100 и 1 способ найти фиктивного супруга

Пролог

— Арина, что значит твоё не хочу? — Маринка с возмущением уставилась на меня своими огромными голубыми глазищами. — Сейчас время, когда все гадают.

— Глупости! — не согласилась я. — Далеко не все этим занимаются. И нам, я считаю, давно пора бы повзрослеть. Ну что за святочные гадания, когда тебе уже даже не …дцать, — не стала говорить сколько, а только вздохнула. Цифра тридцать с хвостиком пугала своим всё удлиняющимся хвостом.

Каждый год в ночь с тринадцатого на четырнадцатое мы собирались, чтобы спросить у потусторонних сил совета: как нам жить, что ждать и исполнятся ли наши сокровенные мечты?

На самом же деле нам просто нравилось встречаться, сидеть за столом, делиться бедами-радостями, смеяться над предсказаниями.

Однако в этом году у меня вообще не было желания тащиться на устроенный подругами праздник живота. А уж заниматься ерундой, типа гаданий, тем более. Обязательно начнут глупые вопросы задавать и ржать, как кони.

— Так, Игнатова, не порть нам здесь праздничное настроение. Поняла? — Ирка упёрла руки в свои массивные бёдра и уставилась на меня возмущённым взглядом. — С каких это пор ты стала отрываться от коллектива? Все, значит, все!

— Девочки, налейте ей ещё успокоительного. Зря мы, что ли, смешивали настойки? — внесла свой вклад в уговаривание меня Ольга.

— Не надо, — я быстро поднялась с кресла. — Хватит с меня вашей валерьянки, пиона, пустырника и всякой малины со смородиной! У меня и так голова кружится. Давайте уже гадать, если вам так приспичило к одному месту.

— Вот сразу бы так! — довольно произнесла Маринка, пристраиваясь на первый попавшийся стул. — Ой, Ирка, а я ножницы забыла на кухне.

— Сейчас принесу, — полная шатенка, игриво покачивая бёдрами, отправилась за инструментом.

— Пятой точкой можно было и не вертеть! Здесь мужиков нет, — не выдержала Ольга.

— Завидуй молча, — бросила через плечо Ирка. — Бутербродов кому захватить?

— Мне! — тут же оживилась Маринка, перетягивавшая книгу бечёвкой. — И «фуфырик» можно сюда притащить. Там как раз по несколько капель осталось.

— Я не буду! — сразу отказалась я. — Девочки, имейте совесть, я до дома не доеду.

— А мы тебя в такси запихнём и попросим водителя, чтобы он тебя из машины вытряхнул по месту назначения, — миролюбиво ответила Маринка. — Не дрейфь, нам всем домой. В конце концов, в аэропорт никому не надо, так что куда-нибудь доедешь.

— Спасибо. Тебе легко говорить, тебя Пашка встретит, — буркнула я, с завистью взглянув на подругу.

— Не встретит, у него сегодня ночная смена, а Саньку я маме отвела. Так что я женщина во всех смыслах свободная, и могу даже слегка проехать мимо дома, — игриво добавила она.

— Ой… ты… и мимо дома… — закатила глаза Ольга. — Не смеши.

— Вот ваш «фуфырик»! — вернувшаяся Ирка поставила на стол поднос с хрустальным графином, рюмочками и тарелкой с бутербродами. — Собрала все, что остались на столе.

— Ну, мы и трескаем, девки! — покачала головой Ольга. — Опять после наших посиделок буду два дня разгружаться.

— Так, хватит тут разводить демагогию! — приказала Маринка. — Мы зачем собрались? Гадания у нас святочные, не забыли? Все едят, пьют и веселятся. Кстати, а вы мои грибочки доели? Если нет, то обижусь. Быстро вызываем дух Пушкина и возвращаемся к поеданию.

— Опять Пушкина… — закатила глаза Ольга. — Может, на Грибоедова уже перейдём.

— Никаких Грибоедовых! — отрезала Маринка. — Пушкин уже проверен. Чай не первый год вызываем.

Мы расселись на стулья. Маринка продела большие металлические ножницы в бечёвку, после чего двое из нас взялись указательными пальцами за левое кольцо, а двое — за правое. Я держалась вместе с Иркой.

— Здравствуйте, дух Александра Сергеевича Пушкина, — замогильным голосом произнесла Маринка. — Вы тут?

Сборник сочинений поэта слабо дёрнулся. Я всегда была уверена, что Маринка, как инициатор ежегодных святочных гаданий, сама книгу и крутит.

— Здесь, — шёпотом произнесла Маринка. — Вы будете с нами разговаривать, Александр Сергеевич? Да — налево, нет — направо.

Книга медленно повернулась влево. Это была ежегодная вступительная часть. А дальше уже можно было импровизировать.

— Будет, — обрадовалась Маринка. — Александр Сергеевич, скажите, пожалуйста, а Паше зарплату в этом году повысят?

Мы уставились на сборник. С минуту ничего не происходило, потом книга опять медленно поползла влево.

— Повысят! — радостно воскликнула Маринка.

Я хотела скептически фыркнуть, что начальство её мужа пока об этом не в курсе, но не стала. Маринка была фантазёрка и верила во всякую всячину.

— А грудь я в этом году сделаю? — неожиданно спросила Ольга, и все с интересом уставились на неё, забыв на несколько мгновений про книгу.

Это уже было интересней. С минуту сборник оставался неподвижным, потом дёрнулся влево и замер. Мы всё своё внимание сосредоточили на гадание. Неожиданно дух Пушкина словно передумал и решил изменить своё мнение и двинуться вправо, но будто наткнулся на преграду и застыл на месте. Больше ничего не происходило.

— Это что? — Ольга непонимающе посмотрела на книгу, потом на нас. — Это как понимать? Сделаю наполовину? Одну левую?

— Правую в следующем году, — хихикнула Ирка. — По всей видимости, в этом ты только на одну накопишь.

— У меня уже есть, — надулась Ольга. — Я просто жду хирурга, который мне нравится.

— Тебя нравится хирург или как он сиськи делает? — на Маринкином лице расползалась улыбка.

— И то и другое, — буркнула Олька. — Ваш Пушкин сдулся. Говорила, надо Грибоедова вызывать.

— Девочки, не ссоримся! У нас дух на связи. Александр Сергеевич, а Арина в этом году замуж выйдет?

— Ну ты чего, Маринка?! — возмутилась я. — Никуда я не выйду!

— Выйдешь! — радостно заявила подруга, тыкая пальцем свободной руки в книгу.

— И правда, Игнатова, что это ты за духа решаешь? — пряча улыбку, спросила Ольга. — Пушкин лучше тебя знает.

— Ой, да ну вас! — я прекратила поддерживать ножницы, и сборник едва не упал на пол.

— Ты что, с ума сошла? — возмутилась Маринка. — Правила забыла? Хочешь, чтобы к тебе ночью Пушкин пришёл?

— А что здесь плохого? — взялась вредничать я. — Чайку попьём, поговорим о том о сём.

— Арина, прекрати, — Ольга состроила гримасу, незаметно кивая на обиженную Маринку.

Мне стало стыдно. Если я не верю, то не стоит человеку портить настроение. Я снова подхватила ножницы указательным пальцем.

— Прости, Марин, — легонько толкнула подругу рукой в бок. — Это всё нервы.

— Вот увидишь, — шепнула мне Маринка. — В этом году обязательно сыграешь свадьбу. Пушкин меня ещё ни разу не обманывал.

— В том году он пообещал мне новую машину, — сказала Ольга. — И я ведь, правда, девочки, купила.

— А я шутя спросила про свекровь: свалит она от нас или нет? — вспомнила Ирка.

— И что? — мы посмотрели на неё.

— Так ведь она купила себя дачу с газовым отоплением и теперь сидит там безвылазно. Мы её почти и не видим.

— Вот! — радостно проговорила Маринка, обращаясь ко мне. — А ты говоришь: неправда. Правда, Игнатова! Будем в этом году на твоей свадьбе гулять. Ведь будем?

Мы уставились на книгу. Не знаю, почему, но мне было жизненно важно увидеть ответ. Сборник стихов медленно повернул вправо.

— Значит, распишетесь и всё, — подчёркнуто громко сказала Маринка. — И то, правда, зачем деньги на свадьбу тратить? Ну что? Давайте теперь блюдечко гонять?

Минут тридцать мы двигали блюдце туда-сюда, пока Маринку не осенила очередная идея:

— А давай, Аринка, мы тебя перед зеркалом посадим? Это самый верный способ узнать: будет жених или нет? Если увидишь, значит, и свадьбе быть. Только сначала по бутербродику с грибочками и пару капель для храбрости.

После радостного пожелания друг другу всех благ, и поедания остатков прежней роскоши с лососем и красной икрой, девчонки загорелись высказанной идеей. Им было важно узнать: придёт ко мне суженый-ряженый или нет? Мне было всё равно, а им нет, словно от этого зависела их собственная жизнь.

Графинчик, любовно именуемый Маринкой «фуфыриком» медленно подходил к концу. Я уже не сопротивлялась, а плыла по течению. В конце концов, кто может заглянуть в маленькую гардеробную посреди ночи? Только какой-нибудь бездомный, как и я, бомж. Возвращаться в квартиру к опостылевшему Соловьёву, не хотелось. Куда делась моя влюблённость? Я его последнее время даже видеть не могла.

Наконец, гардеробная общими усилиями была освобождена. У меня странно кружилась голова. Я подумала, что «капли для олимпийского спокойствия» оказались для меня слишком крепкими.

Подруги затащили в освободившееся помещение большое зеркало, раскладной стол и стул. На стол поставили две горящие свечи. Не знаю, где Маринка что брала, но она мне на листке написала нужные слова и торжественно вручила в руки.

— Слушай, Аринка. Мы сейчас уйдём, а ты садись. Как останешься одна, прочитай вслух вот этот заговор, а потом смотри в зеркало, не мигая, и проси про себя, чтобы суженый-ряженый явился. Как только его увидишь, надо закрыть зеркало. Поняла?

— А если не увижу? — я скептически осмотрела место гадания. Главное, не задохнуться. А то жизненного пространства и так мало, а здесь ещё и две свечи горят.

— Что значит, не увидишь? — нахмурилась Маринка. — Обязательно увидишь! Только не забудь зеркало накрыть, а то утащит.

— Куда? В пещеру?

— Не знаю, — серьёзно так посмотрела на меня подруга. — Завязывай ржать! Это очень серьёзно. Мне это заговор тётка оставила. Его передают из поколения в поколение у нас. Я так Пашку в восемнадцать увидела.

Я недоверчиво на неё посмотрела. Хотела спросить: сколько они перед этим употребили, но потом не стала обижать. Что мне трудно посидеть одной десять минут при свечах? Подруги ушли, оставив меня одну. Я посмотрела на себя в зеркало. От свечей на лицо легли странные тени.

— Бе-е-е… — показала я сама себе язык. — Ну и кому ты нужна, Игнатова? Суженый-ряженый, в хламиду обряженный, явись перед мои ясные очи. В ночи приди, любовь подари, сердце унеси, геморрой наживи, — на память проговорила я, кое-что сочиняя от себя.

Точно не помню, но примерно такая белиберда и была написана на бумажке. Я во всё это не верила, и читать не собиралась. Всё это было для молоденьких дурочек, мечтающих о любви с первого взгляда. Я эту стадию уже переросла. Но если подруги под дверью подслушивают, то моё бормотание они должны услышать и успокоиться.

Пламя дрогнуло, и моё лицо исказилось очередной гримасой. Интересно, и долго я должна пялиться в зеркало?

Время тянулось медленно. Я сидела и думала: можно ли мне уже выходить, чтобы Маринка не обиделась? И вдруг по зеркалу пошла рябь. Прямо как по водной поверхности. От неожиданности я вздрогнула. Досиделась со свечками! Закрыв глаза, потрясла головой. А может, допилась успокоительного? Вот говорил отец, что чрезмерное употребление до добра не доводит.

Открыв глаза, облегчённо выдохнула, когда увидела, что зеркало как зеркало. Глюки! Поняла, что пора заканчивать с высиживанием суженых-ряженых, неизвестно во что обряженных. Возможно это кислородное голодание из-за свечей. Да и голова какая-то тяжёлая стала. Решительно поднялась и остолбенела. Напротив меня стоял мужчина. Мы смотрели друг на друга несколько мгновений, и я в ужасе дёрнула простынь, что подруги повесили на зеркало.

Меня трясло. Свечи упали. Одна погасла, а вторая прожгла ткань и стала быстро поглощать простынь.

— Пожар! — вылетела я из гардеробной и понеслась в ванную.

Через пять минут, когда мы всё потушили, подруги обступили меня.

— Ну? — голубые глаза Маринки требовательно сверлили меня. — Видела?

— Нет! — выпалила я.

— И правильно, — усмехнулась Маринка. — Никому не говори, а то не сбудется.

— А зачем спрашиваешь? — не поняла я.

— Ну, так интересно же, что ты вылетела как пробка, да ещё и простынь сожгла, — сказала Ольга, в чьей квартире мы постоянно и собирались.

— Прости… — виновато пробормотала я. — Куплю завтра новую и отдам.

— Ой, прекрати! Что у меня простыней нет? Ты лучше скажи, симпатичный?

— А шут его знает… — я нахмурилась. Я, и правда, не поняла, кто стоял передо мной. Просто видела, что мужчина. По-моему, темноволосый и, похоже, высокий. Но узнать я его бы точно не смогла.

— Главное, стоял, девки, — с довольным видом произнесла Маринка. — Значит, свадьбе точно быть! Пошлите доедать гуся с яблоками.

— То, что стоял — это точно самое главное, — хмыкнув, выдала Ирка, и все понимающе посмотрели на неё.

— Может, хватит жрать, а то я тресну? — первая отмерла Ольга. — И не пошлите, а пойдёмте.

— Отвяжись, — махнула рукой Маринка и направилась на кухню.

— Да… Девушку из деревни вывезти можно… — вздохнула Ольга, — а вот деревню из девушки... У тебя, Краснова, между прочим, вышка.

— Ну и чё? Моя деревня всегда со мной. Зато я какого гуся запекла! А ты картошку пожарить не можешь.

— Я её просто никогда не ем, — парировала Ольга. — Там сплошные калории.

Я слушала добродушное переругивание подруг, и на сердце у меня неожиданно сделалось тепло. Как хорошо, что они у меня есть.

Глава 1

— Приехали!

Голос таксиста вывел меня из полусонного состояния. Голова кружилась. Я кое-как выбралась на тротуар. Шёл мелкий снежок. После недавнего мороза на улице было на удивление тепло.

Я подняла голову и посмотрела на окна квартиры. На кухне и в зале горел свет. Значит, Соловьёв дома и не спит. Видеть мне его не хотелось. Разговаривать с ним — тем более. И вдруг я отчётливо поняла, что жить с ним больше не хочу ни дня. Завтра, точнее уже сегодня, начну искать квартиру, куда съехать.

Вдохнув полной грудью слегка морозный воздух, я пошла по дороге. Жили мы с Игорьком почти в центре города. Несмотря на позднее время, на улице было много гуляющих. Не одну меня прекрасная погода и праздничное убранство города подвигли на такую мысль.

Я шла и старалась ни о чём не думать. Просто смотрела по сторонам, любовалась украшенными витринами. Голова почти перестала кружиться. Сама не заметила, как свернула на неширокую улицу, заметив за стеклом необычную ёлку, словно светящуюся изнутри. Простояла минут пять, любуясь отблесками и переливами цветов в иголках, и снова побрела куда глаза глядят.

— Арина!

Развернувшись, я увидела свою соседку Алевтину Марковну с неизменной сумкой в руках.

— Добрый вечер, — поздоровалась я и уже хотела пройти мимо, но милая старушка обладала бульдожьей хваткой, если ей что-то было надо.

— А ты разве не ко мне?

— К вам? — не сразу поняла я, что от меня хотят. И только здесь увидела, что мы стоим напротив антикварной лавки «Сны и грёзы миров». — Это и есть ваша лавка?

— Ну да, — улыбнулась Алевтина Марковна. — А я как раз про тебя думала. Мне помочь надо, а обратится не к кому. Пожалуйста, Арина, не отказывай.

— Ну что ещё случилось, Алевтина Марковна? Сумку дотащить некому? Давайте такси вызову.

— Да не надо мне такси! — отмахнулась старушка и поправила белоснежную вязаную шапочку. — Здесь такое дело. Понимаешь… — замялась она. — В общем, ко мне сейчас клиент должен прийти за одной очень редкой книгой. А мне надо срочно отойти! Буквально на полчасика. Посиди, а? Очень выручишь старуху. А я тебе свою вторую квартиру сдам недорого.

— А откуда вы про квартиру знаете? — оторопела я.

— Да что я, без глаз, что ли? — обиженно произнесла Алевтина Марковна. — Думаешь, не вижу, что между тобой и Игорем кошка чёрная пробежала. Ну что, посидишь?

— Посижу, — вздохнула я. — А вы точно на полчаса?

— Само много минут сорок, — заверила старушка и направилась обратно к дверям своего магазинчика. — Видишь, я даже закрывать ничего не стала. Пойдём. У меня здесь только старинные вещи, так что время быстро пролетит.

— А у вас разве продавца нет? — удивилась я, проходя в дверь и попадая в уютное помещение.

У меня дух перехватило. Как будто шагнула в другое временное измерение. Здесь даже вся мебель была прошлого, а то и позапрошлого века. Ничего современного. Всё отреставрировано до идеального состояния. Если не знать, что это антиквариат, можно было спутать с новоделом. Старинный буфет передо мной поблёскивал стёклами, словно его только собрали и доставили из мастерской.

Рядом стояло массивное, просторное кресло с мягкими подушками и закруглёнными подлокотниками. Причудливый металлический орнамент окаймлял высокую спинку, сиденье и изогнутые ножки.

Несколько деревянных стульев с резными элементами расположились вдоль стены с витриной. Недалеко от буфета нашёл место комод, блестевший полированными боками и металлическими ручками. Полки с канделябрами, шкатулками с их тайнами, портсигары. В сторонке на тумбочке расположился старинный граммофон. Стеллажи с книгами. Я только успевала выхватывать глазами всё новые и новые предметы. Отвлекла меня от разглядывания Алевтина Марковна.

— Продавца нет. Я чужим не доверяю. Ну как, подождёшь? Я ненадолго. Вот эта книга! — приподняла она лежащую на столе коробку. — Мужчину зовут Марк Аверьянович.

— Хорошо, — кивнула я, — уже понимая, что время пролетит незаметно.

— Только, пожалуйста, ничего не трогай, Арина. Здесь на некоторых предметах сигнализация. Если что захочешь посмотреть, я приду и покажу. Договорились?

Я кивнула, хотя и немного разочаровалась. А я только вознамерилась посмотреть шкатулку, что стояла по центру. Она была такая необычная. Скорее всего, музыкальная.

Алевтина Марковна указала мне на мягкое кресло возле стола и ушла. Усевшись, я подпёрла щеку рукой и принялась осматриваться. Мне здесь определённо нравилось. Даже голова перестала кружиться. Пожалуй, я буду иногда заглядывать к старушке в гости. А если бы она ещё сдала мне квартиру, то это было бы просто замечательно.

Я посмотрела на тёмно-серую с серебристыми вензелями коробку. Интересно, что здесь за книга? Решила, что здесь-то сигнализации точно нет, и если я взгляну туда одним глазом, то ничего не случится.

Приподняла немного крышку. Самую малость, только чтобы посмотреть и сразу закрыть. Там лежала старинная книга в кожаном переплёте, затянутом на два тугих ремешка. Кожа, цвета запёкшейся крови, источала запах затхлости и таинственности. Я затаила дыхание. На поверхности книги, словно старые раны, были вырезаны золотые вензеля, переплетающиеся в причудливый узор.

Ремешки крепко стягивали фолиант, будто хранили его тайны от таких любопытных, как я. Моё воображение разыгралось. Пряжки, потускневшие от времени, наверняка помнили многих, кто касался их пальцами.

Я уже не могла оторвать взгляда от таинственной книги. Убрала крышку, чтобы было лучше видно. Осторожно коснулась обложки. Да я даже помыслить не могла, что смогу дотронутся до такого раритета. Эта штучка наверняка стоит огромных денег. Наверняка больше моей годовой зарплаты, а то и двух.

Решила от греха подальше вернуть всё на место. Минут пять сидела, не отводя глаз от дверей. Придёт неизвестный мне Марк Аверьянович, или нет?

Время медленно ползло, а меня просто раздирало на много маленьких Аринок, так хотелось снова сунуть нос в коробку и взглянуть хоть одним глазком в текст. Ну не убьют же меня, в конце концов?! И вроде как Алевтина Марковна не говорила, чтобы я не трогала. А там, может, вообще написано на старославянском или какой-нибудь архаичной латинице, и я ничего не пойму? Тогда я сразу закрою, и всё.

Приведя себе тысячу доводов, почему можно, я вновь сняла крышку. Осторожно достала книгу из коробки и положила перед собой. Пряжки легко отстегнулись, высвобождая ремешки. С замиранием сердца я открыла книгу. Страницы были пожелтевшие, но хорошо сохранившиеся.

Буквы… К моему ужасу, стоило только на них взглянуть, как они стали изменяться прямо на глазах. Нет, у меня сегодня точно что-то с головой.

Я захлопнула книгу и откинулась на спинку стула. Такого же не может быть? В ушах стоял гул и мутило. Чувствовала я себя опять ужасно. Скорее бы уже пришла Алевтина Марковна, и я пошла домой. Я прикрыла глаза. Надо успокоиться и взять себя в руки, а то так может привидеться неизвестно что.

Однако книга не давала покоя. Меня словно магнитом тянуло снова открыть её и прочитать хотя бы немного. Неужели я уйду, так и не узнав, что там написано. А вдруг там что-то важное?

Руки помимо воли потянулись к фолианту. Медленно раскрыла его посередине и уставилась на чёрно-белую картинку. В истории костюмов я была несильна, но это был примерно восемнадцатый или девятнадцатый век, судя по интерьеру богатой гостиной. В кресле сидела полная девушка, а поодаль у стола стояла ещё одна, стройная, как тростинка. Неожиданно глаза застлал туман, виски прострелило болью, я схватилась за голову, и всё исчезло…

Глава 2

Я никак не могла проснуться. Барахталась в каком-то сером тумане и не могла из него выбраться. Веки налились такой тяжестью, что не было сил их приоткрыть. Где-то в глубинах подсознания стучала маленьким молоточком надоедливая мысль, что надо вставать, а то вдруг просплю, и тогда Нелли Михайловна выставит меня за дверь. Почему она это должна сделать, я не осознавала. Просто нарастала ничем не обоснованная тревога, что меня уволят.

Неожиданно сквозь сознание стал пробиваться чей-то голос. Проспала! Вздрогнув, я открыла глаза и ошеломлённо уставилась в совершенно незнакомое лицо.

— Ну, наконец-то, Адель. Нельзя же так пугать! Я тебя трясу, трясу, а ты не реагируешь.

На меня с возмущением взирала девушка с кукольным фарфоровым личиком, огромными голубыми глазами, алебастровой кожей, породистым тонким носом и пухлыми губками, в простонародье именуемыми бантиками.

Рыжие волосы были собраны в причудливую причёску с узелком сзади и локонами по бокам. Такой а-ля викторианский стиль прошлого века. Было видно, что локоны долго и упорно заставляли держать идеальную форму, однако некоторые короткие завитки всё же вырвались на свободу задорными спиральками, придавая лицу очарования.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы окинуть завистливым взглядом точёную фигурку, склонившуюся надо мной, и молоденькое личико. Длинное платье с пышной юбкой повергло меня в шок. Светло-зелёный атлас открывал изящную шею, тонкие руки, покатые плечи и довольно полную для столь худенькой особы грудь.

— Э-э-э… А вы кто? — проблеяла я, странным чужим голосом и закашлялась.

— Адель, ты чего? — испуганно спросила рыжая. — Нельзя же падать в обморок только оттого, что к тебе явился очередной жених. Тебе же не пятнадцать! Ты меня перепугала.

Пока она говорила, я ошеломлённо озиралась по сторонам. Это я вообще где?! Уютная, респектабельная гостиная, как в старинных особняках, с дорогой мебелью, обтянутой натуральным шёлком с золотистым рисунком, настоящим камином, с потрескивающими дровами, большим диваном и мягкими креслами. Мягкий свет, пробиваясь сквозь тяжёлые портьеры, рисовал замысловатые узоры на натёртом до блеска паркете. Огромная переливающаяся в солнечном свете хрустальная люстра свешивалась с потолка, украшенного лепниной. Я была не сильна в терминологии дизайнеров по интерьеру, но точно знала, что стоит это удовольствие выше крыши.

— Тебя как зовут? — решила по-другому спросить девушку, что продолжала с испугом взирать на меня.

— Натали, — пролепетала она. — Адель, ты меня пугаешь.

Чуть не ответила, что я сама порой пугаюсь себя.

— Вообще-то… — я поёрзала на кресле, принимая вертикальное положение, и только хотела сказать, что никакая я не Адель, и это она сейчас нервирует меня, как слова застряли в глотке. На мне было такое же пышное атласное платье, как и на стоящей напротив испуганной Натали, но только лилового цвета. Ужасного, надо сказать, оттенка, который мне совершенно не шёл. Я с ужасом взирала на шёлковую, мерцающую ткань с кружевной отделкой, неприлично большое декольте и явно не свой бюст, который меня до этого момента своими размерами не радовал. — Это что?

— Может, лекаря? — прошептала Натали и попятилась от меня.

— Стоять! — приказала я, и девушка застыла сусликом. — Где здесь зеркало?

— Вон там! — рыжая ткнула тонким пальчиком мне за спину.

Я с трудом выкарабкалась из объятий удобного кресла, в котором непонятно как оказалась, и ещё раз осмотрела доставшееся мне тело. То, что оно не моё, я уже поняла. Осталось только выяснить, как так получилось. Может, я сплю? А может, лежу в коме после вчерашнего? Возможно, всему виной грибочки, что притащила Маринка. И теперь у меня галлюцинации. А может?.. Это предположение я отмела сразу. Бред сивой кобылы.

— Где? — уточнила я, потому что никакого зеркала не увидела.

— Одно в прихожей, а другое в спальне, — протараторила девушка и сделала ещё несколько шагов в сторону от меня. Думала, я не вижу.

— Мы идём в спальню, Натали! — произнесла я приказным тоном, чтобы рыжая не вздумала сбежать.

Только бы никто нам по дороге не встретился! Не хватало, ещё с кем-то объясняться.

Я пока сама ещё ничего толком не поняла. Хотя если это сон, то у меня по закону жанра обязательно здесь должен быть жених, потому что платье и богатый дом у меня уже есть.

Говорят, подсознание обычно шлёт такие сны, чтобы разгрузить психику. Так сказать, этакий природный антидепрессант, чтобы не свалиться в чёрную яму безысходности. А то моё расставание с Соловьёвым оптимизма не добавляли.

Похоже, именно поэтому мне привиделась вся эта белиберда: шикарные платья, богатый дом и… где-то обязательно должен был быть мужик… или лучше два… Хоть здесь как следует оторвусь! Кстати, Натали как раз о каком-то женихе и говорила.

Интересно, что надо было сказать или сделать жениху, чтобы вполне себе упитанная девица свалилась в обморок, а я каким-то непостижимым образом временно оказалась в её теле? То, что временно, я даже не сомневалась.

Пока я мысленно рассуждала о произошедшем, мы миновали коридор и вышли в просторный холл с широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Здесь тоже всё было как в «лучших домах Лондона», как говаривала Ирка. Мрамор, дерево, кованое железо, хрусталь, паркет и мужик в ливрее при дверях. Увидев нас, он вскочил с маленького пуфика и вытянулся по стойке смирно.

— Добрый день, пана Адель, — поклонился он мне.

Я чуть не споткнулась.

— Добрый, — буркнула я и поскакала горной козой наверх. Коза из меня была так себе, но я старалась.

Спальня, куда меня проводила Натали, впечатлила размерами. Лёгкие шёлковые портьеры розового цвета не особо препятствовали солнечному свету. Прохладный ветерок, проникающий сквозь приоткрытое окно, слегка шевелил их. В воздухе витал тонкий аромат роз.

В центре комнаты стояла огромная застеленная кровать с тёмно-бордовым балдахином. Полог был расшит серебряными нитями. Я с минуту таращилась на него, раздумывая, откуда это в моей голове? Может, я не просто потеряла сознание, а упала и стукнулась как следует?

Рядом с кроватью стоял туалетный столик, уставленный всевозможными флакончиками, баночками и шкатулками разных размеров. Интересно, что можно было в них напихать в таком количестве?

Всё это отражалось в большом венецианском зеркале, к которому я и направилась.

— Писец… — с ужасом прошептала я, взирая на пышнотелую девицу с корзиной ягод на голове.

— Адель… — Натали робко приблизилась сзади.

— Какой идиот придумал вот это? — я в сердцах ткнула в украшение, покоящееся в волосах.

— Ты же сама заказывала! — вытаращилась на меня с немым упрёком рыжая.

Глаза Натали меня испугали, я подумала, что ещё немного, и она их потеряет. Надо было срочно принимать меры!

— Похоже, у меня были не все дома, — пробормотала я, чтобы хоть как-то снять царившее в комнате напряжение. Ничего лучше в голову не пришло.

— Конечно! — радостно воскликнула девушка. — Тётя Филиппа как раз в это время собиралась на курорт и часто посещала магазины. Как хорошо, что ты хоть что-то вспомнила.

— Везёт тёте Филиппе, — вздохнула я, потрогав шедевр на голове, спросила рыжую: — Снять эту красоту можешь?

— Попробую, — с готовностью согласилась та, отчего-то обрадовавшись. — Не думаю, что Иванка, придумала что-то новое, когда прикрепляла.

Пока девушка пыталась вытащить их моей причёски кучу невидимок, я рассматривала доставшееся мне тело. Хоть бы это был сон! Я над Иркой всё время подтрунивала из-за её лишних двадцати килограмм, а теперь моё подсознание решило на мне отыграться. Взирая на свою талию, я дала зарок, что больше ни одной толстой женщине не скажу, что она толстуха.

— Вот и всё! — радостно воскликнула Натали, махая передо мной корзинкой с цветами. При ближайшем рассмотрении это оказались нераскрывшиеся бутоны. — Куда мне её поставить?

— В мусорное ведро, — буркнула я.

— Да ты что?! — возмутилась рыжая и приставила её к своей голове. Как ни странно, но на ней она не смотрелась так ужасно, как на мне. — Это же сам пан Бржихачек делал! Отдай лучше мне.

— Пан кто? — уставилась я.

— Бржихачек, — повторила Натали, и в её глазах опять промелькнул испуг. — Это же лучший мастер в Лаберице! Да в столице такого не сыщешь. Адель, ты что, и это забыла?

— Похоже, я забыла очень многое, — я взглянула на рыжую. — Я не знаю никакого пана Бржихачека.

— Ох… — девушка прижала ладошку к губам. — Если ты это скажешь, то тебя признают недееспособной и завтра же отправят в храм, а твоё состояние тогда точно перейдёт к тётушке Филиппе. Она давно на него покушается.

— Это той, что укатила на курорт? — уточнила я. А то вдруг тёть Филипп несколько?

— Ну да! Это же родная сестра твоего отца.

Прода от 19.12.25

— А где отец? — вопросительно взглянула я на собеседницу.

— Ой… — Натали картинно закатила глаза. — Адель, ты уверена, что не надо звать пана Коларжа. Возможно, он даст пилюлю.

— Чего? — уставилась я на девушку. Мне только «пилюли» от неизвестного пана Колаража не хватало. Решила отказаться, пока рыженькая ещё что-нибудь не придумала. — Не стоит утруждать никого. Всё нормально. Так что случилось с отцом?

— Так он же погиб в том году, неудачно свалившись с лошади, — быстро проговорила Натали. — А мать твоя ещё при родах померла.

— Точно! — кивнула я, потому что рыжая сейчас один в один описала мою жизнь. Вот только отец не свалился с лошади, а попал в аварию. Потом ещё три года промучился, но так и не смог выкарабкаться.

— Ты вспомнила! Вспомнила! — захлопала в ладоши Натали и запрыгала на месте.

— Не всё! — остудила я её пыл. — То есть я хозяйка вот этого всего?

— Не совсем хозяйка, — вздохнула Натали. — По завещанию тётушка Филиппа назначена твоим опекуном. Оказывается, твой отец обо всём позаботился, словно чуял свою кончину.

— Он болел? — нахмурилась я.

— Да нет. Это я просто так сказала. Но сама подумай: с чего бы это здоровый мужчина принялся думать о своей кончине. Явно что-то чувствовал, — затараторила Натали. — У меня вот тётка за три дня до смерти…

— Натали, что там с завещанием? — не очень вежливо прервала я девушку. А то если она как наша Маринка, то я только к вечеру узнаю, что случилось с отцом Адель. А до этого Натали мне всю подноготную своей родни выложит.

— А по завещанию, если ты не выйдешь замуж до двадцати пяти лет, то тётя Филиппа останется опекуном на всю жизнь. То есть твоими деньгами может распоряжаться или она, или твой муж.

— Не поняла? Всё моё, не моё? — я уставилась на девушку. Нехорошее подозрение закралось в голову. — А почему я до сих пор не замужем, если у меня такое приданое?

— Тётушка Филиппа специально подбирает тебе таких женихов, чтобы ты отказывалась, Адель. Последний вообще со странностями. Только я не поняла, почему ты в обморок упала? Отказала бы, как всегда, и всё. Хорошо, тётя Филиппа не присутствовала при вашей встрече, а то бы она расстроилась, что не может тебе угодить. Пан Копейтко — это твой жених, задержался в поместье, а тёте Филиппе уже надо было уезжать, поэтому вы и встречались без неё.

— А я что, сама себе не могу подыскать жениха? — удивилась я. — А как же балы, званые вечера? У вас, точнее, у нас, дефицит молодых людей?

— Да нет. Мы с тобой пытались. Да только никто не хочет с тобой знакомиться. Точнее, знакомятся, но только дальше дело не идёт.

— Да? — я снова посмотрела на себя в зеркало.

Да, не стройняшка. Но лицо, если изменить причёску, я попробовала закрыть руками два рукава буфа на голове, и наложить правильно косметику вполне миловидное. Нос аккуратный. Не классический, конечно, как у Натали, но и не шнобель. Губы тоже вполне себе пухлые. А глаза, если правильно накрасить, вообще красивые.

Аполлона с такими внешними данными, не зацепить, но если это всё приправить деньгами, то приличного мужа вполне можно найти.

— У меня такое ощущение, что тебя заговорили, — прошептала Натали.

— Кто?

— Как кто?! Ведьмы, конечно! Их только в нашем городе штук десять, а в пригороде и того больше. Запросто могут порчу наслать и ещё какую-нибудь заразу.

— Это всё сказки, — отмахнулась я. — Ну какая порча, Натали? На дворе двадцать первый век.

— Что?

Мы уставились друг на друга.

— Не двадцать первый, — приподняла я брови. Странный у меня сон. Или кома?

— Не-е-ет… — проблеяла девушка. — Пятнадцатый от Пришествия Богов Инзермы.

— Не поняла? — я нахмурилась. Похоже, я точно съела парочку поганок и мухомор. Вот это меня глючит. — Пришествие Богов Инзермы?

— Ну да, — кивнула Натали. — Они одарили наш мир магией, после чего прекратились воины и установился мир. После этого было принято решение начать летоисчисление с этого времени.

— То есть никто не воюет? — удивилась я. Может, нашему миру тоже не хватает немножечко магии? Надо спросить, как это работает.

— Нет, — поморщилась Натали. — Стычки, конечно, случаются, но они локальные и длятся недолго. Обычно выигрывают те, у кого маги сильнее.

— Прекрасно, — я поскребла пальцем переносицу.

Привычка, от которой я никак не могла избавиться. Помню, Соловьёва это жутко раздражало. Последнее время я специально это делала, чтобы он вскакивал со стула и убегал с кухни. Я никак не могла понять, что его так злит: ну не в носу же я, в самом деле, ковыряюсь!

— Может, всё-таки…

— Нет! — отрезала я.

— Я хотела сказать: может, нам пора отобедать? — Натали вопросительно взглянула на меня. — Я сегодня приехала, не позавтракав.

— Я вроде как тоже… приехала… не позавтракав, — пробурчала я себе под нос, ощущая голод.

— Ой! — обрадовалась рыжая. — Так ты не против? Я сбегаю тогда на кухню и распоряжусь. А то эту Иванку не дождёшься. И где только тётя Филиппа её откопала?

Натали унеслась, шурша юбками, а я опустилась в мягкое уютное кресло, стоящее у камина, и задумалась: так что же всё-таки произошло? Последнее, что я помнила, была моя ночная прогулка по городу.

Глава 3

Когда я застукала Соловьёва с другой бабой, моим первым порывом было подойти и убить обоих. Хорошо, что у нас не продают оружие на каждом углу, а то мой бывший уже бы покоился с миром, а я бы сидела в тюрьме. Пока я решала, что мне предпринять, подъехало такси, и парочка испарилась.

Тогда я позвонила Ирке и, размазывая сопли, сообщила, что поймала своего на измене. Ирка прикатила ко мне через пятнадцать минут, и мы с подругой завалились в первое же попавшее на пути заведение, где можно было снять напряжение. Ирка пока ехала, доложила всё по телефону Маринке и Ольге.

После «успокоительных капель» подруги приказали мне не делать из мухи слона. Во-первых, парочка при мне не целовалась. Во-вторых, если я приду, и Соловьёв окажется дома, то, возможно, он просто провожал клиента по работе. В-третьих, если задержится, но не допоздна, вещали они, то это тоже всё нормально. А вот если «эта сволочь» заявится после десяти, вот здесь я и должна устроить скандал с выяснением всех обстоятельств.

Немного успокоившись, я решила, что не надо действовать сгоряча, тем более что Соловьёва я любила, и жизнь без него не представляла. Да и квартира у нас была общая. Покупали мы её в складчину. Я, как влюблённая по самые уши дурочка, продала доставшуюся мне от отца небольшую двушку и вручила все деньги Игорьку, который работал в крупном агентстве по недвижимости.

Он клятвенно заверил, что сделает нас равноправными собственниками новой квартиры, но как-то про своё обещание забыл. Точно так же он тянул с нашим походом в ЗАГС. Всё откладывал и откладывал. Только заговорю, и он покупает нам путёвку в Турцию или Эмираты, а то и ещё куда-нибудь.

Недавно вот на Алтае с ним были. Красота необыкновенная! Я ещё всё говорила, вот бы пожить здесь. После таких поездок я приезжала умиротворённая и расслабленная, и тема сама по себе откладывалась на срок «как только забеременеешь, мы сразу туда помчим».

Однако время шло, а я не беременела. Стала ходить по врачам. Просила Соловьёва провериться, но он только смеялся и отшучивался, что у него всё прекрасно. Но если я настаиваю, то он обязательно сходит, но вот только сейчас запарка, а вот через недельку обязательно. Пока я не увидела его на улице с девицей. Почему-то я была уверена, что никакая это ни клиентка, а самая настоящая любовница. Было что-то между ними такое, что сразу было видно.

В тот вечер он пришёл следом за мной, но между нами словно кошка пробежала. Такая большая жирная чёрная кошка. Что-то во мне словно переключилось за те три часа, что прошли. Неожиданно будто спала с глаз розовая пелена, и я взглянула на Соловьёва другими глазами. И оторопела. А Игорька-то мне подменили! Не было больше добродушного улыбчивого парня, с которым я когда-то познакомилась. Передо мной предстал совершенно чужой человек, холодный и расчётливый, которого я не знала.

И внезапно я поняла, что живу у него на правах домработницы. Поесть приготовить, уборкой заняться, постирать, поутюжить, на стол поставить, со стола убрать. А когда самцу-красавцу скучно, он ещё со мной и переспать может между делом. Но делать он это стал всё реже и реже. Чаще начал приходить какой-то расслабленный, чмокнет в щёчку, и всё. Прости, дорогая, трудный день был сегодня.

Через месяц Соловьёв заявил, что у меня испортился характер. Это потому, что я ему вечером сказала, чтобы обслуживал себя на кухне сам, а я планирую немного отдохнуть. Он недовольно хмыкнул и сбросил пиджак на кресло. И меня понесло.

— Я хочу, чтобы ты выделил мне мою долю в квартире! — выпалила я. Этот вопрос давно не давал мне покоя, и я сорвалась.

— Какую долю, Арина? — Соловьёв с усмешкой посмотрел на меня. — У тебя разве были деньги на долю?

— Что это значит? — опешила я от такой наглости.

— Только то, что это квартира моя, — он нагло улыбнулся мне в лицо.

— Я пойду в суд, — пригрозила я.

— Иди, — он беспечно пожал плечами. — Не забудь взять справку с места работы о своей зарплате.

— Это подло, Игорь! — воскликнула я. — У меня есть документы о продаже квартиры.

— Но у тебя же нет документов, что ты отдала эти деньги мне. Давай не будем ссориться, Арина, — миролюбиво произнёс Соловьёв, переодевая рубашку. — Сегодня у меня был сложный день. Ну что ты, в самом деле, завелась? Какая разница, чья квартира, если мы всё равно живём вместе?

— Ты куда-то собираешься? — удивлённо уставилась я на своего сожителя. — Ты же только недавно пришёл и вроде как устал.

— Пойду прогуляюсь, зайду поужинаю в ресторан, а ты остынь немного.

Он подхватил пиджак, резким движением снял с вешалки полупальто, смахнул ключи от машины и квартиры с тумбочки и ушёл, хлопнув дверью. А я осталась одна. Просидела я ровно минуту. Потом вскочила, торопясь натянула джинсы, свитер, схватила куртку и выскочила следом.

Выбегая из подъезда, только успела увидеть, как отъезжает тёмно-серая машина Соловьёва. Наверное, это провидение, но в это время подъехало такси. Дверь открылась, и показалась моя соседка — милая старушка ростом метр пятьдесят в кепке.

— Ой, Ариночка! — радостно воскликнула бабуся-одуванчик, вытаскивая внушительную сумку. — Какое счастье, что ты мне повстречалась. Поможешь донести?

Не знаю, откуда бабка таскала такие сумки. Я подозревала, что она ворует где-то кирпичи. Но почему она всегда встречается только мне? Ну почему не скотине Игорьку? На меня смотрели наивные голубые с лукавинкой глаза.

Первым моим позывом было отправить старушку… куда-нибудь по адресу вместе с её поклажей. Но… После отца я не могла отказывать пожилым. И моя соседка этим пользовалась. Иногда мне казалось, что она специально караулит меня вместе со своим неподъёмными сумками.

— Алевтина Марковна… — прошипела я сквозь зубы, набираясь решительности дать соседке отпор и залезть в её такси, — понимаете, я…

— Ох, Ариночка, — жалобно перебила меня старушка, — так в спину вступило, так вступило… Думаю, хоть бы Господь послал доброго человека. Смотрю, ты идёшь. Вот он там всё видит, всё зачтёт.

— Зачтёт, зачтёт… — пробормотала я, понимая, что уже не догоню Соловьёва. — Давайте вашу сумку! Алевтина Марковна, всё хочу спросить: вы кирпичи таскаете?

— Кирпичи?.. — старушка рассмеялась тихим смехом. — Какие кирпичи, дорогуша? Книги это.

— Книги? — я, кряхтя, дотащила поклажу до лифта. — Какие книги?

— Не могу смотреть, как книги выбрасывают, — вздохнула старушка. — Вот и собираю. Ты знаешь, люди квартиры получают, а старую мебель и книги выкидывают.

— Так кто сейчас много книг дома держит? — удивилась я. — Сейчас всё в интернете есть.

— В каком интернете? — осуждающе спросила Алевтина Марковна. — В том, что без души?

Пришёл лифт, я затащила сумку, и мы поехали наверх.

— Ну почему же, — не согласилась я. — Он разный.

— Это ты так думаешь, а на самом деле мёртвый он. Вот у меня есть маленькая антикварная лавка, — почему-то шёпотом добавила Алевтина Марковна.

— У вас? — удивилась я.

— У меня, — лукаво взглянула на меня старушка. — Я тебе адрес дам. Может, заглянешь?

— Может, и загляну, — кивнула я.

— Я там эти книги продаю, — заявила Алевтина Марковна.

Если бы мы были не в лифте, я бы, наверное, не устояла на ногах. Вот тебе и старушка! Вот тебе и книги жалко! Да у неё, оказывается, бизнес на этом построен.

— Вы бы себе на колёсиках сумку-то купили, — посоветовала я, когда мы вышли на этаже. — Чтобы таскать удобнее было.

Чуть не брякнула, что можно ещё и мебель собирать с помоек и восстанавливать, да вовремя рот захлопнула. А то ведь придётся ещё и кресла со стульями таскать, и тумбочки!

— С колёсиками неудобно в такси залезать. Да и водители начинают юлить про багаж, а эту я в салон сама затаскиваю.

Я ещё раз осмотрела худощавую старушку в белой куртке и в такой же снежно-белой шапочке. И откуда у неё силы такую тяжесть носить? Попрощавшись, я отправилась к себе. Сыщик из меня получился никудышный, даже собственного мужа упустила. Хотя какой он мне муж? Выходит, просто сожитель.

Выпив несколько таблеток валерьянки, которая с недавнего времени поселилась в моей сумке, я завалилась спать на диван в зале. Мне отчего-то стало совершенно безразлично, во сколько придёт Соловьёв. Караулить его я уже не собиралась. Главное, чтобы меня не трогал, когда вернётся.

3.2

Удивительно, но чем больше я отдалялась от Игорька, тем внимательнее становился он. Словно ему ничего не хотелось менять в своей жизни, и я его вполне устраивала под боком.

— Может, сходим в ресторан? — предложил он как ни в чём не бывало на следующее утро. — Последнее время мы с тобой почти нигде не бываем.

Я посмотрела на него. Всё-таки Соловьёв был очень привлекательным мужчиной. Высокий блондин со спортивной фигурой. Породистое лицо с серыми глазами, прямым носом, чётко очерченной линией подбородка. Он был приятен в общении, притягивал взгляды женщин, и наверняка поэтому умудрялся продавать больше остальных. Руководство ценило его за хорошие продажи, подкидывая неплохие премии к праздникам.

Раньше меня это устраивало. Я не особо рвалась сделать карьеру, стараясь обеспечить ему максимальный уют дома. Он вообще предлагал мне бросить работу. Денег у нас было достаточно, но я не хотела совсем похоронить себя на кухне, а потому подыскала себе непыльную вакансию рядового бухгалтера в небольшой конторе. Сидела и складывала циферки, почти ни за что не отвечая.

— Я сегодня занята, — соврала я. — У нас годовой отчёт и, возможно, придётся задержаться.

— Ты же раньше никогда не задерживалась? — удивился Игорь.

— Нелли Михайловна попросила, и я решила не отказываться. Тебя всё равно вечерами нет дома, — не удержалась я.

— Очень много работы, — тут же принялся оправдываться Соловьёв. — Но я готов завтра послать всех куда подальше и посвятить вечер нам.

— Давай я скажу сегодня за ужином, — извиняюще улыбнулась я. — Всё-таки я не ожидала, что мы куда-нибудь вырвемся до праздников.

— Арина, а почему ты легла в зале? — Соловьёв подошёл ко мне и уставился в лицо. Когда-то я тонула с головой в глубинах его серых глаз.

— Голова что-то разболелась, — вновь соврала я, — приняла таблетку и не заметила, как заснула.

— Ты плохо выглядишь, дорогая, — он попробовал меня обнять, но я выскользнула из его рук.

— Опаздываю, — объяснила я, хватая на ходу приготовленный себе обед.

— Давай подвезу, — он стоял в дверях кухни и наблюдал, как я лихорадочно натягиваю куртку.

— Не надо. Я с Иркой уже договорилась, — ответила я и выбежала из квартиры.

Только в лифте, прислонившись спиной к стенке, я перевела дыхание. Надо с этим заканчивать. Ничего больше не вернётся. Я даже не поняла, как быстро Игорь Соловьёв стал для меня чужим. Я горько усмехнулась. Оказывается, я не прощаю измены. То, что он изменял, я почти не сомневалась.

Вечером Соловьёв позвонил и извинился, что задержится. Я снова легла спать на диван. Только сегодня я слышала, когда он пришёл. Игорь прокрался в гостиную и постоял рядом с моим новым спальным местом, а я сделала вид, что крепко сплю. И он ушёл. Утром я встала раньше обычного и сбежала на работу, пока мой сожитель не проснулся.

Глава 4

Этот Новый год мы впервые отмечали порознь. Я ушла к Маринке. Соловьёв её терпеть не мог за то, что она вечно приставала к нему с нашей свадьбой. А я, как всегда, наврала, что Маринка сломала ногу и её надо будет забрать из больницы, потому что мужа не отпустили с работы. И пока он не придёт, кому-то надо с ней сидеть. Шито это было белыми нитками, но Соловьёв сделал вид, что поверил. Так что на ежегодный праздничный корпоратив он отправился один.

А через несколько дней я поехала к Ольге гадать…

****

Мои воспоминания прервала вернувшаяся Натали.

— Иванку так и не нашла, — заявила она прямо от порога. — Где её носит непонятно. Вроде должна всё время под рукой быть. Зато я узнала про обед. Его уже накрыли в зелёной столовой. Так что можем туда отправляться.

— А у нас помимо зелёной ещё есть? — вопрос вылетел быстрей, чем я подумала. Глаза Натали снова округлились, и я решила действовать на опережение. — Не надо никаких пилюль. Поняла?

— Конечно, — кивнула рыжая и сглотнула, — никаких пилюль, а может…

— Нет! Со мной всё хорошо, — нарочито спокойным голосом произнесла я, представив себя удавом, которому надо отобедать кроликом. Жаль, я не обладала гипнозом, а то бы внушила рыжей, что я всегда была такая забывчивая. — Не над так драматизировать, Натали. Подумаешь, слегка запамятовала некоторые моменты. Видимо, обморок был очень глубоким. Завтра вспомню. А пока пойдём обедать.

— Голубая столовая большая, и там обычно накрывают, когда принимают гостей, — решила просветить меня девушка.

Я была рада, что нам не пришлось спускаться. Мне казалось, что на втором этаже меньше слуг. Натали быстро шла по коридору, освещённому несколькими хрустальными бра. Я следовала за ней.

Паркет под ногами блестел. На стенах насчитала пять портретов. Три мужских и два женских. Все изображённые выглядели упитанными, довольными жизнью и были похожи между собой. Я так поняла, что это бывшие хозяева этого дома. Спрашивать не стала, чтобы Натали опять не впала в ступор. Чуть дальше по коридору нам попалась углублённая ниша, в которой стояло несколько расписных ваз разных размеров и маленькая статуэтка танцовщицы из светлого камня.

— А сколько слуг в доме? — поинтересовалась я у Натали, пока та смирилась с мыслью, что у меня временная потеря памяти. Насколько я поняла, девушка была подругой Адель, тело которой досталось мне.

— Когда нет приглашённых гостей, тётя Филиппа считает, что семерых достаточно, а если намечается праздник или званый ужин, то могут нанять ещё кого-то в помощь, — пояснила Натали.

Миновав несколько дверей, мы достигли столовой. Я изумлённо осмотрелась. Стены, обитые шёлком цвета морской волны с золотой росписью, высокие окна, тонкий тюль и изумрудные портьеры. Потолок, украшенный лепниной с виноградными лозами, и огромная люстра из цветного стекла. По углам стояли вазы со свежесрезанными цветами. В центре комнаты возвышался стол из полированного красного дерева, накрытый белоснежной, словно первый снег скатертью.

Стоило нам показаться в дверях, как долговязый мужчина в синей ливрее с золотыми пуговицами почтительно поклонился, а потом услужливо отодвинул стул. В своих обтягивающих лосинах и парике он полностью бы соответствовал этой столовой, если бы не съехавший слегка набок парик и несуразная фигура.

— Пани Адель, — произнёс почтительно он.

Я с важной физиономией прошествовала к своему месту. Кто его знает, как надо себя вести в таких местах. Хорошо в столовой никого не было. Натали никто не поприветствовал, но насколько я поняла, её это мало волновало. Расправив юбки, она уселась на второй стул и положила салфетку на колени.

— Что у нас на обед, Доминик? — спросила она.

— Суп с чечевицей, — ответил слуга и приподнял крышку супницы. Вкусно запахло мясным бульоном и специями.

На отдельной тарелочке лежали подрумяненные сухарики. В соуснике что-то напоминающее сметану с зеленью. Слуга налил мне один полновесный половник и только собрался добавить второй, как я воспротивилась.

— Хватит! — Тощий Доминик с Натали уставились на меня. Видимо, Натали ела больше. — У меня нет аппетита.

— А я буду два, Доминик, — радостно произнесла рыжая, следя голодными глазами за половником.

Доминик недовольно поджал губы и перехватил мой удивлённый взгляд. Лицо сразу сменило выражение и стало доброжелательным. Ой, что-то странное происходило в этом доме. Похоже, тётушка Филиппа командовала здесь всем, а я была давно списана со счетов. А Адель явно терпели только из-за меня.

— А когда у меня день рождения? — поинтересовалась я. Натали подавилась, а слуга едва не уронил полотенце. — Доминик, ты помнишь?

— Конечно, пани Адель. Через три месяца. Как я мог забыть!

— Вот я и решила проверить. А то вдруг ты запамятовал.

— Пани Филиппа обязательно всем напомнит, пани Адель, — подчеркнул слуга. — Можете не волноваться. Такое событие! Вы, наконец-то, станете совершеннолетней. Жаль, что вы так и не вышли замуж.

На лице Доминика появилось скорбное выражение. Не слуга, а театральный актёр. Я хотела отказаться от второго, но снова перехватила взгляд, которым сопроводила жареную перепёлку с мелкими картофелинами на моей тарелке Натали. У меня совершенно не было аппетита. Я вяло поковырялась в тарелке, дождалась, когда подруга расправится со своей порцией, а потом заявила, что хочу попить чай в спальне, где нет надзирателя в виде Доминика. Пора узнать, что не так с этим домом.

— Доминик, раз Иванка неизвестно где, распорядись, чтобы чай со сладким нам принесли в спальню. Я хочу немного отдохнуть.

— Но пани Филиппа категорически против… — начал было Доминик, но резко замолчал, увидев моё лицо. — Хорошо, пани Адель.

****

— Здорово ты его! — радостно воскликнула рыжая, усаживаясь напротив меня в кресло. — Терпеть не могу этого Доминика. Вечно он мне в рот заглядывает, будто ложки считает.

— Слуг нанимает тётушка Филиппа? — спросила я. Натали могла бы и не отвечать. Это я уже и так поняла.

— Конечно. Она же распоряжается всеми деньгами.

— А ты моя подруга? — это можно было бы и не спрашивать. Но мне хотелось услышать, что скажет рыжая. — И ты бедная.

— Да… — Натали прикусила нижнюю губку и заломила руки. — Но… Но… Ты меня выгонишь?!

— Почему? — не поняла я.

— Ну как же! Ты же теперь ничего не помнишь? Может, я тебя обманываю?

— Глупости. А если я завтра всё вспомню, то придётся ехать к тебе и извиняться?

— Ты же не знаешь, где я живу! — воскликнула Натали. — Как ты ко мне поедешь?

— Разве я не знаю? — вытаращилась я. Хороша же подруга у Натали.

— Ну… — замялась рыжая, — Раньше ты ко мне приезжала, но с тех пор как у нас описали имущество, ты никогда не интересовалась, куда я переехала.

— И куда?

В это время в дверь постучали. Натали побежала открывать. Невысокая, полная служанка в строгом сером платье, накрахмаленном белом фартуке и чепчике вкатила в спальню сервированный деревянный столик на колёсиках.

— Здравствуйте, пани, — вежливо поздоровалась она. — Ваш чай, пани Адель.

Женщина удалилась, а Натали бросилась к столику.

— Какая прелесть! — Схватив маленькое пирожное, она его надкусила и закатила глаза. — Обожаю Эмилию. Единственная нормальная служанка на весь дом. Остальные воротят нос, будто голубых кровей.

— Почему у вас всё описали? — решила продолжить я.

— Отец проигрался в пух и прах в карты, и его посадили в долговую тюрьму. Пусть простят меня боги, но там ему самое место. Брат уехал на границу и пропал, хотя обещал присылать деньги. Дом и всё имущество продали, чтобы отдать кредиторам долги.

— И где ты живёшь?

— Снимаю комнату, — улыбнулась она. — На Гальской улице, знаешь такую? А неважно. Это почти окраина.

— И чем ты платишь? У тебя же нет денег?

— У тебя их тоже нет, — хихикнула Натали. — В этом мы с тобой похожи. Но я не отчаиваюсь. Очень надеюсь, что встречу порядочного человека и выйду замуж.

Я поняла, что она не хочет отвечать. Но, в конце концов, это её дело. На девицу лёгкого поведения Натали не была похожа.

— А я не хочу замуж за кого попало, — заявила я. — Но я хочу получить своё наследство.

— А разве такое возможно? — искренне удивилась Натали.

— Слушай, а ты уверена, что в завещании именно так написано? — решила уточнить я.

Заняться всё равно было нечем, и я решила: а почему бы и нет? Здесь я могла творить что угодно. Это же была не та реальность, где есть подлец Игорёк и моя вечная неуверенность в себе. А потом неизвестно, насколько я здесь застряну. Мне, конечно, хотелось выкарабкаться отсюда поскорей, но кто его знает, как получится. А жить с неизвестной мне тётей Филиппой, не хотелось. И в лачуге тоже, зная, что есть такой дом.

— Но я сама-то не видела, что там было. Нотариус просто зачитал его в присутствии слуг. Я тоже была здесь.

— А я в руки это завещание брала?

— Нет. В руки не брала, — покачала головой Натали. — Ты же была уверена, что без проблем найдёшь себе мужа, поэтому не особо расстроилась, что тётушка стала твоим опекуном.

— А кто у нас нотариус?

— Пан Кнедлик, — моргнула Натали, и вновь с опаской взглянула на меня, но на этот раз ничего не сказала. — Он несколько раз приезжал к вам отобедать.

— Ещё бы он не приезжал, — усмехнулась я. — Тётушка, наверное, его уважает. А ты знаешь, где находится его контора?

— Знаю, — кивнула Натали, расправляясь с третьим пирожным. — А ты чай не будешь? Давай я тебе налью?

— Давай, — согласилась я. Рыжая подруга вручила мне небольшую чашечку с блюдцем из тонкого фарфора, а потом подала щипцами пирожное, чем-то похожее на наш эклер маленького размера.

— Ой, надо прекращать есть сладкое! — воскликнула Натали. — Но я никак не могу остановиться.

— По тебе не скажешь, что ты много ешь пирожных, — я с завистью взглянула на тонкую талию девушки.

— Ну… — смущённо улыбнулась она. — На самом деле, мне не так часто они перепадают.

— Ты не ешь дома, — догадалась я. — То есть если ты здесь не поужинаешь, то ходишь голодная?

— Не бери в голову, — Натали беззаботно махнула рукой. — Я уже привыкла.

— Ты знаешь, где живёт этот пан… как его там… нотариус?

— Кнедлик? Знаю. А что?

— Хочу к нему наведаться… — задумчиво пробормотала я, погруженная в свои мысли. — На чём можем съездить?

— На чём съездить… — нахмурилась Натали. — Можно было бы попросить запрячь коляску. Вот только боюсь, что тётя не разрешила конюху этого делать.

— Почему? — в очередной раз удивилась я проделкам тёти Филиппы.

— Чтобы ты без неё не выезжала, — пояснила рыжая. — Она всегда была против. Даже когда ты собиралась раньше ко мне, отпускала с боем. И очень обрадовалась, когда тебе стало некуда выезжать.

— А как же походы по магазинам? А вдруг я захочу прогуляться?

— В магазин может сбегать Иванка, а модистка с радостью явится сама. Тётя Филиппа очень переживала, что тебя могут обидеть, а она этого не перенесёт.

— Какая трогательная забота, — усмехнулась я, а дальше из меня вылетел вопрос быстрее, чем я подумала: — Тогда может такси?

— Такси? Это что такое? Я о таком не слышала. Ты как-то странно себя ведёшь.

— Ну… — я на короткий миг призадумалась. — Наверное, мне это приснилось. Не обращай внимания. Я, когда сознание потеряла, будто провалилась в какое-то сказочное место. Это наверняка оттуда. Память-то ещё не вернулась.

— Адель, а это вообще ты? — прищурившись, Натали вглядывалась в меня. — Ты какая-то не такая. Я слышала, что такое иногда случается.

— А я тебе какая больше нравлюсь? — решила рискнуть я. — Как сейчас или как была раньше?

Девушка молчала, кусая губу и что-то решая для себя. Я была почти уверена, что она выберет меня, а не настоящую Адель. Вряд ли ей захочется остаться голодной. И пусть с её стороны это было меркантильно, мне было всё равно, потому что я нуждалась в союзнике.

— Я всё-таки надеюсь, что ты всё вспомнишь, — вывернулась девушка, уйдя от ответа. — И снова станешь сама собой.

— Я тоже, — улыбнулась я. — Но пока этого не случилось, ты мне будешь помогать.

Натали согласно кивнула и тут же предложила вариант передвижения.

— Можно выйти прогуляться в парк, а самим незаметно выйти через калитку в заборе. Её сделали для садовника, и я иногда пользуюсь ею, когда мне надо попасть на другую улицу. А там можно поймать бричку и съездить к пану Кнедлику.

— Может, лучше карету? — выгнула я бровь, уже понимая, что причудливое подсознание отправило меня примерно в девятнадцатый век. И надо забыть про машины, самолёты и поезда.

— Нет, карета — это дорого, — не согласилась девушка. — У меня таких денег нет.

— А у меня что, тоже ничего? — я удивлённо взглянула на рыжую. Она развела руками, и на её лице промелькнуло сожаление. — Однако ж…

И что тогда делать? Я провела рукой по шее и, зацепив цепочку с кулоном, задумчиво взглянула на подругу.

— Это подарок отца! — воскликнула она. — И ты им очень дорожишь. Не надо про это даже думать.

— А это? — я взялась за мочку уха.

— А это серьги твоей матери, — переполошилась она. — Ну ты что! Ты же потом себе не простишь. Что ты задумала, Адель?

— А есть ещё драгоценности? — спросила я у подруги. — Или это всё, что выделила мне тётя Филиппа?

— Конечно, есть, — кивнула Натали, следя за мной настороженным взглядом. — Отец тебя очень любил и, пока был жив, всегда баловал. А тётя Натали не решилась забрать их у тебя.

— Прекрасно! Где они? — я встала с кресла.

— Что ты задумала? — повторила свой вопрос Натали.

— В городе же есть ломбард?

— Есть. Но… — девушка замялась, явно не желая развивать тему и уже жалея, что начала.

— Что но? Говори, Натали!

— Но у тебя никто ничего не возьмёт, потому что тебе нельзя закладывать драгоценности! — выпалила она.

— Что значит «тебе нельзя»? — не поняла я.

— Понимаешь… В общем… В ломбардах все знают, и вряд ли… — замямлила девушка.

— Что знают? — я уставилась на Натали. — Что ты скрываешь, подруга?

— Я просто не хотела тебя расстраивать, Адель. Прости, — она виновато взглянула на меня. — Но про это все в городе говорят.

— И что там все говорят? — прищурилась я. — А ну, Натали, колись!

— Что делать? — удивлённо взглянула на меня девушка.

— Рассказывай давай, что ты там от меня скрываешь.

— Не знаю, что и сказать, — вздохнула девушка. — Ты только не обижайся. В общем, твоя тётя ходит и везде рассказывает, что у тебя не всё в порядке с головой.

— Вот стерва, — пробурчала я. — Везде успела.

— Но это ещё не всё, — Натали, видимо, решила очистить свою душу до конца, выложив всё, что ей известно о похождениях моей родственницы. — Ещё она распространяет слухи, что на полнолуние ты бываешь одержима. Тогда у тебя случаются приступы, и ты становишься сама не своя, словно в тебя демон вселяется. И твоя мать страдала тем же самым.

— Ничего себе фантазия у тётушки, — поразилась я. — Собрала так собрала.

— Она говорит, что именно поэтому брат и назначил её твоим опекуном, — виновато произнесла Натали, словно это делала она, — чтобы никто про это не узнал. И если до совершеннолетия ты не выйдешь замуж, потом тебе уже будет нельзя.

— И никто не узнал… — усмехнулась я, — полгорода не в счёт.

— А пани Филиппа вся исстрадалась, жалея тебя, — добавила рыжая.

— Великомученица наша, — не удержалась я.

— И твой отец очень просил выдать тебя замуж до совершеннолетия, если с ним что-нибудь произойдёт.

— Заботливый, однако, папаша.

— Но тебя, болезную, никто брать не хочет, потому что денег-то на самом деле совсем мало, и тётя Филиппа едва сводит концы с концами, чтобы вы по миру не пошли, а ты ни в чём не нуждалась. Вот!

— Ну не тётя Филиппа, а клад. Ты поэтому так перепугалась, когда я в себя пришла без памяти? — улыбнулась я. — Решила, что в меня демон вселился?

А я уж, грешным делом, подумала, что она догадалась, что я не настоящая Адель.

— Сначала так и было. Но потом я поняла, что ты бы не вела себя так спокойно, — рассудительно заметила Натали. — Так что я думаю, у тебя действительно временная потеря памяти.

— Вот и прекрасно. А раз я ничего не помню, то не вижу особых причин соблюдать установленные правила и рамки. Давай-ка, Натали, немного изменим нашу с тобой жизнь, пока «милая» тётушка Филиппы не вернулась и я вновь не стала безвольной игрушкой в её руках. Согласна? — подруга кивнула, и я продолжила: — Тогда показывай, где у меня лежат драгоценности.

Шкатулка с милыми для каждой женщины украшениями оказалась в центральном ящике туалетного столика. Когда я открыла инкрустированную перламутром и камнями шкатулку, то не удержалась и присвистнула. Если это богатство Адель, то она была совсем не бедной церковной мышью, даже если тётя Филиппа не даст за ней приданного.

Я думаю, что на эти деньги можно даже было прикупить себе небольшой дом и жить припеваючи. Похоже, Адель полностью доверяла своей родственнице и не понимала, что тётя Филиппа не желает расставаться не только с деньгами, но и с милыми для сердца тётушки украшениями племянницы.

— И что из этого можно сдать в ломбард? — я аккуратно раздвигала отделения и рассматривала кольца, серьги, подвески, колье, браслеты.

— Ты сошла с ума, Адель? — прошептала Натали. — Если тётя Филиппа узнает…

— А почему она должна узнать? — усмехнулась я. — Ты же не скажешь?

— Нет, конечно. Но наш город не такой большой, и если даже мы найдём желающего дать нам деньги под залог, то пани Филиппа может узнать.

— Слушай, как далеко от нашего города другой? И как туда можно добраться?

— Ближайший к нам город — это столица Прада, — пробормотала девушка. — Что ты задумала, Адель?

— А есть ломбарды, скупающие вещи? Например, новые платья?

В конце концов, деньги можно было попробовать найти другим способом, раз драгоценности у меня не примут. Если все платья Адель были похожи на лиловое, что сейчас на мне, то невелика потеря. Мне оно совершенно не нравилось. Похоже, тётя всеми силами старалась соорудить из племянницы клумбу. И надо отдать должное, ей это удалось.

— Если только предложить лавочнице Ворач, — слегка подумав, выдала Натали, а потом созналась: — Я относила ей свои. Она берёт вполцены.

— Вот и прекрасно! — я радостно потёрла ладошки. — Далеко от нашего дома эта лавка?

— Если на бричке, то минут пять.

— Значит, поедем до лавки на бричке, а дальше наймём карету. Так, надо взять с собой пару платьев. Ты можешь где-нибудь раздобыть нам сумку или пакет, не вызывая подозрений.

— Так никто ничего и не заподозрит, — с готовностью сообщила подруга. — Ты часто отдаёшь мне свои старые вещи.

— Только старые?

— Ну, они не совсем старые… — Натали наморщила носик, словно ей было неприятно про это говорить. — Просто некоторые вышли из моды, а некоторые тебе стали малы.

— Ладно, проехали, — махнула я рукой и перехватила удивлённый взгляд рыжей. — Давай лучше посмотрим, что у нас есть приличного, за что можно получить денежку.

— Твои платья можно все отнести, — вздохнула Натали. — Они идеальные.

— Ты хочешь сказать: идеально уродливые, — приподняв брови, я взглянула на расстроенную подругу. — Не вешай нос. Если у нас всё получится, то обещаю, что у тебя будут новые платья.

— Правда? — Натали сложила ладошки и уставилась на меня в немом восхищении. — Ты мне поможешь?

— Если только ты поможешь мне. А для этого мне надо срочно найти фиктивного супруга.

— Это как? — не поняла Натали.

— Нам надо, чтобы за эти три оставшихся месяца я вышла замуж. А чтобы это воплотить в жизнь, нам нужны деньги и какой-нибудь мужчина, желающий заработать. И тогда все наши проблемы будут решены. Я стану распоряжаться своим наследством сама.

— Где же нам найти столько денег, чтобы купить тебе супруга? — нахмурившись, посмотрела на меня подруга и неожиданно созналась: — Я вот только себе на жильё и могу заработать.

— И что ты делаешь? — я с интересом взглянула на Натали. — Моешь полы или посуду?

— Нет. Я шью по ночам, — вздохнула Адель. — Но там, где я живу, у людей нет много денег, и я в основном перешиваю старые платья на одежду детей. А состоятельным горожанам мне стыдно предлагать свои услуги. Я ведь раньше вместе с ними на балы ходила. И наниматься в швейные мастерские я не хочу.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала я. — Но для начала я должна своими глазами прочитать завещание.

Глава 5

На деле всё оказалось не так уж и сложно. Пока Натали бегала искать пакет или сумку, я направилась в гардеробную изучать наряды Адель. Как я и предполагала, вкус у девушки отсутствовал совсем. Полагаю, что ручку к этому приложила и тётя. Хотелось бы мне посмотреть на столь заботливую родственницу. Она тоже напоминала клумбу, или для себя у неё были другие предпочтения?

Почти все платья были вызывающе яркие и аляповатые. Оборки, рюши, кружева, огромные рукава, вышивки с россыпью блестящих камней, вызывающие декольте.

Тётя денег на племянницу не жалела, стремясь всему свету показать, как она её любит. Хитрая лиса!

Я выбрала два самых простых платья. Одно ярко-синее с многочисленными оборками по юбке и вырезу, второе, похоже, случайно попавшее в этот шкаф, цвета свежей зелени с шёлковой вышивкой по лифу, без всяких сверкающих камушков.

Вскоре вернулась Натали с большим бумажным пакетом. Одно платье влезло, а вот второму места не хватило, поэтому мы решили сходить пока с одним, а заодно договориться по остальным.

Помощница из Натали получилась идеальная. Она знала дом, как свои пять пальцев и могла быстро решать небольшие проблемы. Без неё мне бы ничего не удалось.

Одевшись, мы выскользнули во двор через двери для слуг. Судя по тому, что никто из них нам не встретился, они отмечали отъезд тёти Филиппы праздным бездельем. Это нам было только на руку.

Стоило нам выйти на улицу, я с интересом осмотрелась. Особняк, где я оказалась по странному стечению обстоятельств, снаружи выглядел внушительным двухэтажным сооружением. Серые стены, красная черепичная крыша, высокие окна с белой отделкой и ажурными вставками между этажами и под крышей. Над центральным входом располагалась большая полукруглая терраса с балюстрадой, поддерживаемая несколькими колоннами.

На улице было холодно. Хорошо хоть снега немного, а лишь слегка припорошённая земля. Мы миновали двор и быстрым шагом пошли по дорожке, ведущей вглубь парка. Судить о его достоинствах я не могла, деревья и кусты стояли голые, лишь небольшие ёлочки, разлапистые кусты можжевельника, голубые ели да островки падуба оживляли ландшафт.

Небольшая калитка в заборе за разросшейся елью была надёжно скрыта от посторонних глаз. Не знай я, где она находится, прошла бы мимо.

Вышли мы недалеко от дороги. Я огляделась. На противоположной стороне тянулся такой же металлический кованый забор с красиво перевитым орнаментом, почти не скрывающий сад и стоящий в глубине особняк.

— Это пригород, — пояснила Натали. — Состоятельные семьи Любирице почти все имеют здесь особняки. До города рукой подать, но нет присущей ему суеты. В центре у вас тоже есть дом, на случай приёмов и балов. Но перед отъездом на курорт тётя Филиппа переехала с тобой сюда. Возможно, не хотела, чтобы тебя беспокоили. Ты постой здесь, Адель, а я сбегаю до таверны, найму нам бричку. Можно было бы и пешком, но так будет быстрей.

— Я могу с тобой, — вызвалась я.

— Думаю, что не стоит нам появляться там вдвоём, — покачала головой девушка. В коротеньком тёмно-бордовом жакете и аккуратной шляпке она выглядела очень изящно. — Пани Филиппы нет, и наверняка кто-то из слуг околачивается там.

— Хорошо, — согласилась я. Решение выглядело разумным. — Буду тогда тебя ждать здесь.

Натали убежала, оставив меня стоять с пакетом. Вскоре подъехала крытая бричка, в которую была запряжена гнедая лошадь. Для меня поездка на таком транспорте была в диковинку. Как-то раньше я на бричках не разъезжала даже во сне.

Когда я подходила, коняка повернулась в мою сторону и продемонстрировала большие жёлтые зубы. Вздрогнув от неожиданности, я ускорилась и довольно проворно взобралась на повозку. Лишь устроившись рядом с Натали, облегчённо выдохнула. Оказывается, вблизи лошадки не столь милы, как на картинках и по телевизору. Надо учесть на будущее и близко к ним не подходить.

Город меня очаровал. Меня не покидало ощущение, что я отправилась в отпуск путешествовать. Как и все старинные города, этот обладал неуловимым очарованием, которое накладывает время. Узкие улочки. Дома, стоящие вплотную друг к другу. Каждый со своей неповторимой архитектурой и отделкой. Я с удовольствием рассматривала мощёную мостовую, запряжённые экипажи, редких всадников и прохожих в непривычной для меня одежде.

Не покидало чувство нереальности происходящего. Я сама себе казалась песчинкой мирозданья, волей судьбы попавшей в машину времени. Раз — и меня выкинуло в другой эпохе.

Для сна всё выглядело более чем реально, и это напрягало. Пока я находилась в доме, такого чувства не возникало. Внезапно промелькнула дикая мысль: а что если это всё не сон, а настоящее? Возникшее предположение было настолько невероятным, что я тут же его отвергла и постаралась выкинуть из головы. Такого просто не могло быть!

Бричка остановилась у небольшого магазина. На вывеске было начертано «Женская одежда на любой вкус». Удивительное дело, я не знала эти буквы, но прочитала вывеску, словно владела чужим алфавитом в совершенстве.

Натали расплатилась с извозчиком, и мы направились в лавку готового платья. Пани Ворач оказалась шустрой, тонкой и звонкой. Хитрые глаза сразу оценили мой внешний вид и объёмный пакет. Натали достала наряд. При виде синего платья глаза ушлой пани сразу вспыхнули, но она тут же приняла безразличный вид.

— Я не могу за него много дать, пани, — с напускной озабоченностью вздохнула она, окинув ещё раз безразличным взглядом платье. — Клиентов нынче мало. Все хотят купить одежду задёшево. Сами понимаете.

— Сколько вы можете предложить, пани Ворач? — любезно поинтересовалась расстроившаяся Натали. — Дело в том, что нам срочно нужны деньги.

Я с осуждением взглянула на свою новоиспечённую подругу. Не зря же говорят, что простота хуже воровства. Жаль, я не узнала предварительно, сколько может стоить такое платье. До меня только сейчас дошло, что я даже не в курсе, как называются местные деньги. Не рубли же?

— Не больше пятисот грошиков, — печально посмотрела на неё пани Ворач. — И то, это много. Вряд ли я с него поимею и пятьдесят.

— Пятьсот грошиков? — ахнула Натали. — Да здесь только шёлковой материи на три таклера! А пошив? А нижние юбки? А отделка? Пани Ворач, ну хотя бы таклер… Оно же совершенно новое.

— Вы, верно, с ума сошли, пани? Да за такие деньги у вас его вообще никто не возьмёт. Да это же грабёж! Как можно предлагать такую цену! Да я…

— Пять таклеров! — перебила я завывания торговки, уже поняв, что платье стоит явно больше десяти. Пани Ворач вместе с Натали ошеломлённо уставились на меня. Выражение лиц у них были примерно одинаковые. — И ни на грошик меньше. Если договариваемся, принесу ещё несколько. Нет — мы уходим.

Лавочница застыла с открытым ртом.

— Э-э-э… — нечленораздельно промычала она.

— Натали, складывай платье! — скомандовала я. — Я знаю, кто нам даст больше.

Подруга, наконец, обрела способность двигаться и принялась быстро сворачивать платье. Я с невозмутимым видом наблюдала за ней, постукивая носком кожаного ботинка по полу. Когда мы дошли до дверей, лавочница отмерла.

— Постойте! — остановил нас её окрик, и она фурией бросилась к двери, преграждая нам выход. — Сколько у вас ещё таких платьев?

— Именно таких два, — невозмутимо ответила я, — и три с камнями, но они, естественно, будут стоить дороже.

— Согласна! — воскликнула лавочница и полезла за кошелём, висящим у неё на поясе. — Это забираю сразу. Остальные приносите, договоримся.

5.1

— Как ты её! — с восхищением посмотрела на меня Натали. — А я так не умею. Мне дадут триста грошиков, а я ещё и умолять буду, чтобы забрали, хотя цена у платья порой в пять, а то и десять раз дороже.

— У меня раньше тоже не получалось, — созналась я, вспоминая свои походы на рынки. Никогда не умела торговаться. Маринка порой в два раза дешевле то же самое покупала.

Сейчас я себя чувствовала совсем по-другому. Уверенной, что ли. Словно сбросила с себя личину вечно сомневающейся в себе особы. Вряд ли бы я так смогла в обычной жизни. А потому это точно нереальность. Но мне нравилось. Будь у меня такой независимый характер раньше, посмотрела бы я на Соловьёва.

Натали остановила проезжающую мимо карету, и мы отправились к пану Кнедлику, нотариусу семьи Новачек. Мешочек с почти пятью таклерами приятно оттягивал пояс на платье. Подруга высыпала деньги в свой кошелёк и отдала его мне, забрав только на проезд.

Дом нотариуса впечатлил размерами. Трёхэтажный светлый особняк растолкал меньших собратьев и прямо-таки выделялся среди остальных своими пилястрами, декоративными фризами, карнизами, высокими окнами.

Дверь нам открыл услужливый дворецкий, который меня не узнал. Из этого я сделала вывод, что Адель никогда не посещала дом нотариуса лично.

Нам повезло, и пан Кнедлик никуда не уехал. Внутри дом нотариуса выглядел ничуть не хуже, чем снаружи, не уступая моему по богатству и убранству. Дворецкий проводил нас с Натали в кабинет. Я окинула взглядом добротную массивную мебель, тёмно-зелёные портьеры, хороший деревянный стол. С одной стороны, шкафы с книгами, а с другой — мягкий диван, два кресла и столик, на котором стоял графин и два бокала. Похоже, хозяин дома недавно кого-то принимал.

— Пани Адель! Проходите, — невысокий, полный мужчина выскочил из-за стола нам навстречу. К моему удивлению, он полностью проигнорировал Натали, словно её не видел. Она растерянно остановилась у дверей.

— Натали, — подозвала я её к себе и указала на стул рядом со мной. Недовольную физиономию нотариуса с длинным хищным носом я проигнорировала.

— Что привело драгоценную пани Адель в мои скромные хоромы? — выгнул реденькие брови мужчина, присев напротив нас.

— Ну, вы себе льстите, пан Кнедлик, — усмехнулась я. — Ваши хоромы скромностью не отличаются. Тётушка не зря зовёт вас старым прожжённым лисом, — сочинила я на ходу, наблюдая за изменившимся лицом нотариуса. — Неужели ваш промысел столь доходен?

То, что нотариусы и у нас не страдали от недоедания, я знала. Пойдёшь доверенность делать и тебя обдерут так, словно не на бумажке её напечатают, а на гранитной плите выбьют. Похоже, здесь их услуги стоили не меньше.

— Ой, пани Адель, да какие могут быть доходы?! — попытался округлить узкие глазки нотариус. — Мы же не в столице живём. А вы по какому, собственно говоря, вопросу меня навестили?

— Хочу посмотреть завещание своего отца, пан Кнедлик, — сказала я, следя за физиономией нотариуса. — Согласитесь, что мне скоро двадцать пять и надо удостовериться ещё раз в том, что пожелал мой родитель незадолго до смерти.

Услышав мою просьбу, нотариус слегка изменился в лице. Совсем немного. Словно тучка набежала на солнышко в погожий денёк и тут же улетела по своим делам. Но я заметила.

— Конечно, пани Адель. Это ваше право, — согласился он вставая. — Сейчас принесу.

Нотариус ушёл в соседнюю комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Появился минут через пять, неся в руках тоненькую папку.

— Вот, — протянул он мне лист, выуженный из папки, — завещание вашего отца. А почему вы не поинтересовались у вашей тётушки? У неё хранится копия.

— Мне хочется ознакомиться с оригиналом, — сказала я. Не говорить же ему, что я не доверяю своей тёте. Да и ему, кстати, тоже.

Завещание было написано на простом листе бумаги. Ничего нового я там не увидела. Пани Филиппа Новачек действительно была назначена опекуном Адель, имеющим право распоряжаться всем состоянием до замужества племянницы.

А вот приписка ниже меня насторожила. В случае, если Адель Новачек не выйдет замуж до двадцати пяти лет, всё состояние переходило Филиппе Новачек, которая была обязана выплачивать племяннице ежегодное пособие. Размер оного не указывался и никаких гарантий, что племянница не будет выставлена их собственного дома, не было.

— Пан Кнедлик, а вот эта приписка точно была сделана моим отцом? — я посмотрела прямо в глаза нотариуса.

Он выдержал мой взгляд, мало того, ни один мускул не дрогнул при этом на его лице.

— Конечно, пани Адель! — постарался заверить меня нотариус в подлинности написанного. — Это волеизъявление вашего батюшки. Возможно, он этим хотел подтолкнуть вас к браку? Вы же вот до сих пор, насколько я знаю, не определились с женихами. Тётушка ваша с ног сбилась, пытаясь вас пристроить. Вот чем вас не устроил пан Копейтко? Вполне приличный пан. Никто про него ни одного плохого слова не сказал.

— Я как раз подумываю к нему ещё раз съездить, пан Кнедлик, и поговорить. — У нотариуса вытянулось лицо. Получается, он был в курсе всех дел. А это тоже было странно. И я принялась сыпать на него соль. — Хочется ещё раз присмотреться к жениху. А вдруг он редчайшей души мужчина? Вон вы как за него переживаете. Да и сроки меня поджимают. Спасибо вам за совет, пан Кнедлик. Вот прямо сейчас и поеду.

— Я не то чтобы переживал за пана Копейтко, — пробормотал нотариус. — Может, вы и правы, что ему отказали. И как говорится, первый взгляд он самый верный. Возможно, вы сразу увидели то, что неприемлемо в совместной жизни и не стоит повторять.

— Нет, что вы, что вы… — встала я. — Я обязательно поеду. Вы мне адресок только напишите на листике.

— А я его не знаю! — выпалил, как мне показалось, с некоторым облегчением нотариус. — Вот видите, даже провидение против. Возвращайтесь домой пани Адель и не переживайте. Ваша тётя никогда не даст вас в обиду. И мужа она вам ещё обязательно найдёт. Подумаешь, двадцать пять! Это же не приговор.

— Ну, если вы так считаете, — промолвила я, решив не пугать нотариуса раньше времени. А то ещё сорвётся и поедет за «моей» родственницей, а она мне сейчас здесь ни к чему. Пусть отдыхает. — Тогда буду ждать тётю Филиппу. Я знаю, что она меня любит и никогда не оставит. Простите, что побеспокоила.

Глава 6

— Вот же старый козлина! — выругалась я, когда мы вышли на улицу. Натали с удивлением взглянула на меня и насмешливо фыркнула:

— Ты никогда так раньше не выражалась.

— А я раньше и память не теряла. Слушай, у этого пройдохи явно рыло в пуху. Сдаётся, что отец назначил мою разлюбезную тётушку опекуном до моего замужества, а дальше кто-то там явно сделал приписку, чтобы не ждать слишком долго и заграбастать всё себе.

— Тебе, наконец, показалось это странным? — спросила подруга. — А раньше ты отказывалась в это верить.

— Раньше я была наивной, а сейчас временно выздоровела.

— Лучше бы навсегда, — вздохнула Натали. — Ты, несмотря на новые словечки, стала намного адекватнее относиться к реальности.

— Не могу обещать, что ничего не вспомню. Возможно, уже завтра я стану прежней. А потому надо поторапливаться. Жаль, этот нотариус не дал адрес этого пана Копейтко.

— А я знаю, где он живёт, — довольно усмехнулась подруга. — Я слышала, как пани Филиппа хвасталась перед пани Варнаковой. Это ваша соседка. Только зачем нам этот ужасный тип?

— Ты про всех всё знаешь? — удивилась я.

— Просто люблю общаться. А слуги иногда — кладезь информации. Особенно если дело касается аристократов. Городок-то небольшой. Я сразу про этого пана справки и навела, как только его имя узнала.

Опасения Натали я понимала. А вдруг бы Адель согласилась выйти замуж за этого пана, а он оказался бы скрягой и не пускал в их дом девушку? Остаться без пропитания в её случае было катастрофой.

— И что ты там разузнала? — поинтересовалась я. — Он богат? Красив?

— Кто? Пан Копейтко? Нет. Он из разорившегося дворянского рода. Барон. Денег нет, а потому большую часть времени проводит в своём дальнем поместье. Красив и умён он настолько, что твоё сознание, похоже, не справилось с нагрузкой. Ничем другим я твой обморок объяснить не могу. Ты точно хочешь к нему поехать?

— Конечно! — подтвердила я. — И теперь даже больше, чем раньше. Хочется посмотреть на пана, обладающего столь огромным потенциалом.

Жить далеко от города я вместе с ним не собиралась. Договорись я с этим Копейтко, у меня бы свой дом появился. Я надеялась заключить с ним фиктивный брак. Я бы дала ему денег, чтобы он смог поправить дела, а пан бы молчал и не мешал мне жить.

— Понятно, — вздохнула Натали.

— Не расстраивайся, — улыбнулась я. — Неужели ты не поняла, что мне нужен этот пан, только чтобы заполучить своё наследство?

— Ты думаешь, он на это согласится? — с надеждой взглянула на меня рыжая подруга. — Мне кажется, он слегка того и может не понять твоей задумки.

— А это мы с тобой сейчас и узнаем.

****

Через несколько минут мы с Натали катили в карете по направлению к пану Копейтко. Давно не видевший ремонта дом представлял собой жалкое зрелище.

Я была полна решимости предложить мужчине брачную сделку. Вот и жильё ему не мешало бы отремонтировать. Если пану нужны деньги, то он вряд ли откажется, размышляла я. Какая ему, собственно говоря, разница, как их заполучить. Тем более что «психически» больная жена будет жить отдельно. Думаю, что пан в курсе всех моих достоинств. Пани Филиппа знатно потрудилась, треща об этом на каждом углу. А дела у мужика, видно, не ахти, раз он согласился взять «ненормальную» Адель в жёны.

Мы выбрались из кареты и дошли до дома. Ступени некогда массивного крыльца местами уже стали разрушаться. Мы позвонили в обшарпанную дверь. Несколько минут нам никто не открывал, потом в доме раздался шум и на пороге возник старик. Щуря подслеповатые глаза, он пытался рассмотреть, кто перед ним.

— Здравствуйте, — звонко произнесла Натали. — А мы можем увидеть пана Копейтко?

— Кого принесло? — не очень-то вежливо поинтересовался старик.

— Пани Адель и пани Натали, — представилась подруга.

— А вы по какому вопросу? — не унимался ревностный слуга, загораживая проход в дом.

— Мы по личному, — доброжелательно ответила девушка.

— Совсем обнаглели эти девки, уже посреди бела дня в дом прутся, — пробурчал старикан, и мне захотелось огреть его пустым пакетом по голове.

Спрашивать он больше ничего не стал, а хлопнул у нас перед носом дверью. Мы с Натали переглянулись.

— К нему часто «прутся девки»? — спросила я у подруги. — Они что, извращенки? Ты же говорила, он так себе?

— Может, им нравятся худые и лысые? — вопросительно взглянула она на меня, а потом вздохнула. — Это всё можно было бы пережить, я бы даже на бородавку глаза прикрыла, будь у него в кармане золотые таклеры.

— Ты меркантильная особа, — усмехнулась я.

— А ты попробуй пошить ночами напролёт и есть раз в сутки, — огрызнулась Натали.

— Давай найдём тебе старикашку с таклерами в кармане, — предложила я. — Это легче простого.

— Но не в нашем городе! — воскликнула рыжая. — Здесь я словно прокажённая. От меня даже слуги нос воротят.

— А почему? — я удивлённо взглянула на Натали. — Ты что-то натворила?

— Понятия не имею, — пробормотала девушка.

Стоило ей договорить, как дверь распахнулась вновь.

— Пан Копейтко желает принять вас в гостиной, — важно прошамкал старик. — Ноги на входе вытирайте! Вы, пани Натали, ждите в прихожей, хозяин так распорядился.

— Я без пани никуда не пойду. Пусть тогда пан Копейтко сам выйдет к нам сюда. У меня к нему есть деловой разговор, — воспротивилась я, осматривая убогую прихожую. Дом ещё хранил следы былого богатства. Их можно было узреть в деревянных с резьбой панелях, стёршейся позолоте на мебели, выцветшей шёлковой обивке на стульях.

— Что вы хотите, пани Адель? — распахнув висевшие вместо дверей занавески, в проёме нарисовался хозяин собственной персоной.

Теперь я хотя бы поняла, отчего Адель грохнулась в обморок, когда узрела своего жениха. Я, конечно, была не столь сентиментальна, и падать никуда не собиралась. У мужика явно было несколько причин так выглядеть: болезнь желудочно-кишечного тракта, прямая, в прямом смысле этого слова, кишка, ну или глисты. Я посмотрела на Натали, которая часто ела один раз в сутки. Она так плохо не выглядела. Я не выдержала.

— Вы давно обследовались?

— Что? — вытаращился на меня хозяин дома.

— Я интересуюсь, как давно вы посещали доктора или эскулапа, или кто там у вас лечит? — я напрочь забыла, как рыжая называла местного врача.

— Кхе…кхе… — по-стариковски закашлялась Натали.

— Вы неважно выглядите, пан Копейтко, — решила я быстренько перевести разговор, понимая, что не так выразилась.

— Можно просто Барвинок, — любезно подсказал мне женишок. — Смею ли я надеяться, что вы передумали, пани Адель?

Длинный нос над тонкими губами дёрнулся, отчего выпуклая то ли родинка, то ли бородавка на кончике пришла в движение. Блин, её что, нельзя удалить! Я постаралась не смотреть туда, но это было сложно, она просто притягивала взгляд.

— Я бы хотела поговорить без свидетелей, — я многозначительно посмотрела на старика, который и не думал уходить.

6.2

— Каломан, сделай нам чай! — приказал пан Копейтко.

— Может вам ещё и кофею принести? Вы, похож, запамятовали, что последний чай вы выпили на той неделе. Могу токма сушёной травы заварить, но в прошлый раз вы сказали, что она отдаёт сеном.

Барвинок так выразительно посмотрел на старика, что тот махнул рукой и вышел в коридор, что-то бурча про неблагодарных ослов.

— Вы согласны принять моё предложение! — выпалил пан Копейтко и так шустро поскакал ко мне, что я только успела увернуться от его мокрых губ.

Однако какая прыть в столь тщедушном теле!

— Уберите ваши руки! — я отбилась от жениха бумажным пакетом. — У меня к вам чисто деловое предложение, пан Копейтко. Надеюсь, оно вас заинтересует. Вы готовы его выслушать?

— Говорите, — вытянулся обиженным стручком пан Копейтко, всем своим видом демонстрируя оскорблённое достоинство. Я окинула взглядом невысокую щуплую фигуру в домашнем костюме и тапочках на босу ногу. Заметив мой интерес, Барвинок затянул пояс потуже.

— Я бы хотела, чтобы вы были моим мужем, — выпалила я и тут же добавила: — Но только формально, на бумаге.

— Что это значит? — уставился на меня мужик, длинный нос дёрнулся, бородавка подскочила.

— Я хочу, чтобы мы оговорили условия брака, — я как заворожённая смотрела на нос, — и составили брачный договор.

— Это ещё что такое? — прищурившись, пан Барвинок попытался разгадать подвох.

— Вы что, не в курсе нового столичного веяния, пан Копейтко? — наигранно удивилась я. — Это сейчас очень модно. В столице это называют «лямур дюмур».

— Где мы?.. И где столица?.. — шмыгнул носом женишок. — Нас их течения не волнуют.

— Я вам заплачу за эту сделку, — решила я зайти с другой стороны.

— А какой смысл? Пани Филиппа и так обещала хорошее приданное за вас дать, — продолжил гнуть свою линию пан Копейтко. Мужчина словно и не слышал всего того, что я ему предложила. — Только просила, чтобы я со свадьбой немного потянул, пока вам двадцать пять не исполнится.

— Даже так! — поразилась я тётушкиному напору.

— Да, — кивнул недалёкий пан Барвинок, подставляя тётушку. — Я как раз и планировал к лету. Все деньги вложу в своё сельское имение. Жить будем на природе. Там воздух чище.

— А я хочу жить в столице, пан Копейтко, — не согласилась я. — Вот сколько вам пообещала пана Филиппа приданного?

— Двадцать тысяч таклеров, — с гордым видом заявил пан Копейтко, словно огласил сумму вручённой ему Нобелевской премии. — За меньшее я бы не согласился.

Я в изумлении уставилась на победителя конкурса «мистер Самомнение».

— Двадцать тысяч… — ахнула Натали.

— А если я предложу двадцать две, — попробовала я ещё раз, — и мы подписываем брачный контракт. Вам деньги, мне свободу и всё остальное.

— А что относится к остальному? — с подозрением уставился на меня пан Копейтко. — У супругов не может быть тайн, и все средства должны работать на благо общего имущества. Нам ещё надо будет этот дом отремонтировать. Сколько вы планируете потратить в столице?

— Пан Копейтко, я вам предлагаю договор, свободный от обязательств. Вы получаете деньги и живёте в своё удовольствие, а я уезжаю в столицу, — принялась втолковывать я правила этому бестолковому типу.

— Тогда деньги вперёд, — заявил он.

— Кто так делает? — удивлённо выгнула я брови. — Во всех сделках всегда утром стулья — вечером деньги. Или вечером деньги — ночью стулья. Вы разве не в курсе?

— Стулья? Зачем нам столько стульев? Вы лучше скажите: а дети?.. Дети у нас будут? — вдруг озаботился продолжением рода пан. — Что за брак без детей? Хотя от вас детей иметь опасно.

— Это почему? — не удержалась я. Можно подумать, с его бородавками в интересных местах неопасно.

— Ну как же, — удивился мужчина, — вы же слегка того. Ваша тётя меня предупреждала, чтобы я не особо придавал значения вашим словам.

Я поняла, что каши я с этим Барвиником не сварю. Он совершенно не воспринимал то, что я ему говорила.

— Хорошо я подумаю, пан Коптейко, — с умным видом пообещала я. — Возможно, вы и правы. Время до лета у нас есть. Заезжайте месяца через три, обсудим наши дела.

— Я пока сметы составлю, — важно заявил мужчина.

— Обязательно, — согласилась я, отступая к дверям. — Через три месяца я ознакомлюсь. Возможно, мы придём с вами к соглашению.

— Подождите, я оденусь и вас провожу, — пан Копейтко скрылся за занавесками, а мы с Натали бросились к выходу.

Глава 7

— Фух, — с облегчением выдохнула я, когда дом женишка скрылся с глаз. — До чего токсичный пан. Еле выдержала.

— А я говорила, что не стоит к нему ходить, — напомнила Натали. — Пренеприятнейший тип.

— Отрицательный опыт, тоже опыт, — подвела я итог нашей встречи. — В конце концов, надо же на ком-то обкатывать тактику. Значит, здесь у нас с тобой без вариантов. Благодаря тётушке рынок женихов стремится к нулю.

— Ты так странно выражаешься, — в глазах подруги светилось любопытство. — Вот бы мне тоже потерять сознание и очнуться совсем другой. Такой, как ты. Я бы столько дел наворотила!

Я посмотрела на смазливое личико своей подруги. Да если бы я очнулась в её теле, всё было бы намного проще. Взглянув на упитанное тельце, которое досталось мне, я усмехнулась. А вот попробуй разберись с тем, что имеешь.

— Что тебе мешает воротить дела самой? — поинтересовалась я. — С твоими-то внешними данными можно было уже пять раз выйти замуж.

— Это тебе так кажется. На самом деле всё непросто. Я не такая смелая, как ты сейчас. Ты только, пожалуйста, не меняйся.

— Это от меня, увы, никак не зависит, — вздохнула я. Иначе бы я давно была дома. Хотя… у меня там и дома-то не было.

— А что такое «лямур дюмур»? — неожиданно спросила Натали. — Я раньше такое выражение не слышала.

— Сама не знаю, — пожала я плечами. — Будем считать, что полюбовное соглашение.

Домой мы вернулись часа через три. К моему облегчению никто из слуг даже не заметил, что нас не было. Странное у них было отношение к своей хозяйке. Они её словно всерьёз не воспринимали. Похоже, тётушка Филиппа давно сказала слугам, что вскоре здесь всем будет заправлять она.

Я отправила Натали за чаем с бутербродами, а сама уселась в кресло. Как ни крути, а если я хочу найти фиктивного мужа, то из этого Лаберице надо уезжать. Здесь я ничего не решу. Конечно, можно было бы ещё поймать на улице какого-нибудь нищего мужика…

Но этот вариант я решила оставить на самый крайний случай. Всё-таки фиктивный супруг должен быть адекватный и не вызывать подозрений. А то все решат, что я точно не в себе. Мне же надо было, чтобы и комар носа не подточил.

Время у меня ещё было. Надо отправляться в столицу: там возможностей больше, и населения, я думаю, тоже. Я посмотрела на шкатулку. Всё-таки кое-какими драгоценностями придётся пожертвовать. Мне, конечно, не хотелось, но некоторые из них придётся заложить. Решив, что сразу их выкуплю, как только получу наследство, я успокоилась.

К тому времени, когда вернулась Натали, я уже была полна решимости действовать.

— Как можно добраться до столицы? — поинтересовалась я у усевшейся напротив меня в ожидании служанки подруги.

— Ну… можно на дилижансе, а можно через портальный зал.

— Через чего?.. Портальный зал? — Мои глаза наверняка стали напоминать блюдца.

— Ну да, — кивнула Натали. — Правда, это не очень приятно, но зато не надо трястись сутки в дилижансе. Можно, правда, ещё на своей карете, это быстрее дилижанса, но у нас её нет.

— А сколько стоит портальное перемещение? — прищурилась я, прикидывая, хватит ли у нас денег от проданных платьев.

— Боюсь, что это нам тоже не по карману, — вздохнула Натали.

— Натали, я ведь спросила сколько, а не по карману ли это нам? — я строго посмотрела на девушку.

— Прости, Адель… Просто последнее время я привыкла считать деньги.

— Это хорошая привычка, но нам с тобой сейчас надо думать, как скрыться из города так, чтобы нас не разыскали. Скажи, в этом вашем портальном зале проверяют документы?

— Нет. А зачем? — удивилась Натали. — Это просто быстрый способ попасть в столицу и обратно. Некоторые клерки по несколько раз на день мотаются. Да и лавочники, бывает, туда-сюда в столицу наведываются, особенно когда праздники на носу. Когда мы ещё не разорились, я так балы посещала.

— А я?

— А ты с тётей Филиппой только на карете. Она не переносит порталы. Но у вас в столице дом есть, вам проще. Вы там с дороги и передохнуть могли, и себя в порядок привести, да и после бала задержаться. А мне домой надо было.

В это время в дверь постучали. Эмилия доставила нам чай и бутерброды.

— Ужин вам накроют в зелёной столовой в восемь вечера, — сообщила она.

— Я не хочу в столовой, — сказала я. — Мы с Натали планируем допоздна развлекаться, поэтому ужин пусть доставят сюда.

— Хорошо, пани Адель. Вот только пани Филиппа строго-настрого запретила…

— Эмилия, сделай нам, пожалуйста, ужин, — попросила я служанку. — Если честно, то я не хочу видеть физиономию Доминика ни в зелёной столовой, ни в какой другой. Можно, у меня тоже будет праздник в связи с отъездом тёти?

Служанка насмешливо фыркнула и кивнула.

— И бутербродов как можно больше, — попросила Натали.

— Хотите, я вам пирожков соберу с собой, пани Натали? — спросила Эмилия у рыжей.

Та не выдержала и, вскочив, бросилась к ней.

— Спасибо вам, Эмилия, — обняла она служанку. — Вы одна здесь нормальная.

— Не осуждайте других, пани. Они просто опасаются гнева пани Филиппы. Боюсь, что скоро она вам запретит сюда приходить.

— Почему?! — удивлённо воскликнула девушка. — Чем я провинилась?

— Она считает, что неприятности заразны, — вздохнула Эмилия. — А через три месяца она станет здесь полновластной хозяйкой. Ой, простите. Что-то я заболталась. Пойду я. А ужин я вам принесу.

— Это мы ещё посмотрим, кем она станет через три месяца… — прошептала я, провожая служанку взглядом. — Ты знаешь, как можно уйти из дома ночью? — спросила я у Натали, как только за Эмилией закрылась дверь.

— Да. Я знаю, где лежит ключ от чёрного входа. Так что открыть сможем.

Я встала и подошла к окну. Спальня выходила окнами на парк. Пока я рассматривала улицу, Натали налила чай. Помимо тонко нарезанных бутербродов с ветчиной и сыром, на подносе стояла тарелочка с плюшками, притягивающих взгляд своими поджаристыми корочками.

— Сбегаем сегодня рано утром, — сказала я и, взяв себе чашку и булочку, снова уселась в кресло.

— Так быстро, — в голосе Натали промелькнула неуверенность. — Я думала, что мы сначала должны подготовиться.

— К чему? — я вопросительно взглянула на девушку. — К возвращению тёти Филиппы?

— Она собралась отдыхать там месяца два, — напомнила мне рыжая подруга. — Скорее всего, она ещё и до места не доехала, потому что любит по дороге часто отдыхать.

— А если она решит вернуться? — насторожилась я. — Тогда сбежать нам будет значительно труднее. Это сегодня слуги находятся в расслабленном состоянии, а что будет завтра, никто не знает. Кстати, ты не узнала, где Иванка?

— Ой, какая же я… — Натали легонько стукнула себя ладошкой по лбу. — Совсем забыла тебе рассказать. Оказывается, она отпросилась на весь день. Сказали, что и у тебя тоже.

— Вот! Это ещё одна причина, по которой мы не должны откладывать побег. Потому что завтра здесь уже будет Иванка. А вдруг пани Филиппа приказала ей за мной следить? А я не всё помню. Надеюсь, что она не придёт с раннего утра.

— Это вряд ли, — усмехнулась рыжая. — Иванка — лодырь. Она не разбежится. Ты с ней часто ругалась из-за этого. Но всё-таки, может, нам не стоит торопиться?

— Натали, ты так переживаешь из-за отъезда, потому что у тебя есть дела? — Подруга виновато взглянула на меня. — Тогда предлагаю тебе отправить меня, а самой вернуться и решить их, — предложила я. — А я тебя подожду в столице.

— Правда? — обрадовалась девушка. — У меня просто есть один заказ, который я уже начала делать, а людей подводить не хочется, они меня не раз выручали.

— Тогда договорились. Значит, план действий такой. Сейчас собираем платья в чемодан. У меня есть чемодан, кстати? Ты не знаешь?

— В гардеробе должен стоять, — подтвердила Натали.

— Прекрасно! — воодушевилась я. — Собираем платья, и утром мы должны успеть к открытию лавки пани Ворач. А можно даже и раньше, пока нет посетителей. Чем меньше народа, тем лучше. А сейчас надо и себе в дорогу выбрать что-то более практичное.

Внутри кипела энергия, не дающая долго сидеть. Я вскочила с места и направилась к гардеробу. Натали следом. Следующий час мы только и делали, что разглядывали платья и спорили, что можно продать, а что лучше оставить. Себе я ничего брать не хотела, надеясь полностью сменить свой гардероб. Платья Адель под мою задумку мне не подходили.

В итоге чемодан был набит. Шкатулка с драгоценностями я убрала в свою сумку, прикрыв сверху платком и косметичкой.

Наряд для себя я нашла в самом углу. Тёмно-серый шёлк, совсем простой фасон, гладкий рукав и скромный вырез. Из украшения только тёмная переливающаяся тесьма по вырезу, низу рукава и в три ряда по подолу.

— Это у тебя траурное, — скорбным голосом сообщила Натали, когда заметила, что я рассматриваю.

— Прекрасное платье, — заявила я. — Никто на меня в нём внимания не обратит. Вот скажи, сколько раз я его надевала?

— По-моему, один, — поморщилась, вспоминая, Натали. — Это давно было. Как раз на годовщину твоего отца. Странно, что оно до сих пор в гардеробе висит.

— Меня ждёт, — усмехнулась я.

Оставшиеся бутерброды и булочки мы убрали в сумочку Натали. Она у неё оказалась очень даже вместительной.

Вечером Эмилия принесла ужин, и я попросила её передать слугам, чтобы меня с утра не беспокоили. А если придёт Иванка, пусть подождёт, пока я её сама не позову.

После ужина я попросила Адель разобрать мне странную конструкцию на голове.

— Ты уверена? — взглянула она на меня. — Ты же мечтала о такой причёске. Специально парикмахершу заказывала из салона пани Торач. К ней очередь на неделю расписана. Да и тётя Филиппа осталась довольна. Сказала, что тебе очень идёт.

— Тогда точно эти буфы на голове распутывать надо. Если не сможешь расчесать, отрезай.

— С ума сошла? Конечно, я всё разберу. Ломать, не строить.

Через час мой волосы обрели свободу. Я потрогала тяжёлые волнистые пряди тёмно-каштанового цвета. Пожалуй, обстригать не буду. Потом слегка укорочу и придумаю, что-то более подходящее для моей комплекции.

Натали помогла мне освободиться от платья. Я с ужасом уставилась на корсет. А я-то всё думала, что мне дышать мешает. Освободившись от сдавливающих меня оков, я направилась к зеркалу. Надо как следует испугаться и прекратить с завтрашнего дня ужинать.

Зеркало отобразило девицу примерно пятьдесят четвёртого размера в тонкой коротенькой сорочке. Но я могла и льстить себе. Возможно, здесь и пятьдесят шестой был. Порадовало, что тело было ровное и вроде не рыхлое. Кожа подтянутая, да и живот пока не висел. Может, ещё не всё потеряно, и я похудею? Вспомнила вечно сидящую на диете Ирку и вздохнула. Процесс был непростым. Надо сказать, что оборки на платье добавляли к объёму ещё размера два. После моего сорок шестого выглядело это всё удручающе.

— Что-то не так? — подошла сзади Натали, которая сама скинула платье и замоталась в тоненький халатик.

— А что так-то? — посмотрела я на неё. — Жирбуртрест.

— Что? — не поняла она.

— Толстая я, — снова вздохнула я. — Худеть надо.

— Ну наконец-то! — обрадовалась Натали. — А я уж думала, что и не услышу от тебя этого.

— Ладно, — я прошла к кровати и накинула на себя шёлковый пеньюар. — Эту проблему мы будем решать параллельно с основной.

Глава 8

Ночью я, естественно, не спала. Натали, лежащая на другой стороне огромной кровати, уже видела десятый сон, а у меня ни в одном глазу его не было. Новое место вселяло тревогу.

Проспать я не боялась, потому что подруга предусмотрительно завела будильник, очень похожий на те, что я видела раньше. Меня же не покидало ощущение, что никакой это не сон. Что-то подсказывало, что это всё самая настоящая реальность. Только как такое возможно, я понять не могла.

Слышала, как по телеку на некоторых каналах рассказывали страсти, что кто-то пропадает и оказывается в параллельных мирах, да и фильмы про это смотрела, но чтобы самой в чужом теле очутиться неизвестно где? Может, не то читала и смотрела? Вот и ворочалась с боку на бок, раздумывая, что надо сотворить, чтобы снова оказаться в своём мире. Здесь мне было неуютно.

Так ни до чего и не додумавшись, забылась к утру тяжёлым сном. Звон будильника основательно напугал. Внутри всё затряслось мелкой дрожью. Пришлось брать себя в руки. Расслабляться было нельзя, а то дам слабину, и всё. Я себя знала. А если это на самом деле реальность, то тем более надо действовать решительно, чтобы не оказаться в зависимости от неизвестной мне пани Филиппы. Насколько я поняла, ничего хорошего ждать от неё не приходилось.

Серое платье оказалось слегка мало в груди и талии. Хорошо, что помимо ряда пуговичек сзади была ещё и шнуровка. Похоже, что Адель набрала несколько килограмм за прошедшее с поминок время. Я наотрез отказалась от корсета, заявив Натали, что и так еле влезла в своё платье. Затянутая грудь растеклась по мне, но я решила, что так даже лучше. Нечего привлекать лишнее внимание, тем более что сверху будет жакет.

Самое сложное было прокрасться по тёмным коридорам и ничего не задеть. Всё-таки чемодан получился внушительных размеров. Ключ оказался в положенном месте, и вскоре мы шагали к калитке, ведущей на улицу. Натали очень переживала и почти не разговаривала. Лишь когда мы оказались за оградой, она облегчённо вздохнула:

— Получилось! Я так боялась, что нас кто-нибудь увидит.

— Я тоже, — созналась я. — Однако расслабляться не стоит, у нас ещё много дел.

На этот раз Натали нашла нам карету. Правда, времени у подруги ушло на поиски больше.

****

Пани Ворач не могла скрыть жадный блеск глаз, когда мы вытащили платья из чемодана. Она ещё раз попыталась сбить цену, но я была непреклонна. Судя по её подрагивающим рукам, она и так неплохо заработает.

Натали попросила оставить у неё до вечера чемодан. Мы вышли из лавки готового платья и, сев в поджидающую нас карету, направились к портальному залу. Деньги на первое время у нас теперь были.

Круглое белое здание с куполообразной крышей стояло отдельно от остальных домов. К входу подъезжали кареты, высаживая пассажиров. Одни экипажи тут же уезжали, другие же останавливались неподалёку на площади и ожидали. Народу было много. Зря я опасалась, что кому-то будет до нас дело.

Портальный зал внутри был отделан светлым камнем. Посреди в два ряда стояли блестящие металлические кабины. Я с опасением наблюдала, как одни горожане подходили, двери раздвигались, и они пропадали внутри, а в это время из соседних дверей появлялись прибывшие. Стоял негромкий гул, словно внутри с негромким шипением передвигается какой-то лифт. Над каждой кабиной был написан номер.

— Подожди меня здесь, — буднично произнесла Натали. — А я схожу до кассы, оплачу наше перемещение.

— Я с тобой! — решительно заявила я, не желая отставать. Надо было посмотреть, как это всё делается, вдруг придётся самой этим воспользоваться.

Сложного ничего не было. Касса ничем не отличалась от виденных мной ранее. Такое же небольшое окошко в стене. Никакого билета нам никто не давал. Натали подала три таклера и, кассир, насколько я поняла, сказал ей номер кабины и время отправления.

У меня слегка тряслись поджилки. Я понятия не имела, что меня ждёт в этой кабине. Не очень приятное ощущение неизведанности. Некоторые перемещающие выходили бледными, женщин иногда поддерживали мужчины.

— Не бойся, — словно прочитала мои мысли Натали. — Ты не раз перемещалась, когда отправлялась в столицу без тёти. Просто не пугайся, когда пол внезапно исчезнет под ногами, и мы начнём падать. Это длится недолго. Порталы недавно усовершенствовали, и теперь опускаешься плавно. А вот раньше можно было здорово покалечиться, если зазеваться. Сейчас в гражданских порталах проще. Стало немного дольше, и зато не так плохо.

— А есть ещё и не гражданские порталы?

— Есть. Но они для военных. Там, где нужна скорость, ничего не изменилось.

Если честно, то она меня не очень-то успокоила. Падать неизвестно куда, не особо хотелось.

Когда подошло наше время, я на ватных ногах последовала за Натали. Подруга ничуть не переживала, словно входила в дверь трамвая.

Внутри была просто светлая кабинка. Ничего примечательного. Кучи огоньков, как в фильмах про космические войны, не было. В какой-то миг просто пропало освещение, и пол под ногами провалился. Приятного, должна сказать, от такого способа передвижения в полной темноте, было мало. Я даже повизжала немного.

Не верьте кинематографу, где корабли летят через красивую, переливающуюся всеми цветами радуги трубу. Я куда-то падала в кромешной тьме. Только ветер свистел в ушах. Неожиданно всё закончилось, и меня будто поймали мягкие лапы, чтобы через минуту поставить на пол. Желудок всё ещё парил, и я поздравила себя с тем, что ничего не ела, иначе бы обязательно с этим рассталась.

Двери распахнулись, и в глаза ударил яркий свет. Портальный зал столицы разительно отличался от того, где наше путешествие начиналось. Во-первых, он был намного больше. Народ здесь толпился в очереди к нескольким кассам.

Во-вторых, сам зал весь светился от множества круглых светильников, парящих под потолком. Сколько ни присматривалась, проводов не заметила. В-третьих, стены здесь были отделаны причудливым розоватым камнем с перламутровым отливом. Так и не поняла, что это за минерал, но выглядело очень красиво.

— Это Прада! — восторженно произнесла Натали. — Столица королевства Сехалия. Обожаю нашу столицу!

Мы вышли на улицу. Вся площадь перед порталом была забита каретами всех размеров и цветов. Я осмотрелась. Дома интересной архитектуры, брусчатка под ногами. Нарядные горожане. Новый мир удивлял своими пейзажами.

— Красиво, — пробормотала я.

— И какие у нас планы? — оживилась подруга. — Ох… кажется, я целую вечность тут не была.

— Надо снять какое-то жильё, — сказала я, ещё не пришедшая в себя от нового способа передвижения. Пожалуй, главное — найти ночлег в чужом городе.

— Я знаю приличную одну гостиницу, — сразу заявила Натали. — Правда, она далековато от центра, но зато там недорого. Я там часто останавливалась, когда задерживалась в столице на несколько дней.

— Постой, — нахмурилась я. Мысли в голове никак не выстраивались в стройный ряд, а скакали, будто козы на выпасе. — Нам не надо далеко. Мы, наоборот, должны быть в самом центре. Иначе никаких женихов не найдём.

— Но сейчас самый бальный сезон, — расстроилась девушка. — Наверное, все гостиничные номера в центре заняты.

— Ну, хорошо, — согласилась я, понимая, что с наскока ничего не решить. — Поехали в твою гостиницу, а потом будем себе присматривать что-нибудь ещё.

— Жаль, мы не можем остановиться в твоём доме, — вздохнула Натали. — Как было бы замечательно, да и деньги на жильё бы сэкономили.

8.2

****

Натали оказалась права. Даже в небольшой гостинице «Услада души», что стояла практически на окраине Прады, свободных номеров не было. Нам достался совсем крошечный, под самой крышей.

Заплатив за три дня вперёд, я поинтересовалась у хозяйки, где можно найти приличный ломбард, салон готового платья с хорошей репутацией и парикмахерскую.

Через несколько минут у меня на руках был листочек с адресами. Начинать надо было с ломбарда.

Выбрав из украшений Адель подвеску с крупной жемчужиной, я отправилась с Натали по указанному нам адресу. Решили пройтись пешком. Погода была прекрасная. Морозный воздух слегка пощипывал щёки.

Город был сказочно красив. Даже узкие улицы его не портили. Мне казалось, что дома, укрытые мантиями черепичных крыш, шепчут каждый свою непередаваемую историю. Причудливая и пёстрая архитектура напоминала калейдоскоп, где каждая картинка состояла из осколков, образующих единое целое — отражение эпохи, стиля и безумной фантазии создающего город мастера.

Встретившаяся нам кондитерская, поманила теплом и ароматом свежеиспечённого хлеба и сдобы. Розовощёкая девушка, стоящая на входе, радостно призвала не проходить мимо, а отведать их фирменных булочек и пирожных.

Я сразу вспомнила, что ещё сегодня не ела, а время близилось к полудню. Мы не устояли и зашли с Натали перекусить.

Ломбард находился в старинном доме с причудливой архитектурой. На фасаде здания расположились декоративные ложные арки со странными скульптурами диковинных созданий. На консолях, держащих балкон, сидели мелкие гаргульи. На фронтоне расправил крылья диковинный зверь — наполовину орёл, наполовину лев.

Пройти мимо нужного нам ломбарда было невозможно. Огромная чёрная вывеска с золотыми буквами возвестила о том, что мы у цели.

Стоило нам войти и невысокий мужчина, стоящий за деревянным полированным прилавком, отложил в сторону тетрадь. Владельцу ломбарда на вид было лет пятьдесят. На макушке у него сияла лысина, зато оставшиеся кудрявые волосы достигали плеч. Половину лица покрывала тёмная с проседью борода и усы. Чёрная рубашка обтягивала полные покатые плечи, а серая жилетка натянулась на животе. Было что-то несуразное в его фигуре, но я даже не сразу поняла, что не так.

— Чем могу служить, пани? — острые серые глазки под кустистыми тёмными бровями уставились в моё лицо. Из нас двоих он сразу определил, кто к нему пожаловал.

— Я хотела бы заложить одну вещицу, пан Моуха, — обратилась я к владельцу ломбарда по имени, что прочитала на вывеске.

— Могу я на неё взглянуть, пани? — вежливо поинтересовался он, продолжая разглядывать меня.

— Конечно, — я ловким движением раскрыла сумочку и извлекла из кармашка приготовленную заранее подвеску.

Мужчина аккуратно взял короткими пальцами, положенное на прилавок украшение. Я внимательно следила за его реакцией. Ноздри короткого носа жадно втянули воздух. Заученным движением он вытащил из небольшого деревянного ящика, стоящего сбоку, лупу и принялся изучать жемчужину.

— Сколько вы за неё хотите? — пробормотал пан Моуха, не отвлекаясь от изучения драгоценности. — Больше ста таклеров дать не могу. У вас есть документ, подтверждающий покупку?

Я оторопело уставилась на мужчину. Документ? У меня вообще никаких документов не было.

— Вы шутите?! — Всегда знала, что лучшая защита — нападение. — Разве детям дарят подарки с документами?

— А разве дети расстаются с дорогими сердцу подарками? — парировал пан Моуха.

— Временно, да, — я приняла независимый и слегка оскорблённый вид. — Ситуации бывают разные. Вам ли не знать об этом, пан Моуха. У меня сейчас трудности, но я намерена всё исправить через три месяца. Двести таклеров, пан Моуха. И если я не приду, то эта цена покроет все ваши расходы. Да вы и сами это прекрасно знаете, — блефовала я.

Следующий раз обязательно зайду сначала в ювелирный, чтобы хотя бы прицениться.

— Сто таклеров вернуть гораздо проще, пани, чем двести, — ответил, ничуть не смущённый моим выпадом мужчина. — Предлагая такую цену, я больше забочусь о вас, пани. Вы уверены, что вам нужна такая большая сумма?

— Я приехала с другого города, пан Моуха, и хочу открыть здесь своё дело, — решила открыться я. Странный мужчина внушал доверие своим спокойствием. Серые глаза с интересом разглядывали меня. — А для этого мне нужны некоторые вложения. Если вас не устраивает моя цена, то я найду другой ломбард.

— Не надо искать, пани, — сразу оживился пан Моуха. — Как мне к вам обращаться?

— Аде… — я споткнулась. Надо было менять своё имя, чтобы меня не могли найти. И тогда я решила совместить два своих имени. — Аделаина Игнач.

— Вам так и выписывать квитанцию на это имя?

— Конечно. Возможно, мне придётся заглянуть к вам ещё не раз, — сказала я. — Я не знаю точно, сколько моё предприятие потребует вложений.

— Вы непривычно выражаетесь для наших мест, пани Игнач. Вы где-то учились? Явно не в магической академии. Там не особо уделяют внимания экономической грамоте.

— Вы очень прозорливы, пан Моуха. Я действительно иностранка. И да, я не заканчивала магическую академию. Я училась… — я опять споткнулась, потому что понятия не имела, где я могла получать знания. Пришлось импровизировать на ходу: —…в высшей экономической школе. Слышали про такую?

— Откуда вы, говорите, приехали?

— Из Амбарадора, — пришла мне на помощь до сих пор молчавшая Натали. — Моя двоюродная сестра только недавно прибыла к нам в Лаберице и загорелась идеей открыть в столице…

—…брачное агентство, — закончила я, делая про себя заметку, что надо бы узнать про этот Амбарадор. А то сама не знаю, откуда меня принесло. — Просто давно мечтаю об этом и вот, наконец, решилась.

— Хм… А что, неплохая идея, — хмыкнув, вынес вердикт пан Моуха. — Мне кажется, что должно пойти. Буду рад помочь вам, пани Аделаина и пани… — он вопросительно взглянул на подругу.

—…Натали, — просияла та. — Натали Лански.

Пан Моуха открыл ключом стоящий сбоку на прилавке сейф и достал монеты. Отсчитав приличную кучку, сгрёб её в кошелёк и протянул мне.

— Почту за честь видеть вас ещё раз, пани, — довольно проговорил хозяин ломбарда, наблюдая, как я убираю деньги, и неожиданно куда-то спрыгнул и исчез. У меня неприлично отвисла челюсть. Я уже собралась заглянуть за прилавок, как пан Моуха показался из-за него сам. Рост у него был не больше метра двадцати. — Если будут проблемы, обращайтесь. Буду рад вам помочь.

Он открыл нам дверь и вежливо проводил. Я старалась не таращиться на маленького человечка, но у меня, наверное, это плохо получалось.

— Он что, лилипут? — спросила я у Натали, как только мы оказались достаточно далеко от ломбарда.

— Кто такой лилипут? — удивлённо уставилась она на меня. — Ты чего? Это же обычный гном. У нас все ростовщики и банкиры в основном гномы. Кстати, в ювелирных лавках их тоже полно.

— Гном… — прошептала я, не зная, как реагировать на новость. Новая реальность в очередной раз стукнула по голове кирпичом. Пожалуй, надо будет принять успокоительные капельки, а то свихнуться можно от всего этого.

Глава 9

Получив деньги, я воспрянула духом. Теперь надо было привести себя в порядок. Отправив Натали порталом домой, я сама пошла искать модный парикмахерский салон «Завиток», адрес которого написала на листочке хозяйка гостиницы «Услада души».

Так как я понятия не имела, куда мне идти, я решила просто нанять извозчика и подъехать. Салон находился недалеко от центра. Мест свободных не было, но я предложила двойную оплату, и хозяйка салона, стройная хорошо выглядевшая блондинка с роскошной причёской, вызвалась обслужить меня сама.

Меня это вполне устраивало. Мы прошли с ней в отдельную комнату, и я уселась в кресло. Это, конечно, был не наш салон, но что-то похожее. Напротив стояло большое зеркало, а на столе выстроились в ряд всевозможные баночки.

Хозяйка слегка укоротила мне волосы, а потом обработала их каким-то составом. Ярко-зелёным, между прочим. Я ещё подумала, что если мои пряди сейчас изменят цвет, то не стоит удивляться. Однако через несколько минут результат превзошёл все мои ожидания. Волосы стали выглядеть гуще и отсвечивать золотом в свете освещения.

Решив, что попала в надёжные руки, я расслабилась. Мастер щёлкала ножницами, а надо мной летал небольшой голубой шар, освещая голову с нужной стороны. Я не сводила с него глаз. Как это работало без проводов, я не понимала, но спрашивать не стала, боясь показаться странной. Подумала, что потом поинтересуюсь у Натали.

Ещё немного какого-то состава и мои пряди стали укладывать в замысловатую причёску. Волосы были на удивление послушными и не рассыпались. Я с восторгом следила, как работает женщина.

— Ну вот, — закончив, сказала хозяйка салона, осматривая критическим взглядом своё творение. — Можете спать спокойно, причёска не распадётся, не растреплется на ветру и будет держать форму недели две. Ну а потом придётся заглянуть ещё раз. Кстати, могу подправить вам форму бровей и продать специальное зелье для ресниц. Будете применять ежедневно. Даже с одного раза ресницы становятся гуще и темнеют прямо на глазах. Стоит недёшево, пани, но результат ошеломляющий. Хотите попробовать?

Я, конечно, согласилась. Она нанесла мне разрекламированный состав на ресницы и пока возилась с бровями, у меня не было времени взглянуть на себя.

— А теперь смотрите! — воскликнула она закончив. — Что я говорила? Ваши глаза просто сверкают в обрамлении таких шикарных ресниц.

Результат ошеломил. Ресницы, и правда стали выглядеть так, словно я нанесла на них два слоя туши.

— Отпад! — не удержалась я, любуясь преобразившимся лицом. — А что у вас есть ещё?

В итоге я стала обладательницей новейшего зелья для нежной и ровной кожи и губной помады, которая не стиралась дня три. При этом губы выглядели хорошо увлажнённым, и даже увеличивался объём. И это без всяких уколов! Я была в шоке. Этот мир не переставал меня удивлять.

— Мне бы ещё несколько платьев, — пробормотала я перед зеркалом. — Вы не подскажите, пани Янакова, как пройти до улицы...

И я заглянула в листик с адресами.

— Можете звать меня просто Тереза, пани…

—…Игнач, — улыбнулась я. — Можно просто Аделаина.

— Если вы действительно хотите приобрести хорошую одежду, то лучше посетите салон «Изящный силуэт» пани Пикартовой, — посоветовала Тереза. — Я ни в коем случае не рекламирую. Да этот салон и не нуждается ни в какой рекламе. Знатные модницы часто заказывают там платья. Кстати, там при салоне есть и швейная мастерская. Могут пошить и на заказ.

Поблагодарив, я отправилась искать рекомендованный салон. Он должен был быть не очень далеко. Сразу после стоящих в ряд магазинов. Я немного поглазела в витрины, их как раз принялись украшать к празднику разноцветными огоньками. Задержалась возле ювелирного, где на чёрном и красном бархате лежали переливающиеся драгоценности, а потом увидела нужную мне вывеску.

Пани Пикартова оказалась невысокой, стройной шатенкой с ямочками на щеках. Я сразу сказала, что полностью полагаюсь на её опыт. Единственное пожелание, чтобы я выглядела стройнее и перестала напоминать сама себе цветочную клумбу.

Она осмотрела моё серое платье критическим взглядом, так, видно, и не поняв, в каком месте я увидела цветочные насаждения.

— Вы всегда так одеваетесь, пани...

—…Аделаина, — представилась я. — Нет, не всегда. Но то, что я носила раньше, мне не нравится. Поэтому хочу полностью сменить свой облик. Начала с причёски. — Женщина благосклонно кивнула. — У вас есть, что мне предложить из готовых платьев? И ещё… Я ненавижу корсеты, — призналась я.

— Могу я поинтересоваться: вам не нравятся даже последние модели? — она удивлённо взглянула на меня.

— Я не знаю, первые они были или последние, но они мне не подходят.

— Ещё один вопрос, пани Аделаина. Цена вас какая устроит?

— Любая, — заявила я. — Но только, пожалуйста, без всяких камней. И платья должны быть для повседневной носки. Хотя, пожалуй, от одного нарядного я тоже не откажусь.

Пани Пикартова ушла, оставив меня одну. Однако я недолго рассматривала ткани, потому что вскоре она вернулась с изумительным платьем насыщенного тёмно-зелёного цвета. Мягкий шёлк слабо мерцал в освещении. Никаких оборок, рюш и вульгарных кружев. Неброская вышивка по лифу в тон платья. Юбка мягко струилась колоколом вниз, не увеличивая моих и так немаленьких бёдер. Округлый вырез открывал ровно столько, сколько было положено, чтобы показать наличие груди, но не потерять её. И самое приятное. Сзади вместо пуговичек было странное изобретение, чем-то напоминающее молнию. Много металлических крючков, которые сами застёгивались, когда по ним проезжал замок.

Я посмотрела на себя в зеркало. Всё было прекрасно, кроме груди. Без бюстгальтера она смотрелась странно. Пани Пикартова покачала головой.

— Так дело не пойдёт, пани Аделаина, — заявила она. — Снимайте платье, я принесу корсет.

Я глубоко вздохнула и кивнула, понимая, что от этого орудия пыток мне никуда не деться. Но, может, мне повезёт, и новая модель окажется не тем, что было надето на Адель?

Через несколько минут модистка вернулась, неся в руках корсет чёрного цвета. Я с удивлением смотрела на него. Он был гладким. Это было очень похоже на наше современное бельё.

— Только предупреждаю сразу, пани Аделаина, что он дорогой, потому что над ними поработали маги. Меряем?

— Маги? — я нахмурилась. Нет чтобы сказать, что здесь поработали специалисты: учёные, технологи, конструктора, инженера, программисты. А кто такие маги для меня была загадка.

Я с опаской взяла в руки плотное, на ощупь очень похожее на тянущуюся кожу, изделие. Пани Пикартова задёрнула занавески.

Быстро сняла платье. Застёжки на корсете не было, и я легко натянула его через ноги. Сначала я ничего не чувствовала. Корсет просто облегал тело, и всё. Однако через минуту я ощутила мягкое сдавливание. Вскоре я с изумлением смотрела на свою подтянутую фигуру. Грудь приподнялась и приняла нужную форму. Живота почти не стало. Даже бёдра уменьшились. Не знаю, как это работало, но результат мне понравился.

Я крутилась перед зеркалом, рассматривая себя в чёрных чулках и корсете. Неожиданно в магазине раздался шум и громкие крики. Какой-то мужик нагло требовал денег. Я замерла, удивлённо прислушиваясь к происходящему. Это что, ограбление?

Потом прозвучала неприличная брань, раздался грохот падающей мебели, и через секунду занавески разлетелись в разные стороны. Я онемела от ужаса. В кабинку ввалился самый настоящий зелёный Шрек и принялся задёргивать занавески.

— Тихо! — приказал он мне.

Какой там тихо! Меня прорвало. Я громко визжала от обуявшего меня страха. Сграбастав меня огромными лапищами, огр прижал меня к себе, захлопнув мне рот здоровенной лапищей.

Несколько секунд я «офигевала» от происходящего, но потом меня разобрала злость. Да что же это происходит! Что за хамство!

И я принялась яростно вырываться из держащих меня лап. Мало того, я ещё и попыталась укусить за ладонь напавшее на меня наглое «животное». Пока я была озабочена высвобождением, занавески снова резко разлетелись в стороны. Ещё один! Это уже был перебор. Я повисла на руках держащего меня огра, подняла ноги, со всего маха врезала «нарисовавшемуся» в проёме темноволосому мужику. Будут знать наших!

Не ожидавший от меня такой пакости мужик хрюкнул и улетел куда-то в проход.

— Спасибо, крошка! — почему-то обрадовался держащий меня огр. Отшвырнув, словно пушинку мою немаленькую тушку в сторону, он выскочил из примерочной кабинки и был таков.

Я больно треснулась об угол стула, стоящего в примерочной, обалдевая от происходящего беспредела. Но видно, мой вечер только начинался.

— Пани Аделаина, вы как? — залетела в кабинку хозяйка салона. — Какой кошмар! Не сильно ушиблись? — она помогла мне подняться.

— Всё хорошо, — выдохнула я, потирая ушибленное предплечье.

— Всех посторонних арестовать! — донёсся до нас злой голос.

Услышав приказ, я недоумённо уставилась на пани Пикартову.

— Это полиция, дорогая, — пояснила она. — Не бойтесь. Я успела нажать на тревожную кнопку, а Управление здесь недалеко. Не переживайте, я им всё объясню. Вы пока одевайтесь.

— Пани Пикартова, а этот тип, что пытался ограбить вас, он кто? — не удержалась я.

— А шут его знает! Последнее время в городе участились грабежи, — вздохнула хозяйка салона. — Вот и меня не миновала эта участь.

— Нет, я не про это. Он какой национальности или как это называется?

— А вы про это… — рассмеялась пани Пикартова. — Да это же орк! Самый обыкновенный. Их не так много в городе. Надеюсь, его скоро поймают.

И я подумала, что мне надо срочно ко всему привыкать. Орк обыкновенный… Это как в книгах: сморчок обыкновенный конический.

— Я надену новое платье? — спросила я, не желая больше облачаться в старое.

— Конечно! Сейчас шумиха уляжется, и вам принесу ещё два, — пообещала хозяйка салона и вышла.

Я облачилась в новое платье, придирчиво оглядела себя со всех сторон и осталась довольна увиденным. Платье сидело идеально. Грудь приподнялась и приняла нужную форму, появилась талия, и бёдра теперь не пугали своей массивностью.

Не успела я покинуть примерочную кабинку, как ко мне подошли два типа, облачённые в сине-белую форму. Один был тощий и плешивый, а второй, наоборот, с внушительным брюхом, выпирающим вперёд.

— Вы задержаны, пани, — сообщил тощий блюститель порядка, пялясь на мою грудь. И вот здесь я впервые пожалела, что у меня слишком скромный вырез. А то он, может быть, изошёл бы слюной, помер на месте, а от второго я бы как-нибудь избавилась.

— А почему вас только двое? — поинтересовалась я.

Наглость с меня так и лезла. Похоже, всему виной был новый мир, где мне не приходилось себя сдерживать. — Я думала, оставят человек десять с барабанами и фанфарами.

— Они решили, что вы сообщница Лысого, — усмехнулась пани Пикартова. — Простите, но я не смогла объяснить полковнику Лутрину, кто вы, и он приказал доставить вас в Управление. Похоже, пани Аделаина, вы слегка задели его достоинство.

— Вы хотите сказать: пнула по нему? — я с трудом сдерживалась от истерического смеха. Как-то я не рассчитывала так быстро попасть в тюрягу.

— Хватит разговаривать, пани, — поторопил меня толстопузый полицейский. — У нас много дел.

— Не так быстро, уважаемые, — радостно сообщила я. — Вам придётся немного подождать, я сначала должна оплатить покупку, а то вы потом заявите, что я воровка. Сколько я вам должна, пани Пикартова?

Прежде чем рассчитаться, я прикупила ещё одно платье, а потом ещё…

9.2

Если я не ошибалась, то напротив меня сидел мужик, которого я вначале приняла за грабителя. Судя по его недовольной физиономии и взглядам, которыми он одаривал меня, сразу стало понятно, что попала я куда надо. Можно было меня с этим поздравить. Теперь полковник будет моим «самым большим другом».

В кабинете я сидела уже полчаса. Служитель закона молча рассматривал какие-то бумаги, игнорируя мою скромную персону. От нечего делать я разглядывала его. Довольно симпатичный мужик с неплохой фигурой, но уж больно зверское выражение лица. Чуть не сказала ему, что я невкусная.

— Ничего не хотите рассказать? — неожиданно соизволил прервать он молчание.

— Что именно? — включила я «антикриз», именуемый в простонародье «дурочка обыкновенная». И даже хлопнула два раза глазами, за благо ресницы у меня теперь были хоть куда.

— Как вы познакомились с Лысым, например, — представитель закона постучал чернильной ручкой по столу.

Я с любопытством проследила: не извозит ли он свой стол? Не извозил, а жаль.

— Это кто? — округлила я глаза, изображая полное недоумение.

— Грабитель.

— Это который зелёный? — уточнила я.

— Да!

— А я с ним знакомилась? — искренне удивилась я. — Ах, простите… Вы, вероятно, так называете сегодняшнее происшествие, когда этот громила вломился ко мне в примерочную кабинку? Тогда сегодня после обеда.

— Прекратите валять дурочку!

А что это так видно? Я всеми силами стараюсь, а он сразу раскусил. Но сдаваться я не собиралась.

— Как вы разговариваете с высокородной пани! — наехала я, оскорбляясь сразу за всех вместе взятых пани. — Это немыслимая наглость. Мало того что вы ввалились ко мне в примерочную без стука, так вы ещё меня же и оскорбляете.

— Вы не забыли, что были там не одна, — усмехнулся мужик, которого, по всей видимости, не особо впечатлил мой спич.

— Конечно, не одна. Если бы вы нормально работали, то всякие зелёные личности не врывались бы в салоны к порядочным женщинам и не требовали денег.

— Если бы не я, вас бы тоже ограбили до кучи, — вздохнул сидящий напротив тип. Всё-таки глаза у него были что надо! Я прямо мурашками покрывалась, когда он пристально смотрел.

— Конечно, ограбили бы, — согласилась я. — А так просто облапали и швырнули в угол. Хотите сказать, что именно так обращаются с сообщницами?

— Тогда зачем вы дали ему сбежать? — не унимался мужчина, засыпая меня вопросами.

— Вы точно хотите это узнать? Или вас больше интересует, почему я ударила вас?

— Называйте это как хотите.

— Спасибо за разрешение, — я просто остановиться не могла. — Если не хотите получать, то забегайте следующий раз с воплями, что вы полиция. Или табличку на шее повесьте. И шрифт чтобы крупными буквами. Я откуда знала, что вы явились меня спасать?

Мы уставились друг на друга. У мужика были реально чёрные глаза. Прямо как угли. Черты лица резковаты. Нос прямой. Брови низкие, тёмные, как и волосы. На щеках и подбородке пробивалась щетина. При взгляде на меня губы слегка кривились, но очертание их мне понравилось. Я на короткий миг представила, как они выглядят, когда мой собеседник романтически настроен. Наверное, исчезает эта ироничная изогнутость рта, приподнимаются уголки…

— Вы будете отвечать? — отвлёк он меня из созерцания.

— Что?

— Откуда вы знаете Лысого? — повторил он вопрос.

— А что, из нашего диалога было непонятно, что я его не знаю? — удивилась я.

— Не хотите говорить? — настаивал полковник.

— Вы сейчас мне напоминаете колючку, которую трудно выдернуть из штанины, — обиделась я. — Почему вы мне не верите? Я же сказала, что впервые увидела его у пани Пикартовой.

— Назовите ваше имя, — неожиданно перевёл он разговор.

— Аделаина Игнач.

— Где вы проживаете?

— В гостинице «Услада души». Я только сегодня утром приехала в столицу, — решила пока не говорить откуда. Вдруг не спросит.

— Кто это может подтвердить?

— Хозяйка гостиницы, наверное, — пожала я плечами. Странный вопрос. Я даже нашего извозчика при всём своём желании не узнаю. Да и в портальном зале вряд ли кто нас запомнил.

— Кого вас?

Точно репей!

— Меня и подругу, — уточнила я, скрипя зубами. — Мы приехали вдвоём, а потом она уехала обратно.

— Почему?

Вот пристал!

— Вы меня в чём-то подозреваете? — решила я сменить тему.

— Я уже сказал, пани Игнач, что подозреваю вас с Лысым в сговоре с целью ограбления салона «Изящный силуэт», — тяжело вздохнул мужчина.

Понимаю, иметь дело с дурочками непросто, но что поделаешь?

— Да как бы я помогала там вашему Лысому, сидя в примерочной? Вот вы сами подумайте.

— Думаю, что вы заранее всё спланировали. Пришли и заняли столь выгодную позицию, на случай, если ограбление сорвётся.

Ничего так план! Я чуть не зааплодировала. А здесь точно дурочку включила я? Или мы сейчас с ним на равных?

— Вы себя слышите? — поинтересовалась я и решила наехать. А что, ему можно, а мне нельзя? — Кстати, а почему вы не представились?

— Полковник Лутрин, — поморщился мужчина. — Так как насчёт ограбления?

— Вызывайте адвоката, — обиделась я. Ну сколько можно приставать к пани? Лучше бы чаю предложил. — Я без его присутствия вам больше слова не скажу.

— Мы не вызываем на допросы адвокатов, — заявил полковник Лутрин, чем несказанно меня расстроил. А как от них отбиваться-то без адвоката? Я же законов не знаю.

— Заявляю решительный протест! — громко сказала я. — Это покушение на права и свободы женщин.

— Вы что несёте? — недоумённо вытаращился полковник.

— А вы! — не осталась в долгу я.

Мы снова уставились друг на друга.

— Предъявите документы, пани Игнач, — медленно произнёс он.

— Я не ношу с собой документы, — я сжала сумочку в руках. Хоть бы они туда не полезли! У меня же там шкатулка с драгоценностями. Надо их срочно сдать куда-нибудь на хранение. Ограбление мне совсем не понравилось.

Полковник взглянул на мои судорожно сжатые пальцы и ничего не сказал, просто продолжил рассматривать. Я решила на всякий случай выпрямиться и принять независимый вид. При этом моя грудь значительно выдвинулась вперёд. Мужчина усмехнулся. Вот паразит!

— Вы в чужом городе, пани Игнач, и вас в любой момент могут проверить полицейские, поэтому документы должны быть при вас.

— А местных и гостей столицы вы всех знаете в лицо? — не удержалась я. — Как вы определяете, кто должен быть с документами, а кто нет?

— С какой целью вы прибыли в столицу? — продолжил блюститель закона, не отвечая на мои вопросы.

Я на мгновение задумалась: говорить правду или не говорить? Наверное, лучше сказать, всё равно рано или поздно узнает. Или пусть поздно, чем рано?

— Хочу развеяться, поменять гардероб, — решила ограничиться женскими «хотелками». — Может, жениха себе найду. Вот вы, кстати, не хотите на мне жениться? Вы же меня скомпрометировали.

Никогда не забуду лицо полковника. Чуть челюсть не потерял. Хотя он быстро взял себя в руки.

— Невозможно скомпрометировать женщину в объятиях другого мужчины, — буркнул он.

— Вот когда вы поймаете зелёного, и он расскажет вам правду, — гордо заявила я, — вам станет стыдно.

— Но я всё равно на вас не женюсь, — отрезал полковник.

Мне его ответ напомнил строчку из песни: я на тебе никогда не женюсь, я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт. Спросить или нет, как далеко планирует зайти полковник, только чтобы не жениться на мне? Решила не обострять, а то закроет меня в обезьяннике.

— Ну и ладно, — пожала я плечами. — Мало, что ли, в столице холостых полковников? Без вас обойдусь.

Глава 10

Полковник заставил меня написать расписку, что завтра в течение дня я явлюсь и предъявлю ему свои документы. В противном случае он обещал посадить меня в камеру. Ещё предупредил, чтобы я не совалась в портальный зал, иначе мне сразу ограничат свободу передвижения. А если уеду, то тоже догонят и закроют. В общем, обрисовал мне нерадостную картину. Вот только как они меня так быстро поймают, я понять не могла. Они до сих пор орка не могли сцапать.

Но я, во-первых, была женщина законопослушная, а во-вторых, мне нужна была столица, поэтому скрываться в мои планы не входило.

Единственное, чему я воспротивилась, так это слову завтра. Сказала, что я не подумала, что надо брать документы с собой в столицу и теперь подруге придётся съездить домой и привезти их. Обязалась принести их послезавтра, а завтра зайти и у полковника лично отметится.

Пока я тараторила, Лутрин морщился и, по-моему, совсем не слушал, что я ему говорила. В итоге просто махнул рукой, и я ушла. Почему-то у представителя закона совсем испортилось настроение. Видимо, он возлагал на мою персону какие-то надежды, но они не оправдались.

Выйдя на улицу, я вдохнула полной грудью. Вот и что мне прикажете делать? И где я теперь должна была брать эти злосчастные документы? Всё-таки плохой из меня планировщик побегов. Про деньги подумала, а всё остальное из виду упустила.

И чужое имя называла опрометчиво. Может, и не стоило этого делать? А с другой стороны, пани Филиппе наверняка сообщат, что я пропала. Если уже не сообщили. От этого магического мира любые скорости ожидать можно. Запрыгнул в кабинку и вот ты уже на курорте с докладом. А каланче Доминику за счастье смотаться отдохнуть, да и Иванка против не будет. Так что правильно я сделала, не став называть своё настоящее имя.

Я медленно шла по улице и неожиданно на другой стороне заметила банк гномов Вопат. Быстро перешла дорогу и поднялась по ступеням массивного крыльца.

Дверь мне открыл мужчина в ливрее. Внутри всё сверкало от позолоты, хрусталя и яркого света. Белоснежная изящная мебель, ковры, натёртые до блеска паркетные полы. Прямо не знаешь, куда наступить. Хорошо, что на мне новое платье и хорошая причёска. Вот что ни говори, а одежда вселяет уверенность. Хотя здесь можно было использовать и платья Адель с каменьями. Сверкала бы, как люстра под потолком, разбрасывая искры в разные стороны.

— Пани, прошу, — указал мне на кресло встретивший меня швейцар с длинным носом. — Пан Вопат сейчас выйдет.

Пока я ожидала управляющего, мне предложили горячий травяной чай и конфеты. Хоть что-то, а то у меня желудок уже слипся.

Когда через несколько минут из находящихся напротив дверей выкатился очередной гном, я уже не удивилась. Примерно его я и ожидала увидеть после предупреждения Натали. Этот выглядел значительно моложе владельца ломбарда. И одет был соответствующе статусу — в белый костюм тройку. Туфли, кстати, тоже были из белой кожи. Чёрным отливали только смоляные кудрявые волосы, густые брови и небольшая борода.

— Добрый вечер, пани!

Круглые карие глазки оглядели меня с ног до головы. Судя по выражению лица гнома, он остался вполне доволен увиденным.

— Хочу положить к вам на хранение драгоценности, — сразу перешла я к делу, — и некоторую сумму на вклад.

— Вы планируете деньги сохранять или тратить? — вежливо поинтересовался гном, излучая флюиды доброжелательности.

— Тратить, — кивнула я. — Хочу попробовать открыть своё дело.

— Прекрасная идея! — воскликнул гном. — Чековую книжку будете брать?

****

Через полчаса я вышла из банка с собственной чековой книжкой и маленькой именной печатью. Никаких документов не потребовалось. Гномы были продуманы. Просто взяли у меня отпечатки пальцев, поводили над головой каким-то голубым минералом, и всё. Никаких бумажек больше не требовалось.

Самое интересное, что вклады пропасть не могли. О чудо магического мира! Хранилище было зачарованным.

— Можете убедиться сами, — предложил мне гном. — Попробуйте взять чужой ящик.

Я потянулась рукой к одному из них, и он исчез. Решив, что так не бывает, я захотела взять другой. Однако повторилось всё то же самое.

— А вы? — предложила я. Вдруг такой фокус работает только на доверчивых клиентах.

Гном улыбнулся и продемонстрировал мне ещё раз фокус с исчезновением.

Остановив крытую бричку, я отправилась домой. Ехать вечером в бричке было некомфортно, мёрзли ноги, однако кареты поблизости не было, а искать и ждать мне не хотелось. Поймала себя на мысли, что я уже спокойно отношусь к такому передвижению. Сейчас меня больше волновало, где мне найти документы.

Хозяйка «Услады души» оказалась в вестибюле. Увидев меня, на тут же сообщила, что из салона приехали мои платья. Я попросила поднять их в номер и принести мне туда ужин, собранный на её усмотрение. Сейчас я готова была съесть целого кабана, если мне его предложат, поэтому решила ограничить себя чужим выбором.

Пакеты из салона принёс слуга, а вот поднос, к моему удивлению, женщина доставила сама.

— Пани Аделаина, простите, что вам достался такой номер. Просто сейчас столь большой наплыв гостей в столицу, что вряд ли я смогу предложить вам лучше.

— Пустяки, — отмахнулась я. — Тем более что я не планирую сидеть в нём целыми днями.

— И всё-таки, мне бы хотелось, чтобы вы остались довольны гостиницей, — виновато улыбнулась она.

— Тогда посидите со мной, пани Барбара, — предложила я. Имя хозяйки было написано на вывеске, так что представляться ей было без надобности. — Если вы, конечно, не заняты.

— Я сейчас принесу свою чашку и попью с вами чай, — кивнула женщина и вышла из номера.

Пока её не было, я положила в тарелку тонкие пластинки мяса в специях, тушёные овощи, отварной картофель и поела. Только сейчас я поняла, насколько проголодалась. Когда вернулась пани Барбара, я была готова пить чай с небольшими печеньями.

Болтали ни о чём. Хозяйка рассказала, как решилась купить гостиницу, потом мы обсудили салон «Изящный силуэт». Она про него слышала, но ещё не пользовалась услугами пани Пикартовой.

Словно невзначай я поинтересовалась, а можно ли в столице выправить себе другие документы.

— Понимаете, пани Барбара, я сбежала из дома, — вздохнула я. — Конечно, об этом стыдно говорить. Это звучит двусмысленно, но у меня не было другого выхода.

— Какие-то сложности? — с любопытством взглянула на меня женщина. — Запретная любовь или неугодный родителям жених?

— Да какой там неугодный жених! — махнула я рукой. — Хотя вы правы. Во всём виноват жених. Только это не любовь, а скорее наоборот. Дело в том, что родителей давно нет в живых, а опекунша, которую назначил мне отец, решила выдать меня замуж за форменного уродца. Нет-нет… Не внешне. Я сама, не красавица. А вот здесь… — я выразительно постучала по виску.

— А отказаться?

— Я не могу ничего сделать, — вздохнула я. — Сделку опекунша уже оговорила с женихом, а я не имею пока право голоса, благодаря папеньке.

— Какой кошмар! — пани Барбара взглянула на меня с состраданием. — Неужели не было выхода?

— Мой отец руководствовался странными принципами, когда составлял завещание и вручал меня своей сестре, — расстроено продолжила я. — В случае отказа я останусь совсем без денег. Поэтому я сбежала, прихватив с собой драгоценности моей матери и свои. Пока у меня их не отобрали. Я даже платья не смогла собрать, пришлось всё оставить и бежать с одной сумочкой.

— А девушка, что была с вами? — с любопытством взглянула на меня пани Барбара.

— Моя подруга, — пояснила я. — Натали тоже пришлось в жизни несладко. Но свою историю пусть она расскажет сама. Ей хотя бы прятаться не надо. А вот как быть мне?! Тётя обязательно меня разыщет. Уже сегодня полиция требовала от меня документы, а я не знала, что мне делать. Вернуться же за ними я не могу. А имя уже назвала вымышленное, чтобы при запросе родственницы никто не узнал, где я.

— Как же вы умудрились с полицией столкнуться? — удивилась пани Барбара. — День всего в столице и уже попали к ним в лапы.

— А это закон подлости во всей красе, — тяжело вздохнула я. — Пани Пикартову решили ограбить, а я оказалась там в это время. Представляете мой шок?

— Да ужас! — воскликнула пани Барбара. — Как не вовремя.

— Вы не знаете, где можно выправить себе новые документы? — наивно поинтересовалась я. — Говорят, в столице полно тех, кто за плату помогает женщинам в пикантных ситуациях.

— Это очень непростой вопрос, пани Аделаина, — покачала головой хозяйка гостиницы. — Вряд ли кто возьмётся вам помогать. Это же противозаконно.

— Я бы хорошо заплатила этому человеку, — сказала я и добавила: — И вам за посреднические услуги.

— Но… — пани Барбара замолчала, смотря на меня в упор. Я прекрасно видела, что она знает, кто может выправить мне документы, но сомневается, можно ли мне доверять.

— Я понимаю, что это очень непростой вопрос. Но мне больше не к кому обратиться за помощью, пани Барбара. Не отказывайте мне, пожалуйста.

— Лично ни с кем из этих людей я не знакома, — решилась хозяйка «Услады для души». — Но могу вам подсказать адрес и имя человека, который вас выслушает. Но если он откажет, это не моя вина. Договаривайтесь с ним сами. Насколько я знаю, он простой посредник.

10.2

****

На следующий день сразу после завтрака я отправилась по адресу, что шепнула мне пани Барбара. Записывать его она запретила. Находилось нужное мне место в другой части города. Я нашла карету и поехала туда.

День обещал быть просто великолепным. Зимнее холодное солнце медленно окрашивало горизонт в золотисто-оранжевые тона, бросая блики по крышам домов.

Эту часть города была заселена горожанами с достатком ниже среднего. Неказистые одноэтажные дома лепились друг к другу стенами, словно воробьи в сильные морозы. Изредка попадались двухэтажные строения, стоящие рядком. Здесь ютилось, судя по дверям, сразу по несколько семей.

Мальчишки в старых пальтишках гоняли по улице ледышки, соревнуясь, кто дальше пнёт. Опасная забава, если учесть, что такой снаряд может запросто влететь кому-нибудь в лоб или окно. Однако никто их не останавливал, и сорванцы с гиканьем продолжали распугивать прохожих.

Ехали мы достаточно долго. Я рассматривала город и его улицы. Центр был красивый, но чем дальше от него мы уезжали, тем печальнее становилась картина.

Наконец, мы добрались до нужного мне адреса. Расплатившись с кучером, я предложила ему дождаться меня. Договорившись с мужчиной об оплате, я направилась к лавке скупщика.

Снаружи это был обычный дом, только над дверями висела вывеска. Единственное, что цепляло взгляд, это хорошая деревянная дверь на массивных металлических петлях. Открыв её, я оказалась внутри помещения, заставленного от самого входа различной утварью. Здесь можно было увидеть всё, начиная от предметов мебели и заканчивая посудой.

К моему немалому удивлению лавкой заведовал тоже гном. Этакий обладатель копны густых рыжих волос, окладистой бороды и внушительных бровей. Был он, как и все гномы, невысокий, коренастый, с небольшим округлым животиком, одетый в домотканые серые брюки, заправленные в сапоги, полотняную рубаху и чёрную жилетку с золочеными пуговицами.

Я думала, что гномы только банками заведуют, а оказалось, их и в бедных районах встретить можно. Хотя на фоне своих соседей этот был явно зажиточнее.

— С чем пожаловали, пани? — поинтересовался лавочник, хмуря кустистые брови.

И здесь мой взгляд упал на изящную шкатулку за его спиной. Она смотрелась неким инородным телом среди всей этой жестяной утвари, глиняной посуды, деревянных кухонных коробов и скалок.

— А не покажите мне вон ту вещицу? — попросила я, указав на шкатулку.

— Пани ценит антиквариат? — улыбнулся гном.

— Пани любит изящные вещи, — вернула я улыбку. Хозяин лавки протянул мне требуемое. — А не подскажите, где я могу увидеть пана Тламку.

— Я пан Тламка, — кинул гном. — Брать шкатулку будете?

— Буду, — кивнула я. — Милая штучка. Но я ещё и по другому вопросу, пан Тламка. Видите ли, я остановилась в гостинице «Услада души»…

Я многозначительно замолчала. Гном, приподняв брови, продолжал смотреть на меня непонимающим взглядом. Обернувшись, я убедилась, что мы одни, и выпалила:

— Мне нужны документы!

— А я здесь при чём? — хитрые зелёные глаза гнома насмешливо рассматривали меня, хотя физиономия при этом оставалась невозмутимой. — Я вот шкатулки продаю, да всякую утварь. Шкатулочку будете брать? Работа мастера Кожешника, между прочим, коллекционный вариант.

— Сколько стоит ваша шкатулка, пан Тламка? — спросила я сквозь зубы. Рэкет никто не отменял даже в этом мире.

— Сущие копейки, — улыбнулся гном, сверкнув белоснежными зубами. — Десять таклеров.

— Сколько?! — чуть не поперхнулась я.

— Десять таклеров, — повторил гном. — Иначе не вспомню гостиницу, где вы проживаете.

Выхода у меня не было, пришлось отсчитывать злодею десять монет.

— Надеюсь, теперь ваша память прояснилась? — поинтересовалась я, когда мне передали аккуратно завёрнутую в бумагу покупку.

— Это вам в подарок, — гном наклонился и вытащил из-под стола небольшую скалку с двумя ручками. — Что-то мне подсказывает, что она вам пригодится.

— Я похожа на повара? — удивилась я.

— Вы похожа на ту, кому может понадобиться защита, — он многозначительно повертел скалку. — Не отказывайтесь. Эта вещица специально изготовлена из дуба. Не сломается. Судя по всему, это вам нужны новые документы.

— Откуда вы знаете? — вытаращилась я на гнома. — Пани Барбара вам сказала?

— У вас нехорошая манера называть имена, — поморщился гном.

— Простите, — сконфузилась я.

— На чьё имя делаем документы? — перешёл к делу гном.

— Аделаины Игнач, — быстро проговорила я, — родом из Амбарадора.

— А какой город?

Я нахмурилась.

— Амбарадор — это королевство, пани Аделаина, — пояснил гном. — А нам нужен город.

— Давайте столицу, — махнула я рукой. Надо было срочно обзавестись каким-нибудь справочником, а то я так влипну в очередную историю.

— Банагок? — уточнил пан Тламка.

— Пойдёт, — кивнула я.

— Вы прочитайте про это королевство, пани Аделаина Игнач, — усмехнулся гном, — а то не сможете рассказать, на какой улице прошло ваше детство. Приходите, через три дня.

— Я не могу через три дня, — переполошилась я. — Мне надо уже завтра!

— Завтра? — рыжие брови от удивления поползли вверх. — Но вы же понимаете…

— Понимаю, — перебила я. — Но мне очень надо.

— Это будет стоить в два раза дороже, — заявил гном. — За скорость всегда полагается доплата.

— Хорошо, — кивнула я.

Мне всё равно деваться было некуда. Вот надо было этому полковнику не вовремя вывалиться. Так бы Лысый забрал деньги и ушёл. И пусть бы они его потом ловили.

— Деньги вперёд, — сказал ушлый гном.

— Почему? — удивилась я. — А если вы меня обманете?

— У вас есть варианты, пани Аделаина? — посмотрел на меня гном честным взглядом ребёнка.

— Нет, — вздохнула я. — Ну, давайте хотя бы пятьдесят за работу отдам сейчас, а за скорость, когда приду завтра забирать?

— С вас ещё десять таклеров, — огласил сумму гном, не соглашаясь с моими условиями, но и не отвергая их.

Кажется, я от их расценок поседею.

— Простите, пан Тламка, я не поняла, это половина суммы или вся? — уточнила я.

— Половина, — кивнул гном, хитро щурясь. — Я решил, что в ваших словах есть рациональное зерно.

Мне осталось только тяжело вздохнуть и отсчитать ещё десять таклеров. Надо срочно овладевать умением торговаться, а то так можно очень быстро спустить все деньги.

Глава 11

Из лавки я ушла расстроенная. В руках несла ненужную мне шкатулку. Сейчас я планировала заехать в полицию и отметиться, что не сбежала, а потом присмотреться к сдаваемым в центре помещениям и ценам на них.

Управление стояло на месте. К моему сожалению, за ночь его никакой магический дракон не сжёг и волшебник с колпаком на голове не развеял. А жаль…

Дежурный на входе никак не хотел пропускать меня к полковнику, но я настаивала на очной встрече. Наконец, ему надоело выслушать мои требования, иногда переходящие в стенания, и он ушёл. Однако вскоре мужчина вернулся в сопровождении молодого человека, одетого вместо формы в обычные серые штаны и свитер.

— Вот она! — неучтиво ткнул в меня пальцем дежурный.

— И по какому вы вопросу, пани? — поинтересовался молодой человек.

— Мне нужен полковник Лутрин, — повторила я в сотый раз. — Он сказал, чтобы я сегодня зашла к нему.

— Но его нет на рабочем месте, — нахмурился молодой мужчина. У него был классный вязанный спицами свитер с рисунком. — Он сейчас на выезде.

— А можно я его подожду у вас? — не сдавалась я. Стало жарко, и я распахнула жакет. — Не стоять же мне здесь на входе? Может, вы меня пожалеете и посадите в кабинете на стульчик?

Меня смерили задумчивым взглядом и задержались на груди. Прямо-таки зависли на несколько долгих секунд. И я поняла, что мне надо срочно платье с более глубоким вырезом. Особенно если я планирую решать важные вопросы с мужчинами.

— Ну не знаю, — протянул молодой человек, явно обращаясь к моим формам. — Я, конечно, могу вас там пристроить, но только развлекать, к сожалению, вас будет некому.

— Я сама развлекусь, — пообещала я. — Не переживайте.

Чуть не сказала, что я специалист по одиночным играм. Это когда ждёшь Соловьёва, смотришь в потолок и представляешь сцены убийств.

Вот так я оказалась в кабинете одна. Проводивший меня молодой человек, представился следователем Иржи Бржизой, убрал все папки, что лежали на столе, в сейф, и ушёл.

Я осталась одна. Делать реально было нечего. Я достала свою покупку, планируя рассмотреть как следует то, что умудрилась купить по цене крыла от самолёта. Повертев её в руках, поняла, что распаковывать так тщательно завёрнутый предмет, не хочу. Потом представила, как на одного полковника нечаянно упала большая сосулька, и мои проблемы на этом закончились.

Прошло ещё несколько минут. Вот если бы у меня был телефон, я бы, возможно, и нашла себе занятие. Но это не точно. Когда голова забита проблемами, даже телефон порой не спасает.

Сидеть было откровенно скучно. Я осмотрелась. На столе лежал какой-то одинокий лист чистой, как мне показалось, бумаги. От нечего делать я решила его посмотреть. Ну, раз его не спрятали, то наверняка это не тайна. А может, и карандаш какой найду? Тогда можно будет хотя бы поиграть с собой в крестики-нолики.

Уже подходя к столу, я заметила неброскую надпись в углу листка. Корявым почерком там было начертано, что это эскиз экспоната номер семь из списка украденного имущества музея искусств. Затаив дыхание — не каждый день в руки попадает список номер семь — я перевернула лист. Это был карандашный эскиз. И он мне что-то сильно напоминал... Вот прямо очень… Например, шкатулку, что сейчас лежала в моей сумочке.

Мне стало не по себе. Совсем.

Я резко выдохнула, быстро свернула лист, сунула в карман жакета, чтобы рисунок не попался хозяину кабинета на глаза, и поспешила на выход, стараясь убраться как можно дальше из Управления. Блин! Если сейчас кто-то решит меня остановить и заглянуть в мою сумочку, я пропала.

— Куда же вы пани? — удивлённо воскликнул дежурный на входе, когда я на скорости пронеслась мимо него. — Полковник Лутрин вот-вот подъедет.

— Я вспомнила, что у меня есть срочное дело... — пробормотала я. — Очень срочное. Срочнее просто не бывает.

Резко открыв дверь, я упёрлась носом в кожаную куртку.

— Какая встреча, — проговорил приятным баритоном тот, кого я сейчас желала видеть меньше всего. — А куда вы так торопитесь, пани Игнач?

— О… полковник Лутрин, — проблеяла я, раздумывая, как его обогнуть и дать дёру. — Я тут заглянула сообщить, что я на месте и никуда не уехала.

— Как хорошо, что мы встретились, пани Игнач, — почти промурлыкал полковник. Я с удивлением взглянула в породистое лицо. — Не хотите немного задержаться?

— Ой, сегодня я не могу, — поморщилась я. — Я вообще заскочила на минутку, показаться, и всё.

— А куда вы так торопитесь? — принялся приставать «репейник». — Давайте с вами поговорим, пани Игнач. Мне кажется, что вы не всё мне рассказали вчера.

— Это у вас глю… — чуть не сказала: глюки, но вовремя вспомнила, что я порядочная с виду пани. — Я хотела сказать, что вам опять что-то привиделось, полковник. Вот вчера у вас тоже всякие фантазии на мой счёт были. Давайте я уже пойду. У меня есть срочные дела.

— Да? — выгнул он бровь. У него была замечательная мимика. Не всем удаётся так делать. — А как вы объясните, что вас видели во время ограбления у музея искусств?

— Что?! — от несправедливых наездов полковника у меня перехватило дыхание. — У какого музея?

— Искусств, — как ни в чём не бывало повторил полковник. — Это тот, что на улице Ветроносцев. Рядом с площадью Воссоединения. Дальше рассказывать или вспомнили?

Я не могла выдавить из себя слова, просто стояла и хлопала глазами с длинными ресницами. Представляю, как это выглядело со стороны. Но, честно говоря, мне было на это начихать. Если бы у меня в сумке не лежала проклятая шкатулка, я бы рассмеялась полковнику в лицо. Но сейчас… Сейчас я была в шоке от происходящего. Наконец, я обрела дар речи.

— С чего вы взяли, что это была я? У вас там камеры наблюдения?

— Камеры? — На меня взглянули с немалым удивлением. — Что это такое?

Опять из моего рта вылетело не то, что нужно.

— Так называют уличные кассы у музеев! — выпалила я первое, что пришло на ум. — Там всегда сидят продавцы, которые всё видят.

— У нас нет уличных касс, пани Игнач. Может, мы всё-таки вернёмся и поговорим? — он сделал шаг вперёд, и мне пришлось отступить в вестибюль, иначе бы мужская широкая грудь в кожаной куртке упёрлась в меня. В другой ситуации я, может быть, и не возражала, но не сейчас. Ещё два шага и путь на улицу мне был бы отрезан.

— Мы договаривались, что я приду и уйду, полковник Лутрин! — разозлилась я. — Вы вчера спутали мне весь день и сегодня хотите сделать то же самое? Я и так потратила на вас время.

— На меня? — удивился мужчина.

— Конечно, на вас! А на кого? А у меня, между прочим, через полчаса назначена деловая встреча!

— Что у вас назначено? — заинтересованно взглянул на меня полковник.

— Вы плохо слышите? Де-ло-вая встре-ча, — повторила я по слогам.

— А я должен провести допрос, пани Игнач, нравится вам или нет. Я не могу игнорировать поступившие сигналы. Так что чем раньше мы начнём… — он многозначительно посмотрел на меня.

— Раньше сядешь, раньше выйдешь… — пробормотала я, понимая, что мне не вырваться. Сумка жгла руки раскалённым железом. Может, сесть на неё, чтобы он её не видел?

Пришлось возвращаться в кабинет. Дежурный кивнул полковнику и улыбнулся мне:

— Я же говорил, полковник сейчас подойдёт.

— Спасибо, — вздохнула я.

11.2

Естественно, в коридоре нам попался следователь Бржиза. Увидев нас с полковником, он тоже посчитал своим долгом порадоваться за меня.

— Дождались, пани?

— Спасибо, — промямлила я и про себя добавила: лучше бы ты меня не пустил.

— Я смотрю, вы тут время зря не теряли, — усмехнулся полковник, закрывая за нами дверь и кивая мне на стул, с которого я сорвалась минут пять назад.

— Очень хотелось отметиться у вас и отправится на встречу со спокойной совестью, — я недовольно взглянула в сторону рассевшегося на своём кресле полковника.

— По поводу краденного? — закинул он очередную удочку

— Что? — уставилась я на него. Он меня со своей тактикой допросов откровенно достал.

— Я спрашиваю: деловая встреча у вас должна была быть по поводу краденного? Хотите получить свою часть?

— Знаете, что я хочу? — уставилась я на мужика.

— Что? — заинтересовался полковник.

— Чтобы вам досталась ревнивая жена! — выпалила я. — И чтобы она своими необоснованными придирками проела вам плешь на голове. Хотите, помогу такой обзавестись?

— Себя предлагаете? — усмехнулся мужчина. — Упаси меня боги с вами связаться.

— Вам такой жены, как я, не видать как своих ушей, — я гордо выпрямилась на стуле. — Да и ваш типаж мне, откровенно говоря, совсем не нравится. И если обёртку я бы ещё переварила, то вашу сущность — ни за что. Я предложила вам сейчас услуги брачного агента. Найду вам ревнивую и вечно недовольную супругу, которая будет обвинять вас в том, что вы не делали, и постоянно ворчать.

— Напомните мне, пожалуйста, когда я соберусь жениться, чтобы я не вздумал с вами связаться. А с чего вы вдруг решили, что я не женат?

— Внутренняя интуиция. Она меня не обманывает. Вы же из серии мужчин женоненавистников, — продолжила разоряться я. — Готовы сделать из меня чудовище, а я никак не могу вам доказать, что я ни при чём! Вот с чего вы взяли, что это я была у музея? Там прошлась такая же фигуристая пани, как я?

— Фигуристая? — глаза полковника полыхнули весельем.

— А хотите сказать, нет? — разозлилась я. Вот же скунс проклятый! Фигура ему моя не нравится. Вот мне тоже много что в нём не нравится, но я же молчу.

— Мне немного по-другому вас описали, — хмыкнув, выдал полковник. — Так вы всё же там были?

— Когда это было? — прищурилась я.

— Пять дней назад.

Чуть не сказала ему, что пять дней назад я ездила на метро, пила коктейль и думала, где бы мне снять квартиру. И уж точно не помышляла ограбить их музей искусств.

— Пять дней назад меня не было в столице. Устала повторять, полковник. Я приехала только вчера

— А у меня есть сведения, что там была пани, похожая на вас, — не унимался мужчина. — Задержанный подтвердил, что с Лысым была… — полковник замолчал, достал блокнот и зачитал: — …толстозадая особа среднего роста с тёмными волосами.

— Это я «толстозадая особа»?! — я почувствовала, что мне в руках сейчас чего-то не хватает. Такого тяжёлого и увесистого, что прилетело бы некоторым по лбу. И здесь я вспомнила, что забыла подаренную мне скалку в лавке. Как бы она мне сейчас пригодилась!

— Это не мои слова, — сразу дал задний ход полковник Лутрин, взглянув на моё покрасневшее от гнева лицо. — Это свидетель сказал.

— То есть вот по этому описанию, — прошипела я, — вы решили, что там была я?

— Но всё же сходится! Не забывайте, что вы, ещё и в салоне «Изящный силуэт вместе с Лысым были».

— Мой адвокат от вот этой вашей липы не оставит камня на камне, — пообещала я полковнику. — Я ухожу! И только посмейте меня сейчас остановить.

Я резко встала и направилась к двери. Полковник молчал. Я вылетела из кабинета, вихрем пронеслась по коридору и спустилась с лестницы.

— До свидания, пани! — крикнул мне вслед отчего-то подобревший дежурный.

— Чтоб вам всем провалится… — буркнула я себе под нос и выскочила на улицу.

Холодный воздух хоть немного остудил мой пыл. Представляю, какого цвета у меня сейчас были щёки! Мне казалось, что от злости у меня пар валит из ушей и ноздрей. Ну какой же, однако, паразит, этот полковник. Чтоб ему пусто было!

Глава 12

Спустя полчаса я бодро шагала по улице, стремясь оказаться как можно дальше от Управления и его несносных работников. От допроса я уже немного остыла, но в душе теперь нарастала злость на пана Тламку. Как он мог подсунуть мне недавно украденную шкатулку? Даже не дал ей времени отлежаться, подождать, когда спадёт активная фаза поисков.

Сама не заметила, как достигла площади и замерла, поражённая открывшимся видом. Белоснежный дворец, возвышающейся над открывшимся пространством поражал своим величием и стройностью линий. Огромные колонны впечатляли размерами, фасад — замысловатыми барельефами и архитектурными изысками. Издалека он мне показался воздушным замком, чьи два крыла, словно руки, охватывали обширную, мощённую булыжником площадь.

Наверное, около часа я гуляла, разглядывая, немногочисленные экипажи, таких же, как я, праздно прогуливающих горожан. Кричали звонкими голосами мальчишки, продающие газеты, вздымались вверх статуи фонтанов, припорошённые снегом. К моему удивлению, они оказались рабочим, и я направилась туда, чтобы посмотреть их вблизи. По неведомым мне причинам вода не замерзала, а взлетала вверх звенящими струями, чтобы потом упасть, рассыпаясь брызгами. Магия?

От площади лучиками расходились улицы. Я решила не возвращаться по знакомой мне дороге, а пройтись по соседней улице. А вдруг что-нибудь интересное? Например, подходящее нам под агентство небольшое уютное помещение.

Я шла вдоль домов с витринами всевозможных магазинов и смотрела по сторонам. Чужие города всегда неповторимы. Особенно такие. На этой улице пешеходов было намного больше, чем на площади, и чаще встречались экипажи и конные. Мне нравилось рассматривать всадников. Это было так необычно.

Неожиданно на глаза попалась вывеска «У вас проблемы? Опытный адвокат решит их за минуту». Решила взять себе на заметку. Чуть дальше была нотариальная контора пана Оцасека. Тоже неплохая находка. А затем я увидела вывеску «Не можете найти жильё? Мы поможем!»

Это было именно то, что мне требовалось, и я уверенно направилась к высокому крыльцу. Поднявшись по ступеням, я распахнула дверь. В нос ударил запах свежей выпечки, словно я вошла в кондитерскую.

Миловидная девушка с кудряшками и глазами испуганной лани, заслышав меня, принялась что-то судорожно засовывать в стол. Насколько я поняла, это была та самая, купленная в соседней пекарне булочка, что распространяла такие ароматы.

— Добрый день, — поздоровалась я.

— Добрый день, пани, — вскочила девушка со своего места. Стул сзади неё закачался и с громким стуком упал. — Простите, — засуетилась она, поднимая его, — что-то я сегодня такая неловкая. Не хотите чая?

— Спасибо, не откажусь, — улыбнулась я. — Но для начала ответьте мне на один вопрос: вы можете подыскать помещение под небольшое агентство?

— Ой, я здесь второй день, пани. Сейчас придёт пан Кулганек, и вы сможете с ним подробно всё обсудить. Думаю, он вам поможет. У него знаете, какая картотека! Вы пока садитесь, пани, а я приготовлю вам чая. Вы какой предпочитаете? Цветочный, листовой или ягодный?

— Пожалуй, листовой, — вернула я улыбку радушной секретарше или помощнице некоего пана Кулганека. Хоть бы он не оказался гномом, а то у меня от них скоро начнёт дёргаться глаз.

Вскоре девушка вручила мне кружку душистого чая и угостила небольшой булочкой из пакета.

— Вы бы достали свою чашку из стола, — улыбнулась я, — а то остынет совсем.

— Вы догадались, да? — сконфуженно улыбнулась она. — Просто купила булочки и не смогла удержаться. Страсть как люблю свежую выпечку! Мама ругается, говорит стану толстой, а я не могу удержаться. Как запах услышу, так все самозапреты рушатся.

— Да по вам и не скажешь, что вы много выпечки едите, — я с завистью посмотрела на стройную фигурку.

Белая блузка не скрывала изящных рук, а широкий пояс тёмной юбки подчёркивал тонкую талию. Я бы рядом стоять постеснялась. Как там сказал свидетель: толстозадая? Ну… Что выросло, то выросло!

И я с наслаждением откусила кусочек. Маленькая булочка после встречи с полковником мне точно не повредит. Стресс надо закусывать сладким. Не поглощать тонны, а именно закусывать небольшим кусочком, успокоила я свою совесть.

Примерно через полчаса пожаловал пан Кулганек. К моему облегчению это оказался не гном. Высокий светловолосый молодой мужчина приятной наружности со светло-голубыми глазами. И всё бы ничего, но… В общем, пока мы оговаривали, что мне надо, я не сводила взгляда с его ушей.

Держите меня семеро! Такого я ещё в своей жизни не видела. Этот мир не переставал меня удивлять своим населением. Я порылась в своих познаниях и поняла, что передо мной эльф обыкновенный, или его близкий родственник. Спрашивать было неудобно, и я решила обсудить это позже с его секретаршей или Натали.

Пока я вела беседу с паном Кулганеком, девушка не сводила с него своих огромных шоколадных глаз, с преданностью собаки взирая на своего работодателя. По-моему, у неё даже тёмно-русые локоны застыли в стойке.

Через час я с владельцем конторы «Не можете найти жильё? Мы поможем!» отправилась посмотреть одно из помещений. Секретарша проводила меня завистливым взглядом.

12.2

Нужное нам место находилось недалеко от конторы пана Кулганека. Однако мы решили не идти, потому что у мужчины было мало времени до следующей встречи, и проехались на карете. По дороге мне попалась на глаза типография, и я взяла себе это тоже на заметку.

Увидев очередной указатель с названием улицы, я не удержалась и поинтересовалась:

— Пан Кулганек, у этой улицы столь необычное название. Гномья сторожка. Не подскажете, откуда оно появилось?

— А кто его теперь знает, — пожал широкими плечами эльф. — Сколько себя помню, эта улица всегда так называлась. Честно говоря, никогда этим не интересовался. В городе вообще много улиц с забавными названиями. Например, Старинный кузовок. Или Волчья пасть. И это не где-то на окраине, а вполне себе в центре города. Так что не удивляйтесь, если их увидите.

Вскоре карета остановилась, и мы оказались у симпатичного мраморного портика с двумя колоннами и небольшой балюстрадой. Мне сразу всё понравилось. Я прямо увидела над дверями чёрную вывеску с золотыми буквами брачное агентство «Лямур Дюмур».

Давно известно, что чем непонятнее название, тем больше оно вызывает интерес. Фамилию свою решила не указывать. Чем меньше некоторые «сыскари» знают про меня, тем крепче у них сон и здоровье. Ну и у меня соответственно.

Помещение состояло из двух комнат. Первая оказалась достаточно просторной. Здесь я сразу запланировала принимать посетителей, а вторая — размерами скромнее. Нам с Натали хватит за глаза. Сделаем там место для отдыха и конфиденциальных встреч.

Озвученная паном Кулганеком цена меня вполне устроила. Если честно, то я думала, что будет больше, и даже удивилась, когда он мне назвал ежемесячный платёж. Осталось подписать договор аренды, внести плату, и можно было обживаться.

Между делом я уточнила у эльфа, где он заказывал вывеску на свою контору. Оказалось, что всё это можно было сделать в местной типографии. Мы договорились с паном Кулганеком, что он подготовит документы, а я приеду завтра, сразу оплачу за три месяца вперёд и всё подпишу. Заодно попросила присмотреть мне для проживания небольшой дом или половину.

Расставшись с владельцем конторы, я отправилась в виденную мной ранее типографию, где заказала вывеску. Заодно обговорила и рекламу в газете. Набросала текст, что скоро откроется брачное агентство «Лямур Дюмур» и все желающие найти вторую половину смогут его посетить и заполнить анкеты.

После этого я отправилась в гостиницу, посчитав, что на сегодня с меня достаточно. Я и так много сделала. Но по дороге, пока я высматривала экипаж, заметила мебельный магазин. Естественно, я сразу устремилась туда, прицениться к стульям, столам, шкафу и дивану с двумя креслами.

Когда я добралась до гостиницы, небо уже серело, а сил у меня осталось не так много. В вестибюле дежурила помощница пани Барбары.

— А у вас гости, — сообщила она. У меня сердце ёкнуло. Неужели принесло полковника, чтобы ему икалось без остановки! — Там ваша сестра приехала.

Я облегчённо выдохнула и бросилась наверх. Мне было что рассказать Натали. Когда я ворвалась в номер, девушка сидела в кресле и просматривала какие-то бумаги. Я скинула на ходу жакет.

— Адель! — кинулась ко мне Натали, и мы обнялись, словно не виделись год.

— Дай я хоть разденусь, — отстранилась я, снимая надоевшие за день ботинки.

Девушка отстранилась и застыла сусликом.

— Ничего себе, — наконец выдавила она из себя. — За один день, что я отсутствовала, ты перестала быть похожа сама на себя, Адель. Мне даже кажется, что ты здорово похудела.

— Я такая голодная, что съела бы сейчас целого кабана, — пожаловалась я. — Но если честно, то я не похудела, а просто избавилась от тётушкиного влияния. Надо было просто скинуть все эти лишние юбки, рюши и оборки.

— Но у тебя и причёска, и глаза… — с восхищением смотрела на меня Натали. — Сознайся, ты посещала модный салон?

— Конечно! Разве я смогу найти фиктивного мужа, если буду похожа на клумбу?

— Да ты так себе сейчас и настоящего найдёшь, — улыбнулась Натали. — Знаешь, сколько панов в возрасте хотят себе милую и порядочную девушку?

— Я не милая и непорядочная! — выпалила я, чуть не добавив, что и не девушка давно. Хорошо вовремя спохватилась. Вечно я забываю, что оказалась не пойми где. Натали огорчённо смотрела на меня, и мне пришлось её успокаивать. — Давай, мы поговорим об этом, когда у нас появятся претенденты. Знаешь, я очень рада тебя видеть, — вот здесь я ни грамма не лукавила. В этом чуждом для меня мире Натали стала мне почти сестрой. — Ну что? Переделала свои дела?

— И даже больше, — улыбнулась заговорщически Натали. — Я стащила твои документы.

— Да ты что! — воскликнула я. — А я-то ругала себя последними словами, что не додумалась их взять.

— А я вспомнила про них, когда возвращалась, — затараторила подруга, стремясь как можно быстрее всё выложить. — Мысленно перебирала по дороге, что должна буду с собой взять, и буквально оторопела, когда поняла, что мы забыли главное. Как же без документов? А вдруг полиция остановит? Одно дело назваться чужим именем там, где документы не нужны, а с законниками-то такой фокус не пройдёт. Да и негоже оставлять документы пани Филиппе, вдруг она, пока тебя нет, ещё какую-нибудь аферу провернёт.

— Молодец! — похвалила я подругу. — И как тебе удалось их забрать? Неужели эти лентяи в доме ещё не проснулись?

— И спасибо им за это, — улыбнулась Натали. — Твоя тётя всегда платить не любила слугам, а драла в три шкуры. Вот поэтому они и такие. Так что я спокойно прошла через чёрный ход, разделась и нашла всё, что мне нужно. Ты же сказала слугам, чтобы тебя никто не будил. Они и старались. Пока искала документы, в дверь тихонько постучала Эмилия и поинтересовалась: надо ли что? Я не удержалась и попросила булочек.

— У тебя же были! — вытаращилась я на подругу. — Ты же все с собой забрала. Неужели съела?

— Не съела, — виновато взглянула на меня Натали. — Детишкам соседским раздала.

— Молодец! — похвалила я. — Слушай, а давай закажем ужин в номер, и я расскажу тебе, что удалось сделать мне…

Глава 13

На следующий день я собралась ехать к пану Тламке, а Натали отправила в салон «Изящный силуэт» купить себе пару платьев. И хотя она сопротивлялась, я была непреклонна.

Пока ехала, накрутила себя выше крыши. Выходя из кареты возле лавки, я горела праведным гневом. Кое-что я Натали не рассказала. Решила не впутывать её в это дело.

Войдя в заставленное помещение лавки, я нацепила на лицо благодушное выражение.

— Пан Тламка! — нараспев позвала я гнома, и он почти сразу появился из другой двери.

— О… — обрадовался он, увидев меня, — пани Игнач. Рад видеть. А у меня всё для вас готово.

— Вот и прекрасно, пан Тламка. Могу я взглянуть?

— Конечно, — улыбнулся гном и словно фокусник вытащил сложенные листы из щели прилавка. — Вот, смотрите.

Я развернула бумаги. Вчера я целый вечер пыталась узнать у Натали, как определить настоящие документы от подделки. Оказалось, что на настоящих должна стоять магическая печать канцелярии королевства. Магическую печать подделать было невозможно, она мерцала золотисто-зеленоватым светом, и если провести по ней пальцем, то чувствовалось лёгкое покалывание, как при слабом разряде тока.

Печать на моих документах была самая что ни на есть магическая. И светилась, и покалывала палец. Я посмотрела на довольного гнома.

— Всё нормально, пани Игнач? — промурлыкал он с интонацией лисы, сидящей в ожидании сыра.

— Да, — улыбнулась я такой же широкой улыбкой. — Но есть один момент… — Я достала из сумки завёрнутую шкатулку. — Узнаёте, пан Тламка?

Гном в недоумении уставился на моё недавнее приобретение.

— Что-то не так?

— Не так?! — возмутилась я, давая выход бушевавшему внутри гневу. — Это вы у меня спрашиваете? Это я должна у вас спросить! Что с ней не так, пан Тламка?

Гном уставился на меня, а я на него. Видя, что он недоумевает, я вновь открыла свою сумочку и выудила украденный мной недавно лист. Развернув его, я предоставила на обозрение гнома эскиз, а через минуту перевернула его на ту сторону, где была надпись.

По лицу владельца лавки пошли ярко-красные пятна. Я быстро свернула лист и сунула себе в карман.

— Пан Тламка, считаю, что вы должны забрать эту вещь и вернуть мне деньги. Вы же не хотите, чтобы вот эта милая шкатулка оказалась в руках представителей закона? А она вчера туда едва не попала. Потому что я вместе с ней отправилась на встречу к полковнику Лутрину.

— Зачем? — уставился на меня гном. В глазах его промелькнуло беспокойство. И я его хорошо понимала.

— Потому что некий громила решил ограбить салон, где я покупала платье. И теперь меня приглашают как свидетельницу. — Не стала говорить, что на самом деле как подозреваемую. — И я с чистой совестью туда отправилась. А вы мне такую шкатулку подсунули. Как можно так своих покупателей подставлять! А если бы они проверили мою сумку?

— Пани Игнач, не волнуйтесь, я заберу у вас шкатулку, — быстро проговорил пан Тламка. — Не надо никуда ходить. Давайте забудем об этом инциденте!

Он залез в кошель и быстро отсчитал десять таклеров.

— Надеюсь, я вам больше ничего не должна? — елейным голосом поинтересовалась я, намекая на деньги, что он с меня требовал за скорость. — Всё-таки я перенесла такие переживания, страдания, душевные муки. Сами знаете, что такое управление.

— Конечно, ничего, — вздохнул гном, прощаясь со своей наживой.

Только я хотела с ним распрощаться, как сзади послышался стук открываемой двери. Я повернулась на звук, и у меня перехватило дыхание. В лавку ввалился недавно виденный мной орк.

Несколько секунд мы таращились друг на друга. Внешность у него была та ещё. В прошлый раз я его плохо разглядела, зато сейчас у меня была возможность это сделать. Под толстой курткой на спине, руках и груди бугрились огромные накаченные мышцы. Лысая голова была вся в каких-то неровностях. Уши торчали подобно свернувшимся листам экзотического растения. Нос картошкой, губы мясистые и глаза цвета болота. И взгляд… Холодный и оценивающий.

— Вы… — прошипела я на спутавшего мне все планы зелёного типа. — Из-за вас…

— Ха! Кого я вижу? Старая знакомая, — расплылся он в гнусной улыбке, демонстрируя редкие желтоватые зубы. — А ты что здесь делаешь?

— Не ваше дело, — буркнула я. — И не тыкайте мне!

— Это ваше, пани Иглач, — гном положил на стол скалку, словно предлагая мне пустить её в ход. — Надеюсь, о нашем мелком недоразумении никто не узнает, пани?

— Я тоже на это надеюсь, — я взяла в руки скалку и направилась к выходу. Но зелёный тип и не думал меня пропускать.

— Какая милаха, однако. Познакомимся ближе? Всё равно я тебя уже видел в неглиже. Можем повторить.

— Пропусти её, Воганька, — грозно сказал гном, а я крепче сжала скалку, намереваясь воспользоваться женским орудием труда.

— А то что? — поинтересовался Лысый, не отводя от меня наглых глаз.

Что случится, если орк меня не пропустит, я так и не узнала, потому что двери лавки резко распахнулись. На пороге стоял коротышка в синей форме. Хорошо, если его рост достигал полутора метров.

— Всем стоять! — заорал он звучным басом.

На секунду все оцепенели.

— Твою мать! Менты… — охнула я.

— Шопники! — прорычал орк и ломанулся мимо меня в сторону прилавка. Я только успела отскочить, больно ударившись бедром о какую-то здоровую бадью.

— Туда! — кивнул ему на дверь гном и поднял руки. — Паны полицейские, что же это происходит, а? Посередь бела дня врываетесь к честным горожанам.

— Стоять! — коротышка метнулся за орком, зацепился ногой за швабру и чуть не запахал носом. После трёхэтажного отборного непечатного фольклора служитель закона успокоился и решил направить в погоню других.

— За ним, — указал он рукой в сторону скрывшегося Лысого. — А вы, пан Тламка, задержаны. Обыскать здесь всё.

— Да в чём вы меня подозреваете? — наигранно воскликнул гном, закатывая глаза. — Видят боги в Небесных чертогах, что я ни в чём не виноват перед законом.

Я про себя выдохнула, что успела отдать шкатулку. Хотя, если её найдут, меня точно закроют в кутузке. Полковник так уверится в правильности своей версии о моей причастности к краже, что я не откручусь. А вот гному надо дать Оскара за его игру на публику и ловкость рук. Шкатулка с прилавка куда-то исчезла. Правда, её мог прихватить Лысый, пока я не видела.

— Кто такая? — встал напротив меня коротышка.

— Что за вопрос? — оскорбилась я. — Вы что, не видите, что перед вами пани?

— О… — подскочил к нам ещё один служитель закона. — А я её знаю. Мы её уже задерживали на месте ограбления салона пани Пикартовой.

— Пани, говорите? — прищурился коротышка. — А ну-ка, пройдёмте с нами, пани.

13.2

— Какая встреча! — полковник Лутрин с усмешкой разглядывал мою пунцовую физиономию. — Опять чисто случайно оказались в компании преступников?

— Случайно… — буркнула я.

Говорить не хотелось. У меня было такое чувство, что провидение просто издевается надо мной, каждый раз устраивая мне встречи с невыносимым полковником.

— Ну, расскажите подробнее, пани Игнач, что вы там делали?

— Зашла посмотреть товар. А что, законом запрещено ходить по лавкам? Я просто обожаю заглядывать в скупочные магазины и ломбарды. Скалку вот купила, -кивнула я на кухонный инвентарь, всученный мне гномом. Скалка вместе с моей сумочкой теперь лежали у полковника на столе. — Полезная в хозяйстве вещь, знаете ли.

Я поправила жакет и прижала рукой карман, где у меня лежал злополучный листок с эскизом, и мысленно похвалила себя за привычку совать всё в карман, а не в сумку. Правда, из-за этого я несколько раз теряла ценные вещи и ключи. Но это сейчас было неважно. Главное, листок с изображением шкатулки был у меня, а не у полковника на столе.

— А откуда у вас деньги? — неожиданно спросил полковник.

— Вы что, издеваетесь? — уставилась я на приставучего «мента». Или как его там обозвал Лысый? Шопника! Я, правда, знала немного другое значение у этого слова. — Я что, по-вашему, нищая? Неужели я должна была приехать в столицу без единого таклера? Да одно платье у пани Пикартовой знаете, сколько стоит?

— Поэтому вы и участвуете в ограблениях?

Вот как с этим «настоящим полковником» я должна была разговаривать? Он же все мои слова выворачивал наизнанку. Как только отсюда выйду, займусь поиском адвоката. Надоело!

— У вас есть доказательства? — прищурилась я. — Не считая вашей писанины про толстый зад на бумажке?

У полковника дёрнулся загорелый кадык, но он сдержался.

— А разве ваше постоянное нахождение в компании подозрительных лиц не доказательство?

— Вы себя слышите, полковник? Если вы несколько раз в месяц просыпаетесь в постели с одной и той же женщиной, это разве означает, что вы женаты? Предъявите более веские доказательства. А если их нет, то я, пожалуй, пойду.

Мы обменялись многообещающими взглядами. По-моему, мужик начинал ненавидеть меня, а я его. Это такое состояние, когда от одного вида собеседника тебя начинает бросать в дрожь.

— Я ещё не закончил… — прошипел мужчина.

— Вы что-то нашли при обыске в лавке гнома? — елейным голосом пропела я, неожиданно успокаиваясь. — Судя по вашему раздражённому лицу, нет. Тогда у вас вообще нет никакого права меня задерживать. Я не отвечаю за посетителей в чужой лавке.

— Так вы признаёте, что Лысый там был?

— Трудно не признавать того, что все видели, — равнодушно произнесла я. — Только я откуда знаю, что он там делал? Ну, зашёл орк в хозяйственную лавку. Может, у него поварёшка потерялась, и ему нечем суп было наливать? А может, у него портки порвались?

— Ну вы же его узнали! — вскочил полковник. Всё-таки фигура у него была классная! — Не могли не узнать! Почему не стали кричать тогда, если вы с ним не в сговоре?

— Кричать? — я изумлённо взглянула на представителя закона. — На кого? На орка? В лавке? А зачем? Ваш коротышка прекрасно со всем этим справился сам. И кричал, и задерживать пытался. Я даже не знала, кого мне бояться больше: орка или вашего грозного сотрудника.

— Это один из наших лучших оперативных работников, — пробормотал полковник и поморщился, словно у него разболелся зуб, — наверное. Прошу о ходе расследования никому не говорить, пани Игнач.

— А орка вы задержали? — поинтересовалась я.

— А вам зачем это знать? — прищурился полковник.

— Блин, да я живу в этом городе! — не сдержала я эмоций. — Мне с этим громилой встречаться неохота. Сильно разные весовые категории, знаете ли.

— А вы не ходите по окраинам. Я вас вызову, если вскроются новые факты, так что из города никуда не уезжайте. Вот распишитесь здесь, что вас предупредили, — полковник пододвинул журнал в мою сторону.

Я с оскорблённым видом нарисовала закорючку.

— Сумку, надеюсь, я могу забрать?

— Забирайте, — мужчина устало потёр лоб. Вид у него, скажем так, был не очень. Похоже, не спал эту ночь.

— Всё-таки вам просто необходима жена, — не удержалась я. Клиентов надо было привлекать! — Вы бы не были так раздражены. — Меня смерили неприязненным взглядом. — Конечно, не я, но есть много других вариантов. Надумаете, скажите. До свидания, полковник Лутрин. Не забудьте этой ночью поспать.

Глава 14

— Почему ты так долго? — набросилась на меня Натали, едва я переступила порог номера. — Я уже беспокоиться стала. Всё-таки город большой, а ты его совсем не знаешь!

— Ну и что, — пожала я плечами. — Зато кучер знает. Просто сажусь в карету и еду куда надо. Я, вообще-то, за тобой зашла. А почему ты не в новом платье?

— Да ты что! — всплеснула руками Натали. — Они такие красивые, что должны использоваться по назначению. Давай я пока в своих, а вот если на приём какой пойдём, тогда и надену.

— Ну как хочешь, — не стала настаивать я. — А сейчас давай собирайся, и мы пойдём подписывать договор и забирать ключи. Нам ещё с тобой мебель покупать. У нас уйма дел, так что сидеть некогда. Время идёт. Кстати, Натали, хотела предупредить. Я теперь для всех Аделаина Игнач. Ты меня тоже так зови. Поняла? Забудь, что я Адель.

— Насовсем? — округлила глаза девушка.

— До моего бракосочетания, — подмигнула я. — И не надо таращиться, когда я покажу документы на Аделаину Игнач.

— А они у тебя есть?! — воскликнула подруга. — Где ты их взяла?

— Купила. В столице при желании можно купить всё. Ты сама так всегда говоришь.

— Ой, у меня сердце сейчас из груди выпрыгнет, — Натали приложила ладошку к груди. — Столько всего! Столько всего… Я даже не верю, что это всё с нами происходит.

— Одевайся давай, Фома неверующая, — улыбнулась я.

— Как странно ты меня назвала, — нахмурилась Натали. — Ты раньше так не говорила.

— Ничего странного, — пожала я плечами. — Недавно только про это прочитала, вот и вылетело. Шевелись давай! Нам ещё надо зайти пообедать, а у нас на два часа встреча с паном Кулганеком назначена.

— Это который эльф? — встрепенулась подруга. — Я готова. Между прочим, эльфы в столице нечасто встречаются.

— Почему? — поинтересовалась я. Мы вышли из номера и направились в ресторан.

— Они в основном все в своём королевстве живут. Северные Пальгаты называется. Говорят, там такая завораживающая своей неповторимостью природа, что захватывает дух. А эльф красивый?

— Красивый? — я нахмурилась. — Смотря как на него посмотреть.

— Ну, Адель… — капризно надула губы Натали. — Тебе трудно сказать?

— Просто прекрасный, — фыркнула я. — Сама сейчас увидишь. Только виду не подавай, а то там секретарша уже страдает.

— Значит, красивый… — вздохнула Адель.

****

Весь день мы метались, как ошпаренные, стараясь сделать как можно больше. Заказали и привезли мебель. Грузчики нам её расставили. Здесь выяснилось, что я не подумала про портьеры. Пока мы охали, один из рабочих, таскающих мебель, вспомнил, что недели две назад был в магазине тканей. Они меняли там прилавок. Мы поехали туда. Выбрали нужную ткань. Потом вернулись с хозяйкой, которая сама сняла размеры.

Ещё нам необходимо было найти канцелярские товары и закупить всё необходимое. Вечером мы едва живые вернулись в номер, выпили по кружке травяного чая и завалились спать.

****

Утром за завтраком Натали решила поинтересоваться: как я планирую искать супруга?

— Объявление дам в газете, — брякнула я первое, что пришло на ум.

Вообще-то, я над этим вопросом пока не размышляла. Сейчас меня больше волновало, как набрать клиентов. Я ни минуты не сомневалась, что одиноких в столице тысячи. Но вот как их заставить к нам обратиться?

— Объявление? — вытаращилась Натали.

— Ну хорошо, не объявление. Буду искать среди знакомых мужчин, испытывающих финансовые трудности, и предлагать им заключить договор.

— Ты уже так пыталась с паном Копейтко договориться, и он не согласился. Все хотят нормальную семью и детей, — с видом знатока заявила Натали.

— Глупости. Далеко не все, — не согласилась я.

Вот Соловьёв никогда не хотел ни семью, ни детей. Я сейчас отчётливо это поняла. Игорёк хотел просто с кем-то жить, кто обеспечивал бы ему домашний уют, но не нести при этом никакой ответственности.

— Мне кажется, ты не права, — взялась настаивать подруга.

— Лучше скажи, как тебе пан Кулганек? Красивый? Он на тебя целых три раза посмотрел, — улыбнулась я.

— Он, конечно, красавчик, — вздохнула Натали, — но не про мою честь. Эльфы любят высокородных и богатых. А я бедна, как мышь заброшенного амбара, из которого все мешки с зерном давно вывезли.

— Ты что-то перепутала, — решила поумничать я. — Это гномы любят богатство, а не эльфы. Кстати, как ты смотришь, если я поищу себе фиктивного мужа среди гномов? Они-то на деньги падки.

— Среди гномов? — девушка так и застыла с поднесённой к губам булочкой. — Адель… ой… прости… Аделаина, ты чего? Да гномы самые верные семьянины! Ни один уважающий себя гном не пойдёт на это.

— А не уважающий? — выгнула я бровь. — Например, вор?

И Натали подавилась булочкой, которую успела откусить. Пришлось стучать её по спине.

— Ты серьёзно? — удивлённо уставилась она на меня. — Ты что, и правда, ничего не помнишь? Гномы не воруют! Ни-ког-да, — произнесла она по слогам.

— Да ну… — усмехнулась я, вспоминая хитрую морду пана Тламки. — Так уж и не воруют? А обмануть?

— Обмануть могут, — согласилась Натали. — Товар плохой подсунуть — тоже запросто. Продать в два раза дороже, если ты цены не знаешь.

— А это не воровство, по-твоему? — поразилась я рассуждениям девушки.

— Это мошенничество, — на полном серьёзе пояснила она. — Это гномы проделывают. Но влезть в чужой карман или дом — на это у них запрет. Переступившему черту ни один порядочный гном руки не подаст.

— А разве мой договор о фиктивном браке не мошенничество чистой воды? — поинтересовалась я.

— Если ты хочешь, чтобы гном взял деньги и заявил в суде, что ты не желаешь выполнять супружеские обязанности, то можешь попробовать, — поджала губы Натали. — Мне вообще эта твоя идея не нравится. Вот почему ты не хочешь просто выйти замуж?

— Потому что без любви я замуж не пойду! — твёрдо сказала я.

— Так может, ты в кого-то влюбишься? — с надеждой произнесла Натали.

— Нет! — отрезала я, сразу вспоминая Соловьёва. — Поэтому мне нужен фиктивный супруг. Чего сидим? У нас куча дел сегодня. Клиенты просто так не появятся.