107 дней морозной мглы

Глава 1 - Первый снег

Наступили последние дни осени. Деревья сбросили листву и стояли, оголив стволы, мрачно и величественно возвышаясь над проселочной дорогой. Проливные дожди, которые шли почти всю неделю, наконец закончились.

Утром ударил первый мороз, покрыв изморозью остатки пожухлой травы. К полудню выпал снег.

Деревянные колеса телеги медленно катились по колее, а под ними скрипуче хрустела наледь. Конь впереди отбивал копытами ритм неспешной поступи, втаптывая закоченелые куски грязи в землю.

На повозке в развалку сидел молодой мужчина и задумчиво жевал соломинку, вглядываясь вдаль ясными голубыми глазами, непринужденно держа удила в одной руке. На вид ему еще не было и двадцати лет. Длинные завитки густых светлых волос обрамляли мягкий овал лица. Даже под теплым тулупом было видно, как хорошо сложено его тело. Высокий, крепкий и мускулистый, он был подстать любому богатырю. Юношу звали Сивер. Это имя дали ему неспроста. Так нарекла его мать в честь холодного северного ветра, который не переставая дул в ночь его рождения. Возможно, поэтому он так любил зиму и не боялся холодов.

Начинало вечереть и тускнеющий свет делал мрачной и угрюмой пасмурную серость вокруг. Но юноша не спешил подгонять лошадь. Повода торопиться домой не было, ведь там его никто не ждал. Родных у него почти не осталось. Смерть забрала всю семью, скосив их тяжелой болезнью пару зим назад, пощадив только его дядю.

Из торговой части Старгорода прямиком от главных ворот вела дорога на юг, которая на выезде расходилась на три стороны: на восток в дремучие леса, на юг к болотистым топям и на запад к деревушке Пересса где жил юноша. Миновав указатель на развилке парень повернул на запад и двигался в привычном направлении, между небольшим лесом с одной стороны и широкой рекой Истрежей с другой. Лето выдалось неурожайным, и местные охотники перебили всех крупных хищников и дичь в округе, что делало местные пути безопасными.

Сивер ехал с ярмарки, которую каждый год проводили в честь празднования дня Сварога Кователя. В народе поговаривали, что как только первый снег касался земли, божественный кузнец своим молотом начинал ковать ледяные мосты на реках, покрывая их толщей льда. Отмечая начало зимы, люди посвящали один из торговых дней Сворожкам.

Уже много лет юноша, как потомственный рыболов, продолжал дело своего отца и был одним из лучших в своем ремесле. Односельчане поговаривали между собой, что он любимец бога Дуная, который милостив к нему, поэтому и рыба плывет в его сети сама. Парень он был холостой и видный, поэтому повитухи судачили, что из-за редкой красоты и светлых очей речное божество выбрало его в суженые для своей дочери русалки.

Даже когда у других рыбаков в садках были одни ерши да уклейка, его улов был полон из осетров, стерляди, судаков и щуки, что вызывало зависть деревенских мужиков. Славился своей удачей он не только в своем селе, но и в Старгороде. Поэтому нужды держать скотину и хозяйство у Сивера не было. Его товар всегда пользовался спросом и на обмен, и на продажу.

Единственная животина, которую он любил и оберегал, жила у него во дворе - гнедая лошадь по кличке Сома. Вот уже пять лет она служила ему верой и правдой. Но не только ей доставалось внимание парня. Пользуясь добрым нравом хозяина, частыми гостями были у него и соседские коты, которые так и норовили стащить свежепойманную рыбу. Но парень всегда сам угощал их, не жалея рыбью мелочь, которую порой специально ловил для пушистых попрошаек. В благодарность голодяи разгоняли всех грызунов из его скромного жилища.

На этот раз не только сбыт рыбы был поводом посетить ярмарку. Он всей душой любил такие поездки за возможность побродить по торговым рядам. Сворожкин день ему нравился особенно. Ведь именно тогда, восхваляя и задабривая Сворога, коробейники продавали самый наваристый бульон и жирных жареных петухов, которыми он досыта объедался, а после запивал в корчме пряным сбитнем.

Вдоволь нагулявшись, со спокойным сердцем, юноша возвращался домой. Его изба стояла у самой реки, на окраине поселения. Каждый раз, проезжая по околице, он радушно приветствовал соседей, разглядывая резные палисады. Девушки, выглядывая из окон, провожали его томным взглядом и вздохами. Уж больно завидный жених жил рядом с ними.

Село было хоть и не велико, но плотно застроено и огорожено высоким частоколом. Десять дворов со своими хозяйствами тянулись вдоль берега, а ближе к центру располагались кузня, мельница с пекарней и большой амбар.

Все односельчане хорошо знали друг друга, что и немудрено. Самый большой дом занимал глава Даромысл. К слову, он был самым богатым по сравнению с другими жителями. Дородный мужчина невысокого роста, с животом, как мешок с пшеницей, с виду суров и прижимист, но семья его была в достатке даже в самый голодный год. Двадцать голов скотины, гуси, куры ютились в хлеву, что стоял рядом, и приносили ему неплохой доход. Вместе с женой он воспитывал двух дочерей - Забаву и Отраду, готовых на выданье.

Чуть поодаль, в домах поменьше, жили пекарь и мельник. Два родных брата - Миролад и Миролюб, похожие друг на друга как две капли воды. Рыжие и высокие балагуры, но заядлые выпивохи.

Дальше стоял двор кузнеца Звенислава. Слава о его искусных мечах, ушла далеко за пределы Старгорода. К нему приезжали купцы из соседних городов и даже из далеких стран

Изба торговца Домажира тоже была богата убранством. Он нажился золотом и не терпел нужды, не без помощи молвы об умелом мастере из Перессы и его клинках и крепких латах. Главе семейства помогала и следила за хозяйством жена Красомира, пока отец ездил продавать товар на ярмарки.

В конце села был расположен дом пастуха Людомира, вся семья которого работала на Даромысла. Он гонял овец и коров на пастбище летом и убирал хлев зимой, а его жена Улада и дочь Добродея обряжали скот и сбивали масло.

На окраине жил охотник Люборад с дочерью Жданой. Их мать умерла от мора, что напал на деревню пару лет назад. Поэтому мужчина днями напролет проводил в лесу, добывая пушнину и мясо, забываясь в своих мыслях.

Лесник Златозар с женой Гостимирой и тремя детьми поселились рядом в пустующем доме, приехав из другого села с северного берега, на которое напали и разорили разбойники. Отец семейства тоже промышлял добычей, расставляя силки и ловушки на мелкую дичь, а также заготавливая дрова на зиму. С ними еще жила старая знахарка, появление которой как нельзя кстати пришлось после чумной напасти. Многих жителей она подлечила и спасла от хвори.

В самом конце поселения стояло два дома рыбаков. В одном коротал свои дни Сивер, а в другом его дядя Перислав. Их семьи тоже ушли в Навь на ту сторону реки Смородина, разделяющей бытие живых и мертвых, через Калинов мост, покинув этот мир в тот злополучный год.

Все жители крепко дружили и помогали друг другу, словно были одной семьей.

Вдоль всех домов дорога была покрыта деревянным настилом из бревен, который каждый год обновлялся Златозаром, как только древесина уходила в землю после весенней распутицы. Позади домов на окраине виднелись восточные ворота Перессы, которые уже давно не использовались жителями, отчего петли на створках заржавели и замуровали выход. Много лет назад через село проходил сквозной путь с восточных земель в Старгород, но с появлением разбойников все повозки начали объезжать участок у реки с юга и проезжая дорога со временем запустела.

Цокот копыт замедлился и телега притормозила. Сивер приехал к своему дому, свернув во двор.

— Дядя Перислав, на улице уже не зги не видать! Сейчас только запутаешь свой новый невод. Хватит ворожить над ним. Иди домой, а завтра вместе подготовим снасти к весне! — крикнул парень в сторону еле видного силуэта мужчины у реки и ловко спрыгнул с повозки.

— Дело говоришь, племяш. Сейчас разложу челноки да тесемки по корзинам и домой. Так увлекся, что даже печку не топил еще. Там небось колотун, — донесся голос с берега.

— Разводи огонь и приходи ко мне, пока твоя изба не прогреется. У меня еще с утра угли тлеют. Вдвоём теплей и веселей. Я тебе гостинец со Старгорода привез, может не остыл еще, а пахнет то как вкусно. Если задержишься, останутся только кости! — засмеявшись, крикнул Сивер, заводя лошадь в хлев, развязывая на ходу уздечку.

Подсыпав овса в кормушку, он нежно потрепал Сому за ухо. Ее короткая шерсть лоснилась и блестела теплым мягким комком, ложась в руку.

— Отдыхай, егоза моя, — сказал он и погладил ее бархатный влажный нос.

Кобыла начала хрустеть и причавкивать зерном, а парень снял с нее упряжь и, уставший, но довольный, пошел с корзинами в руках к избе.

Дом его был с виду не богат. Вход с крыльцом и парой ступенек с простыми перилами сразу выдавали скромный уклад жизни его хозяина.

Зайдя в просторные сени и поставив на лавку плетенку с мешками крупы, он стряхнул с себя шелуху от колосков, мучную пыль и открыл вторую дверь.

В горнице была сплошная темень. Только тусклый свет проникая в окошко освещал каменную печь в углу и стол рядом с ней. Сделав шаг за порог, Сивер понял, что в его доме не теплее, чем у дяди.

— Так и заколеть можно. Надо бы и мне дровишек подкинуть, — сказал в слух парень и деловито пошел через всю комнату, чтобы поставить корзину на лавку.

Взяв с пола пару березовых поленьев, он вдохнул запах свежей, чуть сладковатой коры и открыл заслонку в топку, чтобы подкинуть чурки в еле тлеющие угольки. В те времена, чтобы дом был теплым, приходилось постоянно поддерживать огонь в печи. Береста сразу затрещала и вспыхнула прозрачными языками пламени. Поднеся тонкую лучину к огню, он зажег ее, а после и фитили в чугунных светильниках, наполненных жиром, которые стояли по углам. Бревенчатые стены сруба горницы сразу озарило мягким теплым светом. Внутри все было просто и неброско. В небольшом помещении располагалась печь с лежанкой, стол, пара лавок и короб для одежды да большая кадка с водой. Высоко под потолком приколочены полки для обеденной утвари, на которых аккуратными рядами стояли миски и горшки. На крюках у входа висели рыбацкие снасти, садки, сети и удилища. На бревенчатом полу не было половиков, а на столе скатерти, как и других убранств. Все выдавало холостяцкий быт Сивера.

Парень выглянул в окно, которое выходило на дорогу, чтобы посмотреть, не идет ли его дядя. Но увидел только столб сизого дыма из трубы на крыше избы Перислава. Не обнаружив гостя, он выложил на стол кочетов и кувшин с медовухой, которые купил у коробейников в городе, и, подхватив корзину подмышку, понес ее в кладовку. Между полок на веревках красовались гроздья нанизанных на нитки сушеных грибов, ягод и вяленого мяса. У входа висело ожерелье из крупных луковиц. Бережно отодвинув с деревянной доски копченую рыбу, которая источала аромат дыма от ольховых веток, он положил рядом котомку с горохом, лепешки и мед. Затем, высыпав в миску лесные орехи, юноша скинул с рук на пол мешок с репой. Сделав шаг назад, Сивер окинул оценивающим взглядом свое хранилище припасов.

— Вот это другое дело, — довольно сказал он себе под нос и закрыл дверь.

В сенях послышался скрип и тут же на пороге появился Перислав.

— Ну что, касатик, чем ты меня решил попотчевать сегодня? — спросил он и сразу направился к столу, стряхивая свежевыпавший снег с сапог.

В руках он держал снятый тулуп, который кинул на лавку у входа. Осмотревшись, его глаза остановились на жбане с хмельным напитком и на его лице тут же расплылась счастливая улыбка.

— Говорила же твоя мать: негоже этой сладкой водицей баловаться. До добра не доведет. Вон Миролад и Миролюб тому худой пример, вечно то проспят, то переломают чего после своих гулянок. Но не пропадать же добру. Давай за стол садиться.

За сытным ужином и разговорами мужчины не заметили, как пролетел час, а потом и второй.

Щеки Перислава разгорелись ярким румянцем от угощений и жара от печи, который заполнил избу. Он увлеченно рассказывал истории, как вдвоем с отцом Сивера тащили налима со дна Истрежи. По его словам рыбина в десять метров длинной держала в страхе всю округу, а однажды чудище утащило даже лошадь, которая оступилась на переправе.

Парень удивленно поднимал брови, делая круглые от изумления глаза, притворяясь, что верит каждому слову.

За окном уже совсем стемнело, а мороз крепчал, оставляя затейливые узоры на стеклах окон. Перислав встал из-за стола и, пошатываясь, отправился к себе домой, напевая себе под нос какую-то веселую песню. Сивер, накинув тужурку пошел вслед за ним, набрать дров из поленницы у хлева.

— Ох, дядя, не зря моя мама говорила, что от хмеля добра не жди. Голова завтра будет болеть. Песни петь уже не будешь! — задорно крикнул парень вслед мужчине и проводил его взглядом, пока тот не дошел до избы.

На дворе порывами начинал набирать силу северный ветер, разгоняя и закручивая позёмок. На стене хлева побрякивали, соприкасаясь между собой, висящие под навесом снасти. Дверь то и дело постукивала и скрипела от усиливающейся вьюги. Погода предвещала ночную стужу и метель. Небо заволокли густые плотные облака, из-за чего стало еще темнее, что хоть глаз коли. Река, которая начиналась аккурат за его двором, слилась с горизонтом в единую и непроглядную черную мглу.

Сивер присел на корточки и начал быстро складывать полено за поленом себе на левую руку, вжав от озноба шею в плечи. В этот момент он услышал, как лошадь начала тревожно ржать и истошно фыркать. Обычно это было знаком того, что где-то рядом появился хищник. Парень тут же бросил дрова на землю и направился в хлев к Соме, чтобы ее успокоить.

Облака немного растянулись по небу, и из-за них показалась полная луна, озаряя все вокруг своим тусклым светом. Снег начал искриться и переливаться, отбрасывая яркие блики. Холод от каждого вздоха пробирал до самого нутра.

Юноша подошел к воротам сарая, которые смотрели прямо на берег. Одна створка была приоткрыта, хотя он точно помнил, что запирал ее. Лошадь продолжала нервничать, перебирая ногами, и топтала перед собой землю копытами.

В щель прохудившейся крыши проникали лучи лунного света, освещая путь. Парень сделал пару шагов вперед.

— Тихо, тихо, золотиночка. Успокойся. Кто тебя напугал? Сейчас мы с ним разберемся. Может, это ветер тебя так встревожил? Обещаю, завтра же я залатаю эти дыры. Как раз обменял сегодня рыбы на щепу с осины. А то ты тут у меня продрогнешь совсем на таком морозе, — не успел парень договорить, как увидел очертания зверя, шмыгнувшего в угол.

Лошадь снова заржала, встав на дыбы, и начала брыкаться. Сивер попятился назад, вглядываясь в потемки и пытаясь правой рукой нащупать вилы у стены. В этот момент из темноты на пятачок, освещенный лунным светом, сквозь брешь в потолке, вышла лисица. Она оскалилась, показав клыки, и, присев на задние лапы, начала рычать, глядя прямо в глаза парню. Зверь замер, не шевелясь, а его шерсть ощетинилась, встав дыбом. Ладонь юноши наконец-то наткнулась на деревянный черенок. Он тут же схватил его и замахнулся, готовясь нанести удар.

Лисица резко рванула вперед, пытаясь прошмыгнуть между ног в открытые ворота. Сивер от неожиданности растерялся. Отходя, он споткнулся, случайно наступив рыжей гостье на хвост. Животное взвизгнуло и вцепилось своими острыми зубами в его ногу чуть выше лодыжки, прокусив ткань портков. Парень тут же огрел ее по спине вилами. Лиса подпрыгнула, издав протяжный вопль, и стрелой вылетела на улицу. Прихрамывая, он выбежал вслед за ней. Но луна снова скрылась в облаках, окутав все вокруг беспроглядной тьмой.

Сетуя на свою оплошность, Сивер надежно закрыл ставни хлева, несколько раз проверив себя. Затем собрал дрова, разбросанные по земле у поленницы, и направился в избу.

Подкинув чурки в огонь, юноша расслабился, услышав приятный треск древесины. Скинув сапоги и сняв портянки, он задрал штанину, чтобы осмотреть место укуса. На коже были отчетливо видны две неглубокие посиневшие ранки от зубов. Зверь не хотел причинить вред, он всего лишь пытался напугать врага, чтобы тот дал ему возможность скрыться.

Порывшись в кладовке, парень нашел нужные травы, после чего растолок их в ступе до порошка. Присыпав рану полученной смесью, Сивер плотно замотал тряпками место укуса и, забравшись на печь, укутался в стеганое покрывало. Тепло и усталость его мгновенно разморили и он тотчас уснул.

Жар заставил пробудиться Сивера посреди ночи. Все кости и мышцы ломала дикая боль, лоб горел, а белье было насквозь мокрое от пота. Нога в том месте, где укусила лисица, ныла и пульсировала. Он попытался спуститься с лежанки, чтобы дойти к окошку, рядом с которым стоял кувшин с холодной водой. Жажда пересушила горло, а лицо горело, как от огня. Как только он коснулся пола, ноги тут же подкосились, и он рухнул навзничь, свернув всю посуду со стола.

Тело его не слушалось, но мысли были ясными. Распластавшись, он лежал и смотрел, как из перевёрнутого кувшина по стене ручейком стекает вода. Лишь только последние капли упали из опустевшего сосуда, Сивер услышал за окном на улице чьи-то легкие шаги, хрустящие по недавно выпавшему снегу.

Сердце бешено заколотилось. Юноша обрадовался, подумав, что это Перислав от бессонницы, решил зайти к нему за полночь. Но тут же вспомнил о вечерних посиделках и начал судорожно перебирать в голове варианты, кто это может быть. Кем бы ни оказался нежданный гость - разбойником или зверем, в любом случае, в таком положении ему было несдобровать.

От любой попытки пошевелиться сил становилось все меньше, а сознание мутнело. Его все крепче обволакивала дрема.

Шаги затихли под самым окном. Кто-то, постояв пару мгновений, прислушиваясь к шорохам внутри избы, начал нашептывать слова. Едва разбирая слова Сивер слышал человеческую речь, похожую на заговор знахарки Хавроньи. Женский голос пел:

«Хворь и недуг прочь уйди,

Силы Велес подари!

Боль и жар сниму рукой.

Разум свой ты успокой»

Луна вышла из проплывающих туч, и в мутном окошке, покрытом инеем, показалось лицо, обрамленное прядями длинных распущенных темных волос. Юноша закрыл глаза и погрузился в небытие, потеряв сознание.

Глава 2 - Сны наяву

Сивер очнулся от того, что стучал зубами, вздрагивая от холода. Вокруг него все было покрыто плотной дымкой, похожей на ледяной туман, состоящий из мельчайших кристаллов, паривших в воздухе. Его руки увязли в чем-то белом и настолько мягком, что ему показалось, будто он лежит на сеновале, доверху набитым пухом.

Парень попытался подняться и осмотреться по сторонам. Страх и удивление окутали его в ту же минуту. Он будто находился высоко над землей, прямо посреди темного ночного неба, а далеко внизу виднелись еле заметные блеклые огоньки Старгорода. Ноги плавно погружались в мягкую невесомую массу, которая обволакивала со всех сторон. Юноша не верил своим глазам. Это было облако. Такие же сизые островки были разбросаны по всему небосводу и медленно плыли, пробираясь сквозь мглу, ведомые дуновением холодного северного ветра.

— Не бойся, свет мой ясный, — раздался нежный женский шепот за спиной у парня.

Он тут же обернулся на звук, но никого не обнаружил.

— Беги скорее сюда, соколик, а то мой батюшка тебя зашибет, — донеслось с другого конца облака.

Сивер снова оглянулся и увидел очертания силуэта, похожего на привидение, которое парило в воздухе в образе девушки в белоснежном платье. А за ней, вдалеке, в скоплении мерцающих звезд начало появляться очертание торса великана с огромным молотом в руках. Могучим взмахом своего орудия он сокрушал облака, превращая их в рассыпчатую хрустальную пыль. Она падала вниз, мерцая в свете луны, а ветер, подхватывая, уносил ее с собой.

Гигант приближался к Сиверу, продолжая размахивать молотом. Парень опомнился и побежал вслед за призрачной тенью, которая его звала за собой.

— Наконец-то ты очнулся! Прыгай скорее за мной! — прокричала звонким голосом девушка, засмеявшись, и плавно по ветру порхнула вниз.

У юноши не было времени думать и смотреть, что его ждет внизу, так как кувалда исполина уже прямиком летела в его облако. Сокрушительный удар мягко вошел в центр тучи, словно опустился в пуховую перину, превратив ее в сгусток множества снежинок, которые разлетелись по сторонам и устремились к земле.

Сивер не успел добежать до края облака, когда оно начало рассыпаться на мелкие частички, а его тут же накрыл мощный поток воздуха. Опора под ногами испарилась, и парень, окутанный белым покрывалом вьюги, камнем полетел вниз.

Ветер завывал и вихрем закручивал снег, который, словно ледяные пчелы своими укусами, жалили его обнаженное тело. Было настолько холодно, что он непроизвольно сжался в калач.

— Вот же веселье, вот же потеха! Правда, ладушко? — доносился сквозь снежную пелену то тут, то там смех девушки.

Парень, вытянув руки вперед перед собой, чтобы смягчить падение, плавно приземлился в сугроб, будто в стог свежескошенной травы. Снежный пух разлетелся по сторонам. Сивер повернулся на спину и откинул голову назад, устремив взгляд в ночное небо. Прямо на него сверху, застилая своей тенью созвездия, летел огромный молот, который еще недавно был в руках у великана. Он зажмурился и сжал кулаки, готовясь принять удар.

Холод резко сменился на жар, раскатившийся по всему телу. Юноша открыл глаза и увидел перед собой Перислава с кадкой в руках, от которой исходил густой пар.

— Племяш! Ну ты как, живой? Эй, давай уже очухивайся! — послышался голос.

Сивер схватился за голову и попытался приподняться.

— Во, живой! Давай помогу. Садись вот так, — мужчина в одной хлопковой рубашке помог усадить парня на полок в бане.

Вокруг было так жарко, что пот с лица дяди стекал на его бороду и каплями падал на пол.

— Как я тут оказался-то? Мне тут такое привиделось, даже и не поверишь. Только ты ушел, нечисть какая-то Сому мою вспугнула. Пошел в сарай проверить, а там лиса искусала меня до крови. Ночью девица за окном песни напевала. А потом и вовсе чудеса. Я по небу бегал, а Сварог своим молотом снег из туч выколачивал. И так все по-настоящему было, будто наяву. Только я на землю свалился, а тут ты, — задумчиво почесывая затылок, медленно проговорил парень.

— Знатно ты головой-то приложился, однако. Я как встал спозаранку, так решил баню истопить. Ты погляди, как знал. Тебя все нет и нет. На дворе уж полдень, ну я и пошел проверить. Захожу, значит, к тебе, а ты в чем мать родила посреди избы валяешься. В горнице колотун. Печь холодная, угли будто кто-то специально затушил. Тело твое, заколевшее, как ледышка, навзничь скрючилось. Я думал, все покойник. Скорей схватил тебя в охапку и сюда, — пересказал события дня Перислав, протягивая парню простыню. — Держи, срам свой прикрой. Не знаю, где ты там летал, с печи своей или по облакам, но снега за ночь навалило полный двор. И до сих пор сыпет не переставая. Давай попарься и окатись еще, а потом приходи ко мне в избу, там тепло. А я пока к тебе схожу да протоплю как следует, — договорил мужчина и вышел из бани, закрыв за собой дверь

Сивер сидел и молча смотрел на потрескивающее пламя горящей лучины, заполняющее светом все уголки темной бани. Наслаждаясь теплом прогревающим его кости, он размышлял о том, что ему привиделось, прокручивая в голове нежный голос девушки, который врезался ему в память. Раз за разом юноша вспоминал ее слова и смех, как завороженный, хотя даже не видел ее лица.

Пришло время менять лучину. Парень встал и поджег вторую щепу, приложив ее к пламени, после чего поставил на полок и направился в сторону чана с водой, чтобы ополоснуться перед тем, как идти домой. В этот момент он понял, что его нога в том месте, куда его укусила лисица прошлой ночью, абсолютно не болит.

Только он наклонился, чтобы осмотреть рану, как вдруг огонь на лучине затрепетал, словно тревожащаяся птица, и всполыхнув потух. Все вокруг погрузилось во тьму, лишь тонкие просветы в щелях входной двери едва отбрасывали слабый свет с улицы.

Из самого темного угла бани начал доноситься звук приближающихся шагов. Кто-то, будто бы на цыпочках, аккуратно ступая по скрипучему бревенчатому полу, шел в сторону Сивера. Шлепки босых ног по мокрым доскам доносились все ближе и ближе. Мурашки пробежали по телу парня, а сердце заколотилось, как у зайца. Вдруг в полуметре от него поступь затихла.

— Помоги мне, — вдруг раздался шепот у самого уха парня, а ледяная рука легла на его плечо.

Парень вздрогнул. Его нутро опустилось, страх охватил его, и он, словно ужаленный в чем есть, понесся из бани прочь, распахнув дверь настежь. Оказавшись на улице, он повернулся в сторону зияющей темени, споткнулся и упал на спину, прямо на землю, продолжая пятиться. Как только снежный покров остудил его пыл, он остановился и тряхнул головой, так, что влажные волосы хлестко ударили его по румяным щекам.

— Сивер, ты чего там? Я вроде баню-то не до такой степени натопил, чтоб от жара в сугробы сигать, — сказал с обеспокоенным и удивленным видом дядя, держа в руках охапку дров у входа в избу парня.

Юноша осмотрелся вокруг, встал на ноги и подошел к бане, чтобы заглянуть внутрь. Но там было пусто, только пар валил столбом из открытой двери. С неба продолжал крупными хлопьями падать сильный снег.

— Все в порядке, дядь. Лучина потухла, а я, дурень, не из той кадки воды черпанул и кипятком себя окатил. Здоровее буду, — пытаясь перевести в шутку произошедшее, сказал парень, делая шаг в предбанник, чтобы взять простыню.

Обернувшись в жесткую ткань, он вприпрыжку, босиком побежал в сторону своего дома, оставляя следы на рыхлом снегу. С каждым шагом на его плече все отчётливее проявлялся синий след от прикосновения руки...

Забежав внутрь, как ошпаренный, он натянул на себя портки с рубахой, сунул ноги в сапоги и, накинув тулуп, поспешил в Периславу. Выйдя на улицу, парень заметил, как со стороны леса верхом на коне неспеша ехал Люборад. Мужчина был отменным звероловом и знал все хитрости своего дела. Снежный наст был для него лучшим помощником в хорошей охоте. Через спину лошади на перевес болталась связка с парой зайцев, еще не успевшие сменить свои шкуры на зимний окрас, а через плечо у мужчины висела рыжая лисица.

— Сивер, здравия! Куда направился? Постой минутку! — прокричал Люборад, увидев парня и сворачивая в его сторону.

Выпуская клубы морозного пара изо рта, юноша сунул руки в рукава и пошел к нему на встречу.

— Ты меня рыбой выручал в серпень месяц, помнишь, да? А я добро помню и уважаю. Так что вот бери этих двух русаков и не противься, а то обижусь, — спрыгнув с лошади, произнес охотник и отвязал от седла двух убитых зайцев.

— Благодарю, Люборад. Я и не откажусь от такого подарка, — ответил парень, улыбаясь. — А ты где такую лисицу словил? В наших краях давно не видно их было, — добавил он, ткнув пальцем лисе в живот, чтобы проверить, жива она еще или нет.

— Если честно, я ее и не ловил. Поехал проверять капканы, а они все за эти дни каким-то зверем переломаны оказались. Всю добычу вытащил супостат, только следы крови оставил. На обратном пути смотрю, у берега что-то рыжее лежит. Подъехал ближе, а это лиса. Уже дух испустила. Я сперва подумал, что это она мне пакостей натворила. Только вот тушка-то у нее вся целая и шерсть чистая оказалась. Видать ночью у берега бегала, а лед то еще как скорлупа, ясно дело - провалилась, ну и закоченела прямо на месте. А мне как раз одной шкуры на шапку не хватало, вот я ее и прихватил, — ответил мужчина Сиверу на его вопрос.

Соседи попрощались и разошлись по сторонам. Зайдя к дяде в дом, парень похвастался Периславу русаками и отдал одного ему. Как они и договаривались намедни, одевшись потеплее, он с дядей пошел готовить снасти к весне. Время за работой летело очень быстро. Мужчины часто проводили время вместе, после смерти родных, занимаясь хозяйскими делами, и им всегда было о чем поговорить. День становился все короче, и солнце быстро упало за горизонт по ту сторону реки. Работа к тому времени уже была закончена и оба разошлись по домам ужинать да готовиться ко сну.

Перед тем как лечь спать, Сивер решил вычесать Сому и убрать ее хлев. Посетовав, что опять не починил щели в крыше, юноша подсыпал ей корма и почесал ласково за ухом. Затем, не откладывая дел на завтра, он освежевал зайца и натянул шкуру на пяла*, а мясо забрал с собой, предвкушая сытный ужин.

На дворе уже стемнело. Печь ласкала слух тихими звуками потрескивающих поленьев, а в доме было тепло и уютно. Наварив каши с дичи и досыта наевшись, Сивер улегся на лежанку и с довольной улыбкой закрыл глаза. Проваливаясь в дрему, в его голове опять начали вертеться отголоски звонкого девичьего смеха, снежные вьюны и кучевые облака.

Почти под самое утро за окном послышался протяжный женский плач, который отчетливо разносился по округе в ночной тиши. В ответ ему громко залаяли собаки, перебивая друг друга и сливаясь в один вой. Сивер открыл глаза и резко вскочил. Нервный озноб пробрал его тело. Он спрыгнул с печи и подошел к окошку, выглянув на улицу. Совсем недалеко, в потемках вырисовывался силуэт девушки, которая на коленях сидела на снегу в одном платье, держась руками за лицо. Всматриваясь в стекло, покрытое инеем парень задержал на ней взгляд и тут же вздрогнул от неожиданности. Она, откинув длинную прядь волос, пристально посмотрела на него заплаканными глазами.

— Помоги мне, — произнесла девушка за окном, ее голос был настолько отчетливым, будто губы шептали ему слова прямо на ухо.

Сивер отскочил от окна, попятился и, чуть не упав, ударился головой о печь.

Закричали петухи. Начался рассвет. Он схватился за голову и открыл глаза. Парень по-прежнему лежал на лежанке под теплым покрывалом. Оказалось, что во время сна он, ворочаясь, стукнулся головой о стенку и набил себе шишку.

— Бесовщина какая-то, — пробормотал юноша и потянулся.

Быстренько выпив взвара с калачом, он накинул то, что попалось под руку, и поспешил к Златозару, чтобы спросить совета у старой знахарки Хавроньи, которая жила вместе с ним.

Солнце только показалось из-за горизонта, а Сивер уже стоял на пороге дома и колотил в дверь.

— Ну, кого там ни свет ни заря нечесть пригнала? — послышался мужской сонный голос. — Уймись! Иду я, иду.

Заспанный Златозар, вытаскивая перья из бороды, прищурился, глядя на незваного гостя.

— Ты чего, Сивер? Случилось что? — спросил он и почесал за ухом.

— Доброго утра, сосед. Мне бы к Хавронье попасть. Не терпит дело. Пустишь на порог? — спросил юноша возбужденно и тут же уперся рукой в дверной косяк, всем видом показывая, что не примет отказа.

— Раз дело не терпит, то заходи. Не шуми сильно, дети спят, — сказал мужчина, удивленно пожимая плечами.

Сивер зашел тихонько в горницу, стараясь издавать как можно меньше звуков, но его предательски выдавал скрипучий пол. Ребятня во всю захохотала на лежанке, потешаясь над неуклюжим гостем. Жена Златозара, стройная, невысокого роста женщина с длинной, почти до пола, косой, хозяйничала, готовя завтрак на все семейство. Дом был полон тепла и уюта, а воздухе витал аромат сдобного теста, только что поставленного в печь. Гостимира повернулась на шорох у двери, отряхивая муку с передника, и приветливо улыбнулась.

— Хавронья, это к тебе с первыми петухами пожаловали. Встречай соседа, — сказала женщина и продолжила заниматься стряпней.

Навстречу парню, откладывая из рук сухоцветы и травы, вышла женщина в преклонном возрасте. Пряди седых волос выбивались на округлые щеки из-под туго завязанного пухового платка.

— Соколик, ты чего такой встревоженный? — спросила она, посмотрев на него добрым взглядом. — Проходи, садись, рассказывай. Что болит?

Юноша быстро прошмыгнул на указанное ему место на лавке и тяжело вздохнул.

— Ничего не болит, бабушка Хавронья. Какая-то сила нечистая на меня нападает уже который день. То сны со Сварогом снятся, будто я по небу с ним бегаю. Девушки всякие чудятся в белых платьях каждую ночь, то песни мне под окном поют, то спасти просят. Спать не могу уже вторую ночь. А в бане вчера так вообще обдериха** на меня напала, тоже помощи просила. Боязно мне, — ответил ей парень, вцепившись в скамью так, что костяшки на его пальцах побелели.

Женщина нахмурила брови и начала перебирать травы, которые висели пучками на веревке вдоль всей стены. Она остановилась на высушенной ветке с терпким, слегка дымным запахом и сорвала ее.

— Вот, держи, в карман положи и носи всегда с собой. Горечь полыни злых духов отпугнет. Но с бедой твоей не поможет. К волхву тебе надо, чтоб он сновидения растолковал, да оберег сделал специальный. Может, порчу кто на тебя навел? Мало ли завистников. Я знаю в лесах живет один такой ведун. Садись на коня и направляйся на запад, по дороге не езженой, вдоль реки, пока она с лесом не сомкнется. Так и двигайся потом прямо, пока на гору не выйдешь, где изба его стоит. Возьми ему рыбы в подарок. Делай все, как он велит, и о худом не думай, — сказала Хавронья, протягивая сухой стебель.

Сивер поблагодарил знахарку и отправился к себе домой. Он аккуратно сложил в котомку вяленой рыбы. Доел вчерашнюю кашу с зайчатиной и отправился в хлев запрягать Сому. Оседлав ее, парень отправился в путь в ожидании, что же ему уготовила судьба.

Небо было безоблачным, и солнечные лучи играли зайчиками на речной глади и снежном покрове, который мелкой рябью застыл на равнинном поле. Лошадь грузно ступала по заросшей дороге, проваливаясь в снег копытами, то и дело шумно выпуская воздух из ноздрей. Юноша взволнованно и нетерпеливо вглядывался в русло уходящей вдаль реки, манящей своими бликами. Его деревушка уже осталась далеко позади, и когда из вида исчезли дома на окраине и даже дым из труб, который валил из них столбом, впереди начала виднеться густая лесная чаща.

Чем ближе он подъезжал к ней, тем быстрее начинало биться его сердце. Проезжая часть плавно уходила на юг, полями обходя впереди стоящие деревья, а к лесу вела узкая заросшая тропка, окруженная высоким ельником и кустами папоротника, припорошенного снегом.

Сивер пришпорил Сому, и она свернула направо, направляясь к чаще. Как только лошадь сделала пару шагов вглубь от кромки леса, из зарослей неожиданно раздалось уханье совы, и крупная птица взлетела, стряхнув с веток комья снега. Парень вздрогнул и натянул поводья, продолжая свой путь.

__

* Пяла - приспособление в виде клина из деревянных брусьев или доски для выделки шкур животных.

** Обдериха - вредный дух, который живет в бане под полком и нападает на людей обдирая и царапая их кожу.

Глава 3 - Встреча с волхвом

Сома настороженно оглядывалась по сторонам и медленно ступала по еле различимой тропинке, аккуратно перешагивая завалы из упавших бревен на пути. Густые кроны деревьев, склоняющие ветви, толстый слой еловых веток и опавшей листвы, который еще хранил тепло земли, не давали снегу укутать все вокруг своим белоснежным покрывалом. Лес скрывал путников своим таинственным полусветом, маня все дальше в свою обитель.

Деревья плотно стояли друг к другу, сплетаясь у макушек своими ветвями в борьбе за солнечный свет. Несмотря на то, что Сивер выехал спозаранку и в полдень был уже в нужном месте, в чаще в это время все равно было темно. Хотя все листья уже осыпались и лежали на земле, обнаженные сучья вперемешку с еловыми лапками закрывали все небо.

— Вот чудеса-то! Сколько тут живу, ни разу сюда не хаживал. Будто бы в клетке очутились. Да, Сома? — посмотрев вверх на переплетенные, словно в решетку, ветки деревьев, произнес парень.

Чем дальше они продвигались вглубь леса, тем больше вокруг становилось елей. Их голые стволы, плотно покрытые толстым слоем темно-зеленого мха, со старыми пожухлыми ветками внизу, будто бутон на тонком стебле, распускались в вышине пышными зелеными кронами.

Путь преградило огромное выкорчеванное дерево, поваленное прямо посреди дороги. Вырванное из земли, будто рукой великана, оно лежало, прикрывая свои оголенные могучие корни кусками глинистой почвы. Присмотревшись, впереди Сивер увидел просвет и прогалину с очертаниями маленькой опушки.

Сома, обогнув преграду вышла на освещенную тусклыми лучами солнца просеку. Задрав голову вверх и выпустив пар из ноздрей, она остановилась. Путники оказались словно в темной горнице с одним окном, сквозь которое проникал единственный рассеянный блеклый свет. Хмурое небо было затянуто серыми облаками, от чего становилось еще мрачнее. Одинокая крупная снежинка медленно опустилась на лицо парня и тут же растаяла, стекая по щеке, будто слеза.

В чаще леса раздался громкий шорох и скрип валежника. Сома тут же заржала и начала нервно топтать землю, перебирая копытами и возбужденно озираясь по сторонам. Вслед за шуршанием листвы начал доноситься легкий свист. Звук был то слева, то справа, то со спины, разносясь отголосками эха и окружая со всех сторон.

— Зря ты сюда забрел, человечишка. Уходи прочь. Уходи, кому говорят, нам спать пора, времени нет на тебя! — раздался писклявый тоненький голосок прямо из под опавшей листвы.

— Лесавки, вы ли это? Я бы сам не сунулся по доброй воле к вам! По делу пришел, пропустите к волхву! — прокричал в сторону леса парень.

— Дальше нельзя! Леший запретил пускать чужаков. Ступай восвояси, иначе мы тебя прямо к нему и отведем! Отведаешь лиха! — в ответ прошуршали духи леса.

Сивер резко натянул удила и пришпорил лошадь, чтобы та двинулась вперед. Сома встала на дыбы и, сорвавшись с места, побежала рысью, в темноту леса. Колючие еловые ветки хлестали лицо парня, царапая его кожу, а лошадь мчалась, перепрыгивая бурелом и суки, валяющиеся на земле.

Почва под ногами кобылы начала меняться, словно заговоренная. Ровный настил из травы и лапника неожиданно сменялся ямами и буграми. То и дело из-под земли вырастали пни укрытые листвой. Сома умело со всем справлялась с каждым испытанием, перепрыгивая и уворачиваясь от препятствий. Деревья начали падать на путников и крутиться вокруг Сивера, как калейдоскоп. Лошадь потеряла ориентацию и, споткнувшись о выступающий сук, рухнула вместе со всадником в грязь и гору листьев. Парень вылетел из седла и кубарем пролетел вперед, ударившись о стоящее дерево.

— Набегался! Угомонился, малец? Ну все, готовься ко встрече с лешим! — снова пропищали противные скрипучие голоса наперебой друг другу.

Из-под покрова листвы, сбрасывая с себя еловые иголки и сучки, начали подниматься маленькие существа, похожие на ежей. Их было так много, что было некуда ступить. Сивер вскочил на ноги, достав кинжал из ножен. Озираясь по сторонам и махая интуитивно впереди себя клинком, парень не знал, что ему делать. Сома в паре метров позади него ржала что есть мочи, призывая на помощь хозяина. Все ее тело было спутано плотными нитями молочного цвета, похожими на паутину, от чего она не могла пошевелиться. Лесавки медленно приближались со всех сторон окружая его, ехидно хихикая, посвистывая иф неразборчиво шепчась о чем-то между собой.

Из глубины зарослей раздался грозный рык дикого зверя. Снующие под ногами сущности тут же остановились и повернули свои маленькие мордочки в сторону, откуда доносился устрашающий звук. Хруст ломающихся веток и стволов поваленных деревьев становился все громче. Хищник приближался все быстрее, и спустя мгновение огромный бурый медведь ворвался прямо в центр поляны, встав на задние лапы прямо перед Сивером, расставив в стороны свои огромные лапы.

Он не пытался причинить вред парню, наоборот, встал к нему спиной, защищая от лесных духов. Снова раздался громкий протяжный рев, который подхватил ветер и разнес на всю округу.

— Доиграешься, колдун, терпение лешего лопнет, — пропищала одна из лесавок, после чего попятилась назад и начала зарываться в листву, прикрывая себя ельником.

Остальные, последовав ее примеру, также начали убегать вглубь леса, шурша своими крошечными ножками.

Медведь грузно опустился на передние лапы и развернулся к парню мордой. Сивер стоял с трясущимися ногами и зажмурил глаза от страха, крепко вцепившись в рукоятку кинжала, которая еле держалась в его руке.

— Ты кто такой? Зачем пожаловал? — раздался грозный голос.

Юноша открыл глаза и увидел перед собой высокого мужчину средних лет. Его длинные каштановые волосы перетянуты очельем из бересты, а в густую бороду, обрамляющую его лицо, вплетены веточки клюквы с еще спелыми ягодами. Одет он был в грубую льняную рубаху и штаны, а поверх накинута выделанная шкура медведя. Пронзительными взглядом карих глаз он впился в молодого человека и пристально смотрел на него.

— Ты волкодлак*? Меня бабушка Хавронья отправила к волхву, — произнес Сивер дрожащим голосом. — Страсти-то какие творятся вокруг, я уж подумал, что не жилец.

— То, что я звериный язык понимаю, да облик их принимать могу, это ты угадал. Для кого то волхв, для кого-то ведьмак, кому-то целитель и кудесник, как меня только люди не называют. Имя мое от роду - Чудомир. А тебя как величать, молодец? — подойдя ближе, спросил мужчина.

— Сивер меня зовут. А сюда знахарка из деревни послала. Сказала, что знала Вас когда-то. Мне она помочь не смогла, мол только волхву под силу растолковать мои видения, — ответил парень, уже немного восстановив дыхание.

— Знал такую много лет назад. Сам ее учил когда-то. Уж не молода она сейчас, небось? Для меня время течет иначе. Мой год равен трем вашим. Мир вокруг меняется, а я все тот же. Что ж, хватит разговоров, следуй за мной, — произнес ведун, уходя в чащу и продолжая свою речь. — Не покидало меня в последнее время предчувствие, что вот-вот должно произойти знамение. Оттого и не находил я себе места, скитаясь и бродя по лесу. Ждал послания свыше. Жилище мое в паре верст отсюда. Пойдем скорей, да коня своего подними.

Ведя Сому за удила рядом с собой, юноша следовал за своим спутником, который уверенно пробирался сквозь заросшую кустарником и папоротником живую изгородь. Петляя, еле заметная тропка уводила прямо вверх, на возвышенность, поднимаясь все выше и выше. Наконец они вышли на прогалину, которая заканчивалась обрывом. Внизу раздавалось журчание и шум воды. Посередине поляны одиноко возвышался огромный величественный дуб, накрывающий своей кроной небольшую избенку. Она была скрыта от любопытных глаз и незваных гостей с одной стороны лесом и его духами, а с другой - крутым уступом реки Истража.

Чудомир поднялся по ступеням и вошел в избу, не закрывая за собой дверь. Сивер завел Сому в крытую постройку без стен, стропила которой были вбиты прямо в землю. В углу он нашел сноп сена и положил немного под ноги лошади. Та сразу же начала его жевать, похрустывая тонкими стебельками донника и листьями клевера. Юноша погладил ее по холке и отошел к обрыву.

Перед глазами открывался завораживающий вид. Безмятежная гладь реки убаюкивала тихим шумом и плеском волн, а на противоположном, северном берегу раскинулись бескрайние поля, покрытые первым снегом. Уже начало смеркаться, и парень, налюбовавшись красотами, которых никогда не видел с такой высоты, отправился в избу. Приятное чувство умиротворения смешалось со свербящим ожиданием, что сейчас все его вопросы найдут ответы.

Внутри дом волхва был такой же простой, как и выглядел снаружи. В нем не было не сеней, ни перерубов. Как только Сивер переступил порог, он тут же очутился в маленькой горнице. Все стены были завешаны вязанками из трав и сушеных стеблей. В открытой печи, сложенной из булыжников, тлели угольки, готовясь вот-вот потухнуть. На полу повсюду стояли корзины и лукошки с кореньями, шишками и ягодами. На столе чадила догорающая свеча, отбрасывающая свет в угол, в котором стоял алтарь в форме дуба и три фигуры подле него: Правь, Явь и Навь.

Хозяин стоял посреди комнаты в ожидании гостя и жестом приглашая его за стол. Парень тут же уселся на лавку, заприметив миску с похлебкой, от которой исходил горячий пар. Только сейчас он вспомнил, что привез для знахаря вяленую рыбу, и как ошпаренный бросился на улицу, чтобы снять сумку с лошади и преподнести свой дар. Чудомир с благодарностью принял гостинец, и следующий час мужчины провели в беседе. Сивер в подробностях рассказал все, что ему приснилось и произошло с ним за последние дни. Отвечая на вопросы, он также поведал о своем детстве и жизни в деревне.

— Ну что ж, говорить о чем-то пока рано. Чтобы убедиться наверняка, тебе придется выпить заговоренный отвар. Снадобье прозрения все расставит на свои места, — с этими словами мужчина встал и направился в угол избы, где стояло святилище, снимая на ходу с веревок веточки и травы.

Как только все сухоцветы оказалось в ступке, он бросил туда еще несколько горстей ягод и высыпал темный порошок из льняного мешочка, который долго искал в одной из берестяных коробок. Тщательно перемешав, ведун мелко истолок содержимое и залил все ингредиенты горячей водой из кувшина, что стоял на печи, после чего протянул напиток гостю.

— Как только выпьешь этот взвар, перед тобой откроются тайные видения. Не бойся, все что увидишь будет нереальным, ты по-прежнему будет рядом со мной. Главное все хорошенько запомни и не упусти мелочей из вида. Ну что, готов? — строго спросил у Сивера Чудомир, встав рядом и наклонившись почти к его лицу.

— Готов, — уверено сказал парень и принялся опустошать чашу с еще горячим отваром.

С каждым глотком тепло окутывало тело Сивера изнутри, отчего оно становилось мягким и податливым. Голова закружилась, и ему резко захотелось спать. Тут же темная пелена заволокла его взгляд, и веки сомкнулись. Знахарь придержал парня, чтобы тот не рухнул на пол, взял его на руки и унес на лежанку, устеленную ветками елового лапника.

Наступила тишина и все вокруг заполнила кромешная мгла.

— Сивер! Гуленька моя, иди сюда скорее! Нельзя выбегать раздетым на улицу в такой мороз! — раздался звонкий женский голос.

— Мама? Мама! — открывая глаза, слова сами вырвались у него из груди, но закричал он их незнакомым детским голосом.

На безоблачном небе ярко светило солнце. Сивер лежал по уши в снегу и ощущал его холод на своих голых руках. Подняв их перед собой, он увидел детские ладошки. Снадобье возвратило его на много лет назад, в его прошлое, когда он был еще совсем ребенком. Встав и отряхнувшись от снежинок, мальчик осмотрелся по сторонам. Все и правда было как наяву. Отчий дом, двор, а в проеме на пороге дверей стоит мать и машет рукой.

— Мама! Мама! — со слезами на глазах он тут же рванул к женщине, схватив ее за талию и крепко сжал в своих объятьях.

— Сивер, ну ты чего? Будто меня сто лет не видел! Не буду я тебя ругать, маленький мой. Просто оденься и беги, играй с первым снегом, а то отец узнает о твоем баловстве - будешь в углу стоять, — ласково произнесла она и, улыбаясь, погладила его по голове рукой.

— Да, племяш, одевайся лучше потеплее, а то отморозишь себе кой-чего. Придется на Море жениться! — звонко, со смехом прокричал совсем еще молодой Перислав, потягиваясь на крыльце соседнего дома.

— Сплюнь, братец. Никакой Моры нам не нужно. Сивер сестру ее замуж возьмет. Красавица Лада наша невеста! Надо лишь подождать, — ответила мать мальчика, проталкивая его внутрь избы.

Не отвлекаясь на шум снаружи, в горнице суетился, путаясь в неводе, его отец. Время еще не коснулось его лица. На вид ему было лет двадцать и выглядел он, словно копия Сивера. Ловко перебирая челноком, он замер и довольным взглядом осмотрел свою работу, после чего повернулся в сторону толкотни у дверей.

— Сынок, иди помоги мне лучше. Нужно умело обращаться со снастями, чтобы быть хорошим рыбаком. А то как ты Ладу собрался окольцовывать, если будешь никудышным ловцом? — произнес, улыбаясь, отец, сидя на лавке.

Сивер стоял на пороге, всей своей душой желая остановить время и задержать эти мгновения как можно дольше. Ему так не хватало родных - теплых маминых рук и голоса отца. Но он все же сделал шаг вперед и тут же его тело снова окутала тяжесть, оно обмякло, а перед глазами все потемнело. Мальчик камнем упал на пол.

На лицо начали падать снежинки, тая, они стекали по щекам крупными каплями, словно слезы. Открыв глаза, он увидел, что снова лежит в снегу, ровно на том же месте, где очнулся в первый раз. Только теперь Сивер оказался в теле молодого человека своего возраста. На улице вечерело. Солнце заходило за горизонт, а мороз усилился и колко пощипывал лицо.

Парень поднялся на ноги и увидел метрах в десяти от себя на мостке, ведущем через ров к реке, своего дядю Перислава. Его глаза впали, кожа была словно у мертвеца, синюшного серого цвета, а полный пустоты взгляд опущен вниз.

— Племяшка, береги сердце от мороза. Не поддавайся чарам, ты еще можешь все остано... — недоговорив, он пошатнулся и упал на тропинку между двух сугробов.

После того как его тело коснулось земли, в конце мостика, у самой реки появился женский силуэт в длинном белом платье, которое колыхалось на ветру облегая точеную фигуру. Девушка стояла к нему спиной, повернувшись лицом к реке. Ее длинные волосы цвета вороного крыла развевались от легких дуновений ветра. Это темное пятно на белом фоне снежного настила приковывало к себе взгляд.

— Дядя, очнись! — прокричал парень, подбежав к Переславу и упав перед ним на колени.

Мужчина испустил дух, сделав последний вздох на руках Сивера. Юноша поднял голову в сторону стоящей у берега женщины. В этот момент она медленно повернулась и начала двигаться в его сторону. Внезапно поднялась сильная метель, которая усиливалась с каждым ее шагом. Вьюга дула прямо в спину девушке, будто следовала за своей хозяйкой. Парень пытался разглядеть ее черты, но темные распущенные волосы закрывали лицо, опущенное вниз.

Пурга превратилась в буран такой силы, что Сиверу пришлось закрыть себя согнутой в локте рукой, чтобы защититься от колких ледяных укусов. Щурясь, он всматривался в белую мглу, пытаясь рассмотреть колдовку, но ветер слепил его глаза. Внезапно сквозь пелену снега к его щеке протянулась бледная хрупкая рука.

Парень крепко зажмурился и вжал голову в плечи. Шум вихря стих также внезапно, как и начался. Сивер открыл глаза и ощутил сильную усталость. На дворе была уже темная ночь и лютый мороз. Звезды ярко светили на небосводе. Взглянув на свои ладони, он увидел посиневшие от холода, изъеденные морщинами руки старика. А на его грудь спускалась длинная седая борода. Посмотрев по сторонам, в лунном свете старик увидел разрушенные, заваленные снегом избы его родной Перессы, рядом с которыми лежали окоченевшие и бездыханные тела ее жителей.

Тишину нарушил до боли знакомый звонкий заливистый женский смех, который ветер разносил по округе.

«Надо лишь дождаться. Сынок, сделай правильный выбор!» — раздался у него в голове голос матери.

Звук приближающихся шагов по хрустящему на морозе снегу вперемешку со злобным хохотом раздался за спиной у старца.

В этот момент из-за горизонта начали появляться первые лучи восходящего солнца. Мужчина был готов принять свою участь и приближающуюся смерть от незнакомки позади себя, смиренно опустив голову к земле. Но вдруг в воздухе раздался хруст и оглушительный треск ломающегося льда. Он поднял взгляд на реку и увидел, как против течения с запада плывет большая ладья с сияющим, как солнце на закате, алым парусом. Жар исходящий от судна колол и топил толстые глыбы льда на своем пути. И тут же теплый порыв ветра ударил в лицо Сивера.

— Эй, милок, очнись! Довольно! — прозвучал вдруг громко голос Чудомира откуда-то издалека.

Его сознание в это мгновение будто вырвалось из груди и покинуло тело, возносясь в небо с огромной скоростью.

Сивер резко вскочил, раскрыв глаза и глубоко вдохнул полной грудью. Он уже был в избе знахаря, а тот сидел с ним рядом, держа в руках и помахивая по сторонам дымящимся веничком из трав.

— Думаю, ты увидел то, что должен был узнать. Все запомнил? Теперь в подробностях поведай мне о своих видениях, — спокойно произнес мужчина и направился к столу туша ладонью тлеющие травы.

_____

*Волкодлак - в славянской мифологии человек-оборотень, принимающий образ волка или медведя.

Глава 4 - Идол

Сивера пробил холодный пот и озноб. Вытирая испарину со лба, он медленно подошел к волхву и присел рядом с ним на лавку. Мужчина протянул ему глиняную чарку со свежим отваром, от которого исходил аромат медом и душистого сена.

— Выпей, сразу полегчает. Это просто иван-чай, — произнес знахарь и, внимательно изучая каждое его движение, пытливо посмотрел на парня.

Остаток вечера они провели в разговоре. Юноша в подробностях описывал все, что увидел в то время, пока был в беспамятстве. По окончании рассказа Сивера, провидец затих и молча начал смотреть на горящую свечу, которая продолжала коптить остатками фитиля, всматриваясь в ее трепещущее пламя, будто стараясь там что-то разглядеть. Немая тишина повисла в воздухе.

— Чудомир? Я ничего не понял. Как мне растолковать эти грезы? — озабоченно спросил молодой человек.

— В любом сновидении есть смысл, а в каждом наваждении есть знак. Но не всем боги дают силы их разглядеть и понять значение. Опасности, невзгоды и муки тяжелого выбора вижу я на твоем нелегком пути. Но только от тебя будет зависеть исход. Я тебе дам оберег, он защитит от темных сил и злых духов. Помни о нем, да поблизости держи, не теряй. А вот предназначение свое тебе определять самому продеться сердцем и душой, — тихо сказал ведун, вставая с лавки и отходя в темный угол избы.

— Сегодня у меня оставайся, на лежанке переночуй. За коня своего не переживай, не замерзнет животинка. Ветра мой пригорок обходят стороной. В ночь идти в эти леса - считай, на погибель себя обречь. Да и лешего, похоже, я знатно раздосадовал. Ему, небось, уже лесавки доложили о твоем появлении, — говорил мужчина, перебирая что-то в большом деревянном коробе у стены.

Юноша, допил терпкий напиток и поудобнее устроился на указанном ему месте, мысленно благодаря знахаря, что тот не отправил его в потемках домой.

— Завтра с утра отправишься в одно давно забытое всеми место. Вот уже который год не ступала там нога человека. Променяли люди веру на свои суетные дела, поэтому мор и хворь пошли по земле. Да что уж говорить, я и сам там не появлялся вот уже который месяц. Найти тебе нужно островок на реке Истража. Он чуть дальше и выше по течению. Там на отмели стоит древнее капище с идолом Лады. Доберешься - получишь ответы на все свои вопросы, — сказал Чудомир, подойдя к Сиверу, протягивая небольшой камень причудливой формы, на котором была нанесена гравировка из незнакомых ему символов. — Это сердолик. Он тебе даст силы и храбрости, в трудную минуту, а рунический став «Солнечный щит» защитит тебя от нечисти.

Сивер поблагодарил радушного хозяина и, подминая под себя еловые ветки, ворочаясь с бока на бок, закрыл глаза, начиная вспоминать детские присказки про остров Буян и магическое святилище. Если все, что он слышал, было правдой, то ему точно было известно, где находилось нужное ему место. Всю ночь парню снился странный сон. Жуткая метель преследовала его темной ночью в чистом поле, но все попытки выбраться из нее были тщетны. Снежная вьюга терзала тело и била в лицо ледяными иголками, не давая покоя. Проснувшись на утро, он обнаружил, что сам того не заметив, забился в угол и, съежившись в клубок от холода, закрыл голову руками.

Чудомира уже не было дома. Собираясь в путь, Сивер обнаружил на столе, за которым они вчера провели вечер, берестяную грамоту, на ней писалом было нацарапано послание от волхва.

«Берегись вьюги - ласково стелет она да больно бьет. Глаза твои будут смотреть, да правды не увидят. Морозная мгла скует сердце и душу заберет, если жар весенний лед не растопит. Опасайся холода, он зимой повсюду».

Парень почесал темечко, накинул тулуп и вышел на улицу. От вздоха свежего воздуха мысли в голове сразу прояснились, и сонливость сняло как рукой. Наставление ведуна еще больше спутали мысли в его голове, но прибавили решительности во всем быстрее разобраться.

Сома, увидев хозяина, радостно заржала и неуклюже поднялась на ноги, встав с соломенной подстилки на полу. Во дворе знахаря тоже не оказалось, лишь только его следы на тонком насте утреннего снега уводили в сторону леса. Он ушел спозаранку, так и не попрощавшись.

Сивер пристегнул сумку к седлу, затянул пряжки на сбруе и, не дожидаясь Чудомира, пошел по краю утеса, ведя лошадь за собой под уздцы параллельно реке, чтобы выйти к назначенному месту.

Высокие стройные сосны плотно росли вдоль всего обрыва, внизу которого текли темно-коричневые воды широкой Истражи. Круча то и дело осыпалась, оголяя корни вековых деревьев, унося с собой вниз валуны, камешки и куски земли. Утренние лучи солнца мелькали сквозь кроны соснового редколесья, ослепляя, но в то же время ласково припекая кожу, согревая своим теплом спутников. Сивер шел и повторял про себя слова волхва выцарапанные на бересте, будто заговор. Он не понимал, что же имел в виду ворожей, пытаясь найти хоть какой-то смысл в его сообщении. Что же ждет впереди? Чего ему остерегаться и где искать спасения? Ельник постепенно начала редеть. Теперь на пути встречались только одинокие молодые деревца. Скалистый откос незаметно сошел на нет и плавно перешел в берег реки, заросший кустами вербы, высокой высохшей осокой и рогозом, который на верхушках был украшен слегка распушившимся бурыми початками.

Сивер дошел до места, где река начинала поворачивать на юг. Сильно разливаясь, она затопила все вокруг. Заливные луга простирались на километры во все стороны. Этот участок был настолько широким, что русло расходилось и смыкалось в нескольких точках, тем самым образуя несколько больших осередков*. Именно про один из таких островов и говорил Чудомир. Дело оставалось за малым - найти забытое всеми святилище.

Сивер запрыгнул на кобылу и начал всматриваться вперед в поисках обхода водной преграды. Вдалеке он увидел стаю косуль, которая шла от берега через мелководье к одной из отмелей.

— Слава Дане! Спасибо тебе, покровительница рек, ручьев и водоемов! Сома! Боги на нашей стороне! Они благоволят нам, указывая верный путь. Давай, пошла вперед! — радостно воскликнул парень, натянув удила.

Лошадь дернулась и рысью помчалась к переправе. Животные испугались, увидев человека, и сорвались с места. Всем стадом они в рассыпную сиганули через остров на противоположный берег, а затем перебежав перекат, умчались вдаль, скрываясь в зарослях высоких кустов.

Сома, вышагивая, шлепала копытами по мягкому глинистому берегу, покрытому небольшим слоем снега. Приблизившись к месту перехода, Сивер натянул повод на себя.

— Тпру! Стоять, голубушка, — скомандовал он.

Лошадь затормозила, бодро топнув ногой. Парень осмотрелся по сторонам и заметил, что судя по накатанным колеям, тут когда-то давно была дорога. Видимо ею до сих пор кто-то пользовался, но настолько редко, что только зоркий человек мог разглядеть едва заметные следы от углублений колес.

— Ты посмотри, Сома, стезя то с одной стороны совсем заросла. Давненько тут телеги не проезжали. Зато верхом кой-когда наведываются гости. Гляди, борозда какая. Надеюсь, на разбойников мы с тобой тут не наткнемся. Да и обрядников не хотелось бы повстречать. Все же это их территории, — с опаской произнес юноша, поглаживая ладонью шею кобылы.

Пытаясь приободрить себя Сивер громко рассуждал вслух.

— Пошла, моя хорошая! Тайны сами себя не раскроют. Помню, как отец мне еще в детстве рассказывал, что эти заливные луга рыбой богаты. Да вот только предупреждал и строго-настрого наказывал сюда не заплывать и не рыбачить. Обитают, мол тут, северные племена, которые за границы своих земель не пускают, а тем, кто пройдет, несдобровать и головы своей не сносить, — продолжал он рассказать лошади, будто пытаясь себя успокоить и отвлечь разговорами.

Северный ветер пробирал до мурашек. Потоки холодных подводных течений бились о берег и омывали ноги Сомы, но она уверенно продолжала идти вперед. Спустя пару минут путники преодолели брод. Зайдя на возвышенность, Сивер понял, что святилища тут нет и нужно искать дальше. Все вокруг было покрыто лишь густой травой и плотными зарослями ивы, которая заполонила все пространство. Переходить на другой берег, куда умчалась стая косуль, он не стал, а решил обойти вокруг этот небольшой остров, стоящий посреди реки.

Кое-где сквозь глину и песок у кромки воды проглядывали плоские гранитные плиты и россыпи щебенки. Цокая копытами по каменистой поверхности, Сома обогнула отмель и оказалась с противоположной стороны. Здесь береговая линия чуть возвышалась над речной гладью, оголяя подмытый волнами грунтовый уступ, в котором пустовали гнезда ласточек береговушек.

Спешившись, Сивер взобрался на большущий валун, который заприметил издалека. Монолит был настолько велик, что парень смотрел на его верхушку, высоко задрав голову. С трудом вскарабкавшись, юноша встал во весь рост. Перед ним, как на ладони лежала вся округа. Вверх по течению расположилась еще одна песчаная насыпь, еще шире, чем та, на которой он был сейчас, только вот растительность там была куда скуднее. В стародавние времена их соединял между собой деревянный мост, но, позабыв заветы предков, люди забросили капище, и год за годом все пришло в запустение. Бруски с пролетов уже давно унесло весенними ледоходами. Теперь от него остались лишь устои, торчащие одинокими трухлявыми пеньками над поверхностью воды, на которых раньше и держалась вся конструкция.

От остатков былого величия, того, что раньше было резным мостом в середину острова вела мощеная дорожка, где виднелся глубокий ров, окружающий по периметру возвышенность, в центре которой стояла большая, покосившаяся на бок фигура деревянного идола.

— Сома, это она! Мы нашли ее! Вот же Ладушка, прямо у нас перед носом. Осталось теперь только добраться туда и понять, что же нам с ней делать! — вскрикнул Сивер, припрыгнув от радости и продолжая всматриваться вдаль, прислонив одну руку ко лбу.

Резкий порыв ветра ударил в лицо и растрепал волосы юноши. Усиливаясь, он начал шатать и нагибать деревья прямо к земле. Черные грозовые тучи, словно из ниоткуда заполонили безоблачное до этого момента небо.

— Что за бесовщина такая? Откуда гроза в это время года! Перуна там что, времена года перепутал или он с ума сошел? — возмущался юноша, слезая с валуна и придерживая шапку рукой, противостоя завывающему вихрю.

Сому начал сдувать буран, и она от его сильного напора начала скользить копытами по гладкой земле, покрытой обледенелой коркой, все ближе к краю откоса, на котором стояла.

Сверкнула молния, переплетаясь тонкими ответвлениями ярких взблесков. Хмурое небо озарилось ярким светом. Следом за ним раздался оглушительный раскат грома. Еще одна затяжная вспышка, ослепляющая до боли глаза, и разряд, сопровождаемый громким треском, ударил прямо в макушку покосившейся статуи. Пламя тут же окутало деревянный идол Лады, облизывая его своими ярко рыжими языками. Сивер оторопел, но все же запрыгнул в седло и завороженно смотрел за пожарищем. В это же мгновение с северного берега ветер донес громкий крик.

— Помогите! Кто-нибудь, прошу, люди добрые, помогите! — призывал женский до боли знакомый голос.

Услышав жалобные возгласы, он повернул голову в сторону, откуда доносился звук. По берегу на белоснежном коне на максимальной скорости галопом скакала девушка в одном лишь тонком белом платье, подол которого развевался по ветру. Следом за ней мчались три вороных коня со всадниками. Мужчины, облаченные в меховые ритуальные костюмы, размахивали оружием в руках и выкрикивали гневные угрозы.

Юноша, встряхнул головой, будто пытаясь отогнать наваждение, оцепенев, продолжал смотреть в сторону погони. Как только Сивер понял, что все это происходит наяву, тут же крикнул лошади, чтобы та побежала на помощь девушке.

— Хоп! Хоп! Вперед, Сома — окликнул он, надавив обеими ногами под подпругой.

Наездница, увидев парня, резко натянула удила, развернув коня к броду и почти на одном скаку пересекла его. Брызги разлетались по сторонам, разрезая зеркальную гладь реки.

Мужчина, возглавляющий свору, достал из-за спины лук и натянул тетиву, вставил стрелу. Его лошадь притормозила, встав на дыбы, и деревянное древко, размахивая в воздухе яркими перьями, полетело в сторону незнакомки. Меткий выстрел попал в цель. Прямо на подступах к острову, скакун под незнакомкой споткнулся и истошно заржал. Рана оказалась смертельной. Жеребец рухнул замертво, оставляя тонкие разводы кровавых следов на поверхности воды, которые подхватывало течение и уносило вдаль.

Сивер на ходу спрыгнул с Сомы и подбежав, подхватил тело девушки из ледяной реки и вынес на берег. Усевшись на холодную землю он бережно положил ее голову себе не плечо, обнимая, чтобы согреть. Гонители достигнув брода вдруг притормозили. Их лошади начали нервно метаться из стороны в сторону, втаптывая в землю сухую траву у кромки уреза**. Неведомая сила не позволяла им пересечь водное препятствие.

Наездники достали луки и, не сговариваясь, все как один запустили стрелы. Одна за другой они точно летели в направлении сидящего на камнях Сивера с девушкой на руках. Когда стальные наконечники были в паре метров от них, незнакомка вздрогнула и, уткнувшись лицом в плечо юноши, едва заметно подняла руку вверх, словно закрываясь от неминуемой гибели.

В этот момент резкий порыв ледяного ветра со снегом пронесся над головой парня. Все стрелы тут же поменяли свое направление. Сбитые воздушным потоком, они вонзались прямиком в наледь на песчаном берегу. Как только преследователи увидели это, они медленно сделали пару кругов по берегу на своих конях и резко сорвались с места в ту сторону, откуда прискакали.

Как только всадники скрылись за высокой травой северного берега, девушка сделала попытку повернуться, чтобы взглянуть на Сивера, положив дрожащую руку на его шею. Но как только она чуть отстранилась от его груди, тут же безвольно упала и потеряла сознание.

Сивер поднялся на ноги, держа в руках обмякшее хрупкое тело девушки. Из-под длинных волос цвета вороного крыла проглядывались очертания ее бледного, как молоко лица с гладкой шелковистой кожей, на котором замерло выражение испуга и растерянности. Острые ключицы в вырезе платья, вздрагивали при каждом вздохе. Длинные густые ресницы, пухлые чувственные губы с едва заметным влажным блеском и чуть заметный румянец заставили сердце юноши биться сильнее. Кровь прихлынула к щекам от ощущения мягкости холодной кожи под тонкой тканью в его ладонях. Из-под длинного подола выгладывали изящные щиколотки и босые ноги. Кроме легкого платья, сквозь которое были видны очертания ее юного тела, на ней не было абсолютно ничего.

Сивер аккуратно положил незнакомку на спину лошади и запрыгнул сам. Сняв с себя тулуп, он накинул его на бесчувственное тело девушки и, притянув, крепко прижал к своей груди. Пришпорив Сому, парень помчался в направлении южного берега, туда откуда приехал, в надежде быстрее попасть в ближайшее безопасное место.

В суматохе он совсем забыл об идоле Лады и лишь молился о том, чтобы ему на пути повстречалась хотя бы какая-нибудь захудалая деревушка. Юноша переживал, что девушка была раздета, и невесомое платье, намокшее после падения в воду, еще больше охлаждало ее от встречного ветра на скаку.

Бросив быстрый взгляд за спину в ожидании погони, он увидел догорающее кострище на капище. Никого не заметив, Сивер облегченно выдохнул и начал пристально вглядываться вперед. Девушка вздрогнула в его объятиях, прижавшись к нему сильнее и обхватила руками. Почувствовав движение, он прильнул к ней плотнее, после чего на краешках губ девушки появилась слегка заметная улыбка.

__

*Осередок - наносное отложение в русле реки, которое во время низкого уровня воды образует мель, превращаясь в невысокий остров.

** Урез - линия пересечения водной поверхности водоема с сушей.

Глава 5 - Там, где тихо

Сома мчалась, как стрела, петляя по заледенелой дороге, а Сивер бережно держал девушку в своих сильных руках, чтобы она случайно не упала. Запах лаванды и полевых цветов дурманил его голову, когда она поворачивалась в его объятиях. Медленное сердцебиение, которое он чувствовал ладонью под тулупом, и вибрация тонких вен на ее шее не давали ему покоя. Юноша постоянно думал, кто эта незнакомка и как она оказалась посреди всеми забытых земель, почти раздетая в такую непогоду. Украдкой он то и дело поглядывал на нежное лицо спутницы.

По пути им встречались оставленные хозяевами повозки, настолько давно, что они уже успели покрыться мхом и порасти травой. Парень постоянно смотрел по сторонам, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки жизни, но все было безуспешно. По одну сторону от дороги, по которой они ехали, текла река, уходящая на юг, а с другой стороны тянулись заброшенные пашни, заросшие бурьяном и чертополохом. Вслед за широкими полями высился густой хвойный лес.

Спустя десять минут пути, дорогу им преградил одиноко стоящий вековой дуб. Несмотря на первые заморозки, листья на дереве держались вплоть до самой зимы, отчего под ним практически не было снега, а вся земля вокруг была усыпана опавшими желудями.

Миновав исполина, Сома прибавила скорости. Громкое карканье вспорхнувшего с поля ворона привлекло внимание парня. Вновь посмотрев вперед, прямо у дороги Сивер увидел большой камень размером с косую сажень, а у его подножья останки богатыря. Скелет сидел склонив голову на грудь, а с его плеч свисала плетеная, уже проржавевшая кольчуга и торчащая из под нее ветошь, которая много лет назад была холщовой рубахой. Рядом с ним лежал шелом и искусно кованый длинный меч.

— Вот так диво дивное. Ты посмотри, Сома, такие доспехи знатные, и за столько времени никто их к рукам не прибрал. Уж не заговоренные ли? Нам-то это добро и подавно не нужно. Может кому другому сгодится, — сказал парень, вновь обращаясь к лошади.

Спустя еще пять минут быстрой рысцы перед путниками показалась окраина небольшой деревушки. Тонкие струйки дыма, поднимающиеся над парой домов, говорили о том, что село живо. Мысль, что скоро их обогреют и помогут, воодушевила Сивера.

Поселение тянулось вдоль реки, только вот ни частокола ни изгороди вокруг него не было. Обломки кольев кое-где еще виднелись, но основная их часть была вырвана из земли и валялась то тут, то там. Было непонятно, то-ли их специально вытащили местные жители, не опасаясь диких животных, то-ли во время очередного набега разбойники разорили и разрушили все, что попадалось им под руку. По пути на въезде в поселение виднелись единственные уцелевшие ворота с маленьким козырьком. Сома промчалась сквозь них, сотрясая воздух звоном колокольчика, который был подвешен посреди перекладины их проема.

— Кто-нибудь! Помогите скорее! Девушке нужно в тепло, а то околеет сейчас! Люди добрые, где вы все? — кричал Сивер, срывая голос, проезжая от одного двора к другому, заглядывая в окна.

На крыльце одного из покосившихся срубов стоял сгорбленный старичок, прислоняя указательный палец к губам, знаком показывая замолчать.

— Тихо, добрый молодец, не шуми. Не буди лихо, пока оно тихо, а то всем нам не поздоровится, — произнес почти шепотом мужичок и позвал парня к себе жестом.

Сивер спешился, на ходу ловко подхватив девушку из седла, и пошел быстрым шагом ко входу, где стоял владелец дома. Тот уже отворил настежь дверь, спущенную с петель, и, с опаской поглядывая по сторонам, подгонял гостя, махая рукой, зазывая к себе.

— Давай живее. Чего вошкаешься? — поторапливал он парня, беспокойно схватив за рукав и затаскивая к себе в сени.

Его изба была совсем прохудившейся. В горнице все было скудно и ветхо. Пустые полки на стенах, грязные помутневшие стекла в окнах, паутина в углах - все навевало уныние и удрученность. В печи тихо потрескивали дрова, а напротив нее за обшарпанным столом сидела босая женщина в одной сорочке на голое тело, укутанная в платок. Она боязливо бросила взгляд в сторону скрипа у порога и снова уставилась в стену продолжив грызть ногти, раскачиваясь вперед и назад, будто сумасшедшая. Глаза ее были красными и опухшими, словно она сутки напролет рыдала и лила слезы.

Сивер, глядя на нее, тут же пробежал к печи и уложил девушку на лежанку, заботливо поправив тулуп и прикрыв стеганым одеялом, которое лежало на лавке, чтобы она быстрее согрелась. Невзначай он коснулся ее щеки и по пальцам пробежал холодок, а по телу мурашки, будто он коснулся льдинки. Только после этого он поздоровался с хозяевами жилища, отвесив им низкий поклон и представился.

Женщина никак не отреагировала на его приветствие, а мужчина поспешно запер дверь на увесистый засов, накинув замок и посеменил к окну, настороженно выглядывая сквозь пыльные грязные разводы на улицу, будто боясь преследования. Убедившись, что там никого нет, он сразу завесил окно плотной тряпицей.

— Кулота я, житель местный. А село наше Холынья. Ты, друже, давай-ка потише. Не мельтеши и не гомони. У нас тут беда творится, а ты вон видишь, как расшумелся, — показывая в сторону стола, сказал мужик.

После он взял крынку с печи и нацедил Сиверу горячей воды в канопку*, бросил туда горстку сухой травы, протянув парню. Приглашая его присесть на завалинку.

— Хочешь верь, хочешь нет, но клянусь всеми богами, лихо у нас в деревне поселилось. Обосновалось в доме торговца Борислава. Он раньше в Старгород ездил пушнину продавать, а тут нечистый его дернул в северные земли отправиться, прямиком за Истражу. Случилось это в червень этим летом. Так вот, вернулся-то он не один. Привез, значит, с собой амбала одноглазого, страшного до жути. Здоровенный, в одеждах из бычьей кожи, повязка на все лицо, весь в цепях обвешанный. Мне он сразу не понравился, злом от него веяло и смрадом. Купец-то наш говорит, мол, охрана это его личная теперь. Защитил, дескать, этот добрый человек его во время похода. С тех пор Борислава и не узнать стало. Изменился, из дома перестал выходить совсем. Теперь в страхе живем каждую минуту. Людей в селе с тех пор одного за другим стала паника, да оторопь брать. Ужас пеленой у них перед глазами встал. Вон милушка моя днями напролет сидит, не спит, качается, ни слова не скажет.

— Дед, я столько бесовщины и чудес видел за эти дни, что верю тебе на слово. Только вот не понятно, чего ж люди не объединятся, да не прогонят мужика одноглазого, раз переполох такой? — спросил Сивер, взяв в руки кружку, обхватив ее ладонями, чтобы согреться после улицы.

— Окстись, мил человек. Кто ж это делать-то будет? Народу-то не осталось. Все уж давно дух потеряли. Ирод этот чует силу, да вольный дух и сразу на корню рубит. Ты пей, пей да грейся скорее, то застыл совсем с мороза, — вкрадчивым елейным голосом сказал мужчина, а в его глазах от огня в печи сверкнул нездоровый блеск.

— Да, холод нынче собачий. Я-то ладно, главное, чтоб попутчица моя не захворала, — сказал Сивер, отпивая согревающий напиток глоток за глотком и пристально наблюдая за мужчиной. — А что же тебя супостат не тронул? Неужто мил ему пришелся? — поставив кружку на стол, спросил, улыбаясь, парень.

— Так ты на меня посмотри, дохлый, щуплый, что с меня взять? Я хоть так, хоть эдак никому не угроза. Какая я ему ровня! Так ведь? — суетно тараторил Кулота.

— Ешкины матрешки. У меня же там Сома на улице осталась. В хлев бы ее нужно загнать, то на дворе снег и холод, — вдруг вспомнив про лошадь, сказал парень и оперся рукой о стенку, чтобы подняться.

Как только он встал во весь рост, голова у него закружилась, перед глазами поплыла темная пелена, и, пошатнувшись, он упал прямо на пол, потеряв сознание.

Превозмогая пульсирующую головную боль, Сивер с трудом приоткрыл глаза. Но попытка приложить ладонь к виску ему не удалась. Он сидел на большом деревянном стуле со спинкой, крепко связанный толстой бечевкой по рукам позади спины.

Приподняв голову, Сивер увидел перед собой богато украшенную просторную горницу. Изба больше походила на хоромы княжича или зажиточного купца. У одной из стен, увешенной от пола до потолка шкурами и рогами животных, на небольшом постаменте стояло два седалища со стальными подлокотниками, устланные подушками. По бокам от них возвышались четыре резные колонны, декорированные шатром из тончайшей пестради.

Сивер все еще не мог сфокусировать взгляд. Все расплывалось темными всполохами перед глазами после снадобья, которым его опоил старый хитрец. Он еле различал нечеткие едва заметные очертания двух фигур на возвышении и еще одну у соседней стены около скамьи.

— Батюшка родный, ты мне обещался жену мою расколдовать и выпустить из селения, коль я вам гостей приведу. Так вот же, хлопца вам приволок, а у него еще лошадь и девица-красавица дома на печи лежит. Помилуй старого, отпусти на волю, дай век свой спокойно дожить! — умолял человек у лавки, упав на колени, покорно склонив голову.

Зрение парня постепенно начало восстанавливаться. Сивер узнал знакомый голос и начал вглядываться в размытые очертания. Прищурив глаза, он понял, что это тот самый мужичок, пустивший его к себе домой.

— Ах ты, пес шелудивый! Облудь окаянный! Напоил меня! Еще и перед чужеядом этим пресмыкаешься? Уж и зла со смрадом не чуешь? Иль забыл, как за глаза-то наговаривал на душегубца своего? — проговорил озлобленно сквозь зубы юноша, пытаясь разглядеть оставшихся в горнице людей.

— Ахаха! Пес шелудивый да оболудь! Тут ты прав, Кулота та еще собака сутулая, — раздался демонический хохот и грудной хриплый голос человека на седалище.

Взор Сивера полностью прояснился и тогда он увидел, как у стены в полный рост встал гигантский мужчина. Головой он почти задевал потолочные балки, а поперек лица у него была намотана плотная повязка, закрывающая его левую сторону. В упор на парня исподлобья смотрел единственный огромный зеленый глаз великана.

Рядом с ним на соседнем стульчаке сидел полуразложившийся мертвец с пустыми, зияющими чернотой глазницами. По всей видимости, судя по его добротным одеждам, это был уже бывший хозяин роскошного дома Богомир. Тот самый торговец, про которого рассказывал мужичок в своей истории.

— Ну что ж, пес ты мой шелудивый, — все еще навеселе обратился исполин к старику на лавке. — Лошадь его точно не понадобится. Можешь себе ее на мясо забить, хоть поешь досыта. А вот девку веди-ка ты сюда. Ежель, люба мне придется, так и быть, отпущу тебя с убогой женушкой твоей на все четыре стороны.

Не успел он договорить последние слова, как Кулота уже стремглав бежал к выходу спотыкаясь и открывая настежь двери, чтобы поскорее выйти на улицу.

— А ты, друг любезный, пока жив еще, что мне расскажешь интересного? Чем повеселишь иль удивишь?

— Пересмешник я, по-твоему, что ли? Нечем мне тебя развлекать, страхолюдина, — огрызнулся ему в ответ Сивер.

— Может, балагур из тебя и никудышный, а вот то, что страха я в тебе не чую - это редкостно да чудно. Надо бы это исправить немедля, — произнес гигант, подходя к парню тяжелой грузной поступью, от которой скрипел и содрогался пол.

Склонившись над Сивером, он завис над ним, как степной орел над полевой мышью, уставившись ему в лицо своим большим глазом на выкате. От его зловонного дыхания юношу передернуло.

— Гостей-то у нас все меньше и меньше последнее время, а я так изголодался по чистому, неподдельному страху людскому. Мочи моей нет уже. Видишь, барин тоже не боялся. И что теперь с ним стало? Также хочешь? Если не понял еще, то я Лихо. Но Кулота, небось, уже тебе поведал мою историю. Вся деревня у меня в кулаке, и никто слова против не скажет. Да и кому говорить-то? Не осталось никого. От беса крестом, от свиньи пестом, а от Лиха не чем, — снова захохотал великан, брызжа слюной в лицо парня.

Не переставая, он все говорил и говорил, будто истосковался по живым слушателям. Пока его собеседник изливался речами, Сивер не терял времени и бегло осматривал горницу. По сторонам от возвышения, где стояли седалища, были расположены две двери, а за спиной парня виднелся проем на улицу, куда шмыгнул Кулота, убегая за девушкой. Все окна были закрыты ставнями. Хоромы освещались множеством коптящих свечей в подсвечниках. Вдоль боковых стен стояли длинные лавки, будто когда-то тут проводили сходы и собрания односельчан. Больше ему ничего такого, что бы помогло осуществить побег, разглядеть не удалось.

Нащупав пальцами плетение бечевки, которой были опутаны руки, Сивер понял, что Кулота допустил роковую оплошность, завязав их совсем небрежно, в надежде, что пленник оцепенеет от страха при встрече со злым духом. Но за последние дни юноша повидал столько нечестивого мракобесия, происходящего вокруг него, что уже начал привыкать ко всему. Зная все возможные на свете узлы, благодаря своему ремеслу рыболовства, он незаметно и ловко расплел тугие жгуты веревок.

— Ты все еще не боишься? Жалкий человечишка! — произнес, стоя прямо перед лицом парня, верзила. — А вот так? Поубавилось духу? Каково тебе теперь, негораздок?

Лихо резко распахнул свой кафтан из тонко выделанной кожи. На парня дунуло тошнотворным запахом скверны и мертвечины. А перед ним предстало жуткое зрелище. Прямо из тела верзилы, на животе и груди торчало множество вживленных в его плоть человеческих глазных яблок, собранных им за многие годы скитаний по земле. От мерцания свечей они разом подняли веки и хаотично начали дергаться в разные стороны и не переставая моргать, будто не видели божьего света долгие дни и месяцы. Улыбка на лице чудища расплылась от уха до уха, оскалив заостренные большие клыки и гнилые зубы.

— Ахаха! Вот они! Глазоньки тех самых удальцов, которые осмелились со мной тягаться. Теперь душа каждого, кто попытался против меня пойти, всегда рядом со мной. Смердят своим страхом и тлеют внутри чресел моих. А мне только это и нужно. Другого и не желаю, словно мед по устам — прикрывая себя одеянием, приговаривал, заливаясь смехом Лихо.

Сивер все это время с невозмутимым видом смотрел на него, не шелохнувшись. На душе его было спокойно и ни капельки не страшно. Только вот где-то глубоко внутри начало свербеть и зарождаться чувство ярой ненависти и злобы.

— О да! Наконец я начинаю что-то чувствовать. А ну постой! Это же вовсе не страх. Восхитительно! Это нечто намного более вкусное и лакомое! — начал шептать Лихо, ловя флюиды исходящих от юноши эмоций и пуская слюну по губам, будто смакуя их вкус.

В это время заскрипел пол в сенях и распахнулась входная дверь. В горницу пахнуло свежим морозным воздухом. На пороге появился Кулота, стряхивая снежинки с шапки и отбивая прилипший снег с подошвы сапог. За руку он крепко держал девушку и волоком тащил за собой.

Сивер оглянулся через плечо и замер. Он впервые увидел ее ясные лазурно синие очи, с длинными пушистыми ресницами. Окунувшись в них будто в омут, он как завороженный не мог оторваться от нее. Сердце снова бешено заколотилось, а дыхание сперло. Юноша хотел было что-то сказать, но слова комом встали у него в горле.

Девушка пристально смотрела прямо на него. На лице у нее застыл испуг и беспомощность. Густые темные волосы ниспадали на плечи, обрамляя высокие точеные скулы и мягкий овал лица, делая ее взор еще более выразительным. Влажный блеск в широко раскрытых глазах и легкая дрожь пробирающая тело девушки лишили Сивера мыслей на какое-то мгновение и он оцепенел.

__

*Канопка - глиняный сосуд в форме кружки.

Глава 6 - Лихо

Нависшее молчание нарушил Лихо, захрипев и закашляв, сглатывая мокроту.

— Вот это стать! Ну и лебедушка, а личико-то какое, а телеса! Ты погляди на нее! Откуда же взялась такая? — произнес он, увидев девушку, вытирая рукавом бороду и стекающую по губам слюну.

Как только страшилище двинулось к ней на встречу, подходя все ближе, она тут же перевела на него взгляд. После чего образина неожиданно остановился и замер, поравнявшись с Сивером, сидящим на стуле.

— Ты кто такая, зазнобушка? — с натянутой фальшивой улыбкой, спросил циклоп. — А чувства-то твои где? Страха не чую вовсе. Сговорились вы все, что ли? — процедив сквозь зубы, продолжил он и состроил недовольную гримасу.

Сивер, к тому времени уже скинул путы с рук, но все еще делал вид, что по-прежнему не может пошевелиться. Подгадав удобный момент, когда Лихо окажется рядом, он накинул на него веревку со своих запястий и оттолкнул его к стене. Не теряя ни секунды парень подскочил к Кулоте и, что есть мочи, наотмашь ударил его кулаком по лицу, притянув на одном движении и крепко прижав к себе девушку за талию. Она прильнула к его груди всем своим телом, так, что он почувствовал биение ее сердца. Нежные руки легли на шею юноши. Полными благодарности глазами девушка посмотрела на него снизу вверх, из-под густых черных ресниц.

— Вы что удумали, супостаты? От меня еще никто не уходил, бестолочи! — прокричал головорез, рассвирепев, и кинул бечевку на пол.

Сивер сразу же опомнился и, схватив свою попутчицу за руку, ногой выбил дверь. Прихватив с собой тулуп и телогрейку с лавки они тут же выбежали из дома.

На улице стояла глубокая ночь. Но от яркого света полной луны и ее отражения на обледенелой корке снега было светло, как днем. Молодые люди быстро побежали вниз по крыльцу, перебирая ногами по широким ступеням. Юноша приложил два пальца к губам и оглушительно громко свистнул. Спустя мгновение издали донеслось радостное ржание Сомы и глухой стук ударов копыт в деревянные ворота сарая, куда ее запер Кулота. Послышался треск щепок и грохот падающих досок. Лошадь выбила дверь и уже мчалась во весь дух к своему хозяину.

Лихо, не спеша, вышел наружу и встал в проеме с омерзительной ухмылкой, перекосившей его и без того жуткое лицо. Скрестив руки на груди, он посмотрел своим выпученным глазом на беглецов. За его спиной показалась фигура старика, потирающего припухший от удара нос.

Сома замедлила шаг и остановилась рядом с Сивером. Он ловко запрыгнул в седло и, наклонившись, живо подхватил девушку, усадив рядом с собой полу боком.

- Гони, родная! - крикнул юноша и натянул удила.

Наледь под копытами начала звонко хрустеть, когда путники стремительно помчались по длинной улице села. От громкого шума местные жители боязливо выглядывали на улицу сквозь тонкие щели в дверях и окнах, провожая их взглядами. На их изможденных, мрачных лицах даже у маленьких детей было только по одному глазу...

Сивер вел лошадь в сторону, противоположную той, откуда они въехали в поселок, чтобы не возвращаться к границам северных земель. Мимо проносились разрушенные и накренившиеся на бок дома, миновав которые, путники оказались у выгоревших расписных, вертикально вкопанных бревен, которые раньше были въездными воротами, и не останавливаясь помчались вперед.

Дорогу окружали густые заросли и редкие ольховые кусты, припорошенные снегом. Юноша сосредоточенно смотрел вперед и крепко сжимал девушку в объятиях, не роняя ни слова. Его спутница вцепилась ему в руку и, прижимаясь спиной к его груди, то и дело поглядывала на него, жалостливо приподнимая брови, что добавляло еще больше трогательности ее милому лицу.

Сома уже десять минут скакала резвым галопом, оставляя позади тусклые огни зловещего поселения. На пути начала виднеться тень большого дерева. Подъехав ближе, Сивер увидел перед собой величественный дуб, точь-в-точь похожий на тот, что встретился им в начале пути. Проехав мимо, в голове у него мелькнула мысль, что все это случайное совпадение и обман зрения. Но спустя пять минут перед ними вырос высокий камень, под которым лежал все тот же мертвый богатырь. По спине юноши пробежали мурашки. Он пытался отогнать плохие мысли, которые лезли к нему в голову. Они еще немного времени провели в дороге, и самые худшие ожидания оправдались. Лошадь резко затормозила, проскользив на ходу, оставляя глубокие бороздки от копыт на снегу, и остановилась прямо у ворот, ведущих в село, откуда они так поспешно сбежали меньше получаса назад.

— Что за напасть? Сома, а ну пошла! Давай-ка попробуем полями уйти, раз дороги тут заколдованы, — сказал парень и потянул удила левой рукой, направляя лошадь к лесу, подальше от реки, у которой стояла деревушка.

Кобыла послушно скакала в сторону темнеющего пятна чащи, оставляя позади Истражу и исчезающие огни Холыньи. Лес окутал путников непроницаемым сумраком. Впотьмах они пробирались сквозь густую заросль елей, ветви которых царапали кожу и цеплялись за одежду.

Наконец показалась прогалина и белые пятна от снега, поблескивающего в лунном свете. Деревья сменил кустарник, а за ним началось широкое чистое поле. Ночная мгла рассеялась. Наступал рассвет, а выходящее из-за горизонта солнце осветило небосвод ярким заревом. В душе Сивера затеплилась надежда.

— Слава Даждьбогу! То я уж думал, конец нам настал. Но теперь само светило укажет путь, — на этих словах парень осекся, потому что справа от себя увидел яркие слепящие проблески, отражающиеся в водной глади. — Это что, Истража? Мы же как раз от нее и поехали в лес.

Юноша повернул голову вперед, и ком подступил к его горлу. Он опять увидел тот же огромный дуб, который появился будто из ниоткуда. Лошадь ускорила бег, но спустя мгновение очутилась перед здоровенным валуном, под которым все также лежали останки витязя.

— А ну стой, голубушка, — крикнул Сивер и спешился.

Девушка все это время покорно сидела, не обмолвившись ни словом, и робко водила взглядом по сторонам.

— Похоже, меч нам все таки еще пригодиться и сослужит добрую службу, — сказал он.

Парень осмотрелся и, выдыхая морозный пар, подошел к скелету. Аккуратно освободив рукоять из костлявой руки и сняв ножны, он повертел клинок и приторочил его к ремешку подпруги, после чего шустро запрыгнул в седло.

— Сома, поехали обратно на север, к идолу, попробуем лесом добраться до волхва, — проговорил юноша и развернул кобылу назад.

Лошадь вновь скакала во весь опор, а солнце поднималось все выше и выше, уходя в зенит. Только Сивер немного отвлекся от дороги и посмотрел на безоблачное небо, как вновь мерцание бликов на воде бросились ему в глаза. В небе каркая пролетел крупный ворон. Справа от них показалось русло реки, что привело юношу в ступор и полное недоумение. И снова могучий дуб встал у них на пути.

— Не пугайся. Я не боюсь и ты не бойся. Мы все одолеем, — тихо, почти шепотом произнесла девушка, погладив коня по загривку и, обернувшись, посмотрела на Сивера, приложив голову к груди юноши.

Парень не задумываясь прижал ноги в стремени к бокам Сомы, и она тронулась медленным шагом в сторону Холыньи. В его голове крутился беспорядочный поток мыслей, как ему выпутаться из этой ситуации и что делать дальше. Погруженный в раздумья, он пропустил мимо ушей слова девушки и, не отрываясь, смотрел вперед, готовясь к печальному исходу.

— Помню, мне в детстве отец рассказывал, что лихо одноглазое на чудеса и диковинки падко. Нужно его чем-то удивить эдаким. Заговорю его, а там, может, и случай удачный подвернется, чтобы ускользнуть. Вряд ли безобразина отпустит просто так. Да и вообще, отпустит ли, — бормотал себе под нос парень, в то время как лошадь проскакала в очередной раз мимо валуна.

Путники медленно въехали в село через створку разрушенных северных ворот, задев висящий на перекладе колокольчик. Мелодичный звон нарушил тишину. Посередине главной улицы их встречали столпившиеся жители Холыньи. Они стояли, склонив головы и не поднимая взгляда, словно замученные пленники. Позади них возвышалась высоченная фигура Лиха. Он пристально смотрел вперед, оскалив свои острые клыки в довольной улыбке, которая невероятно раздражала Сивера.

— Нагулялись? Я же говорил, что от меня никто не убежит. Вот и вы вернулись. Все возвращаются рано или поздно, — ехидно произнес мужчина, скрестив руки на груди.

— Погуляли бы, только вот подальше от тебя, супостат. Запутал все дорожки, заговорил и доволен? Прав ты оказался. Попались мы, словно мыши в корчагу с молоком. Раз уж выбор не велик, позволь предложить тебе спор один не хитрый, — уверенно произнес парень, подъезжая к сходбищу.

— Эвано как. Интересно ты придумал. Мне уже нравится. Люблю забавы да игралища. На что спорить будем и о чем? — с неподдельным любопытством поинтересовался душегубец.

— Давай так. Коли я тебя удивлю мастерством своим и сноровкой, ты нас отпускаешь. А ежели нет, то будем с тобой тут век свой коротать, — сказал Сивер и спрыгнул с лошади, встав напротив селян.

— Неужто удумал меня изумить чем невиданным. Поглядите ка на него! Вот простофиля. Неужто забыл, сколько я на этом свете на своем веку повидал? Если уж не сам, то теми глазами, что сейчас находиться внутри меня, — сказал Лихо и вновь распахнул свой кафтан, оголив свой торс с множеством глазных яблок. — Ну что? По-прежнему хочешь спор со мной держать? Уверен?

— Уверен, — твердо ответил юноша.

— Тогда по рукам. В чем же твое мастерство? Каким своим умением поразить меня решил? Давай, потешь меня зрелищем. Хоть какое никакое веселье, — проговорил одноглазый верзила, потирая руки.

Услышав решительный настрой парня, люди, неподвижно стоящие вокруг, украдкой стали поднимать головы, исподлобья поглядывая на происходящее.

— Я рыбак в четвертом поколении в своей семье. От прадеда к деду передавалось мастерство, а потом отец меня всем хитростям и секретам ремесла обучил. Нужен невод и острог. Хотя нет, не острог, а крючок рыболовный, да побольше, на прочной нити. Я тебе за одно удило выловлю прямо тут из Истражи тридцать три рыбины, да не простых, а не меньше локтя. Сам все пересчитаешь и замер проведешь. Будет хоть одной меньше или длиной короче, значит, твоя взяла. А если все окажется так, как я сказал, то отпустишь нас, — также уверенно произнес Сивер.

— Чую, скоро будет у меня новый сосед, — засмеялся во весь голос Лихо и махнул рукой в сторону безропотной толпы. — А ну, челядь, живо принесите ему снасти.

Пара человек тут же поклонились и побежали по занесенной снегом дорожке, ведущей к реке. Сивер взял за руку девушку и, не торопясь, пошел следом. Одноглазый исполин и вся гурьба односельчан тоже двинулись за ними.

Тропинка переходила в деревянный настил, ведущий к берегу, возле которого стояла пара сараев и мосток на сваях над водой. Мужики суетились внутри одной из построек, суетно перебирая что-то коробах. Парень подошел к двери наблюдая за поисками. Они шепотом переговаривались, показывая друг другу вещи, будто хотели выбрать лучшее, чтобы хоть чем-то помочь незнакомцу, осмелившемуся бросить вызов их кровопийце. Наконец один из них вынес и отдал Сиверу почти новый крепкий невод с мелкой ячейкой. Сразу было видно, что его владелец знает толк в рыбалке. Второй же виновато протянул ему крючок с ниткой. Шнурок был безупречен, его плетение было тонким, но прочным, а вот короткое погнутое цевье оставляло желать лучшего.

— Мил человек, может, получше чего найдется? С таким не то что рыбу, а снетка не выудить, сорвется же зараза. Боюсь, сломается такое добро после первой же подсечки, — недовольно обратился парень к мужикам, которые с надеждой смотрели на него, как на спасителя.

Снег захрустел под легкими шагами по деревянному настилу дорожки. Сивер оглянулся и увидел, как его спутница смотрит на него своими ясными голубыми глазами. Она ласково улыбнулась ему, взяла за руку и, раскрыв ладонь, незаметно вложила в нее большой блестящий посеребренный крючок с острым жалом. Затем девушка приложила указательный палец к губам юноши и вскользь провела по щеке, дав понять, чтобы тот не подал виду. От легкого прикосновения по коже пробежал холодок, переходящий в жар.

— Хватит ворковать! Давай, малец, начинай уже, то я заскучал! — прокричал раздраженно Лихо, подходя ближе.

Молодой человек быстрым шагом пошел к реке, на ходу перевязывая новую снасть. Все жители Холыньи столпился на берегу, а впереди них, почти у кромки воды, широко расставив ноги, упираясь руками в бока, замер в ожидании одноглазый верзила. Неторопливо, на краю мостка, парень готовился начинать ловлю.

Юноша положил невод у ног, встал в стойку и начал методично раскручивать в руке плетенку. Обернувшись на мгновение, чтобы посмотреть, кто стоит за его спиной, парень неожиданно развернулся и запустил нить с крючком на конце в сторону берега. Такого поворота событий никто не ожидал. Народ разом ахнул, а Лихо от удивления и наглости незнакомца широко раскрыл свой единственный глаз и попытался увернуться, несмотря на свой внушительный рост.

Время для Сивера будто замерло или сильно замедлилось. Он видел, как острие, поблескивая в лучах солнца, летит точно в цель, но исполин, проявляя невиданную ловкость и быстроту реакции, уклоняется от него. В этот момент парень перевел взгляд на девушку и заметил колыхание ткани ее рукава. Она невзначай взмахнула кистью руки, и тут же резкий холодный ветер пронесся по берегу, меняя направление полета крючка.

Толпа тут же умолкла и все замерли, боясь пошевелиться. Лихо же встал, оцепенев, без движения. Прямо из его зеленого глаза торчало серебряное цевье.

— Ах ты, собака! Жизнью поплатишься, пройдоха! — прокричал великан, рассвирепев, и схватился рукой за нить, начиная вытаскивать толстыми неуклюжими пальцами широкую бородку жала из зрачка.

Девушка снова подняла руку, очертив полукруг над головой. И опять морозный порыв воздуха вперемешку с крупными хлопьями снега, поднимая поземку, подул на стоящих людей. Сивер весь покрылся инеем. Ледяная корка начала покрывать его тело и руки, в которых он держал снасти, переходя на нить и замораживая ее, убегая вперед, застывая тонкой сосулькой. Словно хрустальная струя, изморозь пролетела и вонзилась в глаз Лиха острой стрелой, превратив его в изумрудный кусок льда.

— Подсекай! — громко крикнула девушка.

Что есть мочи Сивер дернул за нить. Серебряный крючок легко поддался давлению и вылетел в сторону ловца, вырвав с собой обледенелое глазное яблоко. Пролетев в воздухе, оно упало на мосток и, коснувшись земли, разбилось на сотни маленьких кусочков, разлетаясь по сторонам и падая в воду. Яростный грудной вопль Лиха разнесся по округе. Испугавшись, люди попадали на землю, закрывая головы руками.

— Ты думал, если лишишь меня глаза, я не смогу тебя достать? Песий выродок! — одичало орало, переходя на визг, чудище, сбрасывая с себя кафтан.

Сотни зрачков, не переставая моргать, тут же уставились на Сивера. Верзила в этот момент уже мчался в его сторону. Парень быстро поднял невод, лежащий у его ног, и швырнул в сторону приближающегося врага. Но сеть не остановила великана, и тот, сбив юношу с ног, вместе с ним погрузились в темную пучину Истражи. Сцепившись в ожесточенной борьбе, их тела камнем шли на дно.

Люди на берегу, не поднимаясь с земли, встревожено наблюдали за происходящим. Чья одолеет и кто же выйдет победителем в этой схватке? Речная гладь успокоилась, и лишь несколько пузырьков воздуха всплыли и лопнули на поверхности. Женщины одна за другой начали повторять молитвы, взывая к небесам.

Тихий всплеск и тут же из воды показалась рука Сивера, которой он ухватился за торец деревянной опалубки. Гул женских голосов, слившихся воедино, прервал чей-то радостный детский возглас. Девушка в белом платье сорвалась с места и бегом бросилась к нему, помогая вылезти из студеной воды. Увидев парня, Кулота, в страхе, что его хозяина убили и теперь ему несдобровать от возмездия односельчан, попятился и упав на спину, продолжил ползти прочь, подальше от берега. Народ, не веря своему счастью, начал ликовать, подбрасывая шапки в воздух и восхвалять своего героя, сопровождая все громкими криками.

Не успел Сивер встать, как из реки поднялась здоровенная рука и стальной хваткой схватила его за лодыжку. Злодей, вцепившись в парня, пытался выбраться из воды, но невод, опутав его тело, мешал двигаться, сковывая движения. На помощь девушке подбежали мужики. Крепко обхватив парня, они вместе начали вытаскивать его в центр мостка. Но чудище не сдавалось, продолжая карабкаться вверх.

Вдруг по водной глади пошли круги и легкая рябь. По телу Лиха прошла конвульсия, и неведомая сила начала тянуть его обратно на глубину. Он отпустил парня и, сползая вниз, пытался удержаться, хватаясь за край настила.

— Батюшки, люди! Хвала Дане! Хвала Дунаю! Великий сом пришел по грешную душу изувера! — закричала женщина с берега.

Огромная рыба, поднявшись над водой, виляя хвостом, закусывала огромной пастью душегуба и затягивала его на дно. Пошла волна, за ней другая. Сом уходил все дальше от берега. Доски заскрипели, и, раскалываясь на щепы, мосток начал крениться на бок и падать, увлекая с собой Лихо, где его поджидала разинутая глотка с острыми, как шипы, зубами на могучей челюсти.

Женщины на берегу начали рыдать от счастья, дети радостно визжать и прыгать, а мужики бросились к Сиверу, снимая на ходу тулупы, чтобы согреть его. Накинув ему на плечи тужурки и схватив парня на руки, они потащили его окоченевшее тело в деревню под всеобщий гам и улюлюканье толпы. От переохлаждения юноша не мог произнести ни слова. Он так замерз, что практически терял сознание.

Спустя пару часов спаситель и его спутница были согреты и накормлены. Герой в окружении множества людей, которых позволяла вместить изба, сидел за большим столом, закутанный в перины, и пил горячий настой из трав. Девушка в одном платье и по-прежнему босиком, будто не чувствуя холода, сидела на лавке у окна и пристально смотрела на него, еле заметно улыбаясь.

— Не знаем, как тебя и отблагодарить, бравый удалец! Я раньше был главой села. Надеюсь, если жители поддержат, им и останусь. Уж который год никто не мог одолеть душегуба, а те, кто пытался, все сгинули как один. Потерял народ всякую надежду на спасение. Уж и не ждали избавления от гнета. А тут вот оно как вышло, — оживленно и радостно обращался к Сиверу пожилой мужчина, с почтением глядя на него одним глазом. — Мы оставили пару человек в караул с острогами на мостке, на случай, если Лихо сможет чудом выбраться из пучины и надумает вернуться.

— Вся деревня теперь перед тобой в неоплатном долгу, Холынья теперь тебе как дом родной будет. Всегда будем рады и не забудем твоей храбрости и доброты, — сказала женщина подойдя к парню, положив ему руку на плечо.

— Почему изгороди вокруг села нет, старче? — полюбопытствовал Сивер.

— Так чары Лиха отогнали всю животину за сотни верст отсюда. Волки и медведи в северный лес ушли. А нам было ни войти, ни выйти за пределы. Пришлось все брусья со старых домов да частокол с забора на дрова пустить. Сейчас ворожба спала, люди, потерявшие сон и покой, начали в себя приходить. Завтра же порядки начнем наводить, жизнь то наладилась, — продолжал глава.

— Жаль Кулота, скотина поганая, убежать успел. Не заметили в суматохе, как окаянный улизнул. Сколько ж крови попил нам, прислуживая Лиху, — посетовал еще один мужчина за столом.

Весь вечер пролетел в теплых задушевных беседах в кругу жителей поселения. Напоследок Сивер попросил лишь собрать им в дорогу немного еды, накормить и обогреть его лошадь, чтобы они на утро отправились домой полными сил. Хозяйка избы заботливо уложила гостей у себя, уступив им место на печи и на лавке подле нее, а сама с мужем отправилась к соседям.

Ночь пролетела как одно мгновение. Парень уснул мертвецким сном. Мысли были чисты, разум ясен, а на душе был покой. На утро, проснувшись первым и выйдя во двор, он не поверил своим глазам. Холынью было не узнать. Жизнь кипела и била ключом. Люди повсюду суетились, хлопоча, чтобы поскорее восстановить разруху после долгого упадка и успеть до сильных морозов подготовиться к зиме. Охотники возвращались из леса с добычей. Плотники обтесывали свежесрубленные стволы деревьев для изгороди. Два мужичка рыболова тащили с берега целый садок улова. В снегу игралась ребятня, весело заливаясь смехом, а в чистых стеклах окон играли солнечные блики.

В суете минувшего дня Сивер снова не успел ближе познакомиться с таинственной незнакомкой. Случайно или нет, но им постоянно кто-то мешал уединиться. Неспешно собравшись, они поблагодарили за гостеприимство и, усевшись на Сому, медленно выехали из села через западные ворота. Жители Холыньи собрались вместе на главной улице и, провожая, махали им вслед, прощаясь со спасителем.

Несмотря на то, что дорога была все такой же необъезженной с заросшими колеями, а село издали выглядело заброшенным, мысли о том, что колдовство снято, радовало парня. Он решил, что как-нибудь обязательно вернется и проведает новых знакомых. Девушка сидела прямо перед ним и смотрела вдаль, прильнув к нему телом и положив руку на его колено. Смущаясь, он делал неловкие попытки завести разговор, спрашивая невпопад всякую околесицу, но спутница каждый раз улыбалась, хитро прищуривая глаза, и не отвечала ему.

Неожиданно она вздрогнула и сжала его колено. Ее взгляд был прикован следам на снегу, уходящим в сторону чащи. Недалеко от рощи в ярко алом сугробе лежало изуродованное, растерзанное тело Кулоты. То ли хищники настигли его в ночи, то ли духи леса наказали мужика за злодеяния и проступки.

Глава 7 - Старгород

День становился совсем коротким, и хотя было еще довольно светло, солнце уже стремительно склонялось к горизонту. Сома, сбавив ход, медленным шагом подошла к границе восточных ворот Перессы. Сивер спешился и, прилагая усилия, расшатал приоткрытую створку ворот на заржавевших петлях. Этим въездом в деревню мало кто пользовался, поэтому юноша вместе с его гостьей остались никем не замеченными. Парень провел лошадь за удила до своего двора, где его и заприметил Перислав. Выглянув в окошко, он изумленно поднял брови и тут же в одной рубахе выскочил на крыльцо.

— Племяш! Ты куда запропастился? Я тебя уже тут похоронил пару раз, а ты эвона жив, здоров, да еще и красавицу с собой привез! Я, ежели чего, избу твою каждый день топил, чтоб не промерзла. Заходите, грейтесь, А как отдохнете, милости прошу ко мне на калачи. Расскажешь мне, что к чему, — с улыбкой на лице крикнул ему мужчина, лукаво подмигнув.

Парень в ответ обмолвился парой слов, что у него все хорошо и пообещал зайти, как только сможет. На что его дядя лишь пожал плечами и шустро скрылся за дверьми.

Всю дорогу домой спутники провели молча, от чего Сивер стал себя неловко чувствовать, ведь он несколько раз пытался заговорить с девушкой о загадочных совпадениях, произошедших с ним и к которым, как он думал, она приложила свою руку. Но на каждый его вопрос в ответ была лишь тишина. Ему не удалось узнать даже ее имя.

Пока он открывал ставни ворот в хлев, незнакомка спорхнула с лошади, как пташка с ветки, и медленной походкой на цыпочках пошла вдоль избы, проводя кончиками пальцев по бревнам сруба, покрытого снегом, будто рисуя волну. Сивер проводил ее взглядом и завел лошадь в сарай. Насыпав ей доверху зерна в кормушку, он снял с нее седло и упряжь. После чего аккуратно обмотал мешковиной меч витязя, который он нашел по пути в Холынью, сунул его под мышку и пошел в дом. Следы девушки на снегу вели прямиком к крыльцу, а дверь в избу была приоткрыта.

Поднявшись в сени, парень положил сверток с клинком на лавку и вошел в горницу. Тулуп валялся на полу посреди комнаты, а гостья ходила из угла в угол, касаясь всех вещей, с любопытством, восторженно ощупывая каждый предмет, будто ей все было в диковинку и новинку.

— Ну, как ты тут? Осмотрелась? Привыкаешь? Чего это так все разглядываешь, будто невидаль какая? Там, откуда ты родом, неужто все иначе? — не переставая, задавал вопросы Сивер с порога.

От неожиданности девушка резко обернулась ко входу, одернув руку от заслонки, и прильнула спиной к стенке печи. Жар обжег кончики ее пальцев, а тепло сквозь тонкую ткань платья разошлось по спине, обволакивая тело. Ее слегка зашатало, повело в сторону, после чего она начала падать, потеряв сознание. Парень еле успел подбежать к ней и подхватить вмиг обмякшее тело.

Все попытки привести девушку в чувства не увенчались успехом, ее лицо и руки стали молочного бледного цвета за секунды, а пульс еле прощупывался. Сивер заволновался, что с ней случилось что-то страшное и жизнь висит на волоске. Накинув на нее покрывало и взяв на руки, парень быстро выбежал во двор. Он разом пересек главную улицу и, перескочив ступени соседского крыльца, начал колотить в дверь ногой. На громкий стук тут же откликнулся хозяин дома.

— Сивер опять ты что-ли? Что на этот раз случилось? Снова дело не терпит? — недоуменно спросил мужик с порога.

— Златозар, здравей! Помоги скорее. Девице поплохело. Я ее два дня как повстречал. Все это время она была в одном платье да босая ходила по такому морозу, думал, раньше околеет, но ей холод будто не почем. А сейчас вот только приехали, как домой в тепло зашла, так навзничь и упала у печи. Хавронья нужна! — нервничая, протараторил парень.

Хозяин, не задавая лишних вопросов, сразу открыл дверь и впустил юношу в дом. Следуя за ним, он на ходу окликнул знахарку, которая уже готовилась ко сну. Хотя было еще не совсем поздно, и вечер только начинался, годы женщины уже брали свое. Едва лишь она увидела пепельный оттенок кожи на лице девушки, тут же велела ее уложить, жестом указав на лавку у окна.

Ворожея повязала на голову платок, убрав пару выбившихся непослушных прядей, закатала рукава рубахи по локоть и намыла руки в глубокой миске, которая стояла на залавке у печи.

— Видать, захворала не на шутку, голубушка твоя. Погляди, бледная, как мел, будто помирать собралась, — сказала женщина подходя к окну.

Сивер, опустился на колени рядом со скамьей и взял девушку за руку, поглаживая ее ладонь. Несмотря на то, что они так и не успели толком познакомиться, он уже начал испытывать к ней нежные чувства и привязанность. Ее голубые глаза с соболиными ресницами, пухлые губы, маленькие ямочки на щеках и загадочная молчаливость привлекали и волновали его.

Едва Хавронья коснулась запястья гостьи, чтобы нащупать пульс, по телу старушки прошла легкая дрожь, а по коже пробежали мурашки, будто от мороза. Знахарка замерла на мгновение и затем резко задрала голову вверх, глядя на потолок. В это время ее глаза начали покрываться белой пеленой. Как только зрачки и радужка полностью помутнели, она безвольно рухнула на пол, испустив дух.

В этот же момент девушка, лежащая на лавке без сознания, резко очнулась и, увидев покойницу, вскочила со скамьи, юркнула за спину Сивера и присела, обхватив его сзади руками за плечи в поисках защиты.

На шум из кладовки выбежала Гостемира и, причитая, бросилась к старушке, пытаясь привести ее в чувство.

— Горе-то какое! На кого же ты нас покинула, Хавроньюшка? — зарыдала женщина. — Сивер, позови скорее на помощь!

Но Златозар уже стоял у входа, взволнованно глядя на происходящее. Никто не ожидал, что бабушка, к которой они привыкли и считали членом своей семьи, покинет этот мир так внезапно.

— Простите, люди добрые. Я всему виной. Горе вам в дом принесла. Хавронья меня спасла ценой своей жизни, — вдруг заговорила девушка, поднимаясь на ноги и выходя из-за спины парня. — Я в долгу не останусь, в благодарность перед усопшей, — кротко продолжала она свою речь.

Сивер впал в ступор от того, что его спутница начала так много говорить. Он даже не придал значения ее словам о том, по какой причине умерла старушка.

— Что ты, что ты, гуленька, пойдем со мной и детками к столу, а мужики пусть Хавроньей займутся. Раз померла, значит, настала ее пора отправиться по Калинову мосту. Пусть идет с миром. Придет время, наступит и наш черед, — сказала Гостемира, вытирая слезы, уводя гостью в другой конец избы.

Девушка послушно последовала за хозяйкой, но, уходя, обернулась через плечо и кинула взгляд на Сивера, загадочно улыбнувшись.

Мужчины уложили тело усопшей на лавку, приготовив миски и кадки с водой для омовения. После все вместе сели за стол. Следующий час, а то и больше, молодые люди провели в семье Златозара. Они общались и вспоминали хорошими словами Хавронью, ее благие дела и добрый нрав. Глава семейства тем временем успел оповестить односельчан, что с утра будет тризна*.

Парень не переставал удивляться, как преобразилась его спутница. Она была очень разговорчива и приветливо общалась с Гостемирой, узнавая, откуда они родом, каким образом оказались в Перессе и как им живется. При этом сама практически ничем не делилась и лишь невзначай упомянула, что ее зовут Марьяна. Хотя юношу и распирало любопытство, он не стал встревать в разговор с расспросами, зачем девушка была в северных землях и почему за ней гнались обрядники, а лишь слушал и любовался ее прекрасным чертами лица.

— Марьяна, не знаю, с каких краев тебя к нам ветром принесло, но у нас такую красу, как ты, не встретишь. Только вот наряд бы тебе дельный нужно найти. Не гоже в таком тонком платье по морозу разгуливать. Мне, к сожалению, выручить нечем, уж прости. Живем мы скромно, да и не по размеру моя одежда будет, — сказала смущаясь хозяйка дома.

— Гостемира, ну что ты. Мы завтра в Старгород поедем, там ей и прикупим все, что нужно! Мне все равно рыбу девать некуда, все кадки забиты, на продажу отвезу в город, пока не испортилась, — встрял в разговор парень.

Одобрительно кивнув, женщина сказала, что пора готовить Хавронью в последний путь. Ей предстояло обмыть и облачить в чистые одежды почившую, а затем провести с ней всю ночь обращаясь к Сварогу, Чернобогу и высшим силам с требами принять душу покойницы.

— Ну что ж, спасибо вам за сытый стол и теплый прием. Пойдем мы, засиделись уже. Мне ж еще к дяде заглянуть нужно, да в избе своей холостяцкой порядки навести, — с этими словами Сивер отвесил поклон и направился к выходу.

Девушка, вскочив с лавки, сразу же побежала вслед за ним, ухватив за рукав рубахи. Парень заботливо накинул на нее свою телогрейку, и пара под руку вышла на улицу.

Подойдя к дому, он проводил спутницу до крыльца, а сам направился к Переславу, чтобы сообщить о горе, постигшем соседей, и предупредить о своей завтрашней поездке в Старгород. После короткого разговора юноша поспешил вернуться к Марьяне, не желая надолго оставлять ее одну.

Каково же было его удивление, когда с порога он увидел, что она, не теряя времени даром, уже суетливо хозяйничала, наводя порядки в горнице. Горшки, канопки и крынки стояли ровными рядами на полках. Мешочки с припасами отнесены в кладовку, пол выметен дочиста, а покрывало и подушки аккуратно сложены на лежанке. Сивер задержал свой взгляд на печи и его щеки залились румянцем. Он не смог скрыть смущения от промелькнувшей в его голове мысли, что дожив до своих лет, он еще ни разу не спал бок обок с девушкой.

— Ты уж не обессудь и не серчай, мне и самому неловко, но спать нам придется вместе. Дурного не думай только. Просто дом остывает быстро, ежель на лавке спать и застыть не долго, да и постелить мне нечего, живу то я один, — запинаясь, стыдливо сказал юноша.

В ответ она лишь игриво засмеялась, поманив его рукой к себе, и вскарабкалась на лежанку. Не заставляя ждать, парень последовал ее примеру. Он улегся на бок и сразу повернулся к ней спиной, стараясь дышать как можно тише, чтобы не выдавать свое волнение.

Спустя пол часа, завывая над крышей протяжным гулом, поднялась сильная вьюга. Дымоход начал подвывать, вторя порывам ветра, когда Сивер почувствовал на своем плече руку Марьяны. Спустя мгновение ее ладонь уже была у него на груди, а девушка прижималась к нему всем телом. Сердце предательски заколотилось, юноша напрягся, боясь пошевелиться, и сделал вдох, но с облегчением услышал размеренное посапывание около уха. Выдохнув, он закрыл глаза и сам тотчас провалился в глубокий сон от накопившейся усталости и переживаний.

Тишину морозного утра нарушило кукареканье соседского петуха. Лениво потянувшись, не открывая глаз, юноша учуял витавший в воздухе аромат свежеиспеченного хлеба. Сладковатый запах напомнил о детстве, когда по утрам матушка варганила пышные пироги, а он с нетерпением ждал, пока она не достанет их из печки. Аппетит юноши не на шутку разыгрался, так, что у него громко заурчало в животе. Сглотнув слюну, он сел на лежанке, свесив вниз ноги, любуясь, как Марьяна наливает по кружкам только что заваренный отвар мяты и ромашки.

— Доброе утро! Я тут похлопотала немного, — тихонько сказала девушка, услышав шуршание позади себя.

Она проснулась на пару часов раньше него и, не тревожа хозяина, спустилась с печи, умылась, расчесала свои длинные черные волосы и начала готовить кашу и печь хлеб из муки и круп, что нашла в кладовой.

— Вот так чудеса! Неужто я сплю еще? — засмеялся парень и в шутку ущипнул себя за ухо.

Молодые люди позавтракали не спеша, но опять не проронили ни слова. После юноша пошел запрягать Сому и грузить рыбные запасы в телегу, а девушка осталась мыть посуду и собираться в дорогу.

Марьяна вышла во двор, укутанная в старенький пуховый платок и валенки, оставшиеся от матери Сивера, когда он заканчивал укладывать последние бочки в повозку. Ему помогал Перислав, который, увидев племянника, решил помочь и попросить заодно прикупить себе кое-какие вещи в городе.

— Ай да красавицу ты себе нашел. Когда знакомить-то будешь? А то мы и сам могем, — засмеялся мужчина. — Я Перислав, дядька этого богатыря!

Девушка смущенно представилась и тут же прошмыгнула за спину парня.

— Ох, дядюшка, хорош тебе! Я бы и сам познакомил вас, а ты как пострел, везде успел. Тризна уже начнется скоро. Пошли, уважим Хавронью. А оттуда мы Старгород отправимся, чтобы засветло домой вернуться, — ответил юноша.

Все трое сели в повозку и поехали к западным воротам деревни. Там, на берегу реки с первыми петухами Златозар и Люборад из заготовленных березовых бревен сложили краду в виде сруба с перемычками, внизу которого постелили соломы, а тело усопшей поместили наверх сооружения. Все односельчане уже собрались на прощание со знахаркой. Даромысл, как глава поселения, поднес горящий факел к основанию, и языки пламени мгновенно охватили сухую траву и березовую кору. По очереди каждый из жителей подходил к разгорающемуся огню и, сопровождая добрыми напутствиями, кидал в него какую-нибудь вещь, которая пригодилась бы покойной в путешествии в Навь. Смерть для них не была чем то страшным или печальным, даже малые дети знали, что это всего лишь завершение одной жизни и переход в другой мир для скорого перерождения.

Сивер с Марьяной бросили в кострище хлеб и соль, пожелав Хавронье очищения души и легкого пути в небесную обитель. Не дожидаясь завершения ритуала, они попрощались со всеми и направились к лошади. Сома ударила копытом, и телега медленно сдвинулась с места.

Стоял ясный морозный день, что было непривычно для грудня. За ночь изморозь покрыла голые ветви деревьев и кустов пушистой шубкой, которая переливалась в лучах слепящего солнца серебристыми бликами. Дорога между Перессой и Старгородом была все также тиха и спокойна. Вдалеке уже виднелись окольные башни города и поднимающиеся за ними белые столбы дыма.

Спустя некоторое время повозка въехала в открытые южные ворота города. Все дороги в Старгороде были выложены из бревен, промазанных глиной для прочности, вдоль которых стояли высокие заборы, а за ними виднелись крыши домов. Сивера знал этот путь как свои пять пальцев и все казалось ему привычным, но Марьяна кидала восторженные взгляды по сторонам, с любопытством рассматривала прохожих и приоткрытые ворота дворов, будто впервые видела городскую жизнь.

Главная улица пересекалась пробивными* узкими переулками и выходила к реке Истраже, которая разделяла город на две части, соединенные между собой неровным, зигзагообразным мостом.

Сторона с которой они заехали звалась Торговой. Там начиная от самого берега располагались стройные ряды с лавками, переполненные различными товарами, а повсюду сновали коробейники. Именно здесь проходили все ярмарки. Сивер же сбывал рыбу перекупщикам практически за бесценок, за что был ими любим и уважаем. Купцы же приплывали в Старгород из дальних городов и стран на судах прямиком через северные земли, рискуя своими жизнями, чтобы продать или обменять товары на местную пушнину и воск, которым не было равных. Власти, вовремя заприметив растущую популярность торжища, ввели налог на каждую продажу, а деньги пускали на развитие и укрепление города, отчего он процветал и разрастался.

— Глянь, Марьяна, ярмарка сейчас в самом разгаре. Здесь не только наши купцы торгуют, но и с северных земель. Вон даже лодки данов на приколе стоят. Они сюда везут свое узорчье, каменья самоцветные да вина заморские. Ах, да еще специи, как же я о них мог не сказать, любая стряпня с ними, просто пальчики оближешь. Смотри, мужик волосатый, с бородой на мостке стоит, судя по ростру* его лодки, точно варяг, — показывая пальцем на высокого рыжеволосого мужчину в дорогих одеяниях.

Лошадь подъехала к концу главной улицы, плавно переходящей в мост, который вел на Северную сторону.

— Здесь на пролетах самые ушлые торгаши промышляют, потому что налог с продаж только на берегу берут. От этого и мост такой причудливый вышел. С каждой починкой плотники бревен новых накидывают, чтоб его длиннее сделать и лавок побольше уместить. Смотри, за рекой, чуть поодаль от моста детинец стоит, там наш княжич Ярослав живет. Мне повезло его лично знавать. Все благодаря отцу. Он такие уловы привозил в город, что слух о нем пошел на всю округу. Тогда его старейшина к себе позвал. Я малой был и с ним часто на ярмарки ездил, так он и меня с собой взял на знакомство. Будто вчера все было, — немного с грустью произнес парень, вспоминая о прошлых временах. — Ну да ладно, нам чуть в сторону от торга нужно, там мой скупщик главный живет. Каждый раз удивляюсь, что он только из рыбы делает, но сколько бы не привез, все забирает. После него еще одну бочку в корчму завезем, мой хороший друг в ней работает. Заодно у его жены узнаем, где тебе нарядов прикупить добротных, а то на ярмарке скареди только и думают, как бы обдурить да навариться.

Пока Сивер разгружал повозку у торговца, Марьяна завороженно наблюдала за людской толпой. Закончив, парень получил плату в виде звонких монет и запрыгнул в телегу.

— Пошла, Сома! Навестим Путятю. На этот раз не поскупился покупатель, достойно заплатил, наверное на тебя загляделся и лишних монет отвесил! — произнес радостно Сивер и посмотрел на девушку и подкидывая в руке бренчащий мешочек.

Медленно пробираясь сквозь плотное движение у окраины торга, повозка Сивера выехала на небольшую площадь, где и располагалась корчма, окруженная жилыми домами.

— Сивер! Давно тебя не видел! Вымахал-то как, вылитый отец! — раздался грозный голос из толпы.

Присмотревшись, парень заметил Ярслава в сопровождении дружины.

— Приветствую, светлый княже, а ты будто и не изменился. Давненько тебя на торговой стороне не видал! — с улыбкой крикнул ему в ответ парень, приложив руку к груди и склонив голову в знак уважения.

— А ну поди сюда на словечко, друг разлюбезный, — произнес князь и подозвал жестом к себе.

Сивер сразу же спрыгнул с повозки и подбежал к мужчинам.

— Я тут нынче по делам. Искал торговцев с южных селений, трав целебных купить хотел, но что-то никого так и не заприметил. Хворь окаянная одолела, да не на шутку. Но не боись, недуг только меня терзает, другим не передается, — тихим вкрадчивым голосом произнес Ярослав ему почти на ухо и, закашляв, продолжил. — Ты бываешь много где, с народом разным встречаешься. Так вот наказ тебе будет: разузнай мне про кота волшебного. Говорят, эта животина может любую болезнь извести, а то, боюсь, и до весны не дотяну.

Юноша дал слово расспросить всех, кого увидит, отвесил низкий поклон и, попрощавшись с князем, направился к повозке, которую оставил у корчмы. Возле лошади его ждал высокий молодой человек с взъерошенной шевелюрой, полного телосложения и что-то смачно жевал.

— Сивер, дружище, долгих лет! А я смотрю, Сома топает, а вместо тебя красавица сидит. Думаю, что за невидаль такая. Ты когда это девицу такую найти успел? Никак женился, да еще меня не позвал, лукавец! — смеясь, произнес парень, вытирая рот рукавом.

— Приветствую, Путеслав! Это Марьяна. Рассказать, как с ней познакомились, так не поверишь. Да и прошло-то пару дней всего. Ну какая жена? — смущенно начал оправдываться парень.

— Где пара дней, там и пара лет, а потом и детей семеро по лавкам! — заливисто захохотал молодой человек, протягивая лошади огрызок яблока — Давай, проводи Сому на задний двор. Гляжу, ты мне бочку тех самых судаков привез. Милушка твоя пусть пока в корчме посидит, сбитня выпьет да попробует мою ушицу. Она как раз только недавно настоялась, будто янтарем подернулась!

Сивер помог девушке слезть с телеги и проводил ее внутрь двухъярусного здания, а сам повел лошадь за упряжку на задний двор. Марьяна, остановилась на пороге и увлеченно разглядывала самобытный колорит заведения. На первом этаже стояли массивные дубовые столы с широкими лавками, за которыми ели и выпивали люди. На второй ярус вела лестница, где размещалось гульбище*, а за ним горница. Под потолком висели несколько больших светильников с чадящими фитилями, заполняющие все помещение тусклым приглушенным светом. Вокруг стоял шум и гам от разговоров посетителей, а в воздухе витали запахи блюд из рыбы и мяса, приправленные ароматными заморскими специями, о которых говорил Сивер. Девушка начала медленно продвигаться вглубь корчмы, оглядываясь по сторонам в поисках свободного местечка. Вдоль стен стояли бочки и глиняные крынки. Под одним из столов мирно лежал лохматый черный пес, обгладывая кость, которую ему кинул хозяин, увлеченный разговорами о непривычно бурной в этом году Истраже. За ним сидела компания богато одетых людей, говорящих на непонятном языке. По залу суетливо бегал мальчишка лет десяти с кружками и тарелками в руках, раздавая заказы. Поодаль от всех, жадно поедая кашу и стуча деревянной ложкой, сидела одинокая старушка.

Неожиданно дверь горницы на втором ярусе распахнулась, и оттуда на гульбище вышла высокая стройная женщина с довольно острыми чертами лица, одетая в дорогие одежды. Прищурив глаза, она окинула взором сидящих внизу людей и остановила взгляд на Марьяне. Как только их глаза встретились друг с другом, на лице незнакомки появилась еле заметная загадочная улыбка.

* Тризна — пиршество в память усопших (поминки).

* Крада — погребальный костер.

* Пробивной переулок (улица) — переулок или улица перпендикулярная основной для доступа в другие районы города.

* Узорчье — ценные вещи, изысканные цветные ткани, драгоценности, украшения.

* Ростр — клюв, выдающаяся часть, нос корабля или лодки.

* Гульбище - внутреннее или внешнее сооружение сруба, используемое в качестве балкона.