Обложка 1. Проклята судьба: Пробуждение

1. Проклята судьба: Пробуждение

Новелла

0% прочитано
Стандартный
Новелла

1. Проклята судьба: Пробуждение

Том . Глава 17 : Двуликост Грифона

Воздух в конференц-зале вашингтонской штаб-квартиры Глобального Совета пахнул озоном, старой бумагой и застарелым страхом.

Здесь, на сто тридцатом этаже башни из бронированного стекла и матового титана, решались судьбы континентов.

За массивным столом из черного обсидиана сидели сильнейшие мира сего: главы кланов, элитные маги ранга S и стратеги, чье слово могло обрушить экономику целых стран. В эту минуту в комнате стояла такая звенящая тишина, что было слышно, как за панорамными окнами завывает ледяной североамериканский ветер.

Повод для тишины был весомым. В центре стола лежал отчет о новой пространственной аномалии, прозванной Башней Королевства Фейри. Прошлый разведывательный отряд исчез там за считаные секунды, оставив после себя лишь обугленный маяк и обрывок аудиозаписи, от которого у бывалых охотников стыла кровь в жилах. Никто из присутствующих не горел желанием отправлять туда своих людей. Никто, кроме одного человека, чей взгляд пылал холодным, нечеловеческим огнем.

Ильсон, который только что ушёл с звонком и вернулся чтоб взять то что нужно даже с силой если придётся . S-ранговый пробужденный, носитель разрушительной силы Сакрального Феникса, сидел, подавшись вперед и упершись костяшками пальцев в обсидиановую столешницу. Вокруг него воздух едва заметно дрожал от жара, хотя он изо всех сил сдерживал свою ауру.

На другом конце длинного стола, вальяжно откинувшись в кресле, сидел тот, кого этот цирк с молчаливыми угрозами и политическими торгами ни капли не впечатлил.

Кайзел.

Глава Глобального Совета, известный в кругах элиты как «Зеркальный Дракон», медленно поднес к губам чашку давно остывшего кофе. На его безупречно гладком, почти по-юношески смазливом лице застыла легкая, ленивая улыбка. Длинные серебряные волосы с мерцающими алмазными кончиками мягко падали на воротник безупречно скроенного костюма, а на лбу едва заметно проступали изящные белые рога, выдающие его истинную, древнюю природу.

Кайзел прищурил вертикальные зрачки, лениво наблюдая за Ильсоном поверх края фарфоровой чашки. В глубине его серебристых глаз на долю секунды мелькнула зеркальная вспышка — крошечное, кристально четкое отражение чужих воспоминаний. Используя свою уникальную способность, Зеркальный Дракон умудрялся вытягивать из сознания собеседника то, что тот так отчаянно пытался скрыть за непроницаемой маской.

Перед внутренним взором Кайзела пронеслись обрывки чужой памяти: багровое пламя, пожирающее небоскребы, руины разрушенного мира, и среди этого пепла — одинокая фигура мальчишки с аметистовыми глазами и черными пантерными ушками, которого Ильсон так отчаянно пытался спасти в прошлой жизни.

«Интересно... — пронеслось в голове у Кайзела, пока он бесшумно вертел чашку в длинных бледных пальцах. — Он так боится за своего драгоценного брата, что готов сжечь весь этот мир во второй раз, лишь бы расчистить ему дорогу. Но видит ли он в своих воспоминаниях меня? Или моя роль в его новой, тщательно выстроенной мозаике еще даже не началась?»

Кайзел медленно поставил чашку на блюдце, нарушая гнетущую тишину звонким стуком фарфора. Все взгляды в зале тут же обратились на него. Несколько советников вскочили со своих мест, готовые в очередной раз высказать протест против передачи единоличного командования столь нестабильному монстру, как Ильсон.

Глава Совета лениво поднял руку, одним небрежным жестом заставляя их замолчать и опуститься обратно в кресла, и посмотрел прямо в пылающие глаза Ильсона.

— Полномочия лидера рейда на Башню Королевства Фейри... — медово-сладким, обволакивающим голосом произнес Кайзел, чуть склонив голову набок. — Звучит крайне занимательно. Я голосую «за». Посмотрим, какой пепел останется от этой жуткой сказки, когда за дело берется Сакральный Феникс. Ах да, раз больше нечего обсудить, все свободны. Можете вернуться к своим обязанностям.

Советники растерянно переглянулись, но спорить с Зеркальным Драконом никто не решился. Ильсон коротко кивнул, резко развернулся и вышел из зала, оставив за собой легкий шлейф запаха гари. Через пару минут тяжелые двери зала закрылись, и Кайзел остался один в огромном помещении.

Он снова взял чашку и задумчиво посмотрел на темную гладь кофе, в которой отразились его собственные белые рога и серебристые зрачки.

«Мён Хён, значит... — мысленно усмехнулся Кайзел, припоминая лицо мальчишки из воспоминаний Ильсона. — Интересный мальчик. Похоже, в ближайшем будущем в этом скучном мире наконец-то появится хоть какое-то развлечение».

Тем временем на другом конце земного шара, в Сеуле, царил совершенно иной сорт хаоса. Здесь не пахло озоном, смертью и глобальными катастрофами. За кулисами гигантского съемочного павильона густо пахло лаком для волос, дешевой пудрой, жареной курочкой из обеденных боксов и едва уловимым, горьковатым ароматом дорогого древесного парфюма Мён Хёна.

Огромные софиты заливали искусственную дворцовую залу ослепительным, жарким светом, заставляя аметистовые глаза Мён Хёна вспыхивать опасным, почти потусторонним блеском. Камеры на рельсах бесшумно скользили по полу, а десяток ассистентов замерли по углам, боясь даже дышать.

Режиссер, нервно сжимая в руках измятый сценарий, взмахнул рукой.

— Внимание! Тишина на площадке! Камера, мотор, начали! Первая сцена выбора Святой!

Тёмный герцог северо-запада Дамиан Адриан в исполнении Мён Хёна сделал плавный, хищный шаг вперед. Каждое его движение было выверено до миллиметра, наполнено ленивой грацией ночного зверя. Тяжелый костюм из черного бархата с серебряным шитьем идеально сидел на его стройной фигуре, а огромные крылья цвета полированного обсидиана, усыпанные миллиардами крошечных мерцающих блесток, мягко коснулись мраморного пола.

Ради этой роли Мён Хёну пришлось с помощью специальной иллюзорной магии и грима скрыть свои привычные пушистые пантерные ушки и длинный черный хвост. Без них он действительно выглядел как чистокровный, высокородный Падший Ангел — пугающе прекрасный в своем пороке и бесконечно одинокий. Тонкие черные перчатки плотно облегали его пальцы, когда он медленно протянул руку к девушке, стоящей на возвышении.

Клара Альба, Святая Бабочка в исполнении популярной актрисы Сон Мин А, замерла на месте. За ее хрупкими плечами трепетали потрясающие полупрозрачные крылья бабочки, сотканные из сияющего сапфира и нежно-розового хрусталя.

— Моя леди, — голос Мён Хёна, тихий, низкий и бархатистый, заставил звукооператора едва не выронить наушники. — Этот мир насквозь прогнил от лжи и лицемерия. Но в моей тьме вы будете в абсолютной безопасности. Я отдам вам все. Выберите меня.

Клара, облаченная в ослепительно-белоснежное платье Святой, театрально содрогнулась. Ее круглые, небесно-голубые глаза были полны искренней нежности, жалости и... непоколебимой, глупой непреклонности. По сценарию этой слезливой дорамы она обязана была отвергнуть Тёмного Герцога. Она сделала шаг назад, отворачиваясь от протянутой руки Дамиана, и ее тонкая ладонь легла на руку Кронпринца империи — Белого Лебедя Элвина ван Эклипса, которого играл айдол Аса.

Элвин, стоявший по другую сторону трона, выглядел как абсолютный, приторно-правильный антипод Дамиана. Воплощение слепой чистоты. Его фарфоровая кожа словно светилась в лучах софитов, белоснежные лебединые крылья за спиной гордо расправились, а розовые кончики белоснежных волос мягко покачивались при каждом движении. Взгляд его розовых глаз, устремленный на Дамиана, лучился праведным превосходством истинного наследника престола.

— Ваше место в сырой тени, Герцог, — холодно и величественно произнес Элвин, демонстративно закрывая собой Святую. — Ей не место среди падших чудовищ.

Дамиан застыл. На его лице за долю секунды отразилась целая гамма эмоций: от короткого, болезненного шока до глубокого, разбивающего сердце отчаяния, которое он тут же спрятал за холодной, высокомерной усмешкой отвергнутого аристократа. Он медленно, с достоинством опустил руку в черной перчатке.

Это была гениальная актерская игра, достойная высших наград. Но стоявшему в двух шагах позади Святой Каю хотелось лично разорвать этот чертов сценарий на мелкие клочья и скормить его сценаристу прямо сейчас.

Кай — настоящий грифон, у которого за спиной красовались мощные пернатые крылья, на бело-серой макушке торчали несколько длинных орлиных перьев, забавно похожих на уши, а сзади нервно дергался тяжелый львиный хвост с пушистой кисточкой — облаченный в громоздкие, звенящие доспехи Святого Рыцаря, едва сдерживал скрежет зубовный. По иронии судьбы его персонажа в сериале тоже звали Кай, и он тоже был грифоном.

Лицо Кая сейчас представляло собой настоящий шедевр актерской двуликости, хотя наивный режиссер искренне полагал, что парень просто гениально вжился в драматический образ. С одной стороны, в больших янтарных глазах Кая стояла глубокая печаль маленького мальчика, готового вот-вот разрыдаться от вселенской несправедливости — ведь его лучший друг, его драгоценный Мён Хён, снова вынужден играть трагического героя, чье сердце разбивают на мелкие осколки. С другой стороны, на виске Кая едва заметно пульсировала жилка от глухой ярости, готовой взорваться в любую секунду.

«И ради этого феерического бреда я неделю выпрашивал у режиссера роль?! — бушевало в мыслях у Кая, пока он прожигал взглядом затылок Клары так, что у бедной актрисы начали дымиться локоны. — Я, гордый грифон, должен нацепить на себя сорок килограммов гремящего железа и охранять эту слепую дуру?! Ту самую, которая вместо роскошного, преданного до мозга костей Тёмного Герцога выбирает этого слащавого, напудренного петуха с лебедиными перьями?! Принца, который в двенадцатой серии, едва получив корону Императора, хладнокровно отравит ее бокалом вина, чтобы забрать ее магию?! А моего персонажа, этого верного пса-телохранителя, в десятой серии вообще разорвут пополам и бросят на корм подземным монстрам! Да на свою экранную смерть мне плевать с высокой колокольни! Но почему... почему Мён Хён снова должен страдать и оставаться в одиночестве в этом дурацком сюжете?!»

Кай так сильно сжал рукоять бутафорского меча, что металл жалобно скрипнул, а кожа на его пальцах побелела. Львиный хвост за его спиной сердито хлестнул по железным набедренникам с громким металлическим лязгом, который чудом не попал в микрофон. Каю стоило титанических усилий не сделать шаг вперед, не отпихнуть Кронпринца в сторону и не заслонить Мён Хёна от этого несправедливого, картонного мира.

Том 1 . Глава 18 : Мятеж грифона

— Стоп! Снято! — внезапно выкрикнул режиссер, вскакивая со своего раскладного стула и сияя от восторга. — Великолепно! Просто потрясающе! Мён Хён, этот взгляд ледяного одиночества — чистый шедевр! Аса, Мин А, отличная подача! И Кай! Боже, Кай, твоя скрытая ненависть к Тёмному Герцогу и внутренний конфликт верного рыцаря... это просто оскароносная игра! Какая глубина! Перерыв десять минут, поправляем грим и готовимся к сцене бала во дворце!

Как только прозвучала команда «стоп», Мён Хён мгновенно расслабил плечи. Тяжелая, давящая, трагическая аура Тёмного Герцога испарилась без следа, уступив место его обычному спокойному и слегка отстраненному виду. Он повернулся к Каю и, заметив его до невозможности взбешенный, надутый и одновременно глубоко несчастный вид, тихо, едва слышно хмыкнул. Его аметистовые глаза мгновенно потеплели.

— Эй, Рыцарь, — Мён Хён лениво подошел ближе, сохраняя на лице свою привычную холодную и пафосно-скучающую маску. Он нарочно задел Кая своим огромным обсидиановым крылом, мягко толкнув его в плечо, и едва заметно подмигнул. — Расслабься. Это просто роль. Не нужно так на меня смотреть, будто меня прямо сейчас ведут на плаху.

Но Кай лишь хмуро отвернулся, демонстративно скрестив закованные в латы руки на груди и пряча взгляд. Его орлиные перья на макушке обиженно прижались к голове, а хвост с кисточкой недовольно дернулся. Он категорически отказывался соглашаться с этой дурацкой ролью Мён Хёна, даже если это была всего лишь актерская игра для какого-то там романтического сериала.

— Никакая это не «просто роль», Мён Хён! — буркнул Кай себе под нос, когда мимо них пробежали гримеры с пуховками. Он покосился на друга из-под нахмуренных бровей. — Это психологическая диверсия против здравого смысла! Ты посмотри на этого Элвина. У него же на лице написано, что он в детстве у котят молоко отбирал! А ты ему: «Выберите меня, моя леди» таким голосом, что у осветителя на стремянке едва инфаркт от восторга не случился!

Мён Хён сдержанно вздохнул, поправляя черную перчатку, и бросил короткий взгляд в сторону Асы, который в этот момент увлеченно пил смузи через трубочку, стараясь не испачкать белоснежный воротник.

— Кай, это фэнтези-мелодрама. По канону главная героиня всегда выбирает светлого принца, а темный герцог страдает в своем замке. Зрителям это нравится.

— Зрителям нужно проверить зрение! — возмутился Кай, забыв понизить голос, отчего пара ассистентов удивленно обернулась. Он тут же спохватился, откашлялся и продолжил шипеть шепотом, активно жестикулируя. — Слушай, давай я сейчас пойду к сценаристу. Я ему очень вежливо, без применения когтей, объясню, что в третьей серии Святая должна споткнуться о подол своего дурацкого платья, упасть прямо в твои объятия, а Кронпринц от зависти подавится лебединым пером и уедет в монастырь! И все, сериал закончен, хэппи-энд, мы идем есть рамен!

— Если мы закончим сериал в третьей серии, нам не заплатят гонорар за оставшиеся тринадцать, — спокойно напомнил Мён Хён, слегка приподняв бровь. — А ты вчера сам жаловался, что заказал новую игровую приставку и коллекционную фигурку.

Кай замер. Аргумент был железобетонным. Его орлиные перья на макушке растерянно шевельнулись, а воинственный пыл на секунду угас, сменившись мучительной внутренней борьбой между верностью лучшему другу и любовью к видеоиграм.

— Ладно, — процедил грифон, с трудом переваривая эту суровую реальность. — Гонорар нам нужен. Но я все равно не намерен оставлять это так просто! Если я не могу переписать сценарий на бумаге, я буду саботировать его своим присутствием в кадре!

— Только не сломай декорации, — сухо предупредил Мён Хён, но в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка. — В прошлый раз твой хвост сбил дорогую вазу, и из твоего аванса вычли стоимость антиквариата.

— Это была дешевая китайская подделка, она сама на меня бросилась! — фыркнул Кай.

Десять минут перерыва пролетели незаметно. Помощник режиссера громко хлопнул в ладоши, созывая всех на площадку для следующей сцены — торжественного бала в тронном зале. Декораторы быстро выкатили столы с бутафорскими фруктами и хрустальными кубками, наполненными обычным яблочным соком вместо вина.

По задумке сценариста, на этом балу Тёмный Герцог Дамиан должен был явиться без приглашения, принести Святой редчайший черный цветок из проклятых земель, а Святая Клара должна была прилюдно отвергнуть его подарок, бросив цветок на пол, после чего Кронпринц Элвин гордо наступил бы на него своим белым сапогом. А Святой Рыцарь Кай в этот момент должен был стоять рядом, сурово сдвинув брови, и демонстративно класть руку на эфес меча, угрожая Герцогу расправой.

Когда Кай услышал финальные правки от режиссера прямо перед дублем, его левый глаз начал подозрительно дергаться.

«Наступить на цветок Мён Хёна?! — мысленно взвыл Кай, глядя на накрахмаленные белые сапоги Асы. — Да я ему эти перья сейчас по одному выщипаю и на подушки пущу!»

— Внимание! Приготовились! Камера, мотор!

Музыка заиграла торжественную, слегка тревожную мелодию. Тяжелые двустворчатые двери зала распахнулись, и в зал вошел Мён Хён. Он шел медленно, с царственным спокойствием. Его обсидиановые крылья плавно колыхались за спиной, а в руке в черной перчатке он держал потрясающую розу из темного хрусталя, внутри которой мерцал фиолетовый огонек.

Подойдя к трону, где стояли Клара и Элвин, Мён Хён слегка склонил голову. Его голос снова стал глубоким и завораживающим:

— Говорят, сегодня ваша душа тоскует по истинному свету, леди Клара. Этот цветок распускается раз в тысячу лет во тьме Бездонной Бездны. Примите его.

Сон Мин А, играющая Клару, сделала испуганное лицо, прижала руки к груди и, согласно тексту, дрожащим голосом произнесла:

— Я... я не могу принять дар тьмы, Герцог! Заберите его! Ваша магия пугает меня!

В этот момент она должна была выбить цветок из его рук или заставить его уронить, а затем отвернуться. Но тут в дело вступил Кай.

По сценарию рыцарь должен был сделать угрожающий шаг к Герцогу. Кай действительно сделал шаг вперед. Только вместо того, чтобы выхватить меч и встать между Святой и Тёмным Герцогом, он с невероятной для сорока килограммов доспехов грацией... плавно заступил за спину Мён Хёна, встал по стойке «смирно» как личный телохранитель самого Герцога, и уставился на Кронпринца взглядом голодного ястреба.

На площадке повисла гробовая тишина. Даже фоновая музыка как-то неуверенно затихла.

Аса, уже занесший ногу, чтобы красиво растоптать несуществующий на полу цветок, так и застыл в позе цапли. Сон Мин А растерянно моргнула своими небесно-голубыми глазами, переводя взгляд с Мён Хёна на Кая, который теперь возвышался за плечом Тёмного Герцога, грозно распушив орлиные перья на макушке и воинственно размахивая львиным хвостом.

Мён Хён на секунду прикрыл глаза, тяжело вздохнул, но актерская выдержка не позволила ему выйти из образа. Он медленно повернул голову через плечо и ледяным, полным аристократического недоумения тоном произнес, импровизируя на ходу:

— Рыцарь... вы, кажется, перепутали сторону. Ваша госпожа стоит там.

Кай ничуть не смутился. Он картинно приложил закованный в латную перчатку кулак к груди, громко звякнув металлом, и басом ответил:

— Прошу прощения, Ваша Светлость Тёмный Герцог! Но у этой леди явные проблемы с инстинктом самосохранения, а мой кодекс чести не позволяет мне служить тем, кто бросается таким шикарным антиквариатом! Отныне мой меч принадлежит вам!

Вся съемочная группа замерла. Оператор за камерой начал беззвучно трястись от сдерживаемого смеха, зажимая рот рукой, чтобы не испортить звуковую дорожку. Аса не выдержал, потерял равновесие на одной ноге и с грохотом повалился прямо на бутафорский стол с фруктами, опрокинув кубок с яблочным соком себе на белоснежный камзол.

— Стоп! Снято! Бракованный дубль! — закричал режиссер, хватаясь за голову, хотя уголки его рта предательски дергались. — Кай! Что это было?! Ты же Святой Рыцарь! Ты должен ненавидеть Тёмного Герцога! Зачем ты присягнул ему на верность в четвертой сцене?!

— Простите, господин режиссер! — громко и совершенно невинно отозвался Кай, делая максимально честные и большие янтарные глаза. — Я просто глубоко прочувствовал психологию персонажа! Понимаете, мой герой — грифон, существо гордое и умное. Когда он увидел, как Святая отвергает столь благородного и харизматичного мужчину ради того, кто только что облился яблочным соком, в нем сработал древний инстинкт выживания!

— Я облился, потому что ты меня сбил с толку.

Аса говорить с такой улыбкой психа , пытаясь отряхнуть с белых перьев пластиковый виноград.

Мён Хён стоял посреди зала, держа в руке хрустальную розу, и молча смотрел в потолок. Его плечи едва заметно подрагивали. Спустя пару секунд он все-таки повернулся к Каю, наклонился к самому его уху, чтобы не услышали микрофоны, и тихо прошипел:

— Еще одна такая импровизация, и ты будешь отдавать мне половину своего гонорара за испорченные нервы. Встань на место, пернатый.

— Ладно, ладно, понял, не дурак, — проворчал Кай, неохотно возвращаясь на свою позицию позади Святой. Но стоило ему встать на место, как он тут же скорчил такую трагическую и осуждающую гримасу в сторону затылка Клары, словно она только что при нем утопила котенка.

Дубль пересняли. На этот раз Кай честно простоял там, где положено, но каждый раз, когда Кронпринц открывал рот, чтобы произнести свою пафосную речь о свете и добродетели, Кай на заднем плане начинал медленно и выразительно закатывать глаза, а его львиный хвост выписывал в воздухе такие сложные фигуры, что фокус-пуллер едва не сбился с настроек.

Когда смена наконец закончилась и софиты погасли, уставшая съемочная группа начала расходиться. Мён Хён, уже снявший тяжелые обсидиановые крылья и вернувший себе свои привычные черные пантерные ушки и пушистый хвост, сидел в гримерке и смывал сценический макияж.

Дверь с тихим стуком распахнулась, и в комнату ввалился Кай. Он уже успел избавиться от гремящих лат, переодевшись в свободную толстовку и спортивные штаны, и выглядел абсолютно довольным собой. В руках он держал два больших стакана холодного кофе и пакет с горячими пирожками.

— Ну как я сегодня сыграл? — с порога гордо поинтересовался грифон, плюхаясь на диван и закидывая ногу на ногу. Его орлиные перья на макушке задорно топорщились в разные стороны. — Видел, как режиссер хвалил мою «глубину»? Я считаю, мне пора требовать повышения ставки!

Мён Хён посмотрел на друга в отражении зеркала. Его пантерные ушки слегка дернулись, а в аметистовых глазах плескалось спокойное тепло, смешанное с легкой усталостью.

— Ты чуть не сорвал нам съемки ключевой сцены, Кай, — спокойно констатировал Мён Хён, беря предложенный стакан кофе. — И режиссер хвалил тебя только потому, что принял твою личную неприязнь к сценарию за гениальную актерскую технику.

— Искусство требует жертв, — философски изрек Кай, откусывая огромный кусок пирожка. — Зато все на площадке сразу поняли, кто тут настоящий главный герой, а кто просто массовка с белыми перьями. Кстати, я тут подумал... В следующей серии у Тёмного Герцога сцена в темнице, где его заковывают в цепи. Давай я попрошу реквизиторов заменить железные цепи на лакричные конфеты? Будет очень символично!

Мён Хён тихо рассмеялся, качая головой. Рядом с этим неугомонным грифоном любая, даже самая мрачная и трагическая драма неизбежно превращалась в абсурдную комедию. И, пожалуй, именно за это Мён Хён ценил его больше всего на свете.

Где-то далеко за океаном, на вершине титановой башни в Вашингтоне, Зеркальный Дракон Кайзел даже не подозревал, что объект его пристального интереса, таинственный и опасный брат Сакрального Феникса, прямо сейчас обсуждает со своим другом-грифоном, как бы поудачнее подменить бутафорский реквизит на сладости.

Том 1 . Глава 19

Тяжелая дверь VIP-гримерки бесшумно, с мягким, едва уловимым щелчком захлопнулась, отсекая Мён Хёна от бесконечного гула съемочной площадки, ослепительных софитов, суетливых ассистентов и восторженных взглядов массовки.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь холодным, приглушенным светом светодиодных ламп, обрамлявших огромное ростовое зеркало. Мён Хён позволил себе короткий, почти неслышный выдох. Плечи, до этого идеально прямые, словно у выточенной из черного мрамора статуи, чуть опустились.

Он мысленно отдал короткий, привычный приказ, и пространство за его спиной мягко заискрилось. Огромные, величественные черные крылья Падшего Ангела, перья которых были густо усыпаны мельчайшими, пульсирующими искрами далеких умирающих звезд, бесшумно распались на легкую фиолетовую дымку и без остатка растворились в его теле. В ту же секунду макушка головы слегка зачесалась: сквозь шелковистые, обсидиановые пряди волос пробились и мягко зашевелились пушистые черные ушки пантеры. Одно из них нервно дернулось, улавливая далекий шум шагов за дверью, а сзади, из-под тяжелого подола бархатного плаща, плавно выскользнул и лениво качнулся длинный звездный хвост, кончик которого светился тусклым аметистовым сиянием.

Мён Хён неторопливой, вальяжной походкой подошел к ростовому зеркалу и остановился, критически разглядывая собственное отражение.

На его пугающе красивом, аристократически бледном лице по-прежнему застыла привычная для всех окружающих маска ледяного, недосягаемого пафоса. Идеально очерченные скулы, тонкие, чуть сжатые губы, спокойный и абсолютно невозмутимый взгляд человека, которому глубоко плевать на суету этого бренного мира. Но в самой глубине его глаз, там, куда не заглядывали объективы камер, плескалась тяжелая, почти вселенская усталость после двенадцатичасового съемочного марафона.

— И за что мне этот цирк... — едва слышно пробормотал он, с легким отвращением поправляя высокий, расшитый серебряными нитями воротник своего шикарного сценического костюма Тёмного Герцога. — Семнадцать лет. В этом возрасте нормальные подростки спят до обеда, жрут чипсы и жалуются на скучную домашку. А я с утра до ночи изображаю из себя владыку преисподней перед толпой взрослых людей, которые визжат от восторга, стоит мне просто моргнуть.

Он протянул руку в тонкой черной перчатке к верхней пуговице камзола, уже собираясь наконец-то избавиться от этой тяжелой, сковывающей движения театральной брони, как вдруг мертвую тишину гримерки разорвал резкий, пронзительный, словно удар стального клинка по хрусталю, металлический звук.

Дзин!

Воздух прямо перед носом Мён Хёна пошел мелкой рябью. В пространстве с тихим электронным гудением развернулось полупрозрачное, пульсирующее ядовито-фиолетовым светом окно системного интерфейса.

【 Внимание! Время истекло. Вы не выполнили обязательные ежедневные нормативы: 】

【 • 70 отжиманий 】

【 • Бег 7 км 】

【 • 70 приседаний 】

【 • И другие базовые физические упражнения... 】

【 Вам была дарована эксклюзивная отсрочка в 48 часов, но отведенный лимит полностью исчерпан. 】

Пальцы Мён Хёна замерли на пуговице. Его идеальные темные брови медленно сошлись на переносице, а на прекрасном лице появилось то самое сдержанное, но смертельно опасное выражение абсолютного холода, от которого у любого простого смертного, окажись он сейчас рядом, гарантированно остановилось бы сердце.

— Чё? — тихо, предельно спокойно, но с такой ледяной интонацией, что в комнате словно упала температура, процедил он сквозь зубы, буравя взглядом наглые фиолетовые буквы. — Когда это ты успело выдать мне задание? Я весь день торчал на площадке и в глаза не видел никаких уведомлений.

Система выдержала театральную паузу в пару секунд, прежде чем выдать новый блок текста.

【 Система: 】 【 Напоминаю: в ту секунду, когда вы покинули врата гоблинов, данные требования были автоматически отправлены в фоновый режим, чтобы не перегружать ваше сознание после боя. Поскольку это было ваше первое нарушение, Система проявила снисходительность и предоставила отсрочку на двое суток. В данный момент штрафное время активировано. 】

Звездный хвост за спиной парня раздраженно хлестнул по воздуху, едва не задев дорогую вазу на туалетном столике. Пушистые ушки пантеры недовольно прижались к макушке.

— Штрафное время? — переспросил Мён Хён, слегка наклонив голову набок. В его голосе сквозила смесь искреннего недоумения и холодного скепсиса. — И что это еще за фокусы? Ты собираешься прямо здесь бить меня током, заставляя приседать в костюме за полмиллиона вон? Если на этой ткани появится хоть одно пятно пота, костюмеры сожрут меня живьем быстрее любого монстра S-ранга.

【 Система: 】 【 Отрицательно. Временная шкала реального мира остановлена прямо сейчас. 】

Мён Хён недоверчиво прищурился. Эта наглая, всезнающая программа с самого момента пробуждения вела себя так, будто весь мир вокруг — ее личная песочница. Он медленно, сохраняя всю свою царственную грацию, развернулся и подошел к огромному панорамному окну гримерки, выходящему прямиком на главный съемочный павильон и ночной горизонт Сеула.

Картина, открывшаяся за толстым бронированным стеклом, заставила даже видавшего виды, вечно невозмутимого Мён Хёна слегка приподнять бровь.

Время действительно замерло на абсолютной, мертвой паузе.

Высоко в темном, затянутом редкими облаками небе над неоновым Сеулом неподвижно зависла стая ночных птиц. Они застыли прямо посреди взмаха крыльев, словно кто-то вклеил их в пространство невидимым суперклеем. Капли воды, падавшие с края крыши соседнего здания, висели в воздухе идеальными, неподвижными хрустальными бусинами.

Мён Хён перевел взгляд чуть ниже, в просторный освещенный павильон.

Там, прямо посреди декораций мрачного тронного зала, словно восковая фигура, замер Аса. Его лицо по-прежнему искажала та самая широкая, неестественно растянутая, зловещая и откровенно психопатическая улыбка, от которой у всей съемочной группы с утра мурашки бежали по спине. Напротив него на складном стуле сидел молодой парень-статист: его глаза остекленели, рот был приоткрыт в беззвучном вдохе, а по виску катилась крупная капля холодного пота, застывшая ровно на середине щеки. Судя по позе бедолаги, еще секунда нормального течения времени — и он бы просто рухнул в обморок от липкого, животного ужаса под этим безумным, прожигающим насквозь взглядом.

Чуть правее, у стола с гримом, застыл Кай. Его массивная, внушительная фигура напряглась, как сжатая до предела стальная пружина, а тяжелый, грозный взгляд был намертво прикован к затылку актрисы Сон Мин А, исполнявшей роль Святой Клары. Сама актриса сидела в высоком гримерном кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. На ее фарфоровом лбу выступила испарина, а по напряженной линии плеч и перекошенному от нервного тика лицу было отчетливо видно, насколько физически больно она ощущает этот сверлящий, полный скрытой, кипящей ярости взгляд в собственную спину.

Весь огромный, шумный, вечно спешащий мир вокруг в одно мгновение превратился в мертвую, беззвучную фотографию. Ни ветра, ни пылинок в лучах софитов, ни единого движения.

Мён Хён постоял у окна еще пару секунд, оценивая масштаб произошедшего, после чего спокойно отвернулся, вернулся к мерцающему в центре комнаты экрану и холодно, по-деловому бросил:

— Впечатляет. Фокус с остановкой времени засчитан. А теперь ближе к делу: что тебе от меня нужно?

【 Система: 】 【 Дзин! В качестве компенсации за задержку с доставкой уведомления и принудительную активацию штрафного режима вам выдан специальный ключ-доступ к Вратам E-ранга. Внутри вас ждут низшие слаймы и прочие мелкие, примитивные монстры. Задача: полная зачистка. 】

При слове «Врата» в памяти Мён Хёна мгновенно, с кристальной четкостью всплыли воспоминания о недавнем пробуждении, о пугающем появлении в его теле сразу нескольких чужеродных рас — Падшего Ангела и Демона, а главное — о той самой странной, пугающей стихии Крови и разрушительном навыке «Кровавый дождь», которым он буквально стер в порошок армию гоблинов и чуть не прикончил вожака-тролля.

Система тогда сухо и безэмоционально утверждала, что этот навык и саму стихию ему по собственной воле передала какая-то невероятно могущественная, высокоуровневая сущность из самых глубоких, непроглядных слоев Бездны. Мён Хён до сих пор толком не понимал, к чему всё это ведет, какую игру затеяли высшие силы и почему какая-то древняя, неведомая тварь решила вложить такую мощь именно в него — семнадцатилетнего актера с ледяным лицом и любовью к поеданию кубиков льда.

Однако холодная, прагматичная логика подсказывала простую истину: в мире, где монстры лезут из разломов, а вокруг полно сумасшедших Охотников и темных сущностей, раз уж тебе на халяву перепала такая убойная сила, грех нею не воспользоваться. И уж тем более глупо не протестировать ее базовые возможности в безопасной, изолированной обстановке, прежде чем применять в реальном бою.

В этот самый момент воздух прямо перед его грудью с тихим звоном уплотнился. Из пустоты материализовался небольшой, изящный, полупрозрачный ключ, отливающий холодным, тусклым фиолетовым светом. Мён Хён, всё еще облаченный в роскошные, расшитые серебром одежды Темного Герцога, лениво протянул руку в черной перчатке и уверенно перехватил артефакт кончиками пальцев. Ключ оказался удивительно легким и ледяным на ощупь, словно вырезанным из куска замерзшего аметиста.

— Какие ограничения по времени? — деловито поинтересовался он, неторопливо покрутив артефакт перед глазами. — Если я задержусь там на пару часов, съемочная группа не начнет бить тревогу?

【 Система: 】 【 Когда вы войдете во Врата, время в реальном мире не сдвинется ни на одну аттосекунду. Продолжительность абсолютной паузы будет действовать ровно до тех пор, пока вы полностью не зачистите подземелье и не уничтожите всех монстров внутри. 】

【 Система: 】 【 Что касается внутреннего пространства Врат — там также отсутствуют временные ограничения. Вы можете провести внутри хоть десятки, хоть сотни лет. Биологическое время для вас там просто остановится, вы останетесь в том же семнадцатилетнем возрасте. Однако... Система обязана предупредить: никто не отменял базовых физиологических потребностей. Вам по-прежнему необходимы еда и вода для поддержания жизнедеятельности. 】

Мён Хён слегка приподнял бровь, мысленно взвешивая все условия. Полная, стопроцентная изоляция от внешнего мира. Никаких лишних глаз, никаких камер, никаких вопросов от Ассоциации Охотников или старшего брата. Бесконечный запас времени на спокойную раскачку, изучение собственных сил и абсолютная свобода действий. Единственный минус — отсутствие доставки еды в подземелье, но задерживаться там на годы он и не планировал.

— Что ж, звучит вполне справедливо, — тихо произнес он, плотно сжимая фиолетовый ключ в ладони. На его бледных губах появилась легкая, высокомерная, по-настоящему царственная усмешка. — Посмотрим, на что на самом деле способна эта твоя хваленая стихия Крови.

Он сделал уверенный шаг вперед, направляясь прямо к пространственному разлому, который с низким, вибрирующим гулом уже открыла для него Система посреди гримерки. Мён Хён был полностью готов впервые заглянуть в изнанку настоящих подземелий уже в своем новом, пугающем и аномальном обличье.

Стоило ему сжать ключ чуть сильнее, как артефакт рассыпался в ладони миллиардом мелких фиолетовых искр. Воздух в гримерке мгновенно пошел тяжелой, искажающей пространство рябью, реальность с сухим треском лопнула, образуя закручивающуюся воронку чернильно-фиолетового разлома. Не раздумывая ни единой секунды и даже не сбавив шага, парень вальяжно шагнул во тьму.

В ту же долю секунды привычная, стерильная тишина съемочного павильона растворилась без следа, уступая место густой, тяжелой, физически осязаемой сырости подземного мира.

Мён Хён оказался в просторной, мрачной и влажной пещере E-ранга. Под подошвами его дорогих лакированных туфель противно хлюпнула темная, холодная жижа. С высоких, зазубренных каменных сводов монотонно капала вода, разбиваясь о лужи с гулким эхом. В тусклом, зеленоватом полумраке, исходящем от редких люминесцентных мхов на стенах, тут же засуетились десятки полупрозрачных, желеобразных силуэтов. Это были низкоранговые слаймы — примитивные комки слизи, которые тупо, медленно и совершенно бездумно поползли в сторону незваного гостя, учуяв редкий для этих мест запах живой человеческой плоти.

Но Мён Хён даже не удостоил монстров взглядом. Ему было куда интереснее сначала детально изучить свои обновленные параметры после эволюции и пробуждения новых рас.

Парень плавной, нарочито неспешной и вальяжной походкой прошел к ближайшему крупному сухому валуну, брезгливо отряхнул невидимую пылинку с рукава, оперся на камень спиной и спокойно, вслух произнес:

— Окно статуса.

Перед его глазами с тихим, приятным неоновым звоном развернулся полупрозрачный, мягко пульсирующий фиолетовым светом интерфейс:

【 Окно статуса 】

Уровень: 10

Имя: Мён Хён

Возраст: 17 лет

Пол: Мужской

Знак зодиака: Скорпион

Порода: Двухзверный

Зверь: Черная пантера; Ящерица

Раса (Четырехрасный): Человек; Зверочеловек; Падший Ангел; Демон

Характеристики:

Сила: 7

Скорость: 9

Ловкость: 10

Выносливость: 8

Интеллект: 25

Харизма: 99 (MAX)

Навыки:

【 Название навыка: «Безумие Последнего Рубежа» (Ранг: Неизвестен). 】

【 Описание: Если уровень вашего здоровья падает до критической отметки в 1 единицу (1 HP), вы автоматически впадаете в стадию безумного Берсерка. Эффект: Каждую 1 минуту нахождения в этом состоянии все ваши базовые характеристики безвозвратно увеличиваются на 1 единицу навсегда. Во время действия навыка вы полностью блокируете болевой шок и страх смерти. 】

Стихии:

• Лёд

• Кровь

• Обсидианная тьма, как темное звездное небо

Мён Хён с абсолютно невозмутимым, ледяным лицом пробежался глазами по светящимся строчкам. Глядя на собственные характеристики, он мысленно хмыкнул: физические статы всё еще оставляли желать лучшего — обычные человеческие показатели, на фоне которых Интеллект в 25 единиц и выкрученная до абсолютного предела Харизма в 99 баллов выглядели откровенной издевкой судьбы. «Отлично, — подумал он, — если меня не убьют, я хотя бы смогу заговорить монстров до смерти или очаровать их до потери пульса».

Зато набор стихий выглядел, мягко говоря, впечатляюще: рядом с разрушительной, древней Кровью и величественной Обсидианной тьмой, повторяющей глубину ночного звездного неба, скромно красовался обычный Лёд, выбранный им исключительно ради гастрономического удовольствия — чтобы в любой момент можно было похрустеть свежими ледышками. А четыре разные расы, уживающиеся в одном теле, делали его настоящей живой аномалией, за которую Ассоциация Охотников и Лорды Бездны разорвали бы друг друга на куски, узнай они хоть каплю правды.

Слаймы тем временем, не обращая внимания на его глубокие размышления, подползли совсем близко. Они окружили валун плотным полукольцом, издавая неприятные, влажные булькающие звуки и неловко пытаясь дотянуться до полов и туфель его роскошного сценического костюма Тёмного Герцога.

Мён Хён даже не моргнул. Он с холодным, царственным презрением посмотрел вниз, на эту копошащуюся у его ног слизистую массу, лениво поднял правую руку в черной перчатке и небрежно щелкнул пальцами.

— Проверим-ка в деле эту стихию Крови, — ровно, без единой эмоции бросил он.

Пространство под высокими сводами пещеры мгновенно потемнело, словно кто-то выключил свет. Сырой воздух в ту же секунду наполнился густым, тяжелым, зловещим багровым туманом, пахнущим озоном и свежим железом, а прямо над головами никчемных, глупых слаймов начали формироваться и наливаться алым светом тяжелые, смертоносные капли крови.

Однако за секунду до того, как кровавый ливень обрушился вниз, Мён Хён вдруг остановился.

Он опустил руку, развеяв багровую дымку, и заново внимательно, прищурившись, посмотрел на слаймов, заполнивших влажную пещеру. На первый вид эти создания казались совершенно безобидными, даже по-своему милыми: полупрозрачные, переливающиеся в тусклом свете желеобразные комки медленно и неуклюже покачивались из стороны в сторону, издавая тихие, мелодичные булькающие звуки и весело пуская в воздух забавные круглые пузырьки.

Мён Хён недоверчиво прищурился, наклонил голову и тихо переспросил самого себя:

— Мне реально... надо их убить? Это же просто куски дрожащего желе. Какой смысл тратить на них ману?

В этот самый момент один из ближайших слаймов, словно услышав его мысли, добродушно и мелодично булькнул, слегка подпрыгнул на месте и выпустил в сторону парня три маленьких, идеально круглых, блестящих пузырька.

Мён Хён с легким, снисходительным любопытством принялся наблюдать за их плавным полетом, даже не подумав отойти в сторону. Но стоило одному из этих невинных с виду пузырьков подлететь почти вплотную к его лицу и с тихим хлопком лопнуть, как из него во все стороны брызнула концентрированная, шипящая, невероятно едкая кислота.

Раздался резкий, пронзительный шипящий звук мгновенно разъедаемого камня — капли, упавшие на валун рядом с ним, прожгли в серой породе глубокие дымящиеся воронки.

Древние, вшитые в самую суть крови рефлексы Маленькой Ящерки Бездны сработали раньше, чем человеческий мозг успел осознать смертельную опасность. На тыльной стороне ладоней и прямо под глазами Мён Хёна в ту же долю секунды проступили тонкие, невероятно прочные обсидиановые чешуйки, отливающие черным звездным блеском. Опираясь на их скрытую, взрывную мощь, парень молниеносно оттолкнулся от земли и совершил идеальное, акробатическое сальто назад, чудом уйдя с линии поражения и избежав тяжелейших, уродующих ожогов лица и порчи дорогого костюма.

Но увернуться на сто процентов всё же не удалось. Одна крошечная, раскаленная добела капля едкой кислоты проскочила мимо защитной чешуи и угодила прямо в его прекрасный правый глаз.

Шииик...

Нестерпимая, жгучая боль пронзила мозг с силой раскаленной стальной иглы, вогнанной прямо в череп.

Дзин!

【 Внимание! Ваше здоровье упало на 30 единиц! 】

Мён Хён тяжело приземлился на скользкие камни в нескольких метрах от монстров, судорожно, с хрипом задыхаясь от внезапного болевого шока. Он резко прижал к лицу руку в черной перчатке с острыми, выскочившими от боли аметистовыми когтями, намертво зажимая поврежденный, обожженный кислотой правый глаз, из-под пальцев которого по бледной щеке уже поползла тонкая струйка горячей крови.

Его левый глаз остался широко открытым. В ту же секунду зрачок в нем сузился в тончайшую, хищную вертикальную щель, а холодное сапфировое свечение радужки начало разгораться всё ярче и ярче, стремительно наполняясь густой, первобытной, неконтролируемой тьмой.

Дзин!

【 Внимание! Ваша ярость стремительно растет. 】

【 Предупреждение: если вы потеряете эмоциональный контроль, уникальный навык «Безумие Последнего Рубежа» активируется автоматически без вашего дозволения и обходя ограничение по очкам здоровья. 】

【 Ярость растет... 】

Том 1 . Глава 20

Мён Хён тяжело, прерывисто дышал, опираясь одной рукой на холодный, влажный валун, а другой намертво зажимая обожженный кислотой правый глаз. Воздух со свистом и хрипом вырывался из его сжатых зубов, а каждый судорожный вдох отдавался в черепе раскаленной, пульсирующей вспышкой.

Нестерпимая, выворачивающая наизнанку боль и вспыхнувшая в груди первобытная, черная ярость мгновенно сорвали все внутренние ограничители, которые он так тщательно выстраивал годами. Его тело, представляющее собой пугающую аномалию из четырех разных рас, отреагировало на угрозу моментально: верхние клыки парня с тихим хрустом удлинились, превратившись в острые, хищные резцы настоящего ночного хищника, а из кончиков пальцев, легко и безжалостно прорвав тонкую ткань дорогих черных сценических перчаток, выскочили длинные, изогнутые, светящиеся зловещим фиолетовым блеском аметистовые когти.

Шкала гнева внутри него закипала, словно перегретый котел, грозя вот-вот прорвать плотину и бросить его разум в пучину слепого, неконтролируемого безумия Берсерка. Системное предупреждение всё еще мигало перед левым глазом назойливым алым светом, отсчитывая последние доли секунды до полного срыва.

Но Мён Хён не собирался отдавать контроль над собственным телом и разумом какой-то бездушной программе. Слишком уж сильно он дорожил своим ледяным самообладанием. Сцепив зубы до скрежета и заставив себя дышать глубже, он перехватил эту кипящую, разрушительную злость и направил всю ее чудовищную энергию в другое русло — в чистую, концентрированную магию.

— Жалкие твари... — низким, вибрирующим от глубокого звериного рыка голосом процедил он, резко отнимая руку от лица и с силой опуская свободную ладонь вниз.

Его левый сапфировый глаз вспыхнул ослепительным, леденящим душу светом, а правый — пусть всё еще затуманенный болью и кровью — горел чистой, неразбавленной ненавистью.

В ту же секунду температура в огромной сырой пещере рухнула далеко ниже нуля. Влажный, затхлый воздух подземелья мгновенно промерз, превратившись в тысячи крошечных, сверкающих в полумраке снежинок. Сырой каменный пол под скользкими, радостно булькающими тушами монстров с громким, сухим треском покрылся толстой, монолитной коркой черного, нерушимого льда, намертво примораживая желеобразные тела к земле.

Слаймы, еще секунду назад пускавшие невинные пузырьки, вдруг замерли. Их примитивные инстинкты взвыли от смертельного ужаса, но было уже слишком поздно.

В следующее мгновение Мён Хён резко сжал пальцы в кулак, и из-под ледяного пола с оглушительным, раскатистым грохотом вырвались десятки длинных, бритвенно-острых, идеально отточенных ледяных шипов.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Кристальные пики, словно копья древних богов войны, насквозь пронзили каждого из тринадцати слаймов снизу вверх, буквально пригвоздив их полупрозрачные, дрожащие тела к холодному воздуху пещеры. Монстры судорожно забились на ледяных кольях, издавая пронзительные, булькающие, полные агонии вопли, а их желеобразная плоть начала стремительно покрываться густым инеем и трескаться от чудовищного холода.

Но Мён Хёну этого было мало. Его правый глаз всё еще горел адским, невыносимым огнем, напоминая о собственной минутной глупости и расслабленности, и этого оказалось более чем достаточно, чтобы пробудить в нем по-настоящему пугающую, нечеловеческую жестокость, доставшуюся ему в наследство от крови Демона и Падшего Ангела.

Вложив в следующий удар всю глубину своей темной, пробужденной души, он медленно поднял правую руку в разорванной перчатке.

— Сдохните, — холодно, без единой нотки сочувствия приказал он.

Пространство вокруг пронзенных ледяными шипами монстров тяжело исказилось, словно сама ткань реальности дала трещину. Прямо из пустоты, из ниоткуда, в воздухе сгустился тяжелый багровый туман, и в ту же секунду на слаймов обрушилась истинная мощь стихии Крови. Из темноты материализовались десятки алых, пульсирующих, невероятно плотных кровавых шипов. Они ударили со всех сторон одновременно — с боков, сверху, по диагонали — с чудовищной, сокрушительной силой пробивая едва живых, замороженных слизней и превращая их в решето.

И это был еще не конец. Кровавая магия Мён Хёна оказалась куда более зловещей и коварной, чем простая физическая атака. Стоило алым шипам вонзиться в плоть монстров, как густая, тяжелая, раскаленная субстанция моментально впиталась в их желеобразные тела, вступая в жуткую реакцию с их собственной слизью и превращаясь в смертоносную, разъедающую изнутри кислоту.

Раздалось громкое, тошнотворное шипение, похожее на звук раскаленного масла на сковороде. Все тринадцать слаймов вспыхнули ядовито-багровым, зловещим пламенем. Они сгорали заживо изнутри, плавясь, пузырясь и распадаясь на клубы густого, едкого черного дыма за считаные секунды, пока от них не осталась лишь горстка серого пепла на потрескавшемся льду.

В пещере вновь воцарилась гробовая, звенящая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями воды, падающими со сводов.

Мён Хён стоял посреди разгромленного, покрытого инеем и копотью зала, тяжело, глубоко вздымая грудь. Ярость, еще секунду назад грозившая разорвать его изнутри, постепенно отступала, оставляя после себя лишь легкую дрожь в пальцах и пульсирующую, ноющую боль в правой половине лица. Не теряя ни единой секунды, он поднес ладонь к поврежденному правому глазу и мягко призвал магию Льда. Приятный, спасительный, кристально чистый холод легкой волной накрыл обожженную кожу, мгновенно замораживая воспаленные нервные окончания и полностью останавливая адскую, выматывающую боль.

Воздух перед ним снова с тихим электронным гудением заискрился ядовито-фиолетовым светом.

Дзин!

【 Поздравляем! Уничтожено 13 слаймов низкого E-ранга (Уровни: с 1 по 6). 】

【 Ваш уровень повышен на 2! 】

【 Все ваши базовые характеристики увеличены на +1. 】

【 Получено: 2 свободных очка характеристик. 】

【 Окно статуса 】

Уровень: 12

Имя: Мён Хён

Возраст: 17 лет

Пол: Мужской

Знак зодиака: Скорпион

Порода: Двухзверный

Зверь: Черная пантера; Ящерица

Раса (Четырехрасный): Человек; Зверочеловек; Падший Ангел; Демон

Характеристики:

Сила: 8

Скорость: 10

Ловкость: 11

Выносливость: 9

Интеллект: 26

Харизма: 99 (MAX +1)

Восприятие: 9

Мана полностью восстановлена.

Мана: 24 / 24

【 Активировано автоматическое исцеление от Системы (30%). Ваш правый глаз полностью восстановлен. 】

Мён Хён тяжело, с долгим, искренним облегчением выдохнул. Тонкая ледяная корочка на его лице бесшумно растаяла, а зрение в правом глазу вернулось в полном, стопроцентном объеме, не оставив на его идеальном, аристократическом лице ни единого шрама или покраснения. Клыки и аметистовые когти медленно втянулись обратно, возвращая ему привычный человеческий облик — если, конечно, не считать пушистых черных ушек пантеры на макушке и лениво покачивающегося за спиной звездного хвоста.

Парень медленно, словно старик, опустился прямо на холодный каменный пол, утомленно потер оба глаза тыльной стороной ладони и обреченно покачал головой.

— Не зря говорят в этом проклятом мире: «Убей или будь убитым», — тихо, с легкой горечью пробормотал он, с отвращением глядя на серый пепел, оставшийся от таких милых и безобидных на первый взгляд пузырьков. — Расслабился на одну секунду, пожалел кусок желе — и чуть не лишился глаза. Отличный урок на будущее. Больше никаких сантиментов.

Затем его холодный взгляд скользнул по светящемуся системному интерфейсу, и его идеальные темные брови снова недовольно, угрожающе сошлись на переносице. Он вдруг вспомнил то самое наглое предупреждение, которое выскочило пару минут назад, когда его ярость начала зашкаливать, и недоверчиво прищурился.

— Эй, — холодно и властно позвал он, возвращая на лицо свою фирменную, непроницаемую маску ледяного, надменного пафоса. — Погоди-ка секунду. Разве ты не говорила раньше, когда я только получил этот навык, что «Безумие Последнего Рубежа» активируется исключительно в том случае, если мое здоровье падает до критической отметки в одну единицу? Откуда вдруг взялись эти фокусы со шкалой ярости?

Система выдержала короткую, театральную и почти издевательскую паузу, прежде чем ответить сухим, ровным шрифтом.

【 Система: 】 【 У данного уникального навыка изначально существовало второе, скрытое условие активации. Когда ваша эмоциональная шкала ярости достигает критического пика, защитная блокировка снимается, и режим Берсерка запускается принудительно, вне зависимости от текущего уровня вашего здоровья. 】

Мён Хён замер. Его пушистые ушки пантеры нервно, резко дернулись, а звездный хвост замер в воздухе, словно натянутая струна. Он медленно, с царственным, леденящим душу презрением посмотрел на светящийся фиолетовый экран.

— Система, ты ТУПАЯ? — с абсолютно невозмутимым, каменным лицом отчеканил он каждое слово, вкладывая в голос весь свой актерский талант и природное высокомерие. — Не могла раньше об этом предупредить и нормально всё показать? А если бы я сейчас сорвался в Берсерка посреди съемочной площадки из-за какого-нибудь криворукого осветителя?

В воздухе раздался сухой, резкий, словно откровенно насмешливый звон.

Дзин!

【 Система: 】 【 В карточке подробного описания навыка в самом низу присутствовала данная сноска. Вы проявили вопиющую невнимательность и попросту не заметили ее. Следовательно, с точки зрения элементарной логики, вы тоже тупой. 】

Идеальное, ледяное лицо Мён Хёна на долю секунды дрогнуло. Его рот чуть приоткрылся от такой беспардонной, запредельной наглости бездушного интерфейса.

— Заткнись, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как на виске начинает пульсировать жилка.

Он недовольно, резким движением пальца открыл полную вкладку описания навыка «Безумие Последнего Рубежа» и принялся придирчиво вглядываться в текст. И действительно: в самом низу окна, под толстой фиолетовой рамкой, в самом темном углу экрана ютилась крошечная, едва различимая строчка. Шрифт был настолько микроскопическим и бледным, словно его нацарапали лапками слепые мыши в полной темноте, чтобы ни одна живая душа никогда в жизни не смогла это прочитать.

Мён Хён медленно перевел тяжелый, по-настоящему убийственный взгляд на основное окно Системы.

— Ты издеваешься надо мной? — ледяным, зловещим тоном поинтересовался он, наклоняя голову набок. — Мало того, что спрятала критически важную информацию самым мелким шрифтом в мире, как последние мошенники в банковском договоре, так еще и меня тупым называешь?

Если бы у Системы существовало физическое тело, лицо и глаза, она бы сейчас с громким, утомленным вздохом закатила их к самому потолку пещеры.

【 Система: 】 【 Рекомендация: вам следует немедленно проверить остроту зрения у квалифицированного офтальмолога. Проблема заключается не в размере шрифта, а исключительно в вашей невнимательности и чрезмерной самоуверенности. 】

— Ты... проклятая железяка, — процедил Мён Хён, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели, но через секунду заставил себя выдохнуть и взял себя в руки. Спорить с бездушной программой, у которой вместо совести набор двоичного кода, было явно ниже его достоинства. — Ладно. Проехали. Считай, что на первый раз я тебя простил.

Он грациозно, с кошачьей пластикой поднялся с холодного пола, брезгливо отряхнул полы своего шикарного, расшитого серебром костюма Тёмного Герцога от каменной пыли и устремил холодный, пронзительный взгляд вглубь темного, уходящего вниз тоннеля пещеры, откуда тянуло сыростью и свежим запахом монстров.

Легким, небрежным щелчком пальцев он снова активировал магию Льда. Прямо в воздухе перед его бледными губами материализовались три идеальные, прозрачные, сверкающие как бриллианты ледяные бусины. Мён Хён лениво закинул их в рот, с громким, искренне довольным хрустом разгрыз одну из них и, усмехнувшись уголком губ, бросил в густую пустоту пещеры:

— Что ж, хватит прохлаждаться и трепать языком. Пора зачистить эти врата до конца.

Том 1 . Глава 21 : Неловкость Системы

Мён Хён неторопливой, вальяжной, но обманчиво быстрой походкой продвигался вглубь сырого, затянутого густым полумраком подземелья. Тяжелый бархатный плащ Тёмного Герцога плавно колыхался за его спиной, словно тень ночного хищника, а пушистые черные ушки пантеры на макушке чутко улавливали малейший шорох в холодных каменных коридорах.

В течение следующих пятнадцати минут зачистка напоминала скорее скучную рутинную прогулку по ночному парку, чем смертельно опасный рейд. Выскакивающие из темноты обычные низкоуровневые слаймы и мелкие пещерные твари даже не успевали пискнуть: ледяные иглы и короткие всполохи багровой энергии прошивали их насквозь прежде, чем они успевали приблизиться на расстояние прыжка. Мён Хён даже начал слегка зевать, прикрывая рот рукой в порванной перчатке, и уже мысленно прикидывал, успеет ли он добраться до холодильника в своей квартире до полуночи.

Однако, стоило ему миновать очередной узкий поворот и выйти в просторный, сводчатый подземный грот, как парень внезапно, словно наткнувшись на невидимую стену, застыл на месте.

Картина, открывшаяся перед его глазами, заставила даже видавшего виды, вечно невозмутимого аристократа слегка приподнять бровь.

Впереди, в центре пещеры, тяжело колыхался огромный, полупрозрачный водяной слайм, внутри которого бурлили целые водовороты темной жидкости. Чуть левее от него противно шипел и плевался ядовитыми пузырями тот самый кислотный слизень, только в два раза крупнее предыдущих. А справа и вовсе полыхал нестерпимым жаром ярко-алый огненный монстр, от которого плавился даже сырой камень под его брюхом. Рядом с этой троицей булькало, искрило и переливалось еще с добрый десяток тварей самых разных, хаотично перемешанных стихий — от ледяных до земляных и ветряных.

Мён Хён замер посреди грота. Он медленно, с грацией смертоносного хищника повернул голову к парящему чуть в стороне фиолетовому интерфейсу, и на его пугающе красивом, бледном лице застыла такая ледяная, исполненная вселенского, смертоносного пафоса маска, что будь у Системы живое физическое тело и потовые железы, ее бы сейчас гарантированно прошиб ледяной, липкий пот от животного ужаса.

Слаймы, почуяв в гроте свежее мясо, не стали ждать, пока незваный гость закончит свою немую сцену. В ту же секунду в Мён Хёна со всех сторон полетел настоящий, плотный град стихийных атак.

Парень даже не сбился с дыхания. Он грациозно, одним небрежным движением отбил летящий прямо в висок острый ледяной осколок тыльной стороной ладони и, оттолкнувшись от скользкого камня, совершил идеальное, легкое, почти невесомое сальто в воздухе, уходя от раскаленного добела огненного шара, выпущенного пылающим слизнем. Пламенный снаряд просвистел в паре сантиметров от его груди, обдав лицо сухим жаром, и с грохотом впечатался в стену позади.

Приземлившись на камни с абсолютно невозмутимым, скучающим видом королевской особы, Мён Хён отряхнул невидимую пылинку с плеча и холодно, с таким царственным презрением, от которого у любого простого смертного подкосились бы ноги, процедил:

— Какого лешего это E-ранг?

Система, если бы умела, наверняка бы сейчас вжала голову в плечи и неловко отвела взгляд в сторону. Виртуальное полупрозрачное окно медленно, как бы невзначай повернулось вбок, словно с огромным, неподдельным интересом разглядывая высокие сталактиты на сводах пещеры и то, как завораживающе красиво в тусклом зеленоватом свете мха вихрятся крошечные пылинки и песчинки под самым потолком. Программа даже издала тихий, виноватый, едва слышный электронный свист, точь-в-точь как провинившийся школьник, которого поймали на месте преступления и который отчаянно пытается сделать вид, что он тут вообще ни при чем, и только после театральной паузы вибрирующим, неуверенным тоном произнесла:

Дзин!

【 Система: 】

【 Это и вправду был стандартный E-ранг. Просто... в процессе генерации произошел небольшой, совершенно незначительный технический сбой по трем объективным причинам. 】

Не дожидаясь продолжения этих жалких оправданий, Мён Хён плавно вскинул обе руки. Уворачиваться от десятка разнокалиберных снарядов в ближнем бою было глупо и неэффективно — а он терпеть не мог лишнюю суету.

Воздух вокруг его растопыренных пальцев мгновенно заискрился морозной дымкой. Концентрируя стихию Льда, он за долю секунды соткал из чистого, прозрачного, сверкающего как горный хрусталь мороза длинный, невероятно изящный боевой лук. Оружие выглядело как настоящее произведение ювелирного искусства темных эльфов — острые, загнутые плечи покрывали узоры инея. Но обычная ледяная тетива не выдержала бы чудовищного натяжения. Поэтому Мён Хён хищно усмехнулся, провел кончиком когтя по запястью и вытянул из собственной стихии Крови плотную, пульсирующую алую нить. Мгновенно проморозив ее ледяной магией для прочности и упругости, он намертво закрепил кровавую тетиву на дугах лука.

Пальцы левой руки легли на тетиву, и прямо на ней из сгустившегося холода сформировалась длинная, бритвенно-острая, вращающаяся ледяная стрела. Мён Хён натянул лук до предела, прищурился левым сапфировым глазом и разжал пальцы.

Вжух!

Стрела, оставляя за собой шлейф из морозного пара и алых искр, со звуком рассекаемого воздуха прошила пространство и с оглушительным треском врезалась прямо в пылающее ядро огненного слайма.

Хрясь!

Огромный монстр раскололся пополам с пронзительным шипением, за считаные секунды превратившись в гигантское облако густого, обжигающего белого пара.

Дзин!

【 Поздравляем! Благодаря нестандартному применению стихии получен новый активный навык: «Творение из льда» (Уровень 1). 】

— Заткнись и объясни, — ледяным, звенящим от сдерживаемого раздражения голосом оборвал системный звон Мён Хён.

В ту же секунду он, даже не глядя на врагов, резко выгнул спину назад и ушел в глубокий, почти невозможный для обычного человека акробатический прогиб, едва не коснувшись затылком каменного пола. Прямо над его лицом, в считаных миллиметрах от кончика носа, со свистом пронеслись тяжелое ледяное копье и мощная, режущая камень водяная струя, выпущенные парочкой оставшихся стихийных слизней. Выпрямившись одним пружинистым движением, Мён Хён снова натянул кровавую тетиву, пустил еще пару стрел, насквозь пробив пару мелких земляных слаймов, и процедил сквозь зубы:

— Какие еще проклятые три причины? Я жду ответа, железяка.

Система виновато, нервно мигнула тусклым фиолетовым светом, словно ей действительно было стыдно за происходящее.

【 Система: 】 【 Первая причина: при первичной активации ключа произошел микросбой запуска, из-за чего ядовитые слаймы получили нестабильный код и начали бесконтрольно делиться на части, попутно мутируя. Вторая причина: из-за давней системной ошибки — выражаясь понятным для вас языком, «сломанной кнопки» в панели настройки подземелья — внутрь случайно подгрузились и другие стихийные монстры низкого ранга. И третья причина... это вы сами. Точнее, ваша аномальная, слишком плотная магия Крови, спровоцировавшая магический резонанс. Хотя... ладно, признаю, ваша магия тут почти ни при чем. Виновата кнопка. 】

Мён Хён замер. Ледяной лук в его руках с тихим звоном рассыпался в сверкающую пыль. Его прекрасные глаза холодно и яростно округлились, а на бледном виске отчетливо дернулась жилка. Он буравил взглядом светящийся экран с таким непередаваемым выражением абсолютного шока и закипающей ярости, словно собирался прямо сейчас голыми руками разорвать саму ткань виртуального пространства.

— И ты хочешь сказать, — тихо, с пугающей, леденящей душу расстановкой произнес он, чеканя каждое слово, — что из-за вашей тупой, криворукой ошибки и какой-то сломанной кнопки я должен сдохнуть в этом сыром, вонючем подземелье и так и не сумею съесть на ужин свой шоколадный лёд?!

Система на пару секунд зависла, явно не ожидая такого весомого и трагичного аргумента в списке претензий.

【 Система: 】 【 Э-э-э... хе-хе... ну... чисто теоретически, если оценивать риски, может быть, и так... Ну вы не волнуйтесь, у вас же есть навык Берсерка... 】

Она не успела договорить.

Воздух перед Мён Хёном со свистом разрезал острый, зазубренный ледяной осколок, насквозь пропитанный тяжелой, пульсирующей багровой кровью. Снаряд с огромной скоростью врезался прямо в центр виртуального окна, прошил полупрозрачный интерфейс насквозь и с грохотом впился в камень позади него, не причинив самой Системе абсолютно никакого вреда — та оставалась такой же бесплотной и неуязвимой, как призрак.

Не желая больше тратить ни единой секунды своей жизни на пустую, выводящую из себя болтовню с бездушным кодом, Мён Хён резко вскинул правую руку в воздух, призывая всю доступную ему мощь стихии Льда.

По всему гроту прокатилась сокрушительная волна абсолютного, первобытного холода. Каменные стены покрылись толстым слоем инея, воздух зазвенел от мороза, а десятки стихийных слизней, уже готовых к новой залповой атаке, в одно мгновение превратились в неподвижные, хрупкие ледяные статуи — и тут же разлетелись вдребезги под давлением магической волны, осыпавшись на пол блестящим, разноцветным крошевом.

В живых посреди этого ледяного апокалипсиса остались только двое — крупный водяной и хитрый ледяной слаймы, которые успели вовремя отскочить назад и теперь с глупым, растерянным бульканьем пытались отползти подальше в тень, подальше от этого пугающего существа в костюме Темного Герцога.

Но Мён Хёну в этот момент было абсолютно, тотально плевать на весь этот мир, на Систему, на баланс сил и на элементарный здравый смысл. Внутри него кипела холодная, звенящая ярость человека, у которого нагло украли законный вечерний отдых и любимое лакомство.

Его пальцы хищно сжались в воздухе. Из сгустившегося вокруг черного, непроглядного мороза в его руках за долю секунды материализовался огромный, пугающе тяжелый двуручный боевой топор из чистого обсидианового льда, по лезвию которого пробегали тонкие, светящиеся алые прожилки крови.

Одним размашистым, молниеносным и невероятно сокрушительным ударом, вложив в него всю накопленную злость, парень с легкостью рассек пополам сначала ледяного, а следом и водяного слайма, одним точным движением разрубив их магические ядра в мелкую крошку.

А в следующее мгновение, даже не сбавляя инерции разворота и не меняя ледяного выражения лица, он с размаху швырнул огромный боевой топор прямо в парящую в воздухе Систему.

Вжух!

Тяжелое, сверкающее лезвие бесшумно, как горячий нож сквозь масло, разрезало виртуальное окно ровно надвое, пролетело дальше и с оглушительным, раскатистым грохотом, от которого задрожали своды пещеры, врезалось в каменную стену, разлетевшись на тысячи мелких, искрящихся осколков.

Разрубленные половинки интерфейса на секунду беспомощно дрогнули в воздухе, жалобно мигнули фиолетовым светом и, как ни в чем не бывало, плавно притянулись друг к другу, соединившись обратно без единого шва. Как ни крути, это была Система, и уничтожить ее куском льда было невозможно.

Программа выдержала секунду паузы и выдала очередное уведомление непривычно высоким, писклявым, почти откровенно испуганным голоском:

Дзин!

【 Убито 4 стихийных слайма повышенной сложности. Ваш уровень поднялся на 2 единицы. Все базовые характеристики увеличены на +1. Пип... 】

Система не успела закончить фразу.

В неуловимую долю секунды Мён Хён оказался прямо перед ней, нависая сверху вниз и прожигая светящийся экран по-настоящему смертельным, леденящим душу взглядом.

Его прекрасные аметистовые глаза пылали так ярко, хищно и безумно, словно два раскаленных добела угля в ночной темноте, а зрачки в них сузились в тонкие, звериные, вертикальные щели. Из-под его бледной верхней губы угрожающе показались острые, хищные клыки. Пушистые черные ушки пантеры на голове грозно, напряженно встали торчком, а длинный звездный хвост с глухим, тяжелым, полным скрытой мощи стуком хлестнул по каменному полу, выбивая искры.

За спиной парня с мощным, поднявшим настоящий вихрь пыли хлопком на всю колоссальную ширину распахнулись огромные, величественные крылья Падшего Ангела, отливающие глубоким цветом черного обсидиана, словно само бездонное, темное звездное небо. На бледной шее и прямо под глазами проступили плотные, идеальные обсидиановые чешуйки, а в воздухе по обе стороны от него, словно верная свита владыки преисподней, угрожающе замерли десятки острых, сверкающих ледяных и кровавых шипов, готовых в любую секунду сорваться с места и испепелить всё вокруг.

Глядя на замерший, испуганно мигающий интерфейс сверху вниз, Мён Хён тихо, невероятно ледяным, вибрирующим от запредельного гнева и опасного пафоса голосом произнес:

— ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ?

Том 1 . Глава 22 : Компенсация Системы

В гулкой, промерзшей до самого основания тишине подземного грота отчетливо и пугающе раздалось низкое, вибрирующее, опасное рычание черной пантеры, которое в ту же секунду плавно перетекло в зловещее, леденящее душу шипение разгневанной рептилии.

Мён Хён нависал прямо над парящим в воздухе интерфейсом, прожигая его таким тяжелым, концентрированным, полным чистой, незамутненной ненависти взглядом, что, будь у виртуального окна хоть какая-то физическая оболочка, она бы уже давно расплавилась, задымилась и стекла лужей на камни.

В голове парня в ту секунду пронеслась невероятно яркая, до мельчайших подробностей детализированная и до жути приятная картина: вот он с размаху хватает эту наглую, светящуюся фиолетовую рамку обеими руками, с наслаждением сминает ее с громким сухим хрустом, словно обычный высохший осенний лист, с презрением зашвыривает этот бесформенный комок в самое грязное, вонючее мусорное ведро, какое только можно отыскать в подворотнях Сеула. А затем, нацепив на свое красивое бледное лицо самую блаженную, искреннюю и злорадную улыбку в мире, он лично тащит это злополучное мусорное ведро на самую вершину огромного действующего вулкана, подходит к самому краю кратера и торжественно опрокидывает его содержимое прямо в бурлящую, раскаленную лаву — как сытный и заслуженный ужин лично для самого вулкана, чтобы тот с удовольствием переварил эту наглую программу без остатка.

Система, словно каким-то чудом считав этот кровожадный и предельно детализированный сценарий прямо из его мыслей, нервно, судорожно мигнула в воздухе и поспешно выдала максимально бодрую, заискивающую, чуть ли не подхалимскую реплику, пытаясь срочно сменить тему:

【 Система: 】 【 Зато вы же выжили! И даже ни одной царапины не осталось! Это же самое главное! Вот, полюбуйтесь лучше на ваше обновленное окно статуса — сплошной, невероятный прогресс! 】

Перед глазами Мён Хёна тут же с тихим, торопливым звоном развернулась обновленная светящаяся таблица:

【 Окно статуса 】

Уровень: 14

Имя: Мён Хён

Возраст: 17 лет

Пол: Мужской

Знак зодиака: Скорпион

Порода: Двухзверный

Зверь: Черная пантера; Ящерица

Раса (Четырехрасный): Человек; Зверочеловек; Падший Ангел; Демон

Характеристики:

Сила: 9

Скорость: 11

Ловкость: 12

Выносливость: 10

Интеллект: 27

Харизма: 99 (MAX +1)

Восприятие: 10

Мана полностью восстановлена.

Мана: 25 / 25

【 Доступно: 4 свободных очка характеристик. 】

Навыки:

【 «Безумие Гордыни» (Ранг: Неизвестен). 】

【 Описание: Если уровень вашего здоровья падает до критической отметки в 1 единицу (1 HP), вы автоматически впадаете в стадию безумного Берсерка. Эффект: Каждую 1 минуту нахождения в этом состоянии все ваши базовые характеристики безвозвратно увеличиваются на 1 единицу навсегда. Во время действия навыка вы полностью блокируете болевой шок и страх смерти. Также навык принудительно активируется, если ваша шкала ярости достигает критического пика. 】

【 «Кровавый дождь» (Затраты: 20 ед. маны) 】

【 «Творение из льда» (Уровень 1) 】

Стихии:

• Лёд

• Кровь

• Обсидианная тьма, как темное звездное небо

Текущее состояние:

【 На пике ледяного гнева. Вам глубоко плевать на весь этот мир — единственное желание заключается в том, чтобы всей душой разорвать в клочья того, кто посмел вас вывести из себя. 】

Приобретенная черта:

【Злопамятный 】

Мён Хён с абсолютно каменным, непроницаемым лицом прочитал строчку про новую приобретенную черту характера. Его аметистовые глаза всё еще горели опасным, недобрым огнем, обсидиановые чешуйки на шее и под глазами слегка поблескивали в полумраке, а острые кровавые и ледяные шипы вокруг него продолжали угрожающе вибрировать в морозном воздухе, словно стая голодных ос, готовых в любую секунду сорваться с места.

Система выдержала напряженную паузу, оценивая степень своей безопасности, и вдруг заговорила спокойным, вкрадчивым тоном опытного психотерапевта на сеансе глубокой релаксации:

【 Система: 】

【 Итак, раз уж с боем мы так блестяще закончили, настоятельно рекомендую стабилизировать пульс и артериальное давление. Давайте сделаем это вместе. Повторяйте за мной: выдох и вдох... выдох и вдох... выдох и вдох... 】

Мён Хён еще несколько долгих секунд буравил виртуальный экран тяжелым, убийственным взглядом, от которого у любого живого существа давно бы остановилось дыхание, но затем всё же медленно прикрыл глаза и сделал долгий, глубокий, чуть прерывистый выдох, выпуская изо рта облачко морозного пара.

Огромные, величественные обсидиановые крылья Падшего Ангела за его спиной с мягким, шелковистым шелестом распались на тысячи мелких звездных искр и растворились в его теле. Парящие в воздухе ледяные и кровавые шипы потеряли форму и осыпались на каменный пол блестящей, безвредной пылью. Вертикальные хищные зрачки постепенно расширились, возвращая глазам привычный аметистовый оттенок, а острые клыки втянулись обратно.

Он действительно успокоился — по крайней мере, внешне, снова надевая свою привычную маску невозмутимого аристократа. Но глубоко внутри себя парень твердо, нерушимо пообещал: этот проклятый день, эту наглую «сломанную кнопку» и эту издевательскую выходку он запомнит надолго. Очень надолго. Не зря же в окне статуса только что официально закрепилась черта «Злопамятный».

Убедившись, что непосредственная угроза быть разорванной в клочья или отправленной на ужин голодному вулкану наконец-то миновала, Система облегченно, почти радостно дзинькнула:

【 Система: 】 【 Прекрасно! Вы просто образец самообладания! А теперь — приятные новости. В качестве официальной и щедрой компенсации за доставленные неудобства со «сломанной кнопкой» вам выдается один поистине уникальный навык. Использовать его можно исключительно редко и только с нашего прямого, личного дозволения. 】

【 Получен новый навык: «Поглощение» 】

【 Описание: С помощью данного навыка вы способны полностью поглотить физическую тушу любого поверженного существа и перенять одну из его природных стихий. 】

Мён Хён замер. На его бледном, идеально очерченном виске снова отчетливо вздулась и угрожающе запульсировала тонкая синяя жилка. Он медленно, словно в замедленной съемке, перевел взгляд на разбросанные по полу останки, лужицы слизи и дымящиеся ошметки от убитых слаймов, после чего повернул голову обратно к интерфейсу и тихим, ледяным, звенящим от неподдельной брезгливости голосом спросил:

— То есть ты сейчас, после всего, что произошло, на полном серьезе предлагаешь мне их ЖРАТЬ? Сырыми? Прямо с этого грязного пола?

【 Система: 】 【 О, нет-нет, что вы! Не совсем так! Никакого физического употребления в пищу или жевания! Вы просто мысленно активируете навык, тушу выбранной цели окутывает плотная тьма, она бесследно исчезает за пару секунд, а вы автоматически получаете одну из ее стихий. Всё максимально гигиенично и стерильно, даже руки не испачкаете! 】

Парень недовольно, презрительно фыркнул, но спорить дальше не стал — тратить нервы на очередную перепалку было выше его достоинства. Он неторопливо, по-хозяйски оглядел огромный грот, оценивая разбросанные повсюду останки поверженных стихийных монстров.

Перед ним действительно открывался богатый, заманчивый выбор самых разных, потенциально мощных и редких элементов: чистая вода, стремительный ветер, нерушимая земля, едкий яд... Любой другой Охотник на его месте наверняка бы растерялся от такого изобилия или схватился за самую редкую, экзотическую стихию.

Но холодный, прагматичный взгляд Мён Хёна без малейших колебаний остановился на медленно догорающих, всё еще искрящихся углями останках крупного огненного слайма.

— Выбор очевиден, — тихо пробормотал он, лениво вытягивая правую руку в порванной черной перчатке в сторону огненной туши. — Активация: «Поглощение».

В ту же секунду из его открытой ладони хлынула густая, непроглядная, словно ночной космос, обсидиановая тьма. Она мягко, но неотвратимо скользнула по каменному полу, плотным, шевелящимся коконом окутала останки огненного монстра, на мгновение с тихим хлопком сжалась и беззвучно втянулась обратно в тело парня. На холодном каменном полу подземелья не осталось даже горстки пепла — только чистое, сухое место.

Дзин!

【 Поглощение успешно завершено! Вы получили новую стихию: Огонь. 】

Мён Хён медленно сжал и разжал кулак, прислушиваясь к собственным ощущениям. По его венам, рядом с привычным, успокаивающим морозным холодом Льда, тяжелой, пугающей мощью Крови и бездонной глубиной Обсидианной тьмы, вдруг разлилось непривычное, живое, пульсирующее тепло пламени.

Честно говоря, сам по себе Огонь ему не особо нравился. Более того, он вызывал у парня легкое внутреннее раздражение — хотя бы по той простой причине, что эта жаркая стихия способна в мгновение ока растопить его самые любимые лакомства на свете: хрустящие ледяные конфеты и освежающий шоколадный лёд, ради которого он так спешил домой после съемок.

Но у него попросту не было другого выхода. Эта «нормальная», привычная, абсолютно понятная для всех окружающих стихия была нужна ему сейчас как глоток свежего воздуха. В сочетании с безобидным на вид Льдом она идеально подходила для того, чтобы умело притворяться перед всем миром, камерами и вездесущей Ассоциацией Охотников самым обычным, ничем не примечательным магом поддержки — скромным саппортом, который умеет лишь слегка приморозить врага или согреть союзников, не представляя ни для кого серьезной угрозы.

А самое главное — Огонь должен был стать его главным щитом и спасением. Он поможет ему скрыть страшную правду от единственного по-настоящему дорогого человека в его жизни — старшего, горячо любимого брата, Мён Ильсона.

При одной только мысли о старшем брате непроницаемая, ледяная маска на прекрасном лице Мён Хёна едва заметно дрогнула, сменившись тенью глубокой, тщательно скрываемой от посторонних глаз тревоги. Для Мён Ильсона, который всю свою сознательную жизнь посвятил защите простых людей от чудовищ из разломов, любые темные, порочные расы — будь то кровожадные Демоны или проклятые Падшие Ангелы — являлись воплощением абсолютного, непростительного зла, настоящим отвращением и смертельной заразой, подлежащей немедленному, безжалостному уничтожению без права на пощаду.

В памяти Мён Хёна невольно, с болезненной четкостью всплыл сценарий его нынешней дорамы и трагическая история персонажа, которого он день за днем играл на съемочной площадке под светом софитов. Тёмный Герцог — проклятый с самого рождения изгой, чья пугающая, темная сущность погубила собственную мать прямо при родах, из-за чего вся родная семья с леденящим ужасом и ненавистью отвернулась от него, вычеркнула его имя из рода и оставила в вечном, глухом, ледяном одиночестве.

Мён Хён медленно, до побелевших костяшек сжал кулаки, глядя в пустую темноту подземелья. В его сапфирово-аметистовых глазах вспыхнула тихая, но несокрушимая решимость. Он был готов врать всему этому миру, носить любую, самую неудобную маску, поглощать какую угодно магию и терпеть любые издевательские выходки этой проклятой Системы. Лишь бы никогда в реальной жизни не повторить горькую судьбу своего экранного персонажа. Лишь бы никогда не увидеть страх и отвращение в глазах единственной своей семьи — любимого старшего брата Мён Ильсона.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге