо же, а когда-то я боялся, что меня тут могут выпотрошить!
А теперь гляди-ка - Верховный Инквизитор просит о помощи…
На каком-то из нижних уровней (я давно перестал считать, полагая, что в случае чего у меня хватит сил пробить “прямой” выход наружу) мы остановились перед массивной дверью из матового тёмного металла. На ней не было ни ручек, ни замочных скважин - лишь идеально гладкая поверхность.
- Они там, - тихо сказал Юсупов, и его голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине, - Протоколы подавления работают превосходно. Но то, что делают твои братья… Это что-то проходит даже сквозь них. Я дам тебе столько времени, сколько нужно. Только…
- Я не стану превышать… Разумных полномочий. Обещаю.
Руслан кивнул, приложил ладонь к стене рядом с дверью, и та бесшумно отъехала в сторону.
Воздух из камеры ударил в лицо - тот же стерильный холод, но с примесью чего-то чужого, металлического и сладковатого, чего я раньше никогда не чувствовал. Это был не запах, а скорее… вибрация.
Камера была небольшой, без окон. Голые стены, пол и потолок, никакой мебели. И в центре, спиной друг к другу, так и стояли Игорь и Иван.
Так же неподвижны, как на трансляции. На них были простые серые робы. Их лица, обычно такие живые были масками из воска. Глаза смотрели в пустоту, зрачки неестественно расширены. Но самое жуткое - действительно их губы.
Они беззвучно шевелились, и я снова смог разглядеть, что движения были абсолютно синхронны. А их руки, повисшие вдоль тела, пальцы которых медленно, с противоестественной, паучьей грацией, выводили в воздухе сложные, симметричные узоры?
Проклятье, от этого по спине пробежала короткая волна дрожи. От кончиков пальцев братьев исходило тусклое, лиловое свечение, которое тут же гасилось в насыщенном магическими подавителями воздухе, но не исчезало полностью.
Охренеть, магия у бесталанных…
Я тут же активировал своё магическое зрение - и нахмурился. Ни искры, ни активной энергосистемы, как у магов, у братьев по прежнему не было. Но в кистях неизвестно откуда зарождались потоки колдовства!
Слабые, бессистемные, на первый взгляд, бесконтрольные… НО ЭТО БЫЛИ ФЛУКТУАЦИИ МАГИИ! У БЕСТАЛАННЫХ, ПРОСТЫХ ЛЮДЕЙ!
М-да, это что-то новенькое…
Я сделал шаг вперёд. Юсупов остался у входа, его тень ложилась на порог.
- Игорь, - произнёс тихо, - Иван? Вы меня слышите?
Никакой реакции. Только монотонное, безостановочное движение губ и пальцев.
- Братишки, - я попробовал снова, подойдя ближе. От парней исходил лёгкий холод, словно они были не живыми людьми, а статуями. Я нахмурился, и проверил их температуру - она была ниже, чем у обычного человека, - Это я, Марк. Отвечайте, @#$%! Вы помните себя? Помните, кто вы?
Их головы повернулись. Медленно, с механической точностью, как у хорошо смазанных манекенов…
Так, отлично, на перепад настроения среагировали - это уже что-то!
Их пустые взгляды уставились на меня. И в глубине этих расширенных чёрных зрачков не было ни капли осознания - ни намёка на “братскую связь”, ни намёка на узнавание…
Так, ладно… Попробуем ментальное сканирование. Проклятье, как же не хватает пожирания памяти!
- Откуда в вас это? Эта магия не ваша, братишки. Что вы делаете? Чего хотите?
В тот же миг их губы, до этого беззвучно шепчущие, вдруг издали звук - синхронный, шипящий выдох, похожий на шипение воздуха, вырывающегося из старого клапана.
И тут же комплексным сканированием - магическим зрением, ментальным щупом, психологическим и химическим сканированием - я поймал отголоски структуры, которая опутала организмы братьев.
Нечто… Нечто вроде второй кожи - те же самые энергетические струны, те же импульсы, та же биохимия - всё то же самое, вот только чуть в ином порядке.
Неудивительно, что Инквизиция не смогла сразу определить этих “одержимых” - это не было “одержимостью” в полном понимании этого слова. Скорее… “Болезнью”, которая не приносила ничего извне, а использовала внутренние ресурсы тела и энергетики…
М-да… Похоже, Игорь и Иван всё ещё в своих телах - вот только насколько глубоко спрятаны? Спят? Навсегда или нет - другой вопрос, но факт остаётся фактом…
Выжечь эту мерзость из них?
Да нет, учитывая, что я сейчас понял - никакой мерзости нет, и я просто уничтожу личности братьев.
Я закрыл глаза на секунду, отсекая внешний мир. Внутри меня, там, где раньше бушевал океан Эфира, теперь плескалось лишь мелкое, мутное озерцо Искры.
Но его хватит. Должно хватить.
- Отойди от двери, - бросил я через плечо Юсупову, не оборачиваясь, - И прерви протоколы подавления. На пару минут.
- Марк, мне не нравится эта идея! - его голос прозвучал резко, - Мы не знаем, на что они способны!
- Ни на что они не способны, уж поверь. Отключай.
Послышался щелчок, и давящее ощущение сковывающего манжета исчезло. Воздух в камере словно наполнился внезапной звонкой пустотой. Я тут же выбросил вперёд ментальный щуп - скальпель, тончайшую нить сознания! - пытаясь проскользнуть в щель в их защите, найти хоть какой-то след, сбой, эмоцию - всё, что выдавало бы присутствие чужого разума, или какой-то “управляющей программы”.
Но нет - мой внутренний взор упёрся в стену. Точнее - в абсолютную пустоту. Не барьер, не щит - холодная пустота открытого космоса. Там не было ни мыслей, ни воспоминаний, ни страха, ни ярости. Лишь ровный, монотонный гул, похожий на шум работающего гигантского механизма.
Так-так-так… И где-же этот механизм спрятан? Как работает?..
Никакого результата! Я не видел ничего, что могло бы вызвать “одержимость”
- Кто вы? - прошипел я уже не братьям, а той пустоте внутри них, вкладывая в ментальный импульс весь вес своей воли, - Что вы с ними сделали?
Пустота не ответила.
Но в тот же миг я почувствовал ответный толчок. Не атаку, а скорее... лёгкое отторжение. Моё сознание просто вытолкнули наружу, как выталкивают пробку из бутылки.
Я едва удержался на ногах, и в висках застучала тупая боль.
Дерьмо космочервей… Да что это за бред?
Внешне братья даже не дрогнули. Но их губы, всё так же беззвучно шепчущие, вдруг изогнулись в абсолютно одинаковые, жуткие подобия улыбок. Они были пустыми, лишёнными какого-либо смысла - кроме чистого, немого издевательства.
- Больно? - тихо произнёс Игорь. Голос был его, но интонация - абсолютно плоской, лишённой каких-либо эмоциональных модуляций.
- Бесполезно, - так же монотонно добавил Иван.
Я стиснул зубы и попробовал другой подход - сконцентрировал крошечную часть своей силы, сжал её в иглу и резко, точечно ударил в область, где у обычного мага находится источник Искры. Не чтобы убить, а чтобы вызвать шок, рефлекторную реакцию, сбой в программе.
Их тела дёрнулись одновременно - как соединённые марионетки, которых дёрнули за одну ниточку.
На лбу Ивана выступили капельки пота, а мышцы на шее Игоря налились кровью.
Они чувствовали боль. О, да, они её наверняка чувствовали! Но на их лицах не появилось ни гримасы страдания, ни даже намёка на испуг. Только эти идиотские, пустые и кривые улыбки стали чуть шире.
- Интересная методика, - произнёс Игорь, и в его голосе проскользнул отзвук - словно интерес учёного, рассматривающего под микроскопом дергающуюся лапку мухи.
- Бесполезная, - эхом откликнулся Иван.
Я отступил от них на шаг.
По-прежнему ничего… Реакция всё та же, но кроме этой отрешённости - ничего!
- Чего вы хотите? - вновь спросил я.
Братья перестали шептать, перестали двигать пальцами. Они просто стояли и смотрели на меня своими пустыми глазами
А потом Игорь медленно наклонил голову.
- Скоро, - произнёс он.
- Начнётся настоящее веселье, - добавил Иван.
Их улыбки стали совсем неестественными, растянувшись до невозможного предела.
- И ты узнаешь о нём, - голоса братьев слились в один, - В числе первых.
* * *
День выдался сумасшедшим, и дома я оказался только ближе к вечеру. Последний солнечный свет, беззаботно льющийся через высокое окно, казался насмешкой после того, что я видел вчера на Лубянке.
А после того пришлось сразу лететь в Кремль…
От встречи с Императором в памяти остался лишь горький осадок и тягостное чувство дежавю.
Александр III, как всегда, был краток и проницателен. Он уже знал о моём ночном визите в цитадель Инквизиции - Юсупов, конечно же, доложил. Государь сидел за своим массивным столом, его пальцы барабанили по полированному дереву. Он не требовал отчёта, не давил. Он просто констатировал факт: угроза нова, непонятна и исходит изнутри. А значит, Инквизиция - первый и главный рубеж обороны.
“Окажи им посильное содействие, барон” - сказал он, и в его глазах читалась не просьба, а ожидание исполнения долга - “Твои… уникальные ресурсы и связи могут оказаться ценнее полка “Витязей” в этой борьбе”.
“Посильное содействие”. Ага, как же…
Будто и так было мало обязанностей… Хорошо хоть моё ведомство расширяли, увеличивали финансирование - да и в целом Государь прислушивался ко мне и исполнял все прихоти и требования, касаемо сдерживания и уничтожения Урочищ.
И ни разу не пытался убить в последние пять лет, хоть и знал, что я потерял все силы в противостоянии с Ур-Намму.
Так что… Хоть я и делал для Империи многое - Империя для меня тоже делала много. Можно было и помочь - не в ущерб основной деятельности.
Тем более, что дело, быть может, касалось и меня.
Поэтому вернувшись домой, я принялся за дело.
Воздух в кабинете был густ от запаха старой кожи переплётов, воска для полировки дерева и едва уловимого озона от работающих магических кристаллов. Я стоял у открытого окна, чувствуя на лице прохладный вечерний ветерок, и протянул руки.
С теней, падающих от стеллажей, сорвались две чёрные, почти невесомые тени. Мунин и Хугин. Мои вороны-маледикты… За последние годы они изрядно прокачались, и теперь были весьма… Пластичными.
И умели такие возможности, какие большинству магов этого мира не снились.
Занятно, что они по-прежнему беспрекословно меня слушались…
Их перья отливали стальным блеском, а глаза-самоцветы мерцали холодным интеллектом. Вороны устроились на моих предплечьях, и их когти, острые как бритвы, деликатно впились в кожу, не оставляя царапин.
Я закрыл глаза, передавая им не слова, а образы, намёки, энергетические отпечатки адресатов. Для индийских пожирателей - ощущение жгучего солнца, запах специй и древней пыли, ментальный портрет старого гуру с глазами, полными звёздной пыли.
Для вампиров клана Нефритовых Драконов - воспоминание о ледяном склепе, пахнущем вековой мерзлотой и высушенными травами, и образ их правительницы с лицом фарфоровой куклы и взглядом, прожигающим душу.
“Ищите сходство” - был мой мысленный приказ - “Любые упоминания, любые следы. Тихая одержимость. Пустота за глазами. Ритуализированное насилие без гнева. Древнее зло, что пришло не извне, а изнутри”.
Вороны затрепетали, вобрав в себя общие образы и остальную, предоставленную мне Юсуповым информацию. А затем, без единого звука, взмахнули крыльями и растворились в тенях, оставив после себя лишь лёгкую рябь в реальности и запах грозы.
Ну всё, весточки были отправлены. Теперь остаётся только ждать - а пока можно было обратиться к более традиционным методам… Поиска информации.
Мой кабинет был не просто рабочим местом.
На самом деле, это была сокровищница, крепость знаний, которую я собирал по крупицам все эти годы. Полки здесь ломились не только от официально одобренных трудов РАН. В специальных защитных футлярах из закалённого стекла и обсидиана хранились и манускрипты, ради которых я рисковал жизнью в забытых храмах и древних развалинах.
Свитки, тайно вывезенные из перемещённых архивов “Арканума” после его разрушения.
Знания, считавшиеся слишком опасными, слишком еретическими для обычных магов, и добытые через знакомых Илоны и Адриана со всего мира…
Я провёл пальцами по корешкам.
Шершавая кожа, холодный металл, гладкий пергамент. “Хроники Бездны”, “Трактат о нематериальных паразитах”, “Песни Спящих Богов”… Я вытащил один из фолиантов - пыль взметнулась золотистыми облачками в солнечном луче.
Я погрузился в чтение, и скоро мир сузился до строк, написанных на мёртвых языках. Я искал что угодно: упоминания о массовой одержимости без экзорцизма, о существах, способных подчинять волю, не оставляя ментального следа, о “тихом безумии”, поражающем целые деревни в летописях давно исчезнувших цивилизаций.
Но чем больше я читал, тем сильнее становилось неприятное, холодное ощущение в глубине души.
Это была не просто профессиональная обеспокоенность - это было личное. Слова братьев, вернее, той неведомой силы, что говорила их устами, раз за разом отзывались в моей памяти.
“…И ты узнаешь о нём в числе первых”.
Почему? Почему именно я? Случайность ли это или способ меня разозлить? Или правда? Был намёк на мою истинную природу? Я - Маркелий А'стар, существо из иного мира. Я - Пожиратель, чья сила основана на поглощении, на нарушении естественного порядка вещей. Что, если эта новая угроза была каким-то образом родственна мне?
Что, если её появление - это эхо моих собственных действий, моего вмешательства в законы этого мира, моей победы над Ур-Намму? Которая имела катастрофические последствия для магического ландшафта планеты?
Может, это одно из таких проявлений? Необъяснимых, “сгенерированных” новыми аномалиями и новыми законами магии?
Вздохнув, я захлопнул фолиант.
Этот хлопок оглушительно прозвучал в тишине кабинета. Я не хотел, чтобы эти мысли были правдой. Я не хотел быть причиной, виновником этого нового кошмара.
После всего, что я сделал, чтобы спасти этот мир, мысль о том, что я мог невольно стать источником его новой погибели, была… Не то, чтобы невыносима - она, скорее, раздражала.
Но игнорировать эту возможность было бы верхом глупости. И потому, скрипя зубами, я отложил древние манускрипты и потянулся к стопке отчётов по Урочищам.
Нужны было просмотреть свежие данные. Возможно, ответ крылся не в прошлом, а в настоящем? В том, как изменился мир после моего великого подвига?
Дерьмо космочервей…
Глава 4 - Нож в ребро
Ментальные запросы были отправлены, древние фолианты изучены (и в них не было найдено ничего полезного) и отложены в сторону. Теперь настало время современных технологий.
Или, точнее, техномагии.
Я откинулся в кресле, и мои пальцы привычным движением вызвали в воздухе над столом прозрачный голографический интерфейс. Он отозвался тихим гудением. Прокручивая список контактов, я нашел нужный – значок, стилизованный под шестерёнку, переплетённую с руническим символом.
Пётр Салтыков, “Маготех”.
Соединение установилось почти мгновенно. В воздухе замерцало, а затем сформировалось трёхмерное изображение головы и плеч Петра. Он выглядел уставшим, его обычно аккуратная бородка и длинные кучерявые волосы были слегка растрёпана, а глаза за очками с затемнёнными стёклами прищурены от концентрации.
За спиной друга виднелась знакомая картина: стерильный блеск лабораторного оборудования, мерцающие экраны с бегущими строками кода и энергетическими схемами.
- Марк! - его голос прозвучал радостно, - Вернулся, круто! Что-то случилось, или ты просто решил вспомнить о забытом друге?
- Извини, что без повода не набираю, - тихо рассмеялся я, - У меня зад вечно в огне, сам понимаешь.
- Хоть бы в гости позвал во время своих кратких набегов в город!
- Можно подумать, ты выберешься из своих подземных нор.
Салтыков тоже рассмеялся, снял очки (судя по изображению) и переместился в какое-то закрытое помещение.
- Выкладывай, чего тебе?
- Новые данные, Петя. Очень тревожные и не для широкого круга, - начал я, опуская формальности.
- Не дурак, иначе ты бы не звонил по нашему тайному каналу.
- Юсупов подкинул головоломку. Массовая, тихая одержимость. Никаких следов ментального вторжения, никаких известных паразитов - люди живут обычной жизнью, а потом в один момент совершают “ритуализированное, бессмысленное насилие” - так это официально называется.
Я увидел, как брови Салтыкова поползли вверх. Он не перебивал, слушая с предельным вниманием.
- Пересылаю тебе всё, что у меня есть, - я отправил пакет данных, и на стороне Салтыкова один из мониторов тут же вспыхнул алым, принимая информацию, - Мне нужен твой анализ. Самый глубокий, насколько возможно. Смоделируй эти случаи в “МР”, лады? Протяни все возможные нити, найди закономерности, которые, быть может, ускользают от моего взгляда. И открой мне удалённый доступ к симуляциям.
Пётр несколько секунд молча смотрел куда-то в сторону, его глаза бегали по невидимым мне данным. Потом он коротко кивнул.
- Конечно, Марк, без вопросов. Данные принял. Первичный анализ будет готов к утру, подготовка симуляционной среды завершится к завтрашнему вечеру, думаю, - его голос стал деловым, но в нём читалась та самая, знакомая по старым временам, искра азарта. Затем Пётр покачал головой, и в его тоне прозвучала неподдельная озабоченность, - На первый взгляд выглядит... бессистемно. Какая-то спонтанная аномалия с одинаковым эффектом.
- Я тоже так подумал. Но проблема в том, что подоплёку этой бессистемности надо найти - потому что она точно есть.
Салтыков кивнул, его взгляд снова стал острым, почти голодным. Он откинулся в своём кресле, и по его лицу пробежала тень.
- Знаешь, - произнёс Пётр задумчиво, - Если отбросить этическую составляющую... С методологической точки зрения, такие “пациенты” стали бы бесценным материалом для экспериментов в МР, тебе не кажется? Стабильное, воспроизводимое состояние изменённого сознания, не зашумлённое эмоциями или болью... Мы могли бы наконец-то картографировать пограничные состояния души, понять механизмы...
Он не договорил, и задумчиво вздохнул - но я понял его и без завершения фразы.
М-да… Вот он, Пётр Салтыков в новом мире. В мире, где не осталось Эфира, той бездонной первомагии, что ему одному в этом мире кроме меня позволяла творить чудеса почти интуитивно.
Теперь всё свелось к сложным вычислениям, к симуляциям, к попыткам выжать каждую каплю смысла из скудных ручейков оставшейся у него Искры. Мой друг, князь, гениальный инженер и маг, слишком сильно страдал из-за потери уникальных возможностей - и слишком глубоко утонул в новых возможностях, которые открывала перед ним МР.
И прямо сейчас он видел в этой одержимости не только угрозу, но и уникальный исследовательский шанс.
Честно говоря - в этом была своя логика, и замечания Салтыкова казались мне весьма дельными.
- Сначала - анализ и симуляции, Петя, - мягко, но твёрдо пресёк я его научный энтузиазм, - Об экспериментах на живых людях речь не идёт… Пока. Но я подумаю над этим - чувствую, скоро не будет недостатка в “добровольцах”... Дай мне доступ, как только будет что-то готово, лады?
- Лады, - кивнул друг, - Через несколько часов будет первая модель. Доступ открою на твой личный криптоконтур. Ключ пришлёшь?
- Конечно.
Связь прервалась, и его изображение растворилось в воздухе. Я остался сидеть в тишине, глядя на пустое место перед столом. Теперь, помимо древнего зла и личной угрозы, у меня появилось ещё и неприятное предчувствие, что мой лучший техномаг начинает воспринимать мир как гигантскую лабораторию, а его обитателей - как потенциальные данные…
Надо бы за ним присматривать получше…
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем старинных настольных часов и отдалённым криком парившего над парком ястреба.
Я снова подумал о братьях.
Мысли о них не вызывали во мне ни боли, ни особой тоски. Игорь и Иван… Они никогда не были моими “настоящими” родственниками. Чужие люди, связанные лишь формальностью и общей фамилией.
Их судьба, пусть и трагичная, беспокоила меня не так уж сильно.
Может потому, что я знал - не надеялся, а именно знал, с холодной уверенностью Маркелия А’стара - что рано или поздно я разгадаю эту загадку.
Всё имеет причину, всё оставляет след. Нужно лишь найти правильный угол обзора, правильный инструмент. Архивы, связи, симуляции Салтыкова - всё это были шестерёнки в машине, которую я уже запустил.
Но одно не давало мне покоя…
“…И ты узнаешь о нём в числе первых”.
Эта фраза висела в моём сознании. Это была не случайность. Не общая угроза, с которой я столкнулся по долгу службы.
Это было послание. Личное. Адресованное именно мне.
Кто? Кто мог стать моим новым врагом? Я мысленно перебирал тени прошлого.
Осколки культа Ур-Намму? Нет, слишком примитивно. Мой божественный родственничек был уничтожен полностью, его сущность разорвана и поглощена. Адептов у него не осталось…
Но кто? Нелояльные пожиратели из Индии?
Нет, это смешно - я навёл там такого шороху, что меня боялись сильнее самой смерти. Махараджи до сих пор считали, что я могу в любой момент прийти и убить их, так что помалкивали… Да и большую часть их секретов я себе присвоил - не было в них ничего похожего на “одержимость”...
Но кто тогда?
Обиженный дворянский род, чьё влияние я подорвал? Один из имперских чиновников, видевший во мне угрозу своей власти? Варианты казались мелкими, не стоящими такого масштабного и жуткого замысла.
Я встал и снова подошёл к окну, глядя на сияющий на солнце парк, на безмятежную гладь озера.
Возможно, враг был совсем новым?
Сущностью, пробудившейся в результате тех тектонических сдвигов в реальности, что вызвала моя битва с Ур-Намму? Или же… Или же это был кто-то старый - очень старый. Кто-то, кто наблюдал со стороны все эти годы, выжидая момент, чтобы нанести удар. Кто-то, для кого я был не спасителем человечества, а помехой, камнем на дороге, который наконец-то пора было убрать.
Я не знал ответа. Но знал, что охота началась.
* * *
Пётр ошибся - его работа заняла куда больше суток…
Впрочем, следующие несколько дней пролетели в сумасшедшем ритме, став для меня чередой безостановочных дел.
Каждое утро начиналось с гула “Ласточки”, уносившей меня в Москву, в недра моего же детища - “Департамента Уничтожения Аномальной Активности” на Баррикадной.
Я проводил часы над тактическими картами, где пульсирующие багровые пятна Урочищ медленно, но верно расползались по карте России и соседних государств. Разрабатывал план вылазки в очередную аномалию - “Хрустальный Склон” на Южном Урале.
Мы не могли его уничтожить, как в старые времена, но можно было попытаться “запечатать”, установив стабилизирующие пилоны по периметру и выкурив оттуда наиболее агрессивных тварей - и управляющего ими “лорда”. А вот заполучив его сердце, я бы уже мог уничтожить эту аномальную зону…
Я просчитывал маршруты, составлял списки снаряжения, утверждал состав групп - вся эта рутина меня раздражала, но никто лучше меня не знал, КАК бороться с Урочищами - так что и скинуть всё на помощников было нельзя.
Одним из немногих светлых моментов стали тренировки новобранцев. Я ежедневно посещал плац, где стоял строй молодых парней и девушек в свежей форме с эмблемой ДУАА. Воздух вибрировал от низкого гудения барьеров в тренировочных клетках и нервного возбуждения самих бойцов.
Время от времени я разгуливал вдоль строя, чувствуя на себе их взгляды - смесь страха, благоговения и надежды. Для них я был живой легендой, Бароном-Пожирателем, спасителем Москвы.
- Смотри в оба, маг! - рявкнул я на одного юного стихийника, который на симуляторе слишком увлекся созданием огненного смерча и подставил под удар виртуальных “товарищей”, - Твоя сила ничего не стоит, если ты не видишь, что творится вокруг! Ты - часть команды, а не одинокий герой!
Аж самому от таких посылов смешно становилось время от времени…
После учений были встречи.
С артефакторами из “Маготеха”, например. Они показывали мне новые разработки - портативные генераторы щитов, или усиленные рунами боевые посохи. Я кивал, задавал вопросы, но большую часть времени ловил себя на том, что в голове у меня вертится одна и та же мысль: “Какая же это скука…”.
С военными, представителями Генштаба, общение было куда более напряжённым. Их выправка, холодные глаза и идеально застегнутые мундиры кричали о дисциплине - и пренебрежении. Эти штабные крысы до сих пор не могли простить мне моего прошлого, моих методов, моего титула Пожирателя. Каждое совещание в казенных кабинетах, пахнущих полировкой и старыми бумагами, было мини-битвой за ресурсы, за полномочия, за право действовать так, как я считаю нужным.
Впрочем, они проигрывали раз за разом, что бесило их ещё больше.
Вечера я старался посвящать семье. Возвращался в поместье, где меня ждал Дима. Его звонкий смех, раздававшийся в парке, был лучшим лекарством от всей столичной грязи и напряжения.
Я брал сына с собой на прогулки к озеру, и он, показывая пальцем на воду, задавал бесконечные вопросы: “Папа, а это что? А почему утка плавает? А можно я тоже так буду?” Я отвечал, чувствуя, как какая-то часть меня, окаменевшая за день, понемногу оттаивает.
Вообще, воспитание сына-пожирателя было делом непростым. Как-то раз он, играя, случайно “сжёг” дорогой ковер в гостиной, просто вобрав его магическую защиту и выплеснув её из себя пламенем. Илона тогда вздохнула, а я не смог сдержать улыбки. Яблочко от яблони…
Но блин, опасно же! Попробуй объясни трёхлетке основы трансфигурации разных типов энергии через Искру!
Не менее важные моменты наступали позже, когда Дима засыпал - ведь тогда приходило время Илоны, моей прекрасной жены.
В полумраке спальни, в тепле её тела, я находил забвение. Её прикосновения, её стоны, её шёпот моего имени сметали всю усталость, всю горечь, всю тяжесть ответственности.
Но всё же, всё это время, как назойливый фоновый шум, во мне жило напряженное ожидание.
Каждое утро, за завтраком, я проверял коммуникатор. Каждый раз, когда “Ласточка” выходила на связь с базой, я прислушивался, не сообщат ли мне о сигнале. Я ждал - от воронов, от вампиров Шу, от индийских аскетов. Ждал ответа на загадку одержимости, случаи которой время от времени всё также проявлялись в провинции.
Но ничего не происходило! Ни одного сигнала, ни одного намёка.
* * *
10 июня 2041 года. Подмосковное поместье Апостоловых.
Полуденное солнце заливало светом нашу малую столовую, отражаясь в хрустальных бокалах и полированной поверхности пола из тёмного дуба. Воздух был густ и вкусен от ароматов жареной дичи с можжевельником, только что испечённого хлеба и пряного травяного чая.
Это был редкий, почти украденный у судьбы момент покоя.
Напротив меня сидела Аня Лисицына. На ней была парадная форма офицера Имперской Магической Безопасности - темно-синий мундир, но без лишних регалий, только скромный знак о ранениях и нашивка за оборону Москвы.
Чёрные волосы по обыкновению собраны в хвост, зелёные глаза, также как и в студенческие времена, мечут искорки - только теперь в них сквозило куда больше опыта и тяжести.
Ещё бы, после всего, через что мы прошли…
Аня была Магистром, одним из сильнейших в Империи, владельцем созданного мне уникального звукового артефакта, и… По-прежнему была одним из моих ближайших друзей.
Она тоже сражалась в Урочищах - вместе с Арсом, как правило - и помогала мне удерживать распространение заразы по территории Империи.
Аня отпила из бокала, и её взгляд, острый и чуть уставший, скользнул по моему лицу.
- На прошлой неделе наша рота была в “Болотном Гнезде”. Когда возвращались к Заставе, экспериментальный голем-штурмовик взбунтовался. Руны управления перекосило, потому что рядом непонятно откуда появился “гвардеец” и залез ему в мозги. Экспериментальные, мать их…
- Вырубили?
- Если бы я была рядом - проблем бы не возникло, - фыркнула Аня, отпивая вино, - Но нет, находилась в дозоре, догоняла их. А Арс же с техникой никак вообще, ты знаешь… Шаман, блин, недоделанный. Устроили в лагере схватку, разметали там всё, пока мой техномаг не перепрошил ему мозги на месте импровизированным разрядом - да только спалил их к чертям собачьим….
- Аня! - рассмеялась Илона, - Ну хоть при сыне нашем не выражайся!
- Да он сам знаеш что умеет! - возмутилась Лисицына, - Ты только отвернулась, а он…
Дима показал черноволосой язык, и она рассмеялась, погрозив ему пальцем.
- Повезло тебе, что я друзей не закладываю! Ладно, о чём мы там… А, да! Короче говоря, за этого голема нам пришлось потом отчитываться - казённое имущество стоимостью с целое поместье обратилось в металлолом. В отчёте написала: “Потерян в результате непредвиденной тактической необходимости”.
Я рассмеялся.
- Неужели Салтыков жалеет своих големов?
- Да с ним попробуй свяжись! Всем эти крючкотворы занимаются, на бодание с ними столько сил уходит… Нам за каждую испорченную мелочь из «Маготеха» теперь три объяснительных писать заставляют! Будто эти железяки важнее, чем люди, которые на них гибнут. Вчера получила циркуляр - сократить расход боевых кристаллов на пятнадцать процентов. Интересно, они тварям из Урочищ тоже циркуляр отправят, чтобы те были на пятнадцать процентов менее зубастыми?
- Может, просто предложить им подписать договор о ненападении? - вставила Илона, и в её голосе прозвучала горькая ирония, - С печатями, с гербовой бумагой. Уверена, папенькины дипломаты с радостью возьмутся за такое дело.
Мы рассмеялись. Этот слегка циничный обмен репликами был для нас обычным делом.
Никто не подозревал, что взрослая и высокопоставленная жизнь окажется такой… Условной.
В этот момент дверь в столовую бесшумно отворилась и на пороге возник мой управляющий, Андрей Игнатьевич. Его тёмный костюм был безупречен, а поза - воплощение почтительности.
Но в глазах, обычно спокойных, я уловил едва заметную искру беспокойства.
- Барон, - его голос был тихим, но идеально чётким, нарушая уютную атмосферу застолья, - Прошу прощения за вторжение. К вам прибыл курьер от господина Салтыкова с пакетом документов. Настаивает на срочной личной встрече.
Я кивнул, поднялся из-за стола, отодвинув тяжелый дубовый стул с глухим скрежетом по паркету. Легкая улыбка, вызванная мрачным юмором, мгновенно испарилась с моего лица, сменившись привычной маской собранности.
В глазах Илоны я прочел понимание, а во взгляде Ани - что-то неуловимое, какую-то тень, которую я счёл простой усталостью.
- Простите, дамы, - бросил я, направляясь к выходу, - Дела не ждут. Я скоро вернусь.
Андрей Игнатьевич ждал в коридоре. Мы молча прошли через холл к парадному выходу. Воздух за дверью был прохладен и свеж, а на гравийной дорожке, небрежно прислонившись к темному, без опознавательных знаков, гравициклу, стоял молодой парень в простой уожаной куртке жёлтого цвета, и с глазами, в которых читалась сталь и привычка к быстрому принятию решений.
Он молча протянул мне плоский, матово-черный крипто-накопитель.
- Моё почтение, барон. Вам посылка от Петра Алексеевича, - коротко сказал он, - Срочно и только вам в руки.
Магическим зрением я просканировал накопитель на предмет “сюрпризов”, ничего не обнаружил, и взял холодный прямоугольник, почувствовав под пальцами легкую вибрацию - шло автоматическое сканирование моего биометрического ключа, встроенного в маго-крипторный браслет на запястья.
На экране накопителя на секунду вспыхнуло зеленое свечение.
- Передайте, что получено.
Курьер кивнул и, попрощавшись, сел обратно за руль гравицикла. Он бесшумно тронулся с места и растворился за поворотом дорожки парка.
Накопитель жёг мне ладонь. Ну наконец-то ответ от Салтыкова!
Все мои мысли сузились до этого маленького устройства, до тайны, которая могла быть на нём записана. Я вернулся в дом, и пошёл по коридору, чтобы пройти в кабинет и погрузиться в данные, но когда проходил мимо столовой, до меня донеслось:
- Марк.
Это была Илона. Её голос был… странным. Негромким, ровным, без единой эмоциональной ноты. Таким же спокойным, как поверхность озера перед бурей.
Ледяная игла беспокойства вонзилась мне под ребра мгновенно.
С ней было что-то не так...
- Марк, дорогой, зайди на минутку, - снова позвала она, и это неестественное, отстраненное спокойствие заставило моё сердце пропустить удар, а затем забиться с бешеной силой.
Я резко толкнул дверь - и застыл на пороге.
Лисицына стояла за спиной у Илоны. Ее иссиня-чёрные волосы выбились из хвоста, и одна прядь спадала на лицо, а в зелёных глазах не было ни капли прежней усталой иронии.
Только холодная, бездушная концентрация. В правой руке подруги был короткий изогнутый кинжал с клинком, отливавшим синевой магического отравления. Лезвие с легким нажимом упиралось в кожу Илоны на шее, и я уже видел тонкую алую полоску струящейся крови...
А левой рукой Аня с убийственной небрежностью держала компактный импульсный пистолет.
И его дуло было направлено через стол прямо на моего сына. Дмитрий, ничего не понимая, смотрел на меня своими огромными золотистыми глазами, сжимая в руке игрушечного деревянного дракона.
Илона стояла абсолютно неподвижно, её дыхание было ровным, а невероятно спокойный взгляд был прикован ко мне.
И тут Аня усмехнулась.
- Ну что, барон, - её голос был сладок и ядовит одновременно, - Поиграем? Думаю, тебе придётся выбрать - кто сегодня умрет?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге