10. Леденец с привкусом страха

Глава 01. Масленичное угощение

Холодный февральский ветер пронизывал до костей, но на главной площади Вологды было жарко от веселья. Масленичная ярмарка кипела жизнью — повсюду звучала музыка, смех, детские крики, а воздух был пропитан ароматами блинов, мёда и горячего чая.

Саша Соколов шагал между праздничными рядами, стараясь не отставать от родителей. Ему только исполнилось двенадцать, и хотя он считал себя уже достаточно взрослым, чтобы ходить на ярмарки самостоятельно, мама с папой были неумолимы: «В такой толпе легко потеряться».

— Саша, хочешь блинов с мёдом? — мама повернулась к нему, указывая на ближайший прилавок, где румяная женщина ловко переворачивала блины на огромной сковороде.

— Потом, — отмахнулся Саша. Его внимание привлекло что-то совсем другое.

В стороне от главной аллеи ярмарки, почти у самого края площади, стоял одинокий прилавок. В отличие от других торговых мест, украшенных яркими лентами и цветастыми платками, этот был почти пуст — лишь простая деревянная стойка, накрытая тёмно-красной, почти бордовой тканью. За прилавком сидела старушка, такая маленькая и сгорбленная, что издали казалось, будто товар продаёт сам себя.

— Можно я посмотрю вон там? — Саша указал в сторону странного прилавка.

Отец прищурился.

— Где? А, у той бабушки? Что она продаёт?

— Не вижу отсюда, — честно ответил Саша. — Давайте подойдём.

Мама с сомнением посмотрела в указанном направлении.

— Странно, не помню, чтобы там был прилавок в прошлом году.

— Пойдёмте посмотрим, всё равно уже обошли почти всю ярмарку, — решил отец, и они направились к одинокому прилавку.

Чем ближе они подходили, тем отчётливее Саша видел товар старушки — на тёмно-красной ткани лежали леденцы разных форм и цветов. Они не были похожи на современные конфеты в ярких обёртках. Эти леденцы выглядели старинными, словно пришедшими из другого времени — прозрачные, с глубокими, насыщенными цветами, через которые преломлялся свет.

Когда они подошли совсем близко, старушка подняла голову, и Саша невольно вздрогнул. Её глаза были разного цвета — один ярко-зелёный, другой почти янтарный. Лицо, испещрённое глубокими морщинами, казалось вырезанным из старого дерева. Но самым странным было то, что, несмотря на холод, старушка была одета в лёгкое платье, будто её совсем не беспокоила зимняя стужа.

— Здравствуйте, милок, — старушка улыбнулась, обнажая удивительно белые зубы, что совсем не вязалось с её возрастом. — Я тебя ждала.

Саша замер. Странное дело — старушка обращалась именно к нему, а не к родителям, и в её словах было что-то такое… будто она и правда его ждала.

— Добрый день, — вежливо ответил отец. — Что это у вас за леденцы?

— Не простые леденцы, — старушка не сводила разноцветных глаз с Саши. — Особенные. Каждый со своим характером. Каждый ищет своего хозяина.

Мама слегка нахмурилась, но промолчала.

— А можно посмотреть? — спросил Саша, делая шаг к прилавку.

— Конечно, милок. Смотри, выбирай. Или это они тебя выберут.

На прилавке лежало не больше десятка леденцов, и все они были разными. Синий в форме звезды, зелёный в виде ёлочки, фиолетовый как полумесяц… Но взгляд Саши сразу же прикипел к одному — ярко-красному леденцу в форме сердца.

Он был чуть больше остальных и, казалось, пульсировал в такт биению настоящего сердца. Конечно, Саша понимал, что это просто игра света, но всё же…

— Этот, — Саша указал на красное сердце, не в силах оторвать от него взгляд.

Старушка довольно улыбнулась, словно он сделал именно тот выбор, которого она ожидала.

— Хороший выбор, милок. Очень хороший.

— Сколько стоит? — спросил отец, доставая кошелёк.

— Для мальчика — всего один рубль, — ответила старушка, протягивая леденец Саше.

— Один рубль? — удивился отец. — Так дёшево?

— Не всё измеряется деньгами, — загадочно ответила старушка. — Важнее то, что леденец нашёл своего хозяина.

Саша бережно взял конфету. Она была тяжелее, чем он ожидал, и странно тёплая, будто нагретая на солнце, хотя день был пасмурным.

— Спасибо, — поблагодарил он.

— Не за что благодарить, милок, — старушка снова улыбнулась своей странной улыбкой. — Помни только одно: сладость желаний всегда имеет послевкусие.

— Что это значит? — нахмурился Саша.

Но старушка лишь загадочно покачала головой и отвернулась, словно потеряв к ним всякий интерес.

Отец положил монету на прилавок, и они пошли дальше.

— Странная бабуля, — шепнул отец маме, когда они отошли на несколько шагов. — И леденцы какие-то несовременные.

— Наверное, сама делает по старинным рецептам, — предположила мама. — Саша, ты уверен, что хочешь её леденец? Можем купить нормальные конфеты в магазине.

— Нет, мне нравится этот, — твёрдо ответил Саша, крепко сжимая леденец в кармане. Конфета по-прежнему оставалась тёплой, несмотря на холодный ветер.

Когда они уже выходили с ярмарки, Саша обернулся, пытаясь найти взглядом прилавок старушки. Но на том месте, где они только что купили леденец, не было ничего — ни прилавка, ни продавщицы, словно они никогда там и не стояли.

Саша моргнул, решив, что просто перепутал место. Такого ведь не бывает, чтобы прилавки исчезали, верно?

Но пальцы в кармане нащупывали тёплый леденец в форме сердца, доказывая, что встреча со странной старушкой не была сном.

«Сладость желаний всегда имеет послевкусие,» — вспомнились ему слова старухи.

Что бы это могло значить?

Глава 02. Подарок со странностями

Всю дорогу домой Саша не выпускал леденец из рук. Он то и дело доставал его из кармана, рассматривая, как тот поблескивает даже под тусклым зимним солнцем. Ярко-красный цвет леденца напоминал свежую кровь, но эта мысль лишь мельком промелькнула в голове мальчика, не вызвав особого беспокойства.

— Саша, не играй с едой, — заметила мама, когда они уже подъезжали к своему дому. — И вообще, может, стоит проверить этот леденец? Кто знает, из чего его сделали.

— Мам, ну хватит, — закатил глаза Саша. — Это просто леденец. Старушка выглядела странно, но не опасно.

— Меня беспокоит именно то, что она выглядела странно, — вздохнула мама. — И её слова о желаниях…

— Это просто присказка, — отмахнулся отец, сворачивая во двор. — Бабуля, наверное, всю жизнь на ярмарках торгует, вот и научилась заговаривать зубы покупателям.

Саша молча спрятал леденец в карман. Он не хотел признаваться родителям, но слова старухи и его тоже смущали. Как и то, что прилавок исчез, стоило им отойти. Но разве может леденец, пусть даже самый необычный, исполнять желания? Конечно нет. Такое бывает только в сказках и фильмах ужасов.

Вечером, после ужина, Саша устроился на кровати в своей комнате. Пока родители смотрели телевизор в гостиной, он в двадцатый раз достал загадочный леденец.

В свете настольной лампы красное сердце выглядело еще более гипнотическим. Оно будто пульсировало — то становилось темнее, почти бордовым, то снова светлело до ярко-алого. Саша моргнул. Наверное, просто игра света и его воображения.

— И что ты такого особенного? — прошептал Саша, поднося леденец к глазам.

Внутри конфеты словно клубился туман, как если бы леденец был не твёрдым, а жидким внутри. В его глубине словно двигались тени.

«Может, это какой-то особый рецепт?» — подумал Саша.

Он поднёс леденец к носу, втягивая воздух. Сразу появился сильный запах — сладкий, но с каким-то металлическим оттенком. Запах был странно знакомым, хотя Саша не мог вспомнить, где его чувствовал раньше.

Он осторожно провёл языком по поверхности леденца, пробуя его на вкус. Вкус оказался таким же необычным, как и запах — леденец был сладким, но не приторным, а с каким-то терпким послевкусием.

— Саша! — донёсся из гостиной голос мамы. — Ты уже лёг?

— Ещё нет! — крикнул Саша в ответ. — Читаю перед сном!

— Не засиживайся, завтра в школу, — напомнила мама.

Саша положил леденец на прикроватную тумбочку и нахмурился. Школа. Завтра понедельник, а значит контрольная по математике, к которой он почти не готовился из-за масленичных гуляний.

«Вот бы отменили эту контрольную», — вздохнул Саша.

Он снова взглянул на леденец и вспомнил слова старушки о желаниях. А если…? Нет, это абсурд. Но что, если попробовать?

Саша взял леденец и решительно положил его в рот. Сладко-терпкий вкус моментально распространился по языку. С леденцом во рту, он закрыл глаза и чётко подумал: «Хочу, чтобы завтрашнюю контрольную отменили».

Через несколько секунд Саша открыл глаза и вытащил леденец. Ничего не изменилось. Комната была той же, ощущения были обычными. Только вкус леденца остался на языке — теперь он казался более горьким, с привкусом железа, будто Саша случайно прикусил губу.

— Глупости, — пробормотал он, кладя леденец обратно на тумбочку. — Что за детский сад. Конечно, никакого волшебства не существует.

Но что-то внутри него подсказывало, что это не совсем так. Что-то в том, как исчез прилавок, как смотрела на него старуха разноцветными глазами, как странно вёл себя леденец…

Саша потряс головой, отгоняя эти мысли. Он убрал леденец в ящик тумбочки и принялся готовиться к контрольной, хотя в глубине души надеялся, что утром она каким-то чудом не состоится.

Утром Саша проснулся с тревожным чувством. Всю ночь ему снились кошмары, в которых старуха с разноцветными глазами предлагала ему всё новые и новые леденцы, а потом превращалась в огромную паучиху, опутывающую его липкой паутиной.

— Саша, вставай! — раздался из кухни голос мамы. — Опоздаешь!

Саша с трудом заставил себя выбраться из постели. Голова была тяжёлой, как будто он не выспался. Первым делом он выдвинул ящик тумбочки и проверил, там ли леденец.

Ярко-красное сердце лежало на месте. В утреннем свете оно выглядело совершенно обычным — никакого свечения, никаких теней внутри. Просто леденец, пусть и необычной формы.

«Приснится же такое», — подумал Саша, закрывая ящик.

Когда он выходил из подъезда, то заметил необычное оживление у соседнего дома. Там стояла машина скорой помощи, а вокруг неё собрались зеваки.

— Что случилось? — спросил Саша у пробегающего мимо Кости, своего одноклассника, живущего в соседнем дворе.

— Марь Иванну в больницу увезли! — на бегу крикнул Костя. — Говорят, она на льду поскользнулась, когда выходила из дома, и ногу сломала. Контрольная отменяется!

Саша замер на месте, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Марь Иванна — их учительница математики, та самая, которая должна была проводить сегодня контрольную.

«Совпадение, — тут же подумал он. — Конечно, это просто совпадение».

Но рука сама потянулась к карману куртки, куда Саша в последний момент перед выходом из дома сунул леденец. Конфета была там и, казалось, стала чуть теплее, словно радовалась исполненному желанию.

— Не может быть, — прошептал Саша. — Это просто совпадение.

Но в глубине души он уже знал, что это не так. Ведь именно об этом предупреждала странная старуха:

«Сладость желаний всегда имеет послевкусие».

В школе только и разговоров было о несчастном случае с Марь Иванной. По словам завуча, учительница поскользнулась утром на обледенелом крыльце своего дома и сильно подвернула ногу. К счастью, перелома не было, но сильный ушиб и растяжение связок не позволили ей прийти на работы.

— Контрольную перенесли на четверг, — объявила завуч, вызвав дружный стон разочарования в классе.

Только Саша не стонал вместе со всеми. Он сидел, опустив голову, и думал о том, что случилось. О своём желании и о том, как оно исполнилось.

«Но ведь я не хотел, чтобы Марь Иванна пострадала, — мысленно оправдывался он. — Я просто хотел отмены контрольной».

На перемене Костя заметил его необычное состояние.

— Ты чего такой кислый? — спросил он, плюхаясь за парту рядом с Сашей. — Радоваться надо! Контрольную перенесли, теперь успеем подготовиться.

— Да, это хорошо, — кивнул Саша. — Просто жалко Марь Иванну.

— А, ну да, — Костя сделал серьёзное лицо, но тут же расплылся в улыбке. — Но ты же понимаешь, что если бы не её травма, нам бы кранты были с этой контрольной?

Саша кивнул, но внутри у него всё сжалось от чувства вины.

— Слушай, ты давно Марь Иванну видел? — вдруг спросил он.

— В пятницу, как и все, — пожал плечами Костя. — А что?

— Ничего, просто интересно… она нормально выглядела?

— Обычно. Как всегда — строгая, но справедливая. С чего вдруг такой интерес?

— Просто подумал… может, она уже плохо себя чувствовала, и поэтому упала?

— Не знаю, — Костя с подозрением посмотрел на друга. — Ты какой-то странный сегодня. Случилось что-то?

Саша хотел было рассказать о леденце, о странной старухе, о своём желании, которое так внезапно сбылось, но что-то его остановило. Это звучало слишком безумно, слишком… страшно.

— Нет, ничего, — покачал головой Саша. — Просто плохо спал.

Прозвенел звонок, и урок начался. Но Саша почти не слушал учителя. Его мысли были заняты леденцом, лежащим в кармане куртки в раздевалке.

Если леденец действительно исполняет желания, то это фантастика! Но если каждое желание имеет свою тёмную сторону, как намекала старуха, то…

«Надо проверить», — решил Саша. «Загадать что-то безобидное, чтобы точно убедиться, что это не совпадение».

Глава 03. Случайное желание

Весь оставшийся школьный день Саша не мог сосредоточиться на уроках. Его мысли постоянно возвращались к леденцу, лежащему в кармане куртки. Учителя несколько раз делали ему замечания за рассеянность, но Саша едва их слышал.

Когда прозвенел последний звонок, он первым выскочил из класса и помчался в раздевалку. Его пальцы дрожали, когда он доставал куртку с вешалки. Осторожно просунув руку в карман, Саша с облегчением нащупал леденец. Он был на месте.

— Чего несёшься как ошпаренный? — спросил нагнавший его Костя, натягивая шапку. — Куда-то опаздываешь?

— Нет, просто… — Саша замялся. — Мама просила пораньше вернуться.

— А, понятно, — кивнул Костя. — Слушай, может, вечером поиграем в «Космических Стражей»? Новый уровень открылся.

Саша хотел было согласиться — обычно он с радостью играл с Костей в онлайн-игры — но внезапно понял, что сегодня ему не до этого.

— Извини, не могу, — покачал головой он. — Нужно к контрольной готовиться.

— Серьёзно? — Костя недоверчиво поднял брови. — С каких это пор ты так рвёшься учиться?

— Не хочу, чтобы Марь Иванна снова пострадала из-за нас, — пошутил Саша, но шутка получилась натянутой.

— Ладно, как знаешь, — пожал плечами Костя. — До завтра.

Саша быстро попрощался и направился домой. Всю дорогу он крепко сжимал леденец в кармане, словно боялся, что тот исчезнет, если ослабить хватку.

Дома никого не было — родители ещё не вернулись с работы. Саша быстро разогрел обед, оставленный мамой, но едва притронулся к еде. Аппетита не было. Зато было непреодолимое желание снова взглянуть на загадочный леденец.

Он достал конфету и положил её на кухонный стол. В дневном свете, проникающем через окно, сердце выглядело ещё более красным, чем раньше. Саша заметил, что внутри леденца снова клубился странный туман, а поверхность будто пульсировала.

— Ты действительно волшебный? — прошептал Саша, разглядывая конфету. — Или я схожу с ума?

Леденец, естественно, не ответил. Он лежал на столе, невинный и соблазнительный одновременно.

Саша сделал глубокий вдох. Он должен убедиться наверняка. Должен проверить, действительно ли леденец исполняет желания. И если да — понять, какова цена этих желаний.

Он взял леденец и на секунду замер. Какое желание загадать? Оно должно быть безобидным, но при этом достаточно конкретным, чтобы потом можно было точно сказать — сбылось оно или нет.

«Что-то про погоду?» — подумал Саша. — «Нет, это слишком неопределённо. Про школу? Но что именно?»

И тут его осенило. В последнее время он часто проигрывал в «Космических Стражах», онлайн-игре, в которую они играли с Костей. У него никак не получалось пройти пятый уровень — слишком сложный босс, которого они безуспешно пытались победить уже неделю.

«Вот что я загадаю! Хочу, чтобы мы победили этого босса. Это безвредное желание, никто не пострадает».

Саша поднёс леденец к губам, но в последний момент остановился. А что, если снова произойдёт что-то плохое? Что, если каждое желание имеет свою тёмную сторону?

Он отложил леденец и задумался. Может, не стоит связываться с этой странной магией? С другой стороны, если он не проверит, то так и будет мучиться от неизвестности.

«Ладно, — решил Саша, — попробую ещё раз. Но если что-то пойдёт не так, если кто-то пострадает — больше никаких желаний».

Он снова взял леденец и решительно положил его в рот. Сладкий, с металлическим привкусом вкус разлился по языку. Саша закрыл глаза и мысленно чётко сформулировал: «Хочу, чтобы мы с Костей сегодня победили босса на пятом уровне „Космических Стражей“».

Он подержал леденец во рту несколько секунд, затем вынул. Ничего особенного не произошло, только привкус во рту стал более горьким, как будто Саша лизнул батарейку.

— Ну и ладно, — сказал он вслух, убирая леденец обратно в карман. — Вечером проверим, работает эта магия или нет.

Он взялся за домашнее задание, но никак не мог сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к леденцу и к загаданному желанию. А вдруг оно сбудется? И главное — какой будет цена?

Когда вернулись родители, Саша уже успел поужинать и делал вид, что усердно готовится к контрольной. На самом деле он просто перелистывал страницы учебника, не вникая в содержание.

— Как дела в школе? — спросила мама, заглянув в его комнату.

— Нормально, — пожал плечами Саша. — Контрольную перенесли на четверг. Марь Иванна ногу подвернула.

— Ох, как неудачно, — посочувствовала мама. — Надеюсь, ничего серьёзного?

— Вроде бы нет, — Саша старался говорить спокойно, но внутри всё сжалось от чувства вины. — Просто растяжение.

— Ну, тогда быстро поправится, — кивнула мама. — А ты не расслабляйся, всё равно готовься к контрольной.

— Да, конечно, — заверил её Саша.

Когда мама ушла, он достал телефон и открыл мессенджер. Никаких сообщений от Кости. Странно. Обычно друг уже давно бы написал, напоминая о вечерней игре. Может, обиделся, что Саша отказался сегодня играть?

Саша хотел было сам написать Косте, но в этот момент телефон завибрировал. Входящий звонок.

— Да? — ответил Саша.

— Ты не поверишь! — голос Кости звучал взволнованно. — «Космические Стражи» обновились! Полностью переделали пятый уровень! Босс стал гораздо легче, я его почти в одиночку завалил! Заходи скорее, нужно пройти вместе, пока они снова не усложнили.

Саша почувствовал, как холодеет внутри. Совпадение? Или…?

— Сейчас зайду, — пробормотал он и отключился.

Руки дрожали, когда он включал компьютер. Не может быть, чтобы это сработало. Просто совпадение. Разработчики давно обещали обновить игру, просто оно пришлось именно на сегодня…

Зайдя в игру, Саша увидел большой баннер: «Обновление 5.2! Переработка механик пятого уровня! Упрощённая битва с боссом!»

Его желание сбылось. И даже, кажется, никто не пострадал.

Саша быстро присоединился к Косте, и они действительно легко прошли злополучного босса. Костя был в восторге, но Саша играл механически, почти не замечая происходящего на экране. Его мысли были далеко.

Леденец действительно исполнял желания. Это не было совпадением. И в этот раз никто не пострадал…

Или всё-таки пострадал?

После игры Саша зашёл на форум «Космических Стражей». Там кипели споры. Многие игроки были недовольны обновлением, которое сделало игру «слишком лёгкой». Но что действительно привлекло внимание Саши, так это сообщение от одного из администраторов:

«К сожалению, вынуждены сообщить, что ведущий разработчик Алексей В. попал в больницу с нервным истощением из-за переработок при подготовке этого обновления. Именно поэтому в обновлении могут быть некоторые недоработки. Мы будем благодарны за ваше понимание».

Саша закрыл форум и откинулся на спинку стула. Снова. Снова кто-то пострадал из-за его желания. В прошлый раз — учительница, в этот — какой-то неизвестный разработчик игры.

«Сладость желаний всегда имеет послевкусие», — вспомнил он слова старухи.

Теперь Саша начал понимать, что это значит. Каждое желание, исполненное леденцом, имело свою цену. И платил её не тот, кто загадывал желание, а кто-то другой.

Саша достал леденец из кармана и положил его на стол. В тусклом свете настольной лампы красное сердце казалось налитым кровью. Саша почти не удивился, когда заметил, что форма леденца немного изменилась — он стал чуть меньше, словно кто-то его надкусил.

— Ты питаешься чужими несчастьями? — прошептал Саша, глядя на леденец.

Конфета лежала молча, но Саше показалось, что внутри неё тени задвигались быстрее, образуя что-то похожее на улыбку.

Он содрогнулся и убрал леденец в ящик стола. Нет, больше никаких желаний. Эта вещь опасна.

Но даже убрав леденец, Саша всё равно чувствовал его присутствие, словно конфета наблюдала за ним из темноты ящика. И хуже всего было то, что где-то в глубине души Саша понимал — это ещё не конец. Леденец слишком соблазнителен, а желаний у него слишком много.

«Просто нужно быть осторожнее с формулировками, — шепнул предательский голосок внутри. — В следующий раз загадай так, чтобы никто не пострадал».

«Не будет никакого следующего раза», — твёрдо ответил себе Саша.

Но в глубине души он знал, что это ложь.

Глава 04. Совпадение

Саша плохо спал этой ночью. Ему снились кошмары, в которых из красного леденца вытекала настоящая кровь, а старуха с разноцветными глазами смеялась где-то на заднем плане. Он проснулся в холодном поту задолго до звонка будильника и долго лежал, глядя в потолок.

В школу Саша шёл с тяжёлым сердцем. Всё случившееся теперь казалось ему дурным сном. Не может леденец исполнять желания. Не бывает такого. Это просто странные совпадения. Сначала учительница, потом игра… Такое случается. Просто совпадения.

— Эй, ты чего такой хмурый? — Костя нагнал его по дороге в школу. — Не выспался?

— Да, кошмары снились, — признался Саша.

— О чём?

— Не помню, — соврал он. — Что-то про кровь и старух.

— Ужастиков перед сном насмотрелся? — ухмыльнулся Костя. — А я всю ночь думал о «Космических Стражах». Так круто, что мы наконец прошли этого босса! Представляешь, моя сестра со своей командой его уже месяц пройти не могли!

Саша попытался улыбнуться, но вышло не очень убедительно. Всю дорогу до школы Костя болтал о игре, а Саша кивал, делая вид, что слушает. На самом деле его мысли были заняты леденцом, который он, после долгих сомнений, всё-таки положил в карман куртки.

«Нужно проверить ещё раз, — думал он. — Это всё могло быть случайностью. Нужно убедиться наверняка».

В школе Саша узнал, что заменять Марь Иванну на время её болезни будет молодая практикантка из педагогического университета. Она нервничала перед классом и объясняла материал не так понятно, как их основная учительница.

— Вот повезло, — шепнул Костя во время урока. — Она даже не знает, кто из нас что умеет. Можно будет списать на контрольной.

Саша молча кивнул, хотя внутри всё сжалось от неприятного чувства вины. Ведь если бы не его желание, Марь Иванна была бы здесь, и никакого списывания бы не было.

На большой перемене Саша отошёл в дальний угол школьного двора, где редко кто бывал, особенно в холодную погоду. Он достал леденец и внимательно его рассмотрел. Теперь сердце выглядело немного иначе — оно стало чуть меньше и темнее, а внутри будто пульсировали красные прожилки.

«Может, он портится?» — подумал Саша, но тут же отбросил эту мысль. Обычные конфеты не исполняют желания. И не меняют форму сами по себе.

Он сделал глубокий вдох. Нужно проверить. Загадать что-то, что точно не причинит никому вреда, но будет достаточно конкретным, чтобы понять — работает леденец или нет.

Саша огляделся. Его взгляд упал на старое дерево в углу двора. Это был огромный дуб, росший здесь, наверное, уже много десятилетий. Несколько веток на нём засохли, создавая впечатление, что дерево болеет.

«Вот что я загадаю, — решил Саша. — Пусть это дерево выздоровеет. Тут никто не пострадает, а результат будет виден».

Он положил леденец в рот и сосредоточился на своём желании: «Хочу, чтобы этот старый дуб полностью выздоровел и стал красивым и здоровым».

Сладко-горький вкус с металлическим привкусом разлился по языку. Саша подержал леденец во рту несколько секунд, затем вытащил и спрятал обратно в карман. Никаких изменений с деревом, конечно, не произошло. Да и с чего бы? Деревья не выздоравливают за секунды.

«Глупости всё это, — подумал Саша, возвращаясь в школу. — Просто странные совпадения».

Домой после школы Саша шёл один — у Кости была тренировка по футболу. Проходя мимо школьного двора, он машинально глянул на старый дуб и чуть не споткнулся от удивления.

Дерево выглядело… иначе. Сухие ветви, которые ещё утром безжизненно торчали во все стороны, теперь были покрыты крошечными, ярко-зелёными почками. В феврале! Когда до весны ещё недели и недели!

Саша подошёл ближе, протянул руку и осторожно потрогал одну из веток. Почки были настоящими, живыми. Он отломил крошечный кусочек коры — внутри дерево было сочным и зелёным, полным жизни.

— Не может быть, — прошептал Саша.

Прямо перед его глазами дерево менялось. Почки разворачивались, превращаясь в молодые листочки, кора становилась глаже и светлее, словно сбрасывая годы, как человек.

— Смотрите! — раздался чей-то голос неподалёку. — Дуб зацветает! Зимой!

К дереву начали стягиваться школьники и учителя, выходившие из здания. Все с удивлением разглядывали чудо природы — дуб, расцветающий среди зимы.

— Это какая-то аномалия, — говорил учитель биологии, разглядывая листья. — Возможно, глобальное потепление или…

Но Саша уже не слушал. Он медленно отступал от дерева, чувствуя, как внутри растёт ужас. Это не совпадение. Леденец действительно исполняет желания. Его желания.

И в этот момент раздался громкий треск. Все замерли. Огромная ветка соседнего с дубом дерева, старой липы, с оглушительным хрустом надломилась и рухнула вниз, едва не задев группу младшеклассников, стоявших рядом.

— Всем отойти! — крикнул охранник школы, первым опомнившийся от шока. — Дерево может быть опасным!

Школьники в панике бросились врассыпную. Один из учителей побежал звонить в службу спасения. Через несколько минут к школе подъехала машина МЧС.

Саша стоял в стороне, наблюдая, как спасатели спиливают остальные ветви липы, объясняя, что дерево оказалось полностью гнилым внутри и представляет опасность. Липа росла совсем рядом с дубом, их корни, должно быть, переплетались глубоко под землёй.

«Цена желания, — подумал Саша с ужасом. — Дуб выздоровел, но липа умирает. Как будто он забрал у неё жизненные силы».

Рука сама потянулась к карману, где лежал леденец. Теперь Саша был абсолютно уверен — это не совпадения. Леденец действительно волшебный, и он действительно исполняет желания.

Но каждое желание имеет свою цену. И эту цену всегда платит кто-то другой.

По дороге домой Саша размышлял, что ему делать с леденцом. Выбросить? Но что если его найдёт кто-то другой? Кто-то, кто начнёт загадывать жестокие или эгоистичные желания, не понимая, что за каждое придётся платить?

Нет, выбрасывать нельзя. Нужно спрятать леденец или… или использовать его с умом. Может быть, есть способ загадать желание так, чтобы никто не пострадал?

Саша вспомнил старуху с разноцветными глазами. Если бы только он мог найти её снова, расспросить о леденце, о его силе, о том, как избавиться от этого странного «подарка»…

Дома Саша первым делом пошёл в свою комнату и спрятал леденец в самый дальний угол ящика стола, под стопку тетрадей. Пусть полежит там, пока он не придумает, что с ним делать.

Но даже закрыв ящик, Саша всё равно чувствовал присутствие леденца, словно тот звал его, манил снова загадать желание.

«Я должен быть сильнее, — твёрдо сказал себе Саша. — Я не буду больше его использовать. По крайней мере, пока не пойму, как это делать безопасно».

Но в глубине души он уже знал, что это лишь вопрос времени. Искушение было слишком сильным, а возможности, которые давал леденец, слишком соблазнительными.

И где-то далеко, в самом тёмном уголке сознания, шевельнулась странная мысль: а что, если ему просто нужно научиться правильно выбирать, кто будет платить цену за его желания?

Глава 05. Подтверждение силы

Три дня Саша держался. Три дня он не доставал леденец из дальнего угла ящика. Но всё это время он чувствовал его присутствие — будто конфета пульсировала, звала его, манила попробовать снова. По ночам ему снились кошмары, в которых леденец становился всё больше и больше, пока не превращался в огромное кровавое сердце, пожирающее всё вокруг.

В школе все только и говорили о чуде с дубом. Учителя предлагали разные научные объяснения, но никто так и не смог понять, почему дерево вдруг зацвело среди зимы. К концу недели приезжали даже учёные из университета, чтобы взять образцы листьев и коры.

А липу пришлось полностью спилить — внутри она оказалась полностью прогнившей, словно за одну ночь всю её жизненную силу что-то высосало.

Саша избегал разговоров о деревьях. Чувство вины грызло его изнутри, хотя разумом он понимал, что не мог предвидеть такого результата своего желания.

В пятницу вечером родители Саши собрались к друзьям на ужин.

— Мы вернёмся не поздно, — сказала мама, надевая пальто. — Поужинай сам, я оставила суп на плите.

— И никаких гостей, — строго добавил отец. — Мы доверяем тебе дом, не подведи.

— Конечно, — кивнул Саша. — Я просто посмотрю футбол и лягу спать.

Когда родители ушли, Саша действительно включил телевизор и нашёл канал, где транслировали футбольный матч. Играли «Спартак» и «Зенит» — принципиальные соперники, и хотя Саша не был ярым футбольным болельщиком, эту игру он хотел посмотреть. Тем более что «Спартак», за который он обычно болел, в последнее время проигрывал матч за матчем.

Устроившись перед телевизором с тарелкой супа, Саша приготовился смотреть игру. С первых минут стало ясно, что «Зенит» сильнее — они атаковали ворота «Спартака» раз за разом, и только чудеса, творимые вратарём, спасали москвичей от гола.

— Да что же такое, — пробормотал Саша, когда «Зенит» опять едва не забил. — Так и до разгрома недалеко.

И в этот момент его словно что-то кольнуло. Он вспомнил о леденце. О его силе. О возможности изменить ход событий.

«Нет, — сказал себе Саша. — Я не буду больше им пользоваться. Каждый раз кто-то страдает».

Но матч шёл, «Спартак» проигрывал, и мысль о леденце становилась всё навязчивее. В конце концов, что такого случится, если «Спартак» вдруг начнёт играть лучше? Никто не пострадает. Это же просто игра.

В перерыве между таймами Саша не выдержал. Он пошёл в свою комнату, выдвинул ящик стола и достал леденец из-под стопки тетрадей.

Красное сердце выглядело ещё темнее, чем раньше, и внутри него словно пульсировали живые вены. Саша поднёс конфету к глазам — в полумраке комнаты ему показалось, что леденец светится слабым красным светом.

— Просто один раз, — прошептал Саша. — Больше не буду.

Он положил леденец в рот и почувствовал знакомый сладко-металлический вкус. Закрыв глаза, Саша чётко сформулировал желание: «Хочу, чтобы „Спартак“ выиграл этот матч».

Вкус на языке стал горьким, почти нестерпимым. Саша быстро вытащил леденец изо рта и спрятал его в карман домашних штанов. Затем вернулся в гостиную, как раз к началу второго тайма.

С первых минут игра изменилась. «Спартак» словно подменили — команда, вяло двигавшаяся по полю в первом тайме, теперь носилась как заведённая. Их пасы стали точнее, удары — сильнее.

На пятидесятой минуте «Спартак» забил первый гол. Саша подпрыгнул на диване от радости. А когда через десять минут влетел второй мяч, он уже кричал вместе с болельщиками на стадионе.

Но на семидесятой минуте случилось непредвиденное. Лучший нападающий «Зенита», Игорь Смолов, получив мяч, вдруг упал на газон без всякого контакта с соперниками. Камера показала крупным планом его искажённое от боли лицо. Игрок держался за колено и кричал так, что даже без звука было понятно — случилось что-то страшное.

На поле выбежали врачи. Смолова уносили на носилках, а комментатор сообщил, что по первым признакам у игрока разрыв крестообразных связок — одна из самых тяжёлых травм для футболиста.

Саша похолодел. Он знал, что такая травма может означать конец карьеры. И этот игрок получил её именно сейчас, когда он, Саша, пожелал победы противоположной команде.

«Спартак» выиграл матч со счётом 3:0, но Саша уже не радовался. Когда диктор в новостях после игры подтвердил, что у Смолова действительно тяжёлая травма и сезон для него закончен, Саша выключил телевизор и сидел в темноте, обхватив голову руками.

— Это моя вина, — шептал он. — Опять кто-то пострадал из-за моего желания.

Леденец в кармане словно потяжелел, напоминая о своём присутствии. Саша достал его и положил на стол. В темноте конфета действительно светилась — слабым, пульсирующим красным светом, как настоящее сердце.

И Саша мог поклясться, что леденец стал чуть больше, чем раньше.

«Он питается, — подумал Саша с ужасом. — Питается чужой болью, чужими несчастьями».

Ему вдруг стало жутко находиться с леденцом в одной комнате. Схватив конфету, Саша побежал в ванную. Бросив леденец в унитаз, он нажал на смыв и с облегчением выдохнул, когда красное сердце исчезло в водовороте.

— Всё, — сказал он вслух. — Хватит. Никаких больше желаний.

Вернувшись в гостиную, Саша включил какой-то сериал, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Но сюжет не увлекал, мысли постоянно возвращались к леденцу, к его силе, к травме футболиста.

Спать Саша лёг рано, надеясь, что во сне сможет забыть обо всём произошедшем. Последнее, о чём он подумал перед тем, как закрыть глаза: «Хорошо, что я избавился от этой проклятой конфеты».

Утром Саша проснулся от звука падающей воды. Он открыл глаза и не сразу понял, в чём дело. Потом осознал — в ванной шумит вода. Кто-то принимает душ?

Но это странно. Родители обычно так рано не встают по субботам. И они бы не стали включать воду на полную мощность.

Саша встал и осторожно подошёл к ванной. Дверь была приоткрыта, изнутри доносился странный звук — не просто шум воды, а какое-то бульканье, как будто что-то забило слив.

Он толкнул дверь и замер на пороге. Вода хлестала через край переполненной ванны, заливая пол. Кран был открыт на полную мощность, а в сливе что-то застряло, не давая воде уходить.

Саша бросился к крану и закрутил его. Затем, морщась от отвращения, сунул руку в холодную воду, пытаясь нащупать, что забило слив.

Его пальцы коснулись чего-то твёрдого и гладкого. Саша сжал это что-то и вытащил на свет.

В его руке был леденец — тот самый, в форме сердца, который он смыл в унитаз вчера вечером. Только теперь конфета выглядела иначе — она стала больше и темнее, а внутри, казалось, бурлила настоящая кровь.

У Саши перехватило дыхание. Он не мог поверить своим глазам. Леденец вернулся! Каким-то невероятным образом он выбрался из канализации и забил слив в ванной, словно специально устроив потоп, чтобы Саша его заметил.

— Этого не может быть, — прошептал он, разглядывая конфету.

Но леденец был настоящим. Он лежал в ладони Саши, холодный и тяжёлый, как кусочек льда. И внутри него, Саша мог поклясться, что-то двигалось, пульсировало, извивалось, словно миниатюрные красные змейки.

Саша хотел бросить леденец, избавиться от него, но не мог разжать пальцы. Конфета словно приросла к его ладони, стала её частью.

В этот момент он понял самое страшное: леденец не отпустит его так просто. Это не просто волшебная конфета, исполняющая желания. Это нечто большее, нечто ужасное.

И оно выбрало его.

Глава 06. Спор с Димой

После субботнего происшествия с вернувшимся леденцом Саша был сам не свой. Родители заметили его странное поведение и списали всё на подростковый возраст — мол, бывает, что дети становятся замкнутыми и раздражительными. Но причина была куда серьёзнее — Саша испытывал настоящий ужас перед конфетой, которая теперь лежала в жестяной коробке из-под печенья, запертой на ключ в его столе.

В понедельник Саша пришёл в школу невыспавшийся и мрачный. Всю ночь ему снились кошмары, в которых леденец рос и рос, пока не превратился в огромное кровавое сердце, пожирающее всё живое вокруг.

— Эй, ты что как зомби? — Костя хлопнул его по плечу в раздевалке. — Всё выходные за компом просидел?

— Типа того, — буркнул Саша, не желая вдаваться в подробности.

— А ты смотрел матч «Спартака»? — не унимался Костя. — Это было что-то! Они словно с цепи сорвались во втором тайме. А как Смолов травмировался… жесть какая.

Саша вздрогнул, услышав о травме футболиста.

— Да, жаль его, — тихо сказал он.

— Жаль? — удивился Костя. — Да ты же за «Спартак» болеешь! Без Смолова у «Зенита» шансов на чемпионство почти нет.

— Всё равно жаль, — Саша закрыл шкафчик с такой силой, что дверца жалобно скрипнула. — Это же человек, а не просто футболист.

Костя удивлённо посмотрел на друга, но предпочёл сменить тему.

Первые два урока прошли относительно спокойно. На большой перемене Саша и Костя сидели в столовой, когда к их столу подошёл Дима Волков — высокий, атлетически сложенный парень из параллельного класса. Дима был известен своим сложным характером и любовью задирать тех, кто слабее.

— О, Соколов, — Дима нехорошо усмехнулся, подходя к столу. — Слышал, твои «красно-белые» выиграли. Повезло им, что Смолов ногу сломал.

— Он не ногу сломал, а связки порвал, — машинально поправил Саша, не поднимая глаз от тарелки.

— Знаток нашёлся, — Дима склонился над столом. — Спорим, твой «Спартак» в следующий раз продует со счётом 0:5? Без удачи они ничто.

Саша хотел промолчать, но что-то внутри него вскипело. Может, недосып, может, постоянное напряжение последних дней, а может, просто накопившееся раздражение — но он не сдержался.

— Спорим, что нет, — он поднял взгляд на Диму. — «Спартак» и без всякой удачи сильнее половины команд лиги.

Дима рассмеялся, и несколько его друзей, стоявших рядом, подхватили этот смех.

— Соколов, ты совсем в футболе не разбираешься? «Спартак» последние пять лет только и делает, что проигрывает. Один матч ничего не значит.

— Значит, — упрямо сказал Саша.

— Ладно, давай поспорим по-настоящему, — ухмыльнулся Дима. — Не на словах, а на деле.

— Как это? — насторожился Саша.

— У нас в четверг соревнования по бегу, — сказал Дима. — Ты участвуешь?

— Участвую, — кивнул Саша. Школьные соревнования по бегу были ежегодным мероприятием, и участвовать должны были все, кроме освобождённых по здоровью.

— Отлично, — Дима хлопнул ладонью по столу. — Спорим, что я тебя сделаю? Если я выигрываю в нашем забеге, ты целый месяц ходишь в школу в шарфе «Зенита». А если каким-то чудом выигрываешь ты… — он задумался.

— Если выигрываю я, ты перестаёшь задирать младшеклассников, — твёрдо сказал Саша.

Дима на секунду опешил — видимо, не ожидал такого условия. Но затем снова ухмыльнулся.

— Идёт. Всё равно тебе меня не обогнать.

Он протянул руку, и Саша, помедлив, пожал её.

— Ты с ума сошёл? — прошипел Костя, когда Дима отошёл. — Он же тебя уделает! Он лучший бегун в параллели, у него уже медали с городских соревнований есть.

— Знаю, — мрачно сказал Саша. — Сам не понимаю, что на меня нашло.

Но в глубине души он понимал. Что-то изменилось в нём с тех пор, как он получил леденец. Он стал более… решительным? Безрассудным? Или леденец как-то влиял на него даже на расстоянии?

Всю дорогу домой Саша думал о споре с Димой. Что на него нашло? Дима действительно отличный бегун, а сам Саша бегал в лучшем случае средне. У него не было ни единого шанса выиграть честно.

«Но у тебя есть леденец», — прошептал предательский голос в голове.

Саша остановился посреди улицы. Нет, он не будет использовать леденец. Каждый раз, когда он загадывал желание, кто-то страдал. Не хватало ещё, чтобы Дима серьёзно травмировался из-за его глупого желания выиграть школьные соревнования.

«Но ты можешь просто пожелать бежать быстрее, стать сильнее, выносливее, — продолжал нашёптывать голос. — Кто пострадает от этого? Никто. Это будет справедливо».

Саша тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Нет, он не поддастся искушению. Пусть Дима его обгонит, пусть придётся месяц ходить в ненавистном шарфе «Зенита» — всё лучше, чем снова использовать проклятый леденец.

Но вечером, лёжа в постели, Саша не мог избавиться от навязчивых мыслей. Он представлял, как Дима обгоняет его на финише, как все смеются, как он надевает шарф «Зенита»… И чем дольше он об этом думал, тем сильнее злился. Почему Дима такой наглый? Почему он всегда получает то, что хочет?

Вдруг Саша осознал, что его рука уже тянется к ящику стола, где лежала жестяная коробка с леденцом. Он одёрнул себя, но было поздно — желание достать конфету стало непреодолимым.

Саша открыл ящик, достал коробку, отпер её маленьким ключом и поднял крышку. Леденец лежал на дне, ярко-красный, почти светящийся в полумраке комнаты. Он словно пульсировал, звал к себе.

— Нет, — прошептал Саша. — Я не буду тебя использовать.

Но его пальцы уже сомкнулись вокруг леденца. Конфета была тёплой, почти горячей, как будто внутри неё билось настоящее сердце.

Саша поднёс леденец к губам, но в последний момент остановился. Что, если его желание снова причинит кому-то боль? Что, если Дима серьёзно пострадает?

«Тогда стоит загадать более точное желание, — подумал Саша. — Что-то, что не приведёт к травме…»

Он положил леденец в рот и сосредоточился:

«Хочу выиграть забег в четверг, обогнав Диму Волкова. Но пусть никто при этом серьёзно не пострадает».

Сладко-горький вкус с металлическим привкусом разлился по языку. Саша подержал леденец во рту несколько секунд, затем вынул. Он был уверен, что желание исполнится. Но какова будет цена?

Вернув леденец в коробку и заперев её, Саша лёг спать. Но долго не мог уснуть, представляя, что может случиться в четверг. В конце концов, он решил, что если Дима каким-то образом пострадает из-за его желания, он немедленно найдёт способ избавиться от леденца — любой ценой.

На следующий день в школе все обсуждали предстоящие соревнования. Для многих это было просто развлечением, способом прогулять несколько уроков, но находились и те, кто серьёзно готовился, надеясь показать хороший результат.

— Слышал, ты поспорил с Волковым, — сказал физрук, когда Саша переодевался к уроку. — Храбрый поступок, но не очень умный. Он тебя сделает в два счёта.

— Посмотрим, — пожал плечами Саша, удивляясь собственному спокойствию.

После уроков к нему подошёл Дима.

— Готовься проиграть, Соколов, — ухмыльнулся он. — Я вчера на тренировке свой личный рекорд побил.

— Поздравляю, — сухо ответил Саша.

Что-то в его тоне заставило Диму нахмуриться.

— Ты слишком спокойный для того, кто обречён на провал, — сказал он подозрительно. — Что задумал?

— Ничего, — пожал плечами Саша. — Просто верю в себя.

Дима фыркнул и отошёл, но Саша заметил, что уверенности в его походке поубавилось.

Вернувшись домой, Саша пообедал и решил немного потренироваться перед соревнованиями. Он надел спортивную форму и отправился в ближайший парк, где была неплохая беговая дорожка.

Бегая по кругу, Саша вдруг заметил, что дышит легче обычного, а ноги словно сами несут его вперёд. Он не чувствовал усталости даже после нескольких кругов.

«Это уже работает, — подумал Саша. — Леденец исполняет моё желание».

Он ускорился, проверяя свои новые возможности, и с удивлением обнаружил, что может бежать гораздо быстрее, чем раньше, не задыхаясь и не ощущая боли в мышцах.

«С такой скоростью я точно обгоню Диму», — подумал Саша, и внезапно его захлестнуло чувство превосходства.

Но тут же пришло и чувство вины. Он ведь снова использовал леденец, хотя обещал себе больше этого не делать. Снова поддался искушению.

«Но ведь на этот раз никто не пострадает, — успокаивал он себя. — Я специально загадал, чтобы никто серьёзно не пострадал».

Слово «серьёзно» вдруг показалось ему подозрительным. Что, если леденец воспользуется этой лазейкой? Что, если кто-то всё-таки пострадает, просто не «серьёзно»?

Саша остановился, тяжело дыша не от физической нагрузки, а от внезапно нахлынувшего беспокойства. Что он наделал? Снова воспользовался проклятым леденцом, подвергая кого-то опасности.

«Нужно отменить желание, — подумал Саша. — Нужно как-то остановить это».

Но в глубине души он знал — леденец не отменяет желания. Однажды загаданное уже исполняется, со всеми вытекающими последствиями.

Единственное, что оставалось Саше — ждать четверга и надеяться, что цена этого желания не будет слишком высокой.

Глава 07. Цена победы

День соревнований наступил внезапно. Всю среду Саша был как на иголках, постоянно думая о предстоящем забеге и о том, какую цену придётся заплатить за его желание. Он плохо спал, ворочаясь в постели, и проснулся с первыми лучами солнца.

— Ты сегодня какой-то нервный, — заметила мама за завтраком. — Переживаешь из-за соревнований?

— Немного, — признался Саша, хотя на самом деле его беспокоили совсем не соревнования. Его беспокоил леденец и последствия его использования.

— Ты же знаешь, — мягко сказала мама, — главное не победа, а участие.

— Да, конечно, — кивнул Саша, думая о том, что для него сегодня победа была куда важнее участия.

В школу он пришёл раньше обычного. В раздевалке было ещё пусто, только дежурная технический работник протирала полы.

— Ты чего так рано? — удивилась она. — До звонка ещё полчаса.

— Хотел подготовиться к соревнованиям, — соврал Саша.

На самом деле он просто не мог усидеть дома, мучаясь от неизвестности. Что произойдёт сегодня? Как сработает желание? И главное — кому на этот раз придётся заплатить цену?

Первые два урока Саша почти не слушал учителей. Его мысли были далеко. Перед глазами стояла картина: он легко обгоняет Диму на финише, все аплодируют…, а потом кто-то страдает. Кто? Сам Дима? Или кто-то из зрителей? Или вообще посторонний человек, как в случае с футболистом?

Звонок на большую перемену заставил его вздрогнуть. Пора было идти в спортзал, переодеваться для соревнований.

— Удачи, Соколов, — усмехнулся Дима, проходя мимо него в коридоре. — Она тебе понадобится.

Саша ничего не ответил. Внутри него нарастала странная уверенность. Он знал, что выиграет. Леденец не подведёт. Вопрос был лишь в том, какую цену придётся заплатить за победу.

В раздевалке было шумно. Мальчишки переодевались, шутили, обсуждали свои шансы на победу. Саша молча натянул спортивную форму и сел на скамейку, ожидая, когда всех позовут в спортзал.

— Ты какой-то бледный, — заметил Костя, присаживаясь рядом. — Всё в порядке?

— Да, просто волнуюсь, — ответил Саша.

— Из-за спора с Димой? — Костя понизил голос. — Слушай, может, стоит признать поражение? Волков тебя в порошок сотрёт, ты же знаешь. Он на городских соревнованиях призовые места берёт.

— Посмотрим, — пожал плечами Саша.

Костя внимательно посмотрел на друга, явно удивлённый его спокойствием, но ничего не сказал.

Когда всех позвали в спортзал, Саша почувствовал, как внутри растёт странное возбуждение. Его тело словно наполнялось энергией — мышцы ног подрагивали от нетерпения, дыхание стало глубже, сердце билось ровно и сильно.

«Это леденец, — подумал Саша. — Это его магия».

Всех участников разделили на группы по десять человек. Саша и Дима оказались в одной группе, что только добавляло интриги. Вдоль стен спортзала уже собрались зрители — ученики, освобождённые от физкультуры, и несколько учителей.

— Первая группа, приготовиться! — скомандовал физрук, и десять мальчишек выстроились на линии старта.

Саша стоял рядом с Димой, который выглядел абсолютно уверенным в себе. Дима подмигнул ему:

— Готовь шарф «Зенита», Соколов.

Саша промолчал, сосредоточившись на дистанции перед ним. Им предстояло пробежать десять кругов по залу — примерно километр.

— На старт! — крикнул физрук. — Внимание! Марш!

Раздался свисток, и десять мальчишек сорвались с места.

С первых же секунд Саша почувствовал, что с его телом происходит что-то необычное. Он бежал легко, без усилий, словно его ноги едва касались пола. Дыхание оставалось ровным, в мышцах не было ни намёка на усталость.

После первого круга Дима был впереди — его атлетическое телосложение и регулярные тренировки делали своё дело. Но Саша держался совсем рядом, буквально в полуметре позади лидера. Остальные участники уже начали отставать.

На третьем круге Саша почувствовал, что может бежать ещё быстрее. Он словно играл со своими возможностями, тестируя, насколько сильным было желание.

Пятый круг. Дима начал дышать тяжелее, его лицо покраснело от напряжения. А Саша всё ещё чувствовал себя так, словно только начал разминку. Он легко сравнялся с Димой, бегущим впереди.

Дима бросил на него недоумённый взгляд. Всего несколько дней назад Саша не мог угнаться за ним даже на короткой дистанции. Откуда вдруг взялась такая выносливость?

Восьмой круг. Саша обогнал Диму и теперь бежал первым. Он слышал, как тяжело дышит соперник за его спиной, как его шаги становятся всё более неровными.

И тут случилось то, чего Саша боялся больше всего.

За его спиной раздался глухой удар и крик боли. Саша обернулся на бегу и увидел, что Дима лежит на полу, схватившись за ногу и корчась от боли.

— Стойте! — крикнул физрук, бросаясь к упавшему ученику. — Всем остановиться!

Саша замер на месте, чувствуя, как его наполняет ужас. Он медленно подошёл к Диме, вокруг которого уже собралась небольшая толпа.

— Похоже на растяжение, — говорил физрук, осторожно ощупывая ногу Димы. — Возможно, связки. Нужно в медпункт, а лучше сразу в травмпункт.

— Я не понимаю, — стонал Дима, — я просто бежал, как обычно… и вдруг нога…

Его лицо было искажено от боли, и Саша почувствовал, как внутри всё холодеет от осознания — это его вина. Это леденец снова взял свою плату.

— Кто-нибудь, помогите довести его до медпункта, — скомандовал физрук.

— Я помогу, — вызвался Саша, чувствуя, что должен сделать хоть что-то.

Вместе с ещё одним мальчиком они помогли Диме подняться и, поддерживая с двух сторон, повели его к выходу из спортзала.

— Как это случилось? — спросил Саша, когда они медленно шли по коридору.

— Не знаю, — поморщился от боли Дима. — Никогда такого не было. Я бежал как обычно, и вдруг что-то в ноге как будто лопнуло. Чёрт, больно-то как…

В медпункте школьная медсестра осмотрела ногу Димы и покачала головой:

— Похоже на серьёзное растяжение, возможно частичный разрыв связок. Нужно в больницу, я вызову скорую.

— Разрыв связок? — побледнел Дима. — Но у меня же через месяц городские соревнования!

— Боюсь, в ближайшие месяцы тебе придётся забыть о соревнованиях, — строго сказала медсестра. — С такими травмами не шутят.

Саша стоял в углу медпункта, чувствуя, как внутри растёт тошнота. Он сделал это. Он виноват в травме Димы. Пусть Дима и был задирой, но он не заслуживал такого.

— Ты можешь идти, Соколов, — сказала медсестра. — Спасибо за помощь.

Саша кивнул и вышел в коридор. Ноги были как ватные, а в голове стучала одна мысль: «Что я наделал?»

Когда он вернулся в спортзал, соревнования уже продолжились со следующей группой участников. Костя подбежал к нему:

— Что с Волковым?

— Растяжение, возможно разрыв связок, — тихо ответил Саша. — Его отправляют в больницу.

— Ничего себе, — присвистнул Костя. — А ведь он был в отличной форме. Странно это всё…

— Да, странно, — эхом отозвался Саша.

— Но знаешь что? — Костя хлопнул его по плечу. — Ты же выиграл спор! Волков не закончил дистанцию, а ты был впереди.

Саша впервые задумался об этом. Действительно, технически он выиграл спор. Но какой ценой?

— Слушай, а как ты вообще умудрился его обогнать? — с подозрением спросил Костя. — Я тебя таким быстрым никогда не видел.

— Просто повезло, — пробормотал Саша. — Наверное, адреналин.

Костя недоверчиво покачал головой, но не стал настаивать.

После уроков, идя домой, Саша всё ещё не мог избавиться от чувства вины. Он достал телефон и открыл новостную ленту. Главной новостью спортивного раздела была травма футболиста Смолова — оказывается, ему предстояла сложная операция, и под вопросом было продолжение карьеры.

Две травмы на его совести. Две сломанные судьбы из-за его эгоистичных желаний.

Саша сжал в кармане леденец, который теперь всегда носил с собой — не из желания использовать, а из страха, что кто-то другой может его найти.

— Я больше не буду загадывать желания, — прошептал он. — Никогда.

Но даже произнося эти слова, он чувствовал их пустоту. Леденец не отпустит его так просто. Он затягивал Сашу всё глубже и глубже, создавая ситуации, в которых желания становились необходимостью.

И самое страшное — где-то глубоко внутри Саша начинал привыкать к власти, которую давал ему леденец. Привыкать к тому, что он может изменять реальность по своему желанию.

Пусть даже за это приходится платить. Пусть даже платят другие.

Глава 08. Попытка избавиться

В пятницу Димы в школе не было. По слухам, его положили в больницу, и ему предстояла операция на связках. Физрук на уроке физкультуры прочитал целую лекцию о правильной технике бега и о том, как важно разогреваться перед физическими нагрузками, чтобы избежать травм.

Саша слушал всё это с опущенной головой, зная, что никакие разминки не спасли бы Диму. Его травма была ценой Сашиного желания, и никакие меры предосторожности не могли бы её предотвратить.

— Ты чего такой мрачный? — спросил Костя на перемене. — До сих пор из-за Волкова переживаешь? Да брось, он сам виноват — не рассчитал силы.

— Дело не в этом, — покачал головой Саша. Он не мог рассказать другу правду, но и врать не хотел.

— А в чём тогда? — не унимался Костя. — Ты должен радоваться! Ты выиграл спор, теперь Волков не будет задирать малышню. Если, конечно, сдержит слово.

— Радоваться чужой травме? — огрызнулся Саша. — Это мерзко.

Костя отшатнулся, удивлённый неожиданной вспышкой друга.

— Я не об этом… Просто…

— Извини, — Саша потёр лицо руками. — Я просто не выспался. Кошмары снились.

Это была правда. Всю ночь ему снилась старуха с разноцветными глазами. Она стояла посреди тёмного леса и манила его к себе, а вокруг неё кружились в воздухе леденцы разных цветов, каждый в форме сердца.

После школы Саша не пошёл домой. Ему нужно было подумать, а дома, где родители могли в любой момент заглянуть в его комнату, это было сложно сделать. Он направился в городской парк — место, где в феврале почти не бывало людей.

Найдя пустую скамейку подальше от прогулочных дорожек, Саша сел и достал из кармана леденец. Конфета стала ещё темнее, почти бордового цвета, и внутри неё явно что-то двигалось, пульсировало, шевелилось.

— Что ты такое? — прошептал Саша, разглядывая леденец. — Чего ты хочешь от меня?

Конфета, конечно, не ответила, но Саше показалось, что движение внутри неё стало интенсивнее, словно леденец отреагировал на его слова.

Он больше не мог так продолжать. Леденец приносил слишком много горя, и нужно было от него избавиться. Но как? Смыть в унитаз уже пробовал — вернулся. Что ещё можно сделать?

Саша огляделся. Недалеко от скамейки находился небольшой пруд, сейчас покрытый тонким льдом. Может, утопить? Но что, если леденец и из воды найдёт способ вернуться?

Чуть дальше виднелась небольшая роща. Может, закопать? Глубоко-глубоко, чтобы никто не нашёл?

Решившись, Саша направился к роще. Он нашёл укромное место между деревьями, где земля была не слишком замёрзшей, и начал копать, используя найденную неподалёку крепкую ветку. Это было непросто — земля поддавалась с трудом, но Саша работал упорно, движимый отчаянным желанием избавиться от проклятого леденца.

Когда яма достигла глубины примерно в полметра, Саша достал конфету из кармана и в последний раз взглянул на неё. Леденец словно пульсировал в его руке, и на секунду Саше показалось, что внутри красного сердца он видит крошечное человеческое лицо, искажённое в безмолвном крике.

Он вздрогнул и быстро бросил леденец в яму. Затем торопливо засыпал её землёй, утрамбовал ногами и для верности положил сверху несколько тяжёлых камней.

— Вот и всё, — выдохнул Саша, отряхивая руки от земли. — Прощай.

Он почувствовал странное облегчение, словно тяжесть спала с его плеч. Домой Саша шёл почти вприпрыжку, впервые за много дней ощущая себя свободным.

Ночью Саше снова приснился кошмар. Он стоял посреди тёмного леса, точно такого же, как в прошлом сне, и слышал тихий, нарастающий плач. Звук шёл откуда-то из-под земли, словно кто-то был заживо погребён и теперь молил о помощи.

Саша опустился на колени и начал раскапывать землю голыми руками. Он копал и копал, пока его пальцы не коснулись чего-то твёрдого и гладкого. Леденец. Но теперь конфета была почти чёрной, и плач явно доносился изнутри неё.

Саша схватил леденец, и в тот же миг тот растаял, превратившись в лужицу тёмно-красной жидкости, похожей на кровь. Из этой лужицы начало формироваться лицо — лицо старухи с разноцветными глазами.

— Не так просто избавиться от того, что выбрало тебя, мальчик, — прошептало лицо, и голос его эхом разнёсся по лесу. — Ты мой, и я твоя. До конца.

Саша проснулся с криком. В комнате было темно и тихо, только цифры будильника показывали три часа ночи. Сердце бешено колотилось, а футболка прилипла к телу от холодного пота.

Это был просто сон. Кошмар. Леденец остался закопанным в парке, и больше Саше не придётся иметь с ним дела.

Он протянул руку к прикроватной тумбочке, чтобы взять стакан воды, и тут же отдёрнул её, словно обжёгшись. На тумбочке, тускло поблёскивая в свете луны, проникающем через неплотно задёрнутые шторы, лежал леденец.

— Нет, — прошептал Саша. — Нет, этого не может быть.

Но это был он — тот самый леденец в форме сердца, который всего несколько часов назад Саша закопал в парке. Только теперь конфета выглядела иначе — она стала меньше и темнее, а её поверхность покрывали крошечные трещинки, словно леденец побывал в огне.

Саша включил настольную лампу и взял конфету дрожащими пальцами. Леденец был тёплым, почти горячим, и пульсировал, как живое сердце.

— Как ты здесь оказался? — прошептал Саша, хотя и понимал, что ответа не получит.

Он должен был избавиться от леденца. Закопать его не помогло — значит, нужно что-то более радикальное. Сжечь, может быть?

Саша тихо встал с кровати, стараясь не разбудить родителей, и прокрался на кухню. Там он достал из ящика спички и небольшую металлическую миску. Вернувшись в свою комнату, он положил леденец в миску и поджёг спичку.

— Гори, — прошептал он, поднося пламя к конфете.

К его удивлению, леденец загорелся почти мгновенно, словно был сделан не из сахара, а из какого-то легковоспламеняющегося материала. Пламя было странного цвета — не жёлтое или оранжевое, а красное с синеватым оттенком. И запах… запах был ужасен — словно горела не конфета, а настоящая плоть.

Саша заставил себя смотреть, как леденец плавится и чернеет в огне. Через несколько минут от конфеты остался лишь бесформенный чёрный кусок, больше не похожий на сердце.

— Вот и всё, — выдохнул Саша, открывая окно, чтобы выветрить запах гари. — Теперь ты точно не вернёшься.

Он вылил остатки сгоревшего леденца в мусорное ведро, завернув в несколько слоёв бумаги, и лёг обратно в постель. Но уснуть уже не мог — всё прислушивался, не раздадутся ли в доме какие-то странные звуки.

Утром, проснувшись после короткого беспокойного сна, Саша первым делом проверил мусорное ведро. Бумажный свёрток с остатками сгоревшего леденца был на месте. Саша развернул бумагу — внутри лежал чёрный, обугленный кусок, совершенно не похожий на конфету.

— Получилось, — облегчённо выдохнул он.

День прошёл удивительно спокойно. Саша помогал родителям с домашними делами, сделал уроки, посмотрел фильм. Впервые за долгое время он чувствовал себя нормальным двенадцатилетним мальчиком, а не хранителем зловещего артефакта.

Вечером позвонил Костя и предложил сыграть в «Космических Стражей». Саша с радостью согласился — онлайн-игра была отличным способом отвлечься от тревожных мыслей.

Уже собираясь ложиться спать, Саша вдруг заметил, что в его комнате стоит странный запах — сладковатый, с металлическим привкусом. Он принюхался, пытаясь понять, откуда идёт запах, и его взгляд упал на школьный рюкзак, стоящий у стола.

С колотящимся сердцем Саша подошёл к рюкзаку и открыл его. В боковом кармане, где он обычно носил мелочи вроде ключей или карманных денег, что-то было. Что-то, чего там точно не должно было быть.

Сглотнув, Саша засунул руку в карман и нащупал что-то твёрдое, гладкое и тёплое. Он уже знал, что это, ещё до того, как вытащил предмет на свет.

Леденец в форме сердца. Но не тот обугленный кусок, который остался после сжигания. Нет, это был целый леденец, хотя и другой формы — меньше и толще, с неровными краями, словно кто-то неумело вылепил его заново из расплавленной массы.

— Но я же сжёг тебя, — прошептал Саша, глядя на конфету. — Я видел, как ты сгорел!

Леденец тускло поблёскивал в свете настольной лампы, а внутри него, как всегда, что-то двигалось, пульсировало, жило.

Саша в отчаянии сжал конфету в ладони. Он не мог от неё избавиться. Ни закопав, ни сжёг — ничего не помогало. Леденец всегда возвращался, принимая немного иную форму, но оставаясь узнаваемым.

Что, если попробовать разбить его? Раздавить? Растворить в кислоте?

Но даже думая об этом, Саша понимал тщетность своих попыток. Леденец был не просто конфетой. Это было что-то магическое, что-то, что не подчинялось обычным законам физики.

И что хуже всего — это что-то выбрало его, Сашу, своим хранителем. И, похоже, не собиралось отпускать.

Саша сел на кровать, держа леденец на ладони, и впервые задумался — а что, если прекратить сопротивляться? Что, если принять силу леденца, научиться контролировать её?

«Может быть, — думал он, — если я пойму, как работает эта магия, я смогу загадывать желания так, чтобы никто не страдал. Или хотя бы чтобы страдали только те, кто этого заслуживает…»

Эта мысль была соблазнительной. Очень соблазнительной. И где-то в глубине души Саша понимал, что именно этого леденец и добивается — чтобы он перестал сопротивляться и начал использовать его силу.

— Я не сдамся, — твёрдо сказал Саша, убирая леденец в ящик стола. — Я найду способ избавиться от тебя. Я найду ту старуху и заставлю её забрать тебя обратно.

Глава 09. Власть соблазна

Следующая неделя началась с контрольной по математике — той самой, которую перенесли из-за травмы Марь Иванны. Учительница вернулась в школу, хромая и опираясь на трость, но полная решимости проверить знания своих учеников.

Саша не был готов. Все эти дни его мысли были заняты леденцом, и учёба отошла на второй план. Он сидел над чистым листком контрольной и понимал, что не может решить даже самую простую задачу. В голове была пустота.

«Я провалю контрольную, — думал Саша с отчаянием. — Родители будут в ярости. Особенно папа, он так гордился моими успехами в математике…»

И тут его посетила мысль. Такая простая и одновременно такая соблазнительная, что он не сразу решился её обдумать. Леденец. Он мог бы использовать леденец, чтобы пройти контрольную.

«Нет, — тут же одёрнул себя Саша. — Каждый раз, когда я его использую, кто-то страдает. Ни за что».

Но мысль не уходила. Что такого страшного может случиться, если он просто пожелает знать ответы на контрольную? Кому это навредит? Разве что его совести, но это совсем другое дело.

«Я же не буду желать, чтобы кто-то пострадал, — убеждал себя Саша. — Просто хочу пройти эту контрольную. Это безобидное желание».

Он покосился на свой рюкзак, висящий на спинке стула. Леденец был там, в боковом кармане. Саша знал это, хотя и не клал его туда сегодня утром. Леденец всегда оказывался рядом, когда был нужен.

С колотящимся сердцем Саша поднял руку:

— Марь Иванна, можно выйти?

Учительница недовольно поморщилась, но кивнула:

— Только быстро, Соколов. Время контрольной ограничено.

В туалете Саша достал леденец из кармана рюкзака. Конфета как будто пульсировала в его руке, словно предвкушая момент, когда снова сможет исполнить желание.

— Только в этот раз, — прошептал Саша, поднося леденец к губам. — Только для контрольной.

Он положил конфету в рот и почувствовал знакомый сладко-металлический вкус. Закрыв глаза, Саша сосредоточился на своём желании:

«Хочу знать все ответы на сегодняшнюю контрольную по математике. И пусть никто серьёзно не пострадает из-за этого».

Последнюю часть он добавил, вспомнив, как формулировал желание перед забегом. Тогда Дима всё равно травмировался, но, может быть, без этого уточнения всё было бы ещё хуже?

Вкус леденца стал горьким, почти невыносимым. Саша поспешно вынул конфету изо рта и спрятал обратно в карман. Теперь оставалось только вернуться в класс и посмотреть, сработало ли его желание.

Когда он сел за парту и снова взглянул на контрольную, произошло что-то странное. Задачи, которые минуту назад казались непонятными иероглифами, вдруг стали кристально ясными. Саша видел решения так чётко, будто они были напечатаны на листе невидимыми для других чернилами.

Он начал быстро писать, решая одну задачу за другой. Это было похоже на транс — Саша словно наблюдал со стороны, как его рука выводит формулы и вычисления, которых он точно не знал раньше.

Через двадцать минут он закончил все задания и перепроверил результаты. Идеально. Он не мог объяснить, как нашёл эти решения, но был абсолютно уверен в их правильности.

— Уже закончил, Соколов? — удивлённо спросила Марь Иванна, когда Саша подошёл сдавать работу. — Ещё полчаса осталось.

— Да, я всё решил, — кивнул Саша, стараясь не встречаться с учительницей взглядом.

— Хорошо, — она взяла его листок. — Можешь идти.

Саша вышел из класса с двойственным чувством. С одной стороны, он был уверен, что получит отличную оценку. С другой — его грызло чувство вины. Он обманул. Использовал магию вместо собственных знаний.

«Но это же для благого дела, — успокаивал он себя. — Родители будут рады. И никто не пострадал. Никаких травм, никаких несчастных случаев».

Однако где-то в глубине души Саша понимал — цена будет. Леденец всегда берёт свою плату.

На следующий день Марь Иванна раздавала проверенные контрольные. Когда очередь дошла до Саши, она не положила листок на парту, как остальным, а оставила у себя.

— Соколов, задержись после урока, — сказала она сухо.

Саша почувствовал, как внутри всё холодеет. Неужели она поняла? Но как? Ведь он действительно решил все задачи, пусть и с помощью леденца.

После звонка, когда все вышли из класса, Марь Иванна положила перед ним контрольную. Сверху красной ручкой была выведена крупная двойка.

— Что? — Саша не мог поверить своим глазам. — Но я же всё решил правильно!

— Возможно, — кивнула учительница. — Только решал не ты.

— Что вы имеете в виду? — сердце Саши забилось часто-часто.

— Я преподаю математику уже двадцать лет, Соколов, — Марь Иванна сняла очки и устало потёрла переносицу. — И за это время научилась отличать, когда ученик сам решает задачу, а когда списывает. В твоей работе использованы методы решения, которые мы не проходили и которые явно выходят за рамки школьной программы. Более того, почерк на некоторых участках заметно отличается от твоего обычного.

Саша побледнел. Он не контролировал процесс решения — рука как будто сама выводила формулы. И, похоже, леденец действительно дал ему знания, которых у него быть не могло.

— Я… я просто готовился дополнительно, — попытался оправдаться Саша. — Смотрел видеоуроки в интернете…

— Не лги мне, — строго сказала Марь Иванна. — Ты списал. Я не знаю, как тебе удалось пронести шпаргалки мимо меня, но это факт. Я ставлю тебе двойку и вынуждена сообщить об этом твоим родителям. Честность, Соколов, важнее оценок.

Саша сидел, опустив голову. Он не мог сказать правду — что использовал волшебный леденец. Его бы сочли сумасшедшим. Но и согласиться с обвинением в списывании не мог — это было несправедливо.

— Я не списывал, — тихо сказал он.

— Тогда объясни, откуда в твоей работе методы решения, которые используются в старших классах? — Марь Иванна скрестила руки на груди.

Саша молчал. Что он мог сказать?

— Я разочарована, Соколов, — покачала головой учительница. — Ты всегда был честным мальчиком. Не понимаю, что на тебя нашло.

Когда Саша вышел из кабинета, его ждал Костя.

— Ну что? За что она тебя оставила?

— Говорит, что я списал, — мрачно ответил Саша. — Поставила двойку.

— Серьёзно? — удивился Костя. — Но я же видел, ты сам решал… У тебя даже шпаргалок не было.

— Были, — горько усмехнулся Саша, думая о леденце. — Просто не такие, как обычно.

К концу дня новость о том, что примерный ученик Саша Соколов попался на списывании, разлетелась по всей школе. На него косились, шептались за спиной. Кто-то сочувствовал, кто-то злорадствовал, но большинство просто удивлялись — Соколов всегда считался честным и старательным.

Дома его ждал ещё один неприятный сюрприз — Марь Иванна успела позвонить родителям.

— Саша, нам нужно поговорить, — серьёзно сказал отец, когда он переступил порог квартиры.

Разговор был тяжёлым. Родители не кричали, не ругались — и это было ещё хуже. Они говорили о доверии, о честности, о том, что оценки — не самое главное в жизни. В их глазах Саша видел не злость, а разочарование, и это било больнее всего.

— Я не списывал, — упрямо повторял Саша, но сам понимал, насколько неубедительно это звучит.

— Тогда откуда в твоей работе решения, которые вы ещё не проходили? — спрашивал отец. — Марь Иванна показала мне твою контрольную. Там методы, которые даются только в восьмом классе.

— Я… я не знаю, — Саша опустил голову. — Я просто решал как умел.

В конце концов родители ушли, оставив его наедине с мыслями. Саша лёг на кровать, глядя в потолок. Вот она, цена желания — его репутация разрушена, родители разочарованы, а в дневнике стоит двойка, несмотря на то, что все задачи были решены правильно.

Из кармана он достал леденец. Конфета словно увеличилась после использования, стала более тёмной и тяжёлой. Внутри клубился тот же странный туман, но теперь Саше казалось, что он видит в нём образы — лица, фигуры, сцены из прошлого.

— Ты подставил меня, — прошептал Саша, глядя на леденец. — Ты дал мне знания, которых я не мог иметь. Ты сделал так, что меня поймали.

Конфета, конечно, не ответила, но Саша мог поклясться, что движение внутри неё на секунду сложилось в подобие улыбки.

И тут его осенило. Леденец не просто исполнял желания. Он специально делал это так, чтобы Саша снова и снова оказывался в ситуациях, когда приходилось загадывать новые желания.

«Я мог бы загадать, чтобы все забыли о контрольной, — подумал Саша. — Чтобы Марь Иванна поверила, что я сам всё решил. Чтобы родители снова гордились мной…»

Но тут же отогнал эту мысль. Нет, хватит. Он и так уже натворил дел с этим проклятым леденцом. Нужно остановиться, пока не стало хуже.

Саша убрал конфету в ящик стола и решительно задвинул его. Он выдержит двойку, переживёт разочарование родителей, стерпит косые взгляды одноклассников. Всё это лучше, чем снова использовать леденец.

Но даже принимая это решение, где-то в глубине души Саша понимал, что это ещё не конец. Леденец не отпустит его так просто. Он найдёт способ снова соблазнить, снова заставить загадать желание.

И самое страшное — часть Саши этого даже хотела.

Глава 10. История с учителем

Следующие несколько дней в школе для Саши превратились в настоящий кошмар. Новость о том, что он списал на контрольной, разлетелась моментально. Одноклассники смотрели на него с недоверием, а некоторые учителя стали особенно внимательно следить за ним во время самостоятельных работ.

Хуже всего было на уроках математики. Марь Иванна словно задалась целью уличить его в незнании материала. Она вызывала его к доске чаще других и задавала самые сложные вопросы.

— Соколов, объясни решение этого уравнения, — в очередной раз попросила она в среду, показывая на пример в учебнике.

Саша подошёл к доске. Задача была несложной, но от волнения у него путались мысли. Он начал решать, но под пристальным взглядом учительницы его рука дрожала, и он допустил глупую ошибку при переносе слагаемых.

— И это тот самый ученик, который на контрольной использовал методы решения из восьмого класса? — в голосе Марь Иванны звучала едкая ирония. — Удивительно, как быстро забываются эти продвинутые техники.

Кто-то из класса хихикнул, и Саша почувствовал, как к щекам приливает кровь от стыда и злости. Это было несправедливо. Он действительно знал, как решать эту задачу, просто не мог сосредоточиться под таким давлением.

— Я просто ошибся, — пробормотал он.

— Конечно, — кивнула учительница. — Садись, Соколов. Три.

Саша вернулся на своё место, чувствуя, как внутри закипает обида. Марь Иванна была несправедлива к нему. Да, он использовал леденец на контрольной, но это не значит, что он вообще ничего не знает и не умеет.

После урока Костя подошёл к нему:

— Она реально на тебя взъелась. Это уже перебор.

— Да, — мрачно согласился Саша. — Как будто я теперь главный враг математики.

— Может, поговорить с ней? — предложил Костя. — Ну, извиниться или что-то типа того? Она обычно отходчивая.

Саша покачал головой:

— Она уверена, что я списал. И теперь пытается доказать, что я вообще ничего не знаю.

На следующий день ситуация только ухудшилась. Марь Иванна объявила внезапную проверочную работу, и Саша был уверен, что это сделано специально для него. Без подготовки справиться с заданиями было сложно, а от нервов он опять допустил несколько глупых ошибок.

— Я вижу, ты опять не готов, Соколов, — заметила учительница, проходя мимо его парты. — Без шпаргалок тяжело, да?

Этот комментарий стал последней каплей. Внутри Саши что-то оборвалось, и он впервые в жизни почувствовал настоящую, жгучую ненависть. Ненависть к Марь Иванне, которая унижала его перед всем классом. Ненависть к себе — за то, что поддался искушению и использовал леденец. И ненависть к самому леденцу — за то, что тот разрушил его жизнь.

Вечером дома Саша не мог сосредоточиться на домашнем задании. Обида и злость переполняли его, мешая думать о чём-либо другом. Он сидел за столом, глядя в пустую тетрадь, и внутри него зрело страшное желание.

«Вот бы Марь Иванна заболела и не пришла завтра на урок», — мелькнула мысль.

Саша тут же попытался отогнать её, но было поздно. Мысль уже оформилась, и теперь он не мог думать ни о чём другом. Что, если он использует леденец ещё раз? Последний раз? Просто чтобы получить передышку от постоянных придирок учительницы.

Рука сама потянулась к ящику стола, где лежал леденец. Конфета словно пульсировала в его ладони, тёплая и тяжёлая, будто живое сердце.

«Нет, — строго сказал себе Саша. — Я не буду этого делать. Каждый раз, когда я использую леденец, кто-то страдает».

Но внутренний голос продолжал нашёптывать: «Она заслужила это. Она несправедлива к тебе. Она унижает тебя перед всем классом».

Саша закрыл глаза, пытаясь успокоиться и рассуждать здраво. Может быть, Костя прав? Может, стоит просто поговорить с Марь Иванной, объясниться? Она строгая, но не злая. Возможно, если искренне извиниться…

Но тут же вспомнились все те моменты, когда она придиралась к нему на уроках, когда высмеивала его ошибки, когда с сомнением смотрела, проверяя его работы. И снова злость затопила всё существо Саши.

Он поднёс леденец к губам, уже почти готовый загадать желание, но в последний момент остановился. Нет, так нельзя. Нельзя желать человеку болезни, даже если этот человек кажется несправедливым.

Саша убрал леденец обратно в ящик и решительно задвинул его. Он справится сам. Будет лучше готовиться к урокам, будет внимательнее на контрольных. Со временем Марь Иванна увидит, что он действительно знает математику, и перестанет придираться.

Ночью Саше приснился странный сон. Он шёл по тёмному коридору, а впереди шла старуха с разноцветными глазами. Она не оборачивалась, но Саша знал, что она ждёт его. В руке у него был леденец, пульсирующий, как настоящее сердце.

— Ты знаешь, что делать, — прошептала старуха, не оборачиваясь. — Ты знаешь, что нужно загадать.

Саша проснулся в холодном поту. За окном было ещё темно, но он уже не мог уснуть. Рука сама потянулась к ящику стола. Леденец был там, словно ждал его.

«Один раз, — подумал Саша. — Только один раз, и никогда больше. Просто чтобы Марь Иванна не пришла сегодня на урок».

Он поднёс леденец к губам и прошептал:

— Хочу, чтобы Марь Иванна заболела и не пришла сегодня в школу.

Сладко-горький вкус с металлическим привкусом разлился по языку. Саша держал леденец во рту, представляя, как учительница просыпается с больным горлом или лёгкой температурой — ничего серьёзного, просто достаточно, чтобы остаться дома на день-другой.

Когда он вынул леденец изо рта, то почувствовал странное облегчение. Словно тяжесть, давившая на него последние дни, немного отступила. Он вернул конфету в ящик и, успокоенный, снова лёг спать.

Утром в школе все обсуждали одну новость:

— Слышали? Марь Иванна в больнице!

— Что случилось?

— Говорят, сердечный приступ. Прямо дома вчера вечером.

Саша застыл, услышав эти разговоры. Сердечный приступ? Но он же не желал ничего настолько серьёзного! Он хотел лишь лёгкое недомогание, простуду, что-то незначительное…

— Она в реанимации, — продолжал кто-то из старшеклассников. — Мама моя в той же больнице работает. Говорит, состояние тяжёлое.

Саша почувствовал, как ноги подкашиваются. Он нашёл ближайшую скамейку и тяжело опустился на неё. Что он наделал? Что он наделал?

На уроках он не мог сосредоточиться. Всё его существо было заполнено ужасом и чувством вины. Это он виноват. Он пожелал, чтобы Марь Иванна заболела, и вот результат — она в реанимации с сердечным приступом.

— Соколов, ты в порядке? — спросила заменявшая Марь Иванну учительница, заметив его бледное, осунувшееся лицо.

— Да, просто голова болит, — соврал Саша.

Весь день он ходил как в тумане. После уроков Костя предложил зайти в больницу, проведать Марь Иванну.

— Она, конечно, бывает строгой, но она хороший учитель, — сказал он. — Надо поддержать её.

— Я не могу, — покачал головой Саша. Он физически не мог представить, как войдёт в палату к женщине, которая лежит там по его вине.

— Как хочешь, — пожал плечами Костя. — Я тогда один схожу.

Дома Саша сразу пошёл в свою комнату и достал леденец. Конфета стала ещё темнее и больше, а внутри неё словно пульсировала живая кровь.

— Я не этого хотел, — прошептал Саша, глядя на леденец. — Я просто хотел, чтобы она не пришла на урок. Не хотел, чтобы она серьёзно заболела.

Леденец, конечно, не ответил. Но Саше показалось, что внутри него что-то шевельнулось, словно конфета была довольна произошедшим.

— Ты специально, да? — в отчаянии прошептал Саша. — Ты специально всё делаешь так, чтобы люди страдали больше, чем нужно?

И тут его осенило. Леденец не просто исполнял желания — он искажал их, делал их максимально вредоносными. Он питался не просто исполнением желаний, а их последствиями — болью, страданиями, несчастьями.

Саша в ужасе отшвырнул леденец, словно тот обжёг ему руку. Конфета упала на пол и откатилась под кровать. Саша не стал её доставать. Он не хотел больше даже прикасаться к этой проклятой вещи.

Вечером позвонил Костя:

— Я был в больнице, — сказал он. — Марь Иванну перевели из реанимации в обычную палату. Врачи говорят, кризис миновал, но ей нужно долго восстанавливаться.

— Она будет в порядке? — с надеждой спросил Саша.

— Вроде бы да, но на работу она точно не скоро выйдет. Возможно, вообще до конца года.

После разговора Саша почувствовал небольшое облегчение — по крайней мере, учительница не умрёт. Но легче на душе не стало. Тяжёлый сердечный приступ мог серьёзно подорвать её здоровье. И всё из-за его глупого, эгоистичного желания.

Перед сном Саша решительно полез под кровать, чтобы достать леденец. Он твёрдо решил — больше никаких желаний. Он должен найти способ избавиться от проклятой конфеты или хотя бы запереть её где-нибудь, где он сам не сможет до неё добраться.

Но под кроватью леденца не было. Саша проверил все углы, посветил фонариком телефона — конфета исчезла. Он точно помнил, как она закатилась под кровать, но теперь её нигде не было видно.

Саша в панике начал проверять карманы своей одежды, рюкзак, ящики стола. Нигде. Леденец исчез.

Глава 11. Странные сны

В ту ночь Сашу мучили кошмары. Он проваливался в тревожный сон, где видел себя в странном месте — то ли в лесу, то ли в огромной пещере. Вокруг было темно, только вдалеке мерцал тусклый красноватый свет, похожий на тлеющие угли.

Саша шёл на этот свет, продираясь сквозь колючие ветви или острые камни — он не мог понять точно. С каждым шагом становилось всё теплее, а свет — всё ярче.

Наконец он вышел на поляну, в центре которой стоял огромный стол. На столе рядами лежали сердца — настоящие, пульсирующие человеческие сердца. Каждое было размером с леденец, но пульсировало и билось, как живое.

За столом сидела она — та самая старуха с глазами разного цвета.

— А, пришёл наконец, — улыбнулась она, показывая неестественно белые зубы. — Я ждала тебя, милок.

— Где мой леденец? — спросил Саша, удивляясь, как спокойно звучит его голос, хотя внутри всё холодело от ужаса.

— Твой? — старуха рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по странному месту. — Он никогда не был твоим, милок. Он сам выбирает своих хозяев.

— Зачем? — Саша сделал шаг вперёд. — Зачем он это делает? Зачем исполняет желания, но так, чтобы всегда кто-то страдал?

Старуха перестала смеяться и внимательно посмотрела на Сашу своими разноцветными глазами — один ярко-зелёный, другой почти янтарный.

— Для него это пища, — сказала она тихо. — Боль, страдание, разочарование — вот что питает его. А каждое исполненное желание делает его сильнее.

Она провела рукой над столом, и сердца задрожали, забились чаще.

— Видишь? Все они когда-то были леденцами. Все они когда-то выбрали себе хозяев, исполняли их желания, питались их последствиями. А теперь вернулись ко мне.

— Кто ты? — шёпотом спросил Саша.

— О, у меня много имён, — старуха снова улыбнулась. — Но тебе, милок, достаточно знать, что я — хранительница сладостей с горьким послевкусием. — Она подняла руку, и на её ладони появился знакомый Саше леденец в форме сердца. — Ты ищешь этот?

— Да, — кивнул Саша. — Я хочу избавиться от него.

— Но почему? — старуха наклонила голову. — Разве тебе не нравится власть, которую он даёт? Разве не приятно знать, что любое твоё желание может исполниться?

— Нет, — твёрдо сказал Саша. — Не приятно. Каждый раз страдают люди. Из-за меня Марь Иванна в больнице. Из-за меня Дима повредил ногу. Всё из-за меня!

— Не из-за тебя, — покачала головой старуха. — Из-за твоих желаний. Ты же не хотел, чтобы они пострадали, верно? Ты просто хотел выиграть забег, избежать контрольной…

— Какая разница? — в отчаянии воскликнул Саша. — Результат один и тот же!

Старуха внимательно посмотрела на него, и в её разноцветных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ты не такой, как большинство, — сказала она тихо. — Другие не думают о последствиях. Они загадывают и загадывают желания, не заботясь о цене, которую платят за них другие.

Она протянула руку с леденцом:

— Возьми его, если хочешь. Он всё равно найдёт путь к тебе. Он выбрал тебя.

Саша отшатнулся:

— Нет! Я не хочу его! Забери его!

— Не так просто, милок, — усмехнулась старуха. — Не так просто…

И тут поляна, стол с сердцами и сама старуха начали таять, размываться, как акварельный рисунок под дождём. Саша почувствовал, что падает куда-то, и…

…проснулся в своей постели, весь в холодном поту. За окном уже светало. Саша сел на кровати, пытаясь отдышаться. Это был просто сон. Кошмар. Ничего из этого не было на самом деле.

Но в кармане его пижамы что-то было. Что-то тяжёлое и тёплое. С бешено колотящимся сердцем Саша сунул руку в карман и достал леденец.

— Нет, — прошептал он. — Этого не может быть…

Но леденец был настоящим. Тот самый, в форме сердца, только теперь он стал ещё темнее, почти бордовым, и внутри него, казалось, пульсировала живая кровь.

В школе Саша был рассеянным и задумчивым. Он не мог выбросить из головы свой сон и слова старухи: «Для него это пища… Боль, страдание, разочарование».

Леденец, вернувшийся к нему из сна, теперь лежал в боковом кармане рюкзака. Саша не хотел брать его с собой, но боялся оставлять дома — вдруг кто-то найдёт?

На большой перемене к нему подошёл Костя:

— Ты не заболел? — спросил он с беспокойством. — Выглядишь ужасно.

— Просто плохо спал, — ответил Саша. — Кошмары снились.

— Понятно, — кивнул Костя. — Слушай, я тут узнал кое-что про Марь Иванну.

— Что? — насторожился Саша.

— Её переводят в Москву, в специализированную клинику. Говорят, там лучшие кардиологи. Но это хорошая новость — значит, она точно поправится.

Саша с трудом выдавил улыбку:

— Да, конечно, хорошая новость.

Но внутри у него всё сжалось. Специализированная клиника? Значит, всё серьёзнее, чем казалось. И это его вина. Всё из-за его глупого, эгоистичного желания.

После уроков Саша не пошёл домой. Ему нужно было подумать, а дома, где в любой момент могли помешать родители, это было сложно сделать. Он направился в городской парк, туда, где несколько дней назад пытался закопать леденец.

Найдя тихую скамейку, Саша сел и достал конфету из рюкзака. Он рассматривал её, крутя в пальцах, и пытался понять, что ему делать дальше.

Если его сон был не просто кошмаром, а чем-то вроде видения, то старуха знала о леденце всё. Она говорила о нём как о живом существе, которое питается последствиями желаний — болью и страданиями.

«Но откуда ей знать? — подумал Саша. — Это же был просто сон…»

И тут он вспомнил слова старухи на ярмарке: «Сладость желаний всегда имеет послевкусие». Она знала. Она с самого начала знала, что произойдёт.

Саша сжал леденец в кулаке. Он должен найти эту старуху. Должен заставить её забрать проклятую конфету обратно. Но где её искать? На ярмарке, где они встретились в первый раз? Но Масленица давно закончилась, и торговые ряды давно разобраны.

Погружённый в свои мысли, Саша не заметил, как стемнело. Он вздрогнул, когда его телефон зазвонил — это была мама, обеспокоенная его долгим отсутствием.

— Я уже иду домой, — сказал Саша, убирая леденец обратно в рюкзак.

Этой ночью сон вернулся. Саша снова шёл через тёмный лес или пещеру к тусклому красному свету. Снова вышел на поляну со столом, на котором лежали маленькие пульсирующие сердца. И снова за столом сидела старуха с разноцветными глазами.

— Снова ты, — сказала она, словно удивившись. — Настойчивый, да?

— Я хочу вернуть леденец, — твёрдо сказал Саша. — Я не хочу, чтобы из-за моих желаний страдали люди.

— Благородно, — кивнула старуха. — Но не все были такими, как ты.

Она провела рукой над столом, и сердца задрожали, трансформируясь. Теперь перед Сашей лежали не сердца, а прозрачные фигурки — маленькие силуэты людей, внутри которых пульсировал красный свет.

— Видишь их? — спросила старуха. — Все они когда-то владели леденцами. Все они загадывали желания.

— Кто они? — шёпотом спросил Саша.

— Хозяева сердец, — улыбнулась старуха. — Те, кто не смог остановиться. Те, кто загадывал и загадывал желания, пока леденец не забрал всё, что у них было.

— Что с ними случилось?

— Они заплатили цену, — просто ответила старуха. — Рано или поздно каждый, кто использует леденец, платит свою цену.

Она снова протянула руку, и на её ладони появился леденец, точно такой же, какой лежал в рюкзаке Саши:

— Ты всё ещё хочешь избавиться от него?

— Да, — твёрдо ответил Саша.

— А что, если я скажу, что есть способ использовать его так, чтобы никто не страдал? — старуха наклонилась вперёд. — Что, если ты сможешь загадывать желания без последствий для других?

Саша на мгновение заколебался. Возможность исполнять желания без вреда для окружающих звучала заманчиво. Но что-то в улыбке старухи подсказывало, что это ловушка.

— Я не верю тебе, — покачал головой Саша. — Леденец питается страданиями. Ты сама сказала.

— Умный мальчик, — кивнула старуха. — Очень умный. Но даже умные иногда ошибаются.

Она встала из-за стола и подошла к Саше. Теперь он мог рассмотреть её лицо вблизи — глубокие морщины, словно вырезанные на древесине, и глаза — один ярко-зелёный, другой янтарный, оба неестественно яркие и живые для такого старого лица.

— Если ты действительно хочешь избавиться от леденца, — сказала она тихо, — тебе придётся найти меня. Не здесь, во сне, а там, в реальности.

— Но где? — спросил Саша. — Где мне тебя искать?

— Там, где встречаются мёртвые и живые, — улыбнулась старуха. — Там, где прошлое говорит с настоящим.

— Это загадка? — нахмурился Саша. — Я не понимаю…

— Поймёшь, — кивнула старуха. — Если действительно захочешь найти ответ.

И снова всё вокруг начало таять, размываться. Саша почувствовал, что падает, и…

…проснулся в своей постели. Но на этот раз он не был напуган. Он был полон решимости.

Саша знал, что должен делать. Он должен найти старуху. Должен заставить её забрать леденец. И для этого ему нужно разгадать её загадку.

«Там, где встречаются мёртвые и живые. Там, где прошлое говорит с настоящим», — повторил он мысленно.

Что это могло значить? Кладбище? Музей? Библиотека?

Саша не знал ответа, но был уверен, что должен его найти. И ему понадобится помощь.

Глава 12. Помощь лучшего друга

Утром Саша проснулся с чётким осознанием — он не справится один. Загадка старухи была слишком сложной, а времени могло быть мало. Кто знает, может, скоро леденец снова заставит его загадать желание, и кто-то опять пострадает?

За завтраком родители заметили его задумчивость.

— Ты какой-то тихий сегодня, — сказала мама. — Всё в порядке?

— Да, просто много думаю, — отозвался Саша, размешивая кашу в тарелке.

— О школе? — спросил отец. — Если из-за той двойки переживаешь, то не стоит. Мы знаем, что ты способный. Просто в следующий раз готовься лучше.

— Я знаю, — кивнул Саша, благодарный за то, что родители больше не давят на него из-за истории со списыванием.

По дороге в школу Саша думал, кого он может посвятить в свою тайну. Родители точно отпадали — они никогда не поверят в историю о волшебном леденце, исполняющем желания. Решат, что он сочиняет истории, чтобы оправдать свои проступки.

Оставался только Костя. Лучший друг, с которым они знакомы с первого класса. Костя всегда стоял за Сашу горой, даже когда все остальные отвернулись после истории со списыванием.

Но поверит ли он в такую невероятную историю? Не решит ли, что Саша просто придумывает глупости или, что ещё хуже, сходит с ума?

В школе Саша поймал Костю перед первым уроком.

— Нам нужно поговорить, — сказал он серьёзно. — Не здесь. После школы. Это важно.

— Что-то случилось? — Костя обеспокоенно посмотрел на друга.

— Да… то есть нет… просто нужно поговорить.

— Ладно, — кивнул Костя. — После уроков идём ко мне. Родители на работе до вечера, никто не помешает.

Весь день Саша репетировал в голове, как расскажет Косте о леденце. Как объяснит всё так, чтобы друг поверил, а не решил, что он сбрендил. Но как ни крути, история звучала безумно. Волшебная конфета, исполняющая желания? Старуха с разноцветными глазами, являющаяся во снах? Кто в здравом уме поверит в такое?

После уроков они вместе шли к дому Кости. Саша был молчалив, а Костя не пытался его разговорить, понимая, что другу нужно собраться с мыслями.

В комнате Кости, небольшой, но уютной, заваленной книгами и компьютерными журналами, они сели на кровать. Саша достал из рюкзака леденец и положил его на стол между ними.

— Вот, — сказал он. — С этого всё началось.

— Это… леденец? — Костя с недоумением посмотрел на конфету. — В виде сердца?

— Да, но это не обычный леденец, — Саша глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

Он говорил долго, не упуская ни одной детали. Рассказал о Масленичной ярмарке, о странной старухе с разноцветными глазами, о первом случайном желании, отменившем контрольную ценой травмы Марь Иванны. О том, как леденец изменил его игру в «Космических Стражах», но взамен отправил разработчика в больницу. О дубе, внезапно зацветшем среди зимы, и липе, которую пришлось спилить. О забеге с Димой и его травме. Об отчаянных попытках избавиться от леденца. О провале на контрольной по математике из-за слишком сложных решений. И, наконец, о сердечном приступе Марь Иванны и о странных снах, где старуха говорила о природе леденца и его силе.

Костя слушал, не перебивая, и, к удивлению Саши, в его глазах не было ни насмешки, ни недоверия — только растущее беспокойство.

— И вот теперь я должен найти эту старуху, — закончил Саша свой рассказ. — Она сказала, что мне нужно искать её «там, где встречаются мёртвые и живые, где прошлое говорит с настоящим». Но я не понимаю, что это значит.

Повисло долгое молчание. Костя смотрел на леденец, словно ожидая, что тот вдруг заговорит или начнёт двигаться.

— Ты мне не веришь, — вздохнул Саша. — Я понимаю. Это звучит безумно.

— Нет, я верю, — медленно произнёс Костя. — То есть… это действительно звучит как бред, но… я знаю тебя, Саша. Ты не стал бы всё это выдумывать.

Он потянулся к леденцу, но Саша быстро схватил его.

— Лучше не трогай. Кто знает, что с ним ещё связано.

— Можно хотя бы посмотреть поближе? — попросил Костя.

Саша неохотно, но протянул конфету другу, держа её на ладони. Костя наклонился, внимательно разглядывая тёмно-красное сердце.

— Странно, — сказал он тихо. — Мне кажется, или внутри что-то движется?

— Не кажется, — мрачно ответил Саша. — Там всегда что-то шевелится. Как живая кровь.

— Жутко, — Костя отпрянул. — И ты говоришь, что не можешь от него избавиться? Он всегда возвращается?

— Да, я пробовал закопать его и сжечь. Ничего не помогает.

Костя задумался, теребя край футболки — привычка, которая проявлялась, когда он глубоко размышлял над чем-то.

— «Там, где встречаются мёртвые и живые, где прошлое говорит с настоящим», — повторил он. — Это может быть кладбище. Или музей. Или библиотека.

— Я тоже так подумал, — кивнул Саша. — Но этого слишком много. В Вологде несколько кладбищ, куча музеев и библиотек. Я не могу проверить их все.

— Нужно сузить круг поиска, — Костя поднялся и подошёл к компьютеру. — Погоди, я кое-что проверю.

Он быстро набрал в поисковике «Вологда кладбища», затем «Вологда музеи» и «Вологда библиотеки».

— Так, давай рассуждать логически, — сказал он, просматривая результаты. — Старуха из твоего сна говорила о леденцах и о том, что они похожи на сердца, верно? Возможно, ключ в этом.

Саша кивнул, впечатлённый тем, как серьёзно Костя отнёсся к его истории.

— Что если нам поискать информацию о самой старухе? — предложил Костя. — Если она настоящая и связана с Вологдой, возможно, о ней есть какие-то упоминания. Легенды, истории…

— Но я даже не знаю её имени, — развёл руками Саша.

— Тогда опиши её ещё раз. Все детали, которые помнишь.

Саша закрыл глаза, восстанавливая в памяти образ старухи:

— Очень старая, сгорбленная. Лицо всё в морщинах, как будто из дерева вырезанное. Глаза разного цвета — один зелёный, другой янтарный или жёлтый. Зубы неестественно белые для такой старой женщины. И она не боялась холода — на ярмарке все кутались, а она была в лёгком платье.

Костя быстро набирал ключевые слова:

— Вологда, старуха, разноцветные глаза, легенды…

На экране появилось несколько ссылок. Первые несколько были не о том, но пятая привлекла их внимание: «Легенды старой Вологды: Агафья Сластёна и её сладости».

— Сластёна? — Саша подался вперёд. — Это может быть она!

Костя кликнул на ссылку. Открылась страница местного краеведческого форума, где один из пользователей делился старыми городскими легендами.

«Среди множества городских легенд Вологды есть одна, особенно жуткая, о знахарке по прозвищу Агафья Сластёна. По преданию, она жила в XIX веке и славилась своими необычными сладостями, которые якобы могли исполнять желания. Но была у этих сладостей тёмная сторона — за каждое исполненное желание приходилось платить…»

Саша и Костя переглянулись.

— Это она, — прошептал Саша. — Должно быть, она.

Они продолжили читать.

«…говорят, что особенно Сластёна любила делать леденцы в форме сердец. Кто съедал такой леденец, мог загадать желание, и оно исполнялось. Но всегда происходило что-то плохое — кто-то заболевал, с кем-то случался несчастный случай. А в конце концов, по легенде, сладости забирали душу самого желавшего…»

— Жуть какая, — поёжился Костя. — Но похоже на правду, судя по твоему рассказу.

«Могила Агафьи Сластёны находится на Старом кладбище, на северной окраине города. Говорят, она единственная с изображением леденца на надгробии. По легенде, если прийти туда в полночь и произнести желание, держа в руке сладость, Сластёна явится и исполнит его — но цена будет страшной…»

— Старое кладбище! — воскликнул Саша. — Вот оно! «Там, где встречаются мёртвые и живые, где прошлое говорит с настоящим». Это же кладбище!

— Логично, — согласился Костя. — Могила со странным надгробием. Кажется, мы нашли ответ на загадку.

Саша перечитал информацию о местонахождении могилы.

— Северная окраина города… это далеко отсюда. И как мы туда попадём? Кладбища обычно закрыты на ночь.

— Надо разведать обстановку, — решительно сказал Костя. — Сначала сходим туда днём, посмотрим, как всё устроено, найдём эту могилу. А потом уже решим, как попасть туда ночью.

— Мы? — переспросил Саша. — То есть ты пойдёшь со мной?

— А ты думал, я отпущу тебя одного разбираться с проклятой колдуньей? — фыркнул Костя. — Мы же друзья.

Саша почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он так боялся, что Костя не поверит ему, сочтёт сумасшедшим или выдумщиком. А вместо этого друг не только поверил, но и готов был идти с ним на кладбище, чтобы помочь избавиться от леденца.

— Спасибо, — тихо сказал Саша. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.

— Наверняка что-нибудь глупое, — усмехнулся Костя. — Так когда идём? Завтра после школы?

— Давай в субботу, — предложил Саша. — В будни мы не успеем до темноты.

— Договорились, — кивнул Костя. — А пока давай ещё поищем информацию об этой Сластёне. Чем больше мы о ней узнаем, тем лучше будем готовы к встрече.

Они провели ещё час, прочёсывая интернет в поисках любых упоминаний о загадочной Агафье Сластёне. Информации было немного, но из разных источников складывалась жуткая картина — женщина, овдовевшая в молодости, начала изготавливать необычные сладости, которые быстро принесли ей славу. Люди приходили к ней со всей округи, чтобы купить леденец или пряник, исполняющий желания. Но вскоре стали замечать, что после каждого сбывшегося желания происходит что-то плохое. А потом покупатели Сластёны стали пропадать…

— По одной версии, её утопили в реке разгневанные горожане, — читал Костя с экрана. — По другой — она сама покончила с собой, когда поняла, что не может контролировать силу своих сладостей.

— А мне кажется, она до сих пор жива, — мрачно сказал Саша. — По крайней мере, в каком-то смысле. Я видел её на ярмарке. И во сне.

— Если это правда, — задумчиво сказал Костя, — то нам предстоит встреча с чем-то, что существует уже более ста лет. Что-то, что не совсем человек.

Саша посмотрел на леденец, лежащий на столе. В свете настольной лампы он казался просто конфетой, безобидной и даже соблазнительной. Но теперь Саша знал, что это за монстр скрывается под маской сладости.

— Мы справимся, — твёрдо сказал он. — Вдвоём мы справимся.

Глава 13. Старые легенды

До субботы оставалось ещё два дня, и Саша с Костей решили использовать это время, чтобы узнать как можно больше об Агафье Сластёне. Интернет давал слишком мало информации — лишь отрывочные упоминания в местных форумах и блогах любителей городских легенд. Им нужно было что-то более серьёзное.

— В городской библиотеке должны быть старые книги по истории Вологды, — предложил Костя на следующий день в школе. — Может, там найдётся что-нибудь о нашей загадочной кондитерше.

Сразу после уроков они отправились в центральную городскую библиотеку — старинное двухэтажное здание с колоннами, стоявшее в центре города с дореволюционных времен.

— Здравствуйте, — обратился Костя к пожилой библиотекарше за стойкой. — Мы ищем информацию об истории Вологды, в частности о городских легендах XIX века.

Женщина поправила очки и с интересом посмотрела на мальчиков:

— Для школьного проекта?

— Да, — быстро ответил Саша. — Мы делаем исследование о местных легендах и суевериях.

— Похвально, — улыбнулась библиотекарша. — Молодёжь обычно не интересуется такими вещами. Вам нужен отдел краеведения, второй этаж, зал номер три.

В просторном зале с высокими потолками и старинными деревянными стеллажами было тихо и прохладно. Несколько человек сидели за столами, погружённые в книги. Саша и Костя подошли к каталогу.

— С чего начнём? — спросил Саша.

— Давай посмотрим всё, что есть о городских легендах и фольклоре Вологды, — предложил Костя. — И ещё можно поискать по ключевым словам «сладости», «знахарка», «исполнение желаний».

Через полчаса на их столе выросла стопка книг и старых подшивок местных газет. Они методично просматривали источник за источником, выписывая всё, что могло иметь отношение к их поискам.

— Смотри! — вдруг тихо воскликнул Костя, указывая на страницу в книге «Забытые легенды Русского Севера». — Вот она!

Саша склонился над книгой. На пожелтевшей от времени странице был небольшой рисунок — старинная гравюра, изображавшая сгорбленную женщину, торгующую чем-то с лотка. Подпись гласила: «Сластёна — торговка сладостями из Вологды, конец XIX века».

— Это должна быть она, — прошептал Саша, вглядываясь в рисунок.

Качество гравюры было не очень хорошим, и разглядеть детали лица было сложно, но общий силуэт — маленькая, сгорбленная фигура — определённо напоминал старуху с ярмарки.

Они жадно принялись читать сопровождающий текст:

«Среди многочисленных городских легенд Вологды особое место занимает история Агафьи, прозванной в народе Сластёной за её необыкновенное искусство изготовления конфет и пряников. По преданию, овдовев в молодости, Агафья начала печь сладости по рецептам, которые якобы получила от старой ведьмы, жившей в лесах за Вологдой.

Изделия Сластёны быстро прославились не только отменным вкусом, но и якобы волшебными свойствами. Говорили, что её леденцы, особенно сделанные в форме сердца, могли исполнять желания. Съевший такой леденец и загадавший желание вскоре получал то, чего хотел. Однако, как водится в подобных легендах, за всё приходилось платить — после каждого исполненного желания с кем-то из близких желавшего происходило несчастье.

Слава о чудесных сладостях Агафьи распространилась далеко за пределы Вологды, и к ней стали приезжать люди из других городов. Но вскоре начали ходить и тревожные слухи. Говорили, что те, кто слишком часто покупал у Сластёны волшебные леденцы, странным образом менялись — становились бледными, отрешёнными, словно лишёнными души. А некоторые и вовсе исчезали.

В 1879 году, после исчезновения сына местного купца, купившего у Сластёны леденец, разъярённая толпа пришла к её дому с намерением учинить самосуд. Но Агафьи нигде не могли найти. Согласно одной версии, она успела сбежать из города. По другой — она покончила с собой, утопившись в реке. Самая же мрачная версия гласит, что Сластёна не умерла, а превратилась в некую сущность, продолжающую торговать своими проклятыми сладостями до сих пор.

Могила Агафьи Сластёны находится на Старом кладбище, хотя многие утверждают, что это лишь кенотаф — то есть символическое надгробие без тела под ним. Надгробный камень легко узнать по необычному изображению — леденец в форме сердца.»

— Вот это да, — выдохнул Саша, закончив чтение. — Всё сходится. Леденцы в форме сердца, исполнение желаний, несчастья…

— И самое главное — могила на Старом кладбище, — добавил Костя. — Именно туда нам и нужно.

Они продолжили поиски, и в старой подшивке «Вологодских губернских ведомостей» за 1880 год нашли ещё одно упоминание:

«…странное дело о исчезновении вдовы кондитера Агафьи Савельевой, известной в народе как Сластёна, остаётся нераскрытым. Несмотря на тщательные поиски, тела её не найдено, что породило множество слухов среди суеверных горожан. Комиссия, расследовавшая связанные с ней случаи внезапных болезней и несчастий, не нашла доказательств её вины, однако осудила распространяемые ею „вредные суеверия о сладостях, исполняющих желания“…»

— Комиссия расследовала! — воскликнул Костя. — Значит, это не просто городская легенда. Что-то действительно происходило.

— Или власти тоже поверили в слухи, — скептически заметил Саша. — Но всё равно, это подтверждает, что Агафья Сластёна существовала на самом деле. И её могила должна быть на Старом кладбище.

В другой книге, «Суеверия и обряды Вологодского края», они нашли ещё один интересный факт:

«…особенно странным выглядит сохранившийся до наших дней обычай оставлять на могиле так называемой „Сластёны“ различные сладости. Согласно поверью, если оставить на её могиле конфету и загадать желание, оно исполнится. Однако местные жители предостерегают от подобных практик, говоря, что за исполнение желания придётся заплатить слишком высокую цену…»

— Люди до сих пор оставляют там сладости, — задумчиво произнёс Костя. — Значит, могилу должно быть легко найти.

К закрытию библиотеки у них набралось довольно много информации, и они уже имели довольно чёткое представление о том, кого искали. Агафья Сластёна была реальным человеком, жившим в Вологде в XIX веке. Она действительно торговала сладостями, которые, по слухам, могли исполнять желания. И она действительно исчезла при загадочных обстоятельствах, а её могила — или символическое надгробие — находилась на Старом кладбище.

— Думаешь, она действительно до сих пор жива? — спросил Костя, когда они вышли из библиотеки. — Ну, в каком-то смысле. Если той старухе с ярмарки больше ста лет, то это уже не человек.

— Не знаю, — пожал плечами Саша. — Но я видел её собственными глазами. И леденец, — он похлопал по карману рюкзака, где лежала конфета, — он настоящий. И он действительно исполняет желания.

— Тогда нам точно нужно на Старое кладбище, — кивнул Костя. — Раз уж она сама сказала тебе во сне искать её там.

Они договорились встретиться в субботу после обеда. Сначала они поедут на кладбище днём, чтобы найти могилу Сластёны и разведать обстановку. А потом решат, как вернуться туда ночью.

— Только родителям ничего не говори, — предупредил Саша. — Они никогда не разрешат мне поехать на кладбище, тем более ночью.

— Ну да, мои тоже не обрадуются, — усмехнулся Костя. — Скажем, что идём в кино или в игровой клуб.

Перед сном Саша долго лежал, глядя в потолок и размышляя обо всём, что они узнали. Агафья Сластёна была не просто городской легендой. Она существовала на самом деле. И если верить найденной информации, она каким-то образом смогла сохранить своё существование все эти годы.

«Но как?» — думал Саша. И тут же вспомнил слова из своего сна: «Для него это пища… Боль, страдание, разочарование — вот что питает его». Может быть, Сластёна тоже питалась этими эмоциями? Может, именно поэтому её леденцы всегда приносили несчастья — это был способ добыть пищу?

От этих мыслей по спине пробежал холодок. Если так, то встреча со Сластёной могла быть опасной. Очень опасной.

«Нужно быть осторожнее, — решил Саша. — И больше никаких желаний, что бы ни случилось».

Он уснул с этой мыслью, и, к его облегчению, в эту ночь ему не снились кошмары о старухе с разноцветными глазами.

Утром Саша первым делом проверил карман рюкзака, где лежал леденец. Конфета была на месте, тёмно-красная, почти бордовая, с пульсирующим туманом внутри. Саша решил, что будет носить её с собой до самой встречи со Сластёной — так безопаснее, чем оставлять дома, где её может найти кто-то из родителей.

— Осталось совсем немного, — прошептал он, глядя на леденец. — Скоро ты вернёшься к своей хозяйке.

Глава 14. Поиски старушки

Суббота выдалась холодной и пасмурной, идеальной для посещения кладбища. Саша встретился с Костей в условленном месте — на автобусной остановке недалеко от их домов. Оба были одеты в тёплые куртки и джинсы. В рюкзаке у Кости лежали фонарики, бутылка воды и даже маленький перочинный нож — «на всякий случай», как он объяснил.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил Костя, когда они сели в автобус, идущий в сторону окраины города, где находилось Старое кладбище. — Это может быть опасно.

— Я должен, — твёрдо ответил Саша, ощущая тяжесть леденца в кармане куртки. — Этот леденец… он не остановится. Он заставит меня снова и снова загадывать желания, и каждый раз кто-то будет страдать.

Костя кивнул, и оставшуюся часть пути они провели в молчании, каждый погружённый в свои мысли.

Старое кладбище располагалось на самой окраине Вологды, в стороне от жилых районов. Оно было основано ещё в XVIII веке и закрыто для новых захоронений в середине XX. Сейчас это было тихое, заброшенное место, которое редко посещали даже родственники тех, кто был похоронен там много десятилетий назад.

Автобус остановился примерно в полукилометре от кладбища. Друзья вышли и пошли по узкой дороге, ведущей к ржавым кладбищенским воротам.

— Выглядит жутковато, — заметил Костя, когда они подошли ближе.

Ворота были приоткрыты, словно приглашая войти. За ними виднелись ряды старых надгробий, многие из которых покосились от времени. Высокие деревья, растущие между могилами, создавали полумрак даже днём.

— Помни, мы просто ищем могилу Сластёны, — сказал Саша. — Посмотрим, как она выглядит, и решим, что делать дальше.

Они прошли через ворота и оказались на главной аллее кладбища. По обеим сторонам стояли старые памятники — каменные кресты, обелиски, даже несколько маленьких скульптур ангелов с отбитыми крыльями. Многие надписи на надгробиях стёрлись от времени и были едва различимы.

— И как мы найдём нужную могилу? — озадаченно спросил Костя, оглядываясь вокруг. — Тут, похоже, тысячи захоронений.

— Будем искать изображение леденца, — ответил Саша. — В книге говорилось, что на её надгробии высечено изображение леденца в форме сердца.

Они начали методично обходить кладбище, двигаясь от одного ряда могил к другому. Многие памятники были в таком плохом состоянии, что разобрать, что на них изображено, было почти невозможно.

— Это займёт вечность, — вздохнул Костя через час безрезультатных поисков. — Может, спросим у кого-нибудь?

— У кого? — Саша оглянулся. — Тут никого нет.

Но Костя уже заметил вдалеке сгорбленную фигуру — старик в потрёпанной куртке собирал опавшие листья у одной из могил.

— Вон, смотри. Наверное, смотритель или просто кто-то, ухаживающий за могилой родственника.

Они подошли к старику, который с подозрением посмотрел на двух мальчишек.

— Здравствуйте, — вежливо начал Костя. — Извините, что беспокоим. Мы ищем одну старую могилу для школьного проекта по истории. Не могли бы вы подсказать, где находится захоронение Агафьи Сластёны?

Старик сразу изменился в лице. Его взгляд стал настороженным, почти испуганным.

— Зачем вам это? — спросил он тихо. — Зачем двум мальчишкам искать ту могилу?

— Нам задали в школе, — быстро соврал Саша. — Исследование о городских легендах Вологды.

Старик долго смотрел на них, словно оценивая, говорят ли они правду. Затем тяжело вздохнул:

— Не стоит вам туда ходить. Нехорошее это место. Дурная слава у него.

— Значит, вы знаете, где эта могила? — настойчиво спросил Костя.

— Знаю, — неохотно кивнул старик. — Все старожилы знают. Только обходят её стороной, особенно в тёмное время.

Он помолчал, а затем махнул рукой в сторону дальнего угла кладбища:

— Вон там, за старыми клёнами. Самый дальний угол, почти у ограды. Могила с каменным крестом, на котором высечено сердце. Не ошибётесь.

— Спасибо большое! — поблагодарил Костя.

— Только помните, — старик наклонился к ним и понизил голос, — ничего там не оставляйте. И уж тем более ничего не берите. И до заката уходите отсюда. Поняли?

— Поняли, — кивнул Саша, обмениваясь с Костей тревожными взглядами.

Они быстро направились в указанном направлении, оставив старика, который ещё долго смотрел им вслед.

— Жутковато, — признался Костя, когда они отошли достаточно далеко. — Он явно верит, что с этой могилой связано что-то плохое.

— Потому что так и есть, — мрачно ответил Саша, ощущая, как леденец в кармане словно стал тяжелее. — Пойдём быстрее, пока не стемнело.

Дальний угол кладбища выглядел ещё более заброшенным, чем остальная территория. Здесь могилы были самыми старыми, многие памятники разрушились до такой степени, что представляли собой просто груды камней. Высокие клёны с искривлёнными стволами отбрасывали густую тень, из-за чего казалось, что уже наступили сумерки, хотя до захода солнца оставалось ещё несколько часов.

— Вот она, — вдруг сказал Костя, указывая вперёд.

У самой кладбищенской ограды стоял старый каменный крест, покрытый мхом и лишайниками. Но даже сквозь этот зелёный покров было видно, что на лицевой стороне креста высечено небольшое сердце.

Саша и Костя медленно подошли к могиле. Надпись на кресте почти стёрлась, но можно было разобрать имя: «Агафья Савельева» и даты: «1823-1879».

— Это она, — прошептал Саша. — Сластёна.

Вокруг могилы было чисто, словно кто-то регулярно ухаживал за ней. И, что особенно удивило мальчиков, на небольшом каменном постаменте перед крестом лежало несколько конфет — разноцветных леденцов и карамелек в ярких обёртках.

— Смотри, — Костя указал на сладости. — Похоже, люди до сих пор верят в легенду и оставляют ей подношения.

Саша медленно обошёл могилу. Ничего особенного он не заметил, но когда приблизился к кресту, то почувствовал, как леденец в его кармане вдруг стал горячим, почти обжигающим сквозь ткань.

— Она здесь, — уверенно сказал он. — Я чувствую.

— В каком смысле «здесь»? — Костя с тревогой огляделся. — Ты её видишь?

— Нет, но леденец… он реагирует на это место. Он становится горячим.

Костя с сомнением посмотрел на друга, но решил не спорить.

— И что теперь? — спросил он. — Мы нашли могилу. Что дальше? Придём сюда ночью?

Саша задумался. Старуха из его сна говорила, что он должен найти её «там, где встречаются мёртвые и живые, где прошлое говорит с настоящим». Он нашёл это место. Но что теперь?

— Думаю, нам нужно прийти сюда в полночь, — медленно сказал Саша. — В полночь грань между мирами тоньше. Так всегда говорят в историях о призраках и прочем.

— Полночь? — Костя выглядел встревоженным. — Но как мы сюда попадём? Кладбище наверняка закрывается на ночь. И что скажем родителям?

— Скажем, что ночуем друг у друга, — предложил Саша. — Мои родители не будут против, если я скажу, что останусь у тебя на ночь.

— И мои тоже, — кивнул Костя. — Но как насчёт кладбища? Ворота наверняка будут заперты.

Саша огляделся и заметил, что забор в этой части кладбища был особенно ветхим, с несколькими проломами, через которые легко мог пролезть человек.

— Думаю, это не будет проблемой, — он указал на дыру в заборе. — Сможем пробраться через этот пролом.

Костя посмотрел в указанном направлении и неуверенно кивнул:

— Ладно, допустим. А что потом? Что мы будем делать, когда придём сюда ночью?

— Не знаю, — честно ответил Саша. — Но я верю, что Сластёна явится. Она сама сказала мне во сне, что я должен найти её.

Они ещё некоторое время стояли у могилы, словно ожидая какого-то знака или подсказки. Но ничего не происходило. День клонился к вечеру, и становилось всё прохладнее.

— Пойдём отсюда, — наконец сказал Костя. — Помнишь, что старик говорил? До заката нужно уйти.

Саша кивнул, и они направились к выходу. Уже у ворот кладбища Саша обернулся и посмотрел в сторону дальнего угла, где находилась могила Сластёны. На секунду ему показалось, что он видит там женскую фигуру, но когда он моргнул, видение исчезло.

— Ты что-то видел? — спросил Костя, заметив, как напрягся его друг.

— Нет, показалось, — покачал головой Саша. — Просто игра света и тени.

Но он знал, что это не так. Сластёна была там. Она наблюдала за ними. И она ждала их возвращения.

Выйдя за ворота кладбища, они почувствовали облегчение, словно тяжесть спала с плеч. Даже день казался ярче, а воздух — свежее, хотя небо по-прежнему было затянуто облаками.

— В котором часу встречаемся? — спросил Костя, когда они подошли к автобусной остановке.

— Давай в одиннадцать, у тебя дома, — предложил Саша. — Сначала съедим что-нибудь, а потом двинемся на кладбище. До полуночи как раз успеем.

— Хорошо, — кивнул Костя. — Только… Саш, ты уверен, что это безопасно? Что, если Сластёна и правда явится? Что мы будем делать?

— Я отдам ей леденец, — твёрдо сказал Саша. — И потребую, чтобы она забрала его навсегда. Чтобы больше никто не пострадал.

Костя хотел что-то ответить, но в этот момент подъехал автобус. Они сели и всю дорогу до дома молчали, думая о предстоящей ночной вылазке.

Дома Саша сказал родителям, что будет ночевать у Кости для совместной подготовки к школьному проекту. Те не возражали, только попросили не засиживаться допоздна и не играть всю ночь в компьютерные игры. Саша пообещал, чувствуя укол совести за ложь.

Собирая рюкзак, он в последний раз проверил леденец. Конфета стала ещё темнее, почти чёрной, и внутри неё пульсировал красный туман, складываясь в причудливые узоры, похожие на лица. Саша быстро убрал леденец в карман куртки, стараясь не всматриваться в эти узоры.

«Сегодня всё закончится, — думал он. — Сегодня я избавлюсь от этого проклятия».

Но в глубине души Саша боялся, что это не так. Что цена, которую потребует Сластёна за свой леденец, может оказаться слишком высокой.

Глава 15. Исчезновение Кости

Ровно в одиннадцать Саша постучал в дверь квартиры Кости. Он был одет во всё тёмное — чёрная куртка, тёмные джинсы, тёмно-синяя шапка. Идеальная одежда для ночного похода на кладбище.

Но дверь никто не открыл. Саша постучал ещё раз, громче, и прислушался. В квартире было тихо. Он достал телефон и набрал номер Кости. Гудки шли, но трубку никто не брал.

«Странно, — подумал Саша. — Может, заснул? Или вышел ненадолго?»

Он решил подождать на лестничной площадке. Пять минут, десять, пятнадцать… Кости всё не было. Саша начал беспокоиться. Это было не похоже на его друга — забыть о встрече или опоздать, да ещё и не отвечать на звонки.

Через полчаса ожидания Саша осторожно постучал в соседнюю квартиру. Дверь открыла пожилая женщина.

— Здравствуйте, извините за беспокойство, — вежливо сказал Саша. — Вы не знаете, Костя дома? Мы договаривались встретиться, но он не открывает и не отвечает на звонки.

— Так они ж уехали, — удивлённо ответила соседка. — Сегодня днём. Я видела, как они с родителями чемоданы выносили.

— Уехали? — Саша не мог поверить своим ушам. — Но… куда? Почему?

— Не знаю, милок, — пожала плечами женщина. — Вроде как мать Кости говорила, что бабушка у них заболела, в другом городе живёт. Вот они и поехали к ней, срочно.

— А когда вернутся, не сказали?

— Нет, не сказали. Но, по-моему, надолго уехали — много вещей с собой брали.

Саша поблагодарил соседку и медленно спустился по лестнице. Выйдя из подъезда, он остановился, не зная, что делать дальше. Костя уехал, не предупредив его. И это после того, как они договорились о таком важном деле! Это было совсем не похоже на его друга.

Саша снова набрал номер Кости. На этот раз автоматический голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети.

«Что происходит?» — Саша чувствовал нарастающую тревогу.

И тут его словно молнией поразила страшная догадка. Леденец. Это всё леденец. Каким-то образом он узнал, что Саша хочет от него избавиться, и сделал так, чтобы Костя исчез. Чтобы Саша остался один и не смог выполнить задуманное.

От этой мысли Сашу бросило в дрожь. Он судорожно достал из кармана леденец. Конфета выглядела теперь почти чёрной, и внутри неё что-то пульсировало, как живое сердце.

— Это ты, да? — прошептал Саша, глядя на леденец. — Ты сделал так, чтобы Костя исчез? Чтобы я не смог от тебя избавиться?

Леденец, конечно, не ответил, но Саше показалось, что движение внутри него стало интенсивнее, словно конфета была довольна его догадкой.

Саша быстро убрал леденец обратно в карман. Теперь он был уверен — конфета каким-то образом влияет на события вокруг него, манипулирует людьми, создаёт ситуации, вынуждающие Сашу продолжать её использовать.

Но что случилось с Костей? Где он сейчас? Действительно ли уехал с родителями к больной бабушке? Или это всё ложь, созданная леденцом?

Мысль о том, что его лучший друг мог пострадать из-за него, была невыносима. Саша должен был что-то делать. Немедленно.

Он огляделся. Уже почти половина двенадцатого, автобусы до Старого кладбища давно не ходят. Но другого выхода нет. Он должен добраться туда и встретиться со Сластёной. Только она может помочь найти Костю и избавиться от проклятого леденца.

Саша вызвал такси через приложение в телефоне. Деньги, которые он копил на новую компьютерную игру, придётся потратить, но это того стоит.

Пока он ждал машину, то отправил сообщение Косте: «Где ты? Я беспокоюсь. Позвони, как только сможешь». Но глубоко внутри он понимал, что ответа не дождётся.

Такси приехало через десять минут. Немолодой водитель с подозрением посмотрел на мальчика.

— Куда едем в такой час?

— На Старое кладбище, — ответил Саша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— На кладбище? — водитель недоверчиво поднял брови. — Ты шутишь?

— Нет, — Саша сел на заднее сиденье. — Мне очень нужно.

— Мальчик, ты в своём уме? — водитель повернулся к нему. — Кладбище ночью закрыто. И вообще, что ты там забыл в такое время?

Саша лихорадочно соображал, что сказать. Не мог же он рассказать правду о леденце и исчезновении Кости…

— У меня там… встреча, — наконец сказал он. — Очень важная. Это вопрос жизни и… и дружбы.

Водитель долго смотрел на него, словно решая, стоит ли вызвать полицию или отвезти странного мальчика домой к родителям. Но что-то в выражении лица Саши, в его глазах, полных решимости и страха одновременно, заставило водителя смягчиться.

— Ладно, — вздохнул он. — Отвезу тебя к кладбищу. Но только к воротам. И если там что-то странное происходит, я вызову полицию, понял?

— Понял, — кивнул Саша. — Спасибо.

По дороге Саша смотрел в окно на пролетающие мимо освещённые витрины магазинов, фонари, жилые дома. Чем дальше они отъезжали от центра, тем темнее становилось вокруг. А когда машина свернула на дорогу к кладбищу, фонари и вовсе исчезли. Путь освещали только фары такси.

— Последний шанс передумать, — сказал водитель, когда впереди показались тёмные силуэты кладбищенских ворот. — Может, всё-таки домой?

— Нет, — Саша покачал головой. — Остановите здесь, пожалуйста.

Такси остановилось метрах в пятидесяти от ворот. Саша расплатился и вышел из машины.

— Ты точно в порядке? — спросил водитель через опущенное стекло. — Может, мне подождать?

— Не нужно, — Саша попытался улыбнуться. — Со мной всё будет хорошо.

Водитель ещё несколько секунд смотрел на мальчика, затем вздохнул, поднял стекло и развернул машину. Фары такси ещё некоторое время освещали дорогу, а потом исчезли за поворотом, и Саша остался один в темноте.

Он достал из рюкзака фонарик и включил его. Слабый луч света выхватил из темноты дорогу, ведущую к кладбищенским воротам. Саша глубоко вдохнул, собираясь с духом, и пошёл вперёд.

Как и ожидалось, ворота были заперты на большой замок. Саша посветил фонариком вдоль забора, пытаясь найти тот пролом, который они с Костей заметили днём. Обойдя ограду, он наконец нашёл его — дыру в заборе, достаточно большую, чтобы пролезть подростку.

Саша протиснулся через пролом и оказался на территории кладбища. Здесь было ещё темнее — высокие деревья заслоняли лунный свет, а фонарь освещал лишь небольшой участок прямо перед ним.

Саша постарался вспомнить дорогу к могиле Сластёны. Дальний угол кладбища, за старыми клёнами. Он направил луч фонаря вперёд и медленно двинулся по главной аллее.

Кладбище ночью выглядело совсем иначе, чем днём. Каждая тень казалась движущейся, каждый шорох заставлял вздрагивать. Старые каменные памятники в свете фонаря отбрасывали причудливые тени, похожие на тянущиеся к Саше руки.

«Не бойся, — говорил себе Саша. — Это всего лишь кладбище. Обычное место, где похоронены люди. Ничего страшного».

Но с каждым шагом становилось всё страшнее. Он чувствовал, как леденец в кармане становится всё горячее, почти обжигая кожу сквозь ткань. Словно конфета радовалась, что её принесли в это жуткое место.

Наконец Саша добрался до дальнего угла кладбища. Могила Сластёны выглядела так же, как и днём — старый каменный крест с высеченным на нём сердцем. Но теперь на постаменте перед крестом горела маленькая свеча, освещая выложенные вокруг неё конфеты.

Саша остановился в нескольких метрах от могилы, не решаясь подойти ближе. Кто зажёг эту свечу? Кто-то был здесь до него?

— Агафья Сластёна, — дрожащим голосом позвал Саша. — Я пришёл, как ты просила. Я нашёл тебя «там, где встречаются мёртвые и живые, где прошлое говорит с настоящим». Я здесь.

Ответа не было. Только ветер шелестел в ветвях деревьев, да где-то вдалеке ухнула сова.

— Я принёс твой леденец, — продолжил Саша чуть громче. — Я хочу вернуть его тебе. И я хочу знать, где мой друг. Что ты с ним сделала?

Тишина. Саша сделал шаг ближе к могиле, и в этот момент пламя свечи вдруг взметнулось вверх, став ярко-красным, почти таким же цветом, как леденец.

А потом Саша услышал голос. Тихий, шелестящий, словно шуршание осенних листьев под ногами:

— Ты пришёл один, милок. А должен был привести друга.

Саша резко обернулся, но никого не увидел. Голос, казалось, шёл отовсюду и ниоткуда одновременно.

— Где Костя? — в отчаянии воскликнул Саша. — Что ты с ним сделала?

— Я? — голос усмехнулся. — Не я, милок. Ты. Ты и твои желания.

— Я не желал, чтобы он исчез! — крикнул Саша. — Я никогда бы не пожелал ему зла!

— Но ты желал другого, — прошелестел голос. — И за каждое желание нужно платить. Твой друг — плата за все исполненные желания.

Саша почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Неужели Костя пострадал из-за него? Из-за его эгоистичных желаний?

— Где он? — снова спросил Саша, уже тише. — Пожалуйста, скажи, где Костя?

— Он там, где должен быть, — ответил голос. — В безопасности. Пока.

— Пока? — переспросил Саша. — Что ты имеешь в виду?

Но голос умолк. Только пламя свечи продолжало гореть ярко-красным светом, освещая могильный крест и лежащие вокруг конфеты.

Саша сделал ещё один шаг к могиле, и тут леденец в его кармане стал таким горячим, что он вскрикнул от боли. Саша быстро достал конфету и бросил её на землю перед могильным крестом.

— Забирай! — крикнул он. — Забирай свой проклятый леденец! И верни мне друга!

Леденец лежал на земле, пульсируя красным светом в такт пламени свечи. А потом произошло то, чего Саша совсем не ожидал.

Земля вокруг могилы начала шевелиться. Сначала едва заметно, потом всё сильнее. Словно что-то пыталось выбраться наружу из-под земли.

Глава 16. Послание во сне

Саша отступил на несколько шагов, не в силах оторвать взгляд от шевелящейся земли вокруг могилы Сластёны. Его сердце колотилось как бешеное, а ноги словно приросли к земле.

Из почвы начали показываться тонкие красные нити, похожие на корни растений, но светящиеся тусклым рубиновым светом. Они тянулись к леденцу, брошенному Сашей, обвивали его, словно щупальца. Всего за несколько секунд конфета оказалась полностью оплетена этими странными нитями.

А потом леденец начал погружаться в землю, утягиваемый красными нитями. Через мгновение он полностью исчез, не оставив даже следа.

Саша стоял неподвижно, ошеломлённый увиденным. Пламя свечи на могиле вдруг погасло, и кладбище погрузилось в темноту, освещаемую только слабым лучом его фонарика.

— Что… что это было? — прошептал он в пустоту.

Но ответом ему была лишь тишина. Голос Сластёны больше не звучал, земля перестала шевелиться. Всё выглядело так, будто ничего необычного и не происходило.

Саша постоял ещё немного у могилы, ожидая какого-то знака, какого-то ответа на свои вопросы. Но ничего не происходило. Ночь снова стала обычной ночью, кладбище — просто кладбищем, а могила — просто старым надгробием.

— Верните мне Костю, — напоследок сказал Саша в пустоту. — Пожалуйста.

Развернувшись, он направился к выходу с кладбища. Адреналин, поддерживавший его всё это время, начал отступать, и теперь Саша чувствовал только усталость и опустошение. Он отдал леденец, но что дальше? Вернётся ли Костя? И что будет с самим Сашей?

Выбравшись через тот же пролом в заборе, он зашагал по тёмной дороге в сторону города. Идти предстояло долго — автобусы давно не ходили, а вызвать такси у Саши уже не было денег. Но он не думал об этом. Все его мысли были о Косте и о том, что случилось на кладбище.

«Стоило ли отдавать леденец?» — думал Саша. — «Что, если теперь я никогда не найду Костю? Что, если он навсегда останется платой за мои желания?»

Погружённый в эти мрачные мысли, Саша не заметил, как пошёл снег — первый в этом году. Крупные хлопья медленно падали, тая на его куртке и лице. Город, полускрытый снежной пеленой, казался нереальным, словно из сказки.

Домой Саша добрался за полночь, промёрзший и измученный. К счастью, родители уже спали, поверив, что он ночует у Кости. Стараясь не шуметь, Саша прокрался в свою комнату, быстро разделся и лёг в постель.

Сон пришёл мгновенно, словно только и ждал момента, когда Саша закроет глаза.

Ему снился лес — тёмный, бесконечный, с деревьями такими высокими, что их верхушки терялись где-то в облаках. Саша брёл по узкой тропинке, не зная, куда она ведёт, но чувствуя, что должен идти дальше.

Вскоре лес поредел, и Саша вышел на поляну. Посреди поляны стоял маленький деревянный домик с покосившейся крышей и одним окном, в котором горел слабый свет.

Саша подошёл к домику и заглянул в окно. Внутри за столом сидела она — старуха с разноцветными глазами. Сластёна. Перед ней на столе лежали леденцы — десятки, сотни леденцов в форме сердца, от ярко-красных до почти чёрных.

Саша открыл скрипучую дверь и вошёл внутрь. Старуха посмотрела на него и улыбнулась.

— А, пришёл, милок, — сказала она, словно давно его ждала. — Садись, разговор у нас будет.

Саша сел напротив неё за стол. Леденцы между ними пульсировали, как живые сердца.

— Где Костя? — спросил Саша без предисловий. — Что ты с ним сделала?

— Я? — Сластёна усмехнулась. — Я никогда никого не трогаю без причины, милок. Твой друг там, где должен быть.

— Где? — настойчиво повторил Саша.

— Здесь, — старуха указала рукой на один из леденцев — тёмно-синий, почти фиолетовый. — В одном из моих сердечек. Как и многие до него.

— Ты… ты превратила его в леденец? — Саша не мог поверить своим ушам.

— Не я, — покачала головой Сластёна. — Леденец. Тот самый, что ты купил у меня на ярмарке. Тот самый, что ты принёс мне на могилу.

— Но как…?

— Всё просто, милок, — старуха наклонилась ближе, и Саша увидел, что её разноцветные глаза — один зелёный, другой янтарный — светятся в полумраке. — Каждый, кто использует леденец, платит свою цену. Кто-то сразу — травмой, болезнью, несчастьем. Кто-то потом — душой, жизнью, близкими. Ты использовал свой леденец много раз, и долг накопился большой. Твой друг — часть этого долга.

— Я не знал, — прошептал Саша. — Я не хотел, чтобы он пострадал.

— Конечно, не хотел, — кивнула Сластёна. — Никто не хочет. Но желания имеют цену, и кто-то должен её платить.

Саша почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Всё это из-за него, из-за его эгоистичных желаний. Костя пострадал из-за него.

— Можно его вернуть? — спросил он, с трудом выдавливая слова. — Должен быть способ вернуть его.

Старуха долго смотрела на Сашу, словно оценивая его. Затем улыбнулась, показав неестественно белые зубы.

— Есть способ, — наконец сказала она. — Всегда есть способ, если готов заплатить цену.

— Какую? — Саша подался вперёд. — Я готов заплатить любую цену, только верни Костю.

— Любую? — глаза Сластёны сверкнули. — Подумай хорошенько, милок. Любая цена может оказаться слишком высокой.

— Я готов, — твёрдо сказал Саша. — Что я должен сделать?

— Вернуться, — старуха указала на леденец, который Саша принёс на её могилу. — Он теперь часть меня, но всё ещё связан с тобой. Я могу вернуть его тебе.

— Нет! — Саша отшатнулся. — Я не хочу его обратно. Он приносит только несчастья.

— Так и есть, — согласилась Сластёна. — Но в этом его сила. И только с его помощью ты сможешь спасти друга.

— Как? — Саша смотрел на леденец с отвращением. — Он только всё портит. Из-за него страдают люди.

— Потому что ты не знаешь, как правильно его использовать, — старуха взяла леденец и повертела его в пальцах. — Есть способ загадывать желания так, чтобы никто не страдал. Вернее, чтобы страдал только тот, кто этого заслуживает.

— И ты мне скажешь? — с недоверием спросил Саша.

— Скажу, — кивнула Сластёна. — Если пообещаешь кое-что взамен.

— Что?

— Принесёшь мне ещё одно сердце, — старуха указала на леденцы, лежащие на столе. — Найдёшь того, кто заслуживает стать частью моей коллекции, и приведёшь его ко мне.

Саша побледнел.

— Ты хочешь, чтобы я… чтобы я привёл тебе человека? Чтобы ты превратила его в… в это? — он указал на леденцы.

— Именно, милок, — подтвердила Сластёна. — Это и есть цена. Жизнь за жизнь. Твой друг вернётся, но кто-то должен занять его место.

— Я не могу, — Саша покачал головой. — Я не могу так поступить с другим человеком, даже с тем, кто этого заслуживает.

— Тогда твой друг останется здесь, — пожала плечами старуха. — Останется навсегда, как и многие до него.

Саша смотрел на тёмно-синий леденец, который, по словам Сластёны, был Костей. Мысль о том, что его лучший друг может навсегда остаться в этом ужасном месте, была невыносима. Но мог ли он пожертвовать кем-то другим ради Кости?

— Подумай, милок, — продолжила Сластёна, словно читая его мысли. — Неужели не найдётся никого, кто причинил столько зла, что заслуживает такой судьбы? Никого, кто сделал твою жизнь несчастной?

Саша задумался. Был ли кто-то, кого он мог бы с чистой совестью обречь на подобную участь? Дима, который травмировался на соревнованиях? Нет, он просто задира, но не настоящий злодей. Марь Иванна, несправедливо обвинившая его в списывании? Но она сейчас сама в больнице после сердечного приступа — тоже из-за Саши.

— Я не знаю, — наконец сказал он. — Я должен подумать.

— Думай, — кивнула Сластёна. — Но не слишком долго. С каждым днём твой друг всё больше становится частью этого места. И скоро пути назад не будет.

Она положила леденец перед Сашей.

— Возьми его, — сказала старуха. — Он поможет тебе найти того, кто заслуживает занять место твоего друга. И когда ты будешь готов, приходи на моё старое кладбище. Я буду ждать.

Саша с отвращением и страхом смотрел на леденец.

— Я должен ещё кое-что спросить, — сказал он. — Как ты стала… этим? Ты была обычным человеком? Как давно это случилось?

Лицо Сластёны вдруг изменилось, став серьёзным и почти печальным.

— Я была такой же, как ты, милок, — тихо сказала она. — Молодой, наивной, жадной до счастья. И однажды я тоже нашла леденец, который исполнял желания. И я желала, желала, желала… пока не стало слишком поздно.

Она обвела рукой леденцы на столе.

— Все они — цена моих желаний. Все эти люди пострадали из-за меня. И в конце концов я сама стала тем, чем являюсь сейчас — хранительницей сердец, собирающей новые жертвы для своей коллекции.

— И ты не можешь остановиться? — спросил Саша. — Не можешь освободить всех?

— Не могу, — покачала головой Сластёна. — Я сама теперь часть этого проклятия. Я должна собирать сердца, должна искать новых хозяев для леденцов. Это моя судьба, моё наказание… и моя сущность.

Она снова протянула леденец Саше.

— Бери, милок. И делай свой выбор.

С этими словами всё вокруг начало таять, расплываться. Домик, стол, леденцы — всё исчезало, как рисунок на запотевшем стекле. Последним, что видел Саша, было лицо Сластёны — старое, морщинистое, с разноцветными глазами, в которых мелькнуло что-то похожее на сожаление.

А потом Саша проснулся.

Глава 17. Забытое кладбище

Саша проснулся в холодном поту. За окном уже рассвело, но день выдался пасмурным — серые тучи затянули небо, и снег, выпавший ночью, придавал окружающему миру странную бесцветность.

Сон был таким реальным, что Саша не сразу понял, где явь, а где сновидение. Он всё ещё чувствовал присутствие Сластёны и видел перед глазами тёмно-синий леденец, который, по её словам, был Костей.

Машинально Саша сунул руку под подушку и замер. Там что-то было — твёрдое, гладкое и тёплое. С бешено колотящимся сердцем он вытащил предмет и уставился на него.

Это был леденец. Тот самый, который он принёс на кладбище и бросил перед могилой Сластёны. Тот самый, который поглотили странные красные нити, утащив под землю.

— Это невозможно, — прошептал Саша, поворачивая конфету в руках.

Леденец выглядел иначе, чем раньше. Теперь он был тёмно-красным, почти бордовым, и внутри него клубились тени, иногда складываясь в подобие человеческих лиц.

И Саша понял, что его сон не был просто сном. Это было послание, предупреждение, сделка. Сластёна действительно предложила ему вернуть Костю в обмен на другую жертву. И вернула леденец как средство для исполнения этой сделки.

Саша дрожащими руками убрал конфету в ящик стола и накрыл её тетрадями. После этого он достал телефон и снова попытался позвонить Косте. Как и вчера, автоматический голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети.

В отчаянии Саша открыл социальные сети. Последнее сообщение Кости было опубликовано вчера утром — обычный репост какой-то игровой новости. Никаких упоминаний о поездке, о больной бабушке, о внезапном отъезде.

Саша написал сообщение в личку: «Костя, где ты? Пожалуйста, ответь, если видишь это. Я очень беспокоюсь».

В голове крутились слова Сластёны из сна: «С каждым днём твой друг всё больше становится частью этого места. И скоро пути назад не будет».

Сколько у него времени? День? Два? Неделя? Саша не знал. Но чувствовал, что должен действовать быстро.

Он оделся и спустился на кухню. Родители уже завтракали.

— Доброе утро, соня, — улыбнулась мама. — Как у Кости переночевал?

Саша замер, не зная, что ответить. Он забыл, что родители думают, будто он ночевал у друга.

— Нормально, — наконец выдавил он. — Только поздно легли.

— Это заметно, — отец кивнул на его мешки под глазами. — Что делали-то?

— Играли, — коротко ответил Саша, наливая себе чай и стараясь избегать дальнейших расспросов.

К счастью, родители не стали настаивать. Отец погрузился в чтение новостей в планшете, а мама начала собираться на работу — в субботу у неё была короткая смена.

— Какие планы на день? — спросила она, надевая пальто.

— Не знаю ещё, — пожал плечами Саша. — Может, погуляю.

— Только оденься теплее, — предупредила мама. — Видел, какой снег выпал? И не забудь телефон зарядить, у тебя наверняка батарея почти села.

Когда родители ушли — отец тоже отправился по делам — Саша остался один в квартире. Он вернулся в свою комнату и снова достал леденец из ящика.

— Что мне делать? — спросил он вслух, глядя на конфету. — Как мне спасти Костю?

Леденец, конечно, не ответил. Но Саша вспомнил слова Сластёны: найти того, кто заслуживает занять место Кости. Привести к ней нового человека, новую жертву.

Мысль об этом вызывала отвращение. Как он мог обречь кого-то на такую судьбу, даже ради спасения друга? Но что ещё ему оставалось?

Саша положил леденец в карман и вышел из дома. Ему нужно было подумать, а в четырёх стенах это не получалось. Он брёл по заснеженным улицам, не замечая ни холода, ни любопытных взглядов прохожих, удивлённых его рассеянным видом.

Ноги сами привели его к дому Кости. Саша постоял у подъезда, глядя на окна квартиры на четвёртом этаже. Тёмные, без признаков жизни. Он поднялся по лестнице и позвонил в дверь, хотя и знал, что никто не откроет.

Спустившись вниз, Саша заметил у подъезда пожилую женщину, ту самую соседку, которая вчера рассказала ему об отъезде семьи Кости.

— Здравствуйте, — Саша подошёл к ней. — Извините, что снова беспокою, но вы не знаете, в какой город уехала семья Кости? Где живёт его бабушка?

Женщина нахмурилась, глядя на него с подозрением.

— А ты кто такой? Почему интересуешься?

— Я его друг, — объяснил Саша. — Мы договаривались встретиться, а он уехал, не предупредив. Я хотел бы связаться с ним.

— Да откуда ж мне знать, — пожала плечами соседка. — Сказали только, что бабка заболела, и они срочно едут к ней. А где она живёт, не говорили.

— А вы давно их знаете? Может, Костя когда-то упоминал о бабушке?

— Да лет пять уже соседствуем, — женщина задумалась. — Но что-то не припомню, чтобы они рассказывали о родне в других городах. Вроде все местные.

Это показалось Саше странным. Если у Кости не было родственников в других городах, куда же тогда уехала его семья? И была ли эта история с больной бабушкой правдой?

Поблагодарив соседку, Саша пошёл дальше. Теперь его одолевали сомнения. Что, если семья Кости не уезжала? Что, если это всё — морок, наведённый Сластёной, чтобы никто не искал пропавшего мальчика?

Или, что если родители Кости тоже пострадали, оказались под влиянием проклятия леденца?

От этих мыслей Саше стало не по себе. Он достал телефон и проверил соцсети родителей Кости. Последняя активность мамы Кости была три дня назад — она поделилась рецептом пирога. У отца Кости страницы в соцсетях не было.

Всё это выглядело так, будто семья Кости просто исчезла. А что, если они все стали леденцами в коллекции Сластёны?

Эта мысль была настолько ужасной, что Саша постарался её отогнать. Нет, он должен сосредоточиться на спасении Кости. Один шаг за раз.

Сластёна сказала, что ему нужно найти человека, который заслуживает занять место Кости. Но кто это мог быть? Кого Саша мог с чистой совестью обречь на такую судьбу?

Он перебирал в уме всех, кого знал. Школьные хулиганы? Но они были просто детьми, не настоящими злодеями. Строгие учителя? Но они просто делали свою работу. Кто заслуживал такого наказания?

Саша брёл по городу, погружённый в эти мрачные мысли, и не заметил, как снова оказался на окраине, недалеко от того места, где находилось Старое кладбище. Словно какая-то неведомая сила тянула его туда.

Он остановился, глядя на заснеженную дорогу, ведущую к кладбищенским воротам. Днём это место выглядело не таким зловещим, как ночью, но всё равно вызывало неприятное чувство.

— Я не пойду туда, — сказал Саша вслух. — Я найду другой способ спасти Костю.

Но какой? Если Сластёна говорила правду, то Костя теперь был частью её жуткой коллекции, превращённый в леденец. И единственный способ освободить его — это привести к ней нового человека.

Саша сжал кулаки. Должен быть другой выход. Должен быть способ обмануть Сластёну, перехитрить её, заставить отпустить Костю, не жертвуя никем другим.

Поднявшийся ветер бросил в лицо Саше горсть снежинок. Он поёжился и уже хотел повернуть обратно к городу, когда заметил на обочине дороги что-то яркое.

Подойдя ближе, Саша увидел, что это конфета — обычный жёлтый леденец-петушок на палочке, наполовину занесённый снегом. Кто-то, видимо, обронил его по дороге на кладбище.

Саша наклонился и поднял конфету. Обычный леденец, каких продают в любом магазине. Не тот волшебный и опасный, что лежал у него в кармане.

И тут его осенило. Что, если Сластёна не всесильна? Что, если её можно обмануть? Ведь она существует уже больше ста лет, связана со своим кладбищем, со своими леденцами. Но современный мир сильно изменился с тех пор, как она была человеком.

Саша вспомнил строки из старой книги, которую они с Костей нашли в библиотеке: «…особенно странным выглядит сохранившийся до наших дней обычай оставлять на могиле так называемой „Сластёны“ различные сладости. Согласно поверью, если оставить на её могиле конфету и загадать желание, оно исполнится…»

А что, если не обязательно приводить человека? Что, если достаточно принести сладость, загадать желание, и оно исполнится?

Саша спрятал найденный леденец-петушок в карман к своему волшебному леденцу и твёрдым шагом направился к кладбищенским воротам. Он не знал, сработает ли его план, но должен был попытаться.

Днём ворота кладбища были открыты для посетителей. Саша прошёл через них и направился к дальнему углу, где находилась могила Сластёны. По пути он не встретил ни единой души — видимо, в такой холодный зимний день никто не спешил навещать могилы родственников.

Крест на могиле Сластёны был присыпан свежим снегом, но каменное сердце, высеченное на нём, всё ещё хорошо просматривалось. На постаменте перед крестом лежало несколько конфет, принесённых кем-то в качестве подношения, но свечи уже не было.

Саша встал перед могилой, ощущая, как в кармане теплеет его леденец, словно реагируя на близость своей хозяйки.

— Я пришёл, — сказал Саша в пустоту. — Я хочу поговорить.

Глава 18. Встреча в полночь

Ответа не было. Могила оставалась безмолвной, и только ветер шевелил ветви деревьев, создавая тихий шелест, похожий на шёпот. Саша простоял несколько минут, ожидая какого-то знака, но ничего не происходило.

— Я знаю, что ты слышишь меня, — сказал он громче. — Я хочу вернуть Костю. Я готов на сделку.

Снова тишина. Леденец в кармане становился всё горячее, словно предупреждая Сашу об опасности. Но мальчик не собирался отступать.

Он достал из кармана свой волшебный леденец и обычный леденец-петушок, найденный на дороге. Оба положил на могильный постамент рядом с другими конфетами.

— Я принёс тебе подношение, — произнёс Саша. — И я готов выполнить твоё условие. Приведу тебе того, кто заслуживает стать частью твоей коллекции. Но сначала я хочу увидеть Костю, убедиться, что с ним всё в порядке.

Ветер внезапно усилился, закручивая снег вокруг могилы. На секунду Саше показалось, что он видит в этом снежном вихре очертания человеческой фигуры, но видение исчезло так же быстро, как и появилось.

Поняв, что больше ничего не произойдёт, Саша забрал свой волшебный леденец, оставив обычный на постаменте, и пошёл к выходу с кладбища. План начал формироваться в его голове. Сластёна появлялась в его снах и на кладбище ночью, в полночь. Значит, именно тогда у него будет шанс поговорить с ней и, возможно, обмануть её.

Весь день Саша провёл, размышляя и готовясь. Он искал в интернете информацию о Сластёне, о похожих легендах, о способах борьбы с нечистью. Большинство найденного казалось глупыми суевериями или выдумками, но кое-что могло оказаться полезным.

В старых преданиях часто говорилось, что нечисть нельзя обмануть прямой ложью, но можно запутать игрой слов или недомолвками. Что у каждого сверхъестественного существа есть свои правила и ограничения, которые оно не может нарушить. И что часто такие создания сами становятся жертвами собственных хитростей, если кто-то умный сможет использовать их правила против них самих.

К вечеру Саша был готов. Он сказал родителям, что плохо себя чувствует и рано лёг спать. Но как только в квартире всё стихло, он тихо оделся, положил в рюкзак всё необходимое и осторожно выскользнул из дома.

На этот раз Саша заранее вызвал такси — до кладбища было далеко, а автобусы в такое время уже не ходили. Деньги ему одолжила бабушка, когда он позвонил ей и сказал, что срочно нужно на проект в школе.

По дороге к кладбищу Саша ещё раз прокрутил в голове свой план. Он был рискованным и не гарантировал успеха, но это был единственный способ спасти Костю, не жертвуя никем другим.

Такси остановилось у кладбищенских ворот.

— Уверен, что тебе сюда, парень? — спросил водитель, молодой мужчина с густой бородой. — Кладбище ночью — не лучшее место для детей.

— Я ненадолго, — заверил его Саша. — У меня… спор с друзьями. Нужно просто сфотографироваться у входа.

— Смотри не заблудись там, — предупредил водитель. — И держись подальше от могилы старой ведьмы.

Саша замер.

— Какой ведьмы?

— Сластёны, — мужчина понизил голос. — Старое поверье. Говорят, если ночью пойти на её могилу и оставить там конфету, она исполнит твоё желание. Но цена будет высокой.

— Вы… вы верите в это? — осторожно спросил Саша.

— Я? — водитель усмехнулся. — Нет, конечно. Но мой дед верил. Рассказывал, что видел её однажды — старуху с разными глазами. Она якобы предложила ему исполнить любое желание за одну конфету. Но дед отказался. Сказал, что в её глазах было что-то такое… нечеловеческое.

Саша сглотнул. Значит, Сластёна показывалась не только ему. Значит, её видели и другие.

— Спасибо, — сказал он, расплачиваясь. — Я буду осторожен.

Выйдя из такси, Саша подождал, пока машина скроется за поворотом, а затем направился не к главным воротам, а в обход, к тому месту, где в заборе был пролом. Через него он легко проник на территорию кладбища.

Ночь была безлунной, но звёзды светили ярко, и после нескольких минут в темноте глаза Саши привыкли достаточно, чтобы различать дорогу. Он включил фонарик только на самых тёмных участках, стараясь не привлекать внимание случайных прохожих или охраны, если таковая здесь была.

К могиле Сластёны он подошёл без четверти двенадцать. Постамент перед крестом был чистым — никаких конфет, включая оставленный им днём леденец-петушок. Кто-то или что-то забрало все подношения.

Саша достал из рюкзака свечу и спички. Зажёг свечу и установил её на постамент. Затем вынул из кармана свой волшебный леденец — тёмно-красный, почти чёрный, с движущимися внутри тенями.

— Я пришёл, как обещал, — сказал он громко. — Я готов к сделке.

Сначала ничего не происходило. Потом пламя свечи внезапно стало ярко-красным, как кровь, и выросло почти вдвое. Тени вокруг могилы сгустились, словно стягиваясь к одной точке. А потом Саша увидел её.

Она стояла за могильным крестом — маленькая, сгорбленная фигура, закутанная в тёмный плащ. Её лица не было видно в тени капюшона, но Саша знал, что это она — Сластёна.

— Ты вернулся, милок, — прошелестел её голос, такой же, как во сне. — И принёс мой подарок.

— Да, — Саша старался, чтобы его голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от страха. — Я хочу заключить сделку. Верни моего друга, и я приведу тебе того, кто займёт его место.

Фигура медленно обошла крест и приблизилась к Саше. Теперь он мог видеть её лицо — то же самое, что и на ярмарке, в их первую встречу. Глубокие морщины, разноцветные глаза — зелёный и янтарный, пристальный, нечеловеческий взгляд.

— Кого ты хочешь привести? — спросила Сластёна, разглядывая мальчика.

— Человека, который причинил много зла, — ответил Саша, стараясь, чтобы это звучало правдиво. — Человека, который заслуживает стать частью твоей коллекции.

— И кто же это? — Сластёна наклонилась ближе.

— Сначала покажи мне Костю, — твёрдо сказал Саша. — Я должен убедиться, что с ним всё в порядке.

Старуха усмехнулась, показывая неестественно белые зубы.

— Хитрый мальчик, — проскрипела она. — Но я уважаю твою осторожность.

Она протянула руку, и на её ладони появился леденец — тёмно-синий, почти фиолетовый, точно такой, какой Саша видел во сне.

— Вот твой друг, — сказала Сластёна. — Видишь? С ним всё в порядке. Пока.

Саша всмотрелся в леденец. Внутри него что-то двигалось, и на секунду ему показалось, что он видит крошечное лицо Кости, застывшее в безмолвном крике.

— Как я могу быть уверен, что это действительно он? — спросил Саша.

— Можешь попробовать, — усмехнулась Сластёна, протягивая леденец. — Один лизок, и ты узнаешь вкус его души.

Саша отшатнулся.

— Нет! Я верю тебе.

— Умный мальчик, — кивнула старуха, убирая леденец. — А теперь твоя часть сделки. Кого ты мне привёл?

Саша глубоко вдохнул. Это был решающий момент.

— Я привёл тебе самого злого человека, которого знаю, — сказал он, стараясь говорить уверенно. — Того, кто причинил больше всего страданий, кто заслуживает стать частью твоей коллекции больше всех.

— И кто же это? — Сластёна подалась вперёд, в её разноцветных глазах вспыхнул жадный огонёк.

— Я, — твёрдо сказал Саша. — Я привёл тебе себя.

Глаза Сластёны расширились от удивления, а потом сузились в подозрительные щёлочки.

— Ты? — прошипела она. — Ты думаешь, я поверю, что ты — самый злой человек, которого ты знаешь?

— Это правда, — Саша смотрел ей прямо в глаза. — Из-за моих желаний пострадали люди. Марь Иванна в больнице с сердечным приступом. Дима повредил ногу так, что не сможет больше заниматься спортом. Футболист Смолов, может быть, никогда не вернётся в большой спорт. Всё из-за меня, из-за моих эгоистичных желаний. А теперь ещё и Костя страдает. Кто может быть хуже меня?

Сластёна долго смотрела на него, словно пытаясь увидеть обман. Потом медленно покачала головой.

— Нет, милок. Это не работает так. Ты не можешь просто предложить себя вместо друга.

— Почему? — настаивал Саша. — Ты сказала, что нужен кто-то, кто заслуживает занять его место. Я доказал, что заслуживаю этого больше всех.

— Потому что ты уже мой, — прошипела Сластёна. — Ты был моим с того момента, как купил леденец на ярмарке. Ты не можешь быть платой, когда уже принадлежишь мне.

Саша почувствовал, как холод пробежал по спине. Он принадлежит ей? Что это значит?

— Тогда какой смысл в сделке? — спросил он. — Если я уже твой, зачем тебе кто-то ещё?

— Потому что я коллекционер, милок, — усмехнулась Сластёна. — Я собираю сердца, души, жизни. Чем больше, тем лучше.

— Как ты стала такой? — тихо спросил Саша. — Ты была человеком когда-то. Как превратилась в… это?

Лицо Сластёны на мгновение изменилось, став почти печальным.

— Так же, как и ты, милок. Я нашла леденец. Я загадывала желания. Я платила цену — сначала чужими несчастьями, потом своей душой. И в конце концов я стала тем, кем являюсь сейчас — хранительницей сердец, собирающей новые души для своей коллекции.

— И ты не можешь остановиться? — спросил Саша. — Не можешь освободить всех?

— Не могу, — покачала головой Сластёна. — Я сама теперь часть этого проклятия. Часть леденца. Мы связаны навсегда.

Глава 19. Жестокое условие

Саша смотрел на Сластёну, осмысливая её слова. Она была такой же, как он — жертвой леденца, его обманутым хозяином. Но со временем она сама стала частью проклятия, превратилась в его хранительницу и распространительницу.

— Должен быть способ всё исправить, — настойчиво сказал Саша. — Должен быть способ разорвать этот круг.

— Способа нет, милок, — покачала головой Сластёна, но в её разноцветных глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. — Или, по крайней мере, я его не нашла за сто с лишним лет.

— Значит, ты его не искала, — возразил Саша. — Или искала неправильно.

Сластёна усмехнулась, но уже не так злобно, как раньше.

— Смелый ты мальчик. И умный. Может, поэтому леденец и выбрал тебя. Он всегда тянется к сильным душам.

Она подошла ближе, и Саша невольно отступил на шаг. Старуха пахла странно — смесью сладости и тлена, конфет и могильной земли.

— Хорошо, — сказала она, глядя на него пристально. — Допустим, ты прав. Допустим, есть способ всё изменить. Что ты предлагаешь?

Саша сглотнул. Он не ожидал, что она спросит его об этом. Он надеялся, что Сластёна сама знает ответ или хотя бы подсказку.

— Я… я не знаю, — честно признался он. — Но если мы подумаем вместе, то, может быть, найдём решение. Расскажи мне всё о леденце. Как он работает? Откуда у него сила? Почему он исполняет желания?

Сластёна задумалась, словно взвешивая, стоит ли говорить правду. Наконец она кивнула.

— Леденец не просто исполняет желания, милок. Он питается ими. Точнее, питается их последствиями — болью, страданием, разочарованием. Чем сильнее страдание, тем сильнее становится леденец. А когда он становится достаточно сильным, он забирает душу своего хозяина.

— Как он забрал твою? — тихо спросил Саша.

— Да, — кивнула Сластёна. — Я когда-то была такой же, как ты. Молодой, жадной до счастья, готовой загадывать любые желания, не думая о последствиях. И я загадывала, загадывала, загадывала… Пока не стало слишком поздно.

— И ты стала… этим? — Саша обвёл рукой вокруг, показывая на могилу, на ночное кладбище.

— Я стала хранительницей леденцов, — кивнула Сластёна. — Теперь я должна распространять их, искать новых хозяев, собирать души для… для Него.

— Для кого? — Саша напрягся. — Кто стоит за всем этим?

Сластёна вздрогнула и огляделась, словно боясь, что их подслушивают.

— Я не знаю его имени, — прошептала она. — Но он древний и могущественный. Он питается душами через леденцы. Чем больше душ я соберу, тем больше он мне даст… свободы.

— Но это же ложь! — воскликнул Саша. — Он обманывает тебя. Ты никогда не будешь свободна, пока служишь ему.

Сластёна снова усмехнулась, но теперь в её улыбке была горечь.

— Думаешь, я не знаю? Но что я могу сделать? Я связана с ним, с леденцами, с этим кладбищем. Я не могу просто уйти.

— А если… если победить его? — предложил Саша. — Если найти способ разрушить его власть?

— Для этого нужно разрушить все леденцы, — покачала головой Сластёна. — Все до единого. А их сотни, разбросанных по всему миру. И каждый хранится в сердце своего бывшего хозяина, ставшего таким же, как я.

Саша задумался. Задача казалась невыполнимой. Но ведь всегда есть лазейка, ключ к каждому замку…

— А что, если… — начал он, но Сластёна прервала его.

— Хватит, милок, — сказала она строго. — Ты пришёл не философствовать, а заключить сделку. Тебе нужен твой друг, мне нужна новая душа. Так каково твоё предложение?

Саша понял, что разговор о спасении самой Сластёны придётся отложить. Сейчас главное — Костя.

— Хорошо, — кивнул он. — Я не могу привести тебе человека. Это… это неправильно. Но я могу предложить тебе кое-что другое.

— Что же? — Сластёна склонила голову набок, глядя на него с интересом.

— Информацию, — сказал Саша. — О современном мире. Ты застряла здесь, на этом кладбище, уже больше ста лет. Мир изменился. Появились новые технологии, новые способы влиять на людей. Я могу рассказать тебе о них, показать, как ими пользоваться. Это поможет тебе находить новых хозяев для леденцов.

Сластёна усмехнулась.

— Ты предлагаешь мне знания вместо души? Думаешь, я настолько наивна?

— Не просто знания, — Саша старался говорить убедительно. — Возможности. Я могу рассказать тебе об интернете, о социальных сетях, о способах влиять на людей через них. Тебе не нужно будет ждать ярмарок или случайных посетителей кладбища. Ты сможешь найти тысячи новых хозяев для своих леденцов.

Это была опасная игра. Саша понимал, что предлагает Сластёне способы причинить ещё больше зла. Но он отчаянно пытался найти выход, способ спасти Костю, не жертвуя никем другим.

Сластёна долго смотрела на него, обдумывая предложение. Саша почти физически ощущал, как она взвешивает выгоду от новых знаний против потери потенциальной жертвы.

— Интересное предложение, милок, — наконец сказала она. — Но недостаточное. Мне нужна душа. Именно душа, а не просто информация.

— Тогда возьми часть моей, — неожиданно для самого себя предложил Саша. — Не всю, но часть. Достаточную, чтобы освободить Костю.

Сластёна удивлённо вскинула брови.

— Часть души? Ты знаешь, о чём просишь? Это… больно. И необратимо.

— Я знаю, — Саша старался, чтобы голос не дрожал. — Но я готов. Ради Кости.

Старуха смотрела на него долго, изучающе, словно впервые видела.

— Такая дружба… редкость в наши дни, — пробормотала она. — Хорошо, милок. Я принимаю твоё предложение. Часть твоей души в обмен на освобождение твоего друга.

— Как это будет происходить? — спросил Саша, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Просто, — Сластёна протянула руку с лежащим на ней тёмно-синим леденцом — Костей. — Ты берёшь леденец и кладёшь его в рот. Не глотаешь, просто держишь. И желаешь, чтобы твой друг был свободен, а ты занял его место. Но не полностью, а лишь частично. Я возьму ровно столько твоей души, сколько нужно для его освобождения.

— И Костя вернётся домой? Целым и невредимым? — уточнил Саша.

— Да, — кивнула Сластёна. — Он проснётся в своей постели и не будет помнить ничего о произошедшем. Для него и его родителей это будет как сон. Они не вспомнят ни о какой больной бабушке, ни о внезапном отъезде.

— А что будет со мной? — Саша сглотнул. — Я стану… как ты?

— Нет, милок, — покачала головой Сластёна. — Для этого нужна вся душа. Ты просто станешь… меньше. Потеряешь что-то, что делает тебя тобой. Может быть, способность по-настоящему радоваться. Может быть, часть воспоминаний или эмоций. Но ты останешься человеком, живым и свободным.

Саша обдумывал её слова. Частичная потеря души звучала пугающе, но если это позволит спасти Костю…

— Я согласен, — твёрдо сказал он. — Но сначала я хочу гарантию, что ты сдержишь слово.

— Какую гарантию? — Сластёна прищурилась.

— Поклянись, — Саша вспомнил, что читал о сверхъестественных существах. — Поклянись своим истинным именем, что выполнишь все условия сделки в точности, как мы договорились.

Глаза Сластёны расширились от удивления, а потом сузились в подозрительные щёлочки.

— Хитёр, милок, — пробормотала она. — Откуда ты знаешь о таких клятвах?

— Читал, — пожал плечами Саша. — Так ты поклянёшься?

Сластёна колебалась, и Саша понял, что попал в точку. Такая клятва действительно имела бы силу.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я, Агафья Савельева, известная как Сластёна, клянусь своим истинным именем, что если ты, Александр Соколов, добровольно отдашь часть своей души, я освобожу твоего друга Константина Орлова и верну его домой целым и невредимым, со стёртыми воспоминаниями о произошедшем. Клянусь, что ни ты, ни твой друг не станете частью моей коллекции после этой сделки. Клянусь, что ты останешься живым человеком, хотя и потеряешь часть своей сущности. Я сказала.

Последние слова она произнесла с особой силой, и Саше показалось, что воздух вокруг них задрожал, словно от невидимой волны энергии.

— Я принимаю твою клятву, — кивнул Саша. — И согласен на сделку.

Сластёна протянула ему тёмно-синий леденец.

— Тогда бери, милок. И загадывай желание.

Саша взял конфету. Она была холодной, почти ледяной, в отличие от его собственного леденца, который всегда был тёплым. Внутри по-прежнему клубились тени, и иногда среди них мелькало лицо Кости.

Саша поднёс леденец к губам, но остановился.

— Подожди, — сказал он. — Я хочу знать ещё кое-что. Есть ли способ использовать леденец так, чтобы никто не страдал? Чтобы не причинять боль другим?

Глаза Сластёны странно блеснули.

— А ты интересный мальчик, — сказала она задумчиво. — Большинство даже не задумывается об этом. Они просто хотят исполнения своих желаний, неважно какой ценой.

— Так есть способ или нет? — настойчиво повторил Саша.

— Есть, — медленно кивнула Сластёна. — Но никто им не пользуется. Никто не хочет платить такую цену.

— Какую?

— Страдать самому, — просто ответила она. — Если загадать желание и добровольно принять всю боль на себя, никто другой не пострадает. Но мало кто готов на такое.

Саша задумался. Это имело смысл. Леденец питался страданием, и ему было всё равно, чьим именно.

— Спасибо, — сказал он. — Теперь я готов.

Он положил леденец в рот и закрыл глаза, сосредотачиваясь на своём желании: «Хочу, чтобы Костя был свободен и вернулся домой, целым и невредимым, не помня ничего о произошедшем. И я готов отдать часть своей души в обмен на это».

Глава 20. Моральная дилемма

Вкус леденца был неожиданным. Не сладкий, как обычная конфета, а странный — с металлическим привкусом, холодный и одновременно обжигающий. Но самым странным было ощущение, которое возникло сразу после того, как Саша мысленно сформулировал своё желание.

Он почувствовал, как что-то внутри него словно отрывается, отделяется. Сначала была боль — не физическая, а какая-то другая, глубже и сильнее, будто кто-то вгрызался в самую его суть. Потом пришло ощущение пустоты — словно часть его самого исчезла, растворилась в небытии.

Мир вокруг закружился, потемнел, а потом из темноты соткался яркий свет. Саша видел образы, проносящиеся перед глазами с невероятной скоростью — лица, места, события. Он узнавал их — это были его воспоминания, его жизнь, его сущность.

А потом часть этих образов начала бледнеть, истончаться, исчезать. Воспоминания о летних днях с Костей, о детских праздниках, о радости от первых успехов — всё становилось размытым, далёким, почти чужим.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Саша стоял перед могилой Сластёны, и во рту у него не было никакого леденца — он растаял без следа. Старуха смотрела на него с выражением, которое в темноте Саша не мог разобрать — то ли удовлетворение, то ли удивление, то ли что-то совсем другое.

— Сделано, милок, — сказала она тихо. — Твой друг свободен. А ты… ты теперь немного другой.

— Что… что ты взяла у меня? — голос Саши звучал странно, словно чужой.

— Часть твоей радости, — ответила Сластёна. — Часть твоей способности быть по-настоящему счастливым, искренне смеяться, безоглядно любить. Не всё, конечно. Но достаточно.

Саша прислушался к себе. Он не чувствовал никаких изменений. Всё вокруг выглядело как обычно, могильные камни, тёмные деревья, звёздное небо. Но внутри что-то изменилось, словно какой-то цвет исчез из его внутренней палитры, какая-то нота — из внутренней мелодии.

— Это… навсегда? — спросил он.

— Кто знает, — пожала плечами Сластёна. — Душа — странная вещь. Иногда она может восстановиться, залечить свои раны. Но чаще… чаще такие раны остаются на всю жизнь. Особенно когда часть души не просто ранена, а отдана, как ты отдал свою.

Ей как будто было жаль его. Саша вдруг понял, что видит в её разноцветных глазах не злобу и не жадность, а что-то похожее на сочувствие.

— Ты сделал то, на что немногие решились бы, милок, — продолжила Сластёна. — Отдал часть себя ради друга. Редкий поступок.

— Ты бы сделала так же? — вырвался у Саши вопрос. — Когда была… человеком?

Старуха усмехнулась, но без обычной злобы.

— Кто знает? Это было так давно, что я уже почти не помню себя тогдашнюю. Но, думаю… нет. Я была слишком эгоистична, слишком жадна до счастья. Потому и стала тем, чем являюсь сейчас.

Она взглянула на небо, на звёзды, мерцающие в темноте.

— Уже поздно, милок. Тебе пора домой. Твой друг проснётся утром в своей постели и не вспомнит ничего случившегося. Для него и его родителей это будет как сон.

— А ты? — спросил Саша. — Что будет с тобой?

— Со мной? — Сластёна удивлённо посмотрела на него. — Я останусь здесь, как всегда. Буду ждать новых гостей, новых хозяев для моих леденцов. Это моя судьба, моё проклятие… и моя сущность.

— Но ведь должен быть способ освободить тебя, — настойчиво сказал Саша. — Разорвать эту связь с… с тем, кто стоит за всем этим.

— Может, и есть, — пожала плечами Сластёна. — Но я его не нашла за сто с лишним лет. И ты вряд ли найдёшь.

— А если я попробую?

Старуха долго смотрела на него, словно видела впервые.

— Зачем тебе это? — спросила она наконец. — Я причинила тебе столько зла. Забрала часть твоей души. Чуть не забрала твоего друга. Почему ты хочешь мне помочь?

Саша задумался. Действительно, почему? Логично было бы возненавидеть Сластёну, убежать от неё подальше и никогда не возвращаться на это кладбище. Но что-то внутри него, какое-то глубокое чувство справедливости не позволяло так поступить.

— Потому что это правильно, — наконец сказал он. — Потому что ты тоже жертва. Как и я. Как и все, кто когда-либо владел леденцами.

Сластёна покачала головой, но на её лице появилось что-то похожее на улыбку — не зловещую, как раньше, а почти человеческую.

— Иди домой, милок, — сказала она мягко. — Выспись. Проверь своего друга. А потом… потом, если ещё захочешь поговорить со мной, приходи. Я буду здесь.

Она отступила на шаг, и её фигура начала таять, растворяться в ночи. Через несколько секунд Саша остался один у могилы, пытаясь понять, было ли всё это реальностью или лишь видением его уставшего разума.

Единственным доказательством того, что встреча действительно состоялась, был его собственный волшебный леденец — тёмно-красный, почти чёрный, с клубящимися внутри тенями. Саша нашёл его на постаменте перед крестом, там, где раньше горела свеча.

Он взял леденец и спрятал в карман. Не для того, чтобы использовать, а чтобы никто другой не мог его найти и попасть в ту же ловушку, что и он.

Уходя с кладбища, Саша вдруг понял, что совсем не боится ни темноты, ни ночи, ни одиночества. Странное спокойствие охватило его, словно вместе с частью его души ушла и способность по-настоящему бояться. Это не было хорошо, но и не было совсем плохо. Просто… иначе.

Домой Саша добрался ближе к утру. Ему повезло — на окраине города он поймал такси, возвращавшееся с ночного вызова. Денег у Саши не осталось, но водитель, увидев измученного мальчика, согласился отвезти его бесплатно.

В квартиру Саша пробрался так же тихо, как и выходил из неё — родители крепко спали и ничего не заметили. Он лёг в свою постель, чувствуя смертельную усталость. Последнее, о чём он подумал перед тем, как провалиться в сон: «Интересно, что снится Косте?»

Проснулся Саша поздно — было уже начало двенадцатого. Голова была тяжёлой, словно после болезни, а во всём теле ощущалась странная пустота. Он лежал несколько минут, глядя в потолок и пытаясь понять, что изменилось в нём после ночного обмена.

Часть души. Что это значит на самом деле? Как это ощущается? Саша пытался вспомнить счастливые моменты из своего детства — дни рождения, поездки с родителями, игры с друзьями. Воспоминания приходили, но они были какими-то… блёклыми. Словно выцветшие фотографии, где видно, что происходит, но не чувствуешь, как это было.

Зазвонил телефон, выводя Сашу из задумчивости. Он взял трубку — Костя!

— Привет! — голос друга звучал бодро, как всегда. — Ты чего не звонишь? Мы же собирались сегодня к Максу на день рождения.

Саша замер. Костя говорил так, словно ничего не произошло. Никакого исчезновения, никакой больной бабушки, никакого внезапного отъезда.

— Ты… ты в городе? — осторожно спросил Саша.

— В смысле? — удивился Костя. — Конечно, в городе. А где мне быть?

— Я думал… мне сказали, что ты уехал с родителями. К бабушке.

— Чего? — Костя рассмеялся. — Какой бабушке? У меня обе бабушки здесь живут, в соседних районах. Ты чего, Саш? Приснилось, что ли?

Сластёна сдержала слово. Костя действительно не помнил ничего о своём исчезновении. Для него этих дней словно не существовало.

— Да, наверное, приснилось, — Саша попытался засмеяться, но смех вышел каким-то неестественным. — Слушай, а что мы с тобой делали в пятницу вечером?

— Ты чего, память потерял? — снова удивился Костя. — Мы играли в «Космических Стражей», ты ещё прокачал своего персонажа до двадцатого уровня. Не помнишь, что ли?

Саша помнил совсем другое — поиски в библиотеке, поездку на кладбище, встречу со стариком, предупреждавшим их об опасности могилы Сластёны. Но Костя явно ничего этого не помнил.

— А, да, точно, — Саша попытался говорить непринуждённо. — Просто так крепко спал, что всё путается.

— Ну ты даёшь, — хмыкнул Костя. — Ладно, так ты идёшь к Максу? В два часа, не забыл?

— Да, конечно, — ответил Саша. — Встретимся там.

Положив трубку, Саша долго сидел на кровати, пытаясь осмыслить всё произошедшее. Костя вернулся, не помня ничего о своём исчезновении. А сам Саша потерял часть души — способность по-настоящему радоваться и быть счастливым.

Была ли это справедливая сделка? Саша не знал. Но он понимал, что поступил бы так же снова, если бы пришлось выбирать. Лучше потерять часть себя, чем потерять друга.

Но что теперь? Жить дальше с этой пустотой внутри? Или попытаться найти способ вернуть утраченное?

И ещё более важный вопрос — что делать с леденцом? Саша достал конфету из кармана и положил на ладонь. Уничтожить его не получилось — он уже пробовал. Отдать Сластёне? Но тогда леденец просто найдёт нового хозяина, и всё начнётся сначала.

Саша вспомнил слова Сластёны о том, что есть способ использовать леденец, не причиняя вреда другим — принять всю боль на себя. Может быть, это и есть ключ? Может быть, если загадать правильное желание и добровольно принять его цену, он сможет не только вернуть свою душу, но и помочь Сластёне?

Он спрятал леденец обратно в карман. Решение придёт позже. А сейчас нужно было собираться на день рождения к Максу и делать вид, что всё в порядке, хотя внутри зияла пустота, которую, возможно, никогда уже не получится заполнить.

«Но это того стоило», — подумал Саша, глядя на себя в зеркало и не узнавая собственных глаз, ставших словно тусклее. — «Костя жив и свободен. А я… я справлюсь».

Глава 21. План спасения

День рождения Макса прошёл как в тумане. Саша улыбался, поздравлял, ел праздничный торт, играл в настольные игры, но всё это будто происходило с кем-то другим. Он видел, как Костя смеётся над шутками, как увлечённо рассказывает о новой компьютерной игре, и пытался радоваться тому, что его друг снова здесь, снова в безопасности. Но чувство радости было каким-то блёклым, поверхностным, словно эхо настоящего чувства.

— Ты какой-то странный сегодня, — заметил Костя, когда они вдвоём вышли из квартиры Макса и направились домой. — Всё в порядке?

— Да, просто не выспался, — отмахнулся Саша.

Это было правдой, но лишь малой её частью. Как объяснить другу, что ты отдал часть своей души, чтобы спасти его? Что внутри тебя теперь пустота, которая, возможно, никогда не заполнится?

— Вчера до ночи играл? — понимающе кивнул Костя. — Я тоже. В той новой миссии, где нужно спасать космический корабль, застрял на три часа.

Саша кивнул, хотя на самом деле не помнил никакой миссии. Для него эти дни были заполнены совсем другими событиями — поисками, страхом, сделкой со Сластёной.

— Кстати, ты должен мне сто рублей, — вдруг сказал Костя. — Ты проиграл спор насчёт того монстра в подземелье, помнишь?

— Какого монстра? — Саша нахмурился, пытаясь вспомнить.

— В «Космических Стражах»! — Костя удивлённо посмотрел на друга. — Я говорил, что его можно убить, только если сначала уничтожить кристаллы в подземелье, а ты утверждал, что можно просто использовать особый артефакт. Я выиграл, значит, ты должен мне сотку.

Саша не помнил ничего об этом споре. В его версии событий они с Костей не играли в последние дни — они искали информацию о Сластёне, ходили на кладбище, планировали, как избавиться от леденца.

Но для Кости всё это никогда не происходило. Его воспоминания были иными — обычные дни, наполненные играми, школой, безобидными спорами.

— Да, точно, — Саша через силу улыбнулся. — Извини, совсем забыл. Отдам завтра.

— Ты в порядке? — Костя снова посмотрел на него обеспокоенно. — Ты какой-то… другой сегодня.

— Всё нормально, — заверил его Саша. — Просто устал.

Попрощавшись с Костей у его подъезда, Саша не пошёл домой. Ему нужно было побыть одному, подумать. Он направился в парк — то самое место, где несколько дней назад пытался закопать леденец.

День был пасмурным, но снег, выпавший ночью, уже начал таять, превращаясь в грязную кашу под ногами. Саша нашёл пустую скамейку и сел, не обращая внимания на сырость. Достал из кармана леденец и долго смотрел на него.

Конфета выглядела теперь иначе — стала темнее, почти чёрной, и движение внутри неё стало интенсивнее, словно тени обрели собственную жизнь. Саша помнил слова Сластёны о том, что леденец питается страданием, и о том, что есть способ использовать его, не причиняя вреда другим — принять всю боль на себя.

А что, если использовать это знание не просто для исполнения желания, а для того, чтобы разрушить проклятие? Что, если загадать желание, которое освободит и его, и Сластёну, и всех других жертв леденца?

Но как это сформулировать? И какую цену придётся заплатить?

Саша вспомнил слова Сластёны о том, что за леденцами стоит кто-то более могущественный, кто питается собранными душами. Кто он? Как его победить?

Внезапная идея пришла в голову. Саша вспомнил уроки информатики и концепцию рекурсии — когда функция вызывает саму себя, создавая потенциально бесконечный цикл. Что, если применить этот принцип к леденцу?

Леденец исполняет желания, но берёт плату. Что, если загадать желание, которое обращает силу леденца против него самого или против того, кто стоит за ним?

Саша начал формулировать в уме возможные желания:

«Хочу, чтобы все леденцы потеряли свою силу».

«Хочу, чтобы проклятие было разрушено».

«Хочу, чтобы все жертвы леденцов были освобождены».

Но все эти формулировки казались слишком прямолинейными, слишком очевидными. Если бы всё было так просто, Сластёна уже давно освободилась бы.

Нет, нужно что-то более хитрое, что-то, что создаст парадокс для самой системы проклятия.

И тут его осенило. Что, если вместо того, чтобы желать конкретного результата, загадать метажелание — желание о самих желаниях?

«Хочу, чтобы все желания, загаданные с помощью леденцов, исполнялись только так, как этого хочет загадывающий, без искажений и без вреда для других».

Это бы подорвало саму суть проклятия, ведь леденец питается именно тем, что искажает желания, причиняя страдания.

Но цена такого желания… Она могла быть неимоверно высокой. Саша уже потерял часть души, спасая одного друга. Что он потеряет, пытаясь спасти всех жертв леденцов? Всю душу? Жизнь?

Он был готов рискнуть. Эта пустота внутри, эта неспособность по-настоящему радоваться — разве это жизнь? И сколько ещё людей попадут в ту же ловушку, если не остановить проклятие?

Решение было принято. Саша спрятал леденец обратно в карман и встал со скамейки. Ему нужно было подготовиться. Если он собирается пожертвовать собой, то должен хотя бы попрощаться с близкими, пусть они и не будут знать, что это прощание.

Всю следующую неделю Саша осуществлял свой план. Он проводил много времени с родителями — помогал маме готовить ужин, смотрел с отцом футбол, хотя обычно предпочитал в это время играть в компьютерные игры. Он позвонил бабушке и дедушке, долго разговаривал с ними, расспрашивая о их молодости, о семейных историях. Он даже навестил Марь Иванну в больнице, принеся ей букет цветов и искренне извинившись за своё поведение.

С Костей он тоже проводил много времени, хотя это было непросто. Друг замечал, что Саша изменился, стал серьёзнее, задумчивее, но списывал это на взросление или временное настроение.

— Ты какой-то грустный в последнее время, — заметил Костя однажды, когда они сидели в его комнате, играя в «Космических Стражей». — Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, — улыбнулся Саша, но улыбка не коснулась его глаз. — Просто много думаю.

— О чём?

— О жизни. О том, что действительно важно.

Костя удивлённо поднял брови:

— Ого, какие философские мысли. С каких пор тебя это интересует?

Саша пожал плечами:

— Просто понял кое-что недавно. Что самое ценное — это близкие люди, друзья, семья. И ради них стоит идти на любые жертвы.

— Ты меня пугаешь, — Костя отложил джойстик и серьёзно посмотрел на друга. — Ты точно в порядке? Ничего не хочешь мне рассказать?

Саша на мгновение задумался. Так хотелось открыться, рассказать обо всём — о леденце, о Сластёне, о потерянной части души, о предстоящей жертве. Но Костя не помнил ничего из тех событий. Для него всё это прозвучало бы как бред сумасшедшего.

— Всё правда в порядке, — сказал Саша, улыбнувшись чуть теплее. — Просто взрослею, наверное.

— Ну, только не повзрослей слишком быстро, — хмыкнул Костя. — А то с кем я буду играть в «Стражей»?

Саша засмеялся, но смех вышел каким-то надломленным. Он не знал, сможет ли когда-нибудь снова играть с Костей после того, что собирался сделать.

В пятницу вечером, ровно через две недели после встречи со Сластёной на кладбище, Саша был готов. Он написал прощальное письмо родителям — на случай, если всё пойдёт совсем плохо, и спрятал его в ящик стола. Он собрал рюкзак с необходимыми вещами — фонариком, спичками, свечой, бутылкой воды.

И, конечно, леденцом. Тёмным, почти чёрным, с движущимися внутри тенями.

Саша ещё раз прокрутил в голове формулировку своего желания. Оно должно быть идеальным, точным, без возможности искажения. Он не знал, сработает ли его план, но это был единственный шанс всё исправить.

Когда родители заснули, Саша тихо вышел из квартиры. Этот путь был ему уже знаком — до Старого кладбища, через пролом в заборе, к могиле Сластёны. Он выбрал другой день недели, но тот же час — полночь, когда грань между мирами тоньше всего.

На кладбище было тихо и пусто. Луна освещала дорожки между могилами, отбрасывая причудливые тени от крестов и памятников. Саша шёл уверенно, не останавливаясь, не давая страху овладеть собой.

У могилы Сластёны он поставил свечу на постамент и зажёг её. Затем достал из кармана леденец и долго смотрел на него, словно прощаясь.

— Я знаю, ты здесь, — сказал Саша в пустоту. — Я пришёл загадать последнее желание.

Сначала была тишина. Потом пламя свечи вдруг стало ярко-красным, и из теней за могильным крестом появилась знакомая фигура — маленькая, сгорбленная, с разноцветными глазами.

— Снова ты, милок, — прошелестел голос Сластёны. — Не наигрался ещё с проклятием?

— Нет, — твёрдо ответил Саша. — Я пришёл его разрушить.

Глава 22. Возвращение на кладбище

Сластёна смотрела на Сашу с удивлением и, как ему показалось, с долей уважения.

— Разрушить проклятие? — она усмехнулась, но без обычной злобы. — Многие пытались, милок. И все они теперь часть моей коллекции.

— Возможно, они пытались неправильно, — ответил Саша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я нашёл способ.

— Неужели? — Сластёна подошла ближе, её разноцветные глаза блестели в свете красного пламени свечи. — И какой же?

— Я хочу использовать силу леденца против него самого, — объяснил Саша. — Создать парадокс, который разрушит саму суть проклятия.

Старуха рассмеялась, но в её смехе слышалась не насмешка, а что-то похожее на тревогу.

— Опасная игра, милок. Очень опасная. И чем ты готов пожертвовать ради этого?

— Всем, если потребуется, — твёрдо ответил Саша. — Я уже отдал часть своей души. Готов отдать и остальное.

Сластёна долго смотрела на него, словно оценивая его решимость и искренность. Затем медленно покачала головой.

— Ты не понимаешь, на что идёшь, — сказала она тихо. — То, что стоит за леденцами, древнее и могущественное. Оно не отпустит свою добычу так просто.

— Расскажи мне о нём, — попросил Саша. — Кто он? Или что оно?

Сластёна огляделась, словно боялась, что их подслушивают, хотя на кладбище никого, кроме них, не было.

— Я не знаю его истинной природы, — наконец прошептала она. — Знаю только, что оно питается страданиями, порождёнными искажёнными желаниями. Леденцы — это его… щупальца в нашем мире. Его способ собирать пищу.

— А ты? — спросил Саша. — Кто ты в этой схеме?

— Я… — Сластёна задумалась, словно сама не до конца понимала свою роль. — Я хранительница и распространительница. Я собираю души для него и создаю новые леденцы. Это моя работа, моё наказание… моя сущность.

— Но ты была человеком когда-то, — настойчиво сказал Саша. — Ты не хочешь снова им стать? Или хотя бы обрести покой?

Что-то промелькнуло в глазах Сластёны — тоска, надежда, страх?

— Конечно, хочу, — прошептала она. — Сто сорок шесть лет я служу ему. Сто сорок шесть лет собираю души в свою коллекцию. Я устала, милок. Очень устала.

— Тогда помоги мне, — Саша сделал шаг вперёд. — Расскажи, как правильно сформулировать желание, чтобы оно разрушило проклятие. Ты ведь знаешь больше, чем говоришь.

Сластёна колебалась. Она снова огляделась, словно ожидая увидеть кого-то ещё в тенях ночного кладбища.

— Он может слышать нас, — наконец сказала она. — Может чувствовать, когда кто-то пытается нарушить его правила. И он наказывает тех, кто предаёт его.

— Но ты ведь хочешь свободы, — Саша смотрел ей прямо в глаза. — Разве не так?

— Хочу, — кивнула Сластёна. — Но боюсь. Боюсь, что будет хуже, чем сейчас.

— А что может быть хуже вечного проклятия? — спросил Саша.

Старуха горько усмехнулась:

— О, многое, милок. Многое.

Она помолчала, словно принимая решение, а потом медленно подняла руку. На её ладони появился странный предмет — маленький ключ, сделанный будто из застывшей крови.

— Видишь это? — спросила Сластёна. — Этот ключ открывает дверь между мирами. Дверь к Нему. Если ты действительно хочешь разрушить проклятие, тебе придётся встретиться с ним лицом к лицу.

— Где эта дверь? — спросил Саша, не отводя взгляда от ключа.

— Здесь, — Сластёна указала на свою могилу. — Под этим камнем лежит не моё тело, а проход в иной мир. Мир, где обитает Он.

Саша сглотнул. Одно дело — загадать хитрое желание, создать парадокс для системы проклятия. И совсем другое — физически отправиться куда-то, встретиться с существом, питающимся человеческими страданиями.

— И что я должен сделать там? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Это зависит от тебя, милок, — Сластёна смотрела на него с странной смесью надежды и сожаления. — Но если ты действительно готов пожертвовать собой ради разрушения проклятия, то должен предложить ему равноценный обмен.

— Какой?

— Свою душу — за все души в его коллекции. Себя — за всех нас.

Саша молчал, осмысливая сказанное. Ему придётся не просто отдать часть души или даже всю душу — придётся буквально отдать себя, свою сущность, своё существование этому неведомому созданию.

— И это сработает? — наконец спросил он. — Он согласится на такой обмен?

— Не знаю, — честно ответила Сластёна. — Но это единственный способ, о котором я знаю. Единственный, который может сработать.

Она протянула ему кровавый ключ:

— Решай, милок. Пути назад не будет.

Саша смотрел на ключ, размышляя. Это был уже не тот план, с которым он пришёл. Это было нечто гораздо более опасное, более непредсказуемое. Но если это единственный способ…

— Я согласен, — сказал он, протягивая руку за ключом. — Что я должен делать?

— В полночь открой этим ключом замок, который появится на моей могиле, — объяснила Сластёна. — Откроется проход. Спустись по нему, и ты найдёшь Его дворец — место, где хранятся все собранные души, включая мою.

— А леденец? — Саша достал из кармана свою тёмную конфету. — Он мне понадобится?

— Да, — кивнула Сластёна. — Он связан с тобой и с Ним. Он будет твоим… проводником.

Саша взял ключ. Он был тёплым, почти горячим, и, казалось, пульсировал в такт биению сердца.

— Когда? — спросил он. — Когда я должен прийти?

— В следующее полнолуние, — ответила Сластёна. — Когда граница между мирами тоньше всего. Через три дня.

Три дня. У него было всего три дня на подготовку к тому, что могло стать концом его существования.

— Я приду, — пообещал Саша. — И я всё исправлю. Для всех нас.

Сластёна смотрела на него с выражением, которое трудно было разгадать — смесь надежды, страха и чего-то похожего на материнскую нежность.

— Ты храбрый мальчик, — сказала она тихо. — Жаль, что мы встретились… так.

С этими словами она начала таять, растворяться в ночном воздухе, пока не исчезла совсем. Пламя свечи погасло, и кладбище погрузилось в обычную темноту, освещаемую лишь слабым светом луны.

Саша остался один, сжимая в одной руке кровавый ключ, а в другой — леденец. Он чувствовал странное спокойствие, почти обречённость. Решение было принято, путь выбран. Осталось только пройти его до конца.

Три дня до полнолуния пролетели незаметно. Саша старался вести себя как обычно, но это становилось всё труднее. Ощущение надвигающегося конца не покидало его ни на минуту. Он смотрел на родителей, на школьных друзей, на знакомые улицы родного города, понимая, что, возможно, видит всё это в последний раз.

С Костей было сложнее всего. Друг явно замечал, что с Сашей что-то происходит, но не мог понять, что именно.

— Тебе не кажется, что я изменился? — спросил однажды Саша, когда они сидели в пустом школьном дворе после уроков.

— Конечно, изменился, — кивнул Костя. — Ты стал какой-то… взрослый, что ли. Серьёзный. Как будто узнал что-то такое, что изменило твой взгляд на мир.

— Так и есть, — тихо сказал Саша. — Я узнал кое-что важное.

— И что же? — заинтересовался Костя.

Саша посмотрел на друга, на его открытое, доверчивое лицо. Как объяснить ему то, через что пришлось пройти? Как рассказать о леденце, о Сластёне, о потерянной части души?

— Я понял, что некоторые вещи… некоторые решения требуют жертв, — наконец сказал Саша. — И что иногда стоит пожертвовать собой ради других.

— Ты меня пугаешь, — нахмурился Костя. — Звучит так, будто ты собираешься сделать какую-то глупость.

— Не глупость, — покачал головой Саша. — Наоборот. Возможно, самое мудрое решение в моей жизни.

— Не говори загадками, — Костя положил руку ему на плечо. — Если у тебя проблемы, я могу помочь. Мы же друзья.

Саша улыбнулся, впервые за долгое время почувствовав что-то похожее на настоящую радость.

— Ты уже помог, — сказал он. — Больше, чем можешь представить.

В последний вечер перед полнолунием Саша написал прощальные письма — родителям, бабушке и дедушке, Косте. Он не объяснял подробно, что случилось и куда он уходит — всё равно никто не поверил бы. Просто написал, что любит их, что благодарен за всё, и что принял решение, которое считает правильным.

Он знал, что эти письма, скорее всего, вызовут больше вопросов, чем дадут ответов. Но это было лучше, чем исчезнуть без единого слова.

Письма он спрятал в своей комнате — родителям под подушку, Косте отправит по почте перед тем, как отправиться на кладбище.

А потом наступил день полнолуния. Весь день Саша провёл как в тумане, механически выполняя привычные действия — завтрак, школа, обед, уроки. Он смотрел на обычные вещи, на привычные лица и думал, что, возможно, видит их в последний раз. Это придавало всему какое-то особое, почти болезненное значение.

Вечером, когда родители уснули, Саша тихо собрал рюкзак. Положил туда фонарик, бутылку воды, теплую куртку — хотя кто знает, понадобится ли всё это там, куда он собирался.

Самым важным были, конечно, ключ и леденец. Ключ Саша носил на шнурке на шее — тяжёлый, тёплый, пульсирующий в такт сердцебиению. А леденец лежал в кармане, тёмный и холодный, с движущимися внутри тенями.

Перед выходом Саша в последний раз заглянул в комнату родителей. Они спали, не подозревая, что их сын собирается уйти навсегда. Он тихо прошептал: «Я вас люблю», хотя знал, что они не услышат.

А затем вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Ночь была ясной и холодной. Полная луна заливала улицы серебристым светом, делая всё вокруг похожим на сказочную декорацию. Саша шёл знакомой дорогой к Старому кладбищу, и с каждым шагом решимость его крепла.

Он шёл спасать не только себя, не только Сластёну, не только души из её коллекции. Он шёл спасать всех, кто мог бы в будущем стать жертвой проклятия леденцов. И ради этого он был готов пожертвовать собой.

Глава 23. Секрет леденца

Кладбище в свете полной луны выглядело совсем иначе, чем в прошлые визиты Саши. Серебристый свет окутывал надгробия, придавая им почти призрачные очертания. Тени деревьев причудливо переплетались, создавая на земле узоры, похожие на тайные письмена.

Саша шёл к могиле Сластёны, крепко сжимая в кармане леденец. Кровавый ключ на шнурке тяжело бился о грудь в такт шагам, словно второе сердце. С каждым шагом Саша чувствовал, как растёт внутри странное смешанное чувство — страх и решимость, отчаяние и надежда.

Могила выглядела как обычно — старый каменный крест с высеченным на нём сердцем. Но в лунном свете камень словно светился изнутри, а сердце на нём казалось объёмным, пульсирующим.

Саша посмотрел на часы — без пяти полночь. Он опустился на колени перед могилой и достал леденец. В свете луны конфета казалась почти чёрной, лишь изредка вспыхивали внутри неё красные искры, словно отражения далёких звёзд.

— Я пришёл, — тихо сказал Саша в пустоту. — Я готов.

В ответ тишина кладбища, казалось, сгустилась, наполнилась ожиданием. Саша почувствовал, как воздух вокруг стал холоднее, плотнее, словно само пространство менялось, готовясь к чему-то.

Часы показали ровно полночь, и в тот же миг на крестовине могильного креста появился замок — старинный, массивный, с необычной скважиной в форме сердца. Саша достал ключ, висевший на шнурке, и поднёс его к замку. Ключ идеально подошёл, словно был создан именно для этого замка.

Саша повернул ключ, и раздался глухой щелчок. Земля перед могилой начала расступаться, словно кто-то невидимый раздвигал её. Появилась тёмная щель, которая всё расширялась, пока не превратилась в провал, достаточно большой, чтобы в него мог спуститься человек.

Из провала потянуло холодом и странным запахом — сладковатым, но с металлическим привкусом, напоминающим вкус леденца. В глубине виднелись ступени, уходящие вниз, в темноту.

Саша включил фонарик и направил луч вниз. Лестница уходила далеко, гораздо дальше, чем могла бы в реальном мире. Это был проход в иное измерение, как и говорила Сластёна.

Глубоко вдохнув, Саша шагнул на первую ступень. Она была твёрдой, но странно тёплой, словно живой. Он начал спускаться, держа в одной руке фонарик, а в другой — леденец, который теперь пульсировал и нагревался, словно чувствуя приближение к своему источнику.

Лестница казалась бесконечной. Саша спускался и спускался, теряя счёт ступеням и времени. Стены вокруг менялись — сначала это была обычная земля, потом камень, потом что-то похожее на кристалл, отражающий свет фонарика тысячами крошечных вспышек.

Наконец лестница закончилась. Саша оказался в огромном зале, стены, пол и потолок которого были сделаны из того же странного кристаллического материала. В центре зала стоял… трон? Алтарь? Саша не мог точно определить. Это было массивное сооружение из тёмного камня, покрытое странными символами, которые, казалось, двигались, менялись, если смотреть на них слишком долго.

А вокруг трона… Сашу передёрнуло от ужаса. Вокруг, насколько хватало глаз, в воздухе висели леденцы — тысячи, десятки тысяч разноцветных конфет в форме сердца. Каждый леденец пульсировал своим собственным ритмом, испуская слабое свечение. И внутри каждого клубились тени, иногда складываясь в человеческие лица.

«Душевная коллекция», — понял Саша. Все эти леденцы когда-то были людьми, попавшими в ту же ловушку, что и он.

— Добро пожаловать, — прозвучал голос, от которого воздух в зале завибрировал.

Саша резко обернулся, но никого не увидел. Голос, казалось, шёл отовсюду и ниоткуда одновременно.

— Кто вы? — спросил Саша, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— У меня много имён, — ответил голос. — Но тебе, маленький человек, можно называть меня Собирателем Желаний.

— Вы тот, кто стоит за проклятием леденцов? — прямо спросил Саша.

— Проклятие? — в голосе прозвучало что-то похожее на смех. — Какое странное слово. Я бы назвал это… симбиозом. Я даю вам, людям, то, чего вы хотите — исполнение ваших самых заветных желаний. А взамен беру лишь малость — эмоции, порождённые последствиями этих желаний.

— Вы питаетесь страданиями, — Саша сжал кулаки. — Вы искажаете желания так, чтобы они причиняли боль.

— Не всегда, — возразил голос. — Иногда достаточно разочарования. Или сожаления. Или страха. Человеческие эмоции так разнообразны и… питательны.

Саша сделал шаг вперёд, к трону.

— Я пришёл, чтобы положить этому конец, — твёрдо сказал он.

— О? — в голосе прозвучало любопытство. — И как же ты собираешься это сделать, маленький человек?

Саша достал свой леденец и показал его невидимому собеседнику.

— С помощью этого. Я хочу предложить вам сделку.

— Сделку? — голос стал заинтересованным. — Какую же?

— Освободите все души, которые вы собрали, — сказал Саша. — Верните их в мир живых, целыми и невредимыми. И взамен… взамен возьмите меня. Всего меня, целиком, добровольно.

Наступила тишина, такая глубокая, что Саша слышал биение собственного сердца. Затем воздух вокруг трона начал сгущаться, темнеть, принимая форму… Саша не мог точно описать, что это было. Нечто огромное, тёмное, с множеством глаз и конечностей, постоянно меняющее свою форму.

— Интересное предложение, — сказало существо голосом, который теперь звучал более… материально. — Но почему я должен соглашаться? Зачем мне менять тысячи душ на одну, пусть даже добровольную?

Саша ожидал этого вопроса. Он не был наивным и понимал, что простое самопожертвование может не впечатлить такое существо.

— Потому что я предлагаю вам не просто душу, — сказал он. — Я предлагаю вам секрет леденца. Знание, которое даст вам больше пищи, чем все эти собранные души вместе взятые.

— Секрет леденца? — существо подалось вперёд, и Саша почувствовал, как его окутывает холод. — Какой секрет может знать маленький человек, владевший леденцом всего несколько недель?

— Сластёна сказала мне, — Саша старался говорить уверенно. — Она сказала, что есть способ использовать леденец так, чтобы никто не страдал — принять всю боль на себя. Но это лишь часть правды.

— Продолжай, — голос существа стал напряжённым.

— Настоящий секрет в том, что леденец питается не просто страданием, — сказал Саша. — Он питается… контрастом. Разницей между ожиданием и реальностью. Чем сильнее желание, чем больше человек верит, что оно сделает его счастливым, и чем горше разочарование — тем больше пищи для леденца.

Саша не был уверен, правда ли это. Он строил свою теорию на основе наблюдений и догадок. Но существо, казалось, заинтересовалось.

— И что же? — спросило оно. — Как это знание может помочь мне?

— Если вы освободите всех собранных вами людей и отправите их обратно в мир, — продолжил Саша, — то получите тысячи носителей этого знания. Тысячи людей, которые будут знать, как работает леденец, как противостоять его проклятию. И ирония в том, что именно это знание создаст для вас ещё больше пищи.

— Не понимаю, — существо колебалось, его форма становилась то более, то менее чёткой.

— Подумайте, — Саша говорил быстрее, чувствуя, что его идея работает. — Люди, знающие о леденцах, будут избегать их, бояться их. А страх — это тоже пища, ведь так? Более того, они будут рассказывать другим, создавая легенды, истории. Каждая такая история будет порождать эмоции — любопытство, тревогу, ужас. И всё это будет питать вас, даже без прямого контакта с леденцами.

— Хм, — существо, казалось, обдумывало его слова. — Продолжай.

— А если кто-то, несмотря на все предупреждения, всё-таки решит использовать леденец, — Саша чувствовал, что существо почти поймалось на его уловку, — то контраст между ожиданием и реальностью будет ещё сильнее. Ведь этот человек будет точно знать, на что идёт, и всё равно надеяться, что с ним всё будет иначе. Разочарование будет… грандиозным.

Существо молчало, и Саша не мог понять, убедили ли его аргументы или нет. Наконец, оно заговорило:

— Ты умён для маленького человека. И храбр. Твои аргументы… интригуют меня.

Саша затаил дыхание. Неужели сработало? Неужели он убедил это древнее, могущественное создание?

— Но, — продолжило существо, и Саша почувствовал, как надежда угасает, — я не уверен, что твоё предложение достаточно… выгодно для меня.

— Тогда я предлагаю испытание, — быстро сказал Саша. — Проверку. Дайте мне одно желание, и я докажу, что мой способ даёт больше пищи, чем ваш традиционный метод.

— Испытание? — существо снова заинтересовалось. — Какое?

— Я загадаю желание, — Саша поднял свой леденец, — но не обычным способом, а так, как я предлагаю. И вы сами почувствуете разницу.

— Хорошо, — согласилось существо после паузы. — Одно желание. Одно доказательство. И если я не буду удовлетворён… ты останешься здесь навсегда, как часть моей коллекции.

— Договорились, — кивнул Саша.

Он поднёс леденец к губам, чувствуя, как бешено колотится сердце. Всё зависело от этого момента, от того, правильно ли он понял природу леденца и существа, стоящего за ним. Правильно ли сформулирует своё желание.

Саша положил леденец в рот, ощущая знакомый сладко-горький вкус с металлическим привкусом. Закрыл глаза и сосредоточился на своём желании. Не на освобождении душ — это был бы слишком очевидный ход, который существо наверняка предвидело. Нет, на чём-то более хитром, более неожиданном.

«Хочу, чтобы все леденцы исполняли желания точно так, как задумывает желающий, без искажений и без вреда для других», — мысленно сформулировал Саша. — «И я принимаю всю боль, всё страдание, которое должно было быть платой, на себя. Всё сразу, здесь и сейчас».

Глава 24. Испытание

В тот момент, когда Саша мысленно сформулировал своё желание, мир вокруг замер. Звуки стихли, воздух стал густым, как мёд, и даже пульсация окружающих леденцов, казалось, остановилась. А потом пришла боль.

Не обычная боль, которую Саша когда-либо испытывал. Это была боль всех людей, пострадавших от исполненных леденцом желаний. Боль Марь Иванны, схватившейся за сердце во время приступа. Боль Димы, корчащегося на беговой дорожке с порванными связками. Боль футболиста Смолова, чья карьера оказалась под угрозой из-за травмы. Боль десятков, сотен, тысяч других людей, о которых Саша никогда не знал, но чьи страдания теперь стали его собственными.

Саша закричал, но не услышал своего крика. Боль была невыносимой, разрывающей его изнутри. Каждая клетка его тела, каждая частица его души, казалось, горела в невидимом огне. Он упал на колени, не в силах стоять, затем скорчился на полу, сжавшись в комок, пытаясь хоть как-то уменьшить агонию.

Существо, Собиратель Желаний, нависло над ним, и Саша сквозь пелену боли видел, как оно меняется. Его тёмный силуэт то увеличивался, словно раздуваясь от удовольствия, то сжимался, будто в замешательстве.

— Невероятно, — голос существа звучал одновременно восхищённо и встревоженно. — Такая концентрация… такая чистота страдания…

Саша не мог ответить. Каждый вдох давался с трудом, каждая секунда растягивалась в вечность мучений. Но где-то глубоко внутри, за пределами боли, он знал, что его план сработал. Собиратель был поражён силой эмоций, которые генерировал этот новый способ использования леденца.

— Ты был прав, маленький человек, — продолжало существо, кружа вокруг корчащегося Саши. — Это… потрясающе. Один человек, добровольно принимающий на себя всю боль, производит больше пищи, чем десятки нежеланных жертв.

Саша пытался сфокусироваться на словах существа, но боль затмевала всё. Он чувствовал, как постепенно теряет сознание, как реальность ускользает от него. Но перед тем, как полностью погрузиться в темноту, он услышал:

— Я принимаю твою сделку, маленький человек. Твой секрет стоит того.

А потом наступила тьма.

Саша не знал, сколько времени прошло. Минуты, часы, дни? В темноте не было ориентиров, не было ничего, кроме бесконечной боли, которая, впрочем, постепенно становилась… не меньше, нет, но словно отдалённее, как будто она происходила не с ним, а с кем-то другим.

Постепенно он начал различать звуки — странный шум, похожий на шелест тысяч крыльев. Затем пришли образы — размытые, нечёткие, словно сквозь запотевшее стекло. Он видел людей, множество людей разных возрастов, в разной одежде, из разных эпох. Они были полупрозрачными, как призраки, и все двигались в одном направлении — вверх, к далёкому свету.

«Души», — понял Саша. — «Освобождённые души из коллекции Собирателя».

Среди них он узнал Сластёну — не старуху с кладбища, а молодую женщину с разноцветными глазами, в старинном платье XIX века. Она на мгновение задержалась рядом с ним, и Саше показалось, что она улыбнулась ему, прежде чем последовать за остальными к свету.

А потом свет начал приближаться, или Саша начал двигаться к нему — он не мог сказать наверняка. Свет становился всё ярче, поглощая темноту, заглушая боль, стирая границы его существования. И Саша отпустил себя, позволяя этому свету унести его прочь из мира Собирателя Желаний.

Первое, что Саша почувствовал, возвращаясь в сознание, был холод. Он лежал на чём-то твёрдом и холодном, и всё его тело ощущалось странно — лёгким и тяжёлым одновременно, словно он не до конца вернулся в физический мир.

Открыв глаза, он увидел над собой звёздное небо. Полная луна освещала всё вокруг серебристым светом, делая мир похожим на чёрно-белую фотографию. Повернув голову, Саша увидел рядом с собой могильный крест — тот самый, с высеченным на нём сердцем.

Он был на кладбище, у могилы Сластёны. Словно никуда и не уходил. Словно все приключения в ином мире были лишь сном.

Но Саша знал, что это не сон. Потрогав грудь, он не нашёл ключа на шнурке — он исчез. А в кармане не было леденца — тоже исчез.

Медленно, с трудом, Саша сел. Всё тело ныло, словно после тяжёлой болезни, но острой, невыносимой боли больше не было. Он осмотрелся. Кладбище выглядело обычно, никаких признаков портала между мирами, никаких следов его путешествия.

И тут он заметил изменение на могильном кресте. Сердце, высеченное на камне, выглядело иначе — не просто символ, а скорее трещина в форме сердца, сквозь которую виднелась… пустота. Не темнота, а именно пустота, отсутствие чего-либо, даже пространства.

Саша осторожно протянул руку и коснулся трещины. Она была холодной, но не как камень, а как отсутствие температуры вообще. Его пальцы на мгновение онемели, а потом он почувствовал странное тепло, разливающееся по руке, по всему телу.

Внутри что-то изменилось. Саша не сразу понял, что именно, но потом осознал — пустота, которая была в нём после сделки со Сластёной, исчезла. Способность радоваться, ощущать счастье, любить всем сердцем — всё вернулось. Более того, эти чувства стали ярче, глубже, полнее, чем когда-либо раньше.

— Я вернул свою душу, — прошептал Саша. — Всю целиком.

Он попытался встать, но ноги подкосились, и он снова опустился на землю. Он был слишком слаб, слишком истощён своим путешествием и испытанием.

— Тебе нужно время, — раздался тихий голос рядом.

Саша повернул голову и увидел её — не старуху Сластёну, а молодую женщину из своего видения, с разноцветными глазами, в старинном платье. Она была полупрозрачной, как видение или призрак, но её присутствие ощущалось совершенно реально.

— Агафья? — неуверенно спросил Саша.

— Да, милок, — улыбнулась она. — Или Сластёна, как ты привык меня называть.

— Но ты… ты же ушла со всеми остальными душами, — Саша не понимал, что происходит. — Я видел тебя.

— Моя душа ушла, — кивнула Агафья. — Но часть меня осталась здесь, как хранительница этого места. Теперь уже не проклятия, а его противоположности.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоё желание исполнилось, Саша, — Агафья присела рядом с ним, её призрачная рука почти коснулась его плеча. — Все леденцы теперь исполняют желания именно так, как задумывает желающий, без искажений и без вреда для других. Но цена всё равно должна быть, — её глаза стали серьёзными. — Ты изменил правила, но не мог отменить их полностью.

— Какая цена? — спросил Саша, чувствуя холодок по спине.

— Желающий должен точно знать, чего хочет, и быть готовым принять последствия своего выбора, — ответила Агафья. — И должен быть готов отдать что-то равноценное желаемому. Не обязательно через боль, но через… справедливый обмен.

— А Собиратель? — Саша вспомнил тёмное существо из иного мира. — Что с ним?

— Он всё ещё существует, — Агафья посмотрела на трещину в форме сердца на кресте. — Но теперь он связан новым договором, который ты создал. Он больше не может искажать желания, не может питаться нежеланным страданием. Только добровольными дарами эмоций.

— Значит, всё кончено? — Саша с трудом верил, что его план сработал, что всё действительно изменилось. — Проклятие разрушено?

— Изменено, — поправила его Агафья. — Трансформировано из проклятия в нечто более… сбалансированное. Как и должно быть с настоящей магией.

Она посмотрела на небо, на звёзды, мерцающие над кладбищем.

— Тебе пора домой, Саша, — сказала она мягко. — Твои родители скоро проснутся и обнаружат, что тебя нет. А ты слишком слаб, чтобы идти самостоятельно.

— Как же я доберусь? — Саша попытался встать, но снова не смог.

Агафья улыбнулась:

— Я помогу тебе. Это последнее, что я могу сделать, прежде чем окончательно уйти.

Она протянула свою призрачную руку, и когда Саша взял её, произошло что-то странное. Мир вокруг размылся, звёзды растянулись в светящиеся линии, а потом всё закружилось, словно в калейдоскопе.

Когда головокружение прекратилось, Саша обнаружил, что лежит в своей постели, в своей комнате. За окном начинало светать, первые лучи солнца пробивались сквозь шторы.

— Как…? — начал он, но Агафья, стоявшая у его кровати, приложила палец к губам.

— Магия, милок, — улыбнулась она. — Настоящая магия.

Её фигура начала таять, становясь всё прозрачнее.

— Спасибо, — успел сказать Саша. — За всё.

— Это тебе спасибо, — голос Агафьи звучал уже совсем тихо, почти неразличимо. — За свободу.

А потом она исчезла, оставив Сашу одного в комнате, освещаемой первыми лучами восходящего солнца.

Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал внутри себя что-то новое — не пустоту, не боль, а странное спокойствие и уверенность. Словно прошёл через огонь и вышел из него не просто целым, а чем-то большим, чем был раньше.

Рядом с кроватью на полу он заметил маленький предмет. Наклонившись, Саша увидел, что это леденец — обычный магазинный леденец на палочке, яркий и совершенно не волшебный.

Саша улыбнулся. Это был последний подарок Агафьи, последнее напоминание о том, что сладости снова могут быть просто сладостями, а не орудиями проклятия.

Он взял леденец и положил его на тумбочку. Потом закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на него. Ему нужно было отдохнуть, восстановиться после всего пережитого. А потом… потом начнётся новая жизнь. Жизнь без проклятия, без страха, без пустоты внутри.

Просто жизнь обычного двенадцатилетнего мальчика, который однажды встретил странную старушку на Масленичной ярмарке и купил у неё леденец в форме сердца.

Глава 25. Последнее желание

Следующие несколько дней Саша провёл дома, восстанавливаясь после своего путешествия в мир Собирателя Желаний. Родителям он сказал, что простудился, и они не стали задавать лишних вопросов, хоть и забеспокоились из-за его бледности и слабости.

Постепенно силы возвращались. К нему вернулись и те части души, которые он потерял — способность радоваться, смеяться по-настоящему, ощущать жизнь во всей её полноте. Но что-то в нём изменилось навсегда. Саша повзрослел, не просто телом, а душой. Испытание, через которое он прошёл, оставило свой след — не шрам, скорее отпечаток, который сделал его глубже, мудрее, сильнее.

На четвёртый день он почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы выйти из дома. Первым делом Саша пошёл к Косте. Друг был дома и очень обрадовался его визиту.

— Ты куда пропал? — спросил Костя, впуская Сашу в квартиру. — Я тебе звонил сто раз, писал сообщения.

— Болел, — ответил Саша. Это была лишь часть правды, но за последнее время он научился ценить даже частичную правду. — Сильная простуда.

— Выглядишь и правда паршиво, — Костя окинул его критическим взглядом. — Похудел, побледнел. Но глаза… глаза у тебя как будто другие стали.

— Другие? — Саша был удивлён наблюдательностью друга. — В каком смысле?

— Не знаю, — Костя пожал плечами. — Как будто… старше. Как у моего деда, когда он о войне рассказывает. Будто ты видел что-то такое, чего другие не видели.

Саша молчал. Что он мог сказать? Что спускался в иной мир, чтобы встретиться с древним существом, питающимся человеческими страданиями? Что принял на себя боль тысяч людей, чтобы разрушить проклятие?

— Ладно, неважно, — Костя хлопнул его по плечу. — Главное, что ты вернулся. И как раз вовремя! Пошли скорее, я тебе такое покажу!

Он потащил Сашу в свою комнату, где на столе стоял компьютер с открытой игрой «Космические Стражи».

— Смотри! — Костя указал на экран. — Обновление вышло! Теперь там целая новая планета, можно исследовать, и куча новых миссий!

Саша смотрел на яркие краски игры, на причудливые космические пейзажи, на фантастических существ, населяющих виртуальный мир. Когда-то всё это так захватывало его, заставляло забывать о реальности на целые часы. А сейчас… сейчас казалось таким далёким, почти детским.

— Круто, — сказал он, стараясь звучать энтузиастично. — Давай посмотрим.

Они играли весь вечер. Костя был увлечён, комментировал каждую новую находку, каждое сражение, каждую миссию. Саша пытался разделить его восторг, но чувствовал себя так, словно наблюдает за происходящим со стороны. Он проходил миссии, сражался с монстрами, собирал виртуальные сокровища, но всё это не вызывало прежнего восторга.

— Ты какой-то не такой, — заметил Костя, когда они сделали перерыв. — Тебе не нравится?

— Нравится, — Саша попытался улыбнуться. — Просто… я немного устал после болезни.

Костя смотрел на него с сомнением, но не стал настаивать. Вместо этого он спросил:

— Ты правда в порядке, Саш? Что-то с тобой происходит в последнее время. Что-то… странное.

Саша задумался. Может, стоит рассказать? Может, Костя поймёт? Но тут же отбросил эту мысль. Его друг забыл всё, что было связано с леденцом, со Сластёной, с исчезновением. Для него это никогда не происходило. И, может быть, так лучше.

— Всё в порядке, — сказал Саша. — Правда. Просто… взрослею, наверное.

— Слишком быстро, — покачал головой Костя. — Как будто за одну неделю постарел на несколько лет.

«Если бы ты только знал», — подумал Саша, но вслух сказал:

— Ерунда. Давай лучше продолжим игру.

Вечером, возвращаясь домой от Кости, Саша шёл медленно, наслаждаясь весенним воздухом. За время его болезни успело потеплеть, снег почти полностью растаял, и на газонах уже пробивалась первая зелёная трава.

Обычное чудо весны. Но сейчас, после всего пережитого, оно казалось Саше чем-то особенным, почти волшебным. Мир вокруг словно стал ярче, полнее, реальнее. Краски интенсивнее, звуки чище, запахи насыщеннее.

По дороге домой Саша проходил мимо парка, где когда-то пытался закопать леденец. Он замедлил шаг, а потом решительно свернул с тропинки и направился вглубь парка.

Найдя ту самую скамейку, где недавно сидел, размышляя о леденце и его силе, Саша присел. Он смотрел на просыпающийся весенний парк, на редких прохожих, спешащих по своим делам, и думал о том, что всё это — обычная жизнь, которая сама по себе является чудом.

Из кармана он достал обычный леденец на палочке — тот самый, который нашёл у своей кровати после возвращения с кладбища. Последний подарок Агафьи Сластёны.

«Интересно, — подумал Саша, — а что, если…?»

Он развернул леденец и осторожно лизнул. Вкус был обычным — просто сладким, без металлического привкуса, без горечи, без странных ощущений. Обычная конфета.

Но что-то внутри Саши подсказывало, что это не совсем так. Что магия, с которой он столкнулся, не исчезла полностью, а просто изменилась, стала тоньше, гармоничнее.

Саша закрыл глаза и загадал желание. Не для себя — для других. Он пожелал, чтобы все, кто пострадал из-за его прежних желаний, полностью выздоровели. Чтобы Марь Иванна вернулась из больницы здоровой, чтобы Дима снова мог бегать и заниматься спортом, чтобы футболист Смолов восстановился после травмы.

Никакого особого ощущения не было — ни боли, ни пустоты, ни тяжести. Просто обычный леденец на языке. Но Саша почему-то был уверен, что желание сбудется. Не мгновенно, не чудесным образом, а постепенно, естественно, но обязательно сбудется.

Потому что теперь леденцы исполняли желания именно так, как задумывал желающий. И Саша задумал не мгновенное чудо, а постепенное исцеление, которое не нарушает естественный ход вещей.

Он открыл глаза и улыбнулся. Впервые за долгое время это была настоящая, искренняя улыбка — не натянутая, не вымученная, а идущая из глубины души.

Последующие недели подтвердили уверенность Саши. Марь Иванна вернулась в школу — похудевшая, немного ослабленная, но с ясными глазами и энергичным голосом. К удивлению всех, она стала мягче, добрее, словно болезнь заставила её переоценить свой подход к ученикам.

Дима Волков, который, по слухам, должен был ходить на костылях минимум до конца учебного года, вдруг пошёл на поправку с невероятной скоростью. Врачи говорили о каком-то «феноменальном восстановлении тканей», а сам Дима светился от счастья и обещал вернуться на беговую дорожку уже к летним соревнованиям.

А из новостей спорта Саша узнал, что Игорь Смолов, чья карьера считалась под угрозой из-за тяжёлой травмы колена, неожиданно быстро восстановился и уже вернулся к тренировкам.

Всё это могло быть совпадением, конечно. Но Саша знал, что это не так. Его последнее желание сбылось — так, как он и хотел, без искажений, без неожиданных последствий, без вреда для кого-либо.

Подтверждением стал сон, который приснился ему примерно через месяц после событий на кладбище. Ему снилась Агафья Сластёна — молодая, красивая, с разноцветными глазами. Она стояла в залитом солнцем саду и улыбалась ему.

— Ты сделал это, милок, — сказала она. — Ты изменил правила.

— Все в порядке? — спросил Саша. — Все души освободились?

— Все, — кивнула Агафья. — И твоя тоже. Ты цел и свободен.

— А Собиратель? — Саша вспомнил тёмное существо из своего путешествия.

— Он по-прежнему существует, — ответила Агафья. — Но теперь он связан новыми правилами. Он больше не может питаться нежеланным страданием. Только тем, что люди отдают добровольно.

— И кто-то это делает? — удивился Саша. — Добровольно отдаёт свои страдания?

Агафья улыбнулась:

— Мир полон чудес, милок. И людей, готовых на жертвы ради других. Таких, как ты.

Сад вокруг неё начал таять, размываться.

— Прощай, милок, — сказала Агафья на прощание. — Живи полной жизнью. Ты заслужил.

И Саша проснулся с ощущением завершённости, словно последний кусочек головоломки встал на место. История леденца закончилась. История проклятия трансформировалась. А его собственная история… она только начиналась.

В конце учебного года, когда начались летние каникулы, Саша с родителями поехал на море. Тёплая вода, яркое солнце, беззаботные дни — всё это он воспринимал теперь иначе, острее, полнее.

Однажды, гуляя по набережной курортного городка, Саша увидел странно знакомый прилавок — маленький, почти незаметный среди ярких туристических лавок. За прилавком сидела старушка, торгующая леденцами ручной работы.

Сердце Саши пропустило удар, но затем он рассмотрел женщину внимательнее. Это была не Сластёна — просто обычная пожилая женщина с добрыми глазами, делающая конфеты по старинным рецептам.

Саша подошёл к прилавку.

— Здравствуйте, — улыбнулся он. — Можно мне один леденец? Вон тот, в форме сердца.

Старушка протянула ему ярко-красную конфету.

— Держи, милок, — сказала она. — Самый сладкий, специально для тебя.

Саша взял леденец, расплатился и отошёл. Конфета была обычной — просто сладкой, просто вкусной, просто леденцом.

И это было самым большим чудом из всех.

Глава 26. Сладкий привкус свободы

Прошёл год с тех пор, как Саша встретил странную старушку на Масленичной ярмарке и купил у неё леденец в форме сердца. Год, изменивший его навсегда.

Зима снова уступала место весне, и в Вологде готовились к очередной Масленице. Саша шёл по знакомым улицам, направляясь к площади, где уже начинали собираться торговые ряды. Теперь он был на год старше, на год мудрее, и смотрел на мир совсем другими глазами.

После событий прошлой весны жизнь постепенно вернулась в нормальное русло. Саша снова ходил в школу, играл с друзьями, делал уроки. Но что-то в нём изменилось глубоко и необратимо. Он стал внимательнее относиться к своим желаниям, к своим словам, к своим поступкам. Он знал теперь цену желаний и цену выбора.

Марь Иванна полностью выздоровела и вернулась к преподаванию. Но она тоже изменилась — стала мягче, терпимее к ошибкам учеников. Однажды она даже извинилась перед Сашей за то, что обвинила его в списывании.

— Я была несправедлива к тебе, Соколов, — сказала она. — Иногда мы, взрослые, забываем, что дети могут быть талантливее, чем нам кажется.

Дима Волков тоже поправился и вернулся к спорту. К удивлению всех, он перестал задирать младших и даже стал помогать тренировать начинающих бегунов. Когда Саша спросил его, почему он так изменился, Дима пожал плечами:

— Не знаю. Просто во время болезни много думал. Понял, что жизнь короткая, и тратить её на то, чтобы доказывать своё превосходство, глупо.

Из новостей Саша узнал, что футболист Игорь Смолов не только полностью восстановился после травмы, но и стал играть лучше, чем раньше. В одном интервью Смолов сказал: «Иногда нам нужно пройти через испытания, чтобы стать сильнее. Моя травма была худшим, что случалось со мной, но одновременно и лучшим — она научила меня ценить каждый момент на поле».

Саша понимал, что все эти изменения — результат его последнего желания, загаданного с обычным леденцом, который оставила ему Агафья. Но не мгновенное волшебство, а постепенный, естественный процесс, не нарушающий законов мира.

Костя оставался его лучшим другом. Он, конечно, ничего не помнил о своём исчезновении, о поисках в библиотеке, о планах посетить Старое кладбище. Для него ничего этого никогда не было.

Иногда Саша задумывался, не рассказать ли другу правду, но всегда решал этого не делать. Некоторые истории лучше хранить в сердце, не выпуская наружу.

Подойдя к площади, Саша увидел яркие палатки, услышал музыку и смех, почувствовал запахи блинов и горячего чая. Масленица была в самом разгаре.

Он медленно шёл между торговыми рядами, разглядывая товары — игрушки, сувениры, сладости. В какой-то момент его сердце замерло — он увидел маленький прилавок, за которым сидела старушка, торгующая леденцами. Но, подойдя ближе, Саша выдохнул с облегчением. Это была не Сластёна, а обычная пожилая женщина с добрыми глазами, делающая карамельки прямо на месте.

— Хочешь леденец, мальчик? — спросила она, заметив его интерес. — Смотри, какие красивые! Есть в форме звёздочек, ёлочек, луны…

— А в форме сердца есть? — спросил Саша, сам не зная, зачем.

— Конечно, — женщина протянула ему ярко-красную конфету. — Держи. Только что сделала.

Саша взял леденец, расплатился и отошёл от прилавка. Конфета была тёплой после изготовления, ярко-красной и абсолютно обычной. Никакого странного блеска, никаких движущихся теней внутри. Просто леденец.

Он поднёс конфету к губам, но в последний момент остановился. Не потому, что боялся, а потому что понял — ему не нужно загадывать желания. Всё, чего он действительно хотел, у него уже было — друзья, семья, обычная счастливая жизнь.

Саша убрал леденец в карман и пошёл дальше по ярмарке.

— Саша! — окликнул его знакомый голос.

Обернувшись, он увидел бегущего к нему Костю.

— Вот ты где! — Костя остановился рядом, переводя дыхание. — Я тебя обыскался! Пойдём, там соревнования будут, силачи гири поднимают! А потом огромную Масленицу сжигать будут, говорят, в этом году она больше десяти метров!

Саша улыбнулся, глядя на воодушевлённое лицо друга, на его искрящиеся весельем глаза.

— Пойдём, — кивнул он. — Только давай сначала блинов купим, я ещё не ел.

Они направились к палаткам с едой. Саша чувствовал леденец в кармане — обычную конфету, не обладающую никакой магической силой. И это было правильно. Потому что настоящее волшебство не в исполнении желаний, а в том, чтобы ценить то, что имеешь, и делиться этим с другими.

Вечером, когда ярмарочные гуляния подходили к концу, и огромное чучело Масленицы превратилось в гигантский костёр, освещающий всю площадь, Саша на секунду отделился от толпы и отошёл в тихий уголок.

Он достал из кармана леденец в форме сердца. Обычную карамельку, согревшуюся от тепла его тела. Он развернул обёртку и лизнул конфету. Вкус был простым и приятным — сладким, с лёгкой кислинкой. Никакого металлического привкуса, никакой горечи послевкусия. Просто леденец.

И в этот момент краем глаза Саша заметил что-то — или кого-то — в толпе. Молодая женщина с разноцветными глазами, одна зелёный, другой янтарный, на мгновение встретилась с ним взглядом и улыбнулась. А потом исчезла в толпе, словно её никогда и не было.

«Агафья?» — подумал Саша. Но тут же отбросил эту мысль. Агафья Сластёна обрела покой год назад, её душа освободилась от проклятия и ушла вместе с другими.

Скорее всего, ему просто показалось. Игра света костра, тени, усталость после долгого дня.

А может… может, это был просто знак. Напоминание о том, что магия не исчезает полностью, она просто меняет форму, становится тоньше, незаметнее, гармоничнее.

Саша спрятал леденец обратно в карман и улыбнулся. Возможно, он никогда не узнает наверняка, была ли это действительно Агафья или просто похожая на неё женщина. И это было хорошо. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.

— Саша! — позвал его Костя, машущий из толпы. — Иди сюда! Сейчас фейерверк начнётся!

Саша последний раз оглянулся, пытаясь найти взглядом женщину с разноцветными глазами, но, конечно, не увидел её. Затем он направился к другу, к праздничной толпе, к огням и музыке.

Он шёл, чувствуя в кармане обычный леденец в форме сердца, и думал о том, что прошлогодняя история подошла к концу. Он прошёл через испытания, изменил правила игры, освободил души и вернул себе свою собственную целиком. Теперь начиналась новая история — простая история обычного мальчика, растущего, учащегося, живущего.

И это была самая лучшая история из всех.

Через несколько дней после Масленицы Саша с родителями проезжал мимо Старого кладбища. Он попросил их остановиться, сказав, что хочет проверить кое-что для школьного проекта по истории.

— Только ненадолго, — сказал отец. — Мы подождём тебя в машине.

Саша быстро шёл по кладбищенским дорожкам к знакомому месту — дальнему углу, где стоял старый крест с высеченным на нём сердцем. Могила Агафьи Сластёны.

Подойдя к памятнику, он с удивлением увидел, что крест изменился. Трещина в форме сердца, через которую когда-то виднелась пустота, заросла. Теперь на камне было просто изображение сердца — не мрачное, не зловещее, а просто символ, выбитый в граните.

А рядом с крестом рос маленький куст. Саша не знал его название, но видел, что на веточках уже появились крошечные бутоны — предвестники цветов, которые распустятся через несколько недель.

Он достал из кармана леденец, купленный на Масленичной ярмарке, развернул его и положил на постамент рядом с крестом. Не как подношение, не как жертву, а просто как знак памяти и благодарности.

— Спасибо, — тихо сказал Саша в пустоту. — За всё.

Ветер прошелестел в молодых листьях куста, словно отвечая на его слова. Саша улыбнулся, развернулся и пошёл обратно к выходу с кладбища, где его ждали родители.

Он не оглядывался, но если бы оглянулся, то увидел бы, как возле могильного креста на мгновение возникла полупрозрачная фигура молодой женщины с разноцветными глазами. Она подняла леденец, улыбнулась и исчезла, оставив после себя лишь лёгкий аромат карамели, смешанный с запахом распускающихся цветов.

Весна вступала в свои права. А вместе с ней в мир приходила новая, добрая магия — магия простых чудес, магия обычной жизни, магия сладкого привкуса свободы.