1.Попаданец с Наноорганизмами.

Пролог

Тяжёлые подошвы ботинок Льва отозвались глухим, неприятным эхом от металлического настила. Пахло озоном, застоявшимся потом и стерильной чистотой, от которой резало в носу. Свет фонаря едва пробивал плотную, почти осязаемую темноту коридора, выхватывая из мрака лишь стыки стен и стекло дверей.

В последней комнате, за толстым слоем армированного стекла, покоился Объект.

Капсула напоминала высокотехнологичный саркофаг, опутанный переплетением проводов, похожих на вены. Мужчина внутри — бледный, с почти прозрачной кожей — казался изваянием из слоновой кости. Синие огоньки датчиков на его висках пульсировали в такт сердцебиению.

Лев подошёл вплотную. Стекло встретило его обжигающим, мертвенным холодом.

— Всё ещё в своих грёзах, Виктор? — хрипло ухмыльнулся он. Голос Льва прозвучал слишком нагло.

Ответа не последовало. Лев знал: тело Виктора здесь, а разум — где-то в бесконечных цифровых лабиринтах. Пальцы коснулись сенсорной панели, ощущая лёгкую вибрацию работающих систем. На мониторах — ровные символы показаний. Сердцебиение, давление, мозговая активность — всё в пределах нормы.

— Счастливчик, — Лев поморщился, чувствуя, как усталость давит на плечи тяжёлым грузом. — Летаешь в раю, пока мы здесь гниём в этой консервной банке.

Качая головой, Лев, развернулся, собираясь уходить. Стеклянная дверь с шипением отсекла его от капсулы, оставив в пустом коридоре. Лев уже почти достиг выхода, когда тишину вспорол резкий, дребезжащий звук.

Сначала это был короткий сигнал тревоги. Но через секунду какофония звуков сорвалась на истерический вой. Зубы отозвались тупой болью, а в ушах заложило, словно при резком перепаде давления.

— Какого чёрта… — Лев рванулся назад, едва не сбив стойку с инструментами.

В коридоре вспыхнуло аварийное освещение. Тускло-красный, болезненный свет залил пространство, превращая знакомые стены в декорации к кошмару. Лев влетел в смотровую, спотыкаясь о провода.

Виктор больше не спал.

Тело внутри капсулы выгнулось под неестественным, ломаным углом. Мышцы натянулись так сильно, что казалось, кожа на груди вот-вот лопнет, обнажив кости. Лев замер. В животе завязался ледяной узел, а по спине пробежал неприятный холодок.

— Виктор! Слышишь?! — Лев сорвал рацию. Пальцы мелко дрожали, он едва попадал по кнопкам. — Диспетчер! Сектор четыре, критический сбой! Объект в конвульсиях! Приём!

В ответ — лишь мёртвое, сухое шипение статики.

Виктор открыл рот в беззвучном крике. Из уголков губ, из ноздрей начала сочиться чёрная, маслянистая субстанция. Она была гуще крови и темнее самой глубокой тени.

Лев инстинктивно сделал шаг к выходу, но тяжёлый механический лязг обрушился как приговор. Лаборатория превратилась в герметичный гроб.

— Нет, нет, нет… — Лев с силой ударил кулаком в стекло двери. Боль в костяшках он даже не почувствовал.

В этот момент чёрная жижа внутри капсулы забурлила. С оглушительным скрипом бронированное стекло пошло сетью трещин. Огромный пласт полимера вылетел наружу, и чёрная масса, извергаясь, хлынула на пол.

Запах ударил как дубина, выбивая воздух из лёгких. Это была смесь запаха застоявшейся крови, разложившихся цветов и резкого, едкого химического аромата, от которого слезы потекли рекой. Льва вывернуло прямо на стерильный пол.

Звук тревоги резко оборвался, а вместе с ним и погас свет, погрузив помещение во тьму.

Лев включил фонарь. Луч метался по стенам, выхватывая куски хаоса. То, что он увидел — смертельно его напугало. Жижа, она жила. Пульсировала, словно единый, огромный организм, и медленно, неумолимо поползла в сторону охранника.

— Помогите! — Лев сорвался на хриплый крик. Он начал биться в запертую дверь, сдирая кожу на руках. — Кто-нибудь! Откройте!

Холодное прикосновение обхватило лодыжку. Жижа, тяжёлая и липкая, добралась до него.

Из чёрной массы выстрелили плети. Это были жгуты, покрытые мелкими присосками. Жгуты двигались и извивались как змеи.

Одна плеть прошила бедро. Лев не почувствовал боли — только леденящее онемение в месте удара. Вторая обвилась вокруг горла, сдавливая гортань.

Лев рухнул. Чёрная масса набросилась сверху, как голодный зверь. Плети опутали тело, затягивая его в кокон из живой, копошащейся тьмы. Последним, что он ощутил, было не страдание, а абсолютное, всепоглощающее ничто.

Секунда. Две.

Кокон содрогнулся и лопнул, как перезрелый фрукт. На металлическом полу не осталось ничего, кроме тонкого слоя серого пепла.

Жижа, подчиняясь невидимому приказу, начала втягиваться обратно в капсулу. Она жадно впитывалась в поры кожи Виктора, исчезала в его открытом рту, уходила в уши.

Виктор дёрнулся. А затем его глаза распахнулись. В них не было зрачков — только бездонная, поглощающая свет пустота. Он сел в капсуле так резко, что датчики сорвались с креплений, и повисли, покачиваясь, как маятники.

Где-то в глубине коридоров послышался топот. Ритмичная поступь стихла перед дверью. Тишину нарушало лишь шипение раций.

Вспышка и взрыв. Стекло двери разлетелось на мелкие осколки. В проёме возникли силуэты в тяжёлых бронекостюмах. Маски со шлангами, щитки брони, и длинные стволы спецсредств, направленные в центр комнаты. Спецназ «Цербера». Они двигались как единый механизм, перекрывая выход.

— Объект активен! — пророкотал голос из-под маски. — Окружить! Огонь на поражение при любом контакте!

Они взяли капсулу в кольцо.

Виктор — или то, что теперь управляло его телом — медленно повернул голову. Его грудь вздымалась, хотя дыхание ему больше не требовалось. Он раскрыл рот, и из глубины горла вырвался сухой, ломаный хохот.

Отрывистая команда хлестнула как плётка.

— Огонь!

— Смерть — это всего лишь переход, — прохрипел Виктор.

Пули прошивали его насквозь, дырявя плоть. Но Виктор, казалось, всё было нипочём.

И начался ад.

Чёрные жгуты вырвались из него, как из прорванной плотины. Стекло капсулы рассы́палось в пыль.

Вспышки выстрелов слепили. Световые лучи фонарей превратились в хаотичное месиво, выхватывающее из тьмы куски летящей плоти, разлетающиеся маски и оторванные конечности. Крики тонули в звуках разрываемого мяса и лязге металла. Чёрные жгуты переплетались с телами солдат, превращая комнату в колышущийся, пульсирующий кокон из боли и тьмы.

И над всем этим — торжествующий хохот существа, которое наконец-то вернулось домой.

***

Скрежет и вой в динамиках — сводил с ума. Анатолий Викторович прижался лицом к монитору. Жёсткий пластик корпуса больно давил на переносицу, но это было единственным, что удерживало его в реальности. Экран номер четыре дёрнулся, выплеснул полосу серого шума и окончательно захлебнулся чернотой.

— Нет, нет… — выдохнул он. Собственный голос показался чужим, надтреснутым.

В секторе «Четыре» происходило то, что не должно было произойти. Но Анатолий знал: это нетехнический сбой. Это был ад.

На седьмом мониторе, ещё не поглощённом мглой, мелькнуло пятно. Оно не было тенью — тени не поглощают свет. Это было нечто бесформенное, абсолютная пустота, которая, казалось, высасывала сами пиксели из матрицы. А затем из этой бездны вырвался крик. Звуковая волна ударила по зубам, отозвавшись резкой, колющей болью в дёснах. В ту же секунду камера номер восемь буквально лопнула: линза покрылась густой сетью трещин, будто по стеклу ударили тяжёлым молотом, и картинка пропала.

Воздух в операторской стал вязким, тяжёлым. В нос ударил резкий запах пота и мокрой одежды. Анатолий чувствовал, как холодные капли стекают по позвоночнику, заставляя рубашку противно липнуть к лопаткам. В горле пересохло так, что язык превратился в кусок сухого войлока.

Тяжёлая ладонь легла ему на плечо.

Анатолий вскрикнул — звук вышел коротким и жалким. Он дёрнулся, едва не вывалившись из кресла. Пальцы судорожно вцепились в край стола, опрокинув чашку. Тёмная лужа остывшего кофе медленно поползла по поверхности, смешиваясь с пылью.

— Сядь.

Голос прозвучал негромко. И в нём чувствовалась такая сила, что Анатолий замер, боясь даже вздохнуть. Он не оборачивался, но кожей ощущал присутствие этого человека за спиной. От него веяло запахом дорогого табака, едкого парфюма и чем-то ещё — тем самым неуловимым ароматом опасности, который предчувствуют за мгновение до катастрофы.

Мужчина не шевелился. Его ладонь на плече Анатолия не сжималась, но ощущалась как капкан.

— Выглядишь жалко, — произнёс мужчина. — Твоя паника неуместна. Она лишь мешает работе.

Анатолий сглотнул, пытаясь протолкнуть сквозь горло вязкий ком. Он снова посмотрел на экран.

— Они… они не справляются с удержанием, — выдавил Анатолий, отчаянно сражаясь с дрожью в челюсти. — Виктор… он начал трансформацию. Наноботы… они взбунтовались.

Мужчина сделал шаг вперёд, полностью закрывая собой свет ламп. Резкие скулы, глубокая складка между бровями и глаза, в которых не отражалось ничего, кроме ледяного расчёта.

— Хватит тратить время на теории, — отрезал он. — Тьма не будет ждать. Если наберёт критическую массу в секторе, мы зальём этот уровень бетоном. Вместе с тобой.

Анатолий вздрогнул. Настигшая его икота была некстати.

— Активируй Саркофаг-Солнце. Немедленно.

Анатолий кивнул, не смея возразить. Рука потянулась к шее, нащупывая тяжёлую цепь. На конце висел штырь — длинный, зазубренный предмет из металлического сплава.

Пальцы не слушались. Металл выскользнул из рук и с дребезжащим звоном ударился о пол.

Наступившая тишина была страшнее криков в лаборатории. Анатолий замер, глядя на упавший ключ, а затем медленно, словно ожидая удара, поднял глаза на мужчину.

Тот не шелохнулся. Он просто смотрел вниз. В этом взгляде не было гнева — лишь глубокое, почти брезгливое разочарование.

— Вставляй, — бросил мужчина.

Анатолий схватил штырь. Металл обжёг холодом, зазубрины больно впились в ладонь, оставляя красные полосы. Потянулся к узкому гнезду в консоли. Пальцы скользили.

Щёлк.

Ключ вошёл в паз. Анатолий навалился на него всем весом, проворачивая рычаг.

Раздался гул, который ощущался не только ушами. Саркофаг где-то в глубинах сработал. Сквозь стыки пола пробился ослепительный, физически болезненный свет.

Картинка на мониторах изменилась. Тьма, только что пожиравшая пространство, буквально взвыла и забилась в конвульсии. Камеры, ещё секунду назад транслировавшие кошмар, залило ровным, стерильно-белым сиянием.

Крики сменились монотонным, усыпляющим шипением статического электричества.

Анатолий сполз по креслу, тяжело дыша. Лоб был влажным от пота, а в груди всё ещё пульсировала тупая боль.

Мужчина подошёл к экранам и, не глядя на Анатолия, сплюнул на пол.

— Хреново сработали, — констатировал он. — Завтра жду полный отчёт. Каждую секунду деградации. Каждую каплю… — он сделал паузу, глядя на застывший экран, —…того, что от него осталось. Приберёшься здесь и выметайся.

Анатолий вытер лицо рукавом, пытаясь унять дрожь. Он понимал: завтрашний день будет ещё тяжелее.

— А что делать с Виктором? — голос Анатолия сорвался на шёпот. — Мы не можем просто оставить его там. Наноботы… они перестроили его костную структуру. Он уже почти не человек.

Мужчина уже направился к выходу. У самой двери он остановился, и не оборачиваясь, указал:

— Виктор останется в Саркофаге. Он опасный материал. Изолируйте, перекройте все входы и выходы.

Он слегка повернул голову, и в полумраке его профиль показался Анатолию жутким.

— Время поджимает. Нам нужны новые претенденты. И не вздумай затягивать. Начинай работу со следующими подопытными. Одновременно с обоими. Мне нужно больше данных. И проследи, чтобы этого… — он указал на экраны, —…больше не повторилось.

Анатолий судорожно кивнул.

— В следующую модификацию включим дополнительные протоколы.

Мужчина швырнул на стол перед Анатолием тяжёлый чёрный пенал из матовой кожи. Тот приземлился с глухим, тяжёлым звуком.

— И забудь про жалость, — бросил он через плечо, исчезая в дверном проёме. — Подопытный материал — это просто ресурс.

Анатолий остался один в белом сиянии мониторов. Он смотрел на чёрный пенал, и казалось, что от пенала исходит едва заметная вибрация и назойливый шёпот.

Глава 1

Сегодня всё должно решиться.

Месяц изнурительных тестов, бесконечные анализы и проверки, которые казались мне важнее самой цели — всё это вело к этому дню. Наконец-то я переступлю порог виртуального мира не как наблюдатель, а как полноценный участник.

— Хорошо выспись, — голос Анатолия Викторовича куратора до сих пор стоял в ушах.

Анатолий всегда умел подобрать слова: то подбодрит, то разрядит обстановку уместной шуткой. Его спокойствие и детальные разъяснения о том, как именно нейроинтерфейс среагирует на мои импульсы, давали мне ту самую уверенность, которая сейчас, в пустой кухне, начала стремительно таять.

— Как здесь выспишься?.. — пробормотал я, глядя на дрожащую пенку чёрного кофе.

В голове стоял гул, как после бессонной ночи перед экзаменом. Из зеркала, напротив, на меня смотрел незнакомец, в котором я едва узнал себя: глубокие тени под глазами, бледная кожа и лихорадочный блеск в зрачках. Я сделал глоток. Горячая жидкость обожгла нёбо.

Обычно я предпочитал чай с лимоном, но сегодня мне требовалась тяжёлая артиллерия. Я невольно вспомнил, как Наташа идёт по парку, и её пальцы привычно сжимают бумажный стаканчик, от которого поднимается тонкая струйка пара. Она всегда пахла кофе и чем-то неуловимо тёплым.

Вспомнил — и в груди неприятно заныло. Вчерашний разговор оставил после себя лишь холод и пустоту. Она уехала к родителям, забрав сына, оставив в квартире звенящую тишину.

«Пойми, Наташ, — пытался я тогда достучаться, — это шанс, который выпадает раз в жизни».

— Мне нужен живой муж, а не «шанс», — её голос тогда сорвался.

— Да что со мной может случиться? Это же просто процедура. Не опаснее прививки.

— В интернете пишут, что люди умирают от обычного наркоза, — она резко вытерла глаза, но слёзы не останавливались. — А здесь… устройства в крови, воздействие на мозг.

— Мы же не в подпольной клинике, — я старался говорить рассудительно, хотя внутри всё сжималось. — Здесь целый институт. Меня проверяли так, будто я на Марс собираюсь.

— Космонавты тоже погибают, — она резко отвернулась, и я увидел, как напряжены её плечи под домашним свитером. — Ты говорил, что будешь тестировать виртуальную реальность в команде. Никаких рисков.

— Я не лгал.

— Ты умолчал о главном. О медицинском вмешательстве.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как в горле встаёт ком.

— Я подписал контракт, Наташ. Это работа даёт нам много привилегий. Ты сама вчера ходила в нашу корпоративную клинику, помнишь? Садик для Макса, кредит на машину… всё это — результат моей новой должности.

— И что толку от этих льгот, если ты превратишься в овощ? — Она, наконец, посмотрела на меня, и в её взгляде была такая смесь боли и обвинения, что мне захотелось отвернуться. — Кто будет поднимать ребёнка? Я одна не справлюсь.

— У меня есть страховка, это прописано в контракте. Но поверь, она не понадобится. Прецедентов ещё не было…

— Пожалуйста, — она сделала шаг ко мне, её голос дрожал, становясь почти молящим. — Просто остановись. Разорви этот контракт. Мы справимся и без этих денег, правда. Только вернись ко мне.

Я промолчал. В кухне было слишком тихо, только гудели машины за окном. Я смотрел на её дрожащие руки и понимал: я уже сделал выбор, но цена этого выбора только начинала мне открываться.

Резкий, настойчивый звонок заставил меня вздрогнуть. Рука дрогнула, и чашка выскользнула из пальцев. Тёмная жидкость мгновенно расплылась по светлой поверхности стола, оставляя неровные, похожие на запёкшуюся кровь пятна. Я замер, глядя на это месиво, пока пульс не начал постепенно выравниваться.

На экране телефона светился незнакомый номер. Я нажал на приём, ожидая услышать голос Наташи, но в трубке раздался чужой, деловой тон.

— Доброе утро. Алексей?

— Да, слушаю, — я постарался, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё ощущалась неприятная дрожь.

— Ваш водитель из «ВиртДМ». Жду у подъезда.

Я коротко бросил «спасибо» и нажал отбой. Сегодняшний день был слишком важным, чтобы позволить неудачам вроде пролитого кофе сбить меня с толку.

В машине пахло новой кожей и едва уловимым ароматом автохимии. Я смотрел в запотевшее окно, где расплывались серые очертания города, и пытался удержать мысли в узде. Прошлое и будущее толкались в голове, мешая сосредоточиться на настоящем. Когда мы подъехали к воротам, те с тяжёлым гулом распахнулись, впуская нас на стоянку, которая, несмотря на ранний час, уже была забита автомобилями до отказа.

Пройдя через турникеты, я привычно кивнул охраннику. За этот месяц мы почти научились понимать друг друга без слов — просто короткий взгляд, признание своего присутствия в этом закрытом мире.

Длинная аллея, зажатая между подстриженными туями, вела к главному зданию. Садовники в ярких комбинезонах уже вовсю работали, и в воздухе стоял влажный, тяжёлый запах свежескошенной травы и земли. Я почти бежал, перепрыгивая через ступени, чувствуя, как под подошвой твёрдый гранит. Массивные стеклянные двери бесшумно разошлись, впуская меня в прохладное, стерильное великолепие фойе. Здесь царил строгий минимализм, который лишь смягчали пышные экзотические растения в тяжёлых керамических кашпо.

— Алексей, ну наконец-то! — Девушка уже ждала меня на ресепшене.

Она выглядела безупречно: эффектная брюнетка в коротком шелковом халате, который подчёркивал каждый изгиб её фигуры. Вероника была сердцем организации — её помощница, решающая любые вопросы одним звонком. Она подмигнула мне, и в этом жесте было больше, чем просто вежливость.

— Рад вас видеть, — я постарался улыбнуться в ответ, хотя взгляд невольно скользнул по её силуэту.

— Прошу за мной. Сегодня вас ждёт необычное путешествие.

— Ого. И вы будете сопровождать меня весь путь? — я постарался придать вопросу лёгкости.

— Немного… — Она не ответила прямо, лишь загадочно прищурилась.

Вероника развернулась и направилась к лифтам. Я последовал за ней, невольно заворожённый её походкой и тонким, едва уловимым шлейфом дорогих духов, который тянулся за ней, как невидимый шлейф.

Лифт мягко заскользил вниз.

— Сегодня мы спускаемся на уровень минус двадцать, — произнесла Вероника, глядя на индикатор этажей. — Вам временно предоставили расширенный допуск. Приложите карту.

Я приложил пластик к считывателю. Лифт бесшумно летел вглубь земли, туда, куда я ещё не заглядывал. Мои предыдущие тесты закончились на пятом уровне.

Когда двери разошлись, мы оказались в коридоре. Стены, ослепительно-белые, отражали свет ламп так интенсивно, что глазам становилось больно. Всё вокруг дышало стерильностью и порядком. Вдоль коридора тянулись ряды стеклянных дверей — они казались порталами в иную реальность.

Я шёл мимо них, стараясь не выдавать своего любопытства, но украдкой заглядывал внутрь. Большинство помещений были погружены в полумрак. В этом сумраке, едва разгоняемом мигающими индикаторами, угадывались длинные ряды капсул виртуальной реальности. Сквозь их полупрозрачные стенки виднелись неподвижные силуэты людей. Они спали, и это зрелище вызвало у меня лёгкий озноб.

Другие комнаты напоминали операционные: яркий свет, блеск стали, суета лаборантов. Но одно помещение заставило меня замедлить шаг.

Из-за ширмы в ярко освещённом кабинете, лениво потягиваясь, словно сытая кошка, вышла рыжеволосая девушка Алёна. Её лицо было усыпано веснушками, а в глазах всегда плясали чертята. Мы пересекались в коридорах сотни раз, и она всегда находила повод для едкой шутки. Заметив мой ошарашенный взгляд, Алёна лишь вызывающе показала мне язык.

— Алексей, не задерживайтесь, — Вероника резко прервала этот момент, бросив на Алёну колкий взгляд.

Она буквально втащила меня в следующую дверь. Помещение оказалось зеркальным отражением предыдущего: в центре стояла кушетка, окружённая нагромождением приборов и датчиков. Свет был слишком резким, а тишина — слишком тяжёлой. Это было похоже не на кабинет, а на операционную.

Анатолий Викторович ждал меня у кушетки. Его белоснежный халат казался ослепительным в стерильном свете ламп, а латекс перчаток неприятно поскрипывал при каждом движении. На лице врача застыла дежурная, почти механическая улыбка.

— Рад видеть вас, Алексей. Как спалось? Как самочувствие?

— Нормально, спасибо, — ответил я, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. В этой безупречной чистоте клиники было что-то давящее.

— А вот поспать вам всё-таки следовало. Организм не любит сюрпризов, а лишняя нагрузка нам сейчас ни к чему, — он едва заметно качнул головой, и в этом жесте промелькнуло не то покровительство, не то скрытое предостережение.

— Ничего, сейчас отосплюсь, — попытался я перевести всё в шутку, но голос прозвучал суховато.

— Простите за любопытство, — Анатолий Викторович сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли продолжать, — как ваша жена?

Вопрос застал меня врасплох. Я почувствовал, как внутри шевельнулось глухое беспокойство.

— Да, в порядке. Немного переживает, конечно.

— Прекрасно, что вы так держитесь друг за друга, — он мягко улыбнулся, но взгляд остался холодным, оценивающим. — Но если почувствуете, что почва уходит из-под ног… у нас есть специалисты. Психологи помогут справиться с тревогой. Попробуйте уговорить жену заглянуть к нам. Это будет… полезно.

— Хорошо. Спасибо, — я коротко кивнул, чувствуя, как между нами натянулась невидимая струна.

— Проходите за ширму, — он указал в угол. — Там приготовлена одежда.

В кабинете было неуютно. Я слышал всё: мерное, раздражающее «бип» мониторов, глухое ворчание насосов, едва уловимый высокочастотный зуммер аппаратуры. Голоса персонала, разносившиеся по помещению, звучали отрывисто — они получали указания Анатолия Викторовича, словно солдаты. Воздух пах озоном, спиртом и чем-то металлическим, вызывающим лёгкую тошноту.

Когда я вышел из-за перегородки, облачённый в тонкий медицинский халат, его прохлада заставила волоски встать дыбом.

— Алексей, ложитесь, — скомандовал врач.

Над кушеткой с сухим щелчком вспыхнули лампы. Свет был настолько ярким, что перед глазами поплыли цветные пятна. Я прилёг, пытаясь найти удобное положение, но тело казалось чужим и неповоротливым.

Виктория подошла бесшумно. Её движения были почти танцевальными. Я почувствовал, как холодные ремни стягивают мои запястья и лодыжки, лишая возможности даже пошевелиться.

— Это для вашей безопасности, — она заметила мой взгляд и улыбнулась, но глаза оставались профессионально-отстранёнными. — Возможны непроизвольные движения, вы можете пораниться. Не волнуйтесь, всё пройдёт гладко. Когда вернётесь из поездки… приглашаю вас на кофе и… интересный рассказ.

Она произнесла это так непринуждённо, будто мы были старыми знакомыми, а не пациентом и медсестрой в процедурной.

— Договорились, — выдавил я, хотя внутри нарастало глухое чувство тревоги.

— Так, Вероника — начинаем, — голос Анатолия Викторовича мгновенно утратил мягкость.

Помещение наполнилось людьми. В кабинете возникла слаженная динамика: каждый знал свою роль, каждое движение было частью отлаженного механизма. Меня опутали проводами, обступили приборами, которые зазвучали в унисон, создавая хаотичную симфонию.

Я заметил, как Анатолий Викторович достал из встроенного в стену сейфа длинный пенал. Его поверхность отливала тёмно-синим металлом. Врач едва заметно нажал на скрытые выступы, и пенал с коротким шипением раскрылся, словно футуристический цветок. Внутри в прозрачной ампуле, была жидкость.

Она была похожа на ртуть, но в ней чувствовалось нечто живое. Мерцающая субстанция не просто текла — пульсировала, вытягивая острые, похожие на шипы отростки, и с яростью билась о стенки сосуда. Послышался тонкий, едва различимый писк, от которого по экранам мониторов побежали помехи. Секунда — и ампула исчезла в недрах аппарата, напоминающего массивный пистолет с длинной иглой. Затвор с резким щелчком захлопнулся, запирая «живое» серебро в новой темнице.

По спине пробежал ледяной пот. Я ощутил, как мелкая дрожь охватывает мышцы.

— Дышите глубже, Алексей.

Мягкое прикосновение Вероники вырвало меня из оцепенения. Она склонилась так низко, что её фигура заслонила свет ламп, создав временный кокон из тепла и запаха её духов. Я не видел, что происходит вокруг, только чувствовал её близость.

— Пожалуйста, считайте вслух. От одного до десяти, — её голос звучал успокаивающе.

На рот опустилась маска. Она мгновенно запотела от моего тяжёлого дыхания, отрезая меня от реальности.

— Начинайте.

— Один… — мой голос прозвучал глухо, словно издалека. — Два… три…

Мир начал терять чёткость. Звуки приборов стали ватными, а конечности налились свинцом.

— Четыре… — прошептал я, чувствуя, как сознание медленно, но неотвратимо уходит в серую пустоту.

Глава 2

Координатор

Выдержка из рекламного буклета: «Инновационная идея: внедрение в организм микроскопических наноконструкций, способных вступать в симбиоз с человеческим телом. Перехватывая сигналы органов чувств и подменяя их, они открывают доступ к новой ступени эволюции виртуальной реальности. Погрузитесь в миры, о которых раньше можно было только мечтать».

Я всплывал из бездны. Это не был сон — скорее пустота, лишённая даже проблесков сновидений. Попытался потянуться, ожидая привычного ощущения тяжести одеяла и мягкости матраса, но вместо этого ощутил пугающую лёгкость. Тело словно застыло в точке нулевой плавучести.

Я открыл глаза. Ничего.

Вокруг не было ни света, ни теней — лишь чернота. Попытался вдохнуть, но лёгкие не встретили сопротивления воздуха. Не было ни запаха пыли, ни аромата утреннего кофе, ни малейшего движения воздуха.

«Спокойно. Главное — не поддаваться панике», — приказал я себе, хотя внутри всё сжималось.

Начал медленно сгибать пальцы. Кончики пальцев коснулись кожи. Я ощутил её шершавость, сухость и едва уловимое тепло. Это простое осязание почти успокоило: я всё ещё здесь. Ощупывал лицо, переносицу, подбородок, проверяя, на месте ли я, не превратился ли в бесформенную массу. Тело отзывалось, двигалось, было живым. Но оно было… чужим. Словно я управлял марионеткой.

Внезапно из непроглядного мрака вырвались искры. Сначала робкие, они начали кружиться в бешеном, хаотичном танце, постепенно выстраиваясь в чёткие, пульсирующие символы.

5… 4… 3… 2… 1…

«Активация протокола внедрения наноагентов успешно завершена».

Осознание ударило под дых. Всё, что происходило последние месяцы, все эти инъекции и бесконечные тесты, — всё это не было ошибкой. Микроскопические машины, невидимые глазу, уже прочно вплелись в мою нервную систему. Я всё ещё был собой, но мои зрение, слух и осязание теперь проходили через фильтр чужеродного интеллекта.

«Процесс загрузки локации запущен».

Символы рассы́пались искрами. Тьма вновь сомкнулась над головой, но теперь не казалась мёртвой.

Чёрное пространство начало преображаться, словно густая краска, разведённая в воде. Она плавно расправлялась, складывалась в грани, создавая очертания комнаты. Из пустоты возник мягкий, рассеянный свет, льющийся будто из ниоткуда. Стены нейтрального, сероватого оттенка обозначили границы моего нового мира. Под ногами я почувствовал безупречно гладкий пол — он блестел, отражая призрачные контуры развернувшегося пространства.

В центре комнаты возвышался стол. Массивный, незыблемый, словно высеченный из цельной скалы, но при этом обладающий изящными, текучими изгибами. Вместо потолка над головой клубился серый туман, уходящий в бесконечность, создавая иллюзию огромного, открытого пространства.

По обе стороны стола стояли деревянные резные стулья. Не знаю как, но я уже сижу на одном из них. Второй — пустой. В этой пустоте было нечто вызывающее — стул словно ждал хозяина.

Я поднялся, пытаясь унять дрожь в коленях. Провёл ладонью по поверхности стола. Дерево отозвалось сухим, резким скрипом. Я замер, вслушиваясь в затухающее эхо, но тишина вернулась ещё более тяжёлой, давящей на барабанные перепонки.

Подойдя к стене, я коснулся её. Поверхность оказалась не гладкой, а слегка зернистой, прохладной. Я негромко постучал костяшками пальцев. Звук получился звонким.

Тихий, сухой кашель за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулся.

Мы встретились глазами.

На стуле, который ещё мгновение назад пустовал, сидел мужчина. Тяжёлый дубовый стол, запах дорогого табака и едва уловимый запах дорогого лосьона — всё в этой комнате подчёркивало статус.

Мужчина изучал меня с нескрываемым, почти хищническим интересом. Резкие, словно высеченные из камня скулы, глубокие складки на лбу, тяжёлый подбородок — в его лице читалась дисциплина человека, привыкшего отдавать приказы. Волосы, аккуратно уложенные, поблёскивали в свете ламп. Его глаза — холодные, проницательные — казались двумя ледяными озёрами, в которых не было места для случайных мыслей. Руки он держал расслабленно, положив на полированную поверхность стола, но я кожей чувствовал: стоит ему сжать пальцы, и эта вежливость превратится в сокрушительную силу.

Он улыбнулся. Улыбка была приветливой, но она не коснулась глаз, оставив их холодными. От этой фальши по спине пробежал неприятный холодок.

— Алексей, поздравляю. Вы теперь часть нашего проекта. Самая важная часть. Время теории закончилось.

Я замер, пытаясь переварить услышанное. В голове шумело, а в горле пересохло. Я лишь коротко, почти механически кивнул, не зная, какой должна быть правильная реакция.

Виктор — так как он представился позже, — выдержал паузу. Он не торопился, давая мне возможность прочувствовать момент.

— Прошу вас, присаживайтесь, — он указал на свободный стул.

Я сделал несколько неуверенных шагов. Сиденье оказалось жёстким, неприятно впилось в бёдра. Опустил руки на стол, судорожно вцепившись в край, словно это было единственное, что удерживало меня в этой реальности.

— Позвольте представиться, меня зовут Виктор. Ваш координатор, проводник и, если потребуется, наставник, — он откинулся назад, и стул скрипнул под весом. — До сих пор вы общались только с моими коллегами.

Виктор подался вперёд, и его голос стал тише, доверительнее, но от этого не менее властным.

— Сейчас ваше сознание проходит через адаптацию. Вы привыкаете к новым ощущениям, а наноботы подстраиваются под ваш ритм. Это нормально, что память даёт сбои. Можете не понимать, где находитесь или как здесь оказались. Не бойтесь. Вы не первый, кто идёт по этому пути.

Его размеренный тон и уверенные жесты странным образом действовали на меня, гася панику.

— Попробуйте вспомнить последние дни, — мягко добавил он. — Не пытайтесь давить на память. Просто позвольте ярким моментам, эмоциям всплыть на поверхность. Это поможет наноботам синхронизироваться с вами.

Я закрыл глаза и постарался повиснуть в пустоте воспоминаний. События месяца проносились перед мысленным взором, как кадры на испорченной киноплёнке: вспышки света, обрывки лиц, резкие звуки. Реальность вокруг начала размываться, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы просто снова почувствовать вес собственного тела.

Виктор не торопил. Он понимал, что я сейчас «вхожу в себя».

— Хорошо, — он едва заметно улыбнулся, когда я открыл глаза. — Теперь вопросы.

— Что меня ждёт дальше? — мой голос прозвучал глухо, непривычно для меня самого.

— Эта локация — финальный тест. Мы проверяем, насколько эффективно наноботы интегрировались в вашу систему. Дальше — погружение в «Зеро».

— Что это за мир? — я подался вперёд, забыв об осторожности.

— О… — Виктор прищурился, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на азарт. — Этот мир у каждого свой. Вы не просто гость там, вы соавтор. Попадая в «Зеро», вы сами запускаете процесс создания реальности. Это ваша личная точка привязки.

— И что мне делать, когда я там окажусь?

— Сначала — осмотритесь. Импровизируйте. Доверьтесь интуиции. Вам будут приходить задания, и ваша главная задача — развиваться. Мы будем оценивать ваш прогресс в уровнях. Весь ваш текущий статус доступен в интерфейсе.

— Как именно происходит это развитие? — я старался говорить сухо, хотя внутри всё дрожало от предчувствия неизвестности.

— Через преодолевание трудностей, выполнения задач, взаимодействия с другими персонажами.

Я сглотнул. Вопрос, который мучил меня с самой первой процедуры в исследовательском центре, наконец созрел.

— А что с моим телом? Пока я… там?

Как может существовать сознание, когда его физическая оболочка оставлена позади? Насколько агрессивно это вмешательство?

Виктор посмотрел на меня почти с сочувствием.

— Тело под полным контролем специалистов. Внешне вы будете выглядеть так, будто крепко спите. Вы будете находиться в специальном ложе, которое поддерживает все жизненные функции. А наноботы… они станут вашими невидимыми хранителями. Своего рода мобильная медицинская служба, которая всегда рядом.

Он сделал паузу, словно смакуя сказанное.

— Если вы почувствуете недомогание, они среагируют мгновенно. Подберут терапию, отрегулируют уровень стресса, восстановят показатели. Все данные будут передаваться нам, и если потребуется серьёзное вмешательство, наши врачи подключатся незамедлительно.

Его ответ звучал слишком гладко, слишком безупречно. Словно он зачитывал рекламный буклет, но я решил, что сейчас это не имеет значения.

В этом стерильном кабинете мне стало жутко. Свет был слишком ровным, без теней, отчего пространство казалось плоским, ненастоящим.

— Как мне… выйти? Если я захочу покинуть локацию?

Виктор не ответил сразу. Он медленно поправил манжету безупречно белой рубашки, и этот жест, выверенный до миллиметра, заставил меня внутренне сжаться.

— Виртуальная среда адаптируется под вас, Алексей, — наконец произнёс он, не поднимая глаз. — Интерфейс будет интуитивным. Визуальные подсказки, жесты, даже взгляд — ай-трекер считает направление вашего внимания. Вам не нужно будет искать кнопку выхода, она сама предложит себя, когда вы почувствуете опасность.

Он сделал паузу, и в этой тишине я отчётливо услышал гудение системы охлаждения где-то под полом.

— Со временем функционал расширится. Вы научитесь управлять миром, так же ,естественно, как дышать.

— А тело? — я сцепил пальцы, чувствуя, как под кожей мелко дрожит пульс. — Сколько можно находиться «там»? И как часто мне придётся возвращаться в реальность?

Виктор, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд был спокойным, но в этой безмятежности крылось нечто пугающее.

— При должном уходе и поддержке наноботов физическое состояние не вызывает опасений. Но биология — штука упрямая. Без движения мышцы атрофируются, а нейронные связи ослабевают. Мы рекомендуем выходить в реальный мир раз в сутки. Время там течёт… иначе. Погружение меняет восприятие.

Он наклонился чуть ближе. Я почувствовал холод, исходящий от его фигуры.

— После каждого сеанса нам потребуется время на анализ данных. Не стесняйтесь делиться впечатлениями. Ваши идеи могут сделать проект совершенным. Но помните: всё, что вы увидите или узнаете, остаётся внутри этого кабинета.

— Я и не собираюсь болтать, — я попытался усмехнуться, но губы не слушались. — Если только случайно…

— Случайностей не предусмотрено, — отрезал Виктор. — Мы позаботились о безопасности.

Я откинулся на спинку кресла. Оно было жёстким, неуютным, словно специально спроектированным так, чтобы я не мог расслабиться.

— И каким же образом?

— Наноботы, — он произнёс это слово так буднично, словно говорил о погоде. — В их программный код заложена защита не только носителя, но и конфиденциальности данных.

— Вы не можете контролировать меня везде. Это… это неэтично.

— Этика — понятие растяжимое, — Виктор слегка прищурился. — Вам не нужно бояться контроля. Вам нужно просто соблюдать условия договора.

— А если я захочу уйти? Разорвать контракт досрочно?

Виктор вздохнул, и в этом вздохе прозвучало не раздражение, а снисходительная усталость взрослого, объясняющего ребёнку очевидные вещи.

— Алексей, зачем этот драматизм? Вложения в вас были колоссальными. Вы их отработаете. Вы не первый участник, и, поверьте, желающих покинуть проект ещё не было. Мы даём вам возможности, о которых другие боятся даже мечтать.

Внутри меня всё похолодело. Мои «верные помощники», наноботы, которые должны были поддерживать мою жизнь, внезапно предстали не защитниками, а невидимыми надзирателями. Тюремщиками, запертыми в моей собственной крови.

— Когда контракт закончится, кто гарантирует, что я буду молчать? — я почти выплюнул эти слова.

Виктор улыбнулся. Это была не тёплая улыбка, а движение мышц, которое не затронуло его глаз. Его взгляд потемнел, став колючим и тяжёлым, как гранит.

— Уверен, вы сами захотите его продлить.

— Мне нужно подумать. Не уверен, что готов играть по вашим правилам.

Секунда — и пространство вокруг меня исказилось. Виктор не просто встал, он, словно переместился, просочившись сквозь реальность. Я не успел даже моргнуть, как почувствовал присутствие за спиной. Он стоял неподвижно, тяжёлый и надёжный, как скала. Ладони — холодные и властные — легли мне на плечи.

— Обдумайте, — прошептал он прямо мне в затылок. — Но мы ведь оба знаем, какое решение вы примете. Вы и ваша семья заслуживаете достойной жизни. И вы её получите. При условии соблюдения договорённостей.

Я попытался дёрнуться, оттолкнуть его, но мышцы превратились в свинец. Колени не слушались, пальцы не сгибались. Ужас ледяной волной прошёл по позвоночнику: я не управлял собственным телом.

— Хорошая встряска всегда помогает прояснить мысли, — голос Виктора стал сухим и официальным. — Прошу на выход.

Мир внезапно завибрировал. Ощущение было таким, будто меня выдернули из густой смолы. Чувство падения, свободного полёта в безвоздушном пространстве, захлестнуло сознание. Всё вокруг превратилось в размытый, текучий белый туман, напоминающий акварель, которую размазали мокрой кистью.

Загрузка персонализированной локации… 5… 4… 3…

Я замер. Я ждал чего угодно: солнечного света, шума океана, запаха хвои… Я жаждал этого побега от реальности. Но вместо этого перед глазами вспыхнуло багровое.

ОШИБКА. СБОЙ ВЫПОЛНЕНИЯ ЯДРА ПРОГРАММЫ.

Символы пульсировали ядовито-красным цветом. В животе образовалась пустота.

«Нет, нет, нет… У координатора же всё под контролем!» — лихорадочно пронеслось в голове. Я судорожно сжал пальцы, пытаясь ухватиться за ускользающее сознание, но тьма уже подступала к глазам.

АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ ИНИЦИАЛИЗИРОВАН.

«Наконец-то!» — мелькнула безумная, отчаянная надежда. Любая ошибка — это лишь сигнал к перезагрузке. Я уже представлял, как система отката вернёт всё в норму, как появится заветный зелёный индикатор.

Перед глазами медленно, словно в вязкой жидкости, проступили новые строки:

Загрузка локации «ЗЕРО»

Я закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Глубокий вдох. Медленный выдох. Я был готов ко всему.

Глава 3

Зеро

Выдох вышел ровным, а вот вдох давался с трудом. Горло перехватило спазмом. Я летел по узкому, извивающемуся каналу, который больше напоминал кишку, чем природный туннель. Стенки, склизкие и живые, пульсировали в такт моему бегству, и каждый новый изгиб швырял меня в стороны, заставляя тело с глухим стуком биться о мягкие, но упругие перепонки.

Запах ударил в лицо, прежде чем я успел осознать, где нахожусь. Тяжёлый, тошнотворный смрад разложения и застоявшейся слизи забивал лёгкие, заставляя дышать через раз. Канал то сужался, сдавливая рёбра, то, напротив, внезапно расширялся, проталкивая меня вперёд с неумолимой силой.

В какой-то момент давление резко упало. Меня, словно пробку, вышвырнуло из мерзкого жерла в открытое пространство. Я кубарем покатился по мягкой, пружинящей поверхности, взбивая густой белый туман.

Короткий, сдавленный вскрик вырвался из груди, но тут же утонул в клубах пара. Замер, лёжа на спине и жадно глотая непривычно чистый, хоть и влажный воздух. Сердце, бешено колотившееся в груди, постепенно переходило на тяжёлый, глухой ритм.

С трудом сел, опираясь на ладони. Кожа на пальцах была липкой. Оглянувшись, я замер. Из туннеля, откуда я только что вылетел, доносилось утробное бульканье и чьи-то жалобные, захлёбывающиеся всхлипы.

В паре десятков шагов от меня, игнорируя законы гравитации, в воздухе зависло оно.

Это было колоссальное существо, напоминающее истерзанный, морщинистый шар. Его форма постоянно искажалась: плоть то растягивалась, обнажая глубокие складки, то сжималась, словно под кожей перекатывался огромный ком. Цвет мигрировал, переходя от бирюзового к грязному, болотно-зелёному. Сквозь полупрозрачные участки поверхности, похожие на раздувшиеся грыжи, я увидел безумие, творящееся внутри.

Там, в этой вязкой среде, металось нечто. Я не мог разобрать лиц, лишь зыбкие силуэты: одни — крошечные, едва различимые среди пузырьков газа; другие — огромные, бесформенные массы, которые с трудом теснили стенки этого существа. Они бились, прижимаясь к прозрачной мембране, словно в немом крике моля о спасении.

Из тела монстра, подобно нервным окончаниям, от него в разные стороны отходили длинные, бугристые отростки. Они извивались в воздухе, напоминая гигантские щупальца. На концах их раскачивались массивные раструбы-присоски. В один момент они с шумом втягивались внутрь, создавая вакуум, а в другой — с резким толчком выбрасывали струю тумана наружу.

Это не было неодушевлённым объектом. Существо жило. Оно действовало. И, глядя на то, как оно медленно, почти лениво, растворяется в тумане, я отчётливо понял: оно не просто переместило меня сюда. Оно меня доставило.

Я заставил себя дышать ровно. Нужно было собраться. План действий? Его не было. Было только осознание: нужно стать сильнее, иначе это место станет моей могилой.

Туман мешал разглядеть рельеф, но под коленями я почувствовал упругий, влажный дёрн. Я заставил себя заставить себя проверить, что осталось от моего снаряжения.

Кожаные штаны, пропитанные потом и дорожной пылью, всё ещё держали форму. Сапоги, прошедшие не один десяток привалов, выглядели потрёпанными, но подошва была надёжной. Я ощупал тунику: простая, из плотной ткани, и почти не стесняла движений. За спиной давил лямками походный мешок.

Пальцы в перчатках не слушались, пытаясь распутать тугие узлы. В конце концов, раздражённо бросив перчатки на землю, я принялся за работу голыми руками. Мешок поддавался неохотно, но вскоре содержимое оказалось передо мной.

Короткий, массивный нож в кожаном оплетении рукояти — мой единственный верный спутник. Я провёл ладонью по шершавому дереву ножен. Рядом лежал моток крепкой верёвки и толстая свеча, чей резкий восковой запах на мгновение ударил в нос. В глубине мешка я нащупал холодное, грубое кресало и флягу. Я встряхнул её, услышав глухое плескание, но тут же убрал — сейчас не время для сомнительных напитков.

Нож я перепрятал в сапог. Остальное — в мешок.

Поправляя пояс, наткнулся на кошелёк. Кожа завязок совсем рассохлась. Внутри на самом дне, нашёл лишь одну монету. Она была тёмной, почти чёрной от времени, но я всё равно зажал её в ладони. Металл оказался удивительно холодным, почти обжигающим.

Я разглядывал её, пытаясь разглядеть детали через слой вековых потёртостей. С одной стороны монеты на меня смотрело лицо — гладкое, с глубокими, осмысленными глазами. С другой стороны — странный знак: стрела, вписанная в круг с лучами.

Я подбросил монету. Она тускло блеснула в сумерках тумана.

— Негусто, — выдохнул я в пустоту. — Но для начала сойдёт.

Закончив с инвентарём, я замер, прислушиваясь к пустоте. Вокруг не было ничего, кроме вязкого, пахнущего прелой листвой тумана. И вдруг взгляд зацепился за странную точку в пространстве. Маленькая светящаяся мушка, послушно следовавшая за зрачком.

Стоило мне сосредоточиться, как мир качнулся. Реальность поплыла, словно я внезапно надел тёмные очки, и пространство вокруг подёрнулось серой дымкой. Перед глазами, прямо в воздухе, развернулись полупрозрачные панели. Они не выглядели как дешёвая графика из игр; интерфейс дышал. Тонкие линии мерцали мягким голубоватым светом, а текстура панелей казалась почти осязаемой — матовой, прохладной, технологичной.

Я осторожно повёл взглядом вправо — панель послушно скользнула вслед, откликаясь на малейшее движение глаз. Стоило задержать взор на иконке, как та послушно раскрывалась, рассыпаясь каскадом символов. Я заворожённо водил глазами по меню, проверяя границы дозволенного. Панели не просто отображали данные — они жили, реагируя на мой фокус внимания.

Но триумф длился недолго. Вспыхнуло тревожное, ядовито-оранжевое сообщение, перекрывшее всё остальное:

ВНИМАНИЕ! СВЯЗЬ С СЕРВЕРОМ ПРЕРВАНА.

Режим: Офлайн.

Доступ к функциям ограничен.

Синхронизация: Невозможна.

Приоритетная задача: Найти точку подключения.

Критичная задача: Носитель должен выжить.

Носитель… Внутри похолодело. Кто или что является носителем? Моим телом? И что случится, если я не справлюсь? Если я «погибну» здесь, я просто очнусь на медицинской кушетке в Центре, или… сознание просто оборвётся, как перерезанный провод?

Я хотел найти кнопку «Выход», судорожно просматривая подменю, но там была лишь глухая пустота. Никаких системных настроек. Только сухие цифры, выданные на остаточном ресурсе:

ID: Не определён

Имя: Ошибка авторизации

Статус: Офлайн

Локация: Неизвестно

Уровень: 1

Характеристики: Сила: 1 | Ловкость: 1 | Интеллект: 1 Здоровье: 100/100 Мана: 10/10 Наноботы: 25%

— С самого дна, значит, — прошептал я. Голос прозвучал чуждо, глухо в этом туманном безмолвии.

Нужно было двигаться. Но куда? Вокруг не было ни тропинки, ни ориентиров — только бесконечный, серый кисель тумана. Я запустил руку в кошель, пальцы нащупали холодный, чеканный металл монеты. Сжала в кулаке так сильно, что грани врезались в кожу. Старая привычка: если не знаешь пути, доверься случаю.

Я подбросил монету. Она взмыла вверх, замедленно вращаясь в воздухе, словно в густом сиропе. Блик света на мгновение ослепил меня. Я поймал её, но ладонь не спешила разжиматься.

Когда я, наконец, разжал пальцы, монета не просто упала — она замерла, указывая ребром в сторону густых зарослей. В этот миг металл в моей руке обдал ладонь странным, почти живым теплом.

— Ладно. Пойдём, — я поправил лямку сумки, ощущая непривычную тяжесть на плече, и двинулся вперёд.

Сначала шаги были короткими и рваными. Я постоянно оглядывался, опасаясь того, что оставил позади. Но постепенно ритм шагов выровнялся. Я перестал считать шаги, пытаясь заглушить липкий страх.

Ландшафт начал меняться. Вязкая сырость, от которой ломило кости, стала уходить. Туман, ещё недавно казавшийся стеной, теперь лоскутами висел в воздухе. Под ногами вместо скользкой жижи проступила твёрдая, каменистая почва. В воздухе вместо запаха гнили появился аромат хвои и мокрой земли.

Мир начал обретать цвета. Сквозь серую завесу пробивались холмы, укрытые изумрудным мхом. Где-то вдалеке послышалось живое, бодрое журчание ручья, бьющегося о камни. Но лес оставался странным. Деревья здесь выглядели изломанными: их чёрные, будто обугленные ветви изгибались под немыслимыми углами, напоминая застывших в муке монстров. В этой борьбе чёрного дерева и нежной зелени кустарников чувствовалось некая борьба. Жизнь здесь не просто существовала — сражалась.

Каждый куст цеплялся за мой плащ, словно пытался удержать, не пустить дальше. Ветки больно хлестали по лицу, оставляя мелкие царапины, но это было даже хорошо — физическая боль возвращала ощущение реальности.

Тишина больше не была давящей. Теперь её наполняли звуки: сухой треск коры под ветром, ритмичный стрекот цикад, какой-то едва уловимый шорох в траве. Эти звуки больше не заставляли меня вздрагивать; они стали фоном.

Я шёл, перешагивая через узловатые корни, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть в груди становится чуть меньше.

Внезапно лес расступился. Обогнув исполинское, раскидистое дерево, я замер. Передо мной открылась поляна. Она сияла так ярко, что мне пришлось зажмуриться. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны, заливали траву золотом, превращая это место в ослепительный оазис посреди мрачного мира.

Башня пронзала небо, застряв в нём, как заноза. Тёмный, изъеденный временем камень впитывал в себя скудный свет, и, казалось, само это сооружение дышит — тяжёлым, забытым дыханием веков. Острая крыша, когда-то ярко-алая, теперь напоминала старую запёкшуюся рану; выцветшая черепица поросла густым мхом, который, разрастаясь, нагло поглощал камни, превращая рукотворное в часть дикой природы.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву деревьев, падали на стены рваными пятнами. В этом золотистом мареве башня обретала пугающее величие. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом прелой листвы, сырого камня и чего-то ещё — едва уловимого, сладковато-пыльного, как в склепе.

Я замер. Под ногами хрустел мелкий щебень, смешанный с обломками древних камней. Эти обломки, облепленные лишайником, выложенные кру́гом, казались не просто мусором, а неким пограничным постом. Мостиком между миром, где время измеряется секундами, и оно окончательно сдалось.

Плющ, словно живое существо, штурмовал стены. Его гибкие стебли плотно оплетали узкие стреловидные окна, просачиваясь в щели, пытаясь прорваться внутрь, захватить здание изнутри.

Тяжёлые арочные ворота выглядели так, будто их пытались вывернуть наизнанку огромным невидимым прессом. Одна створка, измождённая и перекошенная, висела на единственной ржавой петле. При каждом порыве ветра створка издавала протяжный, леденящий душу стон, эхо которого улетало под самые своды. Вторая створка — массивная, покрытая слоем серой пыли — бесформенной грудой лежала на земле.

Я сделал первый шаг под арку. Тишина здесь была не просто отсутствием звуков — давила на барабанные перепонки, была почти осязаемой, тяжёлой, как мокрое одеяло.

Внутри зал встретил меня безмолвным величием. Сквозь высокие окна ввысь уходили столбцы света, в которых медленно танцевала вековая пыль. Под ногами, сквозь тонкий слой серой взвеси, угадывалась сложная вязь символов. Каменщик, работавший здесь столетия назад, выложил на полу целую историю.

Стены ещё хранили остатки былой славы. Мозаики, несмотря на налёт тлена, всё ещё удерживали образы: воины в доспехах, застывшие в вечной схватке с чудовищами, чьи чешуйчатые хвосты и когтистые лапы казались слишком реальными. Шпили городов, возведённых древними королями, тянулись к чёрному своду, где сюжеты сражений перетекали один в другой, теряясь в непроглядной тени.

Здесь не было хаоса. Напротив, царил пугающий порядок — будто само время замерло, выждав подходящий момент.

В центре зала, прямо в столпе света, застыла статуя.

Изваяние одинокого стража в тяжёлом балахоне. Капюшон глубоко скрывал лицо, оставляя лишь бездонную тень там, где должны были быть глаза. Одна рука, застывшая в застывшем жесте мольбы, сжимала изысканный кувшин, украшенный узорами. Вторая рука была протянута вверх, ладонью к небесам, застывшая в крике безмолвного требования.

Я замер, боясь даже дышать. Сердце глухо колотилось в груди, отбивая рваный ритм. Не было ни сквозняка, ни шороха — только это немое присутствие, тянущее к себе с силой магнита.

Я сделал ещё шаг. Ещё один. Расстояние сократилось до вытянутой руки.

И тогда тишина лопнула.

Тени вокруг фигуры внезапно дрогнули, словно освободившись от оков. Они начали отделяться от пола, приобретая объём. Из этой глубокой черноты, прямо из-под капюшона стража, начала вытекать иная сущность.

Это была копия, но доведённая до абсолюта. Она скользила, заставляя пространство вокруг себя искажаться.

Я отшатнулся, споткнувшись о камень. Страх, холодный и резкий, прошил позвоночник. В голове вспыхнул красный свет.

Перед глазами, прямо в поле зрения, тревожно замигала красная пиктограмма интерфейса. Строки текста посыпались каскадом, перекрывая реальность:

Внимание! Обнаружено присутствие сущности.

Класс: БОЖЕСТВО.

Уровень угрозы: ВЫСШИЙ.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ. ОБЪЕКТ НЕИЗВЕСТЕН.

Глава 4

Цитадель

В воздухе застыло предчувствие грозы. Настороженность, колючая и холодная, боролась во мне с почти болезненным любопытством. Я замер, боясь нарушить хрупкое равновесие мгновения. Казалось, само пространство вокруг меня натянулось, как струна, готовая лопнуть от малейшего движения. В нос ударил запах озона и древней, застоявшейся пыли, которую не тревожили столетиями.

Незнакомец не спешил. Стоял неподвижно. Его взгляд — тяжёлый, изучающий — медленно скользил по моему лицу, словно читал саму мою суть, вскрывая слои мыслей и страхов. От этого взгляда по загривку пробежал мороз, а ладони мгновенно стали влажными.

Тишина стала осязаемой, густой, как смола. Давила на барабанные перепонки, пока не прозвучал голос. Голос заполнил собой всё пространство, отражаясь от сводчатых стен глухим, ритмичным эхом, напоминающим рокот прибоя.

— Приветствую тебя, мой гость.

Я сглотнул сухой ком в горле и склонился в поклоне. Колени предательски дрожали.

— Простите за вторжение, — мой голос прозвучал жалко и тонко. — Я шёл мимо, ведо́мый лишь случаем и случайным броском монеты. Не смог пройти мимо этого места.

Плечи незнакомца едва заметно дрогнули. Это не был смех — скорее судорога. Но голос остался ровным, глубоким, как гул колокола.

— Это место силы оставалось одиноким многие циклы, — произнёс он. — Сюда невозможно забрести случайно. Здесь нет дверей для случайных путников. Лишь тот, кому дано божественное разрешение, сможет миновать защиту и войти внутрь.

Я сделал шаг вперёд, едва ощущая подошвами холодный, неровный камень пола. Мне хотелось спросить о чём угодно, но страх перед его ответом сковал язык.

— Мне не нужны ваши тайны, — я постарался придать голосу твёрдости, хотя пальцы судорожно сжимали край одежды. — Мне нужен выход. Я хочу вернуться в свой мир. Вы… вы можете мне помочь?

Незнакомец чуть наклонил голову. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на жалость, но она была слишком мимолётной, чтобы я мог её понять.

— Ты прошёл родовыми путями Моргуна, — его слова обдали меня холодом. — Этот мир принял тебя, как мать принимает новорождённого, но не собирается тебя отпускать. Выхода нет. По крайней мере, нет для того, кем ты являешься сейчас.

Мир вокруг на мгновение поплыл. Я огляделся: высокие тени, мерцающие в полумраке своды… Неужели я действительно заперт в теле этой фантастической сказки? В голове мелькнула безумная мысль: неискусственный ли это разум, симуляция, созданная для того, чтобы испытывать меня?

— Тот, кто привёл меня сюда, обещал, что я смогу вернуться в любой момент, — я выпрямился, пытаясь найти опору в этой лжи.

— Тогда попробуй, — бросил он, и в его интонации проскользнула едва уловимая, жестокая ирония.

— Я пытался! — я почти сорвался на крик. — Способ, который мне оставили, бесполезен. Есть другой путь: сдохнуть здесь и возродиться в своём мире… Но я не готов платить такую цену. Я должен вернуться живым.

Незнакомец медленно сократил расстояние между нами. Я почувствовал исходящий от него запах жжёного дерева и чего-то металлического.

— Ты мечтаешь о мире железных механизмов? — он смотрел на меня как на ребёнка, совершающего нелепую ошибку. — Ты вошёл сюда с чистой памятью, как младенец. Но смерть здесь не станет дверью. Этот мир не отпустит твою душу, она просто растворится в его пустоте. Чтобы проскользнуть между измерениями, тебе нужен якорь. То, что свяжет тебя с реальностью.

— Как… как мне получить такой якорь? — выдохнул я, подавшись вперёд.

— Предмет, место, существо или даже воспоминание, — он обвёл рукой пустое, величественное пространство Цитадели. — У каждого свой путь. На пике мастерства ты сможешь создать его сам. Но пока… — он замолчал, и в этой паузе было больше смысла, чем в любом слове. — Пока я предлагаю тебе это место. Пусть Цитадель станет якорем твоей души.

Голова закружилась. Обилие информации давило на виски, а в ушах стоял гул, словно я только что поднялся на огромную высоту. Я стоял в самом сердце чужого мира, и единственным, что удерживало меня от падения в бездну, было это пугающее предложение.

— Расскажи о себе, и мне станет проще, — незнакомец подался вперёд, и я почувствовал тонкий, едва уловимый запах озона и старой пыли, словно он только что вышел из заброшенной библиотеки. — Я вижу, как твоя душа мечется в поисках ответов. Ты до сих пор веришь, что всё это — лишь игра или вязкий сон наяву?

Он сделал паузу, и в наступившей тишине я отчётливо услышал гул собственного пульса.

— Здесь легко потерять и тело, и рассудок. И это происходит куда быстрее, чем в твоём мире. Это уже случалось и ещё случится… — он криво усмехнулся. — Спроси как-нибудь об этом Виктора.

Меня прошиб холодный пот. Откуда он знает имя моего координатора? В горле мгновенно пересохло. Этот человек — или то, что сидело в тени его капюшона — знал о моей жизни слишком много.

В комнате стало душно. Воздух казался тяжёлым, почти осязаемым, он давил на плечи. Стоит ли открываться? В этом месте, где доверие стоило дороже жизни, искренность была сродни самоубийству. Но если он ключ, то я готов рискнуть.

Я попытался вдохнуть, но лёгкие словно заполнились песком. Открыл рот, чтобы заговорить, но вместо слов вырвался лишь невнятный хрип. Судорожно задышал, чувствуя, как пальцы впиваются в собственные предплечья, пытаясь унять дрожь. Паника накатывала ледяной волной, заставляя мир вокруг плыть и расплываться.

«Соберись», — приказал я себе, с силой сжимая кулаки, пока ногти не впились в ладони. Боль помогла прояснить взгляд.

— Я не могу говорить, — вытолкнул я из себя.

К моему изумлению, слова прозвучали чисто, без единой запинки, будто невидимая цепь, сковывавшая мой язык, разом лопнула.

— Увы, но я связан договором, — добавил я, пристально глядя на него.

Незнакомец медленно, почти торжественно кивнул. Его руки поднялись, и движения были плавными, лишёнными человеческой суетливости. Он откинул капюшон.

Я замер. Свет, пробивающийся сквозь мутное окно, выхватил его лицо — измождённое, с глубокими тенями под глазами, но в этой усталости была какая-то величественная сила. Повинуясь внутреннему импульсу, я достал монету и начал медленно перебирать между пальцами. Я перевёл взгляд с блестящего металла на лицо Незнакомца и похолодел: черты были пугающе похожи. Слишком похожи.

— Неудивительно, что Башня впустила тебя, — он подмигнул мне, заметив мой оцепенение. — В тебе течёт капля божественной крови.

Я почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев, будто каждая клетка моего тела подверглась микроскопической ревизии. Будто он не просто смотрел, а разбирал меня на части и собирал заново, уже в другом порядке.

— Её слишком мало, — продолжил он, и в его тоне проскользнула тень сожаления. — И отравлена. Но я помогу тебе вернуться. Ты сделаешь шаг за пределы того, что считаешь своими возможностями, и увидишь свой путь. Помоги мне, и я дам тебе силу, о которой ты не смел и мечтать. Это единственный способ победить.

Я сглотнул ком, застрявший в горле.

— Какова цена? — мой голос прозвучал тише, чем мне хотелось бы.

— Доверие, — он подался ближе, и я почувствовал исходящий от него холод. — И клятва. Когда придёт время, я попрошу об услуге. От которой ты не сможешь отказаться.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает протест. Довериться тени? Человеку, который говорит загадками и обещает божественные силы? Но за спиной этого незнакомца маячил единственный выход из бездны, в которой я оказался.

— Что за услуга?

— Ты ещё не дорос, — отрезал он, и его взгляд на мгновение стал жёстким. — О ней ты узнаешь сам. Такова цена.

Он встал и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. В глазах блеснула искра, от которой по спине пробежал мороз.

— Ты запер себя в клетку, — его голос стал мягче, почти сочувственным. — Но за её прутьями — целый мир. Твой потенциал — это не дар, это инструмент. Я лишь помогу тебе его использовать.

Я затаил дыхание. В голове билась одна и та же мысль:

«А если эта клятва станет новой клеткой? Более прочной и невидимой?»

— Что мне придётся заплатить? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— То, что по-настоящему важно, останется с тобой, — он едва заметно улыбнулся, но глаза его оставались серьёзными. — А то, что должно уйти — уйдёт. Это будет больно. Но взамен ты обретёшь то, что непостижимо для смертных.

Конфликт между страхом и жаждой силы стал почти физическим. Но в то же время возникло странное, пугающее чувство — будто я уже сделал этот выбор, и всё, что мне осталось — это прыгнуть в бездну.

— Кто ты? Бог?

Он рассмеялся — негромко, как шелест сухой листвы на ветру.

— Лишь отражение. Аватар. Меня называют Вечным Ищущим. Я тот, кто задаёт вопросы, присутствует в каждом твоём сомнении, в каждом выборе. Моя энергия окутывает тебя именно тогда, когда ты стоишь на перекрёстке выбора.

Ищущий замолчал, и в этой тишине я почувствовал его присутствие острее.

— Каждый твой шаг — это не просто движение вперёд, это шаг навстречу самому себе, — прошептали губы. — Я укажу направление, но идти придётся тебе. Мой шёпот будет звучать в тишине, напоминая о цели, но помни: судьбу меняешь только ты. Мы вместе, но право выбора всегда остаётся за тобой.

Его слова обволакивали, словно густой туман, и я чувствовал, как торжественность и неотвратимость момента наполняют до самых краёв.

— Время выбора, — голос Ищущего прорезал тишину, как остриё кинжала. — Ты готов принять слова клятвы?

Я сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я готов.

— Повторяй за мной…

— Клянусь защищать тех, кто рядом, даже когда тьма сомкнётся вокруг нас, — я сглотнул сухую горечь, чувствуя, как под тяжёлым взглядом божества перехватывает дыхание. — Буду стоять на страже их мира, не позволяя злу коснуться их жизни.

— Обещаю быть верным своему слову, несмотря на искушения и боль.

— Буду сражаться за справедливость, когда мир вокруг начнёт рушиться, а надежда — таять, как дым. Приму бремя этой борьбы, чтобы уберечь правду.

Я замолчал на мгновение, глядя на мерцающее пламя, зажатое в пазухах каменных светильников.

— Клянусь Вечному Ищущему. Идти путём, который указал. Пусть эта клятва станет частью моей плоти и крови.

Слова эхом разнеслись под сводами башни, заставляя пылинки танцевать в лучах тусклого света. Пол под моими ногами едва заметно завибрировал, словно само здание отозвалось на мой голос, признавая нового хозяина.

— Теперь, чтобы принять тебя, ты должен принести дар, — произнёс Вечный Ищущий. Его облик, застывший в центре зала, казался вырезанным из самого полумрака. — Твои намерения и твоя верность — вот твоя жертва. Смотри на мой образ, и в нём ты обретёшь награду.

Он сделал едва заметный жест, указывая на фигуру в центре зала.

— Это место станет твоим домом и твоим якорем, — продолжил Ищущий, в тоне, которого, проскользнула тень предостережения. — Если падёшь — вернёшься в новый цикл. Твоя душа навеки привяжется к этим стенам.

Я почувствовал, как холод пробирается под кожу.

— Но помни: башня спала слишком долго. Её защита истощена, а сердце, — он вновь указал на фигуру, — беззащитно перед теми, кто рыщет в сумерках. Силы, что блуждают поблизости, жаждут вкусить божественную суть. Они почувствуют твой приход.

Я посмотрел на свои руки — они слегка дрожали.

— Они не оставят тебя в покое, — голос божества стал глубже. — Башня и ты: станете их единственной целью. Но в этом и заключается твой шанс. Докажи чистоту своих намерений делом. Одолей их, иначе тьма поглотит тебя, а я останусь, заперт в этом мире ещё на тысячи циклов.

В зале воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Я смотрел в глаза Ищущего и видел в них не только мудрость, но и усталость — бездну опыта существа, видевшего тысячи жизней и столь же тысячи смертей. В его взгляде читалось сомнение: достоин ли я?

— Закрепи клятву делом. Прими свою судьбу, — мягко, почти сочувственно произнёс он. — Тебе придётся столкнуться с тем, что ты так старательно прячешь в самых тёмных углах своей души. Башня пробудилась. Теперь ты не один.

Он замолчал, давая мне возможность осознать масштаб предстоящего. Я понял: за мной будут охотиться не просто монстры, а само безумие, жаждущее власти. Но где-то в глубине сознания, вопреки страху, проснулось странное, колючее чувство — предвкушение борьбы.

— Сделай шаг, — прошептал Ищущий.

Я двинулся к центру зала.

— Время пришло, — его голос разорвал пространство.

Мрачные стены, покрытые вековой патиной, словно вздохнули. Резкий порыв ветра ворвался в зал из ниоткуда, подняв в воздух вихрь пыли, заставив меня съёжиться и прикрыться рукавом. Ветер резал лицо, а в наступившей тишине я отчётливо услышал, как где-то в глубине башни что-то тяжело и голодно заскрежетало.

Я затаил дыхание, чувствуя, как в лёгких застревает сухая, горькая пыль. В углах зала раздался сухой треск: многослойная вековая пыль осыпалась со сводов, обнажая куски забытых полотен.

Когда я, наконец, решился поднять взгляд, зал оказался пуст. Никого. Лишь в самом центре, в густой, почти осязаемой тени, застыла монолитная фигура — алтарь. Его очертания расплывались, точно отражение в мутной воде или старом, заляпанном зеркале. Она не просто стояла — ожидала. Из полумрака ко мне тянулась рука, застывшая в жесте, требующим жертву.

Я попытался улыбнуться, но губы онемели. Сделал шаг. Лихорадочно перебирал в уме всё, что было при мне, пытаясь найти достойный дар. В этом месте, пропахшем древностью, обыденные вещи казались кощунством. Нужна была жертва. Что-то, что связывало бы меня с этим моментом, — мой личный якорь.

Монета.

Слово всплыло само, как пророчество. Я произнёс слово вслух, и звук собственного голоса показался мне чужим, колючим. Она была в кошельке — мой верный спутник, мой единственный проводник в этом безумии. Чем не ключ, ищущий свой замок?

Пальцы дрожали, когда я развязывал кожаные лямки. Внутри шевельнулось странное, щемящее сожаление. Металл под пальцами внезапно стал обжигающе горячим, пульсирующим, будто монета обрела сердцебиение.

Я решился. Бросил монету на ладонь алтаря.

Раздался резкий, чистый удар, переросший в гулкий звон колокола. Звуковая волна прокатилась по стенам, заставляя камни вибрировать под ногами, а затем медленно угасла, оставляя после себя звенящую, давящую тишину.

Я смотрел не мигая. Монета вспыхнула. Яркая, ослепляющая вспышка поглотила подношение, создав вокруг алтаря сияющий ореол. А когда свет померк, ладонь фигуры оказалась пуста. Ни следа, ни тени.

Принято.

В этот миг кувшин, стоявший рядом, засиял мягким, янтарным светом. Он манил, приглашая заглянуть в свою глубину. Я медленно протянул руку, раздвигая ладонью свет. Кожу обдало теплом, по пальцам пробежали миллионы покалывающих пузырьков, как от соприкосновения с горячей родниковой водой.

Но стоило мне углубиться, как пространство изменилось. Стенки кувшина исчезли. Рука провалилась в пустоту бездонного кармана.

На самой грани досягаемости пальцы нащупали нечто гладкое и ледяное. Шар буквально вцепился в мою ладонь, неодолимо притягивая к себе.

Я медленно, словно вытягивая конечность из вязкой трясины, вывел руку из недр сосуда. В моей кисти был зажат полупрозрачный шар, излучающий мягкое сияние. Шар венчал навершие посоха, который напоминал золотую змею, сжимающую в своих челюстях драгоценную добычу.

Посох оказался на удивление лёгким. Я перехватил его посередине, пробуя вес, и с глухим стуком опустил на пол. В тот же миг древесина и золото ожили. Посох наполнился яростной, юной силой, отбрасывая на стены причудливые, танцующие тени. Кувшин же, исполнив своё предназначение, мгновенно потускнел и ушёл в тень, становясь просто куском глины.

На чешуйчатом теле змеи проступили символы.

ВНИМАНИЕ!

ОБНАРУЖЕН ПРЕДМЕТ ЭПИЧЕСКОГО КЛАССА.

УРОВЕНЬ: ???

Надпись вспыхнула прямо в мозгу. Сияние посоха вдруг обрело плотность. Живая субстанция света хлынула на меня, обвивая предплечье, проникая под рукав. Это ощущалось как сотни невидимых, ласковых, но настойчивых пальцев, изучающих каждый мой мускул, каждую клетку. Тепло сменилось резким, невыносимым жаром.

Боль вошла в ладонь, как тысячи раскалённых игл. Я попытался отбросить посох, замахал руками, пытаясь разорвать этот контакт, но кисть словно приварилась к золотой змее. Она не подчинялась мне. Я чувствовал, как эта связь, несмотря на агонию, вгрызается в мою суть. Страх и эйфория смешались в один неразличимый коктейль.

ВНИМАНИЕ!

НЕИЗВЕСТНАЯ МОДИФИКАЦИЯ.

СОДЕРЖАНИЕ НАНОБОТОВ: 24%

Голоса в голове шептали, превращаясь в гул. Из навершия посоха вырвались лучи-змеи. Там, где они проходили, воздух вспыхивал, наполняясь чужеродной мощью.

Внезапно свод башни над нами засиял. В темноте проявилось изображение огромного, распахнутого глаза, взирающего на происходящее.

Башню сотряс удар. Казалось, само здание зашаталось, как корабль в шторм. Каменное основание завибрировало, словно сама материя протестовала против обряда. Сияние начало стремительно угасать, унося с собой и свет, и ту невыносимую пытку, что терзала мою руку. Символы втянулись обратно в посох, как вода в воронку.

Тишина вернулась, став тяжёлой и душной.

Рука разжалась. Посох с глухим стуком упал на пол. Я сел рядом, тяжело дыша и опираясь левой рукой о шероховатый камень. Вдох. Выдох. Каждое движение отдавалось тупой болью в теле.

Дрожащей рукой я перевернул ладонь. На коже, прямо под кожей, застыл знак: стрела внутри круга, окружённая тончайшей вязью символов. Это не было похоже на ожог — скорее на работу безупречного мастера, нанёсшего татуировку, которая стала частью моей плоти.

Перед глазами всплыли строки:

ЗАДАНИЕ: ЗАЩИЩАЙТЕ БАШНЮ ДО ЕЁ ПОЛНОЙ АКТИВАЦИИ.

НАГРАДА: ???

ПРОВАЛ: РАЗВОПЛОЩЕНИЕ.

Глава 5

Подготовка

Я потянулся к призрачному мерцанию перед глазами, едва не задыхаясь от собственного нетерпения. Пальцы, слегка дрожащие, скользнули по невидимой поверхности, разворачивая интерфейс.

Экран мигнул, и по нему побежали строки:

ID: ???

Имя: Не выбрано.

Статус: офлайн.

Локация: ???

Уровень: 1

Характеристики: Сила: 1 | Ловкость: 1 | Интеллект: 1 Здоровье: 100/100 | Мана: 10/10 | Наноботы: 24%

Опыт: 0/100

Отмеченный божеством: Великий Искатель (1/10)

Цель 1: Найти способ подключения.

Цель 2: Защитить башню до полной активации. (Прогресс: 1%)

Цифры замерли. Взгляд зацепился за уровень наноботов: двадцать четыре процента. Внутри что-то неприятно ёкнуло. В голове зашептал внутренний голос, не то голос разума, не то инстинкт самосохранения:

«Они уходят. Ты теряешь контроль».

Я почувствовал на затылке тяжёлый, почти физический взгляд — так смотрят на подопытное животное в клетке. Великий Искатель. Я не просто оказался в его поле зрения; я стал его игрушкой, объектом для проверки. Каждое движение, каждый вдох теперь оценивались им.

Моё вре́менное убежище — эта древняя и застывшая во времени башня — теперь стало мишенью. Искатель называл это место магнитом для амбициозных и жадных. Для меня же оно стало единственным якорем в этом безумии.

Предчувствие скорой бури отозвалось в теле резким выбросом адреналина. В горле пересохло. С кем придётся столкнуться? С тенями из забытых мифов или с разъярёнными богами? Ответа не было.

Я переключил внимание на панель управления наноботами — моей единственной ставке в этой игре. Маленькие, невидимые глазу, они были моей силой и моим проклятием.

Три режима. Три пути:

«Атака» — я почти почувствовал, как в руках тяжелеет невидимое оружие.

«Защита» — надёжный, но скучный щит.

«Маскировка» — тишина, позволяющая раствориться в тенях, но цена ошибки здесь — смерть.

По умолчанию система стояла в режиме адаптации. Боты не просто ждали команд — они учились. Они слушали ритм моего дыхания, контролировали болевые рецепторы, частоту ударов моего сердца, готовясь подстроиться под любую угрозу.

Я медленно закрыл интерфейс. Призрачные символы растворились, оставив лишь полумрак. Мысли путались, но руки начали действовать. Ревизия ресурсов, проверка периметра, планирование…

Нож скользнул из голенища, привычно и тяжело лёг в ладонь. Знакомая тяжесть металла — то самое чувство, которое понимает только тот, кто не раз держал сталь в бою. Лезвие, острое до хруста воздуха, обещало мгновенный отклик, а идеальный баланс позволял чувствовать каждое движение кисти. Это не было просто оружие для яростной рубки; в изящной форме угадывался инструмент для хирургически точных, расчётливых ударов. Убрав нож обратно, я ощутил мимолётное удовлетворение, но впереди ждал более странный артефакт.

Я поднял с пола посох. Он не был похож на грубую дубину, которой крушат черепа. Напротив, в его силуэте сквозило пугающее изящество, присущее лишь тем, кто повелевает стихиями.

Древко высотой мне по плечо было обвито телом змеи. Чешуя, выполненная из податливого, почти живого материала, приятно холодила ладонь, а при сжатии дарила странное ощущение мягкости. Змея была настолько искусно вырезана, что границы между деревом и живой плотью стирались. В раскрытой пасти замер шар из мутного стекла. Сейчас он казался мёртвым, затянутым серой пеленой времени, но в памяти, промелькнуло его истинное состояние: сияющий, пульсирующий свет дальней звезды.

На древке виднелись глубокие царапины и зазубрины — шрамы былых сражений. Этот посох не просто лежал здесь; он дышал историей, шепча о владельцах, что ушли в небытие, оставив после себя лишь эту мощь.

Остальное снаряжение выглядело куда приземление. Я бросил взгляд на моток верёвки. — Чтобы повеситься, если всё пойдёт прахом? — горько усмехнулся я в пустоту. Голос прозвучал слишком громко в тишине. Сомнение кольнуло где-то под рёбрами: в этом хаосе обычная верёвка может оказаться ценнее золотого меча.

Я взял флягу. Крышка поддалась с сухим щелчком, в нос ударил едва уловимый, почти стерильный запах. Я прикоснулся языком к краю — холодная, безвкусная вода. Обыкновенная. Но в мире, где жажда может стать последним, что ты почувствуешь, эта простота казалась роскошью.

Свеча и огниво… Маленькие, невзрачные вещи. Но когда тьма станет осязаемой, тяжёлой, как мокрый войлок, именно их крошечный огонёк станет единственной границей между жизнью и безумием.

Я начал упаковывать вещи в походный мешок. С виду — старый, поношенный рюкзак, пахнущий дорожной пылью и старой кожей. Но стоило мне коснуться его края, как реальность слегка дрогнула. Этот мешок не подчинялся законам физики; он был порталом, пространственным карманом.

Я вложил длинный посох внутрь, ожидая, что он будет торчать наружу, но тот просто исчез, поглощённый бездной внутри ткани. Так же как и фляга. Но стоило мне, сунув руку в мешок, подумать о фляге, как рука сама, словно ведо́мая невидимым проводником, нащупала округлый предмет. Это было почти чарующее удобство — вещь находилась раньше, чем я успевал об этом подумать.

Виртуальный интерфейс откликнулся мгновенно. В разделе «Хранение» выстроились чёткие, аккуратные иконки — миниатюры моих новых трофеев. Всё выглядело так чисто и упорядоченно, будто я находился внутри безупречно настроенной программы, а не в смертельно опасном мире.

Забросив последние вещи, я вызвал перед глазами полупрозрачное окно меню. Время ещё было. Нужно было проверить, на что способны наноботы, пока этот мир не решил проверить меня на прочность.

Первым делом я выбрал режим «Защита». Быстро, почти машинально. Интересно, как стремительно технологии превращают базовое чувство безопасности в набор программных кодов и настроек.

Экран перед глазами мигнул, и холодный шрифт интерфейса тут же выплюнул предупреждение:

«Внимание! Концентрация наноботов недостаточна для полноценной защиты 1-го уровня».

В груди неприятно кольнуло — предчувствие, что в этом новом мире ничего не достаётся даром. Система тут же пошла в атаку новыми требованиями: нужно указать приоритетные зоны или доверить распределение автоматике. Выбор, который требовал куда больше сосредоточенности, чем я рассчитывал.

В углу виртуального меню замерла маленькая вращающаяся фигурка манекена. Коснулся её, свернул интерфейс и замер, глядя на свою руку.

Изменения были пугающими и завораживающими одновременно. Кожа приобрела странный, стальной отлив. Сквозь неё, словно под слоем тонкого пергамента, проглядывали армированные нити хирургической стали. Я не чувствовал боли — только странную, непривычную тяжесть и холод, разливающийся по венам.

«Часть наноботов использована для реконструкции костно-мышечной ткани для поддержания режима „Защита“», — промелькнула строчка на дисплее.

Любопытство взяло верх над осторожностью. Я начал разминать пальцы, наблюдая, как под кожей перетекают серебристые струйки металла. При каждом движении мышцы ощущались плотнее, мощнее. С силой щёлкнул пальцами — раздался отчётливый, сухой металлический звон.

— Прям Железный человек, — усмехнулся я, пытаясь унять дрожь в коленях.

Заигравшись, я резко взмахнул рукой и со всего маха врезался в нечто твёрдое. Удар отозвался резким, оглушительным лязгом, который эхом ударил по ушам, заставив пространство вокруг на мгновение поплыть. Зажмурился, ожидая вспышки боли, но её не было. Только глухой, ватный толчок, будто я ударился в толстую резиновую стену. Моя новая «перчатка» сработала безупречно.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как технологии срастаются с моим телом. Это был симбиоз, от которого по коже бежали мурашки. Начал экспериментировать: перебрасывал «броню» с предплечий на грудь, ощущая, как металлическая субстанция мерно пульсирует под рёбрами, защищая сердце. А потом, поддавшись импульсу, попробовал вытолкнуть защиту наружу. С трудом сосредоточившись, я заставил наноботов сформировать структуру за пределами тела. Перед ладонью возник небольшой щит, по форме напоминающий блюдце. Холодный, идеально гладкий, он ощущался в руке как продолжение моей собственной воли.

Но азарт требует большего. Пора переходить к тестам.

— Режим «Атака», — произнёс в пустоту.

Снова предупреждение о нехватке ресурсов. Тревога закралась в мысли: где взять «топливо» для этой машины? Но как только я активировал режим, мир вокруг сошёл с ума.

Звуки природы — стрекот насекомых, далёкое щебетание птиц — вдруг завязли в густом, вязком воздухе. Они растянулись, превратившись в монотонный, едва различимый гул, похожий на заевшую пластинку. Падающий с ветки лист замер в полёте, плавно опускаясь, словно в густом сиропе.

Я резко повернул голову. Предметы вокруг начали расплываться, оставляя за собой длинные, размытые шлейфы, как огни гоночных болидов на ночном шоссе. Время не просто замедлилось — оно подчинилось мне. Я чувствовал, как каждая секунда теперь растягивается в вечность, давая мне драгоценное право на реакцию.

Я открыл интерфейс, надеясь найти дополнительные настройки, но там было пусто. Лишь одна функция жгла глаза:

«Гибридный режим».

Атака плюс Защита. Неуязвимый воин. Я нажал на иконку, ожидая, что сейчас наступит настоящий прорыв…

«Ошибка. Недостаточно ресурсов для активации гибридного режима», — бездушно ответила система.

Разочарование накрыло тяжёлой волной.

В этом замедленном, гиперреалистичном мире я невольно стал внимательнее. Теперь я видел всё: каждую трещинку на стене, каждую ворсинку на своей одежде, мельчайшую дрожь листьев, которые двигались так медленно, будто жили в другом измерении. Мир стал «острее», злее, детализирование.

И всё же, больше всего меня тянуло к самому загадочному пункту меню — «Маскировка».

Что это? Стать призраком, растворяющимся в тенях? Или превратиться в хамелеона, копируя текстуру камня или коры дерева? Или это нечто более пугающее — стирание самого факта твоего присутствия?

Я потянулся к панели управления, почти физически желая ощутить этот переход в невидимость.

«Недостаточно ресурсов. Режим недоступен. Попробуйте позднее, когда ваш уровень мастерства повысится».

Удар по самолюбию. Насмешка.

Я откинулся назад, глядя в потолок, и почувствовал, как внутри, вопреки досаде, разгорается новый, почти болезненный интерес. Представьте: я неуловимый ассасин, скользящий в тени. Или исследователь, наблюдающий за миром, оставаясь для него лишь дуновением ветра. Возможность стать никем, чтобы стать всем.

Эта дистанция между «сейчас» и «потом» только раззадоривала. Я ещё не знал, как я это сделаю, но я точно знал, что не остановлюсь.

Я в очередной раз пролистал статус, и внутри что-то неприятно кольнуло. Уровень манны: 8 из 10. Всего восемь? Ещё утром я помнил, что запас был куда внушительнее. В голове всплыли мысли о недавних экспериментах с наноботами — не они ли стали «чёрной дырой», высасывающей энергию?

Нужно проверить.

Я активировал защиту. Тишина. Никаких изменений в показателях. Раздражённо выдохнув, я сконцентрировал ману в ладони, создавая плотный щит. Ткань заклинания ощущалась тяжёлой, как налитая свинцом перчатка. Я резко провёл защитным куполом по каменной плитке пола. Сноп искр с сухим треском рассы́пался по помещению, обжигая кожу, а в интерфейсе цифра неумолимо дрогнула, сбросив ещё одно деление.

Цена за мощь. Справедливо, но чертовски накладно.

Решив зайти с другого конца, я переключился в режим атаки и форсировал ускорение. Энергия хлынула по венам, вызывая приятный, почти наркотический прилив сил, но за это наслаждение пришлось платить мгновенно. Я видел, как полоска манны стремительно ползёт вниз, словно песок в разбитых часах. Активация множества функций организма — это не просто рывок, это колоссальный расход топлива.

В бою каждая капля маны на счету. Чтобы не отвлекаться на мелькание окон, я свернул массивный интерфейс, оставив лишь крошечную, едва заметную пиктограмму в углу зрения.

Манна: 6/10.

«Мало… слишком мало для начала», — пронеслось в голове.

Рядом всплыла и вторая строчка, холодная и безжалостная:

Цель: Защищайте башню до её полной активации. Прогресс: 3%.

Вокруг воцарилась та самая давящая тишина, которая предшествует буре. Воздух стал густым, наэлектризованным, будто в комнату нагнетают невидимый газ. Я подошёл к двери, чувствуя, как под кожей вибрирует нарастающее напряжение. Сердце колотилось, подстраиваясь под этот давящий ритм. В руках бесполезно и громоздко ощущался посох. Я нерешительно покрутил его, прислушиваясь к пустоте, которая, казалось, затаила дыхание вместе со мной.

В конце концов, я закинул его в рюкзак. Сейчас он был лишним грузом, слишком медленным и непредсказуемым. Вытянул нож. Металл был прохладным и привычно тяжёлым. Подбросил его, следя взглядом за тем, как лезвие рассекает воздух, ловя тусклые блики света. Нож — мой единственный честный союзник. Поймал его, и в этот момент меня обожгло острое, почти животное чувство опасности.

Резко обернулся к дверному проёму.

Из темноты за порогом донёсся тонкий, пронзительный писк, от которого зубы свело судорогой. Там среди развороченной земли и опавшей листвы, замерла тень. Огромная, уродливая крыса. Она стояла на задних лапах, наклонившись вперёд, а её глаза — два багровых, горящих угля — немигающе смотрели на меня. Существо словно вылезло из самого грязного кошмара, и его взгляд метался между мной и величественной статуей в центре зала.

Время растянулось, превратившись в густую патоку. Я не мог отвести глаз. Крыса напряглась, мышцы под свалявшейся шерстью перекатились, словно тугие жгуты. Крыса одним мощным прыжком перемахнула порог. Когти с противным скрежетом проехались по камню.

Сердце замерло. А затем перед глазами, перекрывая реальность, вспыхнуло системное сообщение:

Тёмные крысы (180/180). Защищайте башню и Сердце.

Мир взорвался звуками. Тихий шорох превратился в настойчивый, сводящий с ума гул. Это была симфония тревоги, пронзающая тишину, как визг лезвия по стеклу. В тенях за дверью зашевелилось нечто живое и голодное: сотни волосатых спин, тысячи сверкающих глаз. Я буквально кожей ощутил их коллективный, жадный интерес. Они не просто пришли — они окружили.

Страх отступил, уступая место холодной, отчаянной решимости — сражаться или погибнуть!

Глава 6

Бой

Ненавижу крыс. В их чёрных глазах-бусинках мне всегда чудится пугающая, нечеловеческая осмысленность. В полумраке зала они были не просто грызунами, а живым воплощением чего-то древнего и злобного, о чём шепчут в кошмарах.

Первый разведчик переступил порог. Замер, ведя носом по сторонам. За разведчиком, не сбиваясь с ритма, потекла серая река. Твари двигались слаженно, как единый организм. В этом медленном продвижении сквозила уверенность в своих силах.

Воздух в зале сразу стал тяжёлым и спёртым. К запаху сырой земли и вековой пыли примешался резкий, едкий аромат гнили и псины. В тесноте прохода крысы спешили и кусали друг в друга, пробиваясь вперёд.

Я невольно сделал шаг назад. Подошва сапога сухо хрустнула по каменному полу. Холодный пот медленно пополз между лопаток, пропитывая рубашку.

Крысы начали обходить меня. Они не бросились в лоб, а плавно, по дуге, перетекали в стороны, запирали меня в кольцо. В этот момент перед глазами вспыхнула полупрозрачная сетка интерфейса. Мой помощник подсветил одну из целей в общей массе:

«Крыса-рабочий. Уровень 1».

— Хватит, — прохрипел я, хотя голос прозвучал чуждо, почти незнакомо.

Тяжесть ответственности за башню, давила на плечи неподъёмным грузом. Я перехватил нож. Рукоять, обмотанная грубой кожей, ощущалась под ладонью шершавой и надёжной. Теперь единственное, что отделяло меня от этой массы, — острое лезвие и моя воля.

Я старался держаться ближе к центру, под присмотром безмолвной каменной фигуры на постаменте. Тень, падала на меня, создавая иллюзию защиты.

Я ждал. Секунды растягивались, превращаясь в вязкую субстанцию. Когда первая тварь оказалась в пределах досягаемости, я устремился вперёд.

Рывок. Удар.

Лезвие вошло в плоть с коротким, влажным звуком. Крыса дёрнулась, издав пронзительный, захлёбывающийся визг, и в ту же секунду обмякла. Она не просто умерла — она, мгновенно лишилась всякого содержания. Тело превратилось впустую, иссохшую шкурку, которая с сухим треском рассы́палась в серую пыль, едва коснувшись пола.

Я улыбнулся. Мне показалось, что я контролирую ситуацию. Привкус лёгкой победы придал сил, и я на секунду ослабил бдительность.

Это была ошибка.

Две тени метнулись из слепой зоны. Я почувствовал когда они коснулись меня: резкий толчок, царапанье когтей о ткани и этот мерзкий, сухой писк прямо у уха. Вес двух тел заставил меня пошатнуться. Они не кусали — они карабкались, пытаясь прорваться сквозь одежду.

Уголком глаза я увидел, как стая, почуяв мою слабость, разом сорвалась с места. Грызуны летели на меня, сгруппировавшись в единый, нацеленный на уничтожение таран.

— Режим «Атака», — выдохнул я.

Мир вздрогнул и замер. Время превратилось в густой, тягучий сироп. Крысы, взлетевшие в прыжке, застыли в воздухе. Я видел каждую ворсинку на их шкурках, каждую каплю слюны, застывшую в полёте.

Я действовал механически. Нож двигался по чётким, выверенным траекториям. Вспышка — удар — разворот. Я работал как отлаженный механизм, методично превращая нападающих в пыль. Счётчик в углу зрения бешено крутился, показывая убытки врага.

Минуты слились в один бесконечный цикл ударов.

«Тёмные крысы (осталось 110/180)».

«Цель: Защищайте башню и сердце».

Каждая убитая крыса приносила мне крошечную, почти незаметную порцию опыта. «Ещё немного, — твердил я себе, украдкой вытирая липкий пот со лба, — и я стану сильнее». Но цена была слишком высока. Режим «Атаки» пожирал ману с ненасытностью голодного зверя. Цифры в интерфейсе неумолимо ползли вниз, пока не замерли на отметке «3».

В груди разлилась тяжесть. Три единицы — это не запас, это приговор. Если появится кто-то посильнее, я окажусь безоружным.

Я отключил режим.

Мир мгновенно сорвался с цепи. Время, которое в ускоренном темпе казалось вязким киселём, превратилось в стремительный поток. Резкая смена восприятия ударила по вестибулярному аппарату: я почувствовал себя сонной улиткой, которую внезапно бросили в эпицентр урагана. Крысы, секунду назад казавшиеся неуклюжими, теперь превратились в стремительные молнии.

Из полумрака, шурша когтями по камню, выскочила очередная тварь. Она не просто бежала — она летела, вытянув лапы, стремясь вцепиться когтями.

Я среагировал на инстинктах. Короткий выпад, лязг стали о кости — и крыса насаживается на клинок. Тварь дёрнулась, но я уже не смотрел. Мой мозг работал на износ, вычисляя траектории следующих прыжков. Адреналин жёг вены, вытесняя усталость.

Я рванул в сторону, уходя в крутой вираж. В тесном зале башни пахло сыростью, застарелой гнилью и едким, мускусным запахом грызунов. Мои тяжёлые сапоги с грохотом впечатывались в каменные плиты, а широкий, тяжёлый плащ, развеваясь при каждом развороте, работал как щит – сбивал нападавших крыс налёту.

Я использовал свой вес как оружие. Вместо того чтобы просто фехтовать, я превратился в живой таран. Менял направление, заставляя стаю разрываться, и обрушивался сверху, пытаясь раздавить противника массой тела. Тишину башни нарушал лишь хаотичный стук лапок и глухие, тяжёлые удары моих приземлений.

Крысы резко сменили тактику. Они не бросались в лобовую атаку, а пытались зажать меня в кольцо, выжидая момента, когда я выдохнусь.

— Ну же, попробуйте, — прохрипел я, чувствуя, как пересохло в горле.

Среди серой, однородной массы проступило нечто иное.

Из тени вышли они. Крысы, но необычные.

Они были крупнее, мощнее, и сородичи расступались, освобождая им путь. Их шерсть отливала воронёным металлом, жёсткая, словно иголки. Когда я попытался полоснуть одну из таких тварей, клинок лишь со скрежетом скользнул по телу, не оставив даже царапины.

Пришлось вкладывать в удар всю силу, чтобы пробить эту живую броню. Их хвосты, длинные и гибкие, хлестали по воздуху с щелчками, подобным ударам бича. Один такой удар пришёлся мне по голени — кость едва не треснула, а в глазах потемнело.

Интерфейс мигнул багровым предупреждая:

«Крыса-воин. Уровень 2».

Это была уже не простая зачистка. Мне приходилось одновременно втаптывать мелких крыс в крошево сапогами и выдерживать яростные выпады воинов. Они были быстрее, хитрее и куда опаснее. Их зубы рвали края моего плаща, а хвосты выбивали остатки сил.

Но и цена за их поражения была иная. В отличие от мелких особей, которые просто рассыпа́лись в пыль, крысы-воины оставляли после себя нечто материальное — пульсирующие голубые кристаллы. Они мерцали на грязном полу, словно холодные звёзды, маня своей чистотой в этом зловонном месте. И три единицы опыта за каждого солдата. Хорошая сделка, если смогу выжить.

Я тяжело дышал, опираясь на нож. В голове крутился один и тот же вопрос.

Когда я вошёл в башню, эта стая была единым, предсказуемым организмом. Маленькие, одинаковые, безликие. Откуда в них эта внезапная эволюция? Кто-то подпитывал их?

Взгляд невольно возвращался к нему — к Великому Искателю. Он застыл в самом центре зала, неподвижный и величественный, словно единственный якорь в этом безумном хаосе. Фигура притягивала монстров, как магнит, становясь эпицентром их смертоносного танца. Твари двигались хаотично, но в этом безумии я угадывал пугающую логику: часть из них, повинуясь инстинкту, рвалась ко мне, пытаясь сбить с ног и разорвать, в то время как другие единым, слаженным фронтом стремились к Искателю.

Пространство заполнил скрежет: когти, и зубы крыс вгрызались в камень, оставляя на древней статуе глубокие борозды.

И крысы, вкусившие Искателя, менялись.

Я видел, как они раздуваются. Это не было похоже на обычное физическое насыщение — они словно впитывали то, что делало их сильнее. Тела монстров становились неестественно плотными, кожа натягивалась, превращаясь в подобие живой брони, а чешуя и жёсткая щетина прорастали сквозь мех. Головы вытягивались, обнажая дополнительные ряды острых как бритва, зубов. Хвосты, прежде тонкие, превратились в зазубренные хлысты.

Я заворожённо и с ужасом наблюдал за процессом перерождения. Одна из крыс, вдруг на мгновение раздулась, словно внутри неё сдетонировал заряд. Секунда — и тело с жутким хрустом перестроилось: кости вытянулись, мышцы перекатились под натянутой кожей, и вместо грызуна на меня уже смотрел крыса-воин.

Я чувствовал, как от их натиска само «сердце» башни начинает тревожно вибрировать.

Фигура-алтарь, сердце башни (Прочность: 82%)

Цель: Защищайте башню до полной активации

Прогресс активации: 20%

Время утекало сквозь пальцы. Оно не просто шло — оно кралось у меня, как вор, забирая каждую секунду жизни. Если я не успею, я потеряю всё.

Я сорвался с места.

Рывок, ещё один — я двигался зигзагами, прорываясь сквозь плотную массу врагов. Под ногами хрустело. С каждым прыжком я чувствовал, как контроль над телом возвращается. Крысы шипели, изрыгая злобу, их визг сливался в неразборчивый гул, но я не давал себе остановиться. Моя цель — алтарь. Только алтарь.

В очередном прыжке под моими сапогами с чавкающим звуком лопнула туша одной из тварей. В этот же миг воздух вскипел. Резкий, ледяной порыв ветра выбил монстров из равновесия, заставив их на мгновение отшатнуться.

— Сейчас! — выдохнул я.

Взмах кинжалом по дуге — и несколько врагов разлетелись в стороны, не успев даже пискнуть. И здесь небо башни пронзил гул. Пространство вокруг меня внезапно озарилось. Из каменных плит под моими ногами проступил светящийся круг, покрытый вязью незнакомых, пульсирующих символов. Световые стрелки, похожие на мистические копья с тающим оперением, вырвались из центра круга, превращая меня в ослепительный эпицентр взрыва.

Свет стал моим щитом и мечом. На пару мгновений наступила тишина, и я почувствовал, как магия наполняет мои лёгкие.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Я стоял один среди оседающих тел, тяжело дыша. Перед глазами, перекрывая обзор, всплыло системное сообщение:

Вы достигли второго (2) уровня

«Да!» — это слово пронеслось в сознании как молитва. Надежда, едва тёплая, вернулась в грудь.

ID: ???

Имя: Не определено

Статус: Офлайн

Локация: ???

Уровень: 2

Характеристики: Сила: 1 (+2) | Ловкость: 1 (+3) | Интеллект: 1 | Здоровье: 150/150 | Манна: 30/30 | Наноботы: 24%

Опыт: 100/200

Отмеченный божеством: Великий Искатель (1/10)

Цель 1: Найти способ подключения и ждать указаний

Цель 2: Защищайте башню до полной активации (Прогресс: 30%)

Доступно очков характеристик: 5

Я не колебался. Два очка — в силу, три — в ловкость.

Изменения пришли мгновенно. Моя техника прыжков, которая раньше требовала предельного напряжения, теперь казалась естественной, как дыхание. Здоровье восстановилось, наполнив тело приятным жаром, но больше всего меня порадовал прилив маны. Теперь я чувствовал, что могу позволить себе быть не просто бойцом, а тактиком.

Я чувствовал себя хищником, способным сокрушить любого. Вокруг всё ещё копошились твари, но теперь я видел их иначе — не как неодолимую угрозу, а как препятствие, которое нужно преодолеть. Новая волна крыс стремительно приближалась.

Тёмные крысы (Осталось: 80/180)

Защищайте башню. Защищайте сердце.

Нужно было только продержаться.

Мой взгляд то и дело возвращался к статуе. Камень под тусклым светом зала казался живым, и мне чудилось, будто божественная сила, разлитая по складкам её одеяний, наполняет воздух удушливым ароматом. Враги не просто нападали — они пили её силу. Крысы двигались, ведо́мые голодным, первобытным желанием. Трое из них уже перешли на следующий уровень. Это был сигнал мне — медлить нельзя.

Я активировал режим «Атака». Мир вокруг на мгновение сжался, сузившись до контуров врагов и траектории движения.

Я бросился в самую гущу. В ушах шумело от бешеного ритма собственного пульса. Я не просто сражался — я прорубал себе путь, сметая мелких тварей. Каждый выпад был выверен до миллиметра; я чувствовал, как накопленная энергия отзывается в мышцах, делая движения почти неестественно лёгкими. В этом безумном танце со смертью я ощущал почти пугающий восторг. Враги лопались, рассыпаясь в пыль под моими ударами, и на мгновение мне показалось, что я сама стихия, непобедимый и неумолимый.

Эта ложная уверенность стала моей ловушкой.

Адреналин туманил разум, создавая иллюзию полного контроля. Я засмотрелся на то, как очередное тело монстра корчится в агонии, превращаясь в бесформенную массу, и пропустил едва уловимое движение в тени постамента.

Удар пришёл из темноты.

Тяжёлый и жёсткий, как удар стальным ломом. Воздух вышибло из лёгких, перед глазами поплыли цветные пятна. Я отлетел на несколько метров, неуклюже задев плечом каменное основание, и рухнул на колени. Глотая ртом пыльный, горячий воздух, и капая кровью из уголка рта, я пытался унять дрожь в руках. В интерфейсе перед глазами вспыхнуло тревожное красное уведомление:

Здоровье: 100/150.

Голова кружилась. Я судорожно мотал ею, пытаясь прогнать нахлынувшую тошноту. Секунду назад я был хозяином положения, а теперь чувствовал себя загнанным зверем.

С трудом поднялся, опираясь на дрожащие ноги, и повернулся к углу, из которого получил удар. В густой, липкой темноте вспыхнули они — шесть янтарных, горящих безумием глаз.

Из тени медленно выплыло нечто. Это была бесформенная, пульсирующая масса, возникшая в результате слияния троих воинов-крыс. Существо возвышалось над землёй, встав на задние лапы.

Его шкура, серая и влажная, была усеяна толстыми, жёсткими иглами, сродни дикобразовым. Я видел, как эти иглы шевелятся, реагируя на малейшее колебание воздуха, словно чуя меня. Короткие передние лапы казались бесполезными, пока существо не сделало шаг вперёд, обнажив длинные, изогнутые когти, сверкающие в полумраке, как серпы. Позади я заметил тяжёлый хвост, покрытый чешуёй, напоминающей кольчугу, на конце, которого хищно покачивался костяной шип.

А голова, венчающая тело. Точнее, их было три. Три морды, сросшиеся в районе щёк, дёргались в разные стороны, словно каждая обладала собственным, отдельным разумом.

«Крысиный король. Уровень 3», — бесстрастно выдал интерфейс.

Всё, что я убивал до этого, было лишь подготовкой. Настоящая охота началась. Несмотря на свои чудовищные размеры, монстр не выглядел неповоротливым. Он замер в низкой стойке, готовый к рывку, и я кожей почувствовал исходящую от него угрозу.

Я крепче сжал оружие, чувствуя, как ладони становятся влажными. Монстры повысили планку.

Глава 7

Две головы хороши, а три лучше!

Крысиный король резко пригнулся, ощерившись. В его движениях не было суеты — скорее, настороженная готовность хищника, почуявшего угрозу. Несмотря на единое туловище, три головы жили своей, разрозненной жизнью. Вращались в безумном ритме, создавая жуткую симфонию из шипения и рыка.

Одна из голов, беспрестанно крутилась, словно разминая затёкшую, сплетённую в тугой узел шею. Центральная — самая пугающая — обнажила игольчатые зубы. Голова не просто шипела — она выжидала, впиваясь в меня взглядом. Третья же казалась надломленной. Она всё ещё пребывала в шоке от недавней трансформации: глаза затянуло мутной белёсой плёнкой, а язык судорожно, по-птичьи, бил по воздуху, пробуя на вкус сырость воздуха.

Король качнулся вперёд. Его шаги были мелкими, осторожными. Когти задних лап с противным скрежетом царапали каменный пол. Я вскочил, чувствуя во рту металлический привкус. Пальцы до боли сжали рукоять ножа — я чудом не выронил его во время падения.

Воздух со свистом рассёк длинный, гибкий хвост — смертоносное оружие твари. Король атаковал. Я едва успел уйти в сторону, ощутив, как в спину толкнул тяжёлый поток воздуха.

Моя скорость, на которую я так рассчитывал, внезапно стала почти бесполезной. Монстр был непредсказуемым, как шторм. Он не просто слепо бросался на меня — он играл со мной, заставляя ошибаться. Сбивал с ритма, вёл свою партию, где каждый мой шаг был просчитан.

Я мельком взглянул на интерфейс. Новый уровень не принёс ни новых навыков, ни усилений. Восемь единиц манны — меньше трети запаса. Я сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках. Если мана иссякнет, я стану просто куском мяса в руках этого чудовища.

«Раз не могу использовать силы вместе, буду тасовать их, как колоду карт», — мелькнула отчаянная мысль.

Я начал кружить по залу, пытаясь зайти с фланга. По пути я короткими, резкими выпадами добивал последних крыс, которые ещё пытались огрызаться. Большинство же трусливо забилось в углы, предпочитая роль сторонних зрителей.

В тени застыли сотни глаз. Они горели, жадно ловя каждые наши движения. Твари трепетали от возбуждения, но не решались выйти на свет, скованные незримой волей своего короля. Топот их лапок в темноте напоминал нарастающую дробь барабана, возвещающую о финале. Я понимал: итог схватки ещё не конец. Даже если я справлюсь с Королём, его подданные снова могут в любой момент обрушиться на меня единой чёрной волной.

Король не позволял мне зайти себе в тыл. Он маневрировал с лёгкостью, словно оттачивал это искусство. Перемещался рывками, выжидая, когда я на мгновение потеряю концентрацию. Это был смертельный танец.

В глазах, помимо интеллекта, мелькала почти издевательская усмешка. Казалось, Король наслаждался этой игрой, предвкушая мой провал. Три головы, переплетаясь движениями, словно вели между собой беззвучный, возбуждённый диалог, обсуждая каждое моё действие.

Вынужденная пауза давала лишь мгновения, чтобы перегруппироваться. Я чувствовал, как внутри, под кожей, пульсирует невидимая армия — наноботы. Пытался нащупать идеальный ритм, переключаясь между защитой и атакой. Это напоминало игру на музыкальном инструменте: одно неверное движение, и вместо гармонии получишь фальшивую ноту. Переход происходил почти мгновенно, давая ту самую долю секунды, необходимую для выживания, но за этот миг платой становилась мана.

Чувствовал, как она утекает. Это было похоже на то, как если бы ты пытался удержать воду в решете. Мана — топливо, дающее жизнь моим микроскопическим помощникам. Стоило мне приказать наноботам укрепить кость или превратить предплечье в лезвие, как резерв заметно проседал. В пылу боя это чувствовалось особенно остро.

Я прикрыл правую руку, создав тонкую, почти прозрачную плёнку. В этот же миг воздух разрезал свист.

Хвост монстра ударил мощно. Я не успел уйти — только инстинктивно вскинул руку. Удар пришёлся точно в защитное поле. Мои зубы лязгнули. Я ощутил тяжёлое, давящее давление, словно по руке ударили кувалдой через подушку. Но боли не было — только бешеная отдача в плечо. Уровень маны предательски мигнул красным.

Когда шершавая чешуя проскользнула по моей руке, я понял: у меня есть только один шанс. Я вцепился в кончик хвоста, прямо у основания костяного шипа. Пальцы впились в плоть. Наноботы в моих пальцах вскипели, усиливая хватку. Раздался сухой треск — чешуйки начали лопаться, сквозь них хлынула густая, тёмная кровь.

Три головы чудовища одновременно издали такой визг, от которого заложило уши. Я рванул на себя, вкладывая в этот рывок всё своё напряжение, всё своё отчаяние. Мощный поток наноботов превратил мою кисть в стальной пресс. С сочным хрустом костяной шип отломился и с глухим стуком упал на камни.

Но Король не собирался сдаваться так просто.

Он резко выпрямился на задних лапах, используя остатки хвоста как лассо. Земля под моими ногами вздрогнула. В следующее мгновение меня оторвало от земли. Я летел прямо в раскрытые, ждущие захвата лапы монстра, не в силах разжать кулак. В глазах существа я успел заметить расчётливое злорадство.

«Атака!» — пронеслось в голове.

Мир замедлился. Я летел сквозь плотный воздух, чувствуя себя беспомощным. Извернулся в полёте, выставляя перед собой ноги в тяжёлых сапогах. План был прост: удар в грудь, отскок, смена дистанции.

Но всё пошло прахом.

В момент удара я не почувствовал твёрдости костей груди. Я словно погрузился в вязкую субстанцию. Тело Короля оказалось неожиданно мягким, податливым, как гнилой дёрн на болоте. Мои ноги утонули в его шкуре, не встретив ожидаемого сопротивления.

Секунды неопределённости хватило Королю. Лапы твари, вставшей на дыбы, мёртвой хваткой сомкнулись на моих щиколотках. Мир перевернулся: я оказался в беспомощном подвешенном состоянии. Голова кружилась, зрение плыло, а я, вися вниз головой, не видел противника, лишь чувствовал его присутствие за спиной.

Пальцы судорожно сжимали рукоять ножа. Металл обжигал холодом, и эта стужа помогала отвлечься. Я хаотично бил ножом назад, надеясь нащупать плоть монстра. В голове пульсировала одна, как набатный колокол, команда: «Убей!» Но каждый выпад давался с трудом, силы утекали, растворяясь в липком страхе.

Резкий удар в спину выбил остатки воздуха из лёгких. Я закашлялся, с хрипом хватая ртом воздух. Тяжёлый, чешуйчатый хвост, словно стальной обруч, обвился вокруг моего торса, сдавливая рёбра и прижимая руки к бокам. Дышать стало невозможно. Я дёргался, как насекомое в коконе. Тяжёлое, хриплое дыхание монстра било в затылок, и этот запах — смесь гнили и старой чешуи — сводил с ума.

Голоса голов Короля, полные ярости и жадного торжества, переплетались в хаосе звуков. И мне казалось, что они спорят. — Прикончи его сейчас! — гремела одна. — Нет, дай насладиться, — вкрадчиво, с пугающей нежностью отзывался другая. — Посмотри, как он бьётся.

В этом многоголосии я почувствовал странную трещину. Существо не было единым — оно разрывалось изнутри, споря само с собой. И в этом хаосе пришло осознание: они боятся меня. Не как добычу, а как угрозу, которую не могут полностью подчинить. Их единство было иллюзией.

Одна из голов, самая крупная и решительная, прервала спор коротким, властным шипением. Она рывком потянула меня к себе.

Я не успел даже вскрикнуть. Стопа ушла в пасть по лодыжку. Зубы сомкнулись с сухим хрустом, и началось движение — мерное, методичное, как у пилы. Кожа и кожа сапога не выдержали первой: я почувствовал, как кожа и плоть под челюстями монстра разрывается. Боль выжигала сознание.

Инстинкт самосохранения сработал как предохранитель: боль внезапно притупилась. Словно кто-то наложил на мои раны холодную анестезию.

Почувствовав вкус крови, Король окончательно потерял контроль. Его тело сотрясала судорога неконтролируемого азарта. Атаки стали хаотичными. Он бил в спину, пытался прокусить щит из наноботов, и я раскачивался, как тряпичная кукла.

Перед глазами всплыл интерфейс.

Манна: 1%

Ну, вот и всё. Финал. Этот момент наступит, но не думал, что он окажется таким… мерзким.

Говорят, в шаге от смерти мозг переходит на особый режим, отчаянно пытаясь отсрочить финал. Сейчас я почувствовал это.

Я не мог вырваться, но у меня оставался единственный козырь — наноботы.

Стиснув зубы до хруста, я направил импульс в ногу, зажатую в челюстях твари. Контролировать поток было мучительно: я буквально чувствовал, как микроскопические машины перестраивают структуру моих тканей. Я заставлял их превращать стопу в стальной ёж, готовый пробить плоть врага изнутри.

Внутри ноги нарастало жгучее, распирающее давление. Наноботы жадно поглощали остатки маны, раздуваясь, становясь длинными, жёсткими иглами. Это была авантюра, граничащая с самоубийством, но выбора не осталось.

Рывок. Глухой хруст.

Иглы вошли в мягкие ткани мозга монстра. Существо содрогнулось всем телом.

Одна из голов Короля издала утробный, захлёбывающийся всхлип. Её тёмные, влажные глаза на мгновение замерли, в них промелькнуло нечто похожее на осознание собственной смерти. Тварь забилась в конвульсиях, пытаясь выплюнуть мою ногу, но я только сильнее направлял поток наноботов вглубь.

Оставшиеся головы слились в едином, нечеловеческом визге. Звук был такой силы, что своды зала задрожали, осыпая нас каменной крошкой. По сапогу потекло что-то горячее и липкое. Я почувствовал запах чужой, тяжёлой крови.

Внезапно мана иссякла. Наноботы, лишившись энергии, резко свернули свою структуру, втягиваясь в мою ногу.

Хвост монстра, подобно гигантской стальной пружине, хлестнул меня. Удар выбил воздух из лёгких. Мир перевернулся, и я полетел в темноту, не понимая, выжил я или просто получил шанс умереть чуть позже.

Удар о каменный пол отозвался глухим эхом. Я перекатился, мгновенно вскочил на четвереньки, тяжело дыша. В лёгких жгло, а во рту стоял привкус крови. Спина ныла, будто меня основательно били палками. Я обернулся.

Король медленно поднимался. Правая голова безжизненно повисла набок, из уголка рта тягучей нитью стекала тёмная слюна. Глаза остекленели, уставившись в пустоту. Две другие головы метались, издавая резкие, тревожные щелчки и свист, словно пытаясь разбудить мёртвую часть тела. Тварь содрогалась в агонии.

Внезапно конвульсии прекратились. Король выпрямился во весь рост, растопырив передние лапы, будто пытаясь обнять само пространство.

Он взревел.

Это была волна чистой, концентрированной боли и ярости, которая заполнила зал. В этом вое слышалась такая глубокая, древняя скорбь, что у меня по спине пробежал холод.

Я попытался подняться, лихорадочно ища глазами нож, но резкая боль в правой ноге заставила меня рухнуть обратно. Наноботы успели лишь частично заделать повреждения, и теперь, когда их «анестезия» исчезла, рана отозвалась пульсирующим пожаром.

— Ох… — невольный стон сорвался с моих губ.

Я поднял взгляд. Король смотрел прямо на меня. В его глазах не было боли — там горела ненависть. Она была настолько осязаемой, что воздух между нами, казалось, загустел и похолодел. Он не просто хотел меня убить — хотел, чтобы я почувствовал каждое мгновение своего конца.

Я инстинктивно отполз назад. Спина впечаталась в холодный камень — бежать некуда.

Глава 8

Нелёгкий бой.

Я двигался медленно, почти не чувствуя веса собственного тела, если не считать пульсирующей, режущей боли в ноге. Не отрывал глаз от Короля. Тяжёлый, оценивающий взгляд давил сильнее, чем гравитация. В паре метров от меня, на камне пола тускло блестела рукоять ножа.

Без наноботов или нормального оружия не выжить. А бросаться на Короля в самоубийственной атаке значило лишь сократить время своей жизни.

Я замер на мгновение, ловя ритм дыхания. Собрав волю в один тугой узел, бросился вперёд.

Свистнул рассекаемый воздух. Этот звук я узнал бы из тысячи — резкий, хищный визг приближающегося хвоста. Моё тело сработало быстрее разума: в прыжке прижал локти к голове, сжавшись в комок и готовясь к удару.

Грохнуло где-то совсем рядом, отдавшись вибрацией в теле. Но боли не последовало.

Я распрямился, едва успев перевести дух. Хвост, словно живая плеть, отбросил нож прямо перед тем, как мои пальцы сомкнулись на рукояти. Оружие, описав дугу, улетело в густую темноту залов. Оттуда донеслось возмущённое пищание и суетливый гомон. Крысы ругались, деля добычу.

Я рухнул на пол, чувствуя, как по лицу пробегает жар стыда и бессилия. Всё. Надежды нет.

Король не спешил. Он замер, растягивая удовольствие. Его торжествующий оскал заставлял мой желудок сжиматься в спазме.

Пальцы судорожно зашарили по холодному, шершавому полу. Я искал хоть что-то: обломок камня, кость, хоть горсть песка. Ладонь наткнулась на нечто твёрдое и округлое. Маленький, гладкий предмет размером с крупный орех идеально лёг в кулак.

— Что же, Голиаф… — прохрипел я, сглатывая вязкую слюну. — Посмотрим, стану ли я Давидом.

В этом безумном мире правила диктовали не логика. Я замахнулся, чувствуя, как напрягаются мышцы спины, как глаза лихорадочно вычисляют траекторию полёта.

Но замах прервался.

Вместо резкого выброса силы я почувствовал странное тепло. Оно началось в подушечках пальцев и, словно живое существо, поползло вверх по предплечью, обжигая кожу изнутри.

— Что за… — выдохнул я, поднося руку к лицу.

В моей ладони пульсировал синий кристалл. Тот самый трофей, который я вырвал из глотки крысы-воина. Раньше он был тусклым, почти сливаясь с серыми плитами пола, но сейчас камень светился изнутри ровным, неземным, неоновым светом. И таял, словно кусок льда в горячих объятиях.

Внутри что-то щёлкнуло. Ноющая боль в ноге притупилась, сменившись приятным покалыванием. Туман в голове рассеялся, а зрение обрело чёткость.

Я дрожащими пальцами вызвал интерфейс.

Манна: 1%…

Сухая цифра. Она начала расти, как счётчик в ускоренном режиме.

«Неужели?», — пронеслось в голове.

Запасённая энергия хлынула в меня, и я почувствовал, как наноботы, до этого дремавшие в ожидании подпитки, пришли в движение. По телу пробежала волна жара — они начали работу, латая раны и перестраивая измотанные мышцы.

Я медленно поднялся на ноги, не сводя глаз с Короля.

Теперь правила игры изменилась.

Король зашевелился. Он медленно повёл носом, ловя мои манёвры, и я почувствовал, как от него исходит тяжёлый, мускусный запах сырой земли и застоявшейся крови. Его хвост — массивная, покрытая чешуёй плеть — начал описывать в воздухе нервные восьмёрки.

Я увидел это движение боковым зрением: резкий, свистящий взмах, нацеленный прямо в меня. Инстинкты сработали быстрее мыслей. Рывок, уход в сторону, резкое смещение центра тяжести. Король явно рассчитывал на лёгкую победу, и это самодовольство в его движениях на мгновение укололо моё уязвлённое эго.

Ну, поиграем по-крупному, — промелькнуло в голове.

Щелчки ударов хвоста стали чаще. Я закружился в хаотичном танце, переключая режимы и пытаясь найти брешь в обороне. Воздух вокруг дрожал от напряжения. Я подошёл ближе, почти вплотную, надеясь на решающий выпад, и отдал команду на активацию режима «атака»…

Внутри что-то оборвалось. Пустота.

— Чёрт… — прохрипел я, чувствуя, как во рту разливается металлический привкус.

Манны не хватало. Кристалл, который я сжимал в руке, отдавал энергию слишком медленно, а бой выжирал мои запасы с чудовищной скоростью. Когда хвост Короля уже готов был размозжить мне череп, я в последний миг выжал остатки сил на «защиту». Мощный удар обрушился на меня, словно лавина.

Меня отшвырнуло. Пол встретил меня жёсткими объятиями. Я проехался по каменным плитам, собирая пыль и мелкую крошку. Горло обожгло сухой кашель.

Я лежал, тяжело дыша, и чувствовал себя не воином, а грязной тряпкой, которой вытерли пол. Взгляд лихорадочно метался по залу, пока не зацепился за тусклое мерцание. Кристаллы. Остатки добычи, разбросанные в хаосе битвы. Один лежал совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки.

Я сжал первый камень в кулаке так крепко, что грани впились в ладонь, и свободной рукой рванул к себе второй. Как только пальцы сомкнулись на холодном граните, по венам ударил жар. Поток маны хлынул в меня с удвоенной силой.

Я снова вошёл в ритм, кружа вокруг монстра. Король начал сдавать - дыхание превратилось в клокочущий хрип, из угла рта потекла вязкая слюна. Он был силён, но я был быстрее.

Я начал перераспределять наноботов, концентрируя их в правой руке. Кожа зудела от напряжения — я буквально «выращивал» из костяшки кулака длинный, зазубренный шип. Цель была одна: нанести смертоносный удар. Но цена была высока. Шип жадно выпивал энергию, и один из кристаллов в моих руках исчерпал себя, превратившись в бесполезный камень.

Спокойно. Только не паниковать.

Я начал сближаться с ним, используя каждый манёвр, чтобы подобраться к следующему источнику маны. Но Король не собирался отдавать сокровище. Его хвост, работая с хирургической точностью, отшвырнул оставшиеся кристаллы в темноту.

— Нет! — мой голос сорвался на рык.

Там в тени, зажглись красные огоньки. Сотни глаз. Его подданные — крысы — медленно выходили из углов, окружая место падения камней. Они ждали команды.

Король издал протяжный, вибрирующий рык. На его хвосте проступили тёмные, обугленные пятна — магия камней обжигала плоть.

Крысы хлынули вперёд живой, копошащейся стеной. Они не просто нападали — они перекрывали мне каждый путь к Королю, прыгая наперерез, пытаясь загрызть. Я входил в режим «атака», превращаясь в живой снаряд. Шип пробивал тела, разрывал плоть, я прорубал себе путь сквозь этот грызущий поток, едва успевая уворачиваться от тяжёлых ударов хвоста.

Смерть дышала мне в затылок. А мана таяла, как воск в пламени свечи.

В какой-то момент я увидел просвет. Король замахнулся для финального удара, и в этот миг я не стал отпрыгивать. Вместо этого я нырнул под массивный хвост, чувствуя, как над головой проносится поток воздуха. Я вложил весь свой вес, всю ярость и инерцию в один-единственный рубящий замах лезвием.

Раздался резкий, влажный звук, похожий на разрыв плотной ткани. Сталь вошла в чешую.

Часть хвоста, дёргаясь в конвульсиях, словно червяк, с глухим стуком упала на холодные плиты пола.

— Есть! — выдохнул я, чувствуя, как по лицу течёт пот, смешанный с грязью.

Визг ударил по ушам с такой силой, будто звук обрёл плотность. Я инстинктивно отшатнулся, вжимая ладони в уши. Крысы, прежде плотным кольцом сжимавшие короля, в ужасе отпрянули, мотаясь по каменному полу и мешая друг другу.

Это был мой шанс.

Пока монстр, пошатываясь, издавал гортанные, захлёбывающиеся звуки боли, я рванулся вперёд. Скользнув вперёд, словно тень, я занёс шип. Удар пришёлся точно подбородок левой головы. Кость поддалась с неприятным чавкающим звуком, и лезвие ушло глубоко.

Я замер, не в силах отвести взгляд. Глаза короля, ещё секунду назад горевшие безумием, начали мутнеть, покрываясь белёсой пеленой. Жизнь буквально вытекала из него. Я резко отдёрнул руку; по тонкому, едва заметному лезвию шипа густыми, тяжёлыми каплями стекала горячая кровь. В висках стучало, адреналин жгучим жаром разливался по венам, заставляя утробно рычать.

«Пора заканчивать», — пронеслось в голове.

Я сжал кулак, готовясь обрушить на оставшуюся голову заключительный удар, который должен был завершить этот кошмар. Но я переоценил свои силы. В момент замаха монстр, вопреки законам природы, совершил резкий выпад. Его лезвия-лапы метнулись мне наперерез, рассекая воздух со свистом. Острая боль мгновенно прошила живот. Одежда превратилась в лохмотья, а по телу, поползли горячие ручьи крови.

Король, опираясь обрубком хвоста о пол, резко выпрямился, подобно кенгуру, и со всей дури ударил меня задними лапами прямо в грудь. Воздух вылетел из лёгких, мир померк на мгновение, и меня отшвырнуло назад.

Удар был чудовищным, но магия ботов, моих верных спутников, сработала вовремя. Я почувствовал, как по ранам разливается мягкое тепло, сглаживая острые края боли, затягивая рваные края. С трудом выбравшись из оцепенения, я поднялся, тяжело дыша и не сводя глаз с врага.

Соперник выглядел жалко и ужасающе одновременно. Огромная туша, почти лишённая хвоста, шаталась из стороны в сторону. Из трёх голов уцелела только центральная — единственная, что ещё пыталась дышать. Её глаза горели мутным, лихорадочным светом, а хрипы вызывали дрожь во всём теле. Казалось, на монстра обрушилась вся тяжесть его собственного проклятия. Он издавал тихий, жалобный скулёж, словно оплакивая своих павших братьев.

Я мельком глянул на интерфейс.

Манна: 7%.

Мало. Слишком мало. Но на последний рывок хватит.

Король вдруг затих. Опустившись на четыре лапы, он стал ещё больше походить на исполинскую крысу. Он начал издавать тихий свист и сухие щелчки. Это был не звук боли — это был зов. Армия, измотанная и растерянная, начала стягиваться ближе.

— Что ты задумал, тварь? — мой голос дрогнул. — У тебя не осталось сил. Дай мне закончить это безумие быстро.

Вместо ответа я получил яростный, режущий слух писк.

Крысы обступили короля, теснясь и толкая друг друга, стремясь оказаться ближе к его морде. В хриплом рычании монстра вдруг прорезались странные, почти ласковые нотки. Он прощался с ними.

Я не посмел нарушить эту жуткую пьесу.

Секунда — и король, внезапно оскалившись, с жадностью вцепился зубами в ближайшую крысу. Раздался хруст костей и визг, который тут же захлебнулся. Монстр жадно втянул носом густой, тёмный туман, поднявшийся над трупом. Затем — следующая жертва.

Визг умирающих смешивался с рыком Короля. Крысы, движимые безумным инстинктом, сами лезли в его пасть, вонзаясь друг в друга, лишь бы успеть принести себя в жертву. В воздухе повис густой, липкий запах смерти.

Чёрный дым поднимался от груд мёртвых тел, обволакивая короля плотным саваном. И здесь произошло нечто немыслимое: отрубленные, безжизненные головы, напитавшись этим туманом, зашевелились. Они щёлкали пастями, пробуждённые от вечного сна. С неистовым усердием головы вгрызались в своих собратьев.

Когда последняя жертва исчезла в пасти монстра, все три головы короля одновременно взвыли, и этот звук напоминал издевательский смех. Его тело начало стремительно меняться. Кожа натянулась, мышцы переплелись, став похожими на тугие канаты или змей, ползающих под дерматином. Кровь перестала течь — раны затягивались на глазах. Хвост восстановился, но теперь выглядел как гибкая, живая плеть из сгущённого тумана.

— Во что же ты превратился? — прошептал я отступая. — Живое и мёртвое в одном флаконе.

Метаморфоза пугала, но крайней мере, крысы закончились.

Игра на выживание перешла в новую фазу. Король больше не был просто огромным зверем — он стал воплощением самой смерти. Его скорость осталась прежней, но физическая мощь возросла до пугающих пределов. Теперь это была битва чистой ловкости против абсолютной, сокрушительной силы.

В первой же атаке, в бешеном танце стали и плоти, мне удалось пробить защиту. Шип, заменивший мне нож, с хрустом вошёл в одну из голов твари.

— Первый есть! — выдохнул я, надеясь на быстрый финал.

Но триумф разбился о леденящее безразличие монстра. Король даже не дрогнул. Рана, из которой должна была брызнуть кровь, мгновенно затянулась вязким чёрным туманом, вырвавшимся прямо из пор кожи. Тварь даже не заметила потери. Я тяжело дышал, сжал в одной руке окровавленный шип, а в другой — тусклый кристалл манны, и закружил, выискивая брешь.

Мой взгляд замер на центральной голове. Она казалась вялой, подавленной, словно скованной чужой волей. Мёртвые головы братьев, обступившие её, не просто висели — они шептали. Этот звук, похожий на шелест сухой чешуи, пробирал до костей; они диктовали приказы, а голова лишь покорно кивала, принимая их волю как единственную истину.

Я рванул вперёд, выжимая из мышц максимум. Ложные выпады, резкие уклоны — я пытался запутать. Поднырнув под тяжёлую, занесённую для удара лапу, я рванулся к самому уязвимому месту — широко раскрытому глазу. Но Король читал меня, как открытую книгу. Резкий, неестественный поворот головы — и траектория полетела к чертям.

В следующую секунду мир превратился в кошмар. Воскресшая голова лязгнула зубами, стальным капканом захватив моё запястье. Рывок — и я был притянут. Вторая голова, действуя с пугающей синхронностью, вцепилась в другую руку, заглатывая по самое плечо. Боль была ослепляющей, но страшнее было ощущение, как зубы начинают пилить кость вместе с кристаллом манны. Давление в челюстях монстра стало невыносимым. В отчаянии я разжал пальцы, и кристалл, скользнув по слюне, исчез в тёмной бездне глотки.

«Всё. Конец», — промелькнуло в голове. Поток энергии, питавший меня, оборвался.

Голова монстра, секунду назад яростно терзавшая мою плоть, вдруг забилась в конвульсиях. Выплюнула мою руку, широко раскрыв пасть в беззвучном крике. Король отпрянул, его тело закрутилось неистовым волчком.

Из глотки, куда ушёл кристалл, ударил столб ослепительного, жёсткого света. Столб резал глаза, разгоняя чёрный туман, окутывавший кожу монстра. Голова начала стремительно усыхать, сморщиваться, буквально распадаясь на части. Хрустнули позвонки ссохшейся шеи, и на каменный пол с глухим стуком рухнул голый, лишённый плоти череп. Он разлетелся вдребезги. В центре обломков засиял кристалл. Он рос на глазах, пульсируя холодным, чистым светом.

Король отшатнулся, застыв в немом ужасе. Это был мой единственный шанс.

Я прыгнул, вкладывая в удар весь остаток сил. Шип вошёл в центральную голову по самую рукоять. Глаза монстра погасли. Короля затрясло в бешеном припадке, он хаотично размахивал лапами, разрывая воздух. Чёрный туман, словно живое вещество, перетёк к мёртвой голове, пытаясь вернуть ей подобие жизни.

Тело монстра начало мутировать, перерождаясь в нечто ещё более отвратительное. Головы сливались, оставляя лишь четыре безумных глаза. Задние ноги укоротились, передние вытянулись, снабдившись когтями-кинжалами. Хвост стал массивным, чешуйчатым, как у рептилии. Тварь отряхнулась и, издав утробный рык, бросилась в атаку.

Манна: 2%

Смерть дышала мне в затылок. От манны остались лишь жалкие капли, а до кристаллов не достать. Хвост монстра был везде — он летал вокруг меня, хлёсткий и непредсказуемый. Я перешёл в глухую оборону, просто пытаясь продержаться.

В очередной попытке уклониться я, вместо того чтобы отпрыгнуть, резко сблизился. Попытался вонзить шип в податливую плоть, но вместо этого получил хлёсткий удар. Сознание начало ускользать, и я, обессиленный, соскользнул вниз, отлетая в сторону.

Я рухнул на живот, проехавшись по шершавым плитам пола. Перед глазами плавали чёрные пятна. И тут же тяжёлая, пахнущая гнилью туша придавила меня к земле. Воздух выбило из лёгких. Я закричал, когда когти вонзились в мои ладони, разводя руки в стороны. Липкий, горячий язык монстра прошёлся по шее, пробуя на вкус мою кровь.

Я мотал головой, пытаясь, отклонится. Кожу шеи расцарапал острый осколок. И я почувствовал, как по шее потекла горячая струйка.

Тело обдало волной мягкого, согревающего жара. Я с трудом сфокусировал глаза: прямо передо мной, в луже моей собственной крови, сиял кристалл.

Монстр надо мной зашевелился. Он почувствовал перемену. Лапы напряглись, готовясь рвать мою плоть, хвост метнулся к горлу, чтобы перекрыть дыхание. Но я был быстрее. Вытянув шею, я схватил кристалл зубами. Он обжигал, но я сжал челюсти, готовый бороться за этот свет до последнего вздоха.

Мощная волна энергии захлестнула меня. Внутри себя я ощутил взрыв энергии. Я перестал чувствовать холод камня, перестал чувствовать изнеможение. Потоки силы омывали мои раны, затягивая их прямо на глазах.

Уровень манны: 100%

Но кристалл, наполнив меня, не остановился. Энергия продолжала поступать, окутывая меня сиянием. Там, где свет касался кожи монстра, плоть вспыхивала и сгорала. Хвост, обвивший мою шею, рассы́пался пеплом. Тварь взвизгнула, пытаясь соскочить, но я не отпустил. Я вцепился в его когти, впиваясь пальцами в его тело.

Встав на ноги, я ощутил в себе мощь, которая сделала некогда неподъёмного монстра лёгким. Я перекинул его через себя и с силой впечатал в пол. Сделав шаг вперёд, я заключил его в свои объятия.

Монстр бился в агонии. Его когти рвали мою кожу, кости и мышцы трещали под давлением, в глазах темнело, но я только сильнее сжимал объятия. В воздухе стоял едкий запах палёной шерсти и пота. Визг твари перешёл в хриплый, булькающий звук. Она таяла в моих руках, пока не превратилась в безжизненную оболочку.

Кристалл исчез, растворившись во мне, как сахар на языке. Последние искры сияния погасли. Я разжал руки, и пустая кожа Короля с сухим шелестом упала на плиты, тут же рассыпаясь прахом.

На месте пепла остался лишь один объект — крупный, идеально чистый рубиновый кристалл.

Интерфейс мигнул перед глазами:

«Большой кристалл здоровья обнаружен».

«Уровень повышен: 3».

Глава 9

Влад

Спина легла на холодный пол. Каждый вдох давался с трудом. Пальцы, онемевшие от напряжения, бессильно скребли по каменной крошке. Битва оставила после себя привкус крови во рту и тупую, пульсирующую боль в мышцах.

Я закрыл глаза на мгновение, пытаясь унять дрожь. Пройдено. Уровень три. Я выстоял, хотя разум отказывался верить, что всё это — не сон.

Перед глазами всплыла полупрозрачная панель интерфейса.

ID: ???

Имя: Не определено

Статус: Офлайн

Локация: ???

Уровень: 3

Сила: 3 | Ловкость: | 4 Интеллект: 1 | Здоровье: 250/250 | Мана: 60/60 | Нано-боты: 24%

Опыт: 200/400

Отмеченный божеством: Великий Искатель (1/10)

Цель 1: Найти способ подключения и ждать указаний.

Цель 2: Защищать башню до полной активации (Прогресс: 60%)

Доступно очков характеристик: 10

Взгляд отчуждённо скользнул по строкам. Стиснув зубы, я заставил себя собраться. Делим пополам. Пять очков я оставлю на потом. Слишком много неизвестных, чтобы ставить всё на одну карту.

Пальцы дрожали, когда я распределял ресурсы. Две единицы — в силу, для большего урона. Две — в ловкость, чтобы быть быстрее тени. И один — в интеллект. Хватит быть тупым зверем, пора начать понимать, в какой игре я участвую.

В зале, там, где закончился путь Короля-крыс, густой мрак казался особенно осязаемым. Воздух был неподвижен, пропитан запахом сырости и старой пыли. Вдруг сквозь эту взвесь, разгораясь, пробился отблески света.

Я затаил дыхание всматриваясь.

Из каменного пола поднимался объект. Он светился и вращался, искажая пространство вокруг себя. Мелкие частицы пыли кружились вокруг него, светящимся нимбом. Это был необычный символ, переливающийся всеми оттенками индиго. Едва уловимое тепло, которое я почувствовал даже на расстоянии.

Интерфейс отозвался вспыхнувшим уведомлением:

Руна призыва (ур. 1). Позволяет призвать духа Короля-крыс (контроль до 3 объектов в течение 1 часа). Перезарядка: 24 часа.

Я замер. В груди разлилось жгучее, почти болезненное чувство азарта. Не раздумывая, я протянул руку и коснулся холодного сияния.

— Да, — едва слышно выдохнул я.

Руна отреагировала мгновенно. Она не просто подлетела к моей руке — она молниеносно метнулась, стремясь слиться. Предплечье вспыхнуло жаром. Боль была острой — будто наложили раскалённое клеймо. Я стиснул зубы, сдерживая вскрик, чувствуя, как под кожей перекатывается нечто чужеродное.

Когда боль утихла, оставив после себя лишь тупое жжение, на коже руки застыл причудливый вензель.

Я осторожно коснулся символа. Кожа под пальцами слегка вибрировала.

Перед глазами возник вопрос:

Использовать / Изъять?

Выбор. Один клик — и либо сила в моих руках, либо возвращение в привычный, понятный мир.

Конечно же, я нажал «Использовать».

Внимание!

В зоне действия руны нет доступных объектов для контроля.

Вызвать Короля-крыс? Да / Нет.

— Чёрт… — я шумно выдохнул, чувствуя, как разочарование холодным комом оседает внутри. — Не сегодня.

Я перевёл взгляд на дальний угол зала. Там, в тенях, величественно возвышалась Башня.

Цифры на панели обновились: 65%.

Тишина в зале стала давить на уши громче звуков боя. Я крепко сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь заглушить нарастающую тревогу. Неопределённость пугала куда больше, чем монстры в темноте. Что будет, когда прогресс достигнет ста процентов? И кто на самом деле ждёт меня там, в темноте, за воротами?

Дикий, надрывный хохот, из темноты снаружи, заставив меня вздрогнуть. Этот смех не имел ничего общего с человеческим весельем. По спине пробежал липкий холод. Такие звуки могли издавать только существа, чей разум давно сгорел в пламени безумия.

Я подошёл к порогу. В густых сумерках, поглощавших очертания окрестностей, ко мне что-то неторопливо приближалось. Множество тёмных силуэтов брело сквозь мрак, двигаясь странной, дёргающейся походкой.

Когда толпа пересекла полосу света, падающего из проёма башни, время остановилось. Лица существ, искажённые бесконечной ненавистью, блеснули в лучах, уродливыми масками. Секунда, потоптавшись у порога — они хлынули вперёд, с утробным рычанием.

Нежить. Не живые и не мёртвые, а лишь жалкие оболочки, ведо́мые неутолимым голодом. И их было слишком много. Земля под их ногами превратилась в живой, колышущийся ковёр из гниющих тел. Запах разложения — тяжёлый, сладковатый, липнущий к горлу — заполнил пространство вокруг.

Я сжал рукоять оружия, чувствуя, как ладони становятся влажными от пота. В голове пульсировала одна мысль: их слишком много. Даже если я продержусь ещё десять минут, они просто завалят меня массой.

На поясе глухо звякнули два камня маны и один кристалл здоровья. Я ощущал их вес — единственный оплот надежды в этом кошмаре, но понимал: это лишь отсрочка.

Пальцы сами легли на руну.

Вызвать Короля-крыс? Да / Нет.

— Да!

Воздух передо мной задрожал, искажаясь от статического напряжения. Из пустоты соткалось бесплотное создание, состоящее из мириад светящихся пылинок. Оно то сгущалось, обретая зловещую плотность, то расплывалось призрачным миражом. Странно, но системное оповещение не прозвучало. Никаких предупреждений. Лишь тишина и этот мерцающий ужас.

Мне даже не нужно было отдавать приказов.

Король-Крыс сам вступился за меня. Я чувствовал, как его воля, холодная и острая, как игла, проникает в сознание мертвецов. В один миг хаос сменился новой формой безумия: те, на кого пал взор духа, стали чужаками. Зомби, подпавшие под контроль, тут же были атакованы своими же сородичами. Площадка перед башней превратилась в кровавую мясорубку. Визг, хруст ломаемых костей и чавкающие звуки рвущейся плоти слились в невыносимый гул. Пол заколыхался живым ковром из нежелающих умирать монстров.

Немногие монстры всё же сумели прорваться к подножию, без потерь. Я выставил вперёд руку, концентрируя энергию наноботов. Сформированный из микрочастиц нож рассёк пространство — голова очередного мертвеца покатилась в сторону.

«Цель: Защищайте башню до её полной активации. Прогресс: 70%»

Мана уходила. Я чувствовал, как Король-Крыс, подобно вампиру, высасывает мои силы. Каждый взмах — шаг к истощению. Я с надеждой и страхом смотрел на массивные стены башни, ожидая, когда защитные механизмы внутри проснутся.

Но судьба решила подбросить ещё один кошмар.

Из тени выплыла исполинская фигура. Тролль-Зомби.

Его огромная тень пала на меня, и я ощутил, как внутри всё оцепенело.

«Только этого мне не хватало…» — пронеслось в голове.

Я попытался перехватить контроль над этим гигантом, но руна лишь бессильно вспыхнула и погасла. Король-Крыс задрожал, буквально выпивая остатки моего запаса маны, пытаясь подавить волю монстра, но чудовищная сила Тролля оказалась выше. Мой единственный запасной кристалл маны пустел на глазах.

— Ещё немного… — прохрипел я, срывая голос.

Мне удалось совершить отчаянный манёвр: я направил контроль на группу мелких зомби прямо под ногами гиганта. Они вцепились в его лодыжки. Тролль яростно замахал огромными руками, круша всё на своём пути. Он не видел разницы между друзьями и врагами — он просто уничтожал всё, что попадалось под размашистый удар. Но даже эта временная заминка не могла длиться вечно.

С негромким хлопком дух Короля исчез. Светящиеся частицы рассеялись в воздухе. Татуировка на моей руке поблёкла, превратившись в безжизненный серый след. Я остался один. Один против наступающей тьмы.

«Цель: Защищайте башню до её полной активации. Прогресс: 80%»

Свалка между монстрами начала затихать — теперь их единственной целью оставался я. Я чувствовал их голод и только крепче сжал оружие.

В тишине, ставшей почти осязаемой, раздался тонкий, режущий слух свист. Зомби, только что двигавшиеся своей привычной, ломаной массой, замерли. Их пустые глазницы, в которых не было ничего, кроме голода, вдруг застыли в немом недоумении. Твари начали беспокойно переминаться с ноги на ногу, шаря взглядами по сторонам.

Из серой толпы, бесцеремонно расталкивая мертвецов, вышел человек. Он двигался неторопливо. На вид — не моложе тридцати, но волосы, белые и сухие, как пепел, выдавали в нём того, кто видел слишком много горя. Посмотрев на меня, он коротко, почти вежливо кивнул, и едва заметно улыбнулся. Прежде чем сделать шаг внутрь башни, он провёл ладонью по косяку, словно чертя невидимую черту, отделяющую хаос внешнего мира от относительного покоя башни.

В тот же миг дверной проём затянуло мутной белёсой плёнкой. Магический барьер отсёк лязг и стоны монстров, запечатав нас.

Я крепче сжал кулаки. Глаза не отрывались от незнакомца. Тело напряглось, готовое к бою.

— Стоп, стоп, стоп! — Незнакомец вскинул ладони, демонстрируя пустые руки.

Я невольно присмотрелся на обнажившиеся до локтей руки. Кожа была покрыта густой сетью татуировок: из чёрных линий, казалось, вырывались драконы, в полумраке башни они отливали тусклым блеском, а птицы с расправленными крыльями замирали в вечном полёте. Символы мерцали, пульсируя в такт дыханию.

— Я не враг, — произнёс он. Голос был ровным, но я почувствовал, как от него исходит волна силы. — И я здесь, чтобы помочь.

— Кто ты? — мой голос прозвучал суше, чем мне хотелось бы. Я не привык доверять тем, кто появляется из ниоткуда.

— Влад. — он чуть склонил голову набок. — Я такой же гость с Земли. Только вот обратный билет мне не выдали.

В его интонации промелькнула горечь, едва уловимая, как привкус полыни.

— Почему? — невольно вырвалось у меня.

— Предательство, — Влад коротко усмехнулся, и эта усмешка не коснулась его глаз. — Я всегда шёл своим путём, не желал играть по чужим правилам. И за это меня просто списали со счетов. Как бракованный инструмент. Решили, что я сгнию здесь в одиночку. Но жажда мести — отличный стимулятор, она помогает не только выжить, но и стать чем-то бо́льшим.

Он заговорил жёстче, и я увидела, как на его лице проступила мрачная гримаса. Он не просто вспоминал — он проживал эту боль снова и снова. В один миг дружелюбный незнакомец исчез, уступив место человеку, чей взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Ты знаешь, что такое настоящее предательство? — он подался вперёд, и в его глазах вспыхнула неприкрытая ненависть. — Это не просто ложь. Это рваная рана, которая никогда не заживает. Ты всё ещё веришь в доброту? — он смотрел на меня с вызовом, ожидая, что я сломаюсь под этим взглядом.

— Я не знаю твоего прошлого, Влад, — я постаралась, чтобы голос не дрожал. — Но чтобы там не было оставлять тебя здесь – ещё большее преступление.

Он замер. На мгновение в комнате стало так тихо, что я услышала собственный пульс.

— Возможно, — выдохнул он. — Мой путь вымощен трупами. Я не просил этой судьбы. Я просто хотел, чтобы меня оставили в покое.

— Но если ты здесь так долго… почему ты не нашёл способ вернуться? Кнопка выхода, портал, даже смерть должна была сработать…

— Здесь нет выхода для таких, как я, — перебил он, и в его голосе зазвучала глухая ярость. — Про меня предпочли забыть. Я умирал здесь десятки раз, и каждый раз этот чёртов Камень Возрождения вытаскивал меня обратно. Система превратила меня в вечного пленника.

— Но твоё тело? — я не могла остановиться, поддавшись лихорадочному любопытству. — Если всё транслируется через мозг, значит, ты всё ещё жив там, в реальности?

Влад посмотрел куда-то сквозь меня, в пустоту.

— Чем дольше ты здесь, тем меньше реальный мир кажется настоящим. Тело… оно либо спит, либо уже нет. Я лишь тень, отражение, застрявшее в лабиринтах собственного разума.

— Как ты нашёл меня?

— Выслеживал тебя, — он сжал кулаки, и я заметила, как напряглись его предплечья. — Твои следы были слишком яркими для этого гнилого места. Шёл по ним от самых болот, где тишина давит на уши так, что хочется кричать. Я кружил по округе, собирая знаки с твоего пути, пока не услышал этот переполох. Ты… ты как луч света в этом дерьме. Ты — мой единственный шанс понять, остался ли во мне ещё хоть что-то человеческое.

— И что ты хочешь? — я почувствовала, как внутри нарастает тревога. — Выбраться из этого кошмара?

— Выбраться? — он коротко, зло рассмеялся. — Отомстить. Это вопрос силы. Я научился превращать свою боль в оружие.

Он внезапно сделал резкий шаг ко мне. Я отшатнулась, но он перехватил мои руки. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. В следующее мгновение я вскрикнула: белки его глаз почернели. Мощная, первобытная энергия хлынула от него, заставляя всё моё существо содрогнуться.

— Ты поможешь мне, — это не было просьбой. Это был приказ, прозвучавший как раскат грома.

— Я не могу! — я попыталась вырвать руки, чувствуя, как подступает паника. — Мне самому едва хватает сил!

— Ты не сможешь вернуться… — он склонился к самому моему лицу, так что я ощутила его тяжёлое, прерывистое дыхание. — Я помогу тебе. Город на Горе. Там находится портал. Мне туда вход заказан, но ты сможешь.

Он поднял указательный палец. На его кончике возник символ — чёрная руна, которая вращалась, рассыпая вокруг себя мелкие, как угольная пыль, частицы.

— Пронеси руну через земли нежити и активируй её у портала. Она станет моим пропуском.

— Я не доверяю тебе, — я с силой вырвала свои руки из его хватки. Сердце колотилось где-то в горле. — Что в этой руне? Какую цену я за неё заплачу?

Влад посмотрел на меня сверху вниз. В его взгляде сквозила странная смесь уверенности и глубокой печали.

— В ней нет ничего, кроме надежды, — тихо сказал он. — Надежды на то, что ты успеешь до того, как всё окончательно рухнет.

— Мне нужно время подумать, — я отступила к стене, чувствуя, как комната начинает давить на меня. — Я не могу просто взять и…

— У тебя есть минута, — отрезал Влад.

Он резко развернулся и шагнул к мерцающему экрану, закрывающему дверь, и исчез в тени. Руна осталась, повиснув в воздухе. Возник красный цифровой таймер. Секунды неумолимо отсчитывали время.

Я украдкой глянула на интерфейс:

Цель: Защищайте башню до её полной активации. Прогресс: 90%

Снаружи за стенами, раздался тяжёлый, ритмичный гул. Удары чего-то массивного в дверь заставляли стены вибрировать, а пыль сыпаться с потолка. Враги были рядом.

Я подошёл ближе, вглядываясь в символ. Руна была пугающе чёрной — настолько, что свет, падая на неё, словно вяз и угасал.

Перед глазами, прямо в воздухе, всплыл полупрозрачный интерфейс:

Руна: Неизвестно

Класс: Неизвестно

Эффект: Иммунитет к нежити (объекты нежити теряют к вам интерес на время действия)

Дополнительные свойства: Неизвестно

Время действия: ∞ (расход маны: 1 ед./мин)

Я замер. Ситуация пахла катастрофой. Взгляд невольно скользнул к порогу: там колыхалось серое море мертвецов. Выбора не было, оставался только риск. Коротко бросив:

«Да», — я коснулся пальцем тёмной поверхности.

В ту же секунду по руке прошёл разряд такого холода, что я едва не вскрикнул. Это не был просто мороз — это были ледяные иглы, которые вонзались прямо в кость, парализуя пальцы и превращая кровь в густой антифриз.

Защитная плёнка на входе лопнула с сухим, оглушительным треском. Зомби хлынули внутрь, подобно густой, зловонной лаве. Я отшатнулся, ощущая, как ледяной холод от руки прошибает всё тело до самого позвоночника.

— Су… — выдохнул я, чувствуя, как во рту пересохло от страха.

Пальцы дёрнулись к чёрной руне, и в воздухе вспыхнул запрос:

Использовать / Изъять

Кнопка «Изъять» была серой, мёртвой.

«Использовать!» — приказал я, и мир вокруг мгновенно выцвел. Звуки стали глухими, а краски — пепельными. Ощущение чужого, бесконечного голода буквально сдавило горло. Внезапно мертвецы замерли. Они будто потеряли меня из виду, заворожённо уставившись на то, что находилось позади.

Я проследил за их взглядом и похолодел. Они шли не за мной. Они шли к алтарю.

— Твою мать… — прошипел я.

Я перехватил оружие. Сдавленный крик вырвался из груди, когда я бросился в самую гущу. Сталь резала гнилую плоть, отрубая конечности, но это было бессмысленно. Зомби не реагировали. Они обтекали меня, словно я был лишь случайным препятствием на их пути к источнику силы.

Цель: Защищайте Башню до полной активации

Прогресс: 93%

Монстры набросились на алтарь с яростью разъярённых псов. Грохот ударов по мрамору напоминал работу лесорубов в глухом лесу. По лицу статуи-сердца поползли трещины, похожие на чёрные вены.

Фигура-алтарь, Сердце Башни (Прочность: 19%)

Я понял: если не успею, от башни останутся одни осколки. Не раздумывая, я влил в удар все оставшиеся очки характеристик, выжимая максимум из силы.

Уровень: 3

Сила: 10

Ловкость: 6

Интеллект: 2

Тело мгновенно изменилось. Мышцы налились тяжёлой, приятной мощью. Теперь каждый мой удар не просто бил, а буквально впечатывал врага в пол, отбрасывая его назад. Даже удар ногой отправлял мертвеца в полёт как футбольный мяч. Я создал вокруг алтаря неприступную, с трудом сдерживая натиск.

Но здесь появился он.

Тролль-зомби. Массивное, раздутое тело, когти — длиннее моих кистей. Мои удары лишь слегка раскачивали эту гору гнили, а нож оставлял на его коже лишь царапины. Он не видел меня, но его звериное чутьё работало безупречно: он уклонялся от атак, махая руками, с точностью, ве́домый лишь инстинктом.

Я кружил вокруг него, тяжело дыша. Запах разложения стал невыносимым, едким. Наконец, мне удалось. Клинок вошёл в его живот, и я почувствовал, как сквозь пальцы просачивается что-то вязкое и тёплое. Но мертвецу плевать на внутренности. Тролль даже не замедлил шага.

Пока я пытался остановить монстра, зомби беспрестанно терзали алтарь.

Фигура-алтарь (Прочность: 9%)

Прогресс: 95%

Паника подступила к горлу. Я выхватил кристалл здоровья, надеясь на чудо. Но магия здесь работала иначе: кристаллы лечат только живых. Зомби мгновенно переключили внимание на меня. Они зарычали, привлечённые сиянием камня.

Это был мой единственный шанс.

Рванулся вперёд, уходя от мощного, сокрушительного замаха когтистой лапы Тролля. Секунда — и я вонзил руку в рваную рану монстра, вжимая кристалл прямо в его тёмное, пульсирующее нутро.

Зомби застыли, словно ошарашенные.

Вокруг Тролля вспыхнуло ослепительное, тёплое сияние. Мертвец взбесился — начал раздирать свой живот, пытаясь вырвать источник света. Его кожа начала розоветь, раны затягивались на глазах. Зомби бросились на него, пытаясь растерзать «живого» союзника, забыв про алтарь. Они превратились в безумный, копошащийся клубок плоти и костей.

Тролль был просто разорван в клочья толпой.

Прогресс: 98%

Прочность: 9%

Осталось совсем немного.

Манна: 5%

Силы покидали тело. Я принял нестандартное решение. Выключив руну и стал и приманкой. Включив режим «атака», я выкрикнул боевой клич и, подпрыгнув, бросился прочь от алтаря, уводя за собой мертвецов.

Я бежал по кругу, маневрируя между колоннами, используя свою скорость против их неповоротливости.

Прогресс: 99%

Последний глоток маны иссяк. Мир стал невыносимо тяжёлым. Я сделал последний рывок, пытаясь увести толпу от алтаря, но споткнулся. Один из зомби вцепился мне в руку, и я с глухим стоном выронил кинжал. Посох стал моим последним оружием — крушил их черепа, словно пустые тыквины, но их становилось всё больше.

Опустился на пол, тяжело дыша. Чувствовал, как чьи-то зубы впиваются в ухо, как десятки рук тянутся к моему телу, разрывая одежду. Тьма начала подступать ближе.

Цель достигнута. Вы получили 4-й уровень.

Вспышка. Мощный импульс чистой энергии отбросил мертвецов. Я попытался подняться, но тело отозвалось дикой болью. Кожа на руках висела лоскутами, одежда превратилась в грязные тряпки.

Раздался мелодичный, торжественный звон.

В колоннах, поддерживающих свод, открылись радужные порталы. Из них, тяжело ступая, вышли шесть каменных воинов. Огромные, ростом, кратно превышающим человеческий, они двигались вперёд, с грацией хищников. Блеск стали на их мечах ослеплял. Они врубились в толпу, превращая зомби в кровавое месиво. За считаные минуты зал был очищен. Воины вышли за порог, подобно богам войны, методично зачищая окрестности.

Башня пробуждалась. В нишах зажигались светильники, открывая старинные фрески на стенах. С окон осыпалась вековая пыль и сухая листва, уносимая невидимым сквозняком. Из пола, словно в зыбучих песках, исчезали остатки монстров.

Огромные ворота с мягким гулом встали на место, восстановив свой первозданный вид. Я смотрел на это и не мог сдержать благоговения. Мне показалось, что Фигура-алтарь едва заметно, почти призрачно, улыбнулась мне. Я склонил голову в знак уважения.

Резкая вибрация в голове разрушила момент триумфа.

Входящее сообщение.

Приоритет: ВЫСОКИЙ!

Абонент: Виктор

Глава 10

Дар

Экран интерфейса мигнул, резанув по глазам:

Входящее сообщение.

Приоритет: ВЫСОКИЙ!

Абонент: Виктор

Принять / Сбросить

Пальцы тряслись. Ещё десять минут назад я был один на один с этой чёртовой башней, рассчитывая только на свои силы и удачу. Теперь в игре снова Виктор. Но если появился Виктор — значит, ситуация вышла за рамки обычного «эксперимента».

Я коснулся мерцающей иконки.

Голос Виктора ворвался в сознание как цунами. Голос звучал по-командирски, словно он отдавал приказы на плацу, а не пытался связаться с человеком, запертым в смертельной ловушке.

— Алексей? Как слышишь? — Его тон не терпел возражений. — Прошу подтвердить связь. Но только после моей команды. Я знаю, ситуация критическая, поэтому сосредоточьтесь. Нам нужно протестировать новый протокол передачи мыслеобразов. Говорите…

Я сглотнул вязкую слюну. В горле пересохло так, что стало больно глотать. Я заставил себя сосредоточиться, выуживая из хаоса мыслей чёткую фразу.

— Я в порядке. Вы меня слышите? Приём…

Тишина.

Я вслушивался, но увы… Слышал лишь собственное прерывистое дыхание и далёкий, едва различимый скрежет когтей по камню где-то внизу, у подножия башни. Я уже открыл рот, чтобы повторить, потребовать ответа, но перед глазами всплыло сухое:

Сообщение подготовлено. Отправить / Отмена

Я выдохнул, чувствуя, как липкий страх сменяется глухим раздражением.

«Отправить».

Минуты тянулись, накладываясь друг на друга. Наконец, интерфейс коротко звякнул.

— Связь установлена. Доложите статус и текущее положение. Коротко.

Я криво усмехнулся, глядя на дрожащий огонёк индикатора. Собеседник явно не был готов к тому, что его «подопытный» не бьётся в истерике.

— Статус? — я поморщился от едкого запаха. — Если под статусом понимать «чуть не стал ужином», то всё отлично. Я в башне. Отвоевал её у крысиного короля, попутно отбился от зомби и пары троллей. В общем, приключение — блеск. Спасибо за обещания «развлечься», только в инструкции не было мелким шрифтом указано, что меня будут пытаться сожрать каждые пять минут. Как вы собираетесь меня вытаскивать?

На том конце провода возникла заминка.

— Принято, — наконец отозвался Виктор. Его голос стал чуть мягче. — Трудности — часть протокола. Работа над алгоритмом активации выхода требует времени. Как ваше состояние?

Я окинул себя и окружение взглядом: руки, ноги на месте, щербатый камень башни, пятна плесени. Живой? Да, вроде бы.

— Лучше, чем у моих соседей, — отмахнулся я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Но если хотите, чтобы я и дальше доверял вашей конторе — давайте конкретику. Сколько мне здесь торчать? И забудьте это ваше «всё под контролем». Мне нужна правда.

— Мы делаем всё возможное, — отрезал он, и в его голосе промелькнуло нечто, похожее на раздражение. — Ваше местоположение уточняется. Вы выйдете… но потребуется терпение.

— Терпение, — пробормотал я. — Терпение — это прекрасно. Главное, чтобы оно не решило устроить фуршет у местных тварей за мой счёт.

— Точка входа сместилась на восток из-за временно́го сдвига. Специалисты разбираются. Голосовой контакт нестабилен. Все сообщения будут передаваться пакетами. В интерфейсе есть раздел «Голосовой пакет» — записывайте и отправляйте, как только появится зона покрытия. Наноботы уже передают нам ваши параметры. Мы на связи. Секунду…

Экран внезапно заполнился каскадом данных.

— Алексей, — голос Виктора дрогнул, в нём прорезалось нескрываемое удивление. — Уровень 4. С пометкой «Богом отмеченный»? Чёрт возьми, вы не теряли времени даром. Башня сработала как ретранслятор — это наше спасение.

Я не ответил. Я смотрел на статус, который выглядел как приговор и подарок одновременно.

— Слушайте внимательно, — голос Виктора снова отвердел. — Вы попали в дикие земли. Это опасно. Ваша задача — двигаться по ориентирам. Ориентир — гора на горизонте. На плато, чуть выше подножия, находится Город На Горе. Там встретит наш сотрудник. Ищите харчевню «Гарцующий единорог» на улице Звонарей. Бармен по имени Крендель. Он сориентирует.

Я хотел было спросить, кто этот сотрудник, но интерфейс выдал новую порцию информации.

— И ещё. Есть задание. В двух днях пути от вас — наш заброшенный аванпост. Мы перестали получать от него отчёты, хотя маяк продолжает работать. Вам нужно добраться туда, проверить системы и доложить. Коды доступа появятся, когда войдёте в зону действия маяка. Не рискуйте зря. После выполнения — инвентарь в качестве бонуса на складе аванпоста. Удачи. Конец связи.

Связь оборвалась, оставив меня в звенящей тишине.

— Подожди! — крикнул я в пустоту, забыв, что связь односторонняя. — Где этот аванпост? Кто там? Как использовать коды?

Тишина.

Я сжал кулаки. О встрече с Владом я промолчал. Если аванпост существует — он станет моим шансом на благополучный исход. Если там засада… что же, я уже привык умирать, но не собираюсь делать это без боя.

Я тяжело вздохнул и открыл интерфейс. Пора выдвигаться.

Система вывела на сетчатку запрос: «Выбрать имя».

Я не раздумывал.

— Искатель, — произнёс я в пустоту.

— Принято, — отозвался бесстрастный голос.

Перед глазами развернулась полупрозрачная панель, мерцая в полумраке.

ID: 2938771

Имя: Искатель

Статус: online

Локация: Zero (forest#3224)

Уровень: 4

Характеристики: Сила: 10 | Ловкость: 6 | Интеллект: 2 | Здоровье: 250/350 | Манна: 60/90 | Наноботы: 24%

Опыт: 400/800

Метка: Отмеченный божеством: Великий Искатель (1/10)

Цель 1: Добраться до Города на Горе.

Цель 2: Найти Кренделя в харчевне «Гарцующий пони».

Цель 3: Достичь защищённого аванпоста.

Свободные очки: 15

Я оглядел башню. В ушах всё ещё стоял гул недавней схватки: скрежет стали, визг врагов и этот липкий, удушливый страх, который я так отчаянно пытался вытравить из памяти.

Подойдя к воротам, я толкнул их ладонью. Дерево под пальцами было прохладным и шероховатым, но едва створки разошлись, в лицо ударил сухой, обжигающий воздух пустоши. Он пах пылью и раскалённым камнем. Контраст с сырым покоем зала заставил меня на секунду зажмуриться.

Я сделал шаг наружу и обернулся. Башня, только что казавшаяся незыблемой твердыней, вдруг дрогнула. Очертания поплыли, стали прозрачными, и сквозь стены я увидел колыхание листвы и суету леса. Иллюзия? Маскировка, скрывающая нас от чужих глаз?

— Смекалка и сила. Хороший набор для начала, — раздался за спиной негромкий смешок.

Я резко развернулся, рука инстинктивно дёрнулась к оружию. На валуне, лениво отмахиваясь от назойливых насекомых, сидел Вечный Ищущий. Свет падал на его фигуру так, что контуры тела казались размытыми, почти нереальными. Он не спешил вставать, лишь указал на свободный камень рядом.

— Ты и башня теперь одно целое, — его голос обволакивал, как густой мёд. — Твой путь лежит в Город на Горе. На площади Тысячи Линий ты найдёшь то, что было забыто, но не потеряно. Место.

Я промолчал, пытаясь переварить услышанное. Город на Горе… О нём все только и говорят.

— Но берегись чёрной руны, — Ищущий замолчал, и его взгляд стал тяжёлым. — Чем чаще ты к ней обращаешься, тем меньше в тебе остаётся человека.

Я сглотнул. Горло пересохло. Я кивнул, стараясь, чтобы движение не выглядело неуверенным. Внутри шевельнулось неприятное предчувствие: сила, которую я только начинал познавать, напоминала острое лезвие, которое слишком легко может обернуться против самого владельца.

— Не переживай, — он едва заметно улыбнулся, заметив мою скованность. — Тьма — это лишь грань. Важно понимать, когда она служит тебе, а не пожирает.

— А вы? — я поднял на него глаза. — Какой путь выбрали вы?

Ищущий не ответил прямо. Он лишь посмотрел куда-то сквозь меня, в сторону горизонта.— Мой путь не имеет конца. Я просто ищу. И помни: главное в любом путешествии — не потерять себя по дороге.

Он протянул руку и коснулся моего плеча. В ту же секунду мир взорвался. Резкая, как удар током, боль прошила позвоночник, заставляя мышцы судорожно сжаться. В ушах завыл пронзительный сигнал тревоги.

Внимание!

Несанкционированное изменение!

Уровень наноботов: 24% -> 25%

Я согнулся пополам, хватая ртом воздух. Сердце гулко стучало в ушах, а перед глазами плясали тёмные пятна.

— Это мой дар, — голос Ищущего донёсся словно из-под воды. — Попробуй использовать силу Искателя. Выбери свой путь.

— Как?.. — выдавил я, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Твоя ладонь, — он кивнул на мою руку. — Ищи ответы там.

Я поднял руку. Знак на коже пульсировал едва заметным теплом. Повинуясь странному, почти животному импульсу, я направил поток маны в ладонь.

Мир вокруг начал стремительно тускнеть, словно на него набросили старое, затёртое полотно. Зрение подвело: детали леса, камни, небо — всё превратилось в размытое пятно. Единственным чётким объектом остался знак на моей руке. Объёмные символы сияли на фоне серой мглы. Стрелка, стремительно закручивающаяся, казалась вечным волчком.

Путь начался.

Мир распадался на фрагменты. Я наблюдал за собой со стороны, словно за чужой жизнью, разворачивающейся в череде обрывочных ви́дений.

Вот я бреду сквозь чащу. Под ногами пружинит густой мох, обволакивая ступни прохладой, а вековые деревья смыкаются над головой, создавая живой свод, защищающий от зноя. Солнце лишь изредка пробивается сквозь тяжёлую листву, бросая на землю неровные, дрожащие пятна света.

Резкая боль прошила колено. Я споткнулся о корявый, узловатый корень исполинского дерева, замершего в лесу, точно древний страж. Казалось, само дерево предостерегало меня:

«Ты не уйдёшь. За каждый шаг нужно платить».

Потеряв равновесие, я рухнул на землю. Хромая и прижимая к ушибленному суставу дрожащую ладонь, я продолжал путь, и решимость, что ещё недавно наполнявшая меня, таяла с каждым шагом.

Впереди показалась развилка – натоптанные тропы разбегались в разные стороны. Одна — укатанная, широкая, пройденная тысячами ног. Она манила предсказуемостью и безопасностью. Вторая — узкая, едва заметная, скрытая в высокой траве и переплетениях ветвей.

Я выбрал широкую тропу. Разум твердил, что нужно идти проторённым путём, где правила игры ясны. Но чем дальше я шёл, тем сильнее становилось липкое, навязчивое чувство: именно эта «безопасная» дорога ведёт меня в ловушку.

Тень метнулась из кустов. Сначала я увидел лишь хищный блеск глаз и оскал, а затем из зарослей высыпала стая. Существа, напоминавшие гиен, плотным кольцом обступили меня. Их хохот и вой, резал разум. В воздухе повис запах дикого зверя и страха. Адреналин побежал по руслу крови, заставляя мысли понестись вскачь. Я не стал ждать. Сошёлся с гиенами — в короткой, яростной схватке. Когда последнее существо отпрянуло, я стоял, тяжело дыша, и понимал: это была лишь первая проверка.

Ландшафт начал меняться. Жизнь вымывалась из этого места. Пышная зелень сменилась жухлой, серой травой. Редкие низкорослые деревья стояли голыми и костлявыми, их сухие ветви, застывшие в нелепых позах, напоминали руки нищих, молящих о капле дождя.

Впереди высился холм — огромный, тяжёлый, заслонявший горизонт. Я почувствовал, что обязан подняться на вершину.

С трудом, скользя по сухому склону, я карабкался вверх. Когда вершина, наконец, оказалась под ногами, передо мной развернулась панорама, от которой перехватило дыхание. Лес, через который я пробивался, утопал в густой стене тумана, теряясь в серой дымке. Слева в ложбине, искрилось огромное озеро. После, до самого края видимости, расстилалась безжизненная степь.

У подножия холма, подобно глубокому шраму на теле земли, тянулось ущелье. Оно было широким, тёмным и уходило далеко за горизонт. Справа у самого края обрыва, я заметил странное мерцание. Что-то массивное, металлическое, отражало солнечные лучи, вызывая любопытство.

Я засмотрелся на блеск, не заметив, как земля под ногами ожила. Резкий рывок — и я едва не потерял равновесие. Сначала я решил, что зацепился за корень, но, дёрнувшись, увидел под собой костлявую, иссохшую кисть. Она торчала прямо из земли.

Холод прошивал насквозь. Я рванулся в сторону, ломая сухие, хрупкие пальцы мертвеца, и попытался отступить. Но было поздно. Склон горы превратился в колышущийся ковёр из костей. Из-под земли начали вылезать новые и новые руки.

Паника парализовала. Я вспомнил о чёрной руне. Она могла стать щитом, но я помнил предупреждение: некромантия требует платы. Иного пути не было. Я сосредоточился, приказал своей воле коснуться знака на коже. Тёмная энергия вырвалась наружу, обволакивая меня густым коконом. Движение внизу замерло. Кости застыли в нелепых, неестественных позах, подчинившись моей воле.

Внезапный, резкий хохот заставил меня вздрогнуть. Я обернулся и увидел Влада. Его смех, неестественный и дребезжащий, резал слух. Не успел я задать вопрос, как жгучая боль пронзила руку. Из Руны, словно живые щупальца, поползли тёмные нити-вены.

Это не было просто больно — казалось, из меня вырывают душу. Закричал, и в этот миг тьма отступила, вытолкнув меня обратно в реальность.

Я открыл глаза, лёжа на твёрдой земле под бескрайним небом. Рядом сидел Вечный Ищущий. В глазах читалась смесь печали и облегчения. Его пальцы крепко сжимали мою руку, словно он боялся, что я снова провалюсь в пустоту. Попытался призвать силу, но внутри была лишь звенящая пустота. Моя мана иссякла.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ты видел лишь один из вероятных путей, — тихо произнёс он. — Мир шире, чем твои страхи. Не бойся идти в будущее, если веришь в себя. Меняй направление, слушай сердце. В этом мой дар тебе: право выбора.

Он замолчал на мгновение, всматриваясь в меня. — Когда вернётся сила, ты увидишь множество троп. Одни приведут к цели, другие — к чудесам. Но сейчас… сейчас ты отдал слишком много.

Он поднялся.

— Не останавливайся. Я буду рядом, но не стану нарушать равновесие. Прими башню. Она ждёт.

Отмеченный божеством: Великий Искатель 2/10

Ищущий растворился в лёгком дуновении ветра, оставив меня в тишине. Я заставил себя подняться. Впереди на горизонте, ждал Город На Горе.

После ухода Ищущего, в воздухе заблестела руна. Она медленно вращалась, пульсируя мягким светом. Подойдя ближе, я протянул руку. Как только пальцы коснулись поверхности, руна отозвалась теплом. Свет перекинулся на мою кожу, оставляя новый знак-символ моей башни.

С тяжёлым мешком за плечами и странным, щемящим волнением в груди, я обернулся на мгновение, прощаясь с прошлым. Мой путь только начинался.

Глава 11

Встреча

Здесь меня больше ничего не держало. Путь лежал на запад, к зазубренным отрогам гор, чьи вершины в лучах закатного солнца отливали густым золотом, а снежные шапки ослепляли резкой, ослепительной белизной.

Солнце клонилось к горизонту, вытягивая тени деревьев. Лёгкий ветер перебирал листву, создавая монотонный, убаюкивающий шелест, который лишь изредка прерывался сухим треском веток под подошвами сапог. Я то и дело сверялся с положением солнца.

Тропа, по которой я шёл, была едва заметна: узкая, заросшая высокой травой и припорошённая прошлогодней листвой. Иногда тропка обрывалась, и мне приходилось пробираться сквозь густой бурелом. Ветки цеплялись за одежду как когти.

Я натыкался на едва уловимые следы: примятые стебли трав, сломанный кустарник.

Крупные хищники не встречались и то — хорошо. Я не останавливался, лишь привычным движением смахивал с лица приставучую паутину. Липкая нить оставила на коже неприятное, щекочущее ощущения.

Тесная, душная чаща с её буреломами и бесконечными преградами начала расступаться. Деревья отходили в стороны, открывая больше простора. Вместо запутанных зарослей стали попадаться широкие поляны и глубокие овраги, заросшие камышом.

После недавних боёв эта прогулка казалась почти экскурсией. Я шёл, вслушиваясь в птичьи трели, которые казались мелодией, исполняемой специально для меня. Воздух, пропитанный ароматами прелой земли и живой зелени, наполнял лёгкие, даря непривычное чувство покоя.

Вверху среди листвы, мелькнул пушистый хвост белки. Хрустнула ветка, и зверь мгновенно скрылся в густой кроне. Я замер, невольно усмехнувшись. Этот маленький эпизод напомнил мне о важном: даже в этом мире, пропитанном угрозой, всегда есть место для мгновения покоя.

Внезапно я остановился. Это место… я его знал. Оно всплыло в сознании обрывочными, размытыми кадрами из моего недавнего виде́ния. Вот оно — кривое, искривлённое дерево. Вспомнил, как споткнулся о корень в том пророчественном сне. Сейчас древо стояло прямо передо мной.

Обошёл по дуге, стараясь не смотреть на узловатые корни, словно они могли схватить меня за лодыжку. Уже маленькая победа. Я уже менял своё настоящее. Если бы не отсутствие маны — я бы уже знал, что ждёт меня за следующим поворотом.

Интерфейс бездушно отчеканил:

«Восстановление маны: 6 ед./час».

Медленно. Слишком медленно. Это раздражало, вызывая глухое нетерпение в груди.

Тропа постепенно расширялась. Я шёл, прокручивая в голове варианты, пока не замер. Передо мной развилка. Та самая — из виде́ния.

Тот выбор привёл меня в тупик — к встрече, финала которого я так и не увидел. Теперь всё будет иначе. Направо. Туда, где тонкая, едва различимая нить тропы уходила в неизвестность. Я сделал свой первый шаг.

Дорога тут же изменила характер. Она извивалась, обтекая массивные валуны и скрытые в густой траве ямы. Рельеф сменился — я медленно скатывался вниз по пологому склону. Широкая дорога сменилась узкой тропинкой. Высокая трава плотным кольцом обступили меня – раздвигаясь впереди, и сомкнулись за спиной.

Вспомнилась схватка с гиенами. Те кошмарные образы из виде́ний не отпускали, заставляя напрягаться при каждом шорохе.

Цикады и кузнечики заполняли воздух сухим, дребезжащим стрекотом. Стоило мне приблизиться, как хор внезапно обрывался, возобновляясь лишь за моей спиной.

Внезапно земля ушла из-под ног. Опора тропинки под ботинком обвалилась, не выдержав моего веса. Я судорожно упал вперёд, пытаясь зацепиться за густую зелень, но стебли лишь бессильно рвались в руках, не давая опоры.

Падение прервалось так же резко, как и началось. Я рухнул на узкий, покрытый травой выступ, ниже уровня тропы. Дыхание сбилось, от открывшегося вида. По одну сторону — непроницаемая стена зелени, по другую — пустота. Посмотрел вниз — где земля обрывалась тёмным провалом.

Путь преградила зияющая пропасть. Острые, обрывистые края расщелины уходили в бездну, а сам разлом, подобно извилистой змее, пересекал дорожку и терялся где-то за горизонтом. Расстояние до противоположной стороны казалось непреодолимым — прыжок был бы обречён на провал. Глубина была поглощена непроглядной тьмой, не знающей солнечного света. Но именно там, в этой вязкой тени, возникло странное ощущение: внизу, в самом низу, зашевелилось нечто массивное.

Холодный пот проступил на лбу. Стоило оступиться, и мой квест был бы закончен.

Сжимая пальцами шершавую траву, я начал осторожно, сантиметр за сантиметром, прощупывая опору, чтобы подняться обратно на тропу.

Шорох впереди заставил меня замереть. Я перестал дышать, и ловил каждый звук, вытягивая шею. Шаги звучали тяжело, уверенно. Это был не бродяга, забредающий в эти края впервые. По ритму походки можно предположить — этот путь ему знаком. Не скрываясь, незнакомец топал, что-то, невнятно бормоча себе под нос.

Я поспешно спустился на выступ и буквально вжался в узкую расщелину, ныряя в густые заросли жёсткой, колючей травы.

«Лишь бы не упал прямо на меня», — мелькнула паническая мысль.

Тяжёлые удары подошв раздались прямо над головой. Трава, служившая мне укрытием, угрожающе зашевелилась, и перед глазами возникли носки грубых кожаных сапог, исцарапанных острыми камнями. Шаги стихли. Незнакомец остановился в самом краю обрыва. Сверху донеслось его тяжёлое, хриплое дыхание.

Раздался лязг металла и сухой шорох ткани. Незнакомец переминался с ноги на ногу, и я отчётливо слышал, как скрипит его плотная одежда. Внутри всё сжалось от неопределённости: кто он и зачем пришёл? Вдруг раздался облегчённый вздох, и через мгновение сверху ударила струя. Она с шумом омыла край выступа и с гулким всплеском исчезла в глубине разлома.

Тишина. А затем дно каньона взорвалось воем и визгом — местные обитатели явно были не в восторге от такого «перформанса».

Но незнакомца это, казалось, лишь забавляло. Он издал короткий, раскатистый смешок, словно завершал обычный ритуал.

Снова шорох одежды, шаги начали удаляться. Но не назад, к началу тропы, а вбок — вдоль каньона. Я вздрогнул: я пропустил этот поворот из-за высокой травы и едва не угодил в пропасть.

Интерес взыграл против страха. Мне нужно было знать, кто этот человек.

Выждав, пока звук его шагов станет едва различимым, я осторожно выбрался на тропу. Я скользил тенью, стараясь не шуметь.

Он шёл размашисто не таясь. По размеру его следов на пыльной тропе я представлял себе крупного мужчину. Каждый его шаг был выверенным и решительным. Я же напоминал слепого котёнка. Спотыкался о каждую рытвину. Замирал, касаясь сухой шуршащей травы. Но, боясь упустить незнакомца, бежал вперёд.

Прошло немало времени. Я невольно подстроился под его темп, стараясь двигаться в унисон. Наконец, ритмичный топот впереди внезапно оборвался.

Я замер, боясь даже моргнуть. Тишину нарушало лишь монотонное, раздражающее стрекотание цикад. Казалось, если я сейчас пошевелюсь, этот звук разлетится по всему каньону.

Он остановился. Что случилось? Слишком резко.

Выждав две минуты, я пригнулся к самой земле и начал обходить место остановки по дуге.

Пробирался сквозь высокую траву, пока рука внезапно не провалилась в пустоту. Замер, боясь даже выдохнуть. Осторожно, едва касаясь поверхности, я выглянул за стену из стеблей.

Передо мной раскинулась огромная прогалина — идеальный круг, выжженный посреди бескрайнего поля. Трава здесь лежала ровными концентрическими кольцами. Один край круга был изгрызен глубоким разломом, но в самом центре застыла удивительная конструкция.

Дирижабль.

Воздушное судно, больше напоминающее хищную рыбу, чем судно. Её оболочка, покрытая плотной, переливающейся чешуёй, мерцала металлическим блеском. Каждый раз, когда ветер шевелил конструкцию, чешуйки шуршали, создавая иллюзию живого движения. Сзади, подобные плавникам, располагались изящные рули, готовые поймать воздушный поток.

Над основной массой возвышалась странная труба, опутанная тонкими, гибкими лентами. Под чешуйчатой оболочкой висела гондола, размерами и формой напоминающую немаленькую яхту.

В воздухе пахло разогретым металлом и чем-то резким, едким, напоминающим запах после сильной грозы. Я заворожённо смотрел на это инженерное чудо, забыв, зачем вообще сюда пришёл. Где тот, за кем я шёл?

Лёгкий шорох за спиной заставил меня дёрнуться. Я начал разворачиваться, но было поздно. Чьи-то тяжёлые, мозолистые руки мёртвой хваткой вцепились мне в шею. Холодная, острая сталь прижалась к коже.

— Не двигайся, человече, — голос прозвучал совсем рядом. Низкий, хриплый, невнятный.

Мир вокруг внезапно сузился до острия лезвия у моего горла. Почувствовал, как по спине пробежал липкий холод.

— Я не враг… — выдавил я, чувствуя, как пересохло в горле.

Ответа не последовало. Вместо этого я ощутил, как чужая рука, отпустив шею, бесцеремонно принялась ощупывать мою одежду. Рюкзак с глухим стуком отлетел в сторону. Я зажмурился, когда почувствовал, как из моего сапога что-то извлекают — мой нож теперь принадлежал другому. Рывком меня развернули к захватчику.

Незнакомец теперь стоял вплотную. Крепыш с лицом, изрезанным шрамами и выжженным ритуальными знаками, смотрел на меня сверху вниз. Его волосы, заплетённые в тугие косички, лениво колыхались на ветру.

Мужчина протянул свободную руку и грубо, до боли, обхватил мой подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, изучающим.

— Откуда ты вылез, сей? — прорычал он. — И зачем тащишься за мной, будто навязчивая тень?

Я молчал, стараясь унять дрожь в коленях. Мысли путались. Его одежда — поношенная, пропитанная пылью и старой кровью, — говорила, что этот человек не привык к мирному быту. На поясе висели клинки, за спиной угадывался арбалет. Но в его ярости было что-то странное, почти благородное. Он не выглядел просто бандитом; в его движениях чувствовалась выправка и дисциплина человека, знающего цену жизни.

В голове набатом стучало:

«Кто он? Один ли он здесь? Что будет дальше?»

— Отвечай, — он прижал кинжал чуть сильнее. — Иначе твари из разлома получат тебя.

Глаза мужчины опасно сузились. Я понял: время для раздумий закончилось.

Глава 12

Выбор

— Я не враг, — произнёс это чуть громче, чем планировал. — Меня зовут Алексей. И я не ищу с вами боя. Шёл следом, чтобы понять, кто вы?

Мои ладони вспотели, и я почувствовал, как липкая влага неприятно щекочет кожу под плащом.

Собеседник сверкнул глазами, сделал страшное лицо и вдруг… Расхохотался. Напряжение, висевшее между нами, вдруг лопнуло. Его глаза удивительно заиграли: зрачки то расширялись, то сужались, ловя редкие блики света.

— Алексис… — прошептал он, смакуя это слово. — Имя добродетели. Носитель света и надежды.

Он подался вперёд. Теперь его взгляд проникал под кожу, заставляя меня непроизвольно попытаться, стать меньше, незаметнее. От этого взгляда по спине пробежал неприятный холод.

— Мрака в тебе я не вижу, — добавил он, и его тон стал задумчивым. — Но странно. Какая-то червоточина высасывает твой свет. Что ты прячешь?

Его пальцы, слегка коснулись моей руки.

Я замер. Вместо ответа я опустил взгляд и медленно засучил рукав.

Тишина стала абсолютной. Я слышал лишь, как бешено, стучит кровь в моих ушах. А затем — резкий, сухой звук скрежета зубов.

Когда я поднял глаза, улыбка с лица незнакомца уже исчезла. На её месте застыла маска ярости. Он приблизился, мгновенно сократив расстояние в коротком, хищном движении.

Холодное лезвие стилета кольнуло кожу у самого подбородка. Я почувствовал жгучую боль и то, как по шее потекла тёплая, густая струйка.

Он замер, вглядываясь в моё лицо. В этом взгляде, полном ненависти, на мгновение промелькнуло нечто иное — горькое, едва уловимое сожаление. Приговор был уже вынесен, а я был лишь досадной необходимостью, которую нужно устранить.

Я боялся пошевелиться. Оцепенение сковало мышцы, превратив тело в камень.

Вторая рука незнакомца начала стремительно меняться. Послышался сухой хруст костей и лязг металла. Кожа на предплечье натянулась, раздуваясь, и в мгновение ока её покрыли острые, хищные пластины шипастой брони. Тяжёлая, массивная рука занеслась над моей головой, готовая в один удар превратить череп в крошево.

— Меченый тьмой, — Теперь звучал как приговор. — Твоё существование отравляет этот мир. Прими мой дар — освобождение от скверны.

Время замедлилось. В голове пульсировала лишь одна мысль:

«Выжить»

Инстинкты сработали раньше разума: я выставил руки, активируя режим «Защита». Воздух перед ладонями загустел, превращаясь в невидимый щит, но я кожей чувствовал — этого мало. От противника исходила тяжёлая, давящая аура, что мои возможности казались детской забавой.

Манна 46/90

«Хватит обороняться!» — полыхнуло внутри. Переключил режим на «Атаку». Резко перехватил запястье его кулака. Используя силу врага, я оттолкнулся и кувырком ушёл назад, разрывая дистанцию. Маленькая, но победа.

Но я просчитался.

Пространство пронзил удар. Не просто атака — вспышка, молния, материализовавшаяся из воздуха. Тяжёлый кулак врезался в грудь, выбивая дух. Мир перевернулся, и я с глухим стуком рухнул на травянистый пол.

Несмотря на массивное телосложение, противник двигался с пугающей, почти кошачьей грацией. Мои способности здесь были почти бесполезны. Я лежал, захлёбываясь в кашле, и в замедленном ритме наблюдал, за наползающей тенью. Хищный зазубренный меч, медленно опускался к моей шее. Запахло железом и кровью. Моя вывихнутая рука беспомощно дёрнулась вверх, пытаясь остановить неизбежное.

Меч прошил мою защиту, словно её и не было. Раздался мерзкий, скрежещущий звук — сталь вошла в плоть.

На ладони полыхнул знак Ищущего, и боль от удара меча показалась мне лишь щекоткой.

****

— Меченый тьмой! — голос воина прозвучал как приговор. — Твоё существование отравляет этот мир. Прими своё освобождение.

Манна 29/90

Я дёрнулся, судорожно глотнув воздух. Живой? Не может быть!

В горле стоял ком, а шея горела огнём. Боль была не воображаемой — слишком острая и осязаемая. Перед глазами всё плыло. Я увидел занесённый кулак — он дрожал, напитываясь разрушительной силой.

— Постой! — мой голос сорвался на хриплый крик. — Я не тот, за кого ты меня принимаешь! Не служу тьме… эта руна… она чужая!

Враг даже не моргнул. Его взгляд был холоднее льда.

— Твои уста изрыгают ложь, — отчеканил он. — Ты сам принял тёмную силу.

Удар обрушился на голову, как молот не наковальню. Раздался жуткий, сухой треск костей. В глазах вспыхнуло кровавое марево, тени заплясали в безумном танце, а мир окончательно провалился в чёрную, беззвучную пустоту.

Перед тем как сознание угасло, глаза ослепил свет знака Ищущего.

***

— Меченый тьмой! Прими своё освобождение.

Манна 12/90

Я резко открыл глаза. Снова это виде́ние? Нет, сейчас всё было иначе. Реальность.

Не медля ни секунды, я рванул в режим «Атака». Перехватил руку с кинжалом, чувствуя под пальцами холодную сталь, и рывком ушёл в сторону. Свист рассекаемого воздуха — и кулак врага пролетает в миллиметре от виска. Я рыбкой нырнул в густые заросли высокой травы, пытаясь слиться с колышущейся зеленью.

Нужно бежать. Быстро зигзагами, как никогда не бежал.

Я мчался, не разбирая дороги. Трава хлестала по лицу, оставляя жгучие следы. Пот заливал глаза, мешая видеть. В ушах стоял гул, словно их заткнули ватой, а тяжёлое, рваное дыхание резало горло.

«Нельзя останавливаться. Эх. Скоро сдуюсь», — билось в голове. Я отключил «Атаку», чтобы тело не сгорело от перенапряжения, и перешёл на изнурительный бег. Ноги становились ватными, и я стал всё чаще спотыкаться.

Внезапно почва ушла из-под ног.

Я вылетел за край разлома. Край, словно капкан, ждал и дождался моей ошибки. Судорожно дёргающиеся руки рвали петли травы, лишь слегка задерживая скольжение. Ноги беспомощно скользили по рыхлой почве, вырывая куски дёрна. Внизу зияла бездна — холодная, тёмная, пахнущая сыростью и смертью. Дышала мне в спину, затягивая в свои объятия.

Одна рука уже соскользнула, сжав лишь пучок травы. Вторая вцепилась в край склона так, что пальцы побелели.

Всё. Конец.

Внезапно чья-то рука, мёртвой хваткой сомкнулась на моём запястье. Я вздрогнул, глядя снизу вверх. Из-за стены травы, тяжело дыша, на меня смотрело лицо незнакомца.

— Спасибо… — выдохнул я, едва шевеля губами. Тело била крупная дрожь.

Незнакомец смотрел на меня из-под тяжёлых, насупленных бровей.

— Ты не сбежишь в бездну, — в бесстрастно звучавшем голосе таилась угроза смертного приговора. — Скверна уже пустила в тебе корни. Если не выжечь её сейчас, она вернётся из могилы.

Я не успел возразить. Мир качнулся. Резкий рывок — я бы поднят вверх, и повис в воздухе, беспомощно болтая ногами. Незнакомец держал меня на вытянутой руке с лёгкостью, как будто я был не человек, а куропатка. Через его пальцы ощущалось чудовищное напряжение мышц.

Его вторая рука сжалась в кулак. Я увидел, как побелели костяшки, и как по ним пробежал тусклый металлический отблеск. Кулак рванулся к моей груди.

В голове вспыхнула горькая мысль:

«Так вот как всё закончится? Глупо. Слишком глупо».

Мир вокруг замер. Веточка, до этого дрожавшая на ветру, застыла. Пчела, пролетавшая мимо, повисла в воздухе янтарной каплей. Даже солнечный свет, казалось, стал густым и вязким, как смола.

Я сам потерял способность двигаться. Мой палач замер, не успев донести кулак до моей груди.

Самое страшное было внутри. Моё сознание продолжало жить, мысли неслись в бешеном темпе. Видел каждую пылинку, замершую в луче света, чувствовал сухость в горле, которую не мог унять даже кашлем. Я был заперт внутри собственного тела, как в тесной клетке. Не мог даже моргнуть, чтобы закрыть глаза от невыносимо яркого, застывшего солнца.

Воздух за спиной шевельнулся — из густой тени, выскользнула высокая фигура.

Влад. Он возник бесшумно, как наваждение. В его глазах заиграла насмешка, а на губах застыла привычная кривая ухмылка.

— Ты, как всегда, умудряешься вляпаться в самое дерьмо, — бросил он, склонив голову набок.

Его лицо исказилось — от отвращения, или скуки, будто само присутствие здесь было невыносимо. Я попытался возразить, но горло сковал паралич.

Влад коротко хохотнул. Видеть мучения было для него лучшим развлечением.

«Что со мной?» — я вытолкнул этот вопрос, мысленно посылая свой позыв.

— Ты под действием Хронального поля, — он равнодушно повёл плечом. — Что это — не спрашивай.

«Как ты здесь оказался?»

— Я всегда рядом, — он указал длинным пальцем на мою руку. — Твоя никчёмная жизнь всё ещё нужна мне.

«Ты освободишь меня?»

— О нет. Я тебе не нянька, — Влад демонстративно отвернулся. — Дал тебе всё, что нужно.

«Ты про чёрную руну? Это не дар, Влад. Это проклятие!»

Он расхохотался, и этот смех эхом отозвался в моей голове.

— Это твой единственный шанс не сдохнуть раньше времени.

«Как? Я как кукла — подвешен на ниточках!»

— Тогда слушай, если твои мозги отказываются соображать, — в голосе Влада прорезались опасные, холодные нотки. — Посмотри на воина.

Я с трудом сфокусировал взгляд. Он стоял совсем рядом. На его плечах и спине тяжёлым грузом лежала шкура пещерного волка-оборотня. Мёртвая голова зверя, ставшая трофеем, венчала его плечо. Но даже спустя время от этой шкуры веяло не только запахом сырого меха, но и чем-то ещё… чем-то потусторонним.

— Зверь мёртв, — продолжал Влад, и его голос стал вкрадчивым. — Но зубы у него всё ещё остры. А в черепе, который так небрежно вычистили от мозга, всё ещё теплится ярость. Используй руну. Отдай часть своей силы этому зверю, и его зубы сомкнутся на шее воина. Он даже не поймёт, что умер.

«Я не хочу убивать…»

— У тебя нет выбора, — отрезал Влад. — Жалкая магия покровителя больше не поможет тебе.

«Почему ты не поможешь сам?»

— Меня здесь нет, глупец. Я — лишь голос в твоей пустой башке.

Я вспомнил странности: его бесшумные шаги по сухой траве, отсутствие тени под ногами.

— Не трать время на сострадание, — Влад хищно оскалился. — Этот воин — помеха моим планам. А зверь должен получить свою месть. У тебя десять секунд. И не заставляй меня жалеть о выборе носителя. В этом мире уже появились конкуренты, которые шустрее тебя.

Он шагнул в сторону и просто растворился в воздухе, словно его никогда и не было.

Время начало обратный отсчёт.

……….(10)

«Нет. Я не буду использовать Руну. Эта сила… она отравляет».

………(9)

«Но на кону — моя жизнь. Всего одна смерть. Последняя. И я обещаю: я буду жить правильно. Я даже не знаю этого человека. Да он и сам не святой!»

……..(8)

«Этот мир не прощает слабости. Либо ты бьёшь первым, либо тебя съедают».

…….(7)

Левую руку пронзил резкий, невыносимый холод. Казалось, в вену впрыснули жидкий азот. Руна в ладони начала пульсировать, она больше не шептала — требовала:

«Убей его! Покажи, на что ты способен!»

……(6)

«Я не готов! Нет! Семья… я должен вернуться к ним! Виктор, где ты?! Вытащи меня из этого кошмара! Я ненавижу тебя!»

…..(5)

Слёзы в глазах, превратившись в ледяные бусины. Хроносфера сковала мышцы. Время истекало.

….(4)

Перед глазами пронеслась жизнь — яркий, неистовый калейдоскоп событий, от первого погружения до этого момента.

…(3)

«Поверь в себя, и ты обретёшь истинную свободу. Доверься интуиции», — мне показалось, что незримая рука легла на плечо.

..(2)

Перестал бороться с болью. Сжал кулак, выплёскивая всю накопившуюся ярость и отчаянье. Моя рука вспыхнула ослепительным светом. Знак Ищущего засиял, как маленькое солнце, и древние слова сами потекли с моих губ:

— Я клянусь защищать тех, кто рядом, даже когда тьма поглощает сердца… Буду стоять на страже правды, даже когда мир рушится…

.(1)

Мир вокруг взорвался радужными разводами. В моих зрачках, расширенных до предела, бешено забились наноботы, формируя крошечные стальные иглы. С невероятной скоростью они прошили пространство, преодолевая расстояние до цели.

Они пронзили череп мертвеца, затаившегося на плече воина. Мана, пульсируя мощным потоком, послужила для них топливом. Наноботы, словно крошечные штыки, нашли цель — остатки мозга оборотня.

Раздался низкий, вибрирующий стон, донёсшийся, будто из самых глубин преисподней. Он нарастал, пока не достиг апогея, и резко оборвался, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Гнездившаяся Тьма внутри черепа рассы́палась невесомым прахом.

Теперь будь что будет…

Холод отступил, сменившись привычным теплом. Сердце, ещё мгновение назад замершее, застучало в обычном ритме.

Я поднял голову. Передо мной стоял воин. Его лицо застыло: в глазах застыла смесь боли и дикого, почти священного ужаса. Его губы дрожали. Боевая хватка ослабла, и он, не удержав равновесия, пошатнулся.

— Святая Матерь… Шестерёнка… — прохрипел он. Голос его сорвался.

Рука разжалась. Я начал заваливаться, ожидая удара о землю, но крепкие, мозолистые руки подхватили меня, мягко опуская на пол.

Глава 13

Мать Течного Металла

Адреналин боя медленно вымывался из мышц, оставляя после себя тяжёлое послевкусие. Разум, мгновение назад работавший на пределе, начал постепенно отпускать тиски напряжения. Я сел и замер, скрестив ноги. Воин сидел, неподвижный как камень.

Тишина между нами стала осязаемо тягучей. Наконец, незнакомец тяжело и шумно вздохнул. Он медленно засучил рукава, обнажая предплечья, испещрённые сложным узором из чернильных знаков и символов. Пальцы замерли над одной из татуировок — спиралью, закрученной в тугой водоворот. Стоило ему едва коснуться кожи, как воздух над ним дрогнул. В пространстве вспыхнула призрачным светом руна, в точности повторяющая вензель рисунка.

Взгляд воина остекленел. Он сосредоточился на чём-то, доступном лишь ему одному. Порыв невидимого ветра ударил в грудь, заставив меня втянуть голову в плечи и прижаться к земле. Трава вокруг нас зашелестела. В воздух поднялась колючая пыль. Мощная стихия ветра била, гнула пространство вокруг. Я едва удерживался на месте, припав к земле и чувствуя, как под пальцами дрожит почва.

Но стоило ветру стихнуть, как наступила почти неестественная тишина. Я поднялся, оглядываясь и отряхивая одежду. Мы находились в центре идеального мини-круга: трава внутри него была примята и уложена ровными полосами, как дорожка на виниловой пластинке.

Незнакомец даже не шелохнулся.

Одним лёгким, почти ленивым движением он, словно фокусник, извлёк из пустоты небольшой столик и поставил его на землю – в самый центр круга. Движения были отточены до автоматизма. Следом на столе материализовались две, отливающими изумрудом, каменные чаши с тонкими, как паутина, прожилками. Рядом возник металлический чайник – пузатый, с затейливой крышкой.

Щелчок пальцев — и чайник, уже наполненный водой, зафыркал, выпуская первые струйки пара. В воздухе поплыл уютный, домашний свист закипающей воды.

Напряжение в плечах воина исчезло. Лицо разгладилось, а в глазах промелькнула тёплая, почти мальчишеская искра. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде мелькнуло безмолвное приглашение.

— Меня зовут Броккр, — начал он. — Для меня честь делить трапезу с Истинным.

Он не ждал ответа. Броккр принялся доставать из мешка свёртки с сушёными травами. Воздух тут же наполнился густым, терпким ароматом диких трав. Подняв крышку чайника, он бережно опустил туда ароматный сбор. Каждое движение превращало обычное чаепитие в нечто большее — в священный ритуал.

Я сглотнул, чувствуя сухость в горле.

— Меня зовут Алексей, — я слегка наклонил голову.

Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим. Наливая напиток, он не отрывал от меня глаз. Тонкая струя тёмной жидкости текла в чашку, поднимая в воздух густой, пряный пар.

Наполнив, он протянул мне чашу. Его пальцы на мгновение коснулись моих, обжигая теплом.

— У меня на родине принять чашу — значит обрести друга, — негромко произнёс он. — Это ответственность перед самим собой.

Он замолчал, и в этой паузе я кожей ощутил рвущееся продолжение.

— Я клянусь, что не причиню тебе вреда. Пока в тебе горит свет, я буду твоим щитом. Пусть боги станут свидетелями этого союза.

Где-то в глубине сознания, раздался едва уловимый звон.

Я обхватил чашку ладонями. Керамика обжигала пальцы, и это тепло помогло мне сосредоточиться. Поднеся край к губам, я вдохнул аромат. Резкий, он защекотал, вызывая невольное желание чихнуть. Но стоило сделать первый глоток, как мир вокруг изменился.

Вкус был немыслимым: терпким, насыщенным, с каким-то глубоким, пряным послевкусием, которое моментально разлилось по языку и нёбу. С каждым новым глотком тяжесть в ногах начала таять. Тревога, сжимавшая грудь стальным обручем, отступала, сменяясь странной лёгкостью. Я чувствовал себя так, будто мои ноги больше не касаются пола, а тело плывёт в густом, тёплом тумане.

Белые струйки пара над нашими чашками переплетались в воздухе, создавая причудливые узоры. Они, казалось, связали нас невидимыми нитями.

— Что это? — мой голос прозвучал непривычно хрипло. — Я никогда не пробовал ничего подобного.

Броккр откинулся назад, наблюдая, как я пытаюсь совладать с ощущениями.

— Бибе верус, — ответил он, и в его глазах блеснул едва заметный огонёк. — Напиток истины. Здесь нет нужды в масках, Алексей. Всё, что будет сказано в этом кругу, останется только здесь. Говори всё, что считаешь нужным.

— Броккр… — я запнулся, произнося его имя. Оно звучало непривычно жёстко.

— Можно просто — Брок, — перебил он, и в его голосе проскользнула тень весёлой усмешки.

Я посмотрел на него, пытаясь поймать взгляд, но он уже смотрел куда-то сквозь меня.

— Хорошо, Брок. Расскажи о себе. Откуда ты? И зачем ты здесь?

— Ну что же. Ты имеешь право знать.

Бок откинулся, устаиваясь поудобнее. Ровным голосом он начал свой рассказ:

— Долина Синих Озёр всегда казалась местом, где время замирает. Между спящим пиком Царь-горы и лазурным зеркалом Моря Грёз, где в толще воды мелькают чешуйчатые тени дев, наш край дышал спокойствием. Здесь даже воздух имел особенный вкус — сладковатый, с нотками цветущего вереска и прохлады ледниковых ручьёв.

Мы жили в ритме, заданном нашими богами. Мы чувствовали Ищущего Путь в каждом порыве ветра, помогающем преодолеть перевал, и в каждом движении механизмов, направляемых Матерью Живого Металла. Старейшины звали её «Шестерёнкой». В её имени не было холодности машин — лишь вечное движение, та самая гармония, в которой сталь становится гибкой, как живая плоть, а порядок — естественным, как дыхание.

Под защитой мы разучились бояться. Зачем знать вкус голода или горечь поражения, когда ты чувствуешь невидимую броню божественного покровительства? Наши воины росли в уверенности, что их путь предопределён, а тьма лишь декорация к триумфам. Мы стали слишком крепкими, слишком уверенными в своём величии, забыв, что даже самый совершенный механизм может дать сбой.

Но мир не может вечно пребывать в покое.

В тот день в Храме Трёх Ступеней воздух казался густым и липким от аромата тяжёлых благовоний. Жрецы замерли, когда Великая Богиня поднялась со своего возвышения.

— Простите, дети мои, но я должна уйти, — сказала она. — Пути междумирья зовут меня в молодой мир. Там в тени чужих звёзд, спрятано то, что вернёт свету особенную силу.

По залу пронёсся тихий шёпот. Все видели, как побелели костяшки пальцев у старейшин, сжимавших посохи. В этот момент они впервые почувствовали, как по спине пробежал холодок — не от сквозняка, а от осознания: старый мир только что перестал существовать.

Вечный Ищущий, сидевший по правую руку, не шелохнулся. Он казался частью древнего камня, пока одна-единственная слеза не скатилась по его щеке, оставляя влажную дорожку на иссохшей коже. Его молчание пугало сильнее любого крика.

Богиня не прощалась. Она лишь коснулась ладонями лиц Великих Жрецов, оставляя на их коже золотистые отметины — капли её крови, квинтэссенции силы.

— Храните порядок, — её взгляд замер на каждом. — Законы — это не цепи, это каркас, который не даст вам рассыпаться в прах.

Храм запечатали. Мы остались в пустоте, которую невозможно заполнить ни молитвами, ни ритуалами.

И тогда Ищущий заговорил. Он стоял на ступенях, глядя не на нас, а куда-то сквозь толпу. Его голос заставлял камни подпрыгивать.

— Вас ждут потрясения, — произнёс он, и в этом «вас» слышался приговор. — Шестерёнка удерживала этот мир в равновесии, но теперь пружина разжалась. Силы, что спали в тенях, придут, чтобы разорвать вас на части. Захотят осквернить всё, что вы называете святым.

Он на мгновение замолчал.

— Теперь всё зависит только от вас. Не ждите чуда — ищите его сами. И помните: лишь тот, кто готов идти через темноту с открытыми глазами, сможет найти ключ к спасению.

Ищущий развернулся и ушёл, растворяясь в сумерках. А мы остались стоять в тени закрытых дверей, слушая, как в долине, где всегда было спокойно, начинает завывать первый, чужой ветер.

Годы шли. Сменялись поколения. Надежда, некогда горевшая ярким костром, превратилась в тлеющий уголь, который засыпало пеплом отчаяния.

Один за другим уходили Великие Жрецы. Их глаза гасли, когда они отдавали последние силы, удерживая священные рубежи долины Синих Озёр.

Теперь остался лишь один. Последний хранитель. Его пальцы, иссечённые морщинами, больше не могли сжимать ритуальный посох с прежней силой, но воля осталась непоколебимой. Чтобы защитить нас от мира, он сокрушил саму твердь земли, воздвигнув вокруг долины непроницаемый барьер, запечатав наш край в коконе из камня и тишины.

Жрецу открылось Виде́ние: среди нас родится Воин. Тот, чьи руки смогут найти, коснуться Богини Течного Металла. Вернуть нам её Благословение.

С тех пор у каждого младенца в нашем клане ищут искру. Нас учат чувствовать этот едва уловимый жар внутри, этот зов божественного пламени. Тот, в ком искра разгорается ярким огнём, отправляется во внешний мир. Мы искатели. Наша жизнь — это бесконечный путь, пока наши бороды не станут белыми как снег на вершинах гор.

Меня выбрали из-за Искры. Как давно это было!

Я помню, как Великий Жрец смотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, как глыба. Жрец не просто увидел во мне искру — он разглядел в моей груди пожар. Жрец принял решение, которое стоило ему самого дорогого -передал мне часть своей божественной крови.

Она не греет — он жжёт изнутри, давая ясность помыслам, и тяжесть, которую трудно нести.

Когда я впервые вышел за пределы долины, воздух казался мне слишком лёгким, а кровь в жилах — слишком горячей. Я был полон ярости и жажды славы, уверенный, что мир склонится перед моим клятвенным огнём. Не знал, что мир — это безразличная стихия.

Годы превратились в бесконечную череду дорог. Моё тело стало картой моих странствий: кожа огрубела от соли и ветра, а плечи покрыли руны — магические знаки, выжженные на коже. Иногда они начинали пульсировать под кожей, когда я засыпаю у костра, шепча мне предзнаменования или предупреждая о приближающейся буре.

Я погружался в тёмные, ледяные воды моря Грёз, где соль обжигает глаза, а из бездны на тебя смотрят древние тайны. Стоял на вершине Царь-Горы, где ветер срывает дыхание, а небо кажется таким близким, что можно коснуться рукой. Искал знаки везде: в блеске металла, в движении звёзд, в шёпоте прибоя.

Но везде была лишь тишина.

Иногда мне казалось, что я наступаю на след. Чувствовал вибрацию — предчувствие, что Богиня вот-вот проявится. Но это было лишь дрожание воздуха, мираж, ускользающий, стоит только попытаться схватить. В такие моменты становилось особенно горько.

Годы уходили. Я стал воином, моряком, исследователем, но всё так же оставался странником. Чувствовал, как внутри меня гаснет надежда. Казалось, я вернусь в долину — не героем, вернувшим божество, а старым, израненным существом, рассказывающим детям страшные сказки у костра.

И вот. На краю мира, там, где серая мгла рассвета смешивается с непроглядной ночью, я встретил тебя. Ты был непривычно неуклюж, словно существо, впервые осознавшее тяжесть собственного тела. Твоя кожа, чистая и гладкая, не была исчерчена рунами — знаками силы и древних знаний. Ты казался пустой чашей, чьё вместилище маны напоминало прохудившийся бурдюк.

Руна тьмы, чёрным клеймом осевшая на твоём теле — пугала. Она предупреждала: ты — один из «забытых», кто в погоне за могуществом променял свет на сладкие речи теней. Здесь, на окраинах, это обычное дело. Люди продают души за грязную силу, не замечая, как их сущность выгорает дотла, оставляя лишь пепел и пустоту.

Но ты… Ты был другим. Твоя душа, коснувшись Тьмы, не растворилась в ней. Она сопротивляется, отчаянно цепляясь за свет, словно свеча, не желающая гаснуть. Но Тьма медленно, по крупицам, разъедает тебя изнутри.

Я не выдержал и вскочил. Слова застряли в горле, никак не желая покидать меня.

— Почему ты пощадил меня? — Наконец, вырвалось из меня. — Ведь проще было бы раздавить одним ударом и не тратить время на разбирательства. Зачем тебе это милосердие?

Брок не ответил сразу. Он опустил голову, и в наступившей тишине я услышал лишь шелест его прерывистого дыхания.

— В этом мире мало тех, в чьих жилах течёт жидкий металл, — прошептал Брок, будто обращаясь к самому себе. — Кровь нашей Матери… о каждом носителе веками слагали легенды, каждого вносили в Книги Истории. Но века безжалостны. Истинных осталось ничтожно мало…

— В тот миг, когда я занёс руку для удара, я почувствовал Её — вибрирующую волну, исходящую от тебя. Эманация Течного Металла.

Брок поднял голову.

— Кровь Богини не спутаешь ни с чем, — в его голосе слышалось благоговение. — Она согревает. А предатели… от них несёт лишь холодом смерти. Ты не из них!

Он перевёл взгляд на мою руку, сжатую в кулак, и едва заметно кивнул.

— Я знаю о тех, кто несёт в себе кровь Шестеренки. Но об обладателе знака Ищущего… о нём не слышали уже много поколений.

Брок замолчал, вглядываясь куда-то сквозь меня, словно пытался прочесть ответы на свои немые вопросы.

— И ещё… — Он сделал томительную паузу. — Никто никогда не носил оба знака сразу. Это невозможное сочетание. Это не просто редкость — оно способно переписать всё, что мы знали о нашем происхождении.

— Когда ушла Мать Течного Металла, Ищущий тоже исчез. Говорят, он отправился за грань видимых миров, ведо́мый не жаждой власти, а той неутолимой, почти болезненной любовью, что толкает на безумие. Его храм, когда-то озарённый светом и наполненный песнями, теперь стоит заброшенным.

Но я верю: он вернётся. Ведь только ему дано зрение, способное пронзить завесу будущего. Знает — она ждёт его. Где-то там, среди мерцающих звёзд или в иных измерениях, её нить всё ещё тянется к нему. И ни время, ни пустота не смогут прервать этот путь. Он идёт сквозь мириады миров, ве́домый единственной истиной: любовь сильнее смерти.

Брок встряхнулся, словно сбрасывая с плеч тяжёлый, пропитанный пылью плащ воспоминаний. Поднялся — медленно, тяжело, всем своим высоким, мощным телом.

— Среди нас, Избранных, есть древний обычай, — произнёс он почти торжественно. — Демонстрация Чистоты крови.

Я нахмурился, ощущая потребность в ответах.

— Чистота крови? — Удивление и вопрос в моём голосе были неподдельны. — О чём ты?

Брок сделал шаг ко мне. Воздух ощутимо наэлектризовался.

— Мы, ищущие, — он обвёл рукой. — Получая частицу божественного, принимаем его суть. Кровь меняется. Впитывает мощь, становится живым продолжением нашей души, нашей манной. Но за силу всегда приходится платить.

Он подошёл ближе, и я почувствовал исходящий от него жар.

— Чем больше мы используем эту силу, тем больше божественное становится… человеческим. Разбавляется нами, нашими желаниями, нашей плотью. Теряет первозданную чистоту, становясь частью нашего естества. Мы передаём её преемникам, как наследие, как огонь в лампах, но с каждым разом этот огонь горит чуть менее ярко.

Брок замолчал, вглядываясь в темноту.

— Чтобы понять, насколько ты чист, шаманы создали его, — он едва заметно кивнул на пустоту. — Посох Чистоты.

Извлёк из пространственного кармана короткий резной посох. Один конец мерцал отполированным, холодным металлом, другой — темнел благородным, затёртым до блеска деревом. От посоха веяло прохладой и едва уловимым ароматом смолы.

— Это мерило, — продолжал Брок, и его пальцы почти нежно обхватили древко. — Союз Древа света и металла упавшей звезды. Он не просто инструмент, он зеркало сути.

Он вытянул руку вперёд. Я почувствовал странный толчок в груди — лёгкое, едва ощутимое колебание, будто по телу пробежала тёплая волна. Мысли на мгновение поплыли, а в ушах возник низкий, едва слышный гул, похожий на пение далёких колоколов. Тело вдруг стало тяжёлым и одновременно невесомым, а в голове разлилось странное, почти блаженное спокойствие.

— Я… я что-то чувствую, — выдохнул я. Сердце забилось чаще, отдавая в висках ударами молоточков.

Брок посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение, смешанное с тревогой.

— Твоя кровь откликается, — тихо сказал он.

Внезапно кожа на его руке подёрнулась зеркальным блеском. Когда рука коснулась древка, пространство вокруг посоха взорвалось сиянием.

Вокруг руки Брока начала разворачиваться сфера, размером с крупный арбуз. Сфера не была сплошной — скорее, состояла из мириад крошечных, танцующих искр, которые сплетались в сложнейший, гипнотический узор.

— Это Сфера Чистоты, — Брок не отрывал взгляда от сияния. — Чем больше круг, тем ближе ты к истоку. У нашего шамана сфера достигает двух полётов стрелы.

Он замолчал, и в этой тишине я слышал лишь своё прерывистое дыхание. Брок медленно, почти торжественно, протянул посох мне.

— Теперь твоя очередь. Покажи мне, на что ты способен. Не бойся… я чувствую, что ты можешь меня удивить.

Посох замер в сантиметре от моих пальцев, ожидая прикосновения.

Глава 14

Бегите!

Осторожно с опаской я протянул руку навстречу посоху. Он мне казался холодным и отстранённым, словно застыл в вечном покое. Набравшись решимости, я слегка коснулся его кончиками пальцев. В этот момент сердце забилось сильнее, я ожидал ощутить какое-то магическое воздействие, резонанс или хоть какой-то отклик. Но всё осталось так же — холодный предмет и мое напряженное дыхание.

Брок улыбнулся, его глаза сверкнули, отражая внутреннюю заинтересованность.

— Смелее, — сказал он мягко, — он должен почувствовать твою Кровь.

Эти слова как будто пробудили во мне решимость. Я глубже вдохнул и, снова протянул руку к посоху.

Мои пальцы сжались вокруг посоха, беря его в руку, и я с любопытством стал изучать его. Посох объединял два материала — дерево и металл, и граница между двумя материалами была настолько размытой, что создавалось ощущение, будто дерево произрастает прямо из металла, пустив в него свои корни. Металлическая часть холодная, блестящая отражала синеву небес. Древесина темная, насыщенная и с годами постепенно потемневшая, придавала посоху особую глубину и характер. Этот древний посох является живым мостом между природой и металлом, пробуждая мой живой интерес.

Внезапно почувствовав движение под пальцами, я испуганно дернулся, резко разжимая ладонь, сжимающую посох. В этот момент я ожидал, что посох, который я отпустил, должен был упасть на землю. Однако он остался со мной, словно приклеившись к моей ладони. Магия или чья-то невидимая сила удерживала его на месте. Мое сердце забилось быстрее, охваченный тревогой и недоумением. Я бросил быстрый взгляд на Брока. Он улыбался — его лицо было спокойным и чуть загадочным, как будто всё происходящее было для него знакомо.

Подавив панический порыв, я снова крепко обхватил посох, стараясь сохранить спокойствие и сосредоточенность. Его холодная гладкая поверхность казалась противовесом внутри бушующего страха, помогая удержаться на грани реальности. Однако именно в этот момент всё вокруг начало меняться. Я почувствовал зарождающую пульсирующую вибрацию посоха, напоминающую сердечный ритм — это было настоящее сердце живого существа, пульсирующее в такт с моими чувствами. Я закрыл глаза, чтобы лучше услышать этот внутренний пульс, сосредоточился на ощущениях, позволил им выйти на передний план.

Посох словно тянулся ко мне, его вибрации казались продолжением моего собственного пульса, словно он пытался впитать мою энергию или почувствовать мою волю. Возникло тянущее чувство, будто он — живая часть моего внутреннего мира, соединённая со мной невидимыми нитями.

Была-не была, попробую познакомить его с наноботами.

Манна 4/90

Я направил наноботов к своей ладони, и мне показалось, что они сами, с радостью, устремились к ней, тонкими нитями охватывая и оплетая посох. Посох, словно получая жизненную силу из этого соединения, начал дрожать — его поверхность засияла ярким светом, переливающим всеми цветами радуги.

Это не было проявлением агонии, а скорее выражением радостной встречи, сакральным мгновением объятия, когда два близких человека, столь долгожданно, наконец, сталкиваются после долгой разлуки. В каждом всплеске света, в каждом переливе красок ощущалась глубокая гармония, теплота и взаимное понимание — как два сердца, слившиеся в единое целое.

Посох незримо пел, наполняя пространство магической мелодией, которая, казалось, исходила прямо из глубин его сущности. Вокруг него, движущиеся в грациозном и свободном танце, кружились яркие точки наноботов, словно искристый вихрь живого света. Они образовывали сияющую сферу, центр которой был посох — источник этого волшебства.

Это было завораживающее зрелище — светящаяся сфера, пульсирующая и меняющая форму на глазах. Расширяясь, она охватила всю поляну и достигла высоты самых высоких деревьев, создавая ощущение, что сама Вселенная в эти мгновения сосредоточена в этом магическом центре. Мы стояли в сердце этого гигантского светящегося купола, окруженные сиянием, наполняющим всё вокруг мягким и теплым светом.

Вокруг меня порхали искры, словно безмолвные светлячки,– причудливые и неповторимые, они носились по сложным траекториям, оставляя за собой слабое мерцание и световые следы, медленно угасающие в воздухе. Казалось, их присутствие разжигало сам воздух, через который они проходили.

Я взмахнул рукой в попытке поймать одного из светлячков, чтобы рассмотреть его поближе. Но светлячки проходили сквозь мою ладонь, как будто её и не существовало, оставляя после себя лишь легкое мерцание и ощущение щекотания, от которого хотелось смеяться.

Брок, словно зачарованный, медленно поднялся на ноги. Его рука заблестела металлом, который, касаясь светлячков, искрился яркими всполохами. Он вытянул руку в приветственном жесте, склонил голову в знак признания.

Именно в этот момент произошло нечто невероятное. Множество светящихся частичек, беспечно витающих в воздухе вокруг, устремились друг к другу, будто собирая невидимый контур. Постепенно искрящиеся частицы соединялись, складываясь в фигуру. Она становилась всё отчетливее — миниатюрная и изящная девушка, бесплотная и прозрачная, словно прозрачное застывшее дыхание эфира. Сквозь её образ пробивались мерцающие искры, создавая иллюзию, что фигура просматривается насквозь, но при этом её границы отчётливо угадывались по сверкающим очертаниям.

Её гибкая фигура поражала правильностью формы, словно сотканная из тончайшего холста, где каждое изгиб и линия выпускали ощущение гармонии и совершенства. Волосы необычайно длинные, струящиеся волной, казалось, живут своей собственной жизнью, свободно кружась и волнуясь, неподвластные гравитации.

Девушка сладко потянулась, вытягиваясь фигурой, и в этот мгновения казалось, что она только что очнулась от снов, наполненных сладкой мелодией отдыха и спокойствия. Её движение было грациозным и естественным, словно все в ней дышало мягкостью и лёгкостью, пробуждая ощущение непередаваемой красоты и безмятежности.

Увидев её, Брок упал на колени и, тихо, почти шепотом, произнёс слова клятвы на странном, певучем языке. Его голос звенел как далёкая мелодия, наполненная трепетом и преданностью.

Внимательно оглянувшись вокруг, девушка мягко подошла к нему, аккуратно положив руку на его плечо. В её позе читалась нежность и понимание, а голос зашёптал из её уст, словно звенящая струна, наполняющая воздух. Певучая речь лилась плавно и мелодично, окутывая их обоих тёплой атмосферой доверия. Брок, стоя на коленях, внимательно слушал каждое слово, иногда кивая головой в знак согласия или понимания. В этот момент казалось, что перед ними раскрывается неуловимая связь, укреплённая через слова древней песни.

Когда речь наконец стихла, девушка тихо отступила назад, и в тот миг, словно по волшебству, её тело стало растворяться в воздухе, превращаясь в бесчисленные сияющие искорки. Эти яркие огоньки, кружа, рассеялись вокруг, озаряя пространство чудесным свечением. Брок, поражённый и одержимый отчаянием, протянул к ней руки, словно пытаясь удержать её или призвать обратно. Однако она сдвинула брови и отрицательно махнула головой, ясно давая понять, что отказывается от его просьбы. Её великолепное тело, гладкие руки и стройные ноги исчезли в движущемся сиянии, словно растворяясь в воздухе, оставив лишь яркое, переливчатое сияние.

И вот, когда сам контур потерял свою чёткость, а её внимательные глаза начали тускнеть, в воздухе прозвучал мелодичный, но одновременно требовательный приказ:

— Бегите!

Сфера схлопнулась, и я без сил упал на землю, чувствуя, как всё вокруг вдруг исчезает в мгновенной тишине. В голове роились размытые картинки, и я гадал, что же только что случилось.

Если меня эта ситуация озадачила, то Броку всё было очевидно, глаза его горели фанатичным блеском. Он не показывал ни малейшего удивления, скорее — спокойствие и сосредоточенность. Вскочив на ноги, он быстро забросил в пространственный карман все ранее выложенные предметы, стараясь быстрее подготовить к бегству. Его взгляд быстро скользнул по окружению — он знает, что делать дальше.

Когда он заметил, что я еще не отошел от шока, Брок подхватил меня на плечо, легко и без лишних слов. Его действия были быстры и решительные, он бросился в высокую траву, чувствуя направление как дикий зверь.

Скорость была такова, что ветер свистел в ушах, а трава, бьющая в лицо, не позволяла открыть слезящиеся глаза. Я словно кукла, болтался на его плече, чувствуя, как земля и небо сливаются в вихре безумной гонки. Ветер холодил кожу, а каждая секунда казалась вечностью, пропитанной адреналином.

Ещё немного — и мы вывалились из травы в круг поваленной зелени, охватывающий таинственный дирижабль. Он, прежде стоявший одиноко и неподвижно, теперь потерял своё одиночество. Вокруг него собрались существа, которых трудно было назвать живыми — нежить, некоторые полностью костяные, а на других ещё сохранялись фрагменты плоти, словно на границе жизни и смерти. Эти фигуры, как тени, оживали из мрака травяного убежища. Словно бойцы на учениях, — внезапно появляясь то тут, то там, выбегая из зелени, и мгновенно объединяясь в слаженную группу.

Эти противники шли навстречу нам, бодро топая по влажной земле, их глаза светились злобой и холодным безразличием. Вся сцена напоминала поле боя из кошмарного сна: круг из поваленной травы превращался в арену столкновения, где оживали мёртвые, собираясь в боевое каре и готовясь к предстоящей схватке.

Брок не медлил, он аккуратно, но решительно спустил меня на мягкую траву, давая придти в себя. Сам он остался стоять прямо, обнажив свои руки — руки, отмеченные загадочными рунами. В его взгляде читалась решимость и готовность к любой возможной схватке. Он был уверен, что сейчас самое главное — действовать быстро и решительно.

— Держись за мной, — прошептал он, его голос звучал напряженно, но твердо. — У нас мало времени, мы и так привлекли слишком много внимания.

Он бросил мне некий предмет, и в тот момент я с удивлением узнал в нем кристалл манны. Рука Брока аккуратно вставила такой же кристалл в пустой слот на обруче, который он заранее надел себе на голову. Сжав кристалл Манны, я почувствовал, как тугие нити манны начинают струиться по моему телу, перетекая в меня. Этот поток наполнил меня ощущением насыщения, будто мой желудок наполняется сытой пищей, придавая силы и уверенность.

Мой спутник активировал несколько рун, готовясь к грядущей схватке. Одна рунная метка вдруг преобразилась, превратившись в олицетворение дикого Волка. Беззвучно и стремительно Волк бросился вперед, разрывая на части костяки, которые подобрались к нам поближе. Вторая же руна преобразилась во вращающиеся диски пилы на концах его рук — острые, сверкающие, опаснее любой клинка.

Оставшаяся руна обрела образ яркого шара — светящимся сгустком, который завис прямо над головой Брока. Он испускал яркий, колючий свет, который падая на нежить, вызывал у них визг боли, вынуждая их отворачиваться, мешая им продолжать бой.

Положившись на мощью своих рун, Брок находился на пике готовности к бою. Его движения были быстры и точны, а энергия, исходящая от манны, давала ему невероятную силу в этом опасном противостоянии.

Испустив яростный клич, Брок бросился вперед, кружась в вихре боя, словно танцовщик на опасной сцене. Его пилы свистели и разрезали нежить на куски, черепа крошились под мощными ударами. Он казался жнецом, вершившим судьбу мёртвой армии — они трава перед его карающим оружием. Однако поток нежити не иссякал, а, наоборот, становился всё плотнее, словно стягивая вокруг нас свои мёртвые объятия. Горящие глаза зомби сверлили нас мрачно и ненавидяще, а цепкие руки вытягивались, готовые вцепиться в нас в холодных объятиях смерти.

Я старалась держаться ближе к битве, избегая дружеских ударов, и в то же время не упуская возможность точными, выверенными движениями добить тех, кто прорвался через нашу защиту. Несмотря на расчленение и потерю частей тел, зомби продолжали ползти, жаждая продолжения атаки. Их тела, лишённые конечностей и внутренностей, всё равно цеплялись за землю, пытаясь добраться до нас зубами или руками, ухватиться за любую возможность, чтобы уцепиться за живых и не дать им сбежать.

Вот взвыв в последний раз, и исчез под плотной толпой зомби, наш спутник в бою — Руна-Волк, который проявил невероятную храбрость и решительность. Изломанной руной он вернулся на предплечье Брока, словно запечатлел свою службу и верность. Он выполнил свою задачу до последнего вздоха, оставшись верным до самого конца.

Несмотря на все трудности, мы медленно, но всё же приближались к нашей цели — дирижаблю, силуэт которого рос, по мере нашего приближения. Вокруг нас суетливо топтались монстры, обходя нас по кругу, образуя сплошное движущееся кольцо. Некоторые из них, особенно нетерпеливые, забирались на головы своих сородичей в попытке оказаться ближе к нам. Оттуда они стремительно прыгали, раскинув руки в захвате, чтобы поразить нас. Их гул и скрежет зубов становились всё громче, заполняя пространство ужасным звуковым фоном.

Плотность этих созданий так возросла, что наше продвижение стало практически невозможным. Мы задыхались, ощущая, как окружение сдавливает нас всё сильнее, препятствуя любым манёврам. В отчаянии я крикнул Броку, пытаясь помочь ему и найти решение:

— Раскидай их вихрем!

— Не могу, мой цеппелин слишком близко. На, мой друг, используй сферу света!

Брок сунул мне в руки свой посох, который я сразу же схватил и, не медля, запустил в него поток наноботов. Посох засиял ярким, таким знакомым светом, и из его вершины распространилась вибрация, которая вскоре превратилась в мощную энергию. Вокруг нас быстро начала расширяться сфера, словно невидимый купол, охватывающий площадь боя.

Однако свет вызвал неожиданную реакцию. Искры — маленькие светлячки, ранее неторопливо кружась по разнообразным траекториям, вдруг обрушились на зомби, которые были заперты внутри Круга Света.

Касаясь тел зомби, искры словно прожигали их насквозь, оставляя в них отверстия, как будто прут, раскаленный до красна, проходил прямо через их тела. Зомби корчились и выли, в считанные мгновения их тела превратились в решето — с прострелами, пробитыми насквозь. Те, что находились за пределами сияющего кольца, старались обходить его стороной, не рискуя пересечь границу, иначе их ждала бы такая же участь.

Подняв посох над головой, я устремился вслед за Броком, бежавшим к дирижаблю, который был так близко. Мы — двое — неслись вперёд, стремясь достигнуть судна, которое могло стать нашим спасением или последним шансом на исход.

— Но но, мышки сами бегут в ловушку, — раздался знакомый голос с легкой усмешкой. Это был Виктор, сидящий в позе лотоса в тени цеппелина, спокойный и уверенный в себе.

Брок резко встал, остановленный неожиданным появлением Виктора. Он оцепенел, не зная, как поступить дальше. Его взгляд застыл на фигуре противника, а мысли мелькали с бешеной скоростью.

Похоже, круг света, причинял Виктору минимальное беспокойство. Искры, пролетая через него, тускнели и снижали свой быстрый полет, как будто поддавались его разрушительной энергии смерти, а ранки, нанесённые ими, покрывались черной тенью и мгновенно исчезали, зарастая без следа.

— Отрыжка тьмы! Я уничтожу тебя. И не с такими справлялся.

Несмотря на бравые слова, Брок явно был напуган и прекрасно осознавал, с кем имел дело. Он не недооценивал противника — наоборот, он понимал всю опасность, которая таилась за его внешним спокойствием.

В мгновение ока тело Брока покрылось сверкающей броней — могущественный артефакт, создающий защиту, способную отражать любые атаки. Появились бутылки с эликсирами, аккуратно расположенные на поясе, кроме тех, что он сразу же выпил, чтобы укрепиться и повысить свою боеспособность.

На его голове засиял покатый шлем, закрывающий лицо, создавая эффект неприступной башни. Хороводом вокруг него закружились руны, насыщенные манной — магической субстанцией, которая в любой момент могла активироваться и превратить битву в что-то непредсказуемое.

В руке возник арбалет, тяжелый и способный пробить любую броню, который, щелкнув, выпустил сверкающий болт прямо в казавшегося беззаботно сидящим Виктора.

Виктор, спокойно, ничем не показывая тревоги, наблюдал за развитием ситуации. Его взгляд был хладнокровен, а внутренняя уверенность, казалось, не поддавалась ни страху, ни сомнениям.

Легкое движение пальцев Виктора породило мгновенную реакцию — болт, не успев достичь цели, растаяла в воздухе, превратившись в невесомый прах, который мягко опустился на траву. Такая же участь постигла и последующие снаряды, исчезнувшие в пути, словно они двигались по реке времени. В этот момент казалось, что Виктор обладает особым, невидимым мастерством, позволяющим контролировать даже самые простые элементы окружающего мира.

Вот, повинуясь руке Брока, одна из рун, вытянутая капля, окружённая росчерками, словно маленькое солнце, наполнилась энергией и переродилась в раскалённый, слепящий глаза шар. С рёвом болида она устремляясь к нашему противнику. Глухой удар, вспышка, озарившая всё вокруг, — глаза заслезились, временно ослепнув. Но когда взор прояснился, перед нами был Виктор, невредимый, уже поднявшийся на ноги, а вокруг бушевал огонь — трава горела яростным пламенем. Вокруг нашего противника клубилась защитная тёмная аура — его щит в этой битве.

Спокойный голос Виктора звучал так же уверенно и тихо, как учитель, объясняющий важные истины на уроке:

— Огонь, это не игрушки, пора вас наказать, — произнёс он, его тон был строг, но не груб. Он наклонился вперёд, его руки мягко коснулись земли.

— Всё, что мертво, — продолжил он, — будет радостно вставать под мои знамена.

С его рук сочилась и стекала тьма, которая как вода впитывалась в землю, подавляя жизнь вокруг своим зловещим присутствием.

Брок мгновенно бросился в сторону Виктора, взмахнув мечом, словно мечтая разбить неуловимую тень противника. Виктор, только что склонившийся, с невозмутимым спокойствием отклонился незримым рывком. В следующую секунду он уже стоял вооружённый двуручным мечом, его глаза подёрнулись холодной тьмой, когда он перехватил удар Брока. Он сам неожиданно бросился в безумную атаку.

Два мастера — словно слияние стихий — сошлись в смертельном бою, их движения были быстры, точны и смертоносны. За их стремительными движениями я едва мог уследить. Вокруг них, словно живым орнаментом, чертили узоры росчерки светлых и тёмных рун.

Между тем земля начала шевелиться, словно сама природа сопротивлялась невидимой силе, пробуждая что-то древнее и могущественное. Казалось, из самой глубины на поверхность рвалось неизвестное существо, жаждавшее освободиться из подземных оков.

Внезапный толчок снизу, и земля словно взорвалась мощным взрывом, разлетевшись в миллионы осколков. Из-под земли показалась гигантская, рогатая голова рептилии — гиганта, пережившего века. Ее кожа, высохшая и мумифицированная, покрытая чешуйками, плотно облегала резкие черты черепа. Широкий рогатый лоб, впадины глазниц — все это создавало образ древнего чудовища. А его зубы — огромные, больше моей ладони, — пожелтевшие от времени, остались острыми, словно ножи, готовы разорвать любого противника.

Вертя головой на длинной шее, монстр медленно, но неуклонно выворачивался из земли, державшей его мертвой хваткой и нежелающей отпускать. Его массивное тело медленно поднималось, с чавканьем освобождаясь. Я бросился вперёд, стараясь нанести удар в его пустые глазницы, чтобы поразить его изнутри, разрушить его мозг или что там ещё, что могло управлять этим существом. Но зверь оказался хитрее. Двигаясь не спеша и не обращая на меня внимания, он в самый последний момент изогнул длинную шею, пытаясь схватить меня зубами.

Я на пределе возможностей, едва успел увернуться от его зубов, которые щелкнули в опасной близости от меня. Но не успел уклониться от его хвоста. Из вспухшей земли за моей спиной внезапно появился могучий хвост, толстый и мощный. Он хлестнул меня всей своей силой.

Кувыркаясь в воздухе от мощного удара монстра, я полетел на жёсткую встречу с землёй. Вихрь боли и адреналина закрутился вокруг меня, а мое сознание словно ушло в тень. В этот момент я заметил, как мой посох, вырванный из рук, взмыл в воздух и исчез куда-то в сторону замершего цепеллина. Его тонкая искра света едва угадывалась на фоне облаков, создавая ощущение, будто он ускользает от меня навсегда.

Световой Круг мгновенно погас, как только я лишился посоха, и в тот же миг зомби с утробными криками лавиной потекли к нам. Их крики резали воздух, словно раскалывая тишину окружающего мрака, и плотная масса медленно движущихся тел разрушала все на своем пути.

Я поднялся на ноги, чувствуя предательскую дрожь в ногах, и перед глазами предстала картина, от которой опускались руки.

В тени цепеллина разгоралась жестокая битва между Броком и Виктором. По мере развития схватки становилось, очевидно, что исход не складывается в пользу Брока. Его недавно сверкавшая броня, была окроплена кровью и покрыта свежими вмятинами. Сквозь прорехи в панцире просвечивало его израненное тело, кровоточащее ранами. Хоровод рун, почти иссяк, оставляя после себя лишь затухающие отблески магии.

Движения Брока, некогда быстрые и точные, утратили свою резкость. Он с трудом отражал мощные вихревые удары Виктора, чей грозный силуэт на фоне цепеллина напоминал охотника, наслаждающегося процессом поединка. В лице Виктора читалась явное наслаждение — он будто нашёл в этом бою новую игрушку, которая доставляла ему удовлетворение. С ухмылкой на лице Виктор наносил мощные удары, вынуждая Брока всеми силами преодолевать усталость и раны.

Бросив взгляд в другую сторону, я увидел во всей красе монстра, который, наконец, освободился от оков земли. Это был, без сомнения, Дракон — величественное и одновременно ужасное создание. Его тело было мертвым, покрытым трещинами и пылью времени, но тьма, окутывавшая его, дала ему псевдо жизнь и поставила себе на служение. На протяжении многих веков его тело не подвергалось разложению, а мумифицировалось, сохраняя удивительную целостность. Сохранив тело жестокое время не пощадило его крылья, некогда покрытые прочной кожаной мембраной, они теперь превратились в лохмотья ссохшейся кожи, развивающиеся на костяке как флаги тьме.

При жизни он был венцом творения — созданием, настолько совершенным и гармоничным, что его красота восхищала и вдохновляла всех, кто хоть однажды видел его воочию. Даже в состоянии мумификации его образ остаётся величественным, напоминая о тех временах, когда он был живым символом совершенства и красоты.

Этот гигант имел размер как двухэтажный дом, и я понятия не имел, как с ним можно справиться, тем более что недавно он продемонстрировал свою невероятную скорость.

Дракон отряхнулся как старый пес, проснувшийся после долгого сна. Его движения были размеренными и в то же время полными уверенности. Он наклонил голову, протягивая шею, чтобы лучше рассмотреть нас. Затем, будто понимая свою силу, он сделал несколько шагов вперёд, ступая мягко, приближаясь с явно недобрыми намерениями.

В этом хаосе и безнадёжности я понимали: противостояние с этим могущественным существом и лавиной мертвецов, не говоря уже о Викторе — не только борьба за выживание, но и опасное столкновение сил, на гране возможного.

Глава 15

Маскировка.

Неожиданный звук «дзинь», словно трель колокольчика, прозвенел в сознании, ненадолго отвлекая от охватившей меня тревоги и даря мимолетную передышку. В поле зрения возникло мерцающее уведомление – очертание письма, почти незаметное, но неумолимо притягивающее взгляд. Система, словно одушевленная, упорно предлагала, а порой и навязывала свои подсказки. Порой казалось, что именно такие незначительные вещи – короткое известие, случайно увиденная мелочь – способны в мгновение ока кардинально изменить ситуацию, перевернуть все с ног на голову, открыть новые возможности или же, напротив, привести к непредсказуемым результатам.

Мои противники были рядом, они никуда не пропали, и каждая секунда могла стать, для меня, последней. В этот момент я понимал, что, от спасительного везения, зависит не только моя жизнь, но и исход всего сражения.

Бросив всё на весы удачи, я разогнал свое «ускорение» на максимум, пытаясь выиграть себе дополнительное время, чтобы подготовиться к последнему бою и найти свой шанс на выживание. Мысленно сосредоточившись и убрав все посторонние мысли, я кликнул на символ Интерфейса Виртуальной Реальности, погружаясь в цифровую оболочку, где могли скрываться ответы и силы, способные спасти или уничтожить меня.

Стремительно развивающиеся события закрутили меня в водоворот своих объятий, превращая каждую секунду в борьбу за контроль над ситуацией. Отвлекая меня, они не давали возможности контролировать полученные параметры, будто пытаясь сбить меня с дороги.

Развернув интерфейс, я внимательно ознакомился с каждым параметром, словно искал в них ключи, надежду и опору, которые могли бы помочь мне найти путь из сложной ситуации.

ID: 2938771

Имя: Искатель

Статус: оnline.

Локация: Zero (rift#07551)

Уровень: 5

Сила: 10

Ловкость: 6

Интеллект: 2

Уровень здоровья: 400/450

Уровень манны: 120/120

Уровень нано ботов: 24%+1%

Опыт: 850/1200

Отмеченный божеством: Великий Искатель 2/10

Цель: добраться до Города На Горе

Цель: Попасть в харчевню «Гарцующий пони» и найти Кренделя

Цель: Попасть в защищенный аванпост.

Нераспределенных очков: 35

В самом конце списка прыгала и вертелась, как игривый щенок пиктограмма восклицательного знака. Этот странный символ притягивал взгляд своей непривычной анимацией, словно приглашая поиграть или узнать нечто новое. Выбор взглядом — едва заметное движение глаз — открыл передо мной рекомендации, созданные искусственным интеллектом, готовые помочь и направить. Эти подсказки были так тонко интегрированы в интерфейс, что казалось, словно они живут своей жизнью, мягко подталкивая к нужному действию.

Подсказка: используй нераспределённые очки для получения дополнительных возможностей.

Совет: с уровня 5 Вам доступен режим «маскировка». Для доступа к его возможностям повысите параметры ловкость до 20, и интеллект до 10.

Новые возможности, как кстати…

Прежде всего разблокируем режим «маскировка», это давно ожидаемое мною обновление. Мгновенно распределив необходимые для разблокировки параметры, я получил доступ к новым возможностям:

Уровень: 5

Сила: 10

Ловкость: 20

Интеллект: 10

Нераспределенных единиц: 13

Слияние с пространством: 1

Вам доступен режим маскировка.

Затраты манны: 1 ед./час в статике, 10 ед./ч. в динамике.

Наконец-то мне стал доступен режим маскировки! Это именно тот режим, который ранее привлек мое внимание. Я с нетерпением ждал его появления и теперь очень рад, что могу его протестировать. Интересно, оправдает ли он мои ожидания и окажется ли таким полезным, как я надеялся.

Активация заняла лишь мгновение. Достаточно было короткого импульса, и вот, механизм запущен. Мир в моих глазах словно моргнул, переключившись в совершенно иной режим восприятия. Казалось, я, и всё, что меня окружает, провалилось в яму-полусферу, покрытую мутной полупрозрачной пленкой. Все, что находилось за пределами зыбкой границы, превратилось в размытые, нечеткие тени, словно я смотрел, сквозь неё, глазами пловца, осмелившегося открыть их под водой. Стоя на самом дне, я заинтересованно протянул руку, пытаясь коснутся стенки, но рука, нарушая законы физики устремилась к границе-пленке. От всего этого заболела голова.

Вместе с изменением восприятия стало меняться и мое тело. Я видел, как оно становится все более прозрачным, словно сделанным из стекла или желе. Контуры расплывались, исчезали, словно я постепенно растворялся в окружающем пространстве.

Я поднял руку к глазам, когда она уже почти полностью потеряла свою видимость. Мгновение и я, лишь ощущал ее присутствие, чувствовал, как она все еще принадлежит мне, хотя и перестала быть частью видимого мира.

Привыкая к новым, непривычным ощущениям, которые щекотали нервы и заставляли кровь быстрее бежать по венам, я продолжал наблюдать за тенями, танцующими за границей моего круга восприятия. Призрачными тенями скользили они за пределами, искажаясь и меняя свои очертания, напоминая о той опасности, что таилась за гранью. Каждый шорох, каждое движение заставляли меня напрягаться, готовиться к неизбежной встречи.

И вот, одна из теней, хаотично двигаясь, рывком пересекла невидимую границу, отделяющую меня от остального мира. Это был зомби, призванный к себе на служение моим противником. Удивительно, но он стоял прям на стенке моей полусферы, как на твердой земле, будто присосавшись к ней, словно его удерживала центробежная сила. Его перекошенное, искаженное гримасой голода лицо, и глаза, смотрящие сквозь меня, словно я был, для него невидимым, призраком, заставили меня невольно дернуться и отшагнуть назад. Сработал инстинкт самосохранения, заставляя разорвать дистанцию.

И тут же, словно по щелчку выключателя, его взгляд сфокусировался на мне. Он увидел движение, почувствовал моё присутствие, словно чутьё моего присутствия дало ему цель. В пустых, изъеденных червями глазах вспыхнул нечеловеческий голод, а гнилые зубы застучали в безумном ритме, словно он пытался выгрызть себе путь к моей плоти. Рука, покрытая гниющими язвами, стала шарить в том месте, откуда я только что шагнул, пытаясь нащупать меня, схватить и разорвать на куски.

Я замер, стараясь не дышать, не издавать ни звука. Зомби, словно слепой, стал вертеться на месте, в ярости от того, что не может найти меня, что его добыча ускользает. Он издавал хриплые, утробные звуки, от которых по коже бежали мурашки.

Этих врагов не сломить ни страхом, ни уговорами, ни мольбами о пощаде. Их не тронут ни слезы, ни доводы разума. Они глухи к любым аргументам, кроме силы. Единственный способ остановить их разрушительную поступь, уничтожение.

Подловив момент его движения, когда он повернулся ко мне спиной, я нанес свой молниеносный удар. Лезвие, сотканное из миллиардов нано ботов, вырвалось из моего запястья, словно продолжение моей воли. Оно рассекло воздух, и с хирургической точностью снесло голову зомби, разорвав оковы его псевдо-жизни. Тот, издав предсмертный хрип, дурно пахнущей кучей свалился к моим ногам. Вокруг распространился тошнотворный запах гнили и разложения.

Ограничения режима "маскировка" ощущались весьма существенно, словно невидимые оковы, не давая мне возможности полноценно контролировать и влиять на ситуацию вокруг. Я чувствовал себя скорее наблюдателем, чем активным участником происходящего, несмотря на мою маскировку, поле зрения сильно ограниченно. В сегодняшнем состоянии оно годно лишь для того, чтобы забиться в нору и спрятаться, а я рассчитывал на большее. Умом я понимал, что, как и любые другие навыки, этот можно попробовать развить, отточить и сделать более эффективным. Ища хоть какую-то зацепку, хоть немного больше информации, я пробежался по описанию навыка в панели интерфейса, надеясь найти там подсказки или скрытые возможности, которые могли бы помочь мне преодолеть текущие ограничения. Мне нужно было понять, как работает эта "маскировка" и как ее можно использовать в своих интересах.

Описание в интерфейсе, давало лишь общую информацию, не вдаваясь в детали и оставляя многие вопросы без ответа.

Режим "маскировка" представляет собой уникальную способность, позволяющую пользователю практически слиться с окружающей средой. В отличие от простой невидимости, "маскировка" подразумевает не только сокрытие от визуального обнаружения, но и полное интегрирование в пространство. Пользователь, активировавший этот режим, сохраняет свою физическую форму, но при этом становится неотличимым от окружающих объектов, копируя их текстуру, цвет, и даже, возможно, другие физические свойства.

Развитие навыка "маскировки" открывает перед пользователем широчайшие возможности, выходящие далеко за рамки простого сокрытия. По мере совершенствования, пользователь получает все больший контроль над пространством вокруг себя. Это может проявляться в способности изменять собственную форму, адаптироваться к различным условиям окружающей среды, или даже манипулировать самим пространством, создавая иллюзии, ловушки или обходя препятствия. Интегрируя себя в пространство, пользователь получает возможность видеть и использовать тонкие связи и энергетические структуры объектов.

Среди множества уже привычных и знакомых параметров, появился новый навык, привлекший мое внимание – «Слияние с пространством». Судя по описанию и, что более вероятно, он был тесно связан с режимом «невидимость». Заинтригованный и предвкушая новые возможности, я, не раздумывая, решил проверить эту связь на практике. Поддавшись порыву и доверяя своему чутью, я повысил параметр «Слияния с пространством» сразу до 5 единиц, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям и стараясь уловить малейшие изменения в восприятии окружающего мира. Я ожидал, что это как-то повлияет на мою способность становиться невидимым, возможно, сделает ее более совершенной или откроет новые грани этого режима.

Сфера восприятия, ощутимо раздвинула свои границы, накрыв всю поляну и открыв моему взору всю арену боя, до этого скрытую мутной пеленой неопределенности, и я, затаив дыхание, наблюдал за происходящим преображением. Казалось я стою на арене Колизея. В пределах этой новообретенной сферы предметы и существа обрели неестественную, почти гротескную пропорцию, словно карикатуры на самих себя, хоть и не потеряли при этом своей четкости. Деревья вытягивались и изгибались, принимая причудливые формы, предметы раздувались или наоборот истончались. Но не эта визуальная деформация поразила меня до глубины души. Сам мир стал восприниматься мною совершенно по-иному, как будто я внезапно перенесся в иную реальность, в измерение с другими, непостижимыми физическими законами.

Всё, что попало в сферу, изогнулось неестественным образом, словно под воздействием невидимых сил гравитации. Я ощущал себя так, будто попал на внутреннюю часть гигантского котла-полусферы, а всё видимое мною было натянуто на её внутренние стенки, создавая иллюзию искривлённого пространства.

Самые дальние объекты, которые в нормальном мире находились бы, по прямой, на горизонте, я видел высоко над головой, и казалось, что они, сейчас рухнут сверху на меня, всей массой, погребая под собой. «Крышкой» котлу был тот самый плёночный переход. Это было не просто изменение зрения, это было изменение самой сути реальности, и я, беспомощный наблюдатель, оказался в самом центре этого странного, пугающего и завораживающего представления.

Всё окружающее пространство пронизывали движущиеся разноцветные линии, словно нити невидимого ткацкого станка. Некоторые из них были короткими и резкими, как штрихи карандаша, быстро вспыхивая и гаснув. Другие, напротив, неторопливо текли сквозь сферу, подобно ручейкам, берущим своё начало где-то в неведомой, дали и исчезающим за её пределами, словно растворяясь в бесконечности. Встречались линии прямые и стремительные, как выпущенные из лука стрелы, пронзающие пространство с невероятной скоростью. Но были и такие, что лениво извивались, словно змеи, меняя направление движения, словно подчиняясь прихотливой воле невидимого дирижера. В этих линиях безошибочно угадывалось движение, пульсирующая жизнь. По ним, словно по невидимым магистралям, пробегали светящиеся сгустки энергии, спешащие по своим, только им ведомым делам, словно крошечные курьеры, доставляющие важные сообщения в отдаленные уголки этого странного и завораживающего мира. Казалось, что каждая линия, каждый сгусток света – это часть сложной, взаимосвязанной системы, работающей по непостижимым законам.

Проследив взглядом за хаотичным переплетением линий, тянущихся от каждого зомби, я увидел и осознал их общую точку схождения. Все эти, пульсирующие нити, тонкие и чёрные, как запекшаяся кровь, вели к Владу. Он стоял в центре этой жуткой паутины, словно паук, плетущий свою смертоносную сеть. Стало очевидно, что он не просто контролирует их, он – кукловод, дергающий за невидимые ниточки, заставляя этих мертвецов двигаться и сражаться по своей злой воле. Каждое их движение, каждый хрип и стон, каждое бессмысленное дерганье – все это было лишь отражением его команд, его извращенной игры. Осознание этого факта вызывало тошноту и леденящий страх. Влад не просто победил их, он поработил их, а превратил в свои безвольные марионетки, в своем кошмарном представлении.

Взглянув наверх, я невольно вздрогнул, всем телом, ощутив леденящий ужас, от нависающего надо мной восставшего, чёрного дракона. Его появление в этом мире было словно кошмар, воплотившийся в реальность. От него исходила аура ужаса, пропитанная смертью и безумием, – грозное оружие Влада, способное сокрушить целые армии. Дракон был словно опутан, перевит зловещими плетями из тьмы, напоминая шевелящийся, пульсирующий клубок кошмара. Из этой непроглядной массы то и дело вспыхивали яркие лучи, словно последние искры надежды, но они тут же безжалостно подавлялись всепоглощающей тьмой. Иные нити тьмы, словно ядовитые змеи, вставали на дыбы, извиваясь в воздухе, и с чудовищной силой вонзались в плоть дракона, заставляя его содрогаться в муках.

Странно, но я отчетливо видел борьбу, разворачивающуюся внутри этого чудовищного создания. Тьма, словно ненасытный паразит, стремилась полностью поглотить его, подчинить своей воле. Она явно одерживала верх, неумолимо подавляя остатки света и жизни. Но, к моему удивлению, она не могла полностью сломить его волю. В глубине его глаз, за пеленой тьмы, еще тлел слабый огонек сопротивления, намек на то, что дракон все еще борется за свою свободу, за свою сущность.

Дракон неотрывно смотрел на меня, прожигая взглядом сквозь иллюзию. Моя невидимость, тщательно сплетенная из магии и теней, оказалась бесполезной. Он видел меня, чувствовал мое присутствие, как хищник чует добычу за толщей листвы.

Ворчание, низкое и утробное, росло с каждой секундой, превращаясь в угрожающий рык, сотрясающий воздух. Огромное тело, покрытое остатками чешуи, раскачивалось из стороны в сторону, словно перед броском. Шаг за шагом, медленно и неумолимо, он приближался ко мне, сокращая дистанцию между нами, словно хищник, играющий с жертвой перед тем, как нанести смертельный удар.

Поддавшись импульсу, я вложил все оставшиеся нераспределенные балы в «слияние с пространством». Границы мира ещё больше раздвинулись, распрямляя мир. Энергетические Линии обрели детали, они, ранее мне казавшиеся монолитными, сейчас больше напоминали щетинистых змей, разбрасывающих волосками, от себя тонкие лучики, к которым присасывались как вампиры мелкие существа, напоминающие бесплотных жуков, парящих вокруг.

Дракон Совершая ритмичные движения, стал раскручивать свой боевой хвост, готовясь совершить свой сокрушительный удар.

Я присел, напрягая тело, ловя каждое его движение. Рука, ища точку опоры коснулась камня, валуна, наполовину утопшего в земле, крепкого, как сами кости земли.

Перед глазами неожиданно появилось:

Произвести метаморфозу? Да/Нет.

Да.

Глава 16

Яйцо.

И вот тут-то и началось необъяснимое.

Мне показалось, что моя рука вдруг окаменела, словно превратилась в безжизненный кусок гранита. Холодный ужас пронзил меня, и я, испугавшись, попытался отдернуть её, освободить от странного оцепенения. Но какая-то неведомая, могущественная сила намертво приклеила мою ладонь к шершавой, холодной поверхности камня. Мало того, это неприятное, пугающее онемение стало ползти по руке вверх, словно ледяная волна, захватывая всё больше и больше поверхности моего тела. Отчаянно дергаясь, пытаясь вырваться из этой каменной хватки, я почувствовал, как теряю равновесие. Спаянный с камнем в единое целое, я не смог удержаться на ногах и упал на него, свернувшись калачиком в бессильной попытке уменьшить площадь соприкосновения с этим зловещим объектом.

Хвост дракона, крутанувшись, набирая дикую силу, плашмя понесся в мою сторону, стремясь расплющить одним ударом. Земля содрогалась от его мощных движений, а воздух наполнился свистом рассекаемого пространства. Я замер, парализованный ужасом, ожидая, как эта колоссальная конечность, всей массой, неминуемо достигнет меня.

Метаморфоза завершена.

Отменить слияние? Да/Нет.

Звон удара, резкий вскрик, хрип, треск – всё слилось в едином, оглушающем аккорде. Моё лежащее тело вздрогнуло, приняв на себя тяжесть удара. Но странно… боли не было. Ни жгучей, ни ноющей, ни даже тупой, привычной боли, сопровождающей падения или ушибы. Лишь какое-то странное онемение, словно меня ударили бутафорской дубинкой, сделанной из ваты и картона.

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Оно было словно парализовано, скованно невидимыми цепями. Лишь веки, с трудом, но подчинялись моей воле. Сквозь узкую щель между ними я увидел… руку.

Не мою.

Она была огромной, шершавой, неотличимой от камня. Не живая плоть и кровь, а грубая, серая поверхность, испещренная трещинами и прожилками. Рука статуи, высеченная из гранита умелым, но безжалостным скульптором.

И на эту каменную руку капали капли. Тяжелые, черные, густые, как смола. Они падали откуда-то сверху, медленно и неумолимо, оставляя на серой поверхности темные, расползающиеся пятна. Что это? Кровь? Но чья? Моя? Или…

Отменить слияние? Да/Нет.

Да.

Глаза моргнули, я снова мог пользоваться веками. За ними окостенелость стремительно спала с меня. Чувство владение своим телом и подвижность теплотой накрыла меня. Шатаясь я встал и оглянулся. Я увидел, как позади меня ворочается чёрный дракон. Конец его хвоста был расплющен и свисал чёрными лохмотьями. Моя реакция на удар ошеломила его.

Дракон зарычал, отступая на несколько шагов, припадая к земле. Его впалые глаза, обычно полные хищной ярости, теперь выражали смесь удивления и страха. Он явно не ожидал такого отпора.

Рассчитывая встретить мою мягкую плоть, дракон столкнулся с броней камня. Не просто камня, а чего-то гораздо более древнего и прочного.

Тьма, окутывавшая его расплющенный хвост, словно саван, начала распадаться, обнажая под собой нечто иное, нечто живое и пульсирующее. Темные нити, некогда казавшиеся частью его плоти, теперь свисали обрывками, словно лохмотья старой ткани, обнажая светящиеся прожилки, пронизывающие его тело.

И вот, из этих прорезов, словно корни древнего дерева, пробивающиеся сквозь толщу земли, вырвались светлые, тонкие нити. Они вились в воздухе, словно живые, исполняя завораживающий танец, полный грации и силы. Их свет, мягкий и теплый, контрастировал с окружающей тьмой, создавая ощущение нереальности происходящего.

Я стоял, завороженный этим зрелищем, не в силах отвести взгляд. Страх, сковывавший меня до этого момента, начал отступать, уступая место любопытству и странному, необъяснимому влечению. Что это за нити? Какую силу они в себе таят? И почему они появились именно сейчас, в момент наивысшей агонии дракона?

Одна из нитей, словно повинуясь невидимой силе, проплыла совсем рядом со мной. Ее свет манил, словно огонек надежды в беспросветной тьме. Я не мог устоять. Импульс, внезапный и непреодолимый, заставил меня протянуть руку.

Пальцы сомкнулись, захватывая нить. Она была гладкой и теплой на ощупь, словно шелк, пропитанный солнечным светом. В тот же миг, когда моя рука коснулась ее, нить замерла, словно испугавшись. Я почувствовал ее колебание, ее нерешительность, словно она раздумывала, стоит ли доверять мне.

Но решение было принято. В следующее мгновение нить ожила, обвиваясь вокруг моей ладони в несколько плотных витков. Я почувствовал легкое покалывание, словно тысячи крошечных иголочек вонзились в мою кожу. Но это была не боль, а скорее ощущение энергии, пронизывающей меня насквозь.

Произвести метаморфозу? Да/Нет.

Что это

Да.

Ошибка! Невозможно завершить метаморфозу. Объект заблокирован.

Во те раз.

Входящее сообщение от ??? Принять Да/Нет.

Конечно принять.

Входящее сообщение, которое я получил, было совершенно необычным и отличалось от всего, с чем я сталкивался ранее. Я слышал голос, но не ушами. Он говорил со мной не словами, а эмоциями, картинками, символами и всем, чем было в его силах передать мне. Это был поток чистой, необработанной информации, обрушившийся на меня, как цунами.

Среди множества ощущений я почувствовал дикий страх и тоску, а также робкую просьбу, исходящую от него. Я видел сцены, полные боли и страха, а также символы, которые, казалось, пытались донести до меня важное сообщение. Эти видения были настолько реальными, что я ощущал их всем своим существом.

Это было похоже на погружение в чужой разум, но без слов, без логики, без привычных рамок понимания.

Первой волной, захлестнувшей меня, была дикая, всепоглощающая боль. Это была боль потери, боль предательства, боль отчаяния, спрессованная в единый, невыносимый крик. Я почувствовал, как по щекам невольно покатились слезы, хотя я не понимал, что именно вызывает эту реакцию.

За болью последовала тоска. Глубокая, вселенская тоска по дому, по утраченному раю, по чему-то, что было когда-то прекрасным и светлым, но теперь навсегда утрачено.

И сквозь эту боль, и тоску, словно слабый луч света в кромешной тьме, пробивалась робкая просьба. Она была едва уловимой, словно шепот на ветру, но я чувствовал ее всем своим существом. Это была просьба о помощи, о спасении, о надежде. Просьба, обращенная ко мне.

Облака видений, словно тяжелые бархатные кулисы, медленно раздвинулись в стороны, открывая взору картину, от которой перехватило дыхание. В самом центре, в эпицентре этого кошмарного спектакля, возник образ девочки. Ребенок, невинный и хрупкий, заключенный в шарообразную золотую клетку. Золото, символ богатства и свободы, здесь превратилось в символ заточения, в блестящую, но безжалостную тюрьму.

Клетка казалась парящей в пустоте, окруженной непроглядной тьмой. Из этой тьмы, словно выпущенные из луков злобных лучников, вырывались стрелы. Они летели с неумолимой точностью, пронзая золотые прутья клетки, оставляя на них мерцающие следы. Но самое страшное было то, что стрелы, казалось, проникали сквозь металл, раня саму девочку.

Я видел, как она билась о крепкие стенки своей золотой темницы. Каждое движение, каждое касание оставляло на прутьях кровавый отпечаток. Кровь, яркая и алая, контрастировала с холодным блеском золота, создавая жуткий, болезненный диссонанс. Она истекала кровью, но не сдавалась. В ее движениях читалась отчаянная, безумная надежда на спасение.

Она с мольбой протянула ко мне руки. Маленькие, окровавленные ладошки тянулись сквозь прутья клетки, словно пытаясь дотянуться до меня, до спасения. В ее жесте было столько отчаяния, столько надежды, что мое сердце сжалось от боли.

Я почувствовал эмоцию просьбы помочь. Это была не просто просьба, это был крик души, мольба о спасении. Она просила меня вытащить ее из этой золотой клетки, избавить от страданий, вернуть ей свободу. Она верила, что я могу ей помочь, что я – ее последняя надежда.

Ее лицо, бледное в тусклом свете, казалось нереальным, словно вырезанным из слоновой кости. Большие, темные глаза, обычно полные детского любопытства, сейчас были затуманены печалью, словно в них отражалась вся скорбь мира. Она была одета в старенькое, выцветшее платье, которое когда-то, возможно, было ярким и нарядным, но теперь лишь подчеркивало ее хрупкость и беззащитность.

— Кто ты? — спросил я тихо, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и успокаивающе.

Девочка медленно подняла голову. Она печально покачала головой, словно не понимала вопроса или не могла на него ответить. Затем, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, она скрестила пальцы крестом и возложила их на свои уста. Это был жест молчания.

Образ девочки растаял дымом, словно утренний туман, рассеивающийся под лучами солнца. Сменяясь следующим видением. И вместо нее, в центре клетки, возник прекрасный серебристый дракон, стройный телом, с чешуей, переливающейся всеми цветами радуги. Его глаза, некогда детские и наивные, теперь горели мудростью веков и неукротимой силой.

Он был великолепен. Его тело, гибкое и мощное, излучало грацию и силу. Его крылья, огромные и перепончатые, казались сотканными из звездного света. Они расправились, заполняя собой все пространство пещеры, и я почувствовал, как воздух вокруг меня наполнился энергией, мощной и неистовой.

И тогда он запел.

Это была не просто песня, это был гимн свободе, гимн жизни, гимн самой душе. В его голосе звучала тоска по бескрайним небесам, по ветру, ласкающему его чешую, по свободе, которую он так долго ждал. Я не слышал прекраснее ее. Каждая нота проникала в самое сердце, вызывая бурю эмоций. Казалось, что вместе с его песней я взлетаю ввысь, к самым звездам, ощущая себя свободным и всемогущим.

Закончив песнь, дракон замер, словно статуя, высеченная из серебра. Его глаза, горевшие огнем, постепенно угасали, становясь спокойными и умиротворенными. Он съежился, уменьшаясь в размерах, словно тая под воздействием невидимой силы. Его чешуя, переливавшаяся всеми цветами радуги, начала тускнеть, покрываясь ажурной коркой, словно тончайшим слоем льда.

Я наблюдал за этим процессом, затаив дыхание, не понимая, что происходит. Дракон, величественный и могучий, превращался во что-то другое, во что-то совершенно новое.

И вот, в том месте, где только что стоял прекрасный серебристый дракон, осталось яйцо.

Оно было огромным, размером с небольшой валун, и покрыто той самой ажурной коркой, которая напоминала тончайший слой льда. Его цвет был приглушенным, серебристо-серым, словно отражение лунного света. Но, несмотря на свою кажущуюся неподвижность, яйцо жило.

Ритмично, как сердце, оно колыхалось, сдерживая до поры существо внутри. Я чувствовал его энергию, его жизненную силу, которая пульсировала в такт с моим собственным сердцем. Я понимал, что внутри этого яйца зарождается новая жизнь, новая надежда, новое будущее.

— Я не понимаю, где ты?

Образ, возникший перед внутренним взором, был смутным и тревожным. Темная, расплывчатая фигура, в которой с трудом угадывался силуэт чёрного дракона. Огромное, могучее существо, но словно скованное невидимыми цепями. И в самом центре этой фигуры, словно пульсирующая звезда, сверкало яйцо. Яркое, живое, контрастирующее с окружающей тьмой.

— ТЫ внутри! — но почему? Как ты там оказалась?

Вопросы роились в голове, но ответы не приходили. Вместо них, словно кадры старой кинопленки, перед глазами начали проноситься новые видения.

Я видел битву. Жестокую, беспощадную схватку двух драконов, сражающихся за свою жизнь, за свою свободу. Против них стояли четверо магов, отмеченных зловещим знаком – плачущей звездой. Их лица были искажены ненавистью и упорством, а в глазах горел холодный, расчетливый огонь.

Один из драконов, более крупный и сильный, принял на себя основной удар. Он ревел, изрыгая пламя и обрушивая на врагов всю свою ярость. Второй, более ловкий и быстрый, кружил вокруг, нанося точные и болезненные удары. Но силы были неравны. Маги, используя свои заклинания, постепенно брали верх.

В какой-то момент второй дракон, осознав, что битва проиграна, принял отчаянное решение. Он спрятал яйцо, которое бережно хранил, в своей груди, словно в колыбели. Защищая его своим телом, он взмыл в небо и устремился прочь от поля боя.

Драконы были связаны невидимой нитью, тонкой, но прочной. Они чувствовали друг друга, понимали без слов. И когда первый дракон был пленен, эта связь стала их проклятием.

Маги, осознав это, использовали соединяющую их нить, чтобы нанести свой страшный удар. Они направили всю свою магическую энергию в плененного дракона, словно в живой проводник, стараясь остановить и покарать улетевшего. Боль была невыносимой, всепоглощающей. Сломанной куклой поверженный дракон рухнул на землю.

Плененный дракон, почувствовав боль своего собрата, понял, что пришло его время уйти за грань. Он использовал магию, известную как «жертвенная жизнь». Превратился в пылающий, неугасимый огонь. Зная, что его последние секунды сочтены, он использовал их, чтобы остановить врагов. Исполинским огненным болидом он устремился к ним.

Земля содрогнулась от удара. Запылала, затрещала, потекла, как воск из свечи. Огонь поглотил магов, раскидав в стороны. С уходом дракона прервалась и соединяющая их нить.

Используя последние крупицы силы, падая с небес на землю, второй дракон стрелой пронзил твердь земли погружаясь как можно глубже.

Свернулся в комок, скрывая и защищая своим телом сокровище от посторонних глаз, пока оно не созреет. Он стал тюрьмой для себя и колыбелью для будущего.

Видения закончились так же внезапно, как и начались. В голове осталась лишь пустота и ощущение невыносимой тяжести.

— Но чем я могу помочь?

Вопрос сорвался с губ непроизвольно. В ответ, в сознании возникло новое видение. Фигура человека, раскинувшего руки в стороны. И яйцо, сжавшись в точку, погрузилось в его тело, став его частью.

Девочка смотрела на меня огромными, полными отчаяния глазами. В них плескалась надежда, смешанная со страхом, и эта смесь давила на меня сильнее, чем вес самой горы. Она сложила руки в мольбе, этот жест был настолько искренним и отчаянным, что пронзил меня насквозь. Я видел в ней отражение себя, когда-то давно, когда я тоже верил в чудеса и в то, что один человек может изменить мир.

Но мир оказался гораздо сложнее и жесточе, чем я думал. И теперь, стоя перед этой девочкой, я чувствовал себя старым и уставшим, неспособным на подвиги. Я хотел сказать ей, что все это бессмысленно, что дракон слишком силен, что мы обречены. Но ее взгляд, полный веры, не давал мне произнести эти слова.

И тут я почувствовал, как хлыст света, обвивший мою руку, начал подергиваться. Он словно живой, пульсировал энергией, торопя меня, подталкивая к действию. Я посмотрел на него и увидел, как он становится ярче, как в нем вспыхивают маленькие искры. Он словно говорил мне: "Не сомневайся, ты можешь это сделать! Я помогу тебе!"

Дракон между тем приходил в себя. Конвульсии, сотрясающие его огромное тело, становились все реже. Он лежал на земле, тяжело дыша, и из его пасти вырывались клубы дыма. Я видел, как его глаза медленно открываются, и в них загорается злоба и ненависть. Он был ранен, но не сломлен. И я знал, что если он поднимется, то нам не поздоровится.

Я снова посмотрел на девочку. Она все еще смотрела на меня с надеждой. И тогда я принял решение. Я не мог ее подвести. Я не мог позволить дракону уничтожить все, что ей дорого. Я должен был попытаться.

Разрешить симбиоз? Да/Нет

Да

Девочка послала мне воздушный поцелуй. Лицо ее, вдруг стало серьезным, даже суровым. Большие глаза, сейчас горели внутренним огнем, полным решимости и какой-то нечеловеческой силы. Маленькие ручки, до этого беззаботно болтавшиеся вдоль тела, крепко схватились за прутья клетки, словно пытаясь удержать в ней нечто непостижимое.

В воздушном теле, я почувствовал невиданную мощь. Под этим напором клетка, стала звенеть и трещать, раздаваясь в стороны с пугающим грохотом. Металл, казавшийся до этого нерушимым, деформировался, изгибался, словно пластилин в руках великана. Связи, удерживающие прутья вместе, рвались, как прогнившие нитки, обнажая зияющие бреши в конструкции.

Перед глазами, в реальном мире, я увидел, как плоть груди черного дракона, иссиня-черная и покрытая жуткими шрамами, раздается в стороны, словно перезревший плод, готовый лопнуть. Из образовавшейся трещины полился нестерпимо яркий свет, ослепляющий и обжигающий, словно взгляд самого солнца. Казалось, этот свет разорвет дракона на части, уничтожит его изнутри, превратит в пепел и развеет по ветру.

Дракон, до этого неподвижный, словно мертвый, вдруг ожил. Он издал прогнившими связками хриплый рык, полный боли, ярости и отчаяния. Этот звук, больше похожий на предсмертный стон, чем на боевой клич, пронзил тишину, заставив содрогнуться землю под ногами. Черные нити, исходящие из его тела, словно щупальца кошмарного чудовища, вытянулись в стороны, как иглы ежа, пронзая все на своем пути. Они были тонкими и острыми, как лезвия бритвы, и несли в себе ощущение неминуемой гибели.

И они нашли себе добычу и источник тёмной силы.

Там, где эти нити касались зомби, происходила невидимая, но от этого не менее жестокая борьба. Их гниющие тела дергались в конвульсиях, словно их терзали невидимые демоны. Темная сила, питавшая их существование, высасывалась нитями, оставляя лишь сухую оболочку от тела, которая, падая на землю, распадалась прахом, оставляя лишь искорки кристаллов манны, мерцающие в полумраке.

Дракон жирел от притока такой силы. Под кожей гуляли волны, и казалось, он раздувается, как воздушный шар от насоса. Чешуя потемнела, приобретая оттенок обсидиана, а глаза вспыхнули зловещим багровым огнем. Он чувствовал, как мощь переполняет его, грозя разорвать изнутри, но жажда власти была сильнее страха. Он впитывал энергию, словно губка, стремясь стать непобедимым, всемогущим.

Движение рук девочки в моем видении остановилось под напором злой темной силы. Все новые и новые копья, сотканные из тьмы, пронзали ее хрупкое тело. Она пыталась уклониться, блокировать удары, но их было слишком много, они были слишком сильны. По напряженному лицу поползла струйка пота, смешиваясь с кровью. Вот она упала на одно колено, не в силах сдержать напор. Ее глаза расширились от страха и неизбежности. Свобода, которая была так близко, ускользала от нее, грозя прервать вечный цикл возрождения. Она знала, что если проиграет сейчас, то станет лишь марионеткой в руках дракона, лишенной воли и памяти.

Нет! Я это не допущу. Я не позволю тьме поглотить ее, не позволю дракону одержать победу. Я должен вмешаться, должен помочь ей выстоять.

Дракон невольно оставил для меня подсказку. В своей жадности он не заметил, что часть энергии, которую он не способен переварить, в силу её губительности для него, остается, в виде разбросанных кристаллов манны. Это был мой шанс. Я еще смогу помочь ей. В эту игру можно играть вдвоем.

Стрелами я выпустил вокруг себя нити, состоящие из наноботов. Сразу став похожим на ежа, чьи растопыренные иглы отливали холодным металлом. Каждая нить имела свою цель. И этой целью были россыпи кристаллов манны, оставшихся от высосанных зомби. Как только нити касались кристаллов, манна струйками устремлялась ко мне, пересыщая меня силой. Я чувствовал, как энергия наполняет каждую клетку моего тела, как мышцы напрягаются, а разум проясняется. Это была рискованная игра, ведь дракон мог почувствовать приток энергии и обратить свой гнев на меня.

Пальцами я крепче сжал невидимую нить, ту тонкую, но прочную связь, что соединяла меня с девочкой, оказавшейся в самом сердце этой кошмарной западни. Нить пульсировала, словно живая, и я, собрав всю свою волю в кулак, направил по ней поток энергии, словно целительный бальзам, словно спасительный луч света в кромешной тьме.

Нить заискрилась, засветилась ярче, принимая мою помощь, словно благодарный проводник. Я чувствовал, как моя собственная сила утекает по ней, но это не имело значения. Сейчас важна была только она, девочка.

И вот, словно в ответ на мои усилия, девочка засветилась. Сначала слабо, робко, словно уголек, раздуваемый ветром, а затем все ярче и ярче, пока не стала сиять, как маленькое солнце. На ее губах появилась слабая, благодарная улыбка.

Она легко поднялась на ноги, словно сбросила с себя оковы, словно освободилась от невидимого груза. Ее руки, до этого бессильно опущенные, теперь широко раскинулись в стороны, словно крылья, готовые взлететь. Она противостояла губительной силе, что исходила от дракона, с новой, невиданной уверенностью.

Тело дракона, огромное и грозное, тревожно заколыхалось. Он чувствовал, как меняется баланс сил, как набирает обороты сопротивление. Он продолжал жадно поглощать энергию, видя в этом единственный путь к победе, не понимая, что сам подпитывает источник своей погибели.

Девочка, а точнее, уже не совсем девочка, раздвинула стенки решетки, словно они были сделаны из картона. Металл скрежетал и гнулся, не в силах удержать ее. Она подмигнула мне, и в этом коротком взгляде я увидел не только благодарность, но и уверенность, и силу, и что-то еще, что я не мог до конца понять.

За ее спиной, словно распустившиеся бутоны, развернулись ажурные крылья, сотканные из света. Они были прекрасны и смертоносны одновременно, словно лезвия, обернутые в шелк. Длинная коса, до этого скромно свисавшая вдоль спины, преобразилась в изящный, гибкий хвост, покрытый переливающейся чешуей.

Тело девочки начало видоизменяться, словно глина в руках искусного скульптора. Кости меняли форму, кожа покрывалась чешуей, глаза загорались золотым огнем. Это была трансформация, преображение, рождение чего-то нового и невероятного.

И вот, в центре этого вихря перемен возник прекрасный, миниатюрный дракон. Он был не больше кошки, но в его глазах горела древняя мудрость и неиссякаемая сила. Его чешуя переливалась всеми цветами радуги, а крылья трепетали, словно живые.

Сложив крылья, дракон завертелся, словно волчок, все ускоряясь и ускоряясь. Глаза не успевали следить за его движениями, и вот вращающийся вихрь рывком расширился, сметая все на своем пути. Клетка, до этого казавшаяся нерушимой, разлетелась на куски, словно хрупкое стекло.

Глава 17

Симбиоз

Я с замиранием сердца наблюдал за развитием событий, словно зачарованный зритель в театре абсурда. Напряжение висело в воздухе, густое и осязаемое, как предгрозовая духота.

Вот края раны, зияющей на боку поверженного Чёрного Дракона, с нечеловеческим усилием разошлись, обнажая нечто невероятное. Оттуда, словно из утробы чудовища, показался белый, округлый предмет. Его вытянутая и узнаваемая форма, даже в этом жутком контексте, не оставила никаких сомнений – это оно, Яйцо Дракона.

Покрытое чужой, зловещей чёрной кровью, оно с лёгким, почти непристойным чмоканьем выскочило из раны, и, вопреки законам гравитации, зависло в воздухе. С силой, достойной живого существа, крутанувшись, оно избавилось от остатков плоти чёрного дракона и той грязи, что его покрывала, засияв, словно Жемчужина, истинная драгоценность этого мира, вырванная из лап тьмы.

Яйцо было большим, примерно с голову взрослого человека. Скорлупа казалась не однородной, а словно сплетенной из бесчисленного множества тончайших нитей, цвета слоновой кости. Каждый виток, каждая линия этих нитей складывались в прекрасный, замысловатый узор, радующий глаз своей неземной красотой. По этим нитям, словно по транспортным артериям, время от времени пробегали огонёчки, оставляя после себя неторопливо затухающий, мерцающий след. Через скорлупу, особенно там, где она была тонка, пробивались тонкие лучи света, испускаемые самой сердцевиной Яйца, словно оно дышало жизнью.

«Родив» Яйцо, Чёрный Дракон, обессиленный и поверженный, безвольно повалился на землю, превратившись в неподвижную глыбу из чешуи и костей. Яйцо же, отделившись от Дракона и на мгновение застыв в воздухе, медленно поплыло ко мне, словно ведомое невидимой рукой.

Остановившись прямо перед моим лицом, оно стало медленно вращаться, как бы красуясь, демонстрируя свою неземную красоту. В его мерцающем свете я видел отражение собственных, полных восхищения глаз.

Я поднял руку и осторожно коснулся его, готовый отдернуть руку в любой момент, если что-то пойдет не так. Оно казалось мягким, податливым, словно живое, под моими пальцами. И тёплым, казавшимся таким родным, словно я прикасался к чему-то давно потерянному и, наконец, найденному. Это длилось лишь мгновение, но мне показалось, что через скорлупу, в момент моего касания, меня также коснулась чья-то рука. Это было неожиданно, но успокаивающе, как дружеское пожатие, как негласное приветствие.

Но как я могу стать носителем? Оно же такое… Хм… большое. Как я смогу его…

Словно в ответ на мои невысказанные слова, яйцо стало сжиматься, уменьшаясь в размерах, пока не достигло размеров небольшой пилюли, которая яркой искоркой зависла перед моей грудью, словно ожидая разрешения.

Перед глазами возник запрос, светящееся в полумраке:

Вы готовы стать носителем? Да/Нет

Информация: Статус носителя несёт в себе определённые риски. Избавиться от внедрённого организма без ущерба для себя практически невозможно.

Я это понимал и предвидел. Риски были очевидны, но мое предчувствие, словно компас, указывало мне, что выбор я сделал правильный. Интуиция кричала о том, что это шанс, который нельзя упустить.

Как в своём видении, я раскинул руки в стороны, как бы желая обнять весь мир, и, не колеблясь, выбрал ответ:

Да.

Искорка, благодарно вспыхнув, метнулась к моей груди и исчезла там, растворившись в складках одежды. Слегка кольнуло в груди, и от этого на мгновение перехватило дыхание. Странно, но я не почувствовал в себе серьезных изменений. Лишь легкое покалывание, словно от статического электричества.

Открыв свой виртуальный интерфейс, я заметил появившийся новый пункт, выделенный ярким цветом:

Носитель.

Внутри которого была скупая строчка: Яйцо Дракона. И два параметра, один из которых назывался «Энергия Созревания»: 5.228 из 1.000.000. А второй – пункт «Симбиоз», в котором быстро бежали проценты, стремясь от 0% к его завершению – 100%.

Энергия созревания тоже не стояла на месте, число стремительно росло. По моим предположениям, те огромные потоки Манны, которые я сейчас впитывал, напрямую влияли на этот параметр. Я был словно губка, впитывающая в себя неиссякаемый источник энергии и передавая его Яйцу. И этот поток не кончался. Моя связь с яйцом не прерывалась, а стала ещё сильнее, только хлыст света, ранее обвивший руку, стал не нужным, яйцо стало частью меня.

Несмотря на силу и мощь, впитываемую мной манну, я чувствовал себя всё хуже и хуже. Эйфория прошла, голова звенела, а ноги подрагивали в нервном тике. Чувствовалось, что ресурсы моего тела истончились и не могут передать через себя столько энергии. Я и так держался лишь на своей воле, на упрямом желании выжить. Тело плохо слушалось, и пришлось приложить усилие и отозвать наноботов, чтобы хоть немного облегчить нагрузку. Тут усталость навалилась на меня, как тяжёлая ноша, придавив к земле. Я без сил опустился на землю подле чёрного дракона, замотал головой, силясь прогнать искры из глаз и немощь из тела.

Я оглянулся по сторонам. Поблизости от меня я не увидел ни одного Зомби. Все они превратились в прах и синие кристаллы манны, разбросанные по земле, словно драгоценные камни. Лишь на границе круга, за стеной травы слышалось их яростное шипение, и приближающийся топот. Дракон собрал страшную жатву, у тьмы не было «своих», только стремление получить больше силы, уничтожая всё вокруг.

Голова немного прояснилась, а вместе с тем и потребность узнать статус нашего отряда. Я не услышал звуков битвы с той стороны, где сражался Брок с Владом, и это навевало нехорошие мысли. Тишина, воцарившаяся там, была зловещей и пугающей.

Опасаясь худшего, я, насколько смог, быстро вскочил на ноги и устремился туда, где в тени Цеппелина происходил их яростный бой. Постепенно переходя с шага на бег, ещё издали я увидел Влада, сидящего на корточках подле тела Брока.

Убит? Пал в сражении, как герой? Неужели все мои усилия были напрасны?

Не дойдя до них несколько шагов, я замер, ловя каждое движение Влада, насмешливо смотрящего мне прямо в глаза, и пытаясь выяснить судьбу Брока.

Быстро, как змея Влад облизал губы и усмехнулся. Он словно предвидел мой вопрос:

— Да жив, жив он, пока… Я удивляюсь твоей изворотливости, никак не хочешь расстаться со своей никчемной жизнью, а ведь у тебя есть потенциал. Но это может быть мне полезно. Скажу прямо, мне кое-что от тебя надо, и я это получу. Мой дракон оказался с сюрпризом. Я хочу его забрать, то, что было в нем.

— Ты ведь знаешь, что я отвечу, — проговорил я, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев.

— Ай-ай-ай. Как же это нехорошо. Пойми, в этом мире ты только игрушка. И в этом наша близость. Давай опрокинем старых богов и станем новыми, — глаза его загорелись безумным огнём, — Помоги мне, а я помогу тебе. Мы можем править этим миром, а потом и остальными вместе!

— А как же твой покровитель? Он тоже из старых. Ты же сам служишь ему, и пьешь его кровь? Неужели ты готов предать его?

Влад пренебрежительно скривил губы.

— Он лишь ступень, для моего возвышения. Я намерен вести свою игру. Я использую его, как и всех остальных.

Его глаза пылали яростной мощью фанатика. Что бы я ни сказал, какие бы доводы ни привел, он не свернет его с выбранного пути. Он был одержим властью.

— Я связан с яйцом узами. И не могу повернуть всё вспять. Это не просто предмет, это часть меня.

— Я смогу их разорвать, тьме ведомы обходные пути. Яйцо окуклится и заснёт в ожидании нового хозяина. Я знаю ритуалы, которые позволят мне переписать его судьбу.

— Хозяина? Существо в нем не показалось мне рабским или покорной. Оно обладает собственной волей.

— Ерунда. Всем правит только сила, я заставлю его подчинится. Я сломаю его волю и сделаю своим оружием.

Он нетерпеливо шагнул ко мне, протягивая навстречу руку, дрожа от возбуждения. В его глазах читалось безумное желание обладать силой дракона.

Перед глазами появился запрос:

Разрешить слияние? Да/Нет.

Информация: Опасность. Признаки заражения тёмной материей. Рекомендуется игнорировать запрос.

Нет.

Я в ужасе отшатнулся от протянутой руки, сама мысль о слиянии показалась мне святотатством. Я чувствовал, как тьма, исходящая от Влада, пытается проникнуть в меня, осквернить мою душу.

Влад медленно убрал руку и скрестил на груди руки, на его лицо набежала тень. Его безумный энтузиазм сменился холодной яростью.

— А как же твой друг? Ты готов им пожертвовать? Он ради тебя остался, хотя мог уйти. Он предан тебе, но ты готов предать его?

Неуловимой тенью он скользнул и оказался около тела Брока, лежащего на спине, раскинув руки. Возникший из ниоткуда меч, напитанный злой силой, упёрся в грудь Брока между пластинками брони, метя в сердце. Лезвие мерцало зловещим светом, словно предвкушая кровь.

— Я давно хотел это сделать. Лишь миг остается до этого. Миг твоего решения, — усмехнулся он, — Вот моё предложение: если ты отдашь мне яйцо, я сохраню ему жизнь, избавлю тебя от нашего договора и дарую свою защиту. Это щедрое предложение. Цени его. Выбирай, герой. Жизнь друга или сила дракона?

Сердце бешено колотилось. Влад был безумен, одержим властью, и готов на все ради достижения своей цели. Я знал, что ему нельзя верить ни единому слову. Но Брок… Брок, мой друг в этом мире, лежал без сознания, а острие меча угрожающе нависло над его сердцем.

"Симбиоз" показывал 98%. Еще немного, и я стану единым целым с драконом и возможно получу дополнительные силы. Но что толку от этой силы, если я потеряю друга?

Влад ждал, его глаза горели нетерпением. Я видел в них не только жажду власти, но и какую-то болезненную, извращенную надежду. Он действительно верил, что сможет подчинить себе дракона, что сможет стать новым богом.

Я знал, что это ловушка. Отдав Яйцо, я не только лишусь своей силы, но и подвергну мир огромной опасности. Влад не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели.

Но как я могу позволить Броку умереть? Эта мысль жгла сознание, словно раскаленное клеймо. Нужно успокоиться, взять себя в руки. Я – Ищущий, и мой дар – это не просто красивая фраза, а реальная сила, которую необходимо использовать.

Сохранить контрольную точку.

Точка сохранена.

Холодный, механический голос подтвердил действие, даря призрачную надежду на возможность отката, если все пойдет не так.

— Я согласен, твоё предложение мне подходит, — произнес я, стараясь говорить уверенно, протягивая руку Владу и смело глядя ему в глаза. Внутри все дрожало, но внешне я должен был казаться непоколебимым.

— Это правильный выбор, — прошипел Влад, и в его голосе сквозило зловещее торжество.

Меч, угрожавший Брокку, исчез, словно растворился в воздухе. Влад, шагнув ко мне, широко раскинул руки и ответил на мое рукопожатие крепким, даже болезненным сжатием.

Разрешить слияние? Да/Нет.

Да.

Словно пронизывающий холодом водоворот закружился вокруг меня, ледяной ветер, проникающий в самую душу. Я чувствовал, как кожу закололи тысячи невидимых иголок, каждая из которых впрыскивала яд. А через открытый в крике рот, словно змея, проникает бесплотное щупальце тьмы, заполняя меня изнутри.

Вокруг меня закружились множество информационных окон, вспыхивая красным светом.

Опасность! Опасность! Опасность!

Наноботы с хлопком покинули моё тело, словно испуганные птицы, кружась вокруг меня туманным шаром, страшась прикоснуться к моему заражённому телу. Но связанные узами, они неспособны отдалится от меня, обреченные наблюдать за моей гибелью.

Окна Интерфейса растягивались и искажаясь в немыслимых пропорциях, плыли как оплывающие восковые свечи, теряя четкость и смысл.

Холодная и чуждая энергия вливалась в меня, переделывая под себя, ломая мою сущность. Волоски на коже встали дыбом, и тёмными нитями, как языки хамелеона, выстреливали в кружащих вокруг меня наноботов, захватывая и подтягивая к себе. Коснувшись меня, скованные наноботы теряли свой яркий блеск, тускнели, словно воронёное железо, пораженное ржавчиной.

В горле после щупальца жгло и першило, словно я проглотил горсть раскаленных углей. Появилось дикое, нестерпимое желание сделать глоток… но чего? Чего жаждет эта тьма, поселившаяся во мне?

Влад, вскинув вторую руку, впился зубами в запястье и рванул её как дикий зверь, утоляя первобытный голод. С руки потекла кровь вперемешку с тягучей дымкой тьмы, зловеще мерцая в полумраке.

Улыбнувшись окровавленными зубами, он протянул сочащуюся пугающей жидкостью руку ко мне. И мне так дико захотелось испить его крови, утолить свою жажду, почувствовать эту чуждую энергию внутри себя. Горло судорожно сглатывало в такт биения его крови, а струйка казалась манящим фонтаном в оазисе пустыни, единственным спасением от невыносимой жажды.

— Закрепим сделку, — его взгляд горел безумным самодовольством, он предвкушал мою погибель, мое полное подчинение.

Симбиоз 100%

По телу прошла волна жара, взбодрив и немного прояснив голову. Этот миг, эта крошечная искра ясности, дала мне шанс, возможно единственный.

Возврат в контрольную точку.

Невозможно.

Возврат в контрольную точку.

Вы уверены? Да/Нет. Все достижения будут утеряны.

Да.

Невозможно.

Система отказывалась подчиняться, словно взбесившийся механизм.

Ну же, пожалуйста!

Возврат в контрольную точку.

Вы уверены? Да/Нет. Все достижения будут утеряны.

Да.

Критические повреждения энергетической структуры. Не хватает манны.

Отправлен запрос, на дружескую помощь.

Согласны поделится резервом манны? Да/Нет

В голове раздался звонкий, как колокольчик, голосок, в котором чувствовалась скрытая сила, древняя и могущественная.

Да.

Принято.

Влад вдруг завыл, растопыренной рукой метясь мне в лицо, словно желая сорвать с меня маску человечности.

Всё вокруг остановилось, время замерло, и за доли секунды назад перелистались в обратном порядке все события, пережитые ранее, словно перемотка старой кинопленки.

Это какое-то безумие, но я опять стою перед Владом и перед своим выбором, лишь учащённое дыхание и расширенные глаза выдавали моё смятение от пережитого кошмара.

А если вот так…

— Я согласен, твоё предложение мне подходит, — сказал я, протягивая руку Владу и смело глядя ему в глаза.

— Это правильный выбор, — ответил Влад, и его рука потянулась к моей.

Меч, угрожавший Брокку, исчез, а Влад, шагнув ко мне широким жестом, попытался сжать мою руку в губительном рукопожатии, но в последний момент я, использовав ускорение, сдвинулся в сторону и, собрав наноботов в своеобразный меч, нанес стремительный удар, стремясь поразить его голову.

Влад каким-то непостижимым образом, увидев или почувствовав мой удар, со стремительностью молнии рывком сместился в сторону поверженного Брока и с жутким хохотом вонзил в его беззащитную грудь возникший в руке тёмный меч.

Нет.

Возврат в контрольную точку.

— Я согласен, твоё предложение мне подходит, — сказал я, протягивая руку Владу и смело глядя ему в глаза.

— Это правильный выбор, — ответил Влад, и его рука потянулась к моей.

Меч, угрожавший Брокку, исчез, а Влад, шагнув ко мне широким жестом, попытался сжать мою руку в губительном рукопожатии, но в последний момент я, использовав ускорение, сдвинулся в сторону и, собрав наноботов, разделил их на две части. Первой частью, как тонкой иглой, я выстрелил во Влада, а долю секунды позже, собрав вторую часть наноботов в сокрушающий кулак и напитав его манной под завязку, запустил в то место, где должен был появиться Влад, уходя от моего удара.

Влад молнией метнулся в сторону Брока, возникнув там, где я и рассчитывал. И тут же получил мощный, таранный удар в грудь, отбросивший его на несколько метров.

Как кошка, перевернувшись в воздухе, он опять оказался на ногах. Сплюнув кровью, он хищно скривился. В месте удара моего кулака грудь была вмята и сочилась кровью.

— Опять твои шуточки, — ну что же, подрежем тебе крылья, — сказал он мне, занявшему оборону между ним и Броком, и готовому держать свою позицию до последнего.

Тьма вокруг Влада пришла в движение. Его руки стали описывать такие пируэты, что казались без костей, словно он танцевал зловещий ритуальный танец. Там, где проходили его пальцы, в воздухе оставались темные штрихи, которые складывались в символ: руну, напитанную злой мощью.

Наш немой сосед Разлом вдруг забормотал, заохал, как живое существо, пробуждаясь от вечной дремы. Из его глубин с бурлением, как из переполненной и закипающей кастрюли, хлынула тьма, накрывшая нас и всю поляну пологом тумана. Она была настолько густой, что, вытянув руку, я не увидел свои пальцы.

Режим защиты и наноботы, испускающие свет, разгонявший тьму, построили вокруг меня и Брока защитный кокон, словно маленький маяк в беспросветной ночи. Но во тьме что-то происходило. Сквозь густой туман я различал вокруг нас множество разгорающихся всё сильнее и сильнее светлячков, мерцающих в темноте.

И вот, когда казалось, свет разгонит тьму, всё вокруг потонуло в световом взрыве, на миг ослепившим глаза, словно вспышка сверхновой.

Когда глаза обрели способность видеть, перед собой я увидел Влада, внимательно рассматривающего меня, словно изучающего подопытного кролика. Я ощутил странную пустоту, как будто чего-то не хватало, словно лишился важной части себя.

Попробовал включить ускорение, чтобы разорвать дистанцию с ним, и… ничего не произошло.

Вызвал виртуальный интерфейс.

Операция недоступна. Попробуйте позже.

Информационная надпись то появлялась, рябя помехами, то пропадала без следа, словно призрак в сломанном зеркале.

Обнаружены критические повреждения.

Требуется время для анализа и восстановления после сбоя.

Ого! Это наверняка последствия светового взрыва, что же это такое было?

Оглянувшись, я чувствовал, что чего-то не хватает. Кристаллы манны, до этого усеивавшие всё поле, вокруг исчезли, словно их и не было. Догадка промелькнула в голове. Зная их «нелюбовь» к темной материи, и столкнувшись напрямую с тьмой, они детонировали, уничтожив друг друга, выплеснув свою энергию в окружающее пространство. Такой плотный всплеск энергии не оставил меня без последствий, перегрузив интерфейс и систему управления. Это было сродни ЭМИ для электроники. И похоже, Влад это все спрогнозировал, он знал, что произойдет.

К счастью, ранее запущенный режим защиты ещё действовал, а наноботы проигнорировали этот всплеск энергии, готовые защитить меня, насколько хватит энергии, словно последние солдаты, охраняющие руины крепости.

— Теперь ты мой, — захохотал Влад, хватая меня за руку, и я в этот раз не смог уклониться от него, парализованный и беспомощный.

Слияние 100%.

Глава 18

Моя рука заблестела и заискрилась металлом, словно новогодняя ёлка. Наноботы, мои верные микроскопические солдаты, с отчаянной преданностью стремились нивелировать разрушительное воздействие Влада на меня. То тут, то там вспыхивали крошечные огонёчки, места ожесточенных микробаталий, где наноботы сжигали пробивающиеся в меня ростки тьмы. Они всеми силами пытались помочь, сражаясь за каждый миллиметр моей плоти, но, к сожалению, силы были неравные. Пока… пока я еще мог сопротивляться.

Если это и доставляло беспокойство Владу, он своим видом абсолютно ничего не показывал. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Пытаясь вырваться, я отчаянно дергался из стороны в сторону, но моя рука была зажата в мощных тисках его объятий. Его хватка была подобна стальному капкану, не оставляя мне ни единого шанса на освобождение. Он улыбнулся лишь кончиками губ, этакая хищная, едва заметная ухмылка, и произнес Слово, активирующее одну из граней его чудовищной силы. Мне это Слово было неведомо, чуждо и пугающе, но его последствие я незамедлительно ощутил – руку пронзила резкая, дикая до безумия боль, ползущая от запястья к локтю, словно раскаленная лава. Эта боль выдавила из моих глаз слезы, заставив меня задохнуться от крика, который застрял в горле. Мне казалось, будто в моей руке поселились черви-паразиты, и они начали двигаться, прогрызая свои ходы, оставляя за собой лишь мучительную агонию. Опустив глаза на источник боли, я увидел, как от Чёрной Руны, отметки Влада на моей руке, во все стороны устремились извилистые ростки, словно корни деревьев, жадно впивающиеся в мою плоть. Они расползались под кожей, словно ядовитые змеи, оставляя за собой лишь черноту и невыносимую боль.

— Покорись мне, склонись, иначе руна сожрёт тебя. Ты всё равно станешь моим, но в качестве безвольного зомби. Я вырву твое сердце, а когда ты станешь мне не нужен, сделаю из твоего черепа светильник, чтобы освещать мои темные дела.

Вернуться В контрольную точку.

Недоступно.

Чёрт… Помощь! Мне нужна помощь! Отчаянный крик души, заглушенный болью и страхом.

— Даю тебе 3 секунды. Один…

Боже, как больно! Каждая секунда казалась вечностью, наполненной невыносимой агонией.

— Два… Решайся.

— Тр…

Влад замер, словно статуя, так же, как и всё вокруг. Звуки застыли на одной ноте, движение воздуха прекратилось, и сам я замер в нелепой позе, словно застигнутый врасплох. Но не я был причиной этой внезапной паузы. Что-то произошло, что-то необъяснимое.

Проверил интерфейс – он мне всё ещё не подчинялся. Проклятая система!

— Привет, — раздался в моей голове звонкий, словно колокольчик, голосок, — У нас очень мало времени.

Ты…, ты… Это ты? – как глупо это звучит.

— Да, я та, Кто внутри тебя, и наша судьба неразрывно связана. Недопустимо, чтобы этот тёмный взял над нами верх. Я помогу тебе, но силы мои не безграничны, я пока что очень слаба. К сожалению, моя помощь тоже имеет свою цену, тратя энергию Возрождения, я отдаляю свой выход и подвергаю себя опасности. Да, я расту и коплю силы для своего рождения, но в твоих силах укоротить этот путь, делясь со мной излишками манны. Взамен, в экстренной ситуации, я буду делиться манной с тобой и помогать по мере сил. Вот как, например, сейчас, когда твоей силы недостаточно, а ситуация выходит из-под контроля. Мое усилие дорого мне обойдется. После этого я засну, возможно, надолго. Прошу тебя, не забывай обо мне в своём квесте, хоть я и пассивно получаю энергию из эфира, но крайне медленно. Не одно тысячелетие понадобится для моего рождения. А теперь…

Перед моими глазами возник вопрос, словно всплывающее окно в интерфейсе:

Запустить слияние? Да/Нет.

Да. Без колебаний.

Мир опять пришёл в движение, вернув себе свой привычный ритм, и Влад закончил свой счет:

…и.

Боль ушла, словно её и не было. Я чувствую по всему телу какое-то щекотание, какое-то движение и непроизвольное подергивание мышц. Что-то меняется, что-то происходит.

Влад озадачено смотрел на меня, что-то почувствовав. Я должен был кататься и выть от боли, но стою как ни в чем не бывало и даже улыбаюсь, немного, глазами. В его взгляде читалось недоумение и нарастающая тревога.

Между тем с моим телом что-то происходило, оно менялось и трансформировалось со все возрастающей скоростью. Руки, ноги утолщались, покрываясь бронёй чешуи. Кожа натягивалась, словно барабан, а под ней чувствовалась мощь и сила. Влад всё ещё пытался сдержать меня, впился пальцами, обхватил запястье, продавливая кожу и то, во что она превращалась. Но даже его силы не хватало, чтобы сдержать и пересилить безудержный рост. Моё утолщающееся запястье развело его пальцы в сторону, и он с проклятием отпрыгнул от меня. Тело вытягивалось и росло, словно тесто на дрожжах. Само видение мира менялось. С высоты моего роста всё, что раньше казалось внушительным, уменьшалось до размера букашки. Влад показался таким маленьким, что казалось, протяни руку, и я смогу раздавить его, как клопа. Чёрная Руна, доставившая мне столько боли, скрылась под чешуйками брони и страшно чесалась, однако боли я не чувствовал. Хотел поднести руку к глазам и не смог, пропорции тела изменились, и то, что я мог с легкостью делать до трансформации, теперь мне недоступно. Да и это была уже не рука, а лапа. Голова с поразительной легкостью повернулась и приблизилась к ней, как будто шея стала излишне подвижной и увеличилась в длину. Рука напоминала вытянутую лапу рептилии с перепонками между пальцев, оканчивающихся острыми коготками. Покачался телом, ловя необычные ощущения и баланс, и пользуясь гибкостью тела, оглядел себя со всех сторон. Да, я стал драконом. От головы до кончика хвоста, оканчивающегося роговым треугольником. Чешуя сверкала серебром и скрипела в движении, как кольчуга. Попробовал шагнуть и чуть не упал, было непривычно, пропорции тела сильно отличались от человеческой, нужно было заново учиться ходить, осваивая моторику.

Извиняюсь, беру контроль над телом себе.

Раздался всё тот же звонкий голос.

Тяжесть тела резко пропала, и теперь я стал лишь сторонним наблюдателем. Мой незримый друг взял на себя бразды правления, оставив мне чувства, слух и зрение. Дракон расправил свои крылья, кончики которых показались в уголках глаз. Огромные, переливающиеся всеми цветами радуги, они были готовы взмыть в небо. Энергия клокотала во мне и искала выхода. Я чувствовал, как энергетические каналы заполняются, и дракон готовится к… битве?

Дракон наклонился и внимательно посмотрел на Влада. Я почувствовал, как наши ноздри ритмично зашевелились, втягивая воздух, вынюхивая что-то…

— Ты пахнешь смертью и болью, но тебе ещё не поздно всё обратить вспять.

Влад пожал плечами.

— От того, куда я окунулся, не отмыться. У меня много сил, хватит, чтобы подчинить не родившегося дракона.

— Ты проиграешь, уходи, пока всё не зашло слишком далеко. — Я почувствовал, что дракон опасается его. В его голосе звучала не только уверенность, но и скрытая тревога.

— Ну что ж, поиграем.

Взметнулся ветер, взлохмативший волосы на голове Влада, который сгорбился, а белки его глаз темнели, становясь почти чёрными. Вокруг него в безумном танце закружились руны, каждая из которых вспыхивала и исчезала, выполняя свою чёрную, невидимую мне пока, работу. Из теней, куда не падал свет солнца, из раскрытых в немом крике провалов рта зомби, потянулись плети тьмы. Они казались возникали из ниоткуда и тянулись к дракону, пытаясь найти брешь в его обороне, вонзиться, осквернить, высосать силу.

Дракон же закружился на месте, исполняя сложный бойцовский танец, сжигая тянущиеся к нему плети своим дыханием, и стараясь шаг за шагом подобраться всё ближе и ближе к Владу, глаза которого неотрывно следили за перемещениями дракона.

Вот, оказавшись рядом с ним и нависая как гора, дракон выпустил длинный язык белого пламени, пропитанного силой, от которого сгорала земля, а камни текли, как воск со свечи. Пламя должно было окутать Влада в свои смертельные объятия, и казалось, нет от него спасения, но место, куда пламя ударило, ещё секунду назад занятое Владом, оказалось пустым. Он легко сместился в сторону, бросив быстрый взгляд на небо, словно ждал от него помощи.

Между тем небо заволокло тучами, двигавшимися так низко, что казалось, они своим пузом чертят по земле. Атмосфера сгущалась, предвещая нечто ужасное.

Своим соединённом с драконом сознанием я чувствовал желание дракона покинуть это место, подняться выше туч, почувствовать простор, там, где дракон особенно силён и мало кто может бросить ему там вызов. Лишь моё желание спасти Брока останавливало его, заставляя принять навязанный бой.

Словно в ответ на его опасения, одна из туч вдруг резко сместилась, и меняя направление, словно неподвластная ветру, устремилась в нашу сторону. Нет, это была не совсем обычная туча, близость стала раскрывать её секреты. Эта туча состояла из множества мелких созданий. Маленьких, с телом размером с ладонь. Их перепончатые крылья заканчивались острыми коготками, а на оскаленной мордочке выделялись острые, как иголки, зубья и растопыренные уши. Они напоминали летучих мышей, двигавшихся массой, как единый организм. Их сила была в их количестве, роем кружась вокруг нас, они делали постоянные попытки атаковать, нанести посильный для них урон, с писком и ужасом улетающие в туман, спасаясь от пламени дракона, сжигающего их десятками.

Туман, в дополнение к тучам, постепенно заволакивал пространство вокруг, делая воздух сырым и тяжелым. Он мешал нам ориентироваться и видеть глазами, но совершенно не мешал летучим мышам, чей писк доносился отовсюду, а атаки становились всё более плотными. Привыкшие к таким условиям, они использовали не глаза, а другие органы чувств - свои ультразвуковые сонары.

Лишь уникальные возможности дракона позволяли нам вести бой на равных. Он обладал интуицией и чутьём, которое было не хуже сонара. Не имея возможности в полной мере подключится к этим возможностям, я всё же будто видел тёмные тени, кружащие вокруг, видел их манёвры и предугадывал траекторию движения. Они, дети тьмы, были как клякса на белом листе. Эта пляска жизни и смерти не могла проходить бесконечно, стремительные атаки, защита, всё это походило на безумный танец. Казалось, дракон сделал ставку на силу, а Влад на хитрость и изворотливость. Он ни секунды не останавливался на месте, прячась за тенями и своими помощниками. Но всё же дракон безошибочно определял его по той ауре тёмной эманации, которая сочилась из него.

В пылу сражения дракон почувствовал, что что-то объёмное, гораздо больше, чем летучая мышь, несётся к нему сверху, пробивая тучи. Увернувшись, он услышал сочный шлепок. Найдя секунду, чтобы рассмотреть, что это за новая опасность - это был зомби.

Переломанной куклой и скрюченный, он лежал на земле, сплющенный, словно проделанный им путь с высоты был не малый.

Сверху раздались гортанные крики и дикий смех, под аккомпанемент хлопанью огромных крыльев. И вот уже десятки тел, превратившихся в бомбы-камикадзе, неслись к нам.

Дракону, через память предков, были знакомы эти звуки, издаваемые, скрытыми от нашего взора, в облаках существами. Вечные враги драконов, не решаясь напасть на прямую, они брали хитростью и коварством – горгульи. Пробравшись под покровом тумана, они хватали зомби, управляемые Владом, и сбрасывали их на нас, превращая в неживые снаряды.

От такого града сложно было увернуться, а скорость падения не давала сжечь их тела, растопыренные руки и ноги которых вытягивались в попытках схватить нас, и в попытке нанести урон.

Это был мой бой с Владом, и я, чувствуя некоторую вину перед драконом, чем мог постарался помочь ему в этой нашей схватке.

Не имея возможности управлять телом дракона, я использовал своих наноботов, вытягивая из них длинные нити и подбирая ими кристаллы манны, пополняя наши, изрядно таявшие, запасы. Время от времени вступая в схватку, и поражая нити тьмы, тянущиеся к нам, и закрывая бронёй наноботов места атаки, давая дракону больше возможности для манёвра.

Волна благодарности от дракона подсказала мне, что я всё делаю правильно.

Это была борьба с последствиями, но не с причиной, и, к сожалению, она не приближало нас к победе. Влад оказался сильным противником, а его сила, черпаемая из тьмы, казалась бесконечной.

Мой интерфейс был заблокирован, но оставалась та сила, которой наградил меня мой покровитель, Вечный Ищущий.

Соединение разума давало огромные преимущества, мне не нужно было убеждать или объяснять, разум дракона подхватывал мою мысль с полу мысли. Он понял меня и в ответном импульсе уловил желание попробовать.

Дракон стал приближаться к Владу, закрывая собой Брока, и делая вид, что наши силы заканчиваются, готовясь нанести свой решающий удар, окончив сражение.

Нам трижды пришлось использовать откат попытки, чтобы достать Влада. Но на четвёртую попытку манны уже не оставалось. Нам открылись неприятные детали - в теле дракона расход манны кратно возрастал.

Попав под магическое пламя дракона, облик Влада стал ужасен, лишь подпитка тьмы не давала ему умереть. Сгоревшие волосы, наполовину обуглившееся лицо обнажило кости черепа, жёлтые, будто веками лежащие в склепе. Одежда, спёкшаяся с телом, покрывала его коростами. Одна из его рук, которой он пытался прикрыться от пламени, сгорела до плеча, а вторая, вооружённая чёрным мечом, была пригвождена длинным когтем дракона к земле.

Тьма живой волной клубилась и перетекала по Владу, пытаясь восстановить его тело и стараясь избегать близости с драконом, страшась света, испускаемого им.

— Ну всё, враг мой, что скажешь ты в свой последний миг?

Во взгляде Влада не читалось раскаяния, он попытался усмехнуться, но это получилось лишь целой половинкой лица, сгоревшая вторая же треснула, и из неё посыпались зубы.

Рука начала движение, насаживаясь на пронзивший её коготь, а дойдя до основания когтя, пальцами обхватила фалангу конечности дракона. И от силы хвата Влада дракон содрогнулся.

Мы оба почувствовали всколыхнувшийся астрал, который затрепетал от тока тёмной мощи. С обрубка второй руки вниз в землю потоком хлынула кровь вперемешку с тягучей субстанцией, которая впитывалась в землю, как в губку.

Дракон вытянул шею в сторону Влада, в попытке испепелить его до конца.

Нехватка манны.

У Влада дёрнулся целый глаз, как будто он пытался подмигнуть мне, сказать же ничего не мог, сгоревшие связки лишили его этой возможности.

Дракон, своим чутьём, почувствовал опасность, что что-то большое приближается к нам со спины. Он дёрнулся в сторону, пытаясь разорвать дистанцию, но рука Влада, казалось, обрела неслыханную мощность, она легко нас удерживала, а ноги стали продолжением Земли, её столпами. На спину навалилось какая-то тяжесть, казалось, небо рухнуло нам на спину, придавив к земле.

В момент касания всё стало понятно, это был Чёрный Дракон, забытый, поверженный единожды, но не ставший от этого менее опасным. Энергии тьмы соединила неровными стежками разрыв, а силы хватило, чтобы подняться по зову Влада, невозмутимый взгляд которого говорил, что всё идет по его плану. Когти Чёрного Дракона терзали нашу спину, резали крылья, а зубы сомкнулись на шее в попытке пробить чешуйки и добраться до мягкого горла.

В пылу борьбы я почувствовал, как тихой искоркой сверкнула Руна, примененная нами. Я не совсем понял, как и для чего дракон её использовал, но предназначение её мне открылось – исцеление.

Используя последние крупицы манны, я укрепил наноботами броню на шее дракона, сопротивляясь тискам, её сдавившим. А сам дракон, используя костяной нарост на хвосте, попробовал поразить Чёрного Дракона на своей спине, который, впрочем, не обращал внимание на терзающие его удары, с упорством робота вгрызался в наше тело, оседлав и слившись с ним в смертельном объятии.

Наша связка с Владом не давала нам использовать тело в полной мере, и мы в попытке придавить его массой тела раз за разом кидался на него, но Влад, как жидкость, утекал в сторону.

Находясь в безвыходном положении, меня удивил звенящий голос дракона:

— Прекрати! У тебя есть последняя возможность.

Всё внимание Влада было приковано к дракону, а взгляд выразил удивление - что можем делать мы в этой ситуации?

Но ещё больше удивление вызвал меч, который, пробив спину, выскочил у него из груди. За спиной Влада я увидел напряжённое лицо Брока. Он зашептал неведомые слова, а с груди, словно спрятанное у самого сердца, сорвалась Руна, которая погрузилась в меч, заставив его светиться всё ярче и ярче, как разгорающаяся сверхновая.

Влад стал извиваться, пытаясь вырваться, но оказался распят между пронзившим его руку когтем и мечем, словно приросшим к нему. Схватиться за меч ему было нечем, и он, как дикий зверь, в пылу ярости, впился в него зубами, словно пытаясь перегрызть. А меч всё разгорался и разгорался, как маленькое солнце, пока на его сияние не стало больно смотреть даже дракону.

Уши ловили шлепки - это вокруг нас стали осыпаться летучие мыши, как мотыльки, обжёгшись о светильник. На спине тревожно завыл чёрный дракон, свет нестерпимо жёг его. Тело его осыпалось кусками, превращаясь в прах.

Всё вокруг потонуло в Белом Сиянии, которое казалось плотным, как воздух вокруг. С каждым вдохом я чувствовал, как пропитываюсь сиянием. И когда воздух настолько загустел, что тело внутри и снаружи с давилось, как бетоном, почувствовался толчок такой мощи, что мое сознание померкло.

Когда пришёл в себя, то я опять ощутил себя в своём привычном теле. Магия и сила дракона иссякли, а яйцо казалось растворилось во мне, я его едва чувствовал по тонкой незримой нити, связывающей нас. Оно не отвечало на мой призыв. Вокруг, куда хватало взгляд, я увидел всё ту же равнину с травой, изрытую рытвинами и следами былого сражения. Тучи рассеялись, а закатное солнце освещало висящего над нами цеппелина, бросая тень, уходящую к горизонту.

В трёх шагах от меня поднимался с земли Брок, держа в руках рукоятку сломанного меча, всё, что от него осталось.

Вокруг я не увидел ни зомби, ни Влада. Белое Сияние выжгло скверну без остатка, как будто всё это было страшный сон. Я чувствовал сильную усталость, а голова раскалывалась от боли. Сознание периодически отключалось. Мне хватило сил кивнуть Броку:

— Спасибо.

— Должен будешь, - усмехнулся он, — а теперь нельзя тянуть ни минуты.

Пробежав по поляне и собирая что-то с земли, он подошел ко мне, бессильно лежащему на земле, безучастному ко всему. Внимательно рассмотрел меня, и в этом взгляде я почувствовал такую теплоту, что непроизвольно протянул и пожал ему руку.

Собравшись, Брок привычно закинул меня себе на плечо. Вспыхнули руны на его ногах, и он, оттолкнувшись, как кузнечик, сиганул в сторону цеппелина.

Чувствовалось, что он не первый раз это делает, здесь прослеживался тонкий просчёт траектории и силы прыжка.

Очутившись на борту, он опустил меня на палубу, дав опереться спиной на какой-то ящик, и бросился в пристройку, откуда послышался треск, визг, запустившиеся механизмы. Цеппелин вздрогнул и, повинуясь твёрдой руке Брока, стал просыпаться, как послушный зверь из спячки.

Не в силах пошевелиться, я лишь глазами следил за движением облаков и далёких горных вершин. Я почувствовал, как цеппелин стал подниматься, разворачиваясь носом в их сторону. По свисту воздуха и равномерному покачиванию я ощутил наше движение под небесами. Звук механизмов снизился, казалось, они вошли в свой дежурный режим. Цеппелин, покачиваясь и обтекаемый волнами воздуха, устремился вперед, прочь от этого места. Это покачивание умиротворяюще подействовало на меня. Глаза сами собой закрылись, и я провалился в глубокий сон.

Глава 19

Триггер моего пробуждения был внезапный чих, словно кто-то невидимый решил разбудить меня именно так. Потягиваясь и разминая затекшие косточки, я попытался насладиться этим первым моментом утреннего пробуждения, но безуспешно. В носу нестерпимо зачесалось, словно все волоски там разом встали дыбом, и это ощущение спровоцировало еще один, более мощный чих. Обрывки последних событий, услужливо подброшенные памятью, накатили на меня холодной волной, заставив невольно поёжиться.

Окончательно пробудившись, и с усилием разлепив веки, я увидел над собой потолок - это были деревянные доски, тщательно подогнанные друг к другу с таким мастерством, что стыков практически не было видно. Работа искусного плотника, не иначе.

Где я оказался? Этот вопрос эхом прозвучал в моей голове. Осторожно ощупал себя. Руки, ноги на месте. И даже ничего не болит, наоборот чувствовалось такая легкость, словно заново родился. Одет, я оказался, в легкие брюки и рубашку из грубого полотна, которая грубовата на ощупь, но весьма комфортна.

Сел на край ложа, свесив ноги и с нарастающим любопытством оглянулся по сторонам. Я очутился в небольшой, даже крохотной комнатке, больше напоминающей келью отшельника. Помещение было размерами два на два метра, и в нем едва помещался весь его скудный инвентарь. Стены комнаты немногим отличались от потолка – всё те же доски, всё то же безупречное искусство шлифовщика.

Спал я, а вернее, теперь уже сидел, на крепком топчане, больше напоминающий плоский сундук, которому впору хранить в своих недрах сокровища. Но сейчас, поставленный на стражу моего покоя, он был покрыт старым матрасом с такой же видавшей виды подушкой и мятым одеялом, сбившимся в ноги. Противоположную от меня стену украшал небольшой шкафчик, со сбитыми углами, свидетельствующими о его нелегкой судьбе. С одной стороны, там, где ранее покоилась моя голова, стену прорезала низкая дверь, а с другой красовалось большое круглое окно, обрамленное в рамку из металла, сейчас открытое настежь, щедро впуская поток свежего воздуха, трепавшего мои волосы. Под окном я заметил откидной столик, сейчас собранный и прижатый к стене, словно ждущий своего часа. В целом, комната напоминала скромную каюту небольшого кораблика, чем, скорее всего, и являлась.

Из иллюминатора на подушку падал солнечный зайчик, и мне показалось, что я нашел причину своего пробуждения. Прислушиваясь к своим ощущениям, я чувствовал лёгкое покачивание, плавное и ненавязчивое, скрип и пение досок, и некий монотонный звук – равномерное постукивание и жужжание – результат работы невидимых мне механизмов.

Поднявшись со своего ложа, я слегка пошатнулся, привыкая к ритмичным колыханиям помещения, подстраиваясь под них, и выглянул в иллюминатор.

Вокруг, куда хватало глаз, до самого горизонта, я увидел белую кустистую гладь, словно взбитое безе облаков, которые мы рассекали. Если прямо курсу попадались их нагромождения, на миг всё скрывалось в тумане, если пересекали пустоты, от видневшейся далеко внизу земли и осознания высоты, начинало щемить сердце. Мы летим!

Пора выяснить все подробности, понять, где я оказался и что происходит. Я взялся за ручку двери и нажал на нее, пытаясь толкнуть от себя. Дверь, чуть шевельнувшись, осталась на месте. Неужели заперто? Может, это моя камера? Мысли понеслись вскачь, рисуя самые мрачные картины. Немного успокоившись, я еще раз осмотрел свою каморку, хотя простора для исследования почти не осталось. Высунулся в окно – вроде, при желании, могу вылезти. Но зацепиться за борт было не за что. В шкафчике обнаружился стакан и столовые приборы, закрепленные от качки, и пару книг на неизвестном мне языке с мягкими, гибкими страницами, сделанными из кожи или похожего на нее материала. Подняв крышку топчана, я обнаружил запасное одеяло, еще один матрас, свёрнутый в валик, и кучу какого-то тряпья, в которое лезть, а тем более разбирать, даже не хотелось.

Еще раз подойдя к двери и внимательно ее рассматривая, я хлопнул себя по лбу. "Семён Семёныч!" – с утра голова совсем не варит. Дверь, то, открывается вовнутрь. И на мой новый рывок она резво распахнулась, увлекая меня и заставляя отступить к противоположной стене, где я весьма чувствительно приложился об висящий на стене шкафчик – теперь понятно, почему у него углы сбиты. Мой вскрик застрял в горле, остановившись, потому что открываемая дверь издала такой пронзительный скрип, что казалось, его могли услышать даже на далекой земле.

Замерев, прислушиваясь и не уловив никакого ответного отклика на мои действия, или приближающихся шагов, я выглянул за дверь, которую ощущал неким порталом в другой мир.

За дверью был коридор – узкий и тёмный, в котором два человека смогут разойтись только боком. Он вел в одну и другую сторону от меня, прямой как стрела, с рядом дверей в своих стенах, делая его похожим на коридор отеля. Я насчитал по четыре двери с каждой стороны, одинаковых, сделанных как по лекалу. Одна часть коридора, с торца, перекрывалась дверью, из-за которой раздавался шум невидимых механизмов, а другая заканчивалась ступенями, которые вели куда-то вверх. Я так подозреваю, на палубу либо на еще один ярус. Ну что ж, пора выяснить, куда меня занесло. Осторожно двинулся по коридору, что вел к ступеням. Пол предательски скрипел, сообщая хозяину места моё точное местоположение. Не в силах повлиять на это, и уже не скрываясь, я решительно потопал по ступенькам вверх.

Вывалившись из проёма двери, я на секунду прикрылся, привыкшие к полумраку глаза были ослеплены ярким солнечным светом. Я оказался в небольшой нише, которая вывела меня на нос этого воздушного судна.

Вся палуба, от кормы до носа, была у меня как на ладони – длинный настил, начинающийся от носа, заканчивался надстройкой на корме, на которой, привлекая моё внимание, возвышался штурвал. Палубу можно было бы назвать пустой, если бы не сложенные в ряд бочонки, петли веревок и небольшое строения, возвышающее прямо в центре. Концы канатов, крепивших гондолу, раскачивались в такт качки, издавая шуршащий звук. То, к чему они крепили гондолу, стоило рассмотреть поподробнее. Над гондолой возвышалось длинное вытянутое как сарделька тело, скованное обручами и обтянутое канатами. Ранее, издали оно казалось почти идеальной и правильной формы, лишь оказавшись рядом, понимаешь, что это не так – где-то необычные выпуклости, где-то провалы, которые перемещались по поверхности, в хаотичном порядке. Сам материал, состоящий из подогнанных друг к другу чешуек, размером с мою голову, делал его похожим на чешую рыбы. Эти необычные элементы оболочки находились в постоянном движении, то плотно прижатые, то, подчиняясь волне, пробегающей по поверхности, открывались, издавая скрип и шипение, похожее на выход газа. И по моим ощущениям, эти ритмичные волны давали толчок дирижаблю, заставляя его двигаться вперед. Дирижабль издавал всхлипы и как будто беззлобное бормотание, словно живое существо.

Интересно, если это - корабль, двигающийся под небесами, то где же рулевой, которому он подчиняется? Не спеша, оглядываясь по сторонам и пригибаясь от свисающих концов веревок, я направился к корме, где ранее моё внимание привлёк штурвал и где я рассчитывал найти ответы на свои вопросы. Штурвал, безусловно, он был гордостью капитана – деревянное, украшенное тонкой резьбой колесо больше полутора метров в диаметре. Каждая его спица заканчивалась белыми, отполированными до блеска рукоятками, сделанными, словно из кости. Центр штурвала, состоящий из сходящихся десяти спиц украшал фигура существа из позолоченного и сверкающего на солнце металла, похожего на паука, каждая лапка которого, казалось, держала спицу. Он был настолько детально сделан, что, казался живым, сидящим словно в центре паутины. Я заметил даже волоски, покрывающие его тело, а глаза-бусинки, казалось, наблюдали за мной. Лишь одна деталь нарушала гармонию в его строении – на одной из лапок не хватало последней фаланги. Штурвал, между тем, казалось жил своей жизнью – большую часть времени зафиксированный неподвижно, он периодически самостоятельно подкручивался то в одну, то в другую сторону, направляя корабль по лишь ему известному курсу. Что это? Автопилот?

Я, взявшись за ручки штурвала, опробовал вмешаться в его слаженную работу, и потерпел в этом неудачу. Штурвал же, казалось, даже не замечал моих усилий. Рассматривая, я пробежался по его поверхности рукой, рассматривая и ощупывая вырезанные фигуры необычных животных, символов и знаков.

Когда я коснулся металлического паука, испытал такой шок, что с криком отпрыгнул. Сидящий до этого неподвижно, он спрыгнул с колеса, хорошо не в мою сторону, и резво перебирая лапами и топая, пробежав палубу наискосок, скрылся за бортом. Когда ритмичный стук его лапок стих, я перевел дух, осторожно выглянул за борт, но там ожидаемо было тихо, так словно всё это мне привиделось. Глянул на штурвал, место, которое до этого оседлал паук, было украшено многогранным кристаллом желтого оттенка, отбрасывающим зайчики под ярким солнцем.

Осторожно, потрогал этот камень – тёплый. Грелся он на нём, что ли он?

Нарастающий скрип и вибрация, вывели меня из раздумья. Их источником оказался штурвал, который неторопливо поворачивался по часовой стрелке. Сверху захлопотало, чешуйки стали раскрываться, добавляя импульс движению корабля, а далекие горные вершины поползли в сторону. Крен, судя по свисающим канатам, стал увеличиваться, заставив меня схватится за штурвал. Теперь же он повиновался малейшему моему прикосновению, чем я, немедля, воспользовался. Крутанув штурвал, и направил центр корабля на далекие вершины, ощущая себя капитаном корабля, испытывая при этом детскую радость.

Постояв и насладившись этим моментом, решил поподробнее изучить корабль, но только я отпустил штурвал, как он стал произвольно поворачиваться, заставляя гондолу трястись и наклоняться, заходя в поворот. Пришлось опять провести коррекцию курса и искать способ, развязывающий мне руки. Для этого подошла веревка, моток которой лежал неподалёку. Подтянув его ногой, я в несколько витков привязал штурвал к стойке и смело спустился на палубу.

Протестующий писк, раздавшийся со спины, где я оставил штурвал, заставил меня обернуться. Обрывки верёвки, перерезанные чем-то острым, валялись около штурвала, а в центре штурвала опять сидел паук, занявший своё привычное место рулевого.

— Вижу, вы уже познакомились, — из проёма двери показался Брок, — рад тебя видеть здравым и невредимым.

Я крепко пожал его протянутую жилистую руку.

Брок выглядел так, как будто и не было недавно боя, ни царапин, ни перевязанных ран. Доспехи он сменил на рубашку свободного покроя под кожаным жилетом, кожаные, скрипящие брюки и башмаки. Он выглядел так, как будто только поднялся из мягкой кровати.

— Взаимно. Куда мы летим?

— Город на горе. Ты, кажется, упоминал, что туда лежит твой путь, но по пути мне надо навестить парочку друзей.

— Спасибо. Как далеко он от нас?

— Десять дней, если по прямой.

— А по кривой?

— По кривой за год можно и добраться, но не беспокойся, мы доберёмся быстрее - усмехнулся Брок, — прошу тебя раздели со мной завтрак, я догадываюсь, что ты зверски голодный.

Действительно, при упоминании завтрака живот забеспокоился и завыл, там словно поселился дракон. Странно, если я в виртуальном мире, как могу ощущать голод?

— Спасибо, не откажусь.

В мгновение ока Брок соорудил нам место для завтрака. Мебель оказалась более чем незамысловатая - пару бочонков вместо стульев и большой ящик вместо стола. Словно ниоткуда появились две кружки - пузатые с широкой ручкой, в которую, пенясь, полилась жидкость, похожая на пиво. Большая краюха вкусно пахнущего хлеба, головка сыра, зелень, чеснок и круглая вязка, похожая на колбасу - запах, который усилил моё слюноотделение до крайности.

Брок кивнул на бочонок – присаживайся, а сам сел напротив, ловко разделывая ножом наш нехитрый паёк. Я взял кружку, принюхиваясь к незнакомым запахам из неё. Вкусно пахло хмелем и пряными травами.

— За удачу.

Наши кружки со звоном чокнулись, и Брок с кряканьем отпил добрую половину.

Заметив, что я бросаю быстрые взгляды на штурвал, он мне подмигнул.

— Жива. Я её называю – Жива, мой незаменимый помощник в странствиях. Спас её от участи быть посмертным подарком. Теперь вот ко мне прибилась. Уже давно. Но если она на штурвале, лучше не трогай – ни её, ни штурвал, она это не любит. Дай ей привыкнуть к тебе.

— Брок, — начал я, осторожно подбирая слова. — Может, я не тот, кем ты меня считаешь? Я не могу, пока, всё объяснить.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и этот взгляд сказал, что он знает про меня гораздо больше, чем я мог предположить.

— Я много где побывал и много что видел, мне не нужны твои откровения. Когда придёт для этого время, всё откроется. Для меня ты сейчас мой помощник Алекс, нанятый на равнинах приграничья. И пусть эта легенда будет для всех. Через два дня у нас первая остановка, нужно будет пополнить припасы и подготовиться к дальнейшему перелету, к тому времени я тебе объясню, что говорить и что делать.

— У меня просьба.

— Говори.

— Один мой знакомый, с которым я связан обязательством, попросил проверить одно место - всё ли в порядке? Я знаю, где оно находится, весьма приблизительно - по памяти. Если у тебя есть изображение местности, я могу попробовать показать это место.

Сдвинув остатки еды в сторону, Брок достал тубус, из которого выпал свёрток, который оказался весьма подробной картой, дающей представление об этом мире.

— Сможешь показать?

На карте я увидел единый материк, занимающий всю поверхность карты. Там же, где он кончался, была пустота и неизвестность. Искусство художника превратило плоскую карту в подобие трёхмерной модели, где ключевые ориентиры были прорисованы с особой тщательностью. Я увидел хорошо прорисованные горы, плоское плато и долины. Множество озёр и рек было на ней. Отмечены перевалы и тропы, гиблые места. Множество деталей как будто были добавлены позднее, чем рисовал карту художник, словно работа над ней не окончена, и она постоянно добавляется новыми деталями. У самого края карты ветвистые трещины, пересекающие плато - разлому Брок указал рукой.

— Здесь мы встретились, — рука его двинулась по карте. — А здесь мы сейчас, — он указал на участок, лежащий между холмами, торчащими как грибы-опята, и большой полоской леса, выглядящей как стрела.

В памяти всплыла карта, которая в общих чертах повторяла то, что я сейчас видел. Где-то в районе холмов спрятан бункер – место, что могло мне помочь и ответить на множество вопросов. И оно оказалось гораздо ближе, чем я мог предположить. Как мы так быстро здесь очутились?

— Долго я спал?

— Три дня понадобилось тебе, чтобы восстановиться.

Ничего себе, попробовал вызвать виртуальный интерфейс – без результата, что-то блокировало его работу.

— Мы можем заглянуть примерно в это место? - Я указал на один из холмов, с плоской вершиной красноватого оттенка, словно освещаемого закатным солнцем.

— Медные холмы, — потянул он задумчиво. — Не скрою, это не то место, которое я сейчас выбрал бы для прогулки. В былые времена это было благословенное для нашего народа место. Тамошние рудокопы поставляли нам руду, а от нас получали защиту и необходимые им механизмы. Теперь же добрые люди стараются избегать этих мест. Выработки, почти все, закрыты, а чужаки изгоняются. Но я ещё могу напомнить им о былых клятвах и обещаниях. Тот холм, зачем он тебе нужен? Кроме старой заброшенной шахты там ничего нет. Вся руда вывезена, а новых жил не нашли, лишь тени гуляют по заброшенным проходам.

— Я помедлил с ответом, — что-то похожее на укреплённое жилище, сейчас временно закрытое и нежилое. Оно должно быть там.

— Да будет так. Сейчас отдам распоряжение.

Встав, Брок подошёл к рулевому колесу, и между ним и Живой пошла оживлённая беседа, больше похожая на щелчки и резкие звуки. Брок напирал авторитетом, даже иногда злился, махал руками и в конце ударил кулаком по ладони, как бы ставя точку. Жива же сверкала глазками-бусинками, присела со своего насеста навстречу Броку и замахала передними лапками. Она оседлала штурвал, который резко крутанулся, заставив вещи на палубе съехать со своих мест, да так, что мне пришлось спасать наш завтрак. И воздушный корабль пошёл по новому курсу.

— Живе тоже не по нраву те места, у нас даже спор вышел. Там что-то витает в воздухе, а металл покрывается ржавчиной прямо на глазах. Ну ладно, раз уж так вышло, рискнем. Кто рискует, тот берёт руны.

— А как их можно брать? — спросил я Брока, косясь на тонкую вязь множества знаков, покрывающих его тело.

— Только смотри, такие вопросы, кроме меня, не задавай! Здесь на таких, как ты – странников из иных миров – устраивается охота. Да, да, — он протянул руку, предупреждая мой вопрос. — За свою жизнь я встречал нескольких подобных тебе. Волей судьбы они тоже проходите грань между мирами. Некоторые приносят зло, а некоторые великую добродетель. Однако посмотрим.

— Почему за ними охотятся? И кто?

— Маги, сильные мира сего, профессиональные охотники. Поймать пришельца – значит поймать удачу за хвост. А причины у всех разные, кто-то посадит в клетку и будет показывать его на потеху публике, кто-то приблизит в надежде узнать тайны иных миров, а кто-то использует как якорь для перехода в иные миры.

— Когда ты поразил Влада, после вспышки, у тебя в руке осталась одна рукоятка. Что это был за меч?

— Это великая потеря, лично для меня, и потерянная реликвия для моего народа. Активировать меч жёсткого света можно только один раз – страшное и губительное для тьмы оружие. В древности, до Исхода, Великие мастера, которые его создали, смогли бы опять вдохнуть в него жизнь, но не сейчас. Активировав его руной, я запустил не восстановимый процесс, но я не жалею — оно того стоило.

— Откуда у тебя столько рун - они покрывают тебя везде?

— В этом мире немногие могут повелевать силы напрямую, если ты не приближенный к богу, руны стали нашим мостом между желанием обладать божественной силой и возможностью её использовать. Каждая Руна как зашитая программа действия – адаптивная и не всегда контролируемая, но всё же жёстко ограничена рамками и возможностями. Принять Руну легко - достаточно её коснуться и разрешить ей зайти в тебя. Каждая Руна занимает своё, выбранное тобой, за редким исключением, место. Если твоё тело полностью занято ими, то новые получить ты не сможешь, пока не избавишься от менее нужных. Многие пытались и пытаются обойти этот запрет, но цена слишком высока. Кто-то принимает облик монстров-гигантов, раздувая своё тело для впитывания новых рун, но в ненасытном стремлении они теряют свой облик человека. Знавал я чёрных магов, создающих из людей безвольных кукол - носителей их рун и соединённых с ними единой связью, через которую они получал нужную руну.

— А откуда берутся эти руны?

— Можно добыть их в бою, после смерти носителя рун, они ровно покидают его тело, готовые служить новому хозяину. Можно получить их в дар. Можно заказать у рунного мастера.

— А как же чёрные руны, кто их создаёт?

Брок замолчал на секунду.

— У тёмных нет способности к созиданию. От мастера рун я слышал, что каждая тёмная Руна в своём рождении была светлой, но была осквернена, вывернута наоборот – и теперь её действие зеркально противоположное – если она дарила жизнь, то теперь забирает.

Наше установившееся молчание нарушала лишь скрип канатов и гуляющего деревянного острова корабля. Брок первый решил нарушить его.

— Раз уж ты стал моим помощником, - вот держи руну - это ключ к кораблю и всем его помещениям.

С руки Брока сорвался и закрутился в воздухе символ, словно вырезанный из дерева и неуловимо напоминающий мне сам наш корабль.

— Моя работа, - похвастался он.

— Ты рунный мастер?

— Немного.

Я протянул руку и коснулся руны.

Руна Ветрогон. Разрешить интеграцию? Да/Нет

Конечно же да.

Руна, сделав круг почета вокруг меня, прыгнула на указательный палец правой руки.

Выберите место.

Я осторожно поднёс указательный палец с руной к левой ладони и слегка ею коснулся выбранного места. Она тут же прыгнула на ладонь, потеряв свой объёмный вид - оставшись на ладони изображением, выполненным в тонких линиях и штрихах.

— К вечеру будем на месте. У нас много дел. А теперь давай устроим экскурсию по нашему кораблю и немного подготовим тебя.

Глава 20

Моё знакомство с кораблём вышло хоть и недолгим, но весьма насыщенным. Мой гид - Брок, торопил - время не ждало. Сухими, отрывистыми фразами он давал мне самую необходимую информацию, которая, как он уверял, должна пригодиться в самое ближайшее время. Чувствовалось, что он опытный моряк, знающий каждый уголок этого воздушного судна, но сейчас ему было не до долгих объяснений.

Вот главная палуба; вот как управляется наше воздушное судно, сложная система рычагов и канатов, требующая сноровки и понимания основ, а лекция о такелажной системе, хоть и не сделала из меня юнгу в одночасье, но хотя бы отчасти приблизила к пониманию морского, вернее воздушного, дела. Подъем по вантам, к «шару» заставил меня изрядно попотеть - высота всегда вызывала у меня дрожь в коленках, и этот раз не стал исключением. Ветер свистел в ушах, а корабль покачивался, словно живое существо.

Словно пробуя меня на храбрость, Шар ответил на мое прикосновение к его шершавому боку громким «пышшш». Раскрылась чешуйка, словно крышка люка, и как ракетка для пинг-понга отбросила мою руку. Я, не ожидая такой реакции пошатнулся, ловя баланс и едва не сорвался вниз.

Под добродушный гогот Брока, который наблюдал за мной, я восстановил равновесие и, царапая грубой пенькой грудь, медленно пополз вниз, нащупывая ногой каждую петля опоры.

Палуба теперь уже не казалась такой зыбкой, и я стоял на ней, покачиваясь, как заправский моряк, пока дожидался Брока. Он, синхронно перебирая ногами и руками, ловкий как обезьяна, успел побывать везде. В его руке, словно из ниоткуда, появилась малярная кисть, и он, придирчиво рассматривая чешуйки – ища дефекты, стал размазывать по ним вязкую лоснящуюся жидкость. Побывав на самой верхушке, он заскользил вниз, едва придерживаясь за ванты и демонстрируя чудеса акробатики.

«Шар» вызывал у меня множество вопросов. Как имея такую тяжелую структуру он вообще мог летать, и тем более - нести попутный груз? Это умный механизм? Все вопросы были немедленно, с неподдельным интересом заданы его капитану, едва он спустился вниз.

Спустившийся Брок присел на пузатый бочонок, и с наслаждением, вытянул ноги:

— Нет, это не машина, она выглядит как механизм, она подчиняется моим командам, но… — он поднял палец призвая к вниманию, — она сложнее, чем ты думаешь, и я советую тебе относится к ней с почтением; возможно, что однажды, она ответит тебе взаимностью. Словно в подтверждение его слов, над нами раздался протяжный и громкий вздох, Шар соглашался с его словами.

После минуты отдыха экскурсия была продолжена. Вторая палуба, та, откуда я начал свой осмысленный путь по кораблю, была менее интересна. Лестничный пролёт, и вот мы в длинном коридоре. Всё начинается с гальюна, мой нос здесь не протестовал, всё было чисто и опрятно, а куда ведет отхожее отверстие, я мог только догадаться. Далее пару служебных помещений; кубрик с свисающими гамаками, где команда отдыхала после тяжелой работы; каюта капитана, весьма уютная и просторная, обставленная со вкусом; моя каюта, теперь её уже смело можно назвать моей, небольшая, но вполне комфортная; кают-компания – просторное помещение, где за единым столом можно собраться большой компанией, чтобы обсудить последние новости или просто поболтать; камбуз, с плитами для готовки еды и шкафами, заставленными поварским инвентарем. В конце коридор заканчивался дверью, в которую меня пока не разрешили зайти – ещё рано, как я понял Брока. Так же перед дверью находился квадратный люк в полу, ведущий в трюм.

На мой немой вопрос Брок пожал плечами: — Там балластная, и необходимые для полета припасы. Если захочешь посмотреть - осторожней, тамошние крысы очень не любят, когда их беспокоят по всяким пустякам.

Его выражение лица стало таким хитрым, что я плюнул в сердцах и без сожаления захлопнул люк – здесь всё возможно.

Как действующему члену команды мне выделили спецодежду, просторный комбинезон с множеством карманов, не все из которых оказались пустые.

Нашлось время и для тренировки с рунами. К моей радости Брок решил на время поделиться со мной необходимыми рунами, усилив меня, а вязь рун на предплечьях сделала меня внешне похожим на местного жителя.

Удивительно было наблюдать, как руны, по желанию Брока, покидают его и находят своё место на моём теле. Это руна Направления - аналог нашего компаса; Руна Чистой Воды, позволяющая очистить любую воду от примесей - очень полезно в странствиях; руна Фонарь, по названию которой и так было всё понятно; руна Пространственного Разговора - позволяющую общаться на расстоянии; и руна Огниво – разжигающую огонь.

Я немного потренировался с ними под присмотром Брока - всё было просто и понятно, руны предсказуемо покидали моё тело, чтобы явить своё предназначение.

Я учился управлять кораблём, прокладывать курс - используя навигационные карты, и Жива – наш несменный рулевой – была не против уступить место, фыркая, смотря на мои неловкие движения. Она то - была опытной и знала корабль, а я только начинал этот путь.

Остаток дня, мы провели за разговорами, где я получил уникальные рекомендации - как себя вести; что говорить, чтобы, по крайней мере, не сразу привлечь внимание к моей персоне. Брок делился своим опытом, рассказывая о местных обычаях и нравах.

День клонился к закату, а солнце, позолотив облака, краем коснулось горизонта. Холмы, еще недавно выглядевшие небольшими кочками, разрослись в стороны и вытянулись ввысь, коснувшись облаков. Их заросшие деревьями склоны наползали на нас, перекрывая путь.

Брок встал у руля, и повел корабль межу холмами, так близко от склонов, что казалось, верхушки деревьев непременно начнут скрестись о наше днище. Поднялся резкий, порывистый ветер, который менял направление, кидая нас, то в одну, то в другую сторону. Схватившись за веревку, я едва удерживался на месте, бросая взгляд на Брока. Его спокойный вид и скупые движения рулем, говорили, что путь это он проходил не в первый раз.

Ещё один поворот, едва не закончившийся для нас плачевно – корабль буквально «лег» на борт, и мы вылетели из потока, дувшего между холмами как в аэродинамической трубе, в открытое пространство – долину, закрытую холмами, как крепостными стенами.

Я выдохнул, любуясь открывающимся видом. Идеально круглая плоскость плато, как по линейке исчерчена синевой каналов. Ровные фигуры полей соединялись дорогами, ведущими к центру этого оазиса. Туда где возвышался высокий холм, словно располневший Гномон, из солнечных часов, бросающий тень отчитывающее время.

Издали он был похож на обычный, ничем не примечательный холм – уменьшенная копия тех, что его окружали. Но по мере нашего приближения, открывалось всё больше странных деталей. Слишком правильной формы он был, слишком вызывающе возвышался в центре.

В подтверждении моих подозрений, с вершины холма, отделились и направились в нашу сторону несколько крылатых фигур. Издали они напоминали стайку птиц, заинтересованных или потревоженных нами. В своём стремительном полете, они достигли нас в несколько минут, и закружились хороводов вокруг нашего корабля.

Теперь их можно было рассмотреть поподробнее. Птицы, напоминающие орлов, но отличающиеся от них размерами. А размах их крыльев позволял в небеса унести даже крупное животное. Но не их размеры привлекало внимание – словно ездовое животное, птицы были одеты в сбрую, а в седлах, закреплённых на них, сидели по два всадника.

Подчиняясь окрику одного из всадников Брок остановил дирижабль, и поднял пустые ладони в знак дружественных намерений. Взгляд его брошенный на меня приказал молчать. Подойдя к борту, он схватил в охапку моток привязанной, одним концом, веревочной лестницы и ловким движением бросил за борт. Я услышал, как она, шурша и разворачиваясь устремилась вниз.

Смотря как птицы описывают круг вокруг корабля, я едва уловил легкий толчок. Но который не пропустила Жива, предупреждающе свистнув. Капитан повернулся к борту, ожидая пока гость подымится к нам.

За борт ухватилась крупная, жилистая рука за которой показалась голова, острый взгляд глаз которой внимательно окинули палубу. Легким движением наш гость перебрался к нам и встал, напротив. Он был невысокого роста и отличался лишь необычной худобой. На узком и остом лице выделялся «орлиный» нос, роднивший его с тем необычным транспортом, на котором он прилетел.

Стоя у руля я замер, стараясь дышать реже, отдав инициативу переговоров Броку. Он шагнул вперед, держа руки на виду:

— Приветствую народ Холмогорья! Рад, что Ник Прозорливый удостоил нас чести, доброй встречей.

— Глаза бы мои тебя не видели, Брок! И у тебя ещё хватает совести опять сюда явится…

— Стоп, стоп. Давай не будем о прошлом

— Кто это с тобой? Пассажир? — я поёжился от его внимательного взгляда.

— Мой помощник

— Надеюсь он не так плохо кончит, как предыдущий. — и расхохотался своей шутке, глядя на мои расширившиеся глаза. Напряжение спало, и я вздохнул, глядя, как Ник спокойно подошел к Броку и они, дружески, стукнулись кулаками, приветствуя друг друга, посмеиваясь и отпуская колкости:

— Старый развратник. Всё ещё летаешь на своей курице? Пора уже в «Рудне» эль пить и гонять молодежь.

— Не раньше, чем сгниёт твоя старая посудина. Её скрип был слышен уже от отрогов. Какими судьбами?

— Я приехал по делу.

— Что даже в «Рудню» не забежишь? Там за тобой должок остался, народ помнит.

— О, нет, — Брок схватился за голову. — всё потом. Мне нужно попасть в Старую Выработку. Мне бы лоцмана найти, может подскажешь кого, шустрого?

Старая Выработка подействовала на Ника как ушат воды – он застыл, а когда заговорил, голос его стал хриплый и официальный.

— Следуй за провожатым к главным воротам. Даже не думай свернуть.

— Да что такое?

Ничего не ответив, Ник пятясь подошел к борту, и словно пловец, рыбкой прыгнул за борт. Там его уже ждали, мелькнула тень – птица на лету подхватила его тело, он не первый раз совершал такой акробатический трюк.

— Ну дела… — Подходящий ко мне Брок выглядел озадаченным, — Что-то случилось, и похоже нас сопроводят с эскортом. Занимай удобное место. И да… не слишком пялься вокруг.

Он встал за руль и направил корабль за провожающим, который всё настойчивее предлагал следовать за ним.

Прогуливаясь по палубе, и вздрагивая от резкого клёкота пролетающих орлов, я внимательно рассматривал приближающийся холм, который постепенно раскрывал свои детали.

Уже не холм, а город-замок. Обвитый, по спирали, дорогой, он имел множество входов, и обширных площадок, где несложно разъехаться даже весьма крупной технике. Он мне напоминал гигантский муравейник, и я догадывался, что самое интересное у него внутри. Подлетев и огибая его, мы постепенно приближались к основанию, границе между твердью плато и телом холма. Там, где одна из склонов холма была срезан и зиял провалом, ведущим внутрь.

Это было начало туннеля, поражающего своими гигантскими размерами, в его теле наш корабль был как муха, залетевшая в просторный холл. Несмотря на свои размеры он был ярко освещён, фонарями, закрепленными на стенах и своей цепочкой напоминающих подлетные огни аэродрома. Чем ближе мы подлетали к туннелю, тем плотнее становился трафик, пролетающими кораблями, вокруг, как похожими на наш, так и выгладившись как создания безумного инженера или скульптура.

Влетая в туннель, и смотря во все глаза на пролетающие корабли, я ощутил дикий восторг, всё мне было интересно своей новизной. Воздух был наполнен скрипом снастей, клекотом и визгом существ. Под громкие крики и ругань корабли скользили между собой, требую дорогу. А запахи шлейфом тянулись от каждой посудины. От одного приятно пахло травами и специями, о другого резко дёгтем, от кого-то вином, от кого-то свежим хлебом.

Наш конвой давал нам преимущество, освобождая дорогу. Посудины и существа, встречающиеся у нас на пути, под его требовательный жест или окрик, сворачивали в сторону, освобождая путь. Я бросился к носу корабля – мы приближались к концу туннеля. Не просто концу, но началу пещеры, скрытой в недрах холма. Пещеры, которая обладала своим… Солнцем?

То, что светилось в её вершине иначе, как - Солнце назвать было нельзя. Глаза не могли вынести яркость его сияния, а тело ощущало тепло, как от костра.

Пещера имела форму полусферы, а её правильные формы говорили об искусственности её создания. Стены были усеяны множеством балконов и площадок, иных открытых и сверкающих голым камнем, иных увитых диковинными растениями, я даже заметил несколько водопадов, распадающихся на капли, не успев достичь дна. Дном же был Город. Улочки, шпили дворцов, площади – всё поместилось и нашло своё место.

Наш провожатый махнул рукой и спикировал вниз, туда, где туннель соединялся с пещерой и из стены были выдвинуты множество оканчивающихся в пустоте мостков – причалов для летающих кораблей. Некоторые были пустые, освещённые лишь одинокими зелёными фонарями на конце; а некоторые казались живыми от количества снующих по ним фигурам, разгружающих или загружающих корабли.

По указке провожающего, Брок ювелирно припарковал корабль к указанному мостику и утер вспотевший лоб.

— Право здесь стало ещё теснее.

— Что же нас ждёт?

— Может и ничего хорошего, — проворчал он. — Ты только держи язык за зубами.

По мостику в нашу сторону направлялся отряд стражников, одинаково одетых в легкую броню и вооруженных короткими пиками, во главе с уже известным мне Ником.

— Прошу следовать за нами, — взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Подожди. Хоть объясни, куда нас ведешь и что случилось? Ты же меня сто лет знаешь!

Ник на секунду остановился и нехотя сказал:

— Комендант города хочет вас видеть.

— Но почему?

— Из-за твоего желания увидеть Старую Штольню. С недавних пор оттуда полезла всякая нечисть.

— Во дела… а мы то здесь причём?

— Был у нас тут один… Пришлый. Везде совал свой нос и искал провожатого в Штольню. А потом пропал, вместе с провожатым. С тех пор нечисть и полезла, столько ребят полегло, чтобы только остановить их. Больше нам такого не нать!

Ник решительно махнул головой, отметая вопросы, а стражи подняли копья, принуждая нас следовать за Ником.

Мосток привел к кованым воротам, пройдя через которые мы попали длинную галерею, ведущую вниз. Из боковых проходов выходили и сновали множество разных людей, спешащих по своим делам. Нагруженные и пыхтящие под грузом, грузики; монахи, спрятанные от мира под балахонами; изыскано одетые франты; низкие; высокие – похоже здесь можно встретить кого угодно. Но все они, встретив нас, предпочитали обойти стороной, с любопытством оглядывая нас. Я чувствовал себя преступником, которого ведут в тюрьму.

Благодаря спуску, мы быстро одолели дорогу и выйдя из галереи остановились у края пещеры - перед неприметным зданием из серого камня, в дверях которого исчезала и появлялась стража, ведя таких же бедолаг – как мы.

Зайдя в одну из дверей, мы оказались в просторном зале, со столом в центре, с противоположной к нам стороны стола стояли два стула, и оба были заняты персонажами, одетыми в одинаковые серые мундиры, лишенные каких-либо знаков различия. Один из них, совершенно неприметный тип с усталым лицом и мешками под глазами, казалось, уже давно потерял интерес к жизни. Он был вооружен лишь пером, которое маниакально водил по стопке бумаги, что-то быстро и монотонно записывая. Второй же, полноватый мужчина с выпирающим брюхом, которое, казалось, вот-вот разорвет его мундир, явно был главным. Он, почесывая свой внушительный живот, отрывисто давал какие-то указания, не глядя ни на кого. Заметив нас, он поднял глаза, и знаком велел нашим стражникам остановиться. На его лице расплылась приветливая улыбка, но она не коснулась его глаз. Глаза его оставались холодными и колючими.

— Проходите, пожалуйста. Такой порядок - мы должны проверять всех, кто прибывает в наш славный город. До конца проверки, уж извините, мы наденем вам Браслеты Смирения.

— Мы арестованы? — в голосе Брока, чувствовалось сдерживаемое раздражение.

— Ой да, что вы! Я пекусь о благополучии всех жителей, небольшая проверка, я уверен вы её пройдёте, и я сам с радостью подниму бокал за ваше здоровье.

Впрочем, выбора у нас и не было – глаза стражи, держащих нас на прицеле, не выражали эмоций, шутить с ними желания не было. По знаку следователя принесли два браслета, которые он с одобряющей улыбкой нам надел.

На секунду закружилась голова, а в теле появилась слабость. Глянув на Брока, я заметил, что руны на его руках, утратили свой яркий цвет и как будто потускнели.

Следователь победно улыбнулся и обойдя стол уселся на стул, оставив нас стоять перед собой. Окинув нас внимательным взглядом, он откинулся на спинку и произнес:

— А теперь расскажите, как вы попались на удочку к тьме?

Глава 21

Мы молча смотрели на Дознавателя. Его вопрос был настолько неожиданным и странным, что казалось, он был обращен не к нам, а к каким-то призракам, витающим в воздухе. В душной комнате допроса повисла гнетущая тишина.

Писарь, сутулый и бледный, склонился над столом, и его перо заскрипело по пергаменту. Этот звук, в меру резкий и монотонный, словно удар метронома, привел нас в чувство, вырвав из оцепенения. Первым, как и следовало ожидать, не выдержал Брок:

— Что за хрень я здесь слышу?! — взревел он. — Я Брок, поверенный Великого Шамана, я всю свою жизнь боролся с тьмой, пока ты просиживал здесь штаны, перекладывая бумажки! Как смеешь ты… обвинять… меня?!

Эта яростная речь, казалось, должна была обрушиться на Дознавателя, как лавина, но она не произвела на него ни малейшего впечатления. Он прикрыл рот ладонью и зевнул, словно слушал скучную лекцию, а затем, приподнявшись со стула, жёстко процедил, глядя Броку прямо в глаза:

— Тьма коварна, Брок. Для неё нет ничего заманчивее, чем соблазнить таких, как ты – идейных, сильных духом. Тех, кто считает себя непогрешимыми.

— Бред! — отрезал Брок, скрестив руки на груди.

— Отнюдь. Для чего тебе нужно в Старую Штольню? — Дознаватель сменил тон, став более напористым.

— Прогуляться. С каких это пор смотреть на старые камни стало запрещено или даже, упаси господи, преступно? — Брок попытался выдать это за шутку, но в его голосе сквозило напряжение.

— Не хами… Там сейчас не самое лучшее место для прогулок. — Дознаватель нахмурился, его взгляд стал тяжелым и оценивающим.

Дознаватель подал знак, а писарь крепче сжал перо и замер, его глаза злорадно сверкнули, словно он предвкушал что-то неприятное.

Я услышал шорох сзади и, не успев понять, что происходит, тут же был обездвижен и распят. Четверо стражников, по одному на каждую конечность, словно тени, возникли из ниоткуда и скрутили меня, заломив руки за спину. Стоя в полусогнутой позе с заведёнными за спину руками, я посмотрел в сторону Брока, поза которого в точности повторяла мою – действия охраны были безупречно отточены, словно отрепетированы сотни раз.

— Для чего тебе нужно в Старую Штольню? Кто отдал приказ идти туда? Отвечай! — Дознаватель повысил голос, его слова прозвучали как удар хлыста.

Брок замычал, мотая головой, Браслеты Смирения засветились в сумраке комнаты. Вздувшиеся на лбу жилы, казалось, двигались по своей воле. Рот открывался и закрывался, словно он силился задержать рвущиеся из него слова, словно внутри него шла ожесточенная борьба.

Следователь брезгливо убрал ногу от капающей из уголка рта Брока слюны.

— Отвечай! Не противься Браслету. — Дознаватель указал на металлический обруч на запястье Брока.

— А… гх…

— Что? Яснее!

— По…ш…ты!

— Очень жаль, из-за такого говна как ты, я опоздаю на ужин. Продолжим… — Дознаватель вздохнул, словно ему надоела эта рутина.

Один из тех, кто меня удерживал, тихо кашлянул, привлекая внимание. Я вздрогнул и услышал над собой его речь:

— Господин Дознаватель?

— Ну, что ещё?

— Вы должны это увидеть.

Послышались приближающиеся шаги, я крутился и шатался, пытаясь получить хоть немного свободы. Но все попытки были тщетны, а руки, сжимающие меня, только усиливали захват. Мне оставалось только смотреть в пол, где я видел лишь грязную обувь пленивших меня.

Вздернутые руки коснулось что-то мягкое, и пробежало от кончиков пальцев до локтей. Резкий рывок с треском, и рукава, закрывающие мои руки, упали на грязный пол.

— Ах вон оно что! — Дознаватель ухмыльнулся, его глаза загорелись каким-то нездоровым интересом.

Губы Дознавателя шептали странные слова, а руны одна за другой покидали его тело, исполняя его волю. Они словно живые, мерцали и пульсировали, наполняя комнату слабым свечением.

Я увидел искаженные и временами пропадающие образы их названий — Руна поиска тьмы, Руна концентрации, Руна виденья тонкого тела, Руна кукловод, Руна ищейка. Каждая из них словно помогала проникнуть в меня, ощупывая и сканируя.

Водя руками как дирижер, Дознаватель исследовал меня с ног до головы. Закончив, он, вытерев рукавом пот со лба, и замер, погрузившись в размышления. Его лицо выражало крайнюю степень удивления и озадаченности.

— Я требую встречи со Старейшиной, — Брок успел перевести дух, его голос звучал хрипло и надломлено. — По праву рождения и своему статусу я имею Право!

— Уже нет. После того, как ты сам, по доброй воле, привез к нам его — ты сам стал порченным. — Дознаватель указал на меня.

— Метка над ним не властна. Есть ещё важные новости… предназначенные только для ушей Старейшины. — Брок отчаянно пытался убедить его.

— Ты озвучишь их мне. И я решу, какого наказание ты достоин. — Дознаватель был непреклонен.

— Посмотри на его ладонь. — Брок кивнул в мою сторону.

По кивку Дознавателя, мне с такой силой вывернули руку, что из глаз брызнули слёзы. Почти целую минуту я слышал над собой меняющуюся песнь дыхания – сначала яростную, полную силы и ярости, а потом быструю и глубокую, будто её владелец никак не может перевести дыхание после изматывающего бега.

— Невозможно! — выдохнул наконец Дознаватель.

Мою ладонь терли, скребли чем-то острым, я почувствовал незримый толчок силы – сработала руна, и я едва не потерял сознание от жгучей боли, вдыхая сладковатый запах горелой плоти — моей плоти. Чьи-то руки схватили меня за горло и вздёрнули над полом. Я висел, тряпичной куклой, сжатый руками Дознавателя, видя его безумные глаза напротив своих. Руки, распятые стражниками, вытянулись в струну, отзываясь болью в суставах.

— Нет, этого не может быть. Это наваждение. — Дознаватель бормотал, словно пытаясь убедить себя.

Руна видения иллюзий, Руна поиска божественных эманаций. То, что он увидел, поразило его и одновременно испугало.

— Откуда у тебя знак? Отвечай! — Дознаватель сжал мою шею сильнее.

Я почувствовал непреодолимое желание ответить на этот вопрос. Слова правды раздвигали губы и заставили язык пустится в пляс. Не в силах бороться я сказал, отвечая косвенно:

— Это Дар.

— От кого?

— Моего покровителя.

— Не того ли, кто наградил тебя чёрной руной? —

Дознаватель прищурился.

Скрип писаря сопровождал все вопросы и отмечал тонкой вязью знаков на бумаге, мои ответы.

— Нет.

— Как твое имя?

— Алексей.

Дознаватель задумался.

— Необычное имя, я бы даже сказал уникальное. Ты пришел из другого мира? Где он находится?

Я попытался отмолчатся, изо всех сил сдерживая рвущиеся из меня слова.

— Отвечай, быстро!

Молчание было невыносимо, и когда, уступая напору, я готов был сдаться, ко мне пришла неожиданная помощь.

Разглашение сведений не допустимо.

Активирован протокол «молчание».

Вкус железа во рту, и мои челюсти уже скованны накрепко, а губы стянуты между собой витками чем-то подобным проволоке, мне осталось только мычать в ответ на его вопросы.

Дознаватель насторожился, ноздри его носа задвигались, расширяясь в такт вдыхаемого воздуха.

Руна ищейка.

— Я уже ничему не удивляюсь. Брок, — он обратился к нему, рычащему от ярости, — Ты передал ему часть своей силы?

— Нет, безумец!

— А, впрочем, есть возможность всё узнать.

Дознаватель с кривой усмешкой взъерошил волосы на затылке, где под их тенью пряталась Руна.

Руна Слияния Сознания активировалась со звуком, от которого заныли зубы, и следом вылетели Руна Защиты Сознания и Руна Доминирования.

— Не смей! — Брок тщетно силился освободится, но был повален и прижат к полу охраной, которые уселись на него. Скованный Браслетами Смирения, он не мог воспользоваться своей силой сполна, так же, как и рунами.

Рука Дознавателя потянулась ко мне, а глаза горели в предвкушении.

Опасность. Категорически запрещено устанавливать сеанс.

Начата процедура подготовки к активации протокола «Очистка памяти».

В голове зачесалось, тонкие нити наноботов проникали и захватывали контроль над мозгом. И казалось изменить ничего уже нельзя.

Всё изменилось в один миг. Только перед глазами была картина с тянущимся ко мне Дознавателем и уложенным на грязный пол Броком, как вдруг стена напротив разлетелась на множество осколков, шрапнелью, посекшей всё вокруг, наполнив помещение пылью и запахом горелой древесины. Я был отброшен взрывной волной. К моему счастью, от разлетающихся осколков меня спас Дознаватель, невольно, спина которого приняла на себя основной удар. Смог повис в воздухе, скрыв всё вокруг. Рядом кто-то стонал и ворочался.

Процедура остановлена.

Послышались глухие звуки ударов, и из сумрака выскользнул Брок, уже без Браслета Смирения, со сжатыми кулаками. Он одним рывком разорвал и отбросил одетый на меня Браслет и ногой отправив в полет стражника, рядом со мной, пытающегося подняться на ноги. Приложил палец к губам и знаком велел следовать за ним.

Следуя за его широкой спиной, я спотыкаясь устремился за ним в сторону пролома, из которого проникал свет, лучи которого пробиваясь через смог принимали причудливые формы. Вынырнув из облака пыли, мы оказались на улице.

— Великая мать, Заступница! — выдохнул Брок, с удивлением окинув взглядом окрестности.

Еще недавно город, живущий и двигавшийся как единый организм, был ошеломлён разворачивающимися событиями. То тут, то там на город с небес падало что-то, напоминающее перетянутые холщовые мешки, при падении разрывающиеся с шумом и грохотом. Над городом, хлопая крыльями, вились виновники этого беспорядка. Твари, которые напомнили мне горгулий. Множество им подобных вылетало из туннеля, ведущего в город, неся в сильных лапах опасный груз. Избывавшись от него, они пикировали на бегающих в панике жителей, хватая их, кусая и подымая в воздух, чтобы превратить в живые снаряды. Объединяясь в группы, горгульи атаковали успевшие подняться в воздух корабли, взрывы которых ещё более усиливали беспорядок.

Брок тронул меня за рукав.

— Держись за мной и смотри в оба.

Он стремительно бросился в бег по улочкам, сворачивая и обходя горящие здания. Бесспорно, он был тут не раз и знал каждый поворот. Старательно избегая встречи со стражниками, мы переулками, а где и подвалами, углублялись в город.

Несмотря на хаос, город постепенно приходил в себя. Всё больше появлялось стражи, которая незамедлительно вступала в бой, растягивая луки, горящие злым огнём. От их слаженных выстрелов горгульи градом посыпались с небес, а на земле их уже встречали огнём и мечом. В бой вступила Большая Магия — искусственное солнце вспыхнув обдало таким жаром, что мне, на земле, пришлось не сладко — открытые участки коже опалило. Вдыхая запах паленой кожи, я убрал руку от глаз, оглядывая враз очистившееся небо.

За рукав меня нетерпеливо дергали:

— Ну же, не останавливайся, почти пришли.

Мощным ударом добив попавшуюся по пути горгулью, Брок устремился к небольшому мосту, в тени которого, завернувшись в лохмотья, сидел рядом с медной тарелкой нищий. Его измождённый вид, дрожащие плечи должны вызывать жалость, если бы не валяющиеся рядом неподалеку с ним горгульи, с проколотыми глазами.

— Подайте монетку, добрейшие.

Брок сунул в карман руку, и тарелка со звоном приняла сверкающую серебром монету.

— Господин очень щедрый.

— Нам нужен надёжный кров и беседа.

— И то и то в нашем проклятом городе сложно и главное дорого получить.

— Если меня всё устроит, не обижу.

Тарелка несколько раз звякнула, принимая на себя тяжесть монет.

Нищий пересел в сторону, открывая за его спиной неприметную дверку. По его свисту из неё выглянул мальчик и, получив наставления, поклонился нам.

— Прошу следовать за мной, милостивые господа.

Спускаясь по винтовой лестнице, освещаемой масляными фонарями, мы всё глубже спускались в подземелье. Пройдя бесчисленное количество поворотов, мы попали в подземную часть города. И казалось, что она не менее обширная, чем на поверхности. Множество туннелей и переходов пересекались и расходились вокруг, иные пересекались трещинами и провалами, через которые вели мосты и лестницы. В народе, обитающем под землёй, не было того неуловимого пафоса, который я заметил на улицах верхнего города. Одетые проще, чаще всего в лохмотья, они собирались в группы, с оживлением обсуждая последние новости. Настороженные глаза повсюду следили за нами, а наш проводник был тем пропуском, без которого пойти сюда было невозможно.

Оставив за спиной бесчисленное количество пройденных уровней, мы, ведомые проводником, вышли в Пещеру, потолок которой терялся в темноте, а пол украшали сталагмиты, на срезе которых запросто могло бы поместится стадо слонов. Все сталагмиты были усыпаны светящимися искорками, ровный рисунок которых говорил о искусственности их происхождения, окнами — понял я, подойдя поближе. Эти точки возносясь ввысь, создавали иллюзию звездного неба над головой. Сталагмиты, тысячелетиями выращенные природой, были поставлены местными жителями себе на службу — за века, вгрызаясь в чрево, они превратили их в гигантские жилые небоскрёбы.

К одному из них и вел наш провожатый. Пару слов неприметному типу на входе, и вот мы идем по вырубленному в породе проходу. Выйдя в просторный, ярко освещённый светильниками зал, мы подошли к массивной двери, которую подпирал массивный бородач, угрюмо оглядевший нас. Он перегородил нам вход.

— Все… гости платят налог.

Наш провожатый что-то зашептал, но бородач только раздражённо махнул головой.

Брок отодвинул мальчика и вышел вперед.

— За что налог?

— За защиту.

— От кого?

— От плохих парней или от меня — лицо расплылось в усмешке.

Брок показал средний палец, слова его резали как ножи.

— Дышло тебе в зад, проваливай с дороги.

Наш провожатый вздрогнул, округлил глаза и, пискнув, отбежал в сторону.

Бородач покраснел, его руки, перетянутые ремнями, вздулись буграми мышц. Он шагнул к Броку, вскидывая руки, и, сплетя кисти рук в замок с силой, способной дробить камни, опустил их вниз, метясь ему в голову.

Неуловимым движением Брок выставил навстречу удару кулак. Я опять почувствовал движение Силы. Кулак заблестел вкраплениями металла, а тело осеребрилось нитями и завитками, напоминая кольчугу.

Когда кулаки столкнулись, Брок лишь вздрогнул, принимая тяжесть удара. Его кулак смял руки бородача, ломая и дробя кости. Рёв боли покатился по коридору, отражаясь от стен. Из окон и дверей стали выглядывать любопытные фигуры.

— Драка! — загалдели вокруг. За считанные секунды вокруг собралась толпа зевак.

— Вот он сейчас ему задаст. Кто это? Он что, не знает Гора? — ему вторили — Это Брок, крепкий чел. Ставка?

С руки бородача слетела Руна, окутавшая его зеленой дымкой. Прямо на глазах кости рук срастались. Он взмахнул руками и пару раз сжал кулаки, проверяя их прочность.

— Подловил, — проворчал он.

Мелькнула Руна, и бородач стал стремительно изменятся, тело словно стало сложенное из грубо обтёсанных камней, которые скрипели и крошились от каждого движения. Передо мной стоял каменный голем во всей своей красе. Он шагнул вперед, и пол вздрогнул от тяжести шагов, а толпа вокруг зашумела и закликала.

— Стоп. Представление окончено.

Тихий спокойный голос услышали все. Из тени выступила худая фигура, закутанная в дорожный плащ и надвинутым на голову капюшоне. Вокруг враз всё стихло, а толпа, мгновение назад возбуждённая и желающая крови, тихо распадалась, исчезая в подворотнях и дверях, пока нас не осталось только четверо. Гор, приняв свой обычный облик, поклонился и предупредительно распахнул дверь.

Брок несомненно узнал его, поклонился и последовал его примеру.

— Приветствую мудрого Анавеса. Пусть рука твоя будет крепка, а карманы не пусты.

— Хватит формальности. Прошу вас, будьте моими гостями. — рука указала на дверь.

Шагнув за порог, мы оказались в зале, где меня чуть не сбил с ног пробегавший парнишка. Буркнув извинения, он двинулся дальше, продираясь через толпу, пока не был остановлен бдительным Броком, со смехом, заставившим его вернуть то, что он выудил из моих карманов.

Лавки, столы – всё было плотно заставлено – здесь умели экономить место. И эти места не пустовали. Посетители сидели чуть ли не на головах друг у друга, а их гомон разговоров изредка прерывался раскатистым хохотом. Под потолком коптили светильники, наполняя воздух своеобразным ароматом. Между столами бегал парень, разнося еду и выпивку.

Анавес направился в конец зала к свободному столу, который странно смотрелся среди озера голов и спин. Толпа почтительно расступалась перед ним, нестройный гомон голосов стихал, чтобы с новой силой возобновится за его спиной.

Сев за стол и сняв капюшон, он указал нам на лавку, напротив.

— Располагайтесь.

Стол был уже заставлен едой и напитками на любой вкус, словно ждал нас – своих гостей. Отодвинув выпивку, Анавес налил из чайника пряно пахнущую жидкость и замолчал, разглядывая нас, пока я разглядывал его.

Это был на вид довольно молодой человек, с чистым лицом, без каких-либо привлекающих внимание черт. И только глаза старика и пепельные волосы выдавали его возраст.

— Мне сказали, что вы хотели говорить. Слушаю.

Брок пригубил игристый напиток и начал свою партию разговора.

— Что случилось в Старой Штольне?

— Никто толком не знает. Все, кто решил проверить – не вернулись. Из глубин разит тьмой и болью. Власти запечатали и поставили на охрану на входе.

— Есть ли возможность нам попасть туда. Проскользнуть за спинами охранников, пока они охраняют город от Штольни.

Анавес рассмеялся.

— Спинами?! Охрана охраняет штольню. С тех пор как жители стали пропадать, твари и звери тьмы как обезумели и со всей округи стекаются в город, пытаясь проникнуть в штольню. И каждая волна мощнее предыдущей.

— Так значит, сегодня была…

— Да, очередная волна.

Я решил вмешаться:

— А где штольня? В городе?

— Город стоит на ней.

Глава 22

Свет Солнца – или, вернее, того, что заменяло здесь Солнце, этот искусственный заменитель – приглушил свой яростный накал. День клонился к закату, постепенно наполняя город сумеречной тьмой, лишь местами разгоняемой мерцающими огнями лампад.

У Врат всё оставалось по-прежнему: сумрак и тьма не имели здесь власти. Яркие лампады, словно насмехаясь над надвигающейся ночью, слепили глаза, окружая Врата сплошным кольцом света. Массивные, вырезанные из цельного камня, они возвышались над снующими у их подножия стражами, несокрушимыми глыбами, монументальным порталом в другую, подземную жизнь. Утопленные в теле скалы створки Врат были так плотно подогнаны друг к другу, что казались её неотъемлемой частью, вечным памятником мощи предков, их инженерному гению.

Вокруг Врат широким полукругом возвышалась стена, огибая их, словно заботливая мать, и брала в кольцо, защищая их, или, возможно, защищая город от них… сложенная из ювелирно подогнанных друг к другу блоков, она внушала уважение своей монументальностью и неприступностью. Ширина стены позволяла свободно перемещаться по ней, не мешая друг другу, да и что там – телега проедет без опаски. Своей подковообразной формой она напоминала плотину, способную легко сдержать яростную мощь напора как воды, так и не только… Вгрызаясь сторонами в скалу, она была готова к любым посягательствам, словно живой организм, оберегающий свои жизненно важные органы.

Проложенная по верху дорога защищалась с обоих сторон сложенными зубцами каменными блоками, позволяющими обстреливать врагов, высовываясь между ними, словно хищник, выглядывающий из засады.

При всей её длине и протяжённости, патрулирующих стражников было совсем немного – всего пару десятков голов. Перемещающихся парами и зорко поглядывающими по сторонам, они были её неподкупными хранителями, живым воплощением бдительности. Их перекличка эхом отражалась от стен, многократно усиливаясь, создавая ощущение постоянного присутствия и контроля. Все были профи, закаленные в боях, готовые к любой, даже самой неожиданной ситуации. И именно мимо них мы должны проскользнуть. Это виделось очень непростой операцией, подобраться поближе к стене уже был тот ещё квест, требующий не только удачи, но и тщательно продуманного плана.

Зона безопасности перед стеной была добрую сотню метров – голая, выравненная и вычищенная до блеска камня поверхность, словно огромный плацдарм, предназначенный для отражения атак. Было видно, что к защите здесь подошли основательно, не жалея ни сил, ни средств. В центре, на верхушке «подковы», перед самым основанием стены, я разглядел приподнятую над полом площадку, своеобразный подиум, прямо под корзиной веревочного подъёмника, корзина которого была запаркована у верхнего края стены. Это место казалось идеальным для наблюдения и быстрого реагирования на любые угрозы.

Выглядывая из-за деревьев, роща которых росла на самой границе зоны безопасности, наша небольшая группа из пяти бойцов собралась на импровизированный совет. Напряжение висело в воздухе, ощутимое, как запах грозы.

— Двадцать четыре бойца. Из них три ментальщика – эти-то на подступах нас почуют, и пяток стихийников - парочка огненных, вон как аура горит, один водник, и два воздушника. Остальные просто – крепкие ребята, и руны у них подобраны не простые. Чёрт! Да чуть зазеваемся, подмога подтянется. — Лин, запахнувшись в плащ, поежился, словно от холода, хотя на самом деле его пробирал озноб от полученной информации. На нем была разведка, перед нашим выходом, и увиденное его явно не обрадовало.

— А вы сопли не жуйте, тогда и задницу свою спасёте. — бросил холодно Анавес. Удивительно, но он согласился нам помочь. Целую неделю велась подготовка к нашему выходу. Пока мы отдыхали и набирались сил, он разрабатывал план и учитывая все возможные риски.

Кроме меня, Брока, Анавеса и Лина в нашу компанию входил интересный персонаж. Анавес звал его Иго и обращался к нему с удивительным, для нас, уважением, а Лин, мне показалось, даже его побаивался. Всегда с ног до головы завернут в просторную одежду, он лишний раз слово не скажет, предпочитая общаться жестами. А лицо, закрытое капюшоном, я так и не увидел. Крупное тело казалось не пропорциональным и двигалось рывками, а одетые в перчатки руки суетливо потирали друг друга, словно пытаясь согреться.

— Всё ли готово? — обратился к нему Анавес, на что получил короткий кивок. — Настала пора посвятить вас в детали. Пройти мимо стражи, незаметно и не подняв тревогу, вы не сможете, так же, как и идти напролом. Здесь нам может помочь арка телепортации, но без якоря, и в пределах зоны безопасности ничего не выйдет, всё глушится. А вот в этом нам поможет наш сотоварищ. — и он указал на Иго, который кивнув и подавшись вперед, вступил в беседу. Его голос был хриплым и скрипучим, словно не смазанный механизм.

— Решения привлечь меня к решению этой непростой задачи, для меня неожиданно. Но если есть замок, всегда можно подобрать и ключ. Франты наверху расслабились, уверовав в свою непогрешимость, пора им дать щелчок по носу, — он жёстко усмехнулся, коснувшись пальцем своего носа под капюшоном. — Ни одно живое существо крупнее пчелы не может незаметно проникнуть в пределы охраняемой зоны, что бы об этом не узнала стража. Но есть существа и помельче, — он опять усмехнулся, своим мыслям, и снял перчатку с руки. Полная, как будто отекшая, рука, белёсая от недостатка света, была вся в червоточинах, словно изъеденная болезнью. На наших глазах из червоточины извиваясь выползло насекомое – это был муравей. Почистив усики передними лапками, он как ни в чём небывало, резво побежал по руке и исчез в глубинах рукава.

Я вздрогнул и посмотрел на Анавеса, но он казалось ничего не заметил, а Брок губами призвал меня к молчанию. Меня охватило неприятное чувство, словно я стал свидетелем чего-то запретного и отвратительного.

— Мои подопечные те ещё трудяги. За прошедшую неделю их достаточное количество собралось у Врат - круг переноса и необходимые знаки созданы и заняли свои места. Нужно только наполнить их силой. Наша кровная связь позволит мне стать проводником между ними и нами. Нужна только Сила, много силы.

— И ты её получишь, — Анавес протянул сверток Игу. — Ключ от Врат, сделать копию, хранившегося у Старейшины в верхнем дворце, было очень непросто. Но, дальше наши пути разойдутся. От вас зависит судьба нашего города. Помогая вам, я ставлю себя под удар, но выбора нет. Атаки тварей усиливаются, отсидеться за высокими стенами у не получится. Удачи вам и нам… Начнем…

Он положил руку на плечо Игу, его руны пришли в движение и мягкий свет с руки как янтарная жидкость стал впитывается в плечо, прямо сквозь одежду. Я почувствовал легкий озноб, словно холодный ветер пронесся по поляне.

Из Иго посыпались на пол, как осенние листья, множество муравьев, и не обычных, а с ажурными крыльями. Их хрупкие тельца светилось, получив свою порцию светлой силы. Стрекоча и шурша, они собрались в большое кольцо, центром которого он стал. Сцепившись лапами и жвалами между собой, они как бы стали единым целым, живым пульсирующим организмом. На миг замерев, они разом распустили свои крылья и круг взмыл над нашими головами, медленно вращаясь.

Анавес охнул, и я увидел, как кристалл манны исчез у него во рту. Свет с его руки рекой потек в Иго, который раздуваясь как пузырь, разом сдулся, выпуская накопленную энергию. Круг над нашими головами покрылся радужной пленкой, как от мыльного пузыря, переливаясь всеми цветами радуги.

— Готово! — В голосе Иго звучало торжество, смешанное с облегчением.

Анавес шагнул назад, покидая пределы круга, оставив в нем нас.

— Быстрее, счёт пошел.

Лин прыгнул к Иго, заключая его в объятия. Нам с Броком осталось только последовать его примеру. Удалось почувствовать теплоту тела и яростные порывы энергии, бушующей в теле Иго, как круг рухнул на нас, накрывая плёнкой переноса. Я успел услышать далёкий набат тревоги – нас всё-таки почувствовали.

Сознание покинуло тело, чтобы враз вернутся. Только что мы стояли на траве поляны, видя в отдаление защитную стену, а теперь ноги топтали серый камень. Мы оказались в центре большой пентаграммы, созданной телами муравьёв. Выполнив свою задачу их иссохшие тела распадались на части, лишённые силы и жизни. Поднявшийся ветер поднял облако из их останков, оставив на голом камне только нас, у подножья величественных Врат.

Иго выхватил из свертка круглый, каменный предмет со множеством отверстий разного диаметра. Его рука уверенно его вложила в едва угадываемое углубление, на створке, которое с лязгом приняв камень, секундой спустя выплюнуло в подставленную им руку.

Раздался скрип и шорох, на нас сверху посыпалась пыль – ворота пришли в движение. Медленно, преодолевая огромный вес, они раскрывали свои створки, как ползущая улитка. Толщина створок была такова, что чтобы пересечь их требовалось сделать несколько шагов.

А между тем стража, увидев раскрывающиеся Врата, и нас у их подножья, забегали, занимая свою позицию и готовясь к атаке. Их крики и команды эхом разносились по округе, создавая атмосферу паники и хаоса.

Новый скребущий звук резанул по ушам. В защитной стене, окружающей нас, открылись десяток проёмов, чернеющих из откинувшихся квадратных плит. Стена стала напоминать борт корабля с опущенными люками для пушек. Из темноты проёма выдвинулись длинные пятипалые каменные руки, нефритового цвета, вытянутые вперед в угрожающем жесте. Каждая рука сжимала круглый шар, белёсого оттенка. В шарах заискрились искорки, которые стали разгораться зелёным светом, наливаясь злой силой. И казалось их слаженный залп снесёт нас с первого же удара, превратив в пыль.

Я невольно сделал шаг назад, прижавшись спиной к шершавым Вратам, словно ища у них защиту. Удивительно, но все эти приготовления никак не смутили моих товарищей, похоже они знали больше меня. Несмотря на сложность ситуации наша команда вела себя спокойно:

Лин, повернувшись к стене спиной, сидел в позе лотоса и казалось нет ничего, что могло его смутить; Брок перебирал руны, бросая быстрые взгляды на стену, оценивая ситуацию; Иго медленно перешагивал и отбрасывая опавшую листву у Врат, что-то бормотал, ведя беседу с собой или с незримым собеседником.

Между тем шары достигли предельной яркости, заливая пространство вокруг своим светом, окрашивая нас в зелёный цвет и делая похожим на зелено-кожих орков.

Тот самый момент, когда казалось залп в нашу сторону был уже неминуем, прервал треск, сродни статическому электричеству, вспышки и нити молний пробежали по шарам и вытянутым в готовности рукам. Они враз снизили тональность своей яркости, словно лишённые притока энергии. Пальцы зашевелились, как живые и стали рассыпается, словно ветки, подточенные древесными жуками, отваливаясь от кисти. За ними, лишённые опоры, рухнули ссыпающие искрами шары.

Их падение вызвало локальный катаклизм - взметнулись языки пламени, а грохот взрыва многократным эхом покатился между стеной и воротами. Поднявшаяся плотная пыль окутала всё вокруг плотным одеялом, скрываю нас и наших противников.

Иго внимательно смотря на это весело потешался.

— Ой какая неожиданность. У вас что-то упало.

Наверняка здесь не обошлось без участия его верных помощников – муравьёв.

Все эти неожиданности у противников давали нам драгоценное время и возможность проникнуть внутрь Шахты, без серьезных последствий для себя. Ширина открывающегося проёма росла и осталось совсем немного - всего пару минут и мы смогли бы проникнуть между створок ворот.

Запоздало заработали маги на стене, уповая на защитные системы и видя крах своих ожиданий, они кинулись в атаку, пытаясь наверстать упущенное.

В противостояние вступил маг воздуха - взметнулся сильный ветер, разгоняющий пыль, укрывающую нас от глаз стражи. В руках магов огня разгорались чадящие жирным огнём файерболы, которые мгновением позже устремились к нам в затяжном полёте. Летя к нам как разжиревшие шмели, они оставляли за собой след от копоти.

Брок, встрепенувшись, вступил в бой. Активировав руны, устремившиеся на перерез угрозе, он развернул над нами Призрачный купол из тонкой радужной плёнки, который, несмотря на кажущуюся хрупкость, способна выдержать многое.

Город просыпался, в хаотичном порядке то тут, то там разгорались множество огней, жители, слыша непривычный шум и звуки боя, выходили узнать, что случилось. Верх стены, там, где дежурила стража, засиял, осветившись множеством вспышек открывающихся порталов – прибыла подмога, и значит, если не поторопится, нам скоро не поздоровится.

Подмога недолго думая вступала в бой - словно огромное цунами в нашу сторону устремилась волна огня, воды и каменных стрел. Атака была столь плотная, что некоторые огненные шары, сталкиваясь со своими соседями по атаке – ледяными сосульками, с шипением распадались и гасли, взаимно уничтожая друг друга.

Магическую атаку поддержали своими действиями прибывшие стражники. Скользя по сброшенным веревкам вниз, они собрались во внушительную группу, которая с вдохновляющими криками устремилась на нашу позицию. Их мечи и копья, направленные на нас, жаждали нашей крови.

— Есть! Заходим.

Лин, пробудившийся от медитации, рыбкой скользнул между створок ворот и первым пересек порог открывающихся Врат.

— Всё чисто.

За ним протиснулся я, царапая грудь об острые углы камня. Краем глаза я видел Брока, стоящего с воздетыми руками, словно титан, подпирающий небо. Он быстро махнул рукой, использовав ещё один камень манна, блеснувший небесным оттенком.

— Я зайду последний, не тяните.

Поддерживать Призрачный Купол было непросто, Он кивнул Игу на Врата так активно, что пот каплями полетел на землю с его лба.

Иго, бормоча себе под нос, поспешил в проход, путаясь в своём одеянии. Он силился протиснутся грузное тело в слишком узкий для него проход.

— Ты нас погубишь! Быстрее!

Ускоряясь и застряв между створок, он издал хлопок, как лопнувший шар, из-под одежды дождём посыпались муравьи, тонкой дорожкой потянувшиеся во внутрь прохода. А сам он стал значительно стройнее, вертясь и пыхтя, рывками проникая всё глубже, пока не оказался внутри.

Там он немедля, сразу же вложил камень-ключ к такому же отверстию, на Вратах, как было снаружи. Вспыхнув призрачным светом, камень крутанулся и выпал, дав задание скрытым механизмам.

— Брок, время. Ждём тебя внутри.

Равномерный грохот открывающихся Врат замер, чтобы секундой спустя возобновится, но теперь уже это был звук смыкающихся Врат.

Оглядываясь через плечо, Брок стал пятился в сторону прохода, стараясь при этом не ослаблять контроля над куполом. Смыкающиеся Врата двигались более активно, словно открываясь проложили себе путь, по которому проще возвращается.

— Брок! Не успеешь!

Видя это, он закинул в рот камень манны, а Руна, активированная им, была особая. Брок как будто раздвоился на два человека, вышел из самого себя, как из одежды. Я увидел, как один Брок замер, воздев руки и поддерживая купол, а другой бросился к нам, боком протискиваясь между смыкающихся створок Врат. Они его почти прижали, и он, рыча, рванулся, разрывая одежду, оставив вратам свой дар – нагрудные пластины, усеянные шипами. Потирая расцарапанную грудь, он присоединился к нам.

Сквозь ставшую узкой щель мы видели, как под градом ударов Брок - тот что был снаружи, опустился на колени, а купол стал бледнеть, пока не лопнул. Злое пламя радостно загудело, закрывая от нас конец его боя. А когда оно погасло, лишь копоть на голом камне напоминала о бое.

Прислонясь ладонью к Вратам, я ощущал легкие толчки – результат бомбардировки снаружи, а ноздри вдыхали запах копоти. Иные Шары, пролетая через не до конца закрывшийся проход, взрывались в глубине пещеры, на миг освещая её. Я успел разглядеть длинную, как труба, пещеру, колонны, подпирающие свод, и длинную нить путей, напоминающих железнодорожную ветку, исчезающую в глубине. Свалка перевёрнутых вагонеток создавала вид заброшенности, словно отсюда уходили в спешке.

Щель всё сужалась и свет, проникающий через неё, гас, погружая пещеру из сумрака в полную темноту. Маги больше не били по нам, а перед воротами кружилась и билась толпа стражи, мелькая перед щелью, наконец добравшихся до нас, но не способная нам навредить. Пытаясь достать нас, стражи метали между закрывающихся створок дротики и склянки с дурно пахнущей жидкостью, которая, испаряясь, оставляла после себя зеленоватое облако, от которого мы спасались, закрыв лицо маской, пропитанной соком Эквалибра, пока Брок сжигал огнем эти источники яда.

Створки Врат со стуком закрылись, запечатывая нас внутри. Свет угас, так же, как и крики и звуки боя снаружи. Тишина была такая плотная, что казалось её можно потрогать.

— Могло быть и хуже. — пошутил Лин, зажигая над собой огонёк. Собираясь ему ответить, я открыл рот и замер – меня прервал хохот, раздавшийся из глубины пещеры. Этот хохот был зловещим и не предвещал ничего хорошего.

Глава 23

Хохот, в его оттенке сквозил вызов, циничное удовлетворение и ни грамма обычной весёлости. Это был не радостный смех, а злорадное торжество, словно кто-то наслаждался своими гнусными мыслями. Придя из глубины пещеры, он бился между сырыми, замшелыми стенами, создавая жуткую иллюзию нескольких голосов, перекликающихся в эхе. Постепенно нарастая, словно зловещая волна, он выродился до хриплого, надсадного кашля и на самой высокой, пронзительной ноте резко оборвался, оставив после себя гнетущую тишину. Почувствовав холодок, заструившийся по телу, словно ледяной ветер, мы замерли, прислушиваясь к установившейся тишине, пытаясь уловить в ней хоть какой-то намек на источник этого ужасного звука.

Огонёк, трепещущийся, в струе воздуха, находившей путь сквозь массивные, древние Врата, создавал причудливые, танцующие тени. Они плясали на стенах, искажая реальность и создавая ощущение, что нас окружают множество суетливых фигур, протягивающих костлявые руки, словно моля о помощи или, наоборот, стремясь схватить и утащить в темноту. Атмосфера становилась все более гнетущей, давящей на психику.

И в этот момент, почувствовав, как что-то холодное схватило меня за руку, я заорал от неожиданности, не в силах сдержать испуг. Инстинктивно дернувшись, я попытался вырваться, но хватка была на удивление сильной. И тут же получил увесистый тычок в бок от Брока, заставивший меня замолчать.

— Заткнись. Демонов разбудишь, — прошипел Брок, хмуро смотря на меня, его глаза сверкали в полумраке.

— Нервы, — пробормотал я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

— Нервы нужно было оставить там - за воротами. Здесь им не место, — отрезал Брок.

Он коснулся шершавых створок ворот, покрытых слоем вековой пыли и мха, под одобрительный кивок Ига.

— А здесь, нужно держаться тихо и предельно собранно. Любая ошибка может стать последней, — Он обратился ко всем нам, его голос был тихим, но твердым.

— Свет без необходимости не зажигать, Лин иди вперёд, на тебе защита, я пойду за тобой, и в случае чего подстрахую. Алекс, за мной. Иго замыкает тыл. Чтобы мы не обнаружили впереди, не стоит от него ждать хорошего. Будьте готовы ко всему.

Наша маленькая команда, словно единый организм, выстроилась в цепочку, готовая к штурму пещеры. Наш хранитель - шар света, взлетел повыше, разгоняя мрак по углам и давая нам возможность осмотреть, что нас ждет впереди. Осветился грубо рубленый потолок пещеры, покрытый блестящими скоплениями минералов и украшенный свисающими корнями, словно сталактитами, тянущимися к земле.

Мы медленно, словно ступая по хрупкому льду, двинулись вперёд, держась блестящих под светом, ржавых железнодорожных путей, они со шпалами смотрелись как лестница, ведущая вглубь пещеры. Нас окружало царство пыли и тлена, заброшенное и забытое. Здесь мы были незваными гостями, своими шагами оскверняя перину пыли, лежащую вокруг, оставляя на ней некрасивые отметены, и нарушая покой этого места.

Несмотря на это, я чувствовал себя спокойнее – пыль не тронута, значит этим путём давно никто не ходил и встретить шагающих врагов мало шансов. Хотя, в этом месте, даже мертвые могли ходить.

Оглядываясь по сторонам, наш взгляд замечал следы былой жизни, когда вокруг кипела работа, а руда рекой текла из недр горы. Вот лежит гаечный ключ, большой, со следами грубой ковки, словно его выковали в кузнице гномы, вот ветошь, в которой угадывается силуэт спецовки, пропитанной машинным маслом и потом, вот толстостенная бутылка, через разбитое дно которой вытекла, уже высохшая, жидкость, возможно, какой-то крепкий напиток, которым шахтеры пытались согреться в холодных недрах земли. Бесчисленное множество касок, стоптанных башмаков, табуреток, деревянных ящиков и многого другого, словно время здесь остановилось, запечатлев последний день работы шахты.

Лин остановился, предостерегающе подняв руку. Он приложил палец к губам – там, впереди что-то есть. Брок едва слышно прошептал:

— Нежить?

— Не знаю, не похоже. Она спит…

— Сколько их?

— Один объект, не очень крупный, размером с собаку.

— Тушим свет.

По знаку Брока шар над головой мигнул и погас, погрузив нас в полную, непроглядную темноту.

Руна ночных глаз

И темнота стала отступать, как будто вокруг меня была еще не ночь, но сумерки. Краски исчезли, уступив место оттенкам серого. Ближайшее окружение даже как будто подсвечивалось, словно лунным светом, а дальнее исчезало во мраке, растворяясь в тенях.

— Лин укажи цель. Приготовить оружие, сделаем всё тихо и быстро, — скомандовал шёпот Брока.

Впереди, всего в несколько десятков шагов замигал, привлекая наше внимание огонек. Наши ножи с шуршанием, синхронно покинули ножны. Брок к своему ножу добавил короткий меч, перекинув его из-за спины и наш отряд, ощетинившись металлическими зубами, двинулся за скользившим вперёд Лином.

Опять раздавшийся утробный хохот, но уже более глухой и тихий, который сбил наш уверенный шаг, хохот прервался лязганьем зубов и каким-то бормотанием со вздохами, словно существо разговаривало само с собой во сне.

Преодолев последние метры, мы увидели его – существо, про которое с натяжкой можно было сказать, что оно похоже на летучую мышь. Повиснув вниз головой, оно цеплялось мощными, задними ногами за выпирающую из стены пещеры трубу, как курица за насест. Размеров с добрую собаку, голая, без шерсти кожа лоснилась и трепетала складками. Цвет её казался грязно белым, как у пещерного тролля, никогда не видевшего солнце. Бочкообразное тело; длинные ноги, оканчивающиеся трёхпалыми когтистыми лапами, извивающиеся как черви пучки мышц, намекали о его не дюжей силе. Кожистые крылья, способные охватить человека в смертельные объятия, сейчас расслабленно свисали, чиркая концами по грязному полу. Между крыльев, висела шарообразная голова, ушастая с широким ртом, пересекающим по диагонали всю голову, а вот носа не было от слова – совсем. Завершали картину выпуклые глаза, лишённые век, они создавали впечатление, что существо внимательно смотрит на нас, хотя, это была лишь иллюзия.

Повиснув вниз головой, оно расслабленно бормотало, посапываю во сне. Брок знаками указал, что бы мы окружили его, что мы немедля и сделали. Всё это казалось мне не правильным - несмотря на его внешний вид, оно не казалось мне опасным.

Я уже поднял руку, пытаясь привлечь внимание нашей команды и донести до них свою точку зрения, как существо дернулось, захлопотав крыльями, рёберные дуги его тела заходили ходуном, а рот раскрывшись явил нам несколько рядов острых как иглы зубов. Раздался тот самый хохот – спутник сонных приключений существа.

Несмотря на легкость его крыльев, взмахи оказались хлёсткие, а возможно неожиданность сыграла свою роль – я охнул и выронил кинжал, который со звоном упал на пол, привлекая внимание монстра.

Уши существа повернулись, ловя звуки, а голова изогнувшись вцепилась мне в руку.

Брок молнией скользнул вперёд, меч из его руки исчез, отправившись в ножны за спиной, вместо него, в руке, появился обоюдно острый кинжал, резкий взмах которого прочертил длинную полосу на шее существа, которая стала заполняться его кровью, густой и черной, как нефть. Существо, издав хрип, выпустила мою руку и судорожно забив крыльями разжала лапы, чтобы мешком свалится прямо нам под ноги.

— Свет!

Яркий шар света, казалось взревел, взлетев над нашими головами, после темноты, казалось мы попали под полуденное солнце. Помогая нам, он явно причинял боль существу, его глаза покрылись мутной плёнкой стали слезится. Однако битва ещё не была окончена, существо трепыхалось и извивалось на полу, стараясь вырваться из нашего круга. Раскрытый рот щелкал зубами, а длинный раздвоенный язык оставлял дорожку из скользкой слизи. Приходилось проявить чудеса ловкости, избегая укусов и стараясь прижать его к полу, нанося свой ответ ударами ножей, которые вязли в его резиновой коже.

Эта возня закончилась после удачного удара кинжала Брока, лезвие которого пронзив нашего противника, задело его сердце. Коротко всхлипнув существо затихло, свернувшись калачиком.

Тяжело дыша, мы разогнулись, отступая от расползающейся лужи крови.

— Прислужник тьмы, — плюнул на его труп Лин. — Надеюсь, он один и теперь некому будет поднять тревогу.

— Не медлим.

Подобрав валяющуюся на полу ветошь, Лин вытер нож и спрятал его в сапоге. Битва прошла без потерь, если не считать мою прокушенную руку. Несмотря на все усилия, кровь из моей руки никак не хотела останавливаться. Туго, перевязав её полосками чистой материи, Брок похлопал меня по плечу и опять заняв свои места, мы направились вперед, за Лином.

Чем дальше мы шли, тем уже становилась пещера, словно выдолбив просторное фойе, рудокопы потеряли былой запал. Ещё недавно шар света висел высоко у нас над головой, теперь же снизившись, он едва не чиркал наши головы. Дорожка, ведущая вдоль железнодорожных путей, стала настолько узкой, что ноги сами ненароком наступали на шпалы.

Пройдя ещё добрую сотню метров, мы вынырнули из узкого туннеля в довольно просторный зал, потолок которого аркой уходил вверх и терялся в сумраке. В Зале пересекались и разбегались несколько железнодорожных путей, который исчезали в туннелях, пробитых в стенах зала. Объемы зала позволили строителям построить здание - полноценный вокзал в пещере, прямо перед развилкой разбегающихся путей. В облике здания было всё – Башня с часами, застывшими на какой-то трагической отметке, длинный пандус для остановки поезда, скамейки для ожидания на платформе. Высокие фасады из окон, когда-то остеклённых, теперь зияли острыми зубами разбитого стекла, а большие входные двери, распахнувшись настежь, едва держались на петлях, скрипя от малейшего дуновения ветра. За вокзалом на развилке был установлен механизм в облике которого угадывались противовесы, натянутые троса, рычаги управления. Это было сердце развилки – его управляющий механизм.

— Здесь когда-то жил Смотритель, Повелитель Путей, — подал голос Лин. — Он до последнего отказывался уходить, верил, что шахта снова заработает, а потом пропал, и желающих узнать его судьбу не нашлось. Все боялись спускаться сюда.

Ноздри Лина трепетали, ловя оттенки запахов, приносящих сквозняком.

— Что ты чуешь? — Брок посмотрел да Лина.

— Нам лучше не задерживаться. Здесь неспокойно.

Мне показалось, что где-то в глубине вокзала, тихо звякнул колокольчик, я оглянулся на своих спутников, они были невозмутимы – показалось.

— Дайте мне минуту, — повинуясь какому-то чувству, подал я голос. — Быть может я смогу найти информацию о Хранителе. Вдруг здесь остались какие-то записи или подсказки.

Брок сделал движение, как будто хотел меня остановить, но словно в последний момент передумал и махнул рукой.

— Привал, у тебя есть пять минут, можешь прогуляться. — сказал он, странно посмотрев на Лина, словно что-то подозревая.

Воспользуюсь подаренной им руной я зажёг малый Огонёк и держа его на своей ладони пошёл сторону ворот вокзала. Вступив на пандус и перешагивая через обломки оконных рам, я подошёл к дверям. Минуту помедлив, я перешагнул порог, оказался внутри просторного помещения. Вытянутое как кишка, по бокам ряды скамеек, местами выломанные, словно в стенах вокзала происходило сражение. Толстый слой пыли всё так же покрывал все поверхности, создавая образ запустения. Дальний угол вокзала занимали небрежно расставленные перегородки, а потолок я не увидел, он был столь высок, что свет огонька терялся, не достигнув его.

Пройдя до перегородок, и не заметив ничего подозрительного, я связался с Броком, отчитавшись о своих наблюдениях и замер в нерешительности. Мои размышления прервал лёгкий скрип за ширмой, ту, что была около меня.

Сердце сразу убежало в пятки, я замер прислушиваясь, в тенях и бликах вокруг меня мерещились враги, но звуки не повторялись. Нож заняв место в моей руке, грел и успокаивал, как старый друг. Не поддавшись искушению, вернутся назад, решил проверить помещения за ширмами.

В первом, был склад ящиков, сложенных штабелями, пройдя между ними бочком я вертелся, тыкая воздух ножом, стараясь контролировать перед и тыл. В этом узком проходе можно неплохо оборонятся. Зайдя в следующее помещение, я остановился как вкопанный.

Напротив, меня, привалившись спиной к металлическому шкафу сидела фигура. Крупный бородатый мужчина. Шлем, закрывающий всю голову, одежда, вся в лохмотьях, как будто её грызла стая собак. Ноги, свободно вытянутые в сторону прохода, смотрели на меня стоптанными подошвами башмаков. Одной руки нет, и судя по аккуратно зашитому рукаву, потерял он её задолго до этих событий. Вторая же, одетая в перчатку, сжимала штырь, с одной стороны заканчивающийся шаром, а с другой рядом выступов и штырьков. Штырь напоминал легкую булаву, необычной конструкции. Судя по кусочкам плоти и засохших пятен, своё оружие он использовал не раз.

— Эй. — я осторожно позвал его, но догадывался, что в этом мире путь его закончен.

Помня о «живых» мертвецах, я осторожно подошел к нему и похлопал вытянутой рукой с ножом по плечу. Тело скрипнуло и стало заваливаться вбок, раздался хруст, и голова с шлемом отвалилась, словно тело было как высохшее суфле. К моему ужасу с грохотом и звоном шлем покатился по полу. Потревожив тишину эхо долго гуляло между стен. Стоя перед горсткой праха, одетого в одежды я прислушивался к установившейся тишине и не услышав ничего подозрительного перевел дух. Разведчик из меня получается хренов!

Подобрав с полу булаву, я оценил, как удобно она ложится в руке, в умелой руке это грозное оружие. Забросив её в свой рюкзак я, открыл дверцы металлического шкафа, тяжёлые и толстые, как дверцы сейфа. Содержимое было лишь листы пергамента со старыми записями, пару кружек, недоеденный бутерброд. Вынырнул из недр шкафа, я отряхнулся и повернулся к выходу, пора возвращаться.

И спотыкнулся, когда на мою спину упало что-то тяжелое. Попытался удержать равновесие и тут же получил хлесткий удар в ухо, дезориентировавший меня. Шарик света мигнув, погас, погрузив всё во мрак.

Лежа на животе и хватаясь за пол, ощущая тяжесть живого существа на спине, я услышал, возле уха, тот самый хохот, что в начале нашего пути встретил нас.

Я завертелся, пытаясь сбросить тварь, оседлавшую меня, очень неприятно было оказаться в той же ситуации, в которой был его напарник. Но тварь не давала мне шанса, прилипнув ко мне как пиявка, она накрыла своими крыльями, а концы передних лап впились сквозь одежду рук, причиняя резкую боль. Язык прошелся по затылку, оставляя на нем полоски слизи. Волосы встали, дыбом почувствовав близость его дыхания, а ноздри с отвращением втягивали кислый теплый запах. Я понял, что секунда отделяет меня от укуса его зубов в мою беззащитную шею.

Тихий свист, и победный скрип зубов монстра захлебнулся, на затылок упали тяжелые капли. Надо мной, вынырнув из-за угла взмыл ярким фонарём Шар света. Внезапно тяжесть со спины пропала и повернувшись я увидел Брока, держащего на вытянутой руке «хохотуна» и наносящему ему кинжалом удар за ударом. Монстр вяло отбивался, а из распахнутой пасти торчало оперенье болта арбалета. Нанеся последний удар Брок с отвращением отбросил монстра. Я со стоном поднялся, отряхиваясь. Адреналин ещё бурлили в крови, я был зол на себя, за то, что был такой беспечный, и во мне зрело подозрение, что не зря Брок так легко отпустил меня.

— Вы все повели, как должны были, — Из-за спины Брока вышел Лин, сживающий в руках короткий арбалет.

— Вы ума лишились! Гореть вам в аду!

— Спокойней. Привратники дежурят парами, ещё на подступах я почувствовал запах его ауры. А выманить его на одиночку было быстрее и проще всего. Мы, держась тенями, незримо следовали за тобой.

— А предупредить?!

— Привратники, немного менталлы, они могут почувствовать твою уверенность в защите, а скрыть её ты пока ещё не можешь. А вот напротив, твой страх, манит их как магнит, да и голодный он был.

— Я понял, но метод не одобряю. Прошу, чтобы больше такого не было.

— Хорошо, — Брок в согласии сложил руки, — Помни, мы все рискуем, но, если опасность высока, я не буду рисковать никем из нашего отряда, — подойдя он ногой пошевелил, то что осталось от тела воина, — Вот и Смотритель, спи спокойно брат. Тварь всё-таки до бралась до тебя.

— Но кто они?

— Привратники. Тварь, что дежурит на передке. Их задача предупреждать Главных о гостях, таких как мы. Убивает одиночек, высасывая их как фрукт. Если не может справится предупреждает тех, кто за ней. Чёрт! Значит демоны тьмы пробудились, раз их слуги появились здесь. Здесь нужен Корпус Защитников, а не наш отряд.

— Ты нас не до оцениваешь, — Иго поднял палец, привлекая внимание, — больше отряд, больше сопротивление. А мы постараемся незаметно проскочить, чтобы ударить в самое сердце тьмы.

— Нам сюда, — Лин указал на один из боковых проходов, уходящего по спирали вниз, — оттуда сильнее всего тянет смертью.

— Так тому и быть, — подтвердил Брок, посмотрев на меня.

— Согласен.

Поднявшись мы нырнули в тёмный туннель, за Лином, который как ищейка, принюхиваясь рвался вперед, почувствовав след.

Глава 24

Рукав туннеля, словно пьяный червяк, извивался в безумном танце. Он петлял то вправо, то влево, а порой казалось, закручивался в тугую спираль, неумолимо уводя нас на нижние горизонты. Оттуда тянуло сыростью, пропитанной запахом тёплого, спёртого воздуха, словно из пасти древнего зверя. Воздух был насыщен влагой, которая каплями падала с потолка, наигрывая свою мелодию.

Благодаря ощутимому уклону идти становилось заметно легче. Ноги, казалось, сами несли тебя вперёд, а иногда даже с такой прытью, что приходилось прикладывать усилия, чтобы вовремя затормозить и не потерять равновесие.

По мере продвижения вперёд, состав стен претерпевал ощутимые изменения. Мягкий известняк и податливая глина постепенно уступали место крепкому, монолитному граниту. Туннель постепенно распрямлялся, вытягиваясь по пологой дуге, уходящей всё глубже вниз, в недра земли.

Миновав очередной крутой поворот, я был несказанно удивлен открывшейся передо мной картиной. Все стены туннеля были густо исчерчены множеством ходов, самых разных размеров. Некоторые были совсем крошечными, в диаметре не больше большого пальца, другие же, напротив, были настолько крупными, что в них без труда мог пролезть взрослый человек. Некоторые из этих лазов сочились густой, полупрозрачной слизью, словно их совсем недавно проделали в камне. Стоя в этом отрезке туннеля, я почувствовал себя маленькой мышью, оказавшейся в огромном куске сыра, полном дыр и лазеек.

— Что это за ходы? — спросил я, направляя луч фонаря в один из туннелей. Впрочем, это было практически бесполезно, свет не мог пробиться сквозь тьму, и лаз казался бесконечным.

Лин первым подал голос, нарушив гнетущую тишину.

— Здесь начинается царство под каменных червей. Это значит, что мы приближаемся к минус первому уровню.

— Но здесь же гранит, везде гранит! Это невероятно, — воскликнул я, постучав ручкой ножа по стене. Камень отозвался глухим, звенящим звуком, подтверждая мои слова.

— Черви изрыгают слюну, обладающую невероятными свойствами. Она размягчает даже самые крепкие камни, а затем они поглощают размягчённую породу, чтобы переварить. Когда-то их норы стоили жизни многим шахтёрам. Пока наши Смотрители не нашли на них управу: Дрожь-Камень. Их вмуровывали в стены там, где черви прогрызали свои пути к нам, но с тех пор что-то пошло не так, — он указал на углубление в стене, которое своими очертаниями напоминало вмятину от многогранного кристалла, теперь зияющую пустой.

— Они опасны?

— Только своими ходами и тем, что они принесут. Дырявя всё без разбору, они могут попасть и в подземные пустоты, заполненные водой, такое уже было в прошлом. Или подземные твари полезут их ходами, почуяв нашу плоть. Вот для этого и нужны были Смотрители. Правило простое: если нашёл лаз червя, ставь Дрожь-Камень, а сам лаз запечатай.

— Ты как ходячая библиотека, — усмехнулся я.

— По молодости я был в подмастерьях у архивариуса, — ответил Лин с лёгкой улыбкой, — Многое успел узнать и прочитать.

Так, переговариваясь, мы вышли к очередной развилке. Их уже было столько, что я запутался и не смог бы найти дорогу обратно. Один лишь Лин, на каждом повороте делал пометки на стенах и шуршал у себя в рюкзаке старыми свитками.

— Эй. Архивариус, а карта у тебя есть? — спросил я, надеясь, что у Лина найдётся хоть какая-то информация о нашем дальнейшем пути.

— А как же, — Лин помахал в воздухе свитком, помещённым в резной тубус.

— Привал, — скомандовал Брок, — показывай, что у тебя там.

Карта оказалась сложной схемой, состоящей из множества тонких чёрточек. Каждая черточка обозначала туннель, а каждое пересечение – развилку. Их было так много, что от обилия линий начинало рябить в глазах.

— И это, только минус первый горизонт. — Произнёс Лин, разворачивая свиток.

— А сколько их вообще?

— Пять. Но так глубоко нам не забраться, последние три уровня затоплены ещё при моём прадеде, — он зашуршал, разворачивая карту — сейчас мы здесь, и моё чутьё подсказывает, что наш путь лежит до транспортного узла. Раньше на нём поднимали руду с нижнего уровня. Здесь наша первая цель и возможно ответы на некоторые вопросы.

Мы собрались тесным кружком вокруг ламп, вдыхая их тёплый аромат, и щурились, пытаясь разглядеть все детали карты. Даже Иго, казавшийся в начале нелюдимым и замкнутым, разговорился.

— Что мы там можем найти?

— Я чую запах тьмы, но в его нотах есть привкус минералов, которые есть только на уровне ниже. А попасть туда можно только через транспортный узел. Эх, я уверен, там что-то сидит и ждёт… Что-то опасное.

— И нет возможности обойти?

— Если только дорогами червей. Вся гора, пронизана ими, как червивое яблоко. Но там можно наткнутся на опасности пострашнее.

— А если пустить моих муравьёв по лазу, то можно узнать, куда они ведут. Только по свежей слизи они не пройдут, — предложил Иго.

— Боюсь это займет слишком много времени. Червивые пути бесконечны.

— Но что мы ищем? — спросил я, возвращаясь к сути нашей миссии.

— Нежить привлекает только сила. Если они рвутся сюда, значит, они могут её получить или отобрать, или их призывает кто-то, обладающий огромной силой, уничтожив или сковав его, мы обезопасим город — ответил Брок.

— А хватит ли у нас сил, пережить встречу с ним?

— У меня припасено несколько сюрпризов. Мы должны победить. А значит, мы победим, — Брок, как всегда, был категоричен и непоколебим.

— В самоубийственную атаку я не полезу, моё дело – разведка. — Лин, продемонстрировал свой прагматичный подход.

— А ты кто? — он посмотрел на меня. — Почему ты здесь? Чем можешь нам помочь? Анавес поручился за тебя, но всё же это не праздный интерес, мы все отчасти зависим друг от друга.

— Такие вопросы надо было задать ещё наверху, — огрызнулся я, чувствуя раздражение от его запоздалого интереса. — Я тоже лишь недавно познакомился с вами.

Лин лишь молча смотрел на меня, и я почувствовал стыд за свою вспыльчивость.

— Могу добавить, что я не из этого мира, и в этом моя сила, и слабость. Я многое не знаю, и поэтому мои вопросы могут показаться наивны, но в тоже время знание другой жизни, может помочь нам всем, и я могу предложить нестандартные решения проблем. И ещё, меня сюда привели поиски места, созданного людьми из моего мира. Изолированное место, связь с которым пропала, с недавних пор.

— Для чего ты ищешь его? И как собираешься найти?

— Это место, поможет мне установить связь с моим миром и возможно помочь нам всем в этом мире. В этом месте много железа, может это поможет его найти.

— Если оно здесь, мы найдём его, — Брок, почесал голову, — Вы рудокопы должны иметь нюх на железо, и мы рассчитываем на вашу помощь. А теперь нам пора идти дальше. — сказал он вставая.

Продолжив свой путь, мы всё чаще встречали развилки, словно подземная река, принимающая в себя притоки. Пути, ведущие из темноты, вливались в наш, постепенно утолщаясь и расширяясь. Туннель заметно расширился, а однопутные пути, по которым мы ехали до этого, сменились двухпутными, а кое-где даже и трехпутными. Это говорило о возросшей интенсивности движения в прошлом. Чувствовалось, что место, куда они вели, уже совсем недалеко.

Очередной поворот, и мы, с замиранием сердца, прошли через величественный арочный вход, сложенный из грубого камня. За ним открылся просторный зал, поражающий своими масштабами. Судя по количеству путей, разбегающихся во все стороны, и множеству ржавых, полуразвалившихся вагонеток, разбросанных в хаотичном порядке, здесь когда-то был крупный перевалочный центр, сердце подземной транспортной артерии. Сейчас же это место казалось мертвым, словно жизнь и кипучая работа навсегда покинули его, оставив лишь призрачные воспоминания о былом величии. Стена, изгибаясь плавной дугой, строила округлую форму зала, создавая ощущение огромного пространства. Из неё, словно вены из сердца, вело множество входов и выходов, соединяя зал с бесчисленными туннелями. Здесь, в этом подземном узле, соединялись железнодорожные пути, ведущие, вероятно, в самые разные уголки этого заброшенного мира. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь редкими каплями воды, падающими с потолка, и эхом наших шагов, отражающимся от каменных стен.

По правую руку от нас, словно ржавый колосс, возвышалось огромное строение, целиком состоящее из покрытых багровой ржавчиной металлических частей. Шестерёнки, разных размеров и форм, переплетались с толстыми, закостеневшими от времени валами. Тяжелые, провисшие цепи, звенья которых казались окаменевшими, соединяли отдельные элементы в единый, сложный механизм. Вся эта конструкция, застывшая в бездействии, казалась памятником ушедшей эпохе.

— Старый подъёмник на нижние уровни, — пояснил Лин, не отрывая взгляда от ржавого гиганта. В его голосе слышалось что-то между уважением и сожалением. — Когда-то он был сердцем этого места, но теперь… теперь он просто напоминание о былой славе.

Повинуясь его жесту, шар света, словно послушный питомец, плавно поднялся выше, освещая доселе скрытые уголки и вырывая из цепкой темноты секреты огромного зала. Мрак отступал, обнажая детали, которые до этого оставались лишь смутными тенями. Центр помещения, освобожденный от ржавых вагонеток и груд обвалившейся породы, теперь сверкал неестественной белизной. Это было ровное, идеально круглое покрытие пола, словно специально созданное для какого-то ритуала. И я не сразу понял, почему мои спутники так напряглись, почему их лица исказились гримасой ужаса и отвращения. Лишь присмотревшись, прищурившись, чтобы лучше рассмотреть детали, я осознал жуткую природу этого "белого круга". Это было не покрытие, не плитка и не камень. Это было множество перемешанных, переломанных и утрамбованных костей, выбеленных временем и, судя по всему, чем-то еще. Кости были лишены плоти, словно некий ненасытный гурман обсосал каждую косточку дочиста, оставив лишь сухой, безжизненный скелет. Зловоние смерти, до этого едва уловимое, теперь ударило в нос, заставляя меня невольно отшатнуться.

Мы притихли, оглядываясь по сторонам, стараясь уловить любой звук, любое движение.

Лин замер, ноздри его тревожно зашевелились, словно он пытался унюхать опасность.

— Что ты чуешь? — спросил Брок, настороженно глядя на Лина.

— Не могу определить. Близко. Не совсем живое. Но и не мёртвое. Опасность, огромная опасность — в голосе Лина звучало отчаянье.

Брок подобрался, руны на его теле засветились, окружив нас защитным кругом.

— Боевой ромб! — скомандовал Брок, — Что бы там не было, оно не заставит меня отступить!

Мы медленно двинулись вперёд, наполнив зал скрипом и треском ломающихся под ногами костей. Брок поднял руку, и мы остановились. Воцарилась тишина, но это была не абсолютная тишина. Впереди слышалось журчание, будто игривый ручеёк нёс свои воды. Брок, взмахнув рукой, метнул вперёд шарик-фонарь, туда, откуда доносились плещущиеся звуки.

В самом центре осветилась небольшая купель, больше напоминающую вазу из тёмного стекла, заполненная жидкостью, из центра которой бил фонтанчик, струя которого, лениво поднимаясь, сразу же падали обратно в вазу.

Нависая над вазой, стояла Фигура, внешние покровы которой были в постоянном движении. Будто не имевшая до нас никакого дела, она утоляла свою жажду, ловя ртом бьющий фонтан.

— Эй! Ты кто? — крикнул Брок, надеясь получить хоть какой-то ответ.

Вопрос остался без ответа. Вот мы уже в нескольких шагах. Свет фонарей не в силах был осветить Фигуру, казалось он впитывался в неё. Брок вытянул вперед меч, желая коснуться фигуры. Лин, тот так вообще занял место позади нас и мелко подрагивал.

— Опасно. Надо уходить, — прошептал Лин, его голос дрожал от страха.

Опережая Брока, я поднял тяжёлую кость и со всей силы метнул её в Фигуру. Едва она коснулась её, раздался чмокающий звук, и кость мгновенно покрылась темной плёнкой. Кость исчезла внутри, как будто утонула в проруби, раздался треск, и через мгновение переломанная на куски она с силой покинула тело, чтобы занять своё место на белёсом ковре.

Фигура, до этого неподвижная, вскинула голову в нашу сторону и сделало первый шаг. Брок выругался и отпрянул, и я последовал за ним. Теперь стало очевидно, что перед нами нечто аномальное. Она напоминала человека – голова, конечности – всё на месте. Но вместо одежды её окутывала текучая жидкая тьма. Скорее это было подобие водяного элементаля, нежели живое существо.

Когда она двинулась к нам, я заметил, что её рука, всё ещё погруженная в купель, начала неестественно вытягиваться, словно сделанная из резины, не покидая воды.

— Не касайтесь её, она выпьет нас! — Лин в ужасе косился на Фигуру.

— А попробуй-ка вот это, тварь! — в руках Брока вспыхнули руны живого огня, чудовищными болидами устремившиеся к Фигуре.

— Нет! — кажется, это был Лин.

Шагнув вперёд, он резко выбросил руку, выпуская свою руну – сложный символ, сплетенный из энергии. Руна, словно живая, закружилась в воздухе, набирая скорость и притягивая нас друг к другу. В мгновение ока она сформировала вокруг нас защитную сферу, прозрачную и почти невидимую в воздухе, словно мерцающая дымка. И как же вовремя! Едва сфера сомкнулась, как в пугающую Фигуру с яростным ревом врезались шары огня. Мощный, двойной взрыв разорвал её на части. Брызги чёрной тьмы, словно густая, маслянистая жидкость, полетели во все стороны мощным фонтаном, окропив всё вокруг. Часть этой мерзкой субстанции осела на защитной сфере, и теперь медленно, словно неохотно, стекала по ней вниз, оставляя за собой тёмные, зловещие разводы. Казалось, даже сфера с трудом сдерживает эту тьму, чувствуя её разъедающую силу.

— Хм, кажется, я малость перестарался, — пробормотал Брок, оглядывая последствия взрыва. Пыль медленно оседала, открывая картину разрушения.

— Ты погубишь нас! — закричал Лин, его голос дрожал от возмущения.

— В смысле? Тварь вдребезги, мы живы! — недоуменно ответил Брок, похлопывая его по плечу, словно проверяя, все ли с ним в порядке. Он явно не понимал, чем вызвал такую реакцию.

— Ой ли? — Лин скептически приподнял бровь, и напряжённо оглядывая пространство за сферой, — Ты хоть иногда думаешь, прежде чем взрывать все к чертям?!

И что-то мне подсказывало, что всё так просто не закончилось. Белый ковёр из костей, устилавший пол пещеры, вдруг ожил. Лёгкая дрожь пробежала по нему, словно от подземного толчка, но эпицентром этого странного землетрясения были те самые косточки, на которые упали тяжёлые, зловещие капли чёрной жидкости. Они начали подрагивать, крутиться, подпрыгивать, словно одержимые неведомой силой, и все, как один, устремились к центру пещеры.

И вот уже казалось, что невидимый безумный конструктор взялся за дело, с маниакальным усердием соединяя, скручивая, собирая из разрозненных фрагментов новое, чудовищное существо. Каждая косточка, казалось, знала своё место в этой жуткой головоломке, подчиняясь некоему древнему, инстинктивному порядку. Процесс шёл с невероятной скоростью. Понадобилось не больше минуты, чтобы из хаотичного нагромождения костей перед нами предстала человекоподобная фигура, но значительно превышающая нас ростом – она была выше нас на целую голову, а может, и больше.

Не успели мы опомниться, как это костяное порождение тьмы, словно пружина, выстрелило вперёд и с яростным рыком впилось своими костлявыми руками в защитную сферу, которую Лин с таким трудом поддерживал. Оно отчаянно пыталось продавить её, прорвать барьер, отделявший нас от этой кошмарной твари. Сфера скрипела и подёргивалась зловещими пятнами, словно вот-вот должна была лопнуть.

— Я её долго не удержу, — простонал Лин, его лицо исказилось от напряжения, пот струился по вискам.

Брок подобрался и вокруг него завертелся яркий хоровод рун.

— Я готов!

Защитный барьер, словно хрупкий мыльный пузырь, не выдержал напряжения и лопнул, оставив нас без какой-либо прикрытия перед лицом надвигающейся угрозы. В тот же миг, Брок, не теряя ни секунды, обрушил на врага испепеляющий поток пламени. Огненная стена, казалось, грозила обратить в пепел всё живое на своём пути, испепелить даже камень.

Однако, невероятным образом, демонстрируя поразительную ловкость и скорость, Фигура уклонилась от смертоносного удара. Совершив акробатический прыжок, она словно приклеилась к арке потолка, закрепившись на ней, словно осьминог, прильнувший к скользкой поверхности. Свернувшись в подобие плотного клубка, она теперь напоминала огромного, хищного паука, затаившегося в тени и выжидающего свою добычу, готовую в любой момент сорваться вниз и нанести смертельный удар.

Зато вся ярость огня обрушилась на купель, стоявшую в центре. Мощный удар пламени перевернул её, словно игрушку, и разбил на множество осколков, разлетевшихся по полу с глухим звоном. Но это было лишь началом. Огонь, не насытившись разрушением, принялся выжигать содержимое купели – густую, чёрную жижу.

В тот же миг раздался оглушительный, многоголосый визг, пронзивший воздух. Звук был настолько невыносимым, что уши заложило, а в голове за пульсировала острая боль. Стена пламени, выполнив свою задачу, начала постепенно угасать, оставляя после себя лишь клубы дыма и запах гари.

В последних отблесках догорающего пламени стало видно, что не вся чёрная жидкость была уничтожена. Остатки, словно живая субстанция, извиваясь и булькая, собрались во впадине на полу, образовав мерзкую, жирную лужу. Она пульсировала, словно дышала, казалось, что зло, заключенное в этой жиже, лишь притаилось, готовое в любой момент вырваться наружу.

Тёмная Фигура, словно тень, сорвалась с места и, совершив стремительный прыжок, с глухим плеском плюхнулась прямо в лужу, спрятавшуюся от ярости пламени. Жижа, казалось, вздрогнула от неожиданности, а затем, попирая все известные законы физики, начала странное движение. Вместо того, чтобы расплескаться, жидкость потекла по ногам погружённой в лужу Фигуры вверх, словно повинуясь невидимой силе. Она не просто обволакивала, а как бы впитывалась в неё. Казалось, она просачивается между костей, заполняя собой невидимые пустоты, словно стремясь воссоздать нечто утраченное. Когда же фигура, наконец, поднялась из лужи, она стала выглядеть совершенно иной. Очертания стали более чёткими, более законченными, словно грубый эскиз внезапно обрёл глубину и детализацию. В её облике появилось что-то новое, неуловимое, но ощутимо совершенное, как будто лужа не просто намочила её, а преобразила, наполнила новой сущностью.

— Руна захвата!

— Призрачное солнце!

— Абсолютный холод!

Брок, сосредоточенно хмурясь, продолжал плести заклинание, и руны, словно живые, одна за другой срывались с его ладоней, устремляясь к врагу. Каждая из них, словно крошечный снаряд, несла в себе заряд магической энергии, предназначенный для обуздания и усмирения. Враг, казалось, предвидел атаку, но не успевал уклониться. Руны Захвата, словно повинуясь невидимой руке, сплетались вокруг него, формируя на руках, ногах и шее подобие кандалов. Тяжелые, звенящие цепи, сотканные из магического металла, мгновенно сковали его, приковав к холодному каменному полу. Казалось, победа близка.

Но триумф оказался преждевременным. Лишь на несколько мгновений кандалы смогли удержать врага. Металл, соприкасаясь с его плотью, словно пораженный неведомой болезнью, терял свою прочность. Звонкий, твердый металл, из которого были выкованы цепи, претерпевал странную, пугающую трансформацию. Казалось, менялась сама его кристаллическая структура, превращая его в нечто аморфное и податливое. Он становился мягким и податливым, как пластилин в руках ребенка.

Цепи, утратив свою жесткость, провисли, словно веревки, а звенья, не выдержав собственного веса, начали рваться с тихим, жалобным треском. Вскоре от могучих кандалов остались лишь бесформенные комочки, гроздьями осыпавшиеся вокруг фигуры врага. Магия Брока, казалось, бессильна против этой чудовищной силы, способной разрушать саму материю.

Руна Призрачного Солнца, словно назойливая муха, лишь слегка беспокоила зловещую фигуру, не нанося ей сколько-нибудь существенного урона. Магическое плетение зажгло над ней яркий, почти нестерпимый свет, слепивший глаза и согревавший, как солнце в самый разгар летнего дня. От фигуры повалил едкий дым, словно от раскаленного металла, брошенного в воду, но она, казалось, совершенно не обращала на это внимания. Пригнувшись, словно готовясь к прыжку, она неумолимо направилась прямо к нам.

Лишь руна Абсолютный Холод, которую Брок успел активировать в последний момент, частично помогла нам. За границей защитного круга, сотканного Лином из древних символов, где мы отчаянно пытались удержать оборону, всё словно замерло в неестественной тишине. Раздался жуткий хруст, похожий на треск ломающегося льда, и кошмарная фигура, рвавшаяся к нам, начала замирать. Было отчетливо видно, как она, словно в замедленной съемке, отчаянно пыталась совершить последний, смертоносный прыжок, но на глазах остывала, покрываясь инеем и примерзая к каменному полу. В мгновение ока чудовищная фигура застыла, превратившись в ледяной памятник самой себе.

Лин, наш опытный разведчик и знаток древних знаний, вовремя перехватил Брока, уже готовившегося нанести сокрушительный удар по застывшей статуе.

— Этим ничего не решишь, Брок! – торопливо произнес Лин, – Тут нужно кое-что пострашнее, что-то, что сможет окончательно упокоить эту тварь.

— Быстрее! – прорычал Брок, тяжело дыша, – У нас не больше минуты! Руна долго его не продержит!

Лин, не теряя ни секунды, принялся за работу, вешая на шею застывшей ледяной фигуры странный, замысловатый амулет, сделанный из сверкающего холодным светом, неизвестного металла. Закончив, он провёл ладонью по поверхности амулета, произнося тихие, но властные слова силы, слова, которые, казалось, вибрировали в самом воздухе. Амулет отреагировал мгновенно, начав мерцать тусклым, зловещим светом в такт сердцебиению, но его ритм неумолимо ускорялся и ускорялся, словно отсчитывая считанные секунды.

— К подъёмнику! — последовала его команда, не терпящая возражений. Благо, подъёмник оказался недалеко, всего в нескольких десятках метров. Лин, словно подгоняемый невидимой силой, первым влетел в просторную кабину, пахнущую машинным маслом и сталью. За ним его тенью влетели все мы, закрывая за собой решетчатую дверь.

Судорожно, с какой-то отчаянной надеждой, он стал шарить у панели на стене, ощупывая кнопки, дергая рычаги. Его движения были хаотичными и выдавали крайнюю степень волнения.

— Здесь нет ключа, — с разочарованием в голосе сказал он, указывая на небольшое отверстие круглой формы, от центра которого разбегались небольшими чёрточками прорези, расположенное рядом с главным рычагом управления. Его лицо дышало отчаяньем.

Эта круглая замочная скважина с необычной формой мне что-то смутно напоминала. В голове промелькнула мимолетная мысль, и я, не теряя ни секунды, достал странный предмет, который подобрал у тела убитого Смотрителя. Протянув его Лину, я с надеждой спросил:

— Это не он ли?

Лин, не веря своим глазам, схватил ключ и, не раздумывая, вставил его в замочную скважину, несколько раз повернув. Механизм щелкнул, и на панели загорелся зеленый индикатор.

— Да! — выдохнул он с облегчением, и в его голосе прозвучала неподдельная радость. Теперь у нас был шанс.

Где-то в самой глубине механизма, словно очнувшись от вековой спячки, застучали невидимые шестерёнки, перемалывая тишину. Кабина, словно живое существо, дёрнулась, просыпаясь от долгого сна, и задрожала всем своим металлическим нутром. Вибрация пронзила меня до костей, заставляя зубы стучать.

Сквозь закрытую решётку кабины, отделяющую нас от неведомого, я смотрел на амулет, висящий на застывшей Фигуре. Он разгорался странным, неземным голубым светом, от которого исходило не только сияние, но и ощутимое жжение, словно меня обдало ледяным пламенем. А впереди, в полумраке, чёрная фигура, до этого казавшаяся неподвижной, начала медленно, мучительно медленно шевелиться, издавая невыносимый вой, проникающий в самую душу.

— Вниз, б**! — взвизгнул Лин, его голос сорвался на истеричный крик, полный ужаса. Он отчаянно дёрнул за неприметный рычаг, чудом сохранивший яркий цвет, отличающийся от всех остальных поблекших и покрытых пылью деталей. В его глазах плескался такой страх, что я понял: от этого рычага зависит наша жизнь.

Кабина лифта, содрогнувшись в последний раз, выбросив вокруг себя облако пыли и ржавчины и со скрипом сорвалась вниз. Падение было настолько стремительным, что нас, словно пушинки, оторвало от пола и швырнуло к потолку. Невесомость, вызванная внезапным ускорением, опьяняла и пугала одновременно.

— Что ты натворил?! — заорал я, вцепившись в поручень, чтобы хоть как-то зафиксировать себя. — Мы разобьёмся!

— Если мы не успеем уйти из-под удара, — прокричал он в ответ, перекрывая шум, — то, что будет после столкновения, уже не будет иметь никакого значения.

Мы неслись вниз, в кромешную тьму, и в этот момент я услышал сверху нарастающий гул. Сначала он казался далёким эхом, но с каждой секундой становился все громче. Вдалеке, на потолке шахты, сквозь решетчатый потолок, я заметил светящийся квадрат, словно вслед нам в шахту падал яркий факел, освещающий стены шахты. Он казался маленьким и безобидным, но с чудовищной скоростью приближался к нам. Нет, это было не просто квадратное пятно света. Это была мощнейшая энергетическая волна, пульсирующая и неистовая. Она искала выход, и, на свою беду, нашла его в виде шахты лифта. Теперь эта волна, словно выпущенная из адской пушки, устремилась по шахте вниз, прямо на нас.

— Брок, ставь барьеры!

В шахту лифта, словно выпущенные из лука стрелы, устремились руны, вычерчиваемые Броком в воздухе с невероятной скоростью. Каждая руна, словно кирпичик, формировала защитную стену там, где мы только что успели пролететь, отгораживая нас от преследующей нас силы. Каждую секунду возникал новый барьер, словно отчаянная попытка остановить надвигающуюся катастрофу. Энергетический, пульсирующий невидимой мощью; каменный, вырастающий из ниоткуда, словно скала; водяной, превращающийся в бурлящий поток, преграждающий путь; изо льда, сковывающий пространство острыми, смертоносными кристаллами. Всё, что могло хоть на мгновение задержать эту ревущую волну энергии, было немедленно установлено.

Мне на секунду даже показалось, что этого будет достаточно. На мгновение, в этой безумной гонке со смертью, я позволил себе надежду. Какое-то время я даже думал, что всё закончено, что мы вырвались. Но с тонким, почти неслышным хлопком, словно лопнул мыльный пузырь, рухнул последний барьер. И ревущий кулак энергии, этот сгусток первобытной силы, снова показался во всей своей ужасающей красе, но теперь уже гораздо ближе, чем прежде. Его неистовая мощь обжигала даже на расстоянии.

Лин, сохраняя поразительное хладнокровие, вытянул палец навстречу надвигающейся угрозе

— Смотрите, она замедляется! — торжествующе воскликнул он.

Действительно, стена энергии замедлилась, словно выдыхаясь, теряя былую прыть. Её движение стало более плавным, менее угрожающим. Да и яркость её с каждой секундой снижалась, словно угасающий костер, лишаясь топлива.

— Пора и нам сдержать свой бег! — Лин, с отчаянным усилием, оттолкнулся ногой от металлической панели, хватаясь обеими руками за большой, ржавый рычаг. Его лицо покраснело от напряжения, мышцы на руках вздулись. Он силясь повернуть неподатливый механизм, словно пытался остановить саму судьбу.

— Помогите! — выдохнул он, не отрывая взгляда от рычага.

Не теряя ни секунды, мы бросились к нему на помощь. Все вместе, плечом к плечу, навалились на рычаг, вкладывая в это движение всю свою силу. Металл отозвался протяжным скрежетом, словно старый зверь, сопротивляющийся неминуемой смерти. Рычаг, с трудом поддаваясь, начал медленно поворачиваться.

Снаружи кабины раздался пронзительный визг тормозов, режущий слух. Вокруг нас вспыхнуло и заискрило множество ярких искр, окруживших нас плотным кольцом, словно мы попали в эпицентр фейерверка.

— Слишком быстро! Нам не хватает времени остановиться! — прокричал кто-то, и его слова эхом отозвались в тесной кабине, наполненной запахом горелой проводки и металла.

— Ну раз не хватает, давайте обнимемся напоследок! — услышал я ухмыляющийся голос Иго. В этой напряженной, почти предсмертной ситуации, его комментарий резал слух своей неуместностью, казался кощунственным и даже немного безумным. Впрочем, может быть, это был его способ справиться с паникой, попытка скрыть страх за маской цинизма.

— Ты умом тронулся, — успел только выдохнуть я, осознавая безумство происходящего. Не успел я договорить, как он, с маниакальным блеском в глазах, широко развёл руки в стороны. Движение было резким, почти насильственным. Он схватил нас, словно тонущих, и сжал в объятиях, таких крепких, что хрустнули кости. И в этот момент из него, словно из раны, вырвалась странная, мерцающая руна. Она пульсировала неземным светом, переливаясь всеми цветами радуги, и двигалась с неестественной грацией. Эта руна, словно живая, словно наделённая разумом, устремилась к нам и, словно мощный пылесос, засосала всех нас внутрь себя.

В мгновение ока мы оказались заключены в многогранный кристалл, сотканный из света и энергии. Да не просто заключены - мы стали его частью. Я чувствовал, как наши тела растворяются, теряют свою индивидуальность, сливаясь с этой чужеродной структурой. Если бы кто-то увидел нас со стороны, он бы увидел, что мы просто пропали, исчезли, сливаясь друг с другом, становясь прозрачным кристаллическим образованием.

А потом был удар. Оглушительный, сотрясающий все существо удар. Мы достигли дна шахты.

Глава 25

Когда эхо удара, от нашего падения, стихло, и взметнувшаяся пыль улеглась, в наступившей тишине раздался тихий, мелодичный звон — казалось, чья-то рука неуверенно перебирала язычки колокольчиков. Кристалл, заключивший нас в свои нерушимые объятия, завибрировал, захрустел и стал покрываться мелкой паутинкой трещин. Выполнив своё предназначение, он начал осыпаться острыми обломками, превращаясь в кристаллическую крошку, и процесс разрушения только ускорялся.

Мы, обретшие плоть и ощутившие силу вновь, выпали в поток сыпавшихся осколков. Вялые, с пустыми глазами, ещё не полностью пришедшие в себя, после нашей метаморфозы, мы медленно выбирались из сыпавшегося потока.

Первый наш вдох и хрип были как крик рождающегося ребенка. Чьёто невнятное бормотание перешло в тяжёлый кашель — кажется, это был Лин. В этот момент вспыхнул ослепительный огонёк света, осветив туннель, в котором мы оказались.

Кристалл, словно живой, ворочался и менял свою форму: он был похож на пробку в узком горлышке бутылки игристого вина, закупорившей шахту лифта, как титан, держащий на своих плечах грохочущую массу обломков — камней, подпорных балок, торчащих как зубы обломков, песка, глины, и всяких металлических конструкций. Вся эта масса, словно пресс, оказывала давление на кристалл, грозя излиться в туннель разрушительным потоком.

— Не спать, бегом подальше отсюда, — подгонял Иго, торопя и толкая нас за плечи.

Под аккомпанемент усиливающегося треска, помогая друг другу, мы, спотыкаясь, устремлялись дальше по туннелю. Нам едва хватило времени отдалиться на безопасное расстояние: кристалл истаял, рассыпался в прах, и вместе с ним рухнул и завал, который он удерживал. Лавина обломков пронеслась по туннелю, запечатывая его.

Да, обратным путём наверх уже не попасть.

Иго подошёл к Броку, угрюмо смотревшего на заблокированный туннель. Иго положил ему руку на плечо, пытаясь приободрить.

— Не оглядывайся назад, Бро, не трать время на сожаления о том, что уже случилось. Бойся того, что впереди, тех опасностей, которые нас поджидают. Выполни свою задачу, доведи дело до конца, а уж путь назад я найду. Я позабочусь об этом.

Брок, не отрывая взгляда от завала, обратился к Иго.

— Кто ты? Что от тебя можно ждать? Почему ты так уверен в себе?

Иго слегка улыбнулся, стараясь казаться дружелюбным и открытым, но глаза его были холодными и расчётливыми.

— Я твой друг, Иго. И как у каждого, у меня есть свои секреты, свои мотивы. Но сейчас важно лишь одно: я на вашей стороне. Я помогу вам выполнить эту миссию.

Брок дернул плечом, освобождаясь его от руки. Он не был готов так легко поверить ему на слово.

— Посмотрим…, друг. Посмотрим, что ты из себя представляешь. Эй, дохлые мухи, не зевать! - рявкнул он на остальных членов отряда, стоявших поодаль. - Мы устроили такой переполох, что все твари в округе скоро сбегутся нас встречать. Лин, что впереди? Дорога свободна?

Лин, худой и жилистый разведчик, оторвался от осмотра своего оружия и доложил:

— Чисто, босс. Пока чисто. Но нужно двигаться быстро, времени у нас немного.

Брок кивнул, его взгляд снова стал сосредоточенным и решительным.

— Проверить инвентарь, убедиться, что у всех всё в порядке. И выдвигаемся.

Туннели, туннели, они казались все одинаковые и пройдя не одну сотня метров, привыкаешь к их однообразному течению.

Лин, идущий впереди, вдруг словно пьяный, стал мотать из стороны в сторону, отклоняясь то вправо, то влево. Его движения напоминали танец на минном поле, где каждое неверное движение могло привести к катастрофе.

— Осторожней, не прикасайтесь к этому дерьму, — прозвучал его предостерегающий голос, эхом отразившись от стен туннеля.

Свет, осветил множество неопределённого вида образований, хаотично разбросанных по туннелю. Они напоминали гриб трюфель, или скомканную старую тряпку, прилипшую к стенам и полу, словно паразиты, высасывающие жизнь из этого мрачного места. Через них приходилось перепрыгивать, обходить стороной, лавируя между ними, как между айсбергами в ледяном море.

Неловко поскользнувшись на влажном камне, Лин случайно задел ногой одного из них. Он показался ему мягким и податливым, словно сделанный из резины.

Гриб, задрожал и заколыхался как желе, выпуская зеленоватое облако с резким запахом ударившее в нос. Запах был настолько сильным и едким, что казалось, будто он прожигает ноздри изнутри.

Расширяясь, облако стало заполнять туннель. Голова закружилась, и ноги стали подкашиваться, словно сделанные из ваты. Там, где языки облака коснулись моего тела, блеснуло металлом. Происходило опасное для организма воздействие, и наноботы, роившиеся в моей крови, отчаянно пытались его подавить.

— Брок, — позвал я, и он понял меня с полуслова.

Тело Брока мгновенно покрылось чешуёй брони, словно он превратился в живую крепость. Голова скрылась под капюшоном, делая его голос глухим и невнятным, как сквозь ватную повязку. Рывком он отдалился от облака, словно от огня, понимая всю опасность ситуации.

— Всем внимание! Не дышать этой гадостью! — проревел он.

Блеснула выпущенная им Руна. По туннелю промчался ураган, сдувший туман, очистив воздух от ядовитой примеси.

Впереди кашлял Лин, без сил опустившийся на пол. Видя его налитые кровью глаза и дрожащие руки, Брок активировал ещё одну Руну, золотистую, как цветок подсолнуха. В туннеле повеяло запахом свежей травы, словно мы внезапно оказались на лугу, полном цветов и зелени.

Лин изогнулся в мучительном спазме, и его вырвало зелёной жижей, словно из него извергалась вся скверна, накопившаяся внутри. Однако ему стало легче, и он смог встать на ноги, кивком поблагодарив Брока за помощь.

— Я был неосторожен, — пробормотал он, его голос звучал слабо и хрипло.

Один лишь Иго стоял в сторонке, будто происходящее его совершенно не касалось. Закутавшись в свой плащ и с лицом, закрытым платком, он молча ждал, пока мы не придём в себя, отстраненно и оценивающе рассматривая нас.

Все эти опасности заставляли нас быть предельно осторожными и ждать нападения из-за каждого поворота. Наша осторожность дала свои плоды. Осторожно огибая грибы и пройдя несколько пролётов Лин предостерегающе поднял руку.

— Впереди кто-то есть — одними губами шепнул Лин, — один, живой…

За поворотом раздался металлический удар заставишь их нас вздрогнуть. К удару присоединилась симфония стуков, отдающих звоном. Кто-то настойчиво работал ударным инструментом.

Мы, соблюдая тишину, скользнули вперёд и выглянув из-за поворота, увидели странную фигуру – в руках сжимающую долото и молот. Грузную, с животом, выпирающим до такой степени, что для того чтобы ударить ему приходилось вытягивать руки далеко вперёд.

Незнакомец, работая своим инструментом, что-то отбивал со стены тоннеля. Закончив работу, и довольно хмыкнув, он забросил отбитый предмет в сумку и бормоча себе что-то под нос двинулся дальше, по тоннелю, уходи от нас.

Сделав нам знак – не двигаться, Брок последовал за ним. Тяжелая рука Брока легла на плечо незнакомца, а блеснувший кинжал, срезая клочки бороды прижался к шее.

— Стой.

Незнакомец замер, а его напрягшаяся рука, сжимающая молот, говорила, что он не сломлен и ждёт только подходящего момента. Однако он выдавил из себя

— Кто ты?

Голос его звучал глухо и неразборчиво, казалось он давно не пользовался речью.

Из-за спины Брока вышли мы, взяв незнакомца в полукольцо. Его взгляд метался по нам, оглядывая и оценивая.

— Вы кто, чёртов возьми? Я давно не встречал здесь живых, очень давно…

— Мы сверху, из Города. Бросай молот, тебе он не понадобится.

Иго немного отстранился и его взгляд, который он бросал на незнакомца был полон сожаления. Его губы что-то шептали, а в руках мелькала извилистая руна.

Между тем незнакомец бросил молот и с неподдельным удивлением воскликнул.

— Из города? А он ещё существует? С тех пор как город бросил нас на съедение тварям, я о нём не слышал, пропади он пропадом!

— Вас? А что, есть ещё кто-то живой?

Глаза его тревожно забегали, он сглотнул и прокашлявшись сказал.

— Я – Зев, скромный копатель, есть ещё Безумный Хрун и Рон Хранитель подземелий, но о них я давно не слышал, безумие и подозрительность, заставляют нас сторонится друг друга.

— Как ты здесь оказался?

— Я всегда был здесь, на верху для меня нет места. Когда все покинули это место, я остался.

— Чем ты был сейчас занят?

Раздался из-за спины Брока голос Иго.

— Я? Собирал образцы породы, привычка знаете ли… — глаза его сжались в щелочки.

Брок хлопнул его по спине, заставив вздрогнуть.

— Ты сказал, что знаешь, как найти Хранителя Рона? Ты проведёшь нас к нему?

Зев засмеялся лающим кашлем.

— Конечно, почему бы не помочь? Сначала только накорми меня, боюсь сил не хватит на дорогу.

Брок бросил ему свёрток, который Зев поймал, и с утробным рыком и чавканьем вцепился в него жёлтыми зубами, с подозрением поглядывая на нас, словно боясь, что мы её отнимем.

Брок, убрав кинжал, спокойно с непроницаемым лицом смотрел на это, Лин же отошёл в сторону и зажимал нос – от незнакомца шел тяжёлый запах гнили и немытого тела.

Насытившись и сыто рыгнув, он вытер руки об одежду и нам насмешливый кинул.

— Ну что же мои спасители, пойдёмте за мной.

— Не нравится он, — шепнул мне Лин глядите в его спину.

— Ты что-то чуешь?

— Он так воняет, что перебивает все запахи.

Мы двинулись за Зевом, стараясь не терять его из виду в полумраке тоннеля. Он шёл быстро, несмотря на свою комплекцию, и казалось, хорошо знал дорогу. Тоннель становился всё более узким и извилистым, стены его были покрыты влажной плесенью, а воздух с каждым шагом становился всё более спертым и тяжёлым.

— Долго ещё? Куда ты нас ведёшь? — спросил Брок, нахмурив брови.

— К Рону, конечно, — ответил Зев, не оборачиваясь. — Разве я говорил что-то другое?

Он снова двинулся вперёд, и мы последовали за ним. Лин продолжал держаться поодаль, прикрывая нос рукой, а Иго, казалось, погрузился в свои мысли, бормоча что-то себе под нос.

Зев остановился перед массивной каменной дверью, врезанную в стену туннеля. Если бы не он, мы бы и не заметили её, спрятавшуюся среди каменных стен.

— Мы пришли, — объявил он, с довольной ухмылкой глядя на нас. — За этой дверью ждёт вас Рон.

— Открывай, — приказал Брок, приставив кинжал к спине Зева.

Зев пожал плечами и начал возиться с замком, который оказался на удивление сложным. Слышались щелчки и скрежет металла.

— Позволь я подержу твою сумку. Тебе будет только удобнее.

Иго решительно снял сумку с плеча Зева, в глазах которого явно не было желание с ней расстаться.

Наконец дверь с глухим стоном отворилась, открывая проход.

— Входите, — пригласил Зев, отступая в сторону. — Рон ждёт.

Брок толкнул Зева вперёд, и тот, спотыкаясь, вошёл в тёмный проход. Мы последовали за ним, стараясь не потерять друг друга.

Внутри было холодно и сыро, воздух был пропитан запахом плесени и гнили. Мы шли по узкому коридору, ощупывая стены руками, пока не вышли в просторный зал.

В центре зала горел тусклый факел, отбрасывая трепещущие тени на стены. Наши шаги тонули в мягком покрытии пола. В полумраке мы увидели фигуру, сидящую на коленях у сложенного из камней очага.

— Рон? — спросил Брок, настороженно приближаясь.

Фигура не ответила. Она сидела неподвижно, словно статуя, её лицо было скрыто в тени.

— Рон, мы из Города, — повторил Брок. — Зев, твой друг, привёл нас к тебе.

Рон медленно поднял голову. В свете факела мы увидели его лицо – измождённое, с глубокими морщинами и безумным блеском в глазах.

— Вы пришли… — прохрипел он, его голос был слабым и дрожащим. — Зачем?

— Мы ищем ответы, — ответил Брок. — Мы хотим знать, что здесь случилось, и как это остановить. Город в опасности.

Рон засмеялся, и его смех был хриплым и безумным.

— Город… Безумцы, Город уже мёртв. Он будет поглощён тьмой.

— Но вы выжили здесь, — возразил Брок. — Мы можем спасти вас и Город.

Рон покачала головой.

— Нет… Слишком поздно. Тьма слишком сильна. Она поглотит всех нас.

— Но всё же. Рон! Хранитель Недр! Скажи нам Своё Слово! — Брок потряс его за плечи, руна благословления легла ему на плечи и Рон согнулся, словно острая боль прострелила его насквозь. Глаза его очистились от безумия, и он стал шептать.

— Только небеса и их слёзы могут нам помочь. В глубине темных вод всё ещё горит надежда.

Голова его склонилась на грудь, а из рта, ушей и глаз извиваясь полезли длинные белёсые черви.

Иго взмахнул руками, и от кончиков его пальцев, словно по волшебству, взмыли в воздух шары света, яркие, пульсирующие, словно маленькие солнца. Они мгновенно рассеяли мрак, до этого окутывавший нас, и осветили… уже не просто - зал. Теперь перед нами предстало нечто совершенно иное, нечто пугающее и отвратительное – словно чрево огромного, мерзкого существа. Пол, на котором мы стояли, стены, потолок – все это представляло собой шевелящийся, колышущийся ковер, сотканный из сотен, тысяч, миллионов присосавшихся червей. Они были отвратительны в своей плотности. И теперь, словно пробудившись от спячки, они начали двигаться. Они ползли по нашим ногам, оставляя за собой липкий след, пытались проскользнуть в складки одежды, забиться под доспехи, сыпались с потолка на головы, словно мерзкий, живой дождь. Это было безумие, кошмар, воплотившийся в реальность. Мы прыгали, извивались, били по одежде, пытаясь стряхнуть с себя эту мерзость, но все было тщетно. Все новые и новые черви облепляли нас, словно мы были магнитом для этой отвратительной массы. Мы обрушивали на них всю свою магию – огонь, ветер, лёд – но это лишь ненадолго задерживало их натиск. Наши заклинания были как дробинки, выпущенные по огромной, неудержимой стае, как попытка остановить цунами ведром воды.

Зев, хохоча и кривляясь издал дикий крик и бросился на Брока с молотом в руках.

— Предатель! — закричал Лин, выхватывая свой меч.

Завязалась ожесточённая схватка. Брок, закутавшись в броню отбивался от Зева, Лин же сражался с червями, которые, казались ему ожившими кошмарами.

Я тоже выхватил свой меч и бросился в бой, стараясь помочь Броку. Но силы были неравны. Зев был силён и безумен, а черви становились всё более плотными и агрессивными.

Иго, склонившись, в защитном коконе, продолжал монотонно бормотать свои заклинания, в окружения Рун. Его жилистая рука, словно хищная птица, нырнула в грубую сумку, отобранную у Зева, и безжалостно вытряхнула её содержимое прямо на грязный пол пещеры. Среди хаотичной кучи вещей мелькнули обрывки ткани, какие-то кости, инструменты и прочая рухлядь, собранная в недрах шахт.

Щелчок его костлявых пальцев, и из этой кучи, словно по волшебству, в воздух взмыли несколько прозрачных, многогранных кристаллов. Они, словно зачарованные мотыльки, закружились вокруг Иго хороводом, мерцая в тусклом свете факелов. Их форма была мне до боли знакома – это Дрожь-Камни, те самые кристаллы, которые Зев с таким упорством выковыривал из стен шахты.

Иго запел, его голос, хриплый и надтреснутый, наполнил пещеру странной, пульсирующей энергией. С каждым словом, из его тела в каждый кристалл, с треском и вспышкой, устремлялась искра, от которой в воздухе запахло озоном, словно после удара молнии.

Кристаллы, словно ожившие, засветились зловещим рубиновым светом, и забились, как искусственное сердце, прокачивающее по венам магическую энергию. Каждое биение, казалось, толкало воздух и пространство вокруг себя, создавая невидимые волны. От этих ритмичных толчков, я чувствовал легкое покалывание и щекотку на коже, словно тысячи невидимых иголочек пронзали меня.

Но совсем по-другому ощущали себя черви. Они, словно обезумевшие, завертелись, скручиваясь в немыслимые узлы, их упорядоченное движение было потеряно, а из их тела стала выделятся с пузырями слизь, отвратительная и зловонная. Плоть их лопалась, и они на глазах распадались, превращаясь в мерзкую лужу слизи, словно их вывернули наизнанку.

Словно враз потеряв силы, Зев рухнул на пол, его тело била крупная дрожь, а из уголка рта сочилась пена, смешанная с кровью. Оттуда, вместе с кровью, выпадали вялые, умирающие черви, чтобы сразу же распасться, словно растворяясь в воздухе.

Странно, но он ещё дышал, хоть и с трудом. Его грудь судорожно вздымалась, а глаза были полны боли и отчаяния.

Брок, с лицом, искаженным сочувствием, подошёл к нему. Руна Исцеления, которую он держал в руке, выскользнула из его пальцев и упала на Зева.

Зев содрогнулся и глубоко задышал, словно пытаясь набрать в легкие как можно больше воздуха, зная, что это его последние мгновения.

К ним подошёл Иго, его лицо оставалось бесстрастным и непроницаемым.

— Не трать лишнего, ему, увы, уже не поможешь. Слишком долго черви контролировали его, слишком много съели от него, — Он покачал головой, словно констатируя очевидный факт.

Зев, собрав последние силы, нашел в себе силы улыбнутся Броку, слабой и печальной улыбкой.

— Спасибо… Передайте наверх, что Зев с Роном боролись до конца…

Он рукой сдвинул окровавленную одежду, приоткрывая покрытое отвратительными отверстиями тело, из которых сочилась слизь и кровь. Его рот исказила гримаса невыносимой боли, а рука, раздвинув одно из отверстий, словно нырнула прямо в живот, в эту зияющую бездну. Кряхтя и капаясь, он там что-то нащупывал, и со вздохом облегчения выскочила наружу, сжимая в окровавленной ладони резной ключ, испачканный кровью и слизью.

Он пытался ещё что-то сказать, но кровь хлынула горлом наружу, заглушая его слова. Тело его стало складываться, как будто под кожей мало чего оставалось, словно его выкачали изнутри. Ключ со звоном покатился по полу, где был немедленно подобран Иго.

— Любопытно, — пробормотал Иго, рассматривая ключ. — Ключ от Врат Очищения.

Глава 26

Иго одним быстрым движением забросил ключ в свой бездонный мешок, туда же, где ранее исчезли потускневшие, лишённые своей силы Дрожь-Камни. Он хмыкнул и повернулся к подошедшему Броку, который бросил.

— Ты ведь всё знал?

— Догадывался. Я неплохо вижу марионеток. А то, что он заражён паразитами было очевидно для меня. Не вини меня в бездействии, если бы он понял, что мы его подозреваем, то не привёл в гнездо.

— А Дрожь-Камни?

— Вспомни, мы его встретили около пустого слота, без камня, и уже не первого. Однако сами выпасть они не могли – кто-то очень постарался, выковыривая их. Черви панически их боятся, если взрослые особи имеют некий иммунитет и успевают уйти от их воздействия, но у молодых нет шанса. Нам повезло, что гнездо было молодым.

— Но, Черви – паразиты, как такое возможно? Для чего им контроль над нами? Их разум не совместим с нашим.

— Тьма – вот истинный Кукловод. Она катализатор многих изменений. Думаю, что в этих подземельях будет решаться судьба этого мира. Посмотри вокруг…

Зал, ранее казавшимся мрачной ловушкой, который давил ментально и физически, стал просто обычным помещением, дурно пахнущим, полным пыли и разлагающихся останков.

— Тьма отступила, но надолго ли? Тьма сильна, но и она падёт от меткого удара, как бы она не старалась показать свою неуязвимость. Если бы было не так, она бы давно захватила весь мир. Но есть силы выше, они поддерживают баланс.

— И ты их последователь?

— Может быть. Но запомни, победить тьму мы всё равно не сможем. Баланс не позволит. Только сковать. Но всё равно наши усилия этого стоят.

Лин, оправившийся от сражения подошёл к нам.

— О чем говорил Рон? Я помню его ещё до всех этих событий, умный был мужик. Никогда не рисковал напрасно.

— Что ты знаешь о Слезе?

Лин на секунду задумался.

— Я догадываюсь о чём ты, да… есть такая легенда.

В седой древности, когда Гора была не просто камнем, а живым, дышащим сердцем мира, её недра таили не только жилы ценных руд, но и первозданную, нетронутую тайну. Наши предки, рудокопы, чьи мозолистые руки знали язык камня, были первыми, кто осмелился поднять вековую пыль с этих сокровищ. Они точили корни Горы, пробиваясь всё глубже и глубже, ведомые жаждой металла и неутолимой жаждой познания.

Их кирки, ударяя по граням базальта, достигли того, о чём шептались лишь самые старые шаманы: они пробили стену, за которой тысячелетие покоилась Тьма. Не просто отсутствие света, но субстанция, древняя, как сама вечность, свернувшаяся клубком в самом нутре земном. Она дремала, и её сон был благословением для мира наверху.

Но пробуждение было стремительным и чудовищным. Тьма поднялась не как пар, а как вязкая, живая лава, поглощая пространство и время. Она хлынула вверх по проходам, выточенным руками человека, и каждый дюйм, который она занимала, преображался в искаженный кошмар. Воздух становился спертым, камни источали смрад, а сама структура реальности, казалось, начинала гнить.

Самое страшное произошло с водой. Родники, прежде бывшие живительной влагой, источавшейся из каменных, жил Горы, стали каналами гниения. Они сочились черной, маслянистой жижей, несущей не утоление жажды, а безумие. Тот, кто смел прикоснуться к этой «воде смерти», терял свой лик и рассудок. Глаза наполнялись мутным огнем, и лопаты, служившие для добычи, оборачивались оружием против братьев, жен и детей. Хаос воцарился в шахтёрских поселениях.

Даже те, кто властвовал над миром с небес — Боги, — почувствовали леденящее прикосновение этой первобытной скверны. Чувствуя, как их свет тускнеет, а их сияющие обители покрываются тенью, они ужаснулись перед силой, что пробудилась. Мудрые и могущественные, они отступили, не желая вступать в схватку с тем, что не могло быть ни побеждено, ни даже понято. Они оставили своих детей на произвол судьбы.

Но в этот час величайшего отчаяния, когда даже небесный свет покинул землю, явился Он. Дитя Богини. Не воин, не мудрец, а чистейшее существо, рожденное из божественной искры и земной милости. Его душа была настолько прозрачна и незапятнанна, что сама Тьма, эта пожирающая сущность, инстинктивно отшатывалась от него. Невозможно было осквернить то, что уже являлось совершенством.

Сердце Дитя, исполненное сострадания к погибающим рудокопам и к самой Горе, стонавшей под бременем зла, заставило его совершить невозможное. Он не взял оружия, не воззвал к небесам. Он просто пошел вниз. Спустился в самые мрачные, самые вонючие разломы, куда уже не проникал даже отблеск угасших звезд, прямо в логово, откуда изливалась Тьма.

Его шаги были тихи, но ощутимы. Тьма, заметив это светлое, невыносимое для неё пятно, пришла в ярость. Она не могла поглотить его напрямую, но могла уничтожить его среду обитания. С ревом, потрясшим саму кору планеты, Тьма обрушила на Дитя подземные воды. Это были не просто потоки; это были живые, агрессивные массы, насыщены ядом и злобой, вывернутые наизнанку самой скверной.

Вода, ставшая орудием Тьмы, терзала Дитя. Она жгла кожу, разъедала плоть, пыталась стереть его божественную форму. Гора содрогалась от криков, которые, казалось, принадлежали всему миру сразу. Внешне Дитя исчезало, превращаясь в истерзанную, почти невидимую форму, сливающуюся с отравленной жижей. На миг показалось, что Тьма победила, что даже чистота не может устоять перед натиском тысячелетнего зла.

Но когда, казалось, всё было кончено, когда вода, черная и грязная, начала слегка отступать, признавая победу, из этой измученной массы раздался звук. Он был едва слышен, но он пронзил тишину, словно колокол, отлитый из чистого серебра. Дитя заплакало.

Слёзы. Эти слёзы не были горем или страхом. Это были капли чистейшей, концентрированной Любви и Жертвы. Падая в отравленные воды, они не растворялись, но вступали в реакцию. Смешиваясь с ядовитой жижей, они не нейтрализовали её — они благословляли её.

Там, где капля слёз касалась мутной воды, рождалось новое вещество. Вода, которая ранее несла безумие, теперь светилась изнутри мягким, голубоватым сиянием. Это были Благословенные Воды, рожденные из боли и чистоты.

Тьма, свернувшаяся в самом центре Горы, почувствовала внезапный, обжигающий холод. Чистота, облеченная в силу, была для нее невыносима. Благословенные Воды начали просачиваться в её логово, обжигая и отгоняя её обратно, в самые тёмные, самые потаенные карманы недр. Тьма была побеждена не войной, а искуплением. Она забилась в самые глубокие трещины, где ей предстояло томиться в изгнании.

А Дитя? Оно осталось. Почти лишившись некогда сияющей плоти, оно стало неподвижным стражем. Оно не умерло, но трансформировалось в саму суть Горы, став живым источником тех самых Благословенных Вод. Отныне, когда рудокопы спускаются в глубины, они пьют не просто воду; они пьют его жертву. И эта вода очищает не только тело, но и душу, напоминая о том, что даже самая непроглядная тьма может быть изгнана не мечом, а бесконечной, жертвенной любовью.

— Время превратило правду в легенду, а легенду в правду, но всё же часть этой истории правдива, — Глаза Иго, сверкнули, — Дитя существует и Рон был один из её хранителей.

— И чем это может нам помочь?

— Увидим… За последнее поколение, шесть из семи глубинных родников пришлось запечатать, их воды стали порченными. Тьма возвращается, а старейшины лишь прячут головы в песок.

— Но чем мы можем помочь? Как нам быть дальше?

— Мы пойдем старым акведуком, над Нижним Каньоном. Там, глубоко внизу бьётся благословенное сердце Горы. И оттуда же, как артерии тянутся пути родников. Там же несёт свою стражу Сердце Дитя. Несло…

— Да будет так.

— Этот зал Предтеча старого акведука. Ох не зря здесь сидел Рон.

Иго, с тихой грацией, мягко двинулся в конец зала, его движения были почти бесшумными, словно он боялся нарушить царящую здесь тишину. Он слегка касался рукой холодных, каменных колонн, поддерживающих высокий, сводчатый потолок, покрытый паутиной и пылью веков.

— Смотрите, — произнес он, его голос эхом отразился от стен, — на эти свежие борозды. Словно что-то, не разбирая дороги, в панике или ярости, рвалось оттуда.

Его рука, в перчатке из грубой кожи, указала в самый конец зала, туда, где стена скрывалась под хаотичной грудой обломков. Ящики, расколотые камни, массивные шкафы, сломанные стулья – все это было набросано в беспорядке, словно после взрыва.

— Там, — повторил Иго, его взгляд был прикован к завалу, — что-то скрывается там.

Кряхтя и обливаясь потом, несмотря на влажный, прохладный воздух зала, мы начали разбирать завал. Работа была тяжелой и изнурительной. Предметов было так много, что казалось, они бесконечны. Каждый ящик, каждый камень, каждый обломок мебели приходилось поднимать, переносить и откладывать в сторону. Прошло несколько часов, прежде чем мы, наконец, добрались до того, что он скрывал – неприметную дверь из проржавевшего металла. Она почти сливалась с окружающей стеной, и ее легко было бы пропустить. В центре двери угадывался символ – три волнистые линии, окружённые кругом. Символ казался знакомым, но никто из нас не мог его вспомнить. Сама дверь, некогда, вероятно, крепкая как скала, потеряла свою форму – была вся бугристая, словно с обратной стороны её били крепким ломом, с остервенением и нечеловеческой силой. Металл был искорежен и деформирован, словно его пытались разорвать на части.

— Забаррикадировали эту дверь хорошо, но увы это им не помогло — Иго покачал головой.

— И как нам её открыть? – Брок с силой нанес удар по ней молотом, от которого она даже не шелохнулась, лишь звонкое эхо пронеслось по залу.

Лин сжался как от зубной боли — Тихо! Смотрите – петли смазаны, ей пользовались не раз, попробую поискать её секрет.

Его руки пробежались по двери ощупывая и нажимая на выступы. Вот он присвистнул, его рука сдвинула, незаметный сразу, металлический диск, который открыл площадку с отверстием, от центра которого разбегались прорези.

Иго шагнул вперед и в его руке появился Ключ, подобранный возле тела Зева, — Это, должно подойти.

Ключ погрузился на всю длину в замочную впадину и, хорошо смазанный механизм, легко повернулся от руки Лина. Раздался щелчок и шуршание, трущихся механизмов, дверь дрогнула и закачалась, словно лишённая опоры.

Брок решительно нас отодвинул, шагнув вперед.

— Пропустите, то, что там обитает сожрало всех, к кому прикоснулось. Пора ему показать, кто главный на Горе.

Выпущенная Руна трансформировалась в закрытый доспех, окружив его защитой. Твёрдая рукой толкнула дверь, неслышно скользнувшую в сторону. Скользнул в проход он на секунду загородив его своей широкой спиной. Сверкнула ещё руна и проем осветился изнутри ярким светом.

— Здесь никого нет — голос звучал гулко, как из бочки, — Заходите.

Лин, первым скользнул внутрь, за ним я и последним зашёл Иго, вынувший Ключ, который вновь занял своё место в его мешке.

Мы оказались в мрачном, сыром туннеле, больше напоминающем огромную, заброшенную трубу. Сложенные из грубых, обожженных кирпичей стены вздымались высоко вверх, почти теряясь в полумраке и смыкаясь над нашими головами в сводчатый потолок. Когда-то эти стены, могучие и надежные, сдерживали яростный напор воды, но теперь они позеленели от влаги и времени, покрылись толстым слоем известкового налета, словно шрамами, рассказывающими о былой мощи. Теперь же лишь тонкая, зловонная струйка, источающая тошнотворный запах гнили и плесени, лениво и нехотя текла по дну туннеля, подчеркивая его запустение.

Чтобы просто стоять, а тем более идти по этому проклятому месту, нам понадобились значительные усилия. Инстинктивно стараясь не замочить ноги в этой отвратительной жиже, мы постоянно теряли равновесие на покатом, скользком склоне, хватаясь за шершавые, холодные стены в поисках хоть какой-то опоры. Да и сам туннель имел ощутимый уклон и неуклонно уходил вниз, в непроглядную тьму, словно заманивая нас в свою зловещую утробу.

— Вы разве ничего не замечаете? — Иго удивлённо посмотрел на нас, его брови взлетели вверх, подчеркивая недоумение. В его голосе звучала легкая паника, словно он видел нечто, ускользающее от нашего внимания, нечто очевидное, но почему-то невидимое для нас.

Лин замер, словно пораженный молнией, и тут же хлопнул себя по лбу, издав приглушенный стон. — Ручей!

Понимание пришло и ко мне, словно пелена спала с глаз. Ручей! Как мы могли сразу не заметить? Он, нарушая все известные законы физики и здравого смысла, нес свои воды из глубины вверх, вопреки гравитации. И это уже была не совсем вода.

Лин, не теряя времени, достал свой верный нож, клинок которого не раз выручал нас в самых отчаянных ситуациях, и погрузил его в воду. Она была густая и вязкая, как расплавленный воск, словно кто-то заменил привычную жидкость на нечто инородное. Мгновение ничего не происходило. Воды, казалось, спокойно огибали неожиданно возникшее препятствие, словно, не замечая его присутствия. Но вдруг, словно пробудившись от спячки, от поверхности воды вытянулся отросток, тонкий и гибкий, который спиралью обвил лезвие ножа. Резкий рывок, неожиданный и мощный, чуть не вырвал нож из руки Лина. С вскриком, полным испуга, он отступил, унося на ноже остатки странной жидкости, которая тягучими каплями стекла на пол, словно живая, и устремилась обратно к ручью.

В ужасе, охватившем нас, мы поспешно забрались повыше на стены, ища хоть какой-то защиты от этой необъяснимой угрозы. Между тем, воды Ручья, словно почувствовав опасность, замедлили свой бег, а в том месте, где нож их потревожил, стало расплываться лужа, зловеще поблескивая в полумраке. Она росла не только в ширину, но и в высоту, формируясь в пока ещё непонятную фигуру, чьи очертания были размыты и неясны.

Брок зарычал и вскинул кулак для удара, намереваясь сокрушить опасность, но Лин молниеносно перехватил его руку.

— Грубая сила здесь не поможет, — прошипел он, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания. — Мы только привлечем больше… их.

Брок сглотнул, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Он оглянулся на непроглядную тьму, окружавшую их со всех сторон.

— Тогда что делать? — прорычал он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Лин крепче сжал его руку, его глаза горели решимостью.

— Бежать! — выдохнул он. — Быстрее. И молча.

Каждый из нас занял свое место в строю, и мы, единой группой, подгоняемые нетерпеливым Броком, устремились вглубь. Мы скользили, но удерживались на стенках, слыша шуршание Ручья, который как смертоносная змея извивался по туннелю. Повороты, развилки, крутые спуски – все слилось в один непрерывный, головокружительный миг. Казалось, этому лабиринту не будет конца, но конец, все-таки показался.

Лин, так резво бежавший впереди, что временами обгонял наш импровизированный "фонарь" – светящийся шар, освещавший путь – вдруг издал короткий, испуганный вскрик. Вскинув руки, он потерял равновесие и рухнул вниз, исчезая из виду.

— Стоп! — Брок резко поднял руку, и мы остановились как вкопанные, тяжело дыша и до боли в глазах напряженно всматриваясь вперед. Шар света, летевший за Лином и ярко освещавший стены туннеля, враз потерял свою яркость, словно испугавшись. Стены вокруг нас перестали сиять отраженным светом, и все погрузилось в зловещий полумрак. Лишь впереди, в месте обрывающегося туннеля, слабо светился круглый проем.

Наши уши улавливали приглушенные всхлипы и отчаянное биение, словно попавшего в ловушку, существа. Инстинктивно наше оружие покинуло ножны, и мы, с замиранием сердца, устремились вперед.

Темная, растрепанная фигура на мгновение заслонила собой свет проема, и Брок, скрипнув зубами от напряжения, занес в широком размахе кулак, который тут же засиял жарким, угрожающим огнем.

— Остановись, чёрт тебя побери! Борк, это я, Лин!

С рук Иго сорвалась гроздь светящихся огоньков, которые поплыли по туннелю, осветив угрюмо насупившегося Лина. С его одежды ручьями стекала вода. Он облегченно вздохнул и даже нашел в себе силы пошутить:

— Решил освежиться? Или на рыбалку, как улов?

— Улов можешь проверить у меня в штанах, если интересно. — Он подошел к краю обрыва, там, где заканчивался туннель. Отсюда открылся вид на столь огромную чашу бассейна воды, даже скорее огромное водохранилище, что противоположный край терялся в непроглядной темноте.

В нескольких метрах от нас начинался широкий жёлоб, сложенный из каменных блоков, пролёты которого опирались на гладкие колонны, исчезающие в тёмных водах бассейна. Обрушенный пролёт который вел к нашему туннелю, скалился острым краем. Ленивая рябь воды лишь на пару пальцев была ниже жёлоба.

— Старый Акведук, — обронил Иго. — Когда-то этот бассейн был частью целого комплекса по осушению нижних уровней. Много столетий он стоял пустой, но что-то изменилось, пока нас здесь не было. У этого места теперь новый хозяин.

— Но это же значит, что кто-то запустил старые механизмы…

— Верно, — Иго приложил руку к холодному камню стены. — Чувствуешь биение? Я слышу далёкий гул, и мне это совсем не нравится.

Я подошел к ним, пытаясь осмыслить ситуацию. — Я правильно понял, что кто-то выкачивает воду с нижних уровней? А может, это нам и на пользу?

— Есть тайны, которые лучше не открывать. Много столетий вода была щитом, сдерживающим нечто ужасное. А теперь и она изменилась и служит другим силам, — Иго щелкнул пальцем, подозвав огонек к самой глади воды.

И это уже была не просто вода. Несмотря на отсутствие ветра, по поверхности пробегала беспокойная рябь, и казалось, что временами из-под поверхности проступали тонкие отростки, сотканные из воды, напоминающие детские пальчики. В глубине мелькали множество лиц, как будто вода, играясь, создавала образы, с которыми ранее сталкивалась. В постоянно меняющихся образах я видел лица разных существ: красивых и изящных, с тонкими чертами лица; грубых, словно высеченных из камня. И на мгновение лицо Лина смотрело на меня с глади воды, с хищным и неприятным выражением. Иго поднес палец к самой воде, и оттуда выскочила рука, состоящая из воды, которая схватила его и дёрнула с такой силой, что он пошатнулся, охнув от неожиданности. Помощь Брока пришла вовремя. Его твердая рука дала опору Иго, а меч, взвизгнув, разрубил вытянувшуюся руку, которая, потеряв форму, струйками воды стекла обратно в бассейн.

— Оно просыпается. Тебе, Лин, ещё повезло, что вовремя успел покинуть бассейн. Однако нам нужно решить эту задачу, и оставлять позади себя это нельзя, — Иго поднял шарик света повыше, и он осветил трубы, громоздкие, сложенные из обтёсанного камня и торчащие из стены. Вода была лишь на голову ниже уровня труб. — Когда вода побежит по старому руслу, Город падёт. Её нужно остановить.

— Но разве это возможно? — Я был в недоумении. — Проще найти тех, кто качает сюда воду, и остановить приток.

— Не всё так просто, — Иго указал на множество дырок в стене, из которых лениво лилась вода. — Черви невольно помогают нашим врагам, и это уже не остановить.

Из глубины пещеры раздался рев, и глухие шлепки – кто-то шел по нашим следам.

Глава 27

— Скорее! Нам нужно попасть на акведук! – голос Иго дрожал от напряжения, выдавая его нетерпение и страх. И, честно говоря, у нас не было ни малейшего желания задерживаться в этом месте. Предчувствие кричало об опасности, подгоняя вперед.

Старый Акведук… Когда-то он был жизненно важной артерией горы, несущей драгоценную воду от самого сердца к самым отдаленным уголкам. Он питал жизнь, дарил прохладу и служил символом инженерного гения. Теперь же он стоял, пересохший и забытый, словно старый воин, ушедший на покой. Но даже в своем увядании он хранил память о былом величии, словно ждал того момента, когда его каменные стены вновь напитаются влагой, а полноводное журчание разгонит установившуюся тишину, вернув ему прежнюю славу. Искусство строителей акведука было видно во всем – в каждом камне, в каждой детали. Изящные барельефы, рассказывающие истории давно минувших дней, стройные ноги колонн, гордо поддерживающие своды, склонившиеся лебединой шеей столбы освещения, ныне потухшие, но когда-то озарявшие путь. Время, казалось, было не властно над ними, лишь чья-то злая воля могла нарушить его целостность, осквернить это место. Что, к сожалению, и произошло в недалеком прошлом.

Часть пролета рухнула в озеро, образовав зияющую пропасть, ставшую непреодолимым препятствием на нашем пути. Это выглядело так, словно какая-то злая сила жевала и кусала Акведук – край был весь изломан и перечерчен длинными, уродливыми бороздами, словно когтями гигантского зверя. До края обрывающегося акведука было не менее десяти метров, расстояние, которое невозможно преодолеть обычным прыжком.

Но у Лина всегда были свои, неординарные решения. По его команде, прямо в воздухе стали появляться стеклянные шестигранные цилиндры, размером с предплечье. Они плавно парили в воздухе, словно повинуясь невидимой руке, и, смыкаясь друг с другом, стали выстраиваться в ровную полоску, чуть шире стопы. Эта полоска росла и удлинялась, словно мост, сотканный из воздуха и стекла, пока не соединила туннель с уцелевшей частью Акведука.

Брок, всегда осторожный и практичный, для уверенности слегка наступил на построенный мост. Стеклянные цилиндры прогнулись под его весом, скользя вдоль граней, но вес держали. Убедившись в надежности конструкции, Брок, уже не осторожничая, побежал по мосту и, достигнув его противоположного конца, жестом предложил нам последовать его примеру.

Лин толкнул меня в спину, подгоняя вперед. Я побежал по призрачному мосту, стараясь, лишний раз, не смотреть вниз – ноги предательски дрожали, а прогибающаяся поверхность не добавляла уверенности. Каждый шаг казался вечностью, а хрупкость конструкции пугала. Уже на другой стороне я выдохнул с облегчением, наблюдая, как следом за мной по мосту пробежали Лин и Иго. И вовремя!

Из туннеля выскользнула аморфная Фигура, вытянутой рукой едва не схватив Иго, лишь скользнув лапой по его развивающемуся капюшону. Фигура озадаченно остановилась у края моста, словно не понимая, как мы смогли преодолеть пропасть.

Она напоминала пародию на человека, искаженное отражение в кривом зеркале. Вся, состоя из жидкости, которая струилась и текла, постоянно меняя свою форму. Черты лица, калейдоскопом сменяли друг друга, казалось, на нас смотрит множество лиц, каждое из которых выражало разные эмоции – от любопытства до злобы. Существо словно попыталось небрежно скопировать все, что видело, но результат получился чудовищным. Слишком маленькая голова, непропорциональная телу, длинные, тонкие, как плети, руки, крупное тело с гипертрофированными мышцами, а ног вообще не было. Тело перетекало в толстый хвост, который, как мы поняли, являлся продолжением ручья, из которого оно родилось.

Тело, состоящее из жидкости, обманчиво производило впечатление мягкости и податливости, но стоило увидеть, как пальцы, касаясь стен, оставляют на них глубокие борозды, и это чувство мгновенно пропадало. В его прикосновении чувствовалась неимоверная сила, способная разрушить камень.

Сжавшись в тугую спираль, фигура, распрямившись, стремительно устремилась по призрачному туннелю, заливая его сочащейся жидкостью своего тела. Она двигалась с невероятной скоростью, и вот она уже почти достигла нас, напряженных и готовых к бою. Если бы не звонкий голос Лина, активировавшего защитный протокол.

Цилиндры, основа моста, задвигались, и, словно выпущенные стрелы, устремились вверх, протыкая и разрывая все, что было на их пути. Во все стороны полетели брызги и части тела нашего врага. Потеряв конечности, он рухнул вниз, потеряв опору под ногами, и пронзённый шестигранниками, застрявшими в его теле. Потеряв свой хвост и лишившись поддержки материнского организма, он, падая, терял форму и превращался в обычную, безобидную жидкость, растворяясь в водах озера.

Мы, не сговариваясь, побежали вперед, туда, прочь от туннеля, туда, где свет летящих огоньков открывал все новые и новые пролеты акведука, словно маня нас в безопасное место. Нам нужно было уйти как можно дальше от этого кошмара, прежде чем появится что-то еще.

Вокруг стояла плотная, давящая тишина, нарушаемая лишь приглушенным топотом наших ног. Шарики света, словно живые искры, кружились вокруг нас и древнего Акведука, двигаясь по замысловатым, непредсказуемым траекториям. Они напоминали рой светлячков, танцующих вокруг тлеющего костра в ночной мгле. Иногда, словно играя, они пролетали совсем низко, скользя под массивным Акведуком, между его каменными опорами, и на мгновение освещали спокойную, зеркальную гладь воды, отражая в ней призрачным светом.

Сам акведук представлял собой величественное сооружение, словно застывшее во времени. Он стрелой тянулся вдаль, шириной более трёх метров. Высокие боковые стенки, возвышающиеся над ложем, и покатый пол, в разрезе придавали ему форму чаши. Голые боковые стенки, с равномерным интервалом примерно в сто шагов, венчались каменными мачтами. На закрученных полукругом вершинах мачт располагались шары, в которых без труда угадывались когда-то яркие фонари. Они, словно безмолвные стражи, выныривали из окружающей темноты, склоняясь в безмолвном приветствии, но ныне были потухшими, погруженными в вечный сон. Они отсчитывали наш путь, как неумолимый метроном, отмеряя секунды, и расстояния.

Уже более пары десятков раз нам попадались эти каменные ориентиры, и во мне робко затеплилась надежда. Мне уже казалось, что мы достаточно отдалились от опасности и можем позволить себе короткую передышку, чтобы собраться с силами и перевести дух. Но судьба, как это часто бывает, имела на наш счет совершенно другие планы.

Лин, тяжело и хрипло дыша, указал вниз, туда, где как раз пролетал один из наших светлых спутников. Озеро начало меняться, словно живое существо, пробуждающееся от глубокого сна. Ранее спокойное и безмятежное, оно вдруг подернулось мелкой рябью, а местами стало неестественно вспучиваться, словно что-то рвалось наружу из его глубин. Всё это длилось лишь мгновение - пока шарик света проплывал над поверхностью воды, освещая происходящие изменения. Когда же он, следуя своей неизменной траектории, взмыл в воздух, а низ погрузился во тьму, стало еще страшнее. Неизвестность и гнетущее предчувствие скорой беды сковали меня ледяным ужасом.

Брок, не теряя ни секунды, вскинул вверх руки, и с них сорвались несколько огненных стрел. Они, оставляя за собой медленно угасающий след, взмыли в темное пространство над нами, чтобы рассыпаться на множество слепящих глаза точек. Эти точки, словно маленькие звезды, парили в вышине, медленно, как невесомые пёрышки, опускались вниз, создавая вокруг нас яркий круг света.

То, что открылось нашим глазам в этом круге света, вызывало дрожь. Вода озера, словно повинуясь чьей-то злой воле, поднималась над поверхностью, складываясь в новые, чудовищные существа. На наших глазах вспух огромный пузырь жидкости, из него, словно отростки, вытягивались костлявые руки, верх округлился и принял отдаленно напоминающую человеческую голову форму. Форма где-то ужималась, где-то неестественно растягивалась, как будто невидимый, безумный скульптор лепил новое, кошмарное творение. И таких существ становилось всё больше и больше. Озеро, словно живая протоплазма-матка, рожало своих мерзких детей.

Рождённые существа, ковыляя и пошатываясь, медленно брели по поверхности озера, как по твёрдой земле, направляясь прямо к Акведуку и, что самое страшное, к нам – мы были их цель. С каждым шагом их скорость увеличивалась, а движения становились всё более плавными и пластичными, вселяя в нас еще больший ужас. Они приближались, и мы понимали, что отступать нам некуда.

— Боевое построение! Бегом вперед! Лин, долго нам ещё? – Голос Брока, хриплый от напряжения, прорезал густую тишину пещеры.

— Почти дошли, командир! Колодец уже должен показаться, – отозвался Лин, запыхавшись. Его голос звучал неуверенно, словно он сам сомневался в своих словах.

— Непонятно, кому он должен, но я его не вижу, – проворчал Брок, его голос был полон раздражения. – Не медлим, однако. Каждая секунда на счету.

Шары света, подвешенные в воздухе, словно испугавшись надвигающейся опасности, поднялись повыше, свысока освещая арену боевых действий. В их призрачном свете стали отчетливо видны колонны, поддерживающие Акведук, по которым, словно мерзкие насекомые, ползли водные монстры. Их тела, переливающиеся всеми оттенками грязно-серого и зеленого, извивались, а конечности словно прилипали к камню, помогая продвигаться вперёд. Они двигались к отряду с убийственной целеустремлённостью.

По телу пробежала дрожь, как всегда перед не именуемым боем. Это был не страх, а скорее предчувствие, смесь адреналина и волнения. Брок, как всегда, был готов первым принять удар. Он скрылся под своей броней, превратившись в живую крепость. Сейчас он напоминал металлического Голема, состоящего из отливающих синевой пластин - восьмиугольников. Поверхности этих пластин наезжали друг на друга и двигались с легким шуршанием, словно живое существо, приспосабливаясь к движениям Брока. Он был готов. Он был стеной. Он был первым.

Отвлекшись на Брока, я упустил из виду критический момент: первый враг, перевалившись через парапет, совершил прыжок на акведук. Внезапные, чмокающие шлепки заставили меня вздрогнуть. По парапету, размахивая руками, словно пьяный матрос, на нас надвигался монстр, оставляя за собой мокрые, скользкие следы. То тут, то там, из-за парапета стали показываться головы новых врагов, их число росло в геометрической прогрессии, словно сорняки после дождя.

— Держитесь за мной! – рявкнул Брок, и, словно выпущенная из катапульты ракета, рванул вперед, буквально разорвав первого попавшегося монстра на части. Останки несчастного существа распались на вязкую, дурно пахнущую воду. Брок попытался применить свое излюбленное оружие – огненный шар, но тут его ждала досадная осечка. Огонь, встречаясь с водяными монстрами, шипел и чадил, словно брошенный в лужу уголек, не нанося ощутимого урона. Зато физическое воздействие оказалось куда эффективнее. Концы его рук трансформировались в дисковые пилы, от скорости, вращения которых стонал воздух. Брок превратился в центр разлетающихся брызг - едкой жидкости и частей поверженных монстров. Иго едва успевал создавать барьеры, отводя большую часть этой мерзости в стороны от нас.

Мы старались не отставать от Брока, понимая, что от этого зависит наша жизнь. Лин мастерски работал стрелами, словно опытный часовщик, подобрав к врагам свой, уникальный ключик. За каждым монстром тянулся тонкий, почти невидимый канатик, связывающий его с озером, словно пуповина. Стрелы Лина били без промаха, перебивая эту жизненно важную артерию, без которой монстры распадались в дурно пахнущую лужу слизи, оставляя после себя лишь отвратительный запах. Я орудовал мечом, раз, за разом разрубая и скидывая врагов с парапета. Весь пропахший тиной и насквозь промокший, я едва успевал перевести дух и протереть лицо от липкой влаги. Иго же предпочитал не марать руки – его скупые и точные движения уплотняли воздух в невидимые барьеры, которые с мощным толчком сбрасывали монстров с парапета. Их визгливые крики сменялись звучным шлепком, словно лопнул перезрелый арбуз, разлетаясь брызгами во все стороны.

Несмотря на массированные атаки и подавляющее количество монстров, мы быстро продвигались вперед. Монстры были недостаточно проворны и могли нас победить только числом, но времени у них оставалось немного. Шары света осветили впереди массивное строение, к которому вел Акведук.

— Ну! Ещё немного, почти пришли, — Лин указал пальцем вперёд, и в его глазах мелькнула надежда, словно он увидел свет в конце тоннеля.

Это была Башня-колонна, круглая, не менее нескольких сотен метров в диаметре. Её верх терялся в непроглядной темноте, а основание уходило в бездонную глубину вод. Колонна, словно кусок швейцарского сыра, была вся испещрена отверстиями, расположенными на разных уровнях. В одно из таких отверстий и вел наш акведук. И не только наш – по мере приближения к колонне из темноты проступали близнецы нашего Акведука, такие же пустые и такие же исчезающие в недрах колонны. Это был центр Озера, его сердце, к которому мы так отчаянно стремились.

У Иго, еще секунду назад спокойно и методично выполнявшего свою работу, скрипнули зубы от напряжения. Он подал нам предупреждающий сигнал, бросив быстрый, беспокойный взгляд за парапет. В волнующейся воде грязно-серого цвета, среди бредущих к акведуку фигур, появились тёмные, почти чёрные сгустки. Они, двигаясь толчками и извиваясь, словно змеи, всплывали из глубины, нарушая монотонность серой массы. Эти мерзкие образования напоминали мне пиявок, почуявших запах крови и стремящихся к своей жертве. Вот, один из сгустков, доплыв до поверхности и покружившись среди фигур, словно выбирая цель, на секунду замер и, пулей, как пробка из-под шампанского, выстрелил в воздух, шлёпнувшись прямо в центр Акведука, в десятке метров впереди нас.

Брок, не медля ни секунды, отреагировал мгновенно. Он бросился к месту падения сгустка, раскрутив на максимум свои пилы, готовясь к бою. Сгусток задрожал, меняя форму, словно тесто под руками пекаря, и выпустил из себя облако чернильного тумана, скрывшись в его глубине. Движение пальцев Иго, умело управлявшего потоками воздуха, и поднявшийся ветер быстро разогнали облако, открыв взору уже не сгусток, а Химеру – жуткую помесь человека и дикобраза. Имея все положенные человеку конечности, каждый кусочек тела существа был покрыт иглами: где короткими, как щетина, а где длинными, извивающимися, как змеи, готовыми в любой момент вонзиться в плоть. Они синхронно двигались, вытягиваясь в нашу сторону, держа нас на прицеле, словно рой смертоносных стрел.

Стрела Лина, выпущенная с ее фирменной точностью, зажужжав, ударила Химеру в грудь, лишь выбив из неё несколько игл, место которых тут же заняли другие, словно у существа был бесконечный запас этого смертоносного оружия. Химера с удивительной ловкостью прыгнула на парапет, изогнувшись, как кошка, готовящаяся к прыжку, и зашипела, показав раздвоенный, как у змеи, язык. Этот враг был гораздо опаснее предыдущих, и мы это чувствовали каждой клеточкой своего тела. Его скорость, живучесть делали его серьезной угрозой, а отсутствие пуповины ввело Лина в ступор – существо было полностью автономно.

Глава 28

Химера, словно живое воплощение хаоса, не знала покоя. Она была текучей, изменчивой, словно кошмарный сон, обретший плоть. Она, то сглаженная, как оплывшая как потерявшая форму свеча - с формами, плавно перетекающими от головы до кончиков ног, то вдруг становилась угловатой и колючей - от прораставших из неё шипов-колючек.

Она сделала шаг в сторону – обычный, человеческий шаг, с балансировкой на двух конечностях, но вдруг следующий шаг был весьма необычен. Не тратя усилий на привычное преставление ног, Химера, просто вырастила новую конечность, вытягивая ее в сторону движения. Эта новая нога, сформировавшаяся из ниоткуда, приняла на себя вес тела, а старая, только что бывшая опорной, словно растворилась, втянулась внутрь тела. Это было зрелище, нарушающее все законы физики и биологии, демонстрация невероятной адаптивности и контроля над собственной формой.

Всё наше внимание было приковано к ней, когда Химера остановилась. Лишь бешеное биение сердца отсчитывало секунды тягостного ожидания. Пронзительный, режущий слух визг ударил по ушам, как плеть. Химера, сжалась, словно стальная пружина, готовая выстрелить, и с невероятной силой подпрыгнула высоко в воздух. В полете она начала раскручиваться, вращаясь все быстрее и быстрее, словно огромный волчок. Скорость вращения нарастала экспоненциально, достигая такой степени, что ее очертания практически размылись, превратившись в неясное, пульсирующее пятно. Резкий, нарастающий свист, подобный вою турбины, становился все громче и пронзительнее, пока не прервался на высокой, режущей слух ноте, за которой последовал оглушительный хлопок, словно лопнул перенапряженный барабан. Вращающийся шар, до этого казавшийся единым целым, начал стремительно распадаться. Но это не был хаотичный, неуправляемый взрыв. Нет, все происходило с просчитанной, расчетливой точностью. Шар распадался на сотни острейших игл, каждая из которых, казалось, была заточена самой тьмой. Сделав очередной виток, каждая игла отрывалась от ядра, подчиняясь неумолимой центробежной силе, чтобы, повинуясь невидимой команде, создать в воздухе длинную вереницу, как копьё, направленное в нашу сторону.

Брок, казалось, предвидел эту атаку. За долю секунды до того, как черные иглы достигли нас, перед нами возник огромный осадный щит. Он вырос из-под земли, словно по мановению волшебной палочки, скрывая нас от смертоносного удара. Щит был огромен, тяжел, как крепостная стена, одним концом врос в фундамент древнего акведука, а другой поддерживался железной рукой Брока. Но даже он не мог полностью остановить ярость Химеры.

Вонзившиеся в щит иглы, словно выпущенные из адской пращи, покрыли его поверхность плотным слоем. Теперь он напоминал шкуру гигантского дикобраза, ощетинившегося смертоносными иглами. Напившись энергией, они подрагивали и шевелились, словно черви, грызущие броню щита. Качаясь, они касались друг друга, то переплетаясь, образуя отвратительные комки, то вытягиваясь в струнку, твердея и превращаясь в подобие костяных шипов. Они были живыми, пульсирующими, словно части самой Химеры, отделившиеся от нее и обретшие собственную, мерзкую жизнь.

Остатки игл, пролетевшие мимо щита и вонзились в камень парапета и посыпались со стенок ядовитым дождём, извиваясь, как пиявки, они вызывали отвращение и страх.

Одна, особенно большая и толстая, ползла в мою сторону, сокращаясь и перекатываясь, словно жирный, мерзкий слизень. Я поднял ногу, намереваясь раздавить тварь, но она, словно почувствовав опасность, встала на дыбы, как кобра, зашипела, раскрывая треугольную пасть, в которой блестели мелкие, острые, как бритва, зубы.

— Нет! — Лин остановил меня, выкрикнув это слово с такой силой, что я невольно отдернул ногу. Его рука покрылась морозным узором, одна из снежинок которого сорвалась и устремилась к пиявке, оставляя за собой туманный след и морозную свежесть. Несмотря на отчаянный рывок в сторону, пиявка не успела увернуться. Снежинка коснулся её, и тварь костенея замерла, побелев и превратившись в ледяную скульптуру. Лин с отвращением разбил ее ногой, словно давя мерзкого таракана.

Осадный щит вспыхнул ярким пламенем, окутавшись в огненные одежды. Языки пламени лизали его поверхность, сжигая визжащих врагов в прах, оставляя после себя лишь прогорклый запах горелой плоти и обугленный остров брони. С оставшимися тварями расправился Иго, его Клинки Воздуха били без промаха, их крики эхом разнеслись по древнему акведуку.

Эта небольшая победа вдохновила нас, словно глоток свежего воздуха после долгой задержки дыхания, с ним можно и нужно бороться сообща, но враг полностью не повержен, мы слышали хрипы и цоканье, из темноты - скрип штурмующих акведук монстров слышалось со всех сторон и эти звуки нарастали.

Щит выполнив своё предназначение исчез, и мы продолжили движение к цели, воодушевленные и полные решимости завершить начатое.

Однако, триумф был недолгим, вокруг нас, из непроглядной темноты, послышались тягучи хлюпающие хлопки, словно кто-то шлепал по грязной жиже. Из-за пределов Акведука, словно выпущенные из адской пушки, в воздух взвились тёмные кляксы Химер. Эти мерзкие создания, изменялись прямо в полёте, их тела вытягивались и деформировались, а отрастающие в полёте иглы резали воздух с такой скоростью, что издавали жуткий вой-свист, словно самолет времен Второй мировой войны, сбрасывающий свой смертоносный боезапас.

Свет наших кружащих светильников, призванных освещать нам путь, вдруг замигал и затрепетал, словно испуганный мотылёк. Тёмные снаряды Химер, пролетая рядом с ними, ощетинивались иглами, с снайперской точностью поражали их, гася один за другим. Оставшись без света, мы погрузились во тьму, которая накрыла нас плотным одеялом, душила и сковывала движения. Все наши попытки восстановить световой паритет пресекались с жестокой эффективностью. Лишь на миг, в редкие моменты, когда свет отвоевывал у тьмы небольшой круг пространства, перед нами представала жуткая какофония ужаса – облепившие парапет монстры, словно голодные пиявки, и падающие как град Химеры, шипящие и вытягивающиеся в нашу сторону, готовые разорвать нас на части.

В этой хаотичной и смертельно опасной обстановке голос Брока прозвучал неожиданно спокойно и уверенно.

— Руна ночных глаз. Руна соединения разума. — В его голосе не было ни тени сомнения, ни намека на страх. Казалось, он отбросил все эмоции и сосредоточился исключительно на выполнении задачи.

— Нам не пройти! — отчаянно выкрикнул кто-то из нас, осознавая безнадежность ситуации.

— Отставить. — отрезал Брок, не давая панике овладеть нами.

Руна ночных глаз

И вдруг, словно по волшебству, тьма отступила. Это был не яркий свет, но серые сумерки, без малейшего намёка на цвет, которые открылись перед нашими глазами. Так даже стало лучше – свет не слепил глаза, не было резкого перехода между тьмой и светом, лишь ровная серость, не мешающая разглядывать всё, что творилось вокруг. Теперь мы могли видеть врагов, пусть и в приглушенных тонах.

Руна соединения разума

Каждый из нас позволил Руне раскрыть свою силу, куя из нас нечто новое. Я уже не совсем я, я это Мы, но не полностью. Я не мог залезть в память других Я, но я чувствовал Их боль, знал, как Они поступят, предвидел Их движения, видел Их глазами, слышал Их ушами, и сам был открыт для Них, вернее Нас. Слова были не нужны, мы стали единым организмом, единым разумом, и бросились вперед, используя все силы и возможности, которое дало нам это странное и могущественное слияние. Мы двигались как один, наши действия были синхронны и эффективны, ничего лишнего.

Башня-колонна, наша цель, приблизилась, нависая над нами как исполинская скала. Но как же она была далеко! Каждый пройденный метр давался с огромным трудом. Нас было всего четверо, героев, проникших в логово врага. Мы рвали врагов на части, жгли их, сбрасывали в Озеро, но их становилось всё больше и больше. Нас давили числом, их бесконечный поток казался неудержимым. Мы были сильнее их по отдельности, но они как неудержимая река, способная точить любой, даже самый крепкий камень.

Вот Лин, с искаженным от боли лицом, отчаянно зажимает длинный, кровоточащий порез на руке. Рана, глубокая и рваная, была оставлена когтями монстра-камикадзе, который бросился в самоубийственную атаку. Иго, обычно грациозный и ловкий, теперь прихрамывает, преподавая на одну ногу. В длинном прыжке, его успела зацепить когтистая лапа Химеры, оставив глубокую рану на ноге. Брок, казавшийся до этого момента нерушимым и непоколебимым, теперь выглядел уставшим. Я видел, что он всё чаще на секунду останавливался, чтобы передохнуть, набрать воздуха и собраться с силами, прежде чем снова броситься в бой. Даже его несокрушимая броня, казалось, была покрыта трещинами и вмятинами, свидетельствами ожесточенной битвы. Становилось ясно, что даже для него этот бой был тяжелым испытанием.

Из бурлящего, клокочущего бассейна, что расстилался под нами, словно кипящий котел, вытянулись длинные, извивающиеся плети, поражающие своими размерами. Они напоминали шеи мифических динозавров, пробудившихся от векового сна и всплывших из глубин вод прошлого. Каждая такая "шея" заканчивалась мощным, стальным хватом, и каждая держала свой, поднятый со дна снаряд. Размеры этих снарядов поражали воображение, они превышали габариты крупного автомобиля. Их поверхность была густо покрыта зеленью отложений, словно панцирем, скрывающим их истинный облик и возраст. Внезапно, с хлёстким взмахом, эти импровизированные снаряды, словно выпущенные из гигантской пращи, устремились прямо в нас.

Акведук затрясся от серии тяжёлых, оглушительных ударов. Крепкость его, сложенная из вековых камней, была велика, но даже она не могла выдержать такой натиск. Акведук получал повреждения, глубокие шрамы от ударов и выбитые куски парапета стали усеивать русло, свидетели нашей битвы. Ценой неимоверных усилий Иго удавалось лишь слегка сбивать траекторию летящих снарядов, уводя их от прямого, смертельного столкновения. Всё вокруг потонуло в оглушительном треске ломающегося камня и звуках сокрушительных ударов, а поднятая в воздух пыль, густая и едкая, забивала нос и резала глаза. Снарядам было всё равно, они не разбирали своих и чужих. В своём безумном стремлении победить, они десятками уничтожали своих союзников, их предсмертные крики, полные боли и отчаяния, резали слух, создавая какофонию хаоса.

— Однако, дела идут плохо, — Брок мрачно бросил взгляд вокруг, оценивая масштабы разрушений и понимая, что долго так продолжаться не может.

— Я их попробую отвлечь, а вы бегите вперед, — прохрипел Иго, с трудом перекрикивая грохот. Его лицо было покрыто пылью и потом, а в глазах читалась решимость.

— Не дури! Мы пришли сюда вместе и так же уйдём — отчеканил Брок, понимая, что Иго собирается пожертвовать собой.

— Я сказал. По команде…

Вслушиваясь в разговор, я споткнулся об обломки, валяющиеся под ногами. Ловя равновесие на дрожащих ногах, я оперся на огромный, выше моего роста валун, зеленый, весь покрытый водорослями, почти идеально круглый, словно вода его точила не одно столетие.

В голове гудело, словно в улье, а всепоглощающая апатия сковала меня, словно цепями. Я был настолько погружен в это состояние, что не сразу обратил внимание на едва уловимый высокочастотный свист, напоминающий гудение трансформаторов, но каких-то неведомых, диковинных, словно прибывших из другого мира. Под моей ладонью внезапно вспыхнуло мягкое свечение, и я ощутил, как под кожей разливается приятное, разгорающееся тепло. Рука словно прилипла к холодному и мокрому камню, не желая отрываться. Брок, стоявший рядом, резко развернулся и замахнулся своим верным топором, готовый к очередному удару, но внезапно остановился, прислушиваясь к нашим, общим ощущениям. Мы оба, словно связанные невидимой нитью, чувствовали нечто странное: радость встречи, тепло дома, давно забытое чувство безопасности, словно получили мощный укол эндорфина. Странное, совершенно нелогичное чувство, особенно сейчас, в разгар этой жестокой битвы. Я почувствовал тянущее, сосущее чувство - тысячи микроскопических наноботов тонкими струйками устремились к моей руке, собираясь в ладони и проникая сквозь кожу.

Иго, наш товарищ, не теряя ни секунды, соорудил вокруг нас защитный купол, сотканный из кристаллической энергии. Купол сверкал и переливался всеми цветами радуги, словно огромный драгоценный камень, но его сияние тускнело с каждым попаданием снарядов, выпущенных чудовищными Плетями.

"Я долго его не продержу," - прошелестел в моей голове его голос, полный напряжения и усталости. Я знал, что он выкладывается на полную, и наша жизнь сейчас полностью зависит от его сил и умения.

В голове зазвучал механический голос:

Запрос статуса…

Статус подтверждён.

Голос был прерывающимся, с металлическим, неживым оттенком. Казалось невидимый комментатор действует по заранее выверенной инструкции, комментируя свои действия.

Запрос базовой станции…

Недоступно.

Самодиагностика.

Запущенна…

Ядро функционирует стабильно.

Запас энергии критически мал. 2 %

Критических повреждений корпуса и систем не зафиксировано.

Рекомендовано глубокая консервация и транспортировка на базу.

Отмена.

Активирован поиск меток приоритетных целей.

Протокол "Страж" подтвержден и запущен.

Инициация отмены консервации.

60 секунд до полной деактивации режима ожидания… 59…

Я непонимающе моргнул, пытаясь осознать происходящее. Что за чертовщина здесь творится? Что за протокол "Страж"? Моя рука, до этого покоившаяся на шершавой поверхности валуна, непроизвольно отдернулась. В месте касания камень утратил свой зеленый, мшистый покров, обнажив блестящий, отполированный металл. Тот же самый металл, из которого, казалось, была создана и моя рука.

Начато сканирование местности.

Обнаружены множественные источники излучения неизвестной природы, классифицированные как ИЗУМ класса С.

Полная оценка характеристик и потенциальной угрозы невозможна из-за недостатка энергии.

Никогда не думал, что секунды могут тянуться так мучительно долго. Каждое мгновение казалось вечностью, растягиваясь до бесконечности. За краем силового щита бушевала настоящая вакханалия. Монстры, обезумевшие от ярости, кидались на мерцающую преграду, отчаянно пытаясь пробить её и добраться до нас. Их скопилось неимоверное количество, целая орда, и они, словно неудержимая волна, накатывались на щит, взбираясь друг другу на плечи, в безумной попытке преодолеть барьер. Лишь град метательных снарядов, выпущенных Плетьми, не давал им полностью покрыть защитный купол, выбивая и дробя их тела, отправляя в полёт. Каждый удар отбрасывал их, но на место поверженных тут же вставали новые.

Наконец, последние секунды истекли, и по валуну, до этого казавшемуся мертвым, прошла дрожь. Зажужжали скрытые сервоприводы, словно просыпаясь после долгого сна. Защелкали реле, словно валун, заканчивая диагностику, пробовал все свои механизмы, проверяя их работоспособность. По всей поверхности камня пробежали тонкие трещины, складываясь в сложный узор из множества пятиугольников, идеально ровных и симметричных. Он завибрировал, издавая низкий, утробный гул, чешуйки пятиугольников задвигались, то выезжая, то погружаясь внутрь, словно дыша. В воздухе явственно запахло озоном, словно мы находились в центре грозового разряда.

Лин, в порыве любопытства, попытался прикоснуться к поверхности, но тут же с криком отдёрнул руку. На его ладони выступила кровь, словно его коснулось раскаленное железо.

С валуна, словно ошметки старой кожи, стали сваливаться все отложения и наросты, которые скопились за время его долгого бездействия. Пыль и грязь, налипшие за века, осыпались, обнажая скрытую под ними структуру. Через мгновение всё закончилось, и перед нами предстал почти идеальный шар, состоящий из множества плотно прилегающих друг к другу пятиугольных плоскостей. Он сиял странным, неземным светом, словно внутри него горел собственный источник энергии.

Идентификация завершена. Приветствую, командир.

Голос прозвучал прямо в моей голове, чистый и ясный, несмотря на окружающий хаос. Я опешил. Командир? Кто я для него?

— Что происходит? — спросил я, не зная, как еще реагировать.

Протокол Страж активирован.

Моя первоочередная задача защитить вас и сопровождающих.

Второстепенная задача – уничтожить источники ИЗУМ класса С и обеспечить безопасность данной территории.

— ИЗУМ? Это Химеры? Озеро?

Подтверждаю.

Химеры являются результатом воздействия ИЗУМ на органическую материю.

Они представляют собой серьезную угрозу.

— Мы можем это сделать?

Мало данных.

Моделирование показало, что источник ИЗУМ слишком обширен, здесь может помочь Расщепляющее оружие.

Рекомендуется покинуть это место.

Расщепляющее оружие? Атомное? В этом мире? Вопросов было больше, чем ответов.

— Ты сможешь нам помочь добраться до вон той башни? — Вмешался Иго, он вышел вперед, указывая на массивную башню, возвышающуюся над руинами города.

Ответ положительный. Но надо поторопится, энергии хватит на бой в течении 360 секунд.

360 секунд? Это всего шесть минут!

Иго усмехнулся — Тогда вперед! Покажи свою мощь. И я в согласии кивнул головой.

Принято.

Высока вероятность разрушения целостности моих структур.

Рекомендую симбиоз интеллектов для передачи копии данных.

Разрешить симбиоз? Да/Нет.

Иго схватил меня за руку, его хватка была сильной и предостерегающей.

— Не торопись. Нужно ли сейчас это нам? Я чувствую, что он связан с твоим миром, и ты рад этому. Но здесь может быть ловушка. Мы не знаем, что это за симбиоз и какие последствия он может иметь.

Я колебался лишь мгновение. Шанс получить доступ к информации, возможно, ключу к пониманию происходящего, был слишком велик, чтобы его упустить.

Да.

Часть шар ушла вовнутрь, открывая отверстие, откуда пахнуло горячим воздухом и запахом смазки.

Поместите конечность в приемник.

Несмотря на предостерегающий взгляд Иго, я сунул руку в отверстие, до локтя, чувствуя, как что-то похожее на вязкий кисель обволокло мою руку. Ощущение было странным, словно меня окутывала живая слизь. Мои пальцы обхватили шарообразный предмет, уткнувшийся в ладонь.

Голова закружилась, и я на миг выпал из нашего объединения разумов, словно Шар заблокировал все сторонние подключения. По всему телу прошла горячая волна, распространяясь от руки, словно наноботы впитали информацию огромного объема. Это было похоже на загрузку целой библиотеки в мой мозг.

Готово.

Я моргнул, и тут же ощутил, что Объединение Разумов снова активно, но на этот раз оно работало иначе. Словно кто-то перенастроил мои чувства. Сосредоточившись, я увидел структуру окружающих меня объектов, их внутреннее устройство, подсвеченное визуальными подсказками и снабженное подробной классификацией. Это было похоже на то, как если бы во мне одновременно работали радар, рентген и еще целая куча неизвестных мне сканирующих устройств. Информация поступала непрерывно, обрабатываясь с невероятной скоростью.

Верно, командир

Прозвучал в моей голове четкий, бесстрастный голос.

Я клонировал себя в вашу память и буду сопровождать вас до командного центра, - продолжил он. А сейчас поторопимся. Время не ждет.

Передо мной стоял Страж, готовый к бою. Пластины по бокам его массивного корпуса бесшумно раздвинулись, и оттуда, словно распускающийся цветок, выдвинулись металлические ленты. Они разворачивались, складываясь в сложные, геометрически выверенные крылья, которые тут же завибрировали, готовясь поднять машину в воздух.

— Снимаю защиту, - прозвучал голос Иго, слегка искаженный от усилий.

Защитный купол, окружавший Стража, со звоном рассыпался на тысячи осколков, исчезающих в воздухе. Освобожденный от сдерживающих полей, Страж с легкостью взмыл в воздух, словно огромная, хищная птица. На ходу он выдвинул грозно ощетинившиеся батареи стволов, которые так часто стали извергать светящиеся сгустки энергии, что казалось, будто это был непрерывный, смертоносный луч, всегда безошибочно находящий свою цель.

Каждый удар сгустка энергии, выпущенного Стражем, приводил к локальному катаклизму, словно маленькому концу света в отдельно взятой точке пространства. В месте подрыва, там, где сгусток касался камня или плоти врагов, вокруг расползались длинные, ветвистые плети, напоминающие молнии, спустившиеся с небес на землю. Они захватывали и прожигали Химер и их меньших, более слабых собратий, со световой скоростью, оставляя после себя лишь обугленные останки. Воздух наполнился едкой гарью, запахом озона и предсмертным визгом тварей, чья плоть горела заживо. Мы, воспользовавшись возникшей неразберихой и паникой в рядах врага, бросились к Башне, нашей единственной надежде на спасение. Страж, не отдаляясь от нас ни на шаг, словно верный пес, очищал путь, опустошая полчища врагов, словно кося их серпом.

Химеры падали, рассыпаясь в прах, превращаясь в пыль и пепел, но их было слишком много. Они лезли из всех щелей, из трещин, из темных провалов, словно крысы, учуявшие кровь, словно рой саранчи, пожирающий все на своем пути. Страж работал как машина смерти, без устали и жалости уничтожая врагов, но я видел, как его голубое свечение тускнеет, как будто его жизненная сила иссякает.

Озеро словно взбесилось, закипело, словно огромный котел, поставленный на адский огонь. Множество мерзких, склизких плетей, похожих на ожившие корни измененных деревьев, вытянулись из бурлящей воды, извиваясь и хлеща воздух. Они отчаянно пытались захватить Стража, но он был неуловим, словно ртуть, пулей пролетая мимо их настойчивых, жадных объятий.

Мы, отбросив всякую осторожность, забыв о боли в ногах и о страхе, бежали со всех ног к Башне, как будто сам дьявол дышал нам в затылок, подгоняя своим зловонным дыханием. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, готовое вырваться наружу.

— Там! — Иго, задыхаясь, указал на неприметные ступени, начинающиеся сбоку от арки входа Акведука в Башню. Ступеньки скорее напоминали углубления, едва видимые на фасаде, словно их выгрызли временем и ветром. Они вели на небольшую площадку, спрятанную в нише, словно тайный вход, забытый всеми, кроме нас.

Командир, энергии осталось на 60 секунд, — прозвучал в моей голове голос Стража, эхом отдаваясь в сознании. Его голос был ровным, но я чувствовал в нем отголоски напряжения.

60 секунд! Всего 60 секунд! Мы должны успеть! Каждая секунда на счету, каждая потерянная секунда приближает нас к неминуемой гибели.

Достигнув Башни, мы на мгновение остановились, чтобы перевести дух. Сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица. Я положил руку на бок, чувствуя дрожь её шершавого камня от раздающихся со всех сторон взрывов. Земля содрогалась под ногами, словно в предсмертной агонии, и казалось, что сама Башня вот-вот рухнет, погребая нас под своими обломками. Цепляясь руками и ногами за неровные выступы, словно отчаявшиеся альпинисты, мы поползли вверх, к спасительной нише, к единственной надежде на выживание. Каждый шаг давался с трудом, каждый вдох обжигал легкие раскаленным углем. Мы чувствовали вкус пыли и гари на губах, а пот заливал глаза, но мы не могли остановиться. Мы должны были успеть, должны были добраться до цели.

Но это было не просто. Подъем был мучительно медленным, а враги не давали нам передышки. Лин едва не сорвался вниз, захваченный когтистой лапой Химеры за ногу. Его крик эхом разнесся по руинам. Брок, недолго думая, обрушил на чудовище свой топор, с хрустом перерубив руки врага, освобождая Лина из смертельной хватки. Последний рывок, и мы, задыхаясь и обессилев, оказались на площадке, такой маленькой, что она едва вмещала нас четверых.

Командир, энергии осталось на 10 секунд, — прозвучал голос Стража.

10 секунд! Десять жалких секунд.

Перед нами была дверь, одна из многих уже виданных нами в этом проклятом месте. Она была массивная, окованная железом, и, как назло, заперта и покрыта толстым слоем паутины, словно ее не открывали целую вечность. Брок, недолго думая, с рыком обрушил на нее свой топор, надеясь пробить брешь. Дверь не поддавалась, лишь жалобно скрипнула от удара.

— Вот ключ. Быстрее! — Иго протянул потемневший от времени ключ.

Я дрожащей рукой вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Раздался тихий щелчок, но дверь даже не дёрнулась, оставаясь непреодолимой преградой на нашем пути.

Глава 29

Что за?! Я нервно крутанул ключ из стороны в сторону, с тем же отсутствием успеха. Механизм не поддавался, словно заклинило намертво. В яростном бессилии я забарабанил по преграде, сбивая руки в кровь. Дверь стояла монолитно, как скала, не желая уступать ни на миллиметр. В её нарисованном временем узоре мне чудилась усмешка, будто она издевалась над моей беспомощностью.

— Командир я всё… — в голосе Стража послышались извиняющиеся нотки, и та часть внедрённого интеллекта, которая осталась о мне ему отсалютовала ему на прощание, отдавая дань павшему товарищу.

Звуки ожесточенной стрельбы и оглушительных взрывов, до этого разрывавших воздух, внезапно смолкли, сменившись зловещей тишиной. Мёртвым болидом Страж, телом загораживающий вход в нишу, рухнул вниз. В последние мгновения своего существования он успел разметать по дороге, ползущих к нам по стене, врагов, расчищая нам путь, которого, похоже, уже не будет.

Иго мрачно чертыхнулся, сплюнув на пол. Он вытянул в сторону входа руку, дрожащую от напряжения. Вход в нишу, наше последнее убежище, загородила радужная пленка, переливающаяся всеми цветами спектра. Казалось, ткни пальцем, и она лопнет, рассыпавшись в прах. Но это была обманчивая иллюзия. На её хрупкую поверхность сразу же прыгнуло несколько быстрых, как тени, фигур – Химеры, мерзкие твари, молотя по ней своими когтистыми конечностями. Они бесполезно сползли вниз, чтобы уступить место следующим, безумным в своей ярости. Каждый удар по пленке вызывал на ней бурю радужных взрывов, которые беззвучно сотрясали её, заставляя вибрировать и пульсировать. Мы чувствовали эту вибрацию всем телом, предчувствуя неминуемое. Пленка держалась, но как долго? Время, казалось, остановилось, пока мы ждали, когда этот радужный барьер рухнет, и орда чудовищ набросится на нас.

Так, успокоится. Я взял себя в руки и отключился от происходящего вокруг. Вытащил ключ и заглянул в замочную скважину, словно надеясь найти причину.

— Командир, прошу разрешения, использовать ваш орган зрения для анализа ситуации. — голос в голове зазвучал спокойно, словно официант в баре спрашивает, нужна ли мне ещё чашка кофе.

Этот спокойный и даже в чём-то участливый голос настолько поразил меня, что я на какое-то время завис, переваривая в себе услышанное. Однако эта мимолётная передышка успокоила и перезагрузила меня.

— Разрешаю, помоги чем сможешь.

Глаза задёргались, открываясь и закрываясь сами собой, словно веки обрели автономную волю. Мир вокруг преобразился: видимые объекты покрылись тонкой, светящейся сеткой полигонов, превратившись в трёхмерные модели, сотканные из виртуальной проволоки. Стены помещения стали полупрозрачными каркасами, воздух — сетью траекторий частиц, а дверь — сложной конструкцией шестерёнок и замков, где каждый элемент был разобран на базовые геометрические формы. Это было как погружение в симуляцию реальности, где страж фильтровал хаос, оставляя лишь полезные данные.

— Анализ завершён, — отозвался страж через мгновение. — С большой вероятностью ключ имеет изъян — приобретённый дефект, вызванный коррозией или механическим повреждением. Я подсветил проблемную зону для вашего восприятия.

Я поднёс ключ ближе к глазам, сжимая его в потной ладони. Этот артефакт — древний, с гравировкой, напоминающей руны забытой эпохи, — теперь предстал в ином свете. Вращая его, я увидел подсвеченное цветом опасности — ярко-красным — подозрительное место на одном из язычков. Там, где должен был быть ровный выступ для взаимодействия с механизмом замка, зияла пустота: лишь острые, неровные обломки, словно ключ был погрызен временем или чьими-то зубами. Сердце сжалось — это объясняло, почему предыдущие попытки открыть дверь провалились. Но что же делать? Эта мысль барабаном билась у меня в голове, заглушая рёв монстров за спиной. Мы были в шаге от гибели, и ключ — единственная надежда — оказался предателем.

— Эй, страж, у меня в голове, — мысленно окликнул я, стараясь сохранить хладнокровие. — Что же нам делать? У тебя есть решение? Время на исходе!

— Ответ положительный, — мгновенно отреагировал он, его "голос" оставался неизменно спокойным, как алгоритм, решающий уравнение. — Механический дефект может быть временно нивелирован с помощью регенерации на молекулярном уровне. Риск минимален, эффективность — 87 процентов.

— Как? — вырвалось у меня, пока я лихорадочно оглядывался, видя, как защитное поле трескается под очередным ударом твари с множеством щупалец.

— Рекомендуется воспользоваться нано-конструкцией, интегрированной в ваш организм. Нано организмы, внедрённые во время вашей последней миссии, способны к самовосстановлению и манипуляции материалами на микроуровне. Они сформируют временный протез для дефектного выступа, используя ресурсы из вашего кровотока и окружающей среды.

Я замер, вспоминая, как эти микроскопические машины спасли меня от смерти в прошлый раз, но их активация всегда оставляла ощущение вторжения — лёгкого жжения в венах, как будто тело становилось полем битвы. Монстры снаружи усилили натиск, и поле начало пропускать щели, через которые просачивались их зловонное дыхание.

— Ты поможешь? — спросил я, зная ответ заранее.

— Прошу дать разрешение на использование нано организмов в вашем теле. Процедура займёт 45 секунд. Во время активации вы можете испытать дискомфорт, но это необходимо для выживания.

— Разрешаю, — произнёс я твёрдо, закрывая глаза на миг, чтобы сосредоточиться. — Делай, что нужно. Только поскорее.

В тот же миг я почувствовал тепло — оно разливалось от позвоночника, словно электрический ток пробежал по нервам. Ключ в моей руке задрожал, и под влиянием подсвеченной сетки я увидел, как невидимые нано частицы стекаются к дефекту: они формировали тонкий, но прочный выступ из синтетического сплава, идеально повторяющий недостающую форму. Зубцы сгладились, красный сигнал сменился зелёным — "готово". Страж подтвердил:

— Ремонт завершён. Ключ функционален. Рекомендую немедленную попытку активации замка. Защитное поле продержится не более двух минут.

Я рванулся к двери, вставляя ключ в скважину с дрожью в пальцах. Щелчок — и механизм поддался, двери со скрипом распахнулись, открывая тёмный проём. Мы нырнули внутрь, и я вынимая ключ мысленно скомандовал стражу отозвать нано боты. Монстры завыли в ярости, но мы уже исчезли в раскрывшемся проёме. Страж молчал, но я знал: он на страже, готовый к следующему кризису.

Последним в проём проскочил Брок, рывком захлопнув за собой дверь, которая с щелчком встала на место так плотно, что щель между ней и стеной была едва уловима.Уф, он вытер лоб подрагивающей рукой.

— Успели! А ты молодец! — его голос гулко отразился от стен.

Дверь, отгородившая нас от монстров, отрезала и от звукового давления множества глоток, жаждущих нашей крови. Нас встретила тишина, настолько плотная, что казалось она давит на нас, как толща воды. Я слышал шипение струящейся по мне крови, барабанную дробь сердца и она оглушала. Вот рядом скрипнули кожаные сапоги Брока, а где-то справа зазвенела упавшая капля жидкости.

Глаза постепенно привыкали к полутьме помещения, влажные стены которого едва уловимо флуоресцировали. Временами по ним пробегали всполохи мертво-зелёного света, сверкая в свисающих каплях воды.

Щелчок и с шипением в руке Лина зажегся огонек, осветивший всё вокруг. От него несло теплом домашнего очага с привкусом запаха гари.

Мы очутились в небольшом тесном помещении с настолько низким потолком, что приходилось наклонять голову, или склонятся в полупоклоне – прощай поясница. Противоположная стена темнела проёмом, уводящим в неведомое, а вот стена справа напоминала пульт управления каким-то механизмом – несколько толстых, покрытых ржавчиной рычагов, ряд круглых вентилей кранов, торчавших прямо из стены, толстые трубки, выходящие из пола и исчезающие в потолке, в смотровых окнах которых угадывались плавающие шарики, которые циклично со звоном ухали вниз, чтобы через некоторое время подняться в проходящем, через трубки, потоке жидкости.

Уловив в моих глазах интерес, Иго покачал головой.

— Не советую вмешиваться в работу этого механизма, он настолько старый, что всякое возможно.

Брок раздвинув нас упруго шагнул вперед, от его тела, разгоряченного битвой шел пар. Он встряхнулся как пес и прислушался.

— Не думаю, что мы в безопасности надолго, это лишь отсрочка, — он коснулся двери, которая вздрагивала и дрожала как испуганный зверь, снаружи за ней велась нешуточная борьба.

— Лин, не спи, вперед.

Кивнув, Лин нырнул в темный проём, унося с собой фонарь - шар света, который лениво пополз, за ним, по воздуху, освещая туннель с арочным сводом, уводящий в темноту. Тени и отражения плясали по неровным стенам, вытесанным из камня, покрытого паутиной трещин и следами времени. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом плесени и чего-то металлического.

Иго хмыкнул, сложил руки лодочкой и шепнул что-то, наклонившись над ними. Сейчас же между ними зажегся яркий огонёк, красным светом пробивающийся сквозь его плоть, в которой угадывалась тонкая сетка кровеносных сосудов, пульсирующих в такт заклинанию. Его руки синхронно поднялись, и он вложил огонёк в небольшую нишу под потолком.

Это была круглая выемка, выложенная из материала, отполированного до зеркального блеска, словно глаз древнего стража, следящего за нами. Из углубления в разные стороны разбегались узкие туннели, с палец шириной, пронзающие стены и двигающиеся вдоль них, чтобы закончиться такими же углублениями. Свет, заливший нишу, побежал по туннелям дальше, многократно отражаясь от стенок, и ярко осветив комнату лучами, бьющими из ниш, симметрично расположенных по углам комнаты. Осветив её, он побежал дальше по коридору, постепенно теряя яркость, но оставляя за собой след трепещущего сияния, которое отражалось в каплях конденсата, осевшего на стенах.

Брок кивнул Иго, как будто его не удивило это чудо — для воина, закалённого в битвах с тенями, магия была всего лишь ещё одним инструментом в арсенале. Он нырнул в туннель, жестом руки сделав нам знак следовать за ним, и мы поспешили, осторожно ступая по потрескавшемуся полу.

Замыкающий нас Иго периодически останавливался, вкладывая шары света в углубления, там, где свет становился слабее, после чего некоторое время шептал над ними, творя неведомое нам заклинание. Его слова эхом отдавались в воздухе, низкий гул, от которого вибрировали кости, и каждый раз свет разгорался ярче, разгоняя тьму.

Трижды наш путь был перегорожен массивными дверями, выкованными из чёрного металла, украшенного рунами, которые слабо мерцали при приближении. И как ранее, ключ — страж этих мест — открывал их, пропуская нас с тихим скрежетом, словно нехотя уступая доступ в свои владения.

Пройдя через очередную дверь, мы осторожно шагнули в просторное помещение, сразу ощутив, как воздух здесь стал тяжелее, пропитанный запахом старого металла и старой пыли. Комната была идеально круглой, словно вырезанной из огромного стального шара, а её куполообразный свод возносился высоко над головами, упираясь в массивные металлические фермы. Эти фермы, переплетённые как нервы гигантского механизма, были усеяны рядами тусклых заклёпок — каждая размером с кулак, ржавых и потрёпанных временем, словно шрамы на коже древнего зверя. Рыжий оттенок стен и пола, отливающий в тусклом свете, не оставлял сомнений: всё здесь было выковано из металла, холодного и могучего.

Наши шаги эхом разносись под сводами — гулкие, звенящие, словно мы ступали по пустому барабану. Каждый шаг отзывался вибрацией в воздухе, заставляя мелкие частицы пыли слетать с потолка, искрясь в полумраке. Мы замерли на миг, прислушиваясь к этому резонирующему гудению, которое постепенно затихало, оставляя лишь тишину.

Вдоль стен, отступив ровно на метр, чтобы создать подобие барьера или, быть может, зоны безопасности для этого забытого зала, возвышались четырёхгранные столбы. Они были невысокими — едва доставали нам до пояса, — но массивными, с гранями, покрытыми слоем окислов, которые делали их похожими на древние обелиски. Столбы соединяла провисшая цепь, когда-то, наверное, сиявшая хромом, а теперь обречённая на жалкое существование: покрытая толстым слоем пыли, испещрённая ржавыми пятнами, словно ранами от былых битв. Цепь свисала низко, почти касаясь пола, и её звенья тихо позвякивали от малейшего сквозняка, проникавшего откуда-то из щелей.

Я не удержался и толкнул одно из звеньев кончиками пальцев — лёгким, почти невесомым прикосновением. И тут же всё помещение ожило скрипом: цепь застонала, как старая дверь в заброшенном доме, её ржавые сочленения протестующе заскрежетали, эхом отражаясь от стен. С цепи посыпалась ржавчина и пыль — тонкая, как пепел, взвесь, которая мгновенно поднялась в воздух, клубясь и вихрясь, словно дым от потревоженного костра в забытой пещере. Она заполнила пространство вокруг нас, щекоча ноздри едким, металлическим привкусом, заставляя глаза слезиться. Мы закашлялись, чихая судорожно, отмахиваясь руками.

— Чёрт, это древняя ловушка или просто усмешка времени? — пробормотал я, отступая назад, пока пыль медленно оседала, оставляя на полу рыжие следы.

В центре просторного помещения, одиноким столбом возвышалась будка — странное сооружение, напоминающее вертикально стоящий кусок массивной трубы диаметром под три метра. Её поверхность, покрытая слоем пыли и забвения, увенчивалась остроконечной крышей, словно шлемом древнего стража, а по бокам мерцали круглые иллюминаторы, похожие на глаза морского чудовища, подслеповато взирающие на окружающий мир. Тёмный провал входа зиял, как раскрытый в безмолвном крике рот — зловещий, манящий в свою таинственную утробу. Металл будки был исцарапан и помят бесчисленными ударами судьбы, но всё ещё сохранял крепость, словно переживший не одно поколение бурь и катаклизмов. Ржавчина ползла по швам, как паутина, а в воздухе витал металлический привкус.

Около неё уже стоял Лин, его силуэт четко вырисовывался в тусклом свете, льющемся из углублений в стенах. Отпечатки его шагов на потревоженном слое пыли вились змейкой, обходя строение по кругу, словно он изучал хищника перед тем, как приблизиться. Лин, не церемонясь, рукавом куртки провёл по стеклу одного из иллюминаторов — под слоем грязи блеснуло смотровое стекло, мутноватое от времени, покрытое паутиной трещин, но всё же пропускающее слабый луч света. Проём двери внезапно осветился, и внутри забрезжил призрачный отблеск древних механизмов: ржавые рычаги, панели с потрёпанными кнопками и циферблатами, где стрелки застыли в вечном ожидании. Лин шагнул внутрь, и его движения тут же эхом отозвались — чем-то зазвенело, вероятно, рычагами или панелью управления, покрытой слоем липкой грязи и паутины. Он кашлянул, отряхивая пыль с лица, и его пальцы, огрубевшие от бесчисленных приключений, лихорадочно пробежались по поверхности, пытаясь стряхнуть оцепенение машины.

— Не знаю, насколько эта рухлядь ещё работает, — проворчал он, высовываясь из будки и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его голос, хриплый от напряжения, эхом отразился от высоких сводов помещения, подчёркивая гнетущую тишину, в которой каждый шорох казался предвестием беды. Лин оглянулся на нас, его глаза, обычно полные сарказма, теперь были серьёзны, как у человека, балансирующего на краю пропасти.

Иго, уловив мой немой вопрос — взгляд, полный сомнений и лёгкого любопытства, — шагнул ближе и пояснил:

— Это технический подъёмник на нижний уровень, под Озеро. Другого пути у нас нет, и медлить нельзя. — Его тон был твёрдым, как скала, но в глубине глаз мелькнула тень тревоги, словно он сам не был уверен в исходе. Иго всегда был тем, кто держал нас вместе, его магия искрилась в венах, как скрытый огонь, но даже он не мог скрыть лёгкую дрожь в пальцах.

Внезапно он напрягся и прислушался, и где-то далеко, в глубинах коридоров, раздался гулкий взрыв — низкий, рокочущий гром, от которого задрожали стены, а пол под ногами завибрировал, как живое существо в агонии. Свет, льющийся из углублений в потолке, замигал, то вспыхивая ярко, то угасая в полумраке. Провисшая цепь, свисающая с потолка, закачалась, как качели на порывистом ветру, звеня ржавыми звеньями — жалобный, диссонансный звук, эхом разносившийся по помещению. Пыль снова взметнулась вихрем, оседая на нас тонким слоем, словно предвестие надвигающейся бури, и в воздухе запахло озоном и гарью.

— Наши недруги всё-таки одолели дверь и теперь идут к нам, — добавил Иго, его голос понизился до шёпота. Он сжал кулаки, и в ладонях снова затлели искры магии — крошечные вспышки синего пламени, плясавшие, как пойманные молнии, готовые вырваться на свободу.

Брок уже стоял у входа в будку, его мощная фигура заполняла проём, как стена. Он проверял свой меч — древний клинок с выгравированными рунами, который тихо гудел в ножнах, откликаясь на магию хозяина. Брок не говорил ни слова, но его плечи напряглись, а дыхание стало ровным, как у хищника перед прыжком. Схватив нас с Иго за плечи он с силой втолкнул в будку, сам встав в проёме с обнаженным мечом.

Лин, тем временем, лихорадочно копался во внутренностях панели, его руки мелькали в полумраке: он дёргал за рычаги, стучал по панелям, бормоча проклятия под нос. Мы все замерли, прислушиваясь к приближающемуся гулу — эхо погони нарастало, как волна, накатывающаяся на берег, с примесью криков и визга, обещающих скорую схватку.

Вдруг подъёмник издал первый стон: скрипнули шестерёнки, заржавленные от неги, и пол под нами слегка дрогнул, словно пробуждаясь ото сна. Вибрация прошла по телу, отдаваясь в костях, и на миг показалось, что машина оживает, вспоминая свою былую мощь. Но времени было мало — тени в коридоре уже сгущались, ползли, как живые, а свет угасал, уступая место надвигающейся тьме. Нам предстояло либо нырнуть в бездну под нами, в лабиринты под Озером, где таились древние секреты и, возможно, спасение, либо встретить врагов лицом к лицу, в яростной схватке, которая могла стать последней. Лин выкрикнул хрипло:

— Держитесь крепче, и молитесь, если умеете! — и будка с оглушительным лязгом ожила. Двери с грохотом сомкнулись, отрезая нас от мира наверху, шестерёнки заскрежетали громче, и кабина рванулась вниз, унося нас в сердце Озера — в безымянную тьму, где ответы могли стать могилой.

Глава 30

Кабина устремилась вниз с такой головокружительной скоростью, что сердце мгновенно прыгнуло куда-то ближе к горлу, а желудок предательски сжался в тугой комок. Первоначальный дикий, почти нечеловеческий визг трущегося металла, от которого закладывало уши и сводило зубы, постепенно стих настолько, что окончательно потерялся в свисте воздуха, проходящего сквозь бесчисленные отверстия и трещины в обшивке кабины. А их было великое множество — от крошечных, до больших рваных прорех, через которые виднелась мелькающие стены шахты. Всё вокруг казалось, держалось исключительно на честном слове и каком-то чуде — ржавые подпрыгивающие заклёпки, потрескавшиеся сварные швы, погнутые балки, которые жалобно поскрипывали при каждом движении.

Каждый из нас как мог судорожно вцепился, во что придётся – хотя бы в те поручни и корпуса механизмов, которые производили хоть какую-то видимость прочности и надёжности. Пальцы побелели от напряжения, а мышцы свело от отчаянной хватки. Впрочем, даже в этой экстремальной ситуации можно было при желании рассмотреть некоторые положительные стороны происходящего. Мощные струи воздуха, проносившиеся мимо нас с оглушительным свистом, попутно сдули всю въевшуюся пыль многолетней давности и толстые слои рыжей ржавчины, покрывавшие каждую поверхность. Словно гигантская невидимая метла прошлась по этому давно заброшенному месту, очищая его от грязи забвения, а наши легкие больше не раздражала вездесущая пыль.

Постепенно привыкая к скорости полёта, мы позволили себе расслабится. Лин, наклонился вперёд, посветил ручным фонарём сквозь запылённый, покрытый несмываемым налётом иллюминатор. За толстым стеклом с непостижимой, головокружительной скоростью проносились стены шахты — светлые, почти белёсые, словно высеченные из какого-то древнего камня или покрытые неизвестным материалом.

Время от времени, с характерным механическим щелчком, словно что-то защёлкивалось или срабатывал какой-то невидимый механизм, мимо проносился тёмный силуэт — возможно, это были перекрытия между уровнями, или какие-то технические площадки, цветом разительно отличающиеся от светлых, почти призрачных стен. Эти промежутки мелькали так быстро, что разглядеть их детали было совершенно невозможно — лишь смутное тёмное пятно, и снова бесконечная череда светлых стен, уносящихся куда-то вверх.

В один из таких моментов Лин голосом привлёк моё внимание, и указал на необычное устройство – длинную градуированную линейку, вмонтированную в стену. Вдоль всей её поверхности тянулась узкая прорезь, а наружи, словно скользя по невидимым направляющим, располагался небольшой металлический шарик на тонком стержне, уходящем вглубь конструкции. Я заметил закономерность: после каждого механического щелчка, раздававшегося где-то в недрах этой странной машины, шарик методично смещался ровно на одно деление вниз по шкале. Радовало уже то, что мы хотя бы получили возможность ориентироваться в пространстве: теперь можно было подсчитать, сколько делений осталось до конца шкалы, и хотя бы приблизительно предугадать момент, когда мы, наконец, прибудем на место назначения.

Чувство полёта захватило меня целиком, заполнив каждую клетку тела необычайным ощущением лёгкости и свободы. Я словно растворился в невесомости, забыв на мгновение обо всём окружающем. Пользуясь этим удивительным моментом, я начал методично и с нескрываемым любопытством изучать это своё новое, почти фантастическое состояние. С величайшей осторожностью, боясь нарушить хрупкое равновесие, я начал перемещаться по кабине. Каждое движение давалось необычно — достаточно было лёгкого касания рукой к стене, и моё тело плавно скользило в противоположную сторону. Я отталкивался от поручней, экспериментировал с силой толчка, наблюдая, как изменяется траектория и скорость моего движения в пространстве. Осмелев, я даже начал пытаться подпрыгивать — вернее, отталкиваться от пола ногами, что в условиях невесомости приводило к совершенно неожиданным результатам. Вместо привычного прыжка я медленно взмывал к потолку, кувыркаясь в воздухе и безудержно радуясь этому непередаваемому, почти детскому чувству полёта. Смех сам собой вырывался из груди, а внутри разливалось тёплое ощущение счастья и восторга перед открывшимися возможностями.

Я наклонился над ухом Лина, стараясь перекричать монотонный гул механизмов и шум ветра.

— Как мы остановимся? — выдохнул я. — Как ты это сделаешь?

Лин обернулся ко мне, и я успел заметить лёгкую усмешку, играющую в уголках его губ. Он небрежно пожал плечами, словно мы обсуждали не потенциально смертельную ситуацию, а выбор блюда на ужин.

— Всё должно сработать автоматически, — произнёс он с той раздражающей уверенностью, которая была ему свойственна. — Система надёжная, делали на совесть. Лучшие инженеры, новейшие технологии, тройная проверка — всё как положено. Он многозначительно похлопал ладонью по потёртой панели управления, будто ободряя старого друга. Металл под его рукой тускло блеснул в свете мигающих индикаторов. И в ту же секунду раздался предательский металлический звон. От панели с тихим стоном отвалилась какая-то крепёжная скоба — ржавая, с облупившейся краской. Она упала на пол со звонким «дзынь», один раз подпрыгнув на неустойчивом полу.

— Ой…

Я махнул рукой, положившись на свою удачу и интуицию, а Лин, схватив тяжёлую металлическую скобу обеими руками, уже торопливо прикручивал её на своё законное место в приборной панели. Его пальцы двигались быстро и уверенно, несмотря на невесомость, а на лбу выступили капельки пота от напряжения. Болты со скрежетом входили в резьбу, и Лин сосредоточенно работал гаечным ключом, стараясь затянуть крепления как можно надёжнее.

Иго же, поймав удобный момент относительного затишья в наших хлопотах, неожиданно погрузился в глубокую медитацию. Он замер в классической позе лотоса, скрестив ноги и расположив руки на коленях ладонями вверх. Его тело медленно парило в невесомости кабины, словно перышко, подхваченное невидимыми потоками воздуха. Его перемещения по тесной кабине были настолько хаотичными и непредсказуемыми, что он то и дело оказывался у меня или у Лина на пути. Приходилось регулярно отталкивать его медитирующее тело в сторону, чтобы он не мешал работе, не заслонял приборы и не сталкивался с нами. Каждый раз, когда я прикасался к его плечу или спине, направляя к дальнему углу кабины, Иго приоткрывал один глаз и бросал на меня неодобрительный, почти укоризненный взгляд.

Один лишь Брок не терял бдительности среди всеобщего замешательства. Подобно дикому зверю, загнанному в тесную клетку, он неустанно метался по тесной кабине корабля, не находя себе места. Его беспокойные движения выдавали внутреннее напряжение – он, то резко поворачивался к одному борту, то стремительно бросался к другому. Каждое мгновение его встревоженный взгляд перемещался от циферблата таинственного прибора, чей индикатор пугающе подрагивал, то с мутным иллюминаторам, а затем обратно. Брок словно пытался увидеть нечто неуловимое, и предугадать надвигающуюся опасность раньше, чем она проявит себя в полной мере. От каждого глухого удара волны о корпус судна, от каждого зловещего скрипа переборок его мускулистое тело инстинктивно вздрагивало. Правая рука рефлекторно метнулась к эфесу верного меча, висевшего на поясе – старая привычка воина, который привык встречать любую угрозу с оружием наготове. Пальцы крепко сжимали рукоять, костяшки побелели от напряжения.

Мне уже успело изрядно надоесть наше бесконечное падение, когда светящийся шарик на шкале высотомера почти вплотную приблизился к нижнему краю, буквально прилип к красной черте, а скорость так и не начала падать.

— А мы вообще когда-нибудь начнём тормозить? — не выдержал я, стараясь, чтобы в голосе не слышалось паники, хотя ладони уже вспотели, а сердце колотилось уже где-то в горле.

Лин не ответил. Вместо этого он, под моим тяжёлым, полным недоумения взглядом вдруг засуетился у приборной панели, забегал пальцами по двигающимся индикаторам, затем резко ударил себя ладонью по лбу — этот жест красноречиво говорил "как я мог забыть!" — и решительно сунул руку прямо вглубь панели, сдвинув закрывающую шторку.Ухватившись за что-то невидимое мне, он резко дёрнул на себя. Раздался характерный металлический щелчок.

— Держитесь крепче! — выкрикнул он, и в его голосе впервые за всё время прорезались нотки настоящего беспокойства.

Хоть предупреждение и было озвучено достаточно громко и своевременно, но как следует, подготовиться к надвигающемуся событию, успели далеко не все присутствующие. Лишь Брок с Лином, обладавшие превосходной реакцией и устойчивостью, сумели устоять на ногах, крепко упершись. Меня же, к моему величайшему сожалению, мощной невидимой волной отбросило к противоположной стене с такой силой, что я болезненно ударился спиной о твердую поверхность, выбив из легких весь воздух. А бедный Иго и вовсе не удержал равновесие — его словно подкосило, и он со звучными, отборными проклятиями, которые эхом разнеслись по помещению, грохнулся плашмя на холодный пол. Падение вышло крайне неловким и унизительным — руки не успели выставиться для смягчения удара, и Иго растянулся во весь рост, продолжая сквозь зубы выражать свое недовольство сложившейся ситуацией.

Всё вокруг потонуло в невыносимом визге и душераздирающем скрежете металла о металл, словно тысячи когтей скребли по стальной поверхности нашего убежища. Окна осветились мерцающим светом от множества раскалённых искр, окруживших нашу тесную кабину снаружи плотным роем, — мы были как космонавты, проходящие через яростные огненные объятия земной атмосферы. Тела налились свинцовой, почти нестерпимой тяжестью, каждая клетка организма словно превратилась в камень. Гравитация неумолимо, методично давила на нас с чудовищной силой гидравлического пресса. Грудную клетку сжимало так, что каждый вдох требовал изрядных усилий. А раскалённые искры, настойчиво залетающие через щели в обшивке, прожигали насквозь одежду крошечными отверстиями, больно кусаясь и жаля разгорячённую кожу как разъярённые огненные насекомые, оставляя после себя жгучую боль и запах паленой ткани. Вдыхая тяжёлый, густой, невыносимо душный воздух, насквозь пропитанный едкой гарью и запахом перегретого машинного масла, мы ждали конца нашего спуска.

Где-то в глубине нашего аппарата тревожно зазвенела трель колокола — резкая, пронзительная, от которой внутренности сжались в ледяной комок. Звук нарастал, превращаясь в истеричный набат, предвещающий катастрофу. Нас ощутимо тряхануло первым ударом, словно невидимый гигант схватил корпус металлическими клещами и встряхнул, проверяя на прочность. Приборы на панели управления заплясали бешеный танец. Через миг хаос усилился — кабина заходила ходуном с такой силой, что казалось, будто сам мир сошёл с ума. Нас раскидало, как беспомощных котят в коробке, которую злобный ребёнок швыряет из стороны в сторону — я полетел к левому борту, а Брок тяжёлой глыбой навалился на меня сверху, и я потерял сознание.

Очнулся я от того, что меня настойчиво хлопают по щекам — не больно, но ощутимо, методично, снова и снова. Сквозь пелену, застилавшую разум, пробивались обрывки звуков: приглушенные голоса, чей-то обеспокоенный окрик.

С трудом разлепив веки — они словно налились свинцом — я открыл глаза и увидел над собой Брока. Его лицо, обычно невозмутимое и слегка насмешливое, сейчас выражало неподдельную заботу. Густые брови были сдвинуты, серые глаза внимательно всматривались в моё лицо, изучая каждую черту, словно пытаясь определить степень повреждений.

— Ну наконец-то! — выдохнул он с облегчением, заметив, что я пришел в себя. — А я уж думал, придется тащить тебя на себе.

Брок помог мне, и я с протяжным стоном приподнялся, неуверенно опираясь на дрожащий локоть, и тут же невыносимо мощной волной накатила тошнота, от которой перехватило дыхание и потемнело в глазах. Мир вокруг закружился в тошнотворном вальсе, и содержимое желудка немедленно нашло себе выход, оставив после себя кислое жжение в горле и во рту, но после этого неприятного момента стало, на удивление и к моему облегчению, значительно легче. Всё ещё чувствуя жуткую слабость во всём теле и поддерживаемый, заботливо подхватившим меня под локоть Броком, я с трудом выпрямился на ватных, едва держащих вес тела ногах.

Кабина, в которой мы совершили этот стремительный спуск, выглядела теперь совершенно иначе, чем в самом начале нашего путешествия. Жалкие остатки стёкол, державшиеся в рамах чудом после первых толчков, окончательно вылетели наружу, и теперь через зияющие проёмы так нещадно сквозило, что я невольно поёжился, чувствуя ледяное дыхание воздуха. Металлические стены кабины пошли причудливой волной – деформация была настолько сильной, что казалось, ещё совсем немного, буквально один дополнительный удар или толчок, и они окончательно сложились бы гармошкой, превратив наше убежище в смертельную ловушку из спрессованного металла. Около торчащих из пола, словно металлические змеи, пружин, охая и жалобно хватаясь за ноющие бока, прыгал на одной ноге Лин. Его лицо исказилось гримасой боли, а взъерошенные волосы беспорядочно падали на потный лоб. Каждый прыжок сопровождался новым стоном, а свободная рука то и дело тянулась к ушибленному месту, пытаясь унять разливающуюся по телу тупую боль.

За этим хаотичным представлением невозмутимо наблюдал Иго, стоявший в нескольких шагах от пострадавшего товарища. Он был спокойный и прямой, словно вековой дуб, как будто ничего из ряда вон выходящего и не произошло. Его руки были сложены на груди, а на лице застыло выражение легкой задумчивости, граничащей с безразличием. Он даже не моргнул, когда очередной стон Лина прорезал воздух помещения.

Дверь, казавшаяся крепкой и незыбленной, больше не закрывала дверной проём – ударной волной её буквально вырвало из коробки и отбросило в сторону.

Брок первым выглянул наружу, высунув голову из узкого проёма и принюхиваясь к ночному воздуху. Он медлил, осторожно оглядываясь по сторонам, словно дикий зверь, учуявший опасность. В его вытянутой вперёд руке ярко горел магический шар света, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Напряжённые секунды тянулись мучительно долго. Брок замер, всматриваясь в окружающую темноту, прислушиваясь к каждому шороху. Наконец, не обнаружив ничего подозрительного в непосредственной близости, он решительно шагнул наружу и исчез из моего поля зрения, растворившись в полумраке за пределами кабины. Не желая оставаться в тесной, душной кабине ни минуты больше, не в силах выносить гнетущее одиночество и неизвестность, я поспешно последовал за ним, перепрыгнув через проём двери. Под ногами что-то неприятно скрипело и крошилось — возможно, осколки керамической плитки или застывшие куски бетона, отколовшиеся от стен во время аварии. Рядом с покорёженной кабиной лифта догорала промасленная ветошь, брошенная кем-то из рабочих или случайно оставленная здесь много лет назад. Она бросала причудливые, дрожащие тени, которые плясали на ржавых стенах трепещущим оранжевым пламенем. В тесном круге дрожащего света я видел лишь искорёженную кабину лифта, намертво зажатую между деформированными металлическими роликами. Они прикипели к направляющим полозьям — тем самым рельсам, что когда-то обеспечивали плавное движение кабины вверх или вниз. Полозья тянулись от растрескавшейся плоскости бетонного пола и уходили куда-то вверх, растворяясь в непроглядной темноте высокого свода.Массивное каменное основание-постамент, на котором покоилась искорёженная конструкция, покрылось паутиной трещин, расползающихся дальше по бетонному полу во все стороны, словно застывшие молнии. А из-под неровного, перекошенного основания самой кабины угрожающе торчали острые, ржавые клыки изогнутой арматуры в хаотичном окружении деформированных витков мощных пружин — видимо, частей амортизационной системы, которая не справилась со своей задачей.

В воздухе висел тяжёлый, неприятный запах — смесь едкой гари и сырого, свежего бетона, от которой слегка першило в горле и хотелось поскорее выбраться отсюда на свежий воздух.

С натужным кряхтением и отборными проклятиями из железного нутра потрпанной кабины неуклюже выпрыгнули Лин с Иго. Оба выглядели помятыми после долгого пути — их одежда покрывала пыль, а лица блестели от пота.

— Чтоб тебя, — выругался Лин, отряхивая куртку. — Больше в это ведро на колёсах ни ногой.

— Ага, до следующего раза, — буркнул Иго, потирая ушибленное плечо.

По их короткой команде, прозвучавшей почти одновременно, над нашими головами с негромким щелчком зажглись яркие прожекторные фонари. Ослепительный белый свет резко разорвал окружающую темноту, заливая пространство вокруг нас холодным электрическим сиянием. Внезапно возникшее освещение заставило окружающие нас густые тени шарахнуться по сторонам, словно живые существа, спасающиеся от опасности.

Мы были далеко не первые, кто проник сюда. Нас окружала огромная пещера – правильный каменный куб невероятных размеров, стены которого когда-то, вероятно, были идеально гладкими, но за долгие годы, а может быть, и столетия, покрылись толстым слоем минеральных отложений и заросли белёсым мхом, местами свисавшим влажными космами. Воздух здесь был тяжёлым, затхлым, пропитанным запахом сырости и чего-то древнего, давно забытого. Потолок, нависавший над нами, напоминал гигантский дуршлаг – он был весь испещрён правильными круглыми отверстиями, расположенными с математической точностью. Из многих из них, словно застывшие водопады или нити в паутине титанического паука, свисали тонкие направляющие – точная копия тех металлических жил, что привели нас в это забытое место. Они спускались вниз, пересекая всё пространство пещеры и достигая её каменного дна, где расходились между бесчисленными постаментами и останками того, что когда-то было транспортными кабинами. То тут, то там попадались кабины, которые повторили или даже превзошли в худшую сторону печальную судьбу нашего транспорта. Они были изломаны настолько сильно, что вырвались из железных объятий направляющих, словно в последней агонии, и теперь лежали на боку, наполовину утонув в земле и зарослях.

Несмотря на запустение и разруху, охватившие это место, здесь всё ещё проглядывался былой безупречный порядок – массивные каменные постаменты, покрытые слоем многолетней пыли и паутины, располагались строго выверенным квадратом, словно по линейке выставленные древним архитектором. На растрескавшемся полу, сквозь наросты грязи и осыпавшуюся штукатурку, угадывалась приподнятая над общим уровнем дорога, некогда тщательно вымощенная и отполированная, ровная как натянутая струна. Она вела прямиком к центру одной из стен, где сквозь окружающий мрак и запустение пробивался неровный пульсирующий свет. Источником его служил круглый металлический обруч, окантовывающий зияющий проём двери – он мерцал и переливался то ярче, то тусклее, словно живое существо, дышащее в темноте, настойчиво манящее и призывающее войти в таинственный проход, ведущий в неизведанные глубины этого забытого всеми места.

Наши ноги сами понесли нас по этой извилистой дороге, петляющей в глубинах древней пещеры. Инстинкт самосохранения взял верх над разумом, и мы уже не контролировали свои движения — тело само знало, что нужно бежать, бежать как можно быстрее. Нам надо было торопиться, это понимал каждый из нас без лишних слов.

С потолка пещеры, слышался нарастающий гул и хруст. Звуки были зловещими, угрожающими — словно сама скала стонала от осознания того, что двигалось по туннелю к нам. Эхо многократно усиливало каждый треск, каждый скрип, превращая их в какофонию приближающейся катастрофы.

Двигаясь бегом по каменистой дороге, спотыкаясь о выступающие камни и проваливаясь в небольшие выбоины, мы постоянно рисковали упасть. Поддаваясь всепоглощающей тревоге, мы то и дело оглядывались назад через плечо, словно пытались разглядеть ту невидимую опасность, что неотвратимо догоняла нас в кромешной тьме

Короткий, надрывный визг прорезал тишину, и под шелест осыпающихся камней и песка из зияющего портала, откуда мы только что спустились, стремительно вылетело тёмное, бесформенное тело. Оно с влажным, чавкающим хлопком шлепнулось на пол подземелья, с разгону напоровшись на острые куски выпирающей из бетона арматуры, торчавшие, словно ржавые клыки из разрушенного пола. Пронзённая фигура судорожно трепетала, отчаянно пытаясь подняться. Её аморфное тело вытягивало в разные стороны длинные, извивающиеся отростки тёмной плоти, которые в конвульсиях оборачивались то подобием рук с судорожно сжимающимися пальцами, то согнутыми ногами, то длинным хлёстким хвостом, словно существо пыталось нащупать, собраться воедино и принять наиболее подходящую в его критической ситуации форму. Воздух наполнился отвратительным запахом — смесью гнили, серы и чего-то химически едкого. Но многочисленные повреждения, полученные при падении и наколотые на арматурные штыри, зияющие раны, оказались настолько велики и глубоки, что после нескольких всё более слабых и безуспешных попыток собраться, искалеченная фигура бессильно задрожала и начала расплываться отвратительной и вонючей пузырящей лужей, от поверхности которой пошёл пар.

Это был настоящий пионер среди монстров – ужасный, кошмарный «подарок» от живого Озера, спустившийся за нами сверху. Гул, доносившийся из портала сверху непрерывно нарастал, превращаясь из едва различимого гудения в оглушительный рёв. И вот из темноты, словно из чрева какого-то невообразимого чудовища, стали появляться падающие фигуры – одна за другой, всё быстрее и быстрее. Их количество росло с пугающей скоростью, превращая редкий поначалу дождь тел в настоящий ливень плоти. Существа падали вниз, разбиваясь о поверхность с мокрыми, хлюпающими звуками, но не погибали – они тут же начинали извиваться, ползти, карабкаться друг на друга. На полу, в самом центре помещения, росла отвратительная шевелящаяся гора из искорёженных, переплетённых тел – словно живой остров, медленно, но неумолимо поднимающийся посреди бурлящей, пузырящейся протоплазмы,

Последний наш рывок, выполненный с мобилизацией всех своих сил, и мы наконец-то оказались непосредственно перед входом в загадочный туннель. Его устройство поражало воображение своей необычностью. Туннель был абсолютно круглым в сечении, словно выточенным по идеальному лекалу с математической точностью. Его конструкция производила впечатление, будто он состоял из множества массивных обручей или колец, собранных последовательно один за другим и плотно, без малейших зазоров, прижатых друг к другу.Внутренний диаметр этих колец, проход по которому можно пройти, составлял не меньше пяти метров, что позволяло свободно перемещатся нескольким людям одновременно, не сгибаясь и не испытывая неудобств. Однако сами обручи, формировавшие стены этого необычного коридора, обладали значительной толщиной – диаметр дуги каждого из них был чуть меньше метра. Именно эта особенность конструкции – чередование внутренних пространств из колец и их толстых стенок – создавала эффект извилистости прохода. Стены туннеля были не прямыми, а скорее напоминали волнообразный коридор.

При нашем приближении внешний обруч, который до этого момента призывно и неторопливо мерцал мягким, почти молочно-белым цветом, внезапно сменил свою тональность: пульсация света участилась, превратившись в частую, тревожную дробь быстрых импульсов, а сам цвет свечения радикально изменился — из успокаивающего белого он трансформировался в агрессивный, предупреждающий ярко-красный, заливавший окружающее пространство кровавыми отблесками.

Почти одновременно с этой визуальной трансформацией наши уши уловили, настораживающий звук — отчётливый шорох трущихся между собой массивных предметов. Металлический скрежет, который постепенно нарастал, наполняя воздух вибрацией. И прямо перед нашими глазами развернулась поразительная картина: обручи, которые до сих пор стояли абсолютно неподвижно и выглядели как единая монолитная конструкция, внезапно ожили.Они начали медленно, почти лениво вращаться вокруг невидимой оси, сначала едва заметно, затем постепенно, но неуклонно набирая скорость. А сам туннель потерял свою прежнюю прямую форму и начал колыхаться из стороны в сторону, словно невидимый центр вращения светящихся колец сместился куда-то в сторону.

— Вперёд! — раздался знакомый голос, полный энтузиазма и безрассудной смелости. Конечно же это был Брок.

Не дожидаясь ответа и даже не оглянувшись на нас, он решительно прыгнул на первое кольцо. Брок так активно и отчаянно замахал руками, пытаясь поймать ускользающее равновесие, что до нас, стоявших в нескольких метрах от начала испытания, докатила ощутимая волна воздуха. Я почувствовал легкий порыв ветра на лице — настолько размашисты были его движения.

Мысленно я невольно сжался, внутренне готовясь к неизбежному, как мне казалось, падению. Всё тело напряглось в предвкушении катастрофы. Ведь картина перед нами была совершенно безумной: Брок, стоя на вращающемся кольце, которое продолжало свой неумолимый оборот, уже находился перед нами кверху ногами. Законы физики, казалось, вот-вот возьмут своё, и он полетит вниз. Но этого не произошло. Какая-то невидимая сила словно приклеила его подошвы к металлической поверхности кольца. Инерция движения — да, это можно было объяснить физикой, — но очевидно, что здесь действовали и другие законы и силы.

— Быстрее! Кольца ускоряются! — крикнул кто-то, и голос его эхом отразился от изогнутых стен туннеля.

Мы гуськом, цепочкой, один за другим стали прыгать по кольцам, постепенно продвигаясь всё глубже и глубже в недра этого странного туннеля. Задача оказалась куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Мозг категорически отказывался верить в происходящее, упрямо сопротивляясь той реальности, которую видели глаза. Особенно тяжело приходилось в те моменты, когда тебе необходимо было совершить прыжок вперёд на следующее кольцо, а твой сосед по группе, уже находящийся на одном из колец впереди, висел по отношению к тебе вверх ногами. Законы гравитации здесь словно перестали действовать по привычным правилам, а вестибулярный аппарат протестовал против такого безумия, посылая в мозг противоречивые сигналы.

Но всё же, несмотря на все трудности, раскачиваясь из стороны в сторону и отчаянно борясь с собственным здравым рассудком, который настойчиво пытался убедить нас в безумности происходящего, мы упорно продвигались вперёд. Каждый шаг давался с усилием, каждое движение требовало концентрации и преодоления инстинктивного страха высоты и пустоты, зияющей под нами. Казалось, что мы движемся уже целую вечность, хотя на самом деле прошло, вероятно, не так много времени.

Вход в туннель, оставшийся далеко позади нас, уже давно превратился в едва различимую светящуюся точку, когда наши взгляды наконец уловили очертания последнего кольца. Стены туннеля, до этого момента тянувшиеся бесконечной чередой идентичных сегментов, внезапно изменили свою конфигурию. Мы инстинктивно замедлили шаг, всматриваясь в полумрак впереди. Туннель заканчивался весьма необычным образом. Вместо привычной двери с петлями или раздвижных створок, перед нами предстала конструкция, поразительно напоминающая гигантский цветочный бутон. Массивные сегменты, похожие на лепестки неземного растения, были плотно сомкнуты, образуя сложную геометрическую композицию. Каждый "лепесток" представлял собой изогнутую металлическую пластину с едва заметным рельефом на поверхности — узором из линий и символов. Лепестки были подогнаны друг к другу с ювелирной точностью — между ними не просматривалось ни малейшей щели, ни намека на то, каким образом эта конструкция может раскрыться. В центре цветка, прямо на сложенных лепестках, словно застывших в вечном ожидании рассвета, сидел человек. Он расположился в самой сердцевине бутона, где шёлковые лепестки образовывали подобие трона или ложа, и его фигура казалась неотъемлемой частью этого странного растения.

Я долго всматривался в эту фигуру, не в силах отвести взгляд. Он был настолько неподвижным, что я сначала решил, будто это искусно выполненная статуя — возможно, работа какого-то безумного садовника или скульптора, одержимого идеей слияния человеческой формы с природой. Мрамор? Фарфор? Или какой-то иной, неведомый мне материал? В первый момент именно так я попытался объяснить увиденное своему потрясённому разуму.

Но при ближайшем рассмотрении стало очевидно, что передо мной не произведение искусства. Слишком естественной была текстура кожи, слишком реальными выглядели тонкие вены на висках, слишком живыми казались волосы, хотя и не шевелились от ветра.

Однако он не был мёртв — хоть и не жив в привычном понимании этого слова. Грудь его не вздымалась от дыхания, веки не дрожали, не было заметно ни единого признака жизни, но едва мы приблизились к нему на расстояние нескольких шагов, как он, демонстрируя поразительную ловкость и гибкость, практически молниеносно спрыгнул на массивное вращающееся кольцо. Его движения были настолько точными и выверенными, что казалось, будто он проделывал это упражнение тысячи раз прежде. Приземлившись на металлическую поверхность, он тут же принялся потягиваться с такой силой и интенсивностью, что по всему его телу прокатилась волна щелчков и хрустов. Звуки распрямляющихся и разминающихся суставов разнеслись в воздухе, вызывая невольную оторопь. От резкости его движений и мощности потягивания со всех сторон его фигуры в разные стороны фонтаном брызнули целые брызги мелкой пыли. Серые частички взвились в воздух, образуя вокруг него своеобразный ореол, который медленно рассеивался в утреннем свете.

Его кожа странно блестела металлическим блеском, словно покрытая тончайшим слоем серебряной фольги. В тусклом свете коридора это придавало ему сходство с механической куклой или музейным экспонатом. Глаза завершали это жутковатое впечатление. Они были застывшие, как у дорогой фарфоровой куклы — идеально круглые, неестественно неподвижные, с блестящей, почти стеклянной поверхностью. Зрачки не расширялись и не сужались при изменении освещения, а взгляд не следовал за собеседником естественным образом. Казалось, что эти глаза просто смотрят в никуда, фиксируя пространство перед собой с бездушным безразличием автомата.

И всё же его насмешливый голос совсем не увязывался с этой мертвенной, механической внешностью. Он звучал удивительно живо, даже игриво — с характерными интонациями, лёгкой иронией, едва уловимыми переходами от серьёзности к издёвке. В этом голосе чувствовалась личность, острый ум и насмешливое превосходство.

— Вы уверенны, что достойны, пройти через врата?

Глава 31

— Пф… А кто нас, посмеет остановить? Ты, старик, или твои чары? — Губы Брока, грубого и самоуверенного воина, растянулись в хищной, высокомерной ухмылке. Его глаза сузились до тонких, опасных щёлочек, в которых плясали отблески внутреннего огня и нетерпения, пожиравшего его.

Хранитель, казавшийся одновременно могучим и измождённым, лишь устало развёл руки:

— Не в этот раз.

Разрядил обстановку Иго, он словно росчерк тени, бесшумно проскользнул мимо Брока. Сделав глубокий, почти театральный поклон, он обратился к Хранителю бархатным, учтивым голосом:

— Мудрый Хранитель, прости нас за дерзость. Смиренно просим у Вас разрешения войти в Святая Святых. Наши помыслы кристально чисты, в наших душах нет ни тени сомнения, только искреннее желание служить и оберегать Дитя Богини.

Хранитель медленно опустил взгляд на Иго, и в его лице мелькнула тень узнавания, окрашенная горечью:

— Я помню тебя, друг, но всё не так просто: Храм осквернён, и теперь я вынужден стать не проводником, а стражем — стражем против того зла, что свило своё подлое гнездо внутри этих стен.

Лицо Иго исказилось от неподдельного изумления:

— Немыслимо! Как? Ведь там же находится само Дитя Богини! Что может даже помыслить повредить Ему?

— Тьма настойчива и коварна, — глухо произнёс Хранитель, — она всегда находит щели, потаённые пути и ничтожные червоточины. Она умеет ждать.

— Но что, ради всех богов, там творится внутри? Где сейчас Дитя? Мы должны Его найти! Подгорное Племя погибает без него. — Вскричал Иго, делая шаг вперёд.

— Я не знаю, — признался Хранитель. — Всё скрыто плотным, осязаемым пологом Тьмы. Я пытался проникнуть туда разумом, но… там пахнет смертью и прогорклой ржавчиной. А звуки, что доносятся оттуда, граничат с немыслимой ересью для этого места! Мой разум засыпает в калейдоскопе чуждых, сладко тягучих трелей мелодии.

Его напряжённую речь внезапно разорвал многоголосый хор: это были не просто крики, а завывания, визги и утробное рычание. Монстры, отвратительные порождения Живого Озера, сплошным, могучим потоком хлынули по мерцающему, движущемуся коридору прямо к нам. Они формировали собой живую, сокрушительную стену, предназначенную для прорыва.

— Хранитель, — шагнул вперёд Брок, — прости нас, мы привели к тебе врагов. Нам нужна помощь, времени критически мало.

Хранитель бесстрастно посмотрел на него, и в тот же миг его глаза почернели, поглощая свет, а окружающий воздух загустел, наполнившись резким, металлическим запахом озона.

— Его всегда не хватает, — тихо ответил Хранитель. — Я задержу их, на сколько смогу. Не посрамите моего доверия, не подведите меня. Всё, что будет далее, зависит теперь только от вас.

Спустя долю секунды, лепестки входа в Храм, похожие на гигантские лепестки замершего цветка, медленно, раздвинулись, открывая доступ внутрь. Хранитель, едва касаясь пола, словно парил над ним, устремился навстречу ревущей, яростной толпе монстров. Повинуясь его властному жесту, из стен туннеля, которые набирали невероятную скорость вращения, выдвинулись острые, словно заточенные кости, шипы, превращая коридор в мгновенно замкнувшуюся, дьявольскую мясорубку.

Под оглушительный, первобытный рёв – дикий, на грани животного вопля и отвратительные, хлюпающие звуки раздираемой плоти, мы, преодолевая брезгливость и страх, торопливо пересекли незримый порог, устремляясь вглубь новообретённого прохода.

Коридор, ранее идеально круглый, внезапно принял строгую, почти идеальную квадратную форму. Здесь царил неожиданный относительный порядок: ни намёка на вековую пыль, ни въевшихся грязных разводов. Стены, выполненные из материала, похожего на полированный обсидиан или тёмный металл, слабо мерцали холодным, фосфоресцирующим призрачным светом, которого, впрочем, оказалось вполне достаточно, чтобы без напряжения ориентироваться в пространстве и видеть очертания друг друга.

Я инстинктивно, на уровне рефлексов, начал прислушиваться к окружающей тишине. Временами мне казалось, что где-то бесконечно далеко впереди, в самой глубине этого извилистого лабиринта, я слышу звуки неземной, совершенной мелодии, словно гениальный, забытый миром музыкант создавал свою виртуозную симфонию на старинной скрипке. Этот звук был магнитом для души, он обещал покой и забвение. Мне отчаянно хотелось слушать его, не отрываясь ни на секунду, и я, постоянно тревожась потерей её чарующего голоса, неосознанно убыстрял шаг, фанатично ища ближайшую возможность приблизиться к источнику этой акустической благодати. Мои спутники, в точности повторяли каждое моё движение, мы слились в единый, неделимый по своей цели отряд.

Внезапно, пробив ментальную завесу, в моей голове громко и чётко ожил синтезированный голос – аватар моей собственной кибернетической защиты, искусственный интеллект, который бдительно стоял на страже.

Внимание! Критическая угроза! Зафиксирована активная и целенаправленная попытка перехвата и полного подчинения вашего сознания. Немедленно запускаю протокол экстренной нейтрализации – Процедуру «Щит Сознания»!

Как только прозвучало это предупреждение, очаровательные, ранее притягательные звуки мгновенно и болезненно изменили свою тональность. Они утратили свою пленительную привлекательность, трансформировавшись во что-то невыносимое – теперь они больше напоминали скрежещущий, противный скрип дешёвой ножовки, проведенной по сырому металлу, звук, от которого свело зубы и пошла дрожь по телу.

Наш дальнейший путь был неожиданно перегорожен: прямо перед нами выросла массивная, арочная дверь, украшенная странным, но безусловно прекрасным элементом – дверным молотком, выполненной в форме стилизованного, замершего в расцвете цветка. И именно из-за этой двери, прямо сквозь её толщу, продолжали доноситься искажённые, но всё ещё чем-то манящие звуки. Мои спутники, будто под гипнозом, намертво прилипли к этой двери, а их лица, теперь светились блаженной, почти экстатической радостью – выражением лица наркомана, в предвкушении самой желанной дозы.

Я же, испытывая физическое сопротивление собственного тела и разума, которое боролось с ментальным ядом, через силу теребил их, тряс, пытаясь вырвать из оцепенения, но они лишь раздражённо отмахивались от моих рук, полностью поглощённые ожиданием того, что скрывалось за этим барьером.

Брок, движения которого стали дёргано-кукольными, почти с ювелирной осторожностью, словно он боялся не то что сломать, а просто сдвинуть с места какой-то хрупкий, бесценный артефакт, бережно взялся за увесистый молоточек двери. Он сотворил три коротких, но настойчивых удара, и казалось, что сама дверь, до этого момента неподвижная, словно ждала именно этого сигнала.

С резким, пронзительным звуком, она рваным движением отворилась, обдав нас порывом ветра. Нас немедленно окутал обволакивающий, вязкий поток звуков — мелодия, столь же плотная и ощутимая, как самое теплое и тяжелое шерстяное одеяло. Этот звук не просто слышался ушами; он проникал в самую суть, заставляя тело и разум невольно подчиняться его капризным, но властным переливам.

Критическая концентрация. Возможности защиты исчерпаны.

Мой разум, казалось, отделился от физической оболочки, становясь невесомым, и плыл по этим звуковым волнам. Звуки были настолько совершенны, настолько чисты и прекрасны, что иной, более слабой психике, несомненно, захотелось бы просто раствориться в этом блаженном потоке, забыв обо всем земном.

Именно в этот момент, когда сознание было наиболее податливо, прозвучал сухой, механический голос, чуждый этой музыке:

Внимание! Прошу разрешения на перехват двигательных функций.

Я затряс головой. Что это? Мой мозг, словно в вязком студне, очень вяло, с огромным трудом шевелился, пытаясь собрать воедино осколки мыслей, что-то понять.

Голос повторился, настойчивее, без тени эмоций:

Внимание! Прошу разрешения на перехват двигательных функций. Я вынужден пойти на это… Прошу прощения…

В следующую секунду по телу прокатилась острая, пронзительная волна боли. Каждый нерв в теле завибрировал, словно струны расстроенной виолончели. Однако этот шок имел и иной эффект: голова на краткий, драгоценный миг прояснилась. Сквозь пелену и боль, третий раз прозвучал строгий вопрос:

Внимание! Прошу разрешения на перехват двигательных функций.

Разум вновь начал истончаться, погружаясь обратно в гипнотический плен мелодии, но я успел собрать последние крохи воли и прохрипеть едва слышно, почти мысленно:

— Да.

В ответ система отреагировала мгновенно:

Принято. Активирован протокол «мимикрия».

Брок и Лин с решимостью, граничащей с самоуверенностью, стремительно шагнули вперед, практически прорвавшись сквозь массивный, инкрустированный драгоценными камнями дверной проем, Иго же не отставал от них. И я, а точнее, та оболочка, которую я сейчас занимал, — мое тело, уже полностью перешедшее под полный контроль Искусственного Разума, поселившегося внутри, — неумолимо последовал за ними, переступая невидимый, но ощутимый порог.

Внезапно нахлынувшее физическое недомогание заставило меня моргнуть: глаза неистово слезились, отчего окружающий мир представал то в мучительном тумане, то вдруг обретал ошеломляющую, почти лазерную четкость. Но то, что предстало моему взору в следующий миг, превзошло все мыслимые пределы воображения.

Мы оказались в колоссальном зале, который выглядел как сюрреалистическое, гигантское сферическое пространство. Его размеры были сопоставимы с небольшим стадионом, а внутренняя отделка сияла так ослепительно, словно мы вошли внутрь исполинской, только что развернутой обертки от экзотической конфеты.

Атмосфера зала была на грани гротеска и безумия. Стены, казалось, состояли из сплошного, кричащего золота — нет, они были не просто покрыты им, они были отлиты из чистого, кованого золота высочайшей пробы. Их поверхность была испещрена невообразимо сложными, причудливыми вензелями и спиралями, работой скульпторов, чье мастерство граничило с одержимостью. Свод зала поддерживали циклопические хрустальные колонны, пропускавшие и преломлявшие свет тысячами радужных лучей. По всему периметру, бросая вызов логике и геометрии, хаотично были расставлены изваяния, отлитые, кажется, из того же золота, что и стены, — мраморные скульптуры в натуральную величину, изображающие то ли богов, то ли вымерших монархов. Прямо посреди этого великолепия возвышались ветвистые деревья, полностью выполненные из золотых прутьев, чьи отточенные ветви, казалось, обладали собственной волей, медленно колыхаясь и угрожающе тянусь к незваным гостям. В воздухе, между золотыми стволами, вихрем носились крошечные, мерцающие создания — то ли юркие, золотистые насекомые, то ли миниатюрные райские птицы.

С высоты потолка, словно из бездонного источника, неторопливо и величественно струились каскады водопадов. Однако вода, достигнув определенной отметки, не смела коснуться пола: она разбивалась о невидимую границу, превращаясь в облака мельчайших, сверкающих золотистой пылью брызг, которые медленно таяли в воздухе.

Среди этого китча и роскоши сновали и общались сотни, если не тысячи людей. Они были одеты в одеяния, столь яркие и избыточные, что казалось, будто они сами вытканы из расплавленного солнца — пышные, ослепительно-золотые одеяния. Их было так много, что, когда они двигались, казалось, будто сам пол, устланный полированным камнем, пульсирует и дышит под тяжестью этой праздной толпы.

В самом сердце зала доминировала монументальная объемная конструкция, напоминающая гигантскую, причудливую химическую колбу. У нее была массивная, раздутая нижняя часть — «пузо», — а оттуда тонкое, словно горлышко, уходило прямо в подпирающий свод. Из боков этого «пуза» змеились, извивались и расходились прозрачные, словно артерии, рукава-трубы, которые то уходили глубоко в пол, то терялись в стенах.

В самом центре этой конструкции, замерший в невесомости, неподвижно вращаясь, висел кубический объект. Он излучал такой яркий, обжигающий, ирреально белый свет, что смотреть на него без боли было фактически невозможно. Каждая из его граней, разделенная на идеальные, светящиеся сектора, была испещрена тонкими, беспорядочными вспышками-молниями. Эти световые змейки постоянно бегали по поверхности, вычерчивая символы, которые не принадлежали ни одной известной мне письменности. Одно только измерение грани этого куба позволяло предположить, что на нем с легкостью могли бы уместиться два человека, стоящие в ряд. Это был фокус силы, сердце всего этого безумного великолепия.

С раскрытыми от изумления и трепета ртами, застывшими в немом восторге, мы сделали первый шаг вперёд. Это движение вызвало мгновенный, но упорядоченный отклик: многотысячная праздная толпа всколыхнулась, словно волной, но тут же, повинуясь незримому импульсу, начала расступаться, создавая для нас широкий, прямой проход. Эта невольно образовавшаяся аллея, ведущая прямо к сияющему Кубу, манила нас, и мы, под взглядами сотен глаз, двинулись по ней.

Люди вокруг, чьи лица выражали смесь восхищения и настороженного любопытства, принялись нас изучать. Они переговаривались тихим, мелодичным щебетом, присущим только их певучему языку, а некоторые, не сдержав порыва, протягивали руки и осторожно касались нашей одежды и кожи, словно пытаясь убедиться в подлинности нашего существования в этом неземном месте. Частота этих ласковых прикосновений вызывала на коже лёгкое, почти электрическое покалывание и щекотку, смешанную с ощущением чужеродности происходящего мира.

Когда до сияющего Куба оставалось всего несколько десятков шагов, толпа наконец окончательно разошлась в стороны, словно занавес перед сценой, полностью освобождая пространство. И тогда из самого центра этого свободного круга выступила Она.

Это была Дева, чьи очертания казались выточенными из самого света: фигура и лик были исполнены ангельской грации, а волосы, цвета чистого золота, жили своей собственной, струящейся жизнью. Казалось, она сама была неотъемлемой частью этого места, вся пронизанная и освещенная насквозь внутренним сиянием Куба. За её спиной, в такт невидимому ритму этого мира, трепетали длинные, тонкие, словно у стрекозы, крылья. Их движение рождало едва слышную, но пронзительную мелодию, которая обволакивала нас, проникая в самые глубины сознания и наполняя окружающее пространство эфирной гармонией.

— Добро пожаловать, странники. — Произнесла Она. Её голос был чистым и звонким, подобным журчанию горного ручейка, несущего талую воду.

Ответом на её слова стал ликующий взрыв эмоций толпы. Собравшиеся подняли руки в приветственном жесте, их глаза горели внутренним огнем, а уста расплылись в широких, искренних улыбках, славящих наше прибытие. Мы буквально купались в этой волне безусловного почитания и чистой, незамутненной радости. Однако, даже в этом ошеломляющем каскаде восторга, острое, как искорка, сомнение мелькнуло в глубине моего сознания, шепча о нереальности всего происходящего. Я заметил, как лицо Иго, моего спутника, на мгновение исказилось — счастливое выражение сменилось секундной растерянностью, он судорожно встряхнул головой, словно пытаясь сбросить пелену наваждения. Но уже через мгновение отрадное блаженство вновь залило его черты, и он, вновь охваченный восхищением, безмятежно улыбнулся.

— Мои дорогие гости, вы, должно быть, изнурены долгим путём, – мягко продолжила Дева, — Позвольте предложить вам отдохнуть.

Её изящная рука, казалось, излучающая мягкое тепло, указала на четыре ложа, изящно расставленных неподалёку. Ложа были устланы роскошными покрывалами из струящегося золотого шёлка, усыпанного распустившимися цветами, готовые принять наши утомлённые тела.

Дева, чья грация казалась сотканной из лунного света и шёлка, начала свой ритуал, обнимая каждого из нас по очереди. Её прикосновение было обещанием покоя и забвения.

Первым был Брок. Он подошёл к ней с почтением, достойным древней царицы. Склонившись, он преклонил колени, его губы нежно коснулись кончиков её тонких, изящных пальцев. Дева, не отводя от него своего взора, полного невыразимой нежности, взяла его крупную голову в свои ладони. Она запечатлела долгий, тёплый поцелуй в его лоб, и этот жест был глубже любого романтического объятия — это было признание старого, верного товарища. Затем, с мягким, но твёрдым нажимом, она обняла его, словно прощаясь с добрым другом. Её взгляд указал на ближайшее ложе, устланное, казалось, только что распустившимися розами. Брок, охваченный внезапным и абсолютным счастьем, с готовностью и облегчением растянулся на нём. Лёгкость, которую он обрёл, была настолько внезапной и полной, что он мгновенно погрузился в глубокий сон, и немедленно разлилось ровное, уверенное храпение. Тут же, словно по негласному закону этого места, из толпы выступили чьи-то проворные руки, бесшумно набросившие на него мягкое, тяжёлое одеяло. А затем, окружая ложе, прекрасные девы легли рядом, их тела, словно живой, тёплый занавес, полностью закрыли Брока от любопытных или осуждающих взоров.

Лин, издал тихий, почти утробный повизгивающий звук, напоминающий визг самой верной и заслужившей милость собаки. Он с дрожащими коленями подполз к Деве. Его губы, прижались к подолу её платья — одеяния, сотканного, казалось, из струящегося, живого золота. Она, казалось, ждала этого момента подчинения. Её руки, легко, но решительно сомкнулись на его напряженных плечах. Одним плавным, почти невесомым движением она подняла его с пола, вырвав из позы преклонения, и прижала к себе. Её лицо склонилось к его, и она стала целовать его — не страстно, но утешающе.

— Спи, мой герой, — пропели её уста, и в этом нежном, мелодичном звуке заключалась обещание покоя и защиты. — Спи.

Пока её голос обволакивал его, как мягчайший шелк. Отстранившись она слегка подтолкнула его, и он свернулся калачиком на широком, мягком ложе, и мгновенно погрузился в глубокий сон.

Иго, до этого момента нервно и странно дёргавшийся, словно марионетка с порванными нитями, внезапно замер. Его тело перестало реагировать на раздиравший его внутренний хаос. Он остановился прямо перед Девой, вглядываясь в её спокойно сияющее лицо. Она же улыбалась, её глаза лучились предвкушением, и она ждала, не делая ни шагу, давая ему возможность самому сделать последний шаг к её свету.

И в этот критический момент, из толпы вышел мускулистый детина. Его движения были лишены спешки. Он положил свою тяжёлую руку на плечо Иго и мягко, но властно опустил его на колени. Это было не унижение, но принуждение к смирению.

Дева тут же отреагировала. Она обняла Иго, прижимаясь всем телом к его напряжённой спине. Этот контакт был шоком для него; он затрепетал, словно струна, внезапно натянутая до предела. Последовал тот же поцелуй в лоб, но для Иго он был иным — он стал печатью принятия. И вот второе, такое же роскошное ложе, приняло его. Иго, освобождённый от своего внутреннего напряжения, мгновенно погрузился в объятия сна, буквально утонув среди золотистых, гладких тел, которые окружили его, как янтарная смола.

Мой черед. Взгляд Девы, до этого скользящий между другими, теперь остановился исключительно на мне. Её глаза горели, и этот взгляд был обжигающим до самых костей, проникая сквозь кожу и разжигая что-то древнее внутри. Я почувствовал себя пойманным, притянутым к ней силой, которая была сильнее воли, словно я был металлическим осколком, внезапно высвобожденным из камня. Я шагнул к ней, не в силах сопротивляться притяжению её неоспоримой власти.

Глава 32

Золотая Дева, чьи крылья, сотканные, казалось, из чистого солнечного света, наигрывали мелодию такой пронзительной красоты, что сама реальность, казалось, замирала в благоговейном трепете, схватила меня за уши. Это было нежное, но властное прикосновение, которое, вопреки любой логике, не вызывало боли, но вело к подчинению. Давя силой невидимой воли, она заставила меня опуститься на колени. Я был пленником её чарующего звучания, и даже если бы я обладал силой разрушить этот чарующий плен, я бы, вероятно, не захотел. Сопротивление казалось предательством по отношению к такой совершенной, пусть и обманчивой, красоте.

Трепещущие золотые крылья — мерцающие пластины, отливавшие теплым светом — медленно свернулись вокруг нас, образуя кокон. Внутри этой золотой тюрьмы, где воздух вибрировал от остатков чарующей музыки, мой мозг метался в агонии. С одной стороны, невыразимое, почти животное желание овладеть ею, этой божественной, манящей фигурой. С другой — отрезвляющее осознание: весь этот мир, вся эта сцена, эта женщина — чудовищный, неправдоподобный фасад.

«А ты интересен», — прозвучал её голос, резкий и чистый, как удар стали, контрастирующий с мягкостью её облика. Глаза Девы лучились внутренним светом, который, как я теперь понимал, был всего лишь отражением. — «В тебе больше силы, чем можно предположить. Проверим…»

Она резко притянула меня, прижимаясь всем телом, и губы её, налитые неестественным, темным блеском, изогнулись в хищной усмешке. Она тянулась не ко лбу, как подобает дарующему благословение или заклятие, а к моим губам.

Критическая Опасность!

В этот момент что-то внутри меня переключилось. Внутренняя система, дремлющая под слоями очарования и чужого контроля, активировала аварийный протокол:

Активирован Последний Жест

Мое тело внезапно обрело собственную, чуждую моему сознанию, волю. Руки, ведомые этой новой, холодной логикой, совершили рывок. Они обхватили прекрасный стан, но хватка была смертоносной. Из кончиков пальцев, с тихим, едва слышным шелестом, выдвинулись острые, как бритва, лезвия, созданные из сцепленных между собой нано ботов. Рывком, который не оставлял шансов, руки прошли вдоль позвоночника Прекрасной Девы.

С тихим, жалобным шуршанием золотой кокон развернулся. Музыка крыльев, до этого обволакивавшая и убаюкивающая, оборвалась, словно порванная струна. Золотые полотна крыльев, потеряв свою магическую опору, со звоном упали к нашим ногам.

Дева ахнула. Это был звук не боли, а ужаса и ошеломления. Одним яростным движением она отбросила меня на несколько метров. Она горестно завыла, вертясь на месте, судорожно оглядывая то, что было её спиной. Её голос начал меняться, трансформироваться. Мелодичность уступила место резким, режущим слух скрежещущим звукам, будто кто-то тер наждачной бумагой по металлу.

Внешность ее распадалась на глазах. Золото, которое прежде сияло совершенным металлом, потускнело, покрываясь быстро расползающимися, черными от времени ржавыми пятнами. Черты лица заострились, и ангельская красота исказилась в отвратительную, хищную маску. Тонкое, некогда изящное тело казалось теперь завернутым в множество слоев тонкого, истерзанного железа, разъеденного коррозией. Крылья, лежащие на земле, превратились в длинные, жёсткие плети, волосатые от порванных, сгнивших струн.

Иллюзия рухнула. Всё вокруг, что казалось раем или дворцом, стало адом. Грубая, до черноты грязная земля обступила нас, пропитанная едким запахом крови, тления и невыносимых страданий. Праздный люд, который нас приветствовал, потеряв свою золотую обертку, обнажил свои истинные личины. Они стали зомби — или тем, что осталось от людей, поглощенных этим местом. Они двигались рывками, их тела дергались, а рты были вечно раскрыты в безмолвном голоде.

Золотые деревья трансформировались в кошмарные существа, напоминающие огромных, извивающихся гидр. Их основания упирались в спины несчастных зомби, которые, кряхтя и ломаясь под непомерным весом, продолжали свое медленное, обреченное движение вперед. Я видел, как путь этих гидр был усеян сплющенными телами тех, кто не успел или не смог подчиниться, а тонкие, похожие на хлысты плети, выстреливающие из основания, затягивали туда новых «добровольцев», обреченных на переработку.

Водопады, некогда прозрачные и чистые, превратились в тонкие струйки мутной, маслянистой воды, сочащиеся с таких же грязных, низких сводов, сложенных из массивных балок. Воздух был настолько плотен от частиц ржавчины, что я физически чувствовал их едкий вкус на губах.

Кристально чистая колба — монументальная конструкция в центре зала, которая, видимо, была сердцем этого места, — потускнела. Она покрылась толстым слоем грязевых разводов. Сверкающий Куб, который, ренее, висел в воздухе, наполняя пространство нестерпимым, святым светом, теперь лежал на боку, погрузившись в наросты липкой грязи на полу. Его свет исчез. Поверхность потускнела, испещренная слизистыми дорожками от ползавших по нему мерзких слизняков.

Я инстинктивно посмотрел на себя. Тело начало невыносимо зудеть. Моя одежда, которая еще минуту назад казалась прочной, превратилась в решето, из многочисленных дыр которого краснели ранки — следы зубов, еще свежие, сочившиеся густой темной кровью. Весь наш путь от врат был усеян свежими каплями крови, и лица многих зомби, склонившихся над нашими следами, теперь тоже были красны от свежевыпитого.

Голова зашумела, силы покидали меня. Падение в это болото иллюзий и ужаса было почти завершено.

Я бросил отчаянный взгляд на постаменты, где должны были находиться мои друзья. Под грудой тел их не было видно. Все новые и новые монстры прижимали их, лишая возможности двигаться. Над ними раздавались чмокающие и сосущие звуки — ужасающая песня их поглощения. Лишь по редким, яростным крикам и рычаниям я понимал, что они еще живы и продолжают отчаянные попытки сбросить эту тяжелую, поглощающую ношу.

Уста Девы изрыгнули пронзительную трель из скрежещущих звуков, и волна монстров, словно приливная волна гнили, захлестнула меня, моментально похоронив под омерзительной грудой тел. Монстры распяли меня, и я чувствовал, как их ядовитая слюна капает мне на затылок, а дурно пахнущие зубы приближаются. Смех Девы, торжествующий и уничтожающий, разносился над полем боя.

И тут я почувствовал сильный укус. Но это был не укус монстра, не удар, а скорее точечный, острый укол иголкой прямо в крупную артерию. Скосив глаза, я увидел под своей рубашкой маленькое, но невероятно яркое существо. Это был муравей с брюшком, сияющим чистой синевой, словно его тело было выращено из кристаллизованной маны.

Энергия ударила в меня упругой, обжигающей волной. Я засиял, изнутри меня вырвался слепящий синий свет. Он пробежал по телу, мгновенно исцеляя раны, а затем впитался в кожу. Мышцы вздулись, переплетаясь в тугие канаты. Внезапно мне показалось, что я один смогу сгрести всю эту орду вокруг и свернуть их в бараний рог. Я, словно богатырь из древних эпосов, не ища на себе тяжести тел, поднялся и отряхнулся так, что монстры с воплями разлетелись по сторонам, словно пушинки. Я шагнул из кучи, отвешивая оплеухи тем, что осмелились приблизиться.

Я бросил взгляд на курганы из тел, покрывавших моих друзей. Они синхронно вспыхнули синим светом, и под многоголосный, яростный и победный кличь, эти курганы стали эпицентром расходящейся волны разлетающейся плоти. Друзья вступили в свой праведный бой.

Брок, яростный и крепкий, вырвал из земли старую деревянную лавку, служившую ему ложем. Вращая её, как таран, он прошелся вокруг нас, формируя в хаосе стену безопасности. Он словно не замечал, что лавка уже не лавка, а скорее обломок древесины, но она служила ему верой и правдой.

Где-то за спинами наступающих зомби слышался визг и отдавались резкие, командные приказы Девы. Она появлялась на границах круга, координируя своих воинов. Размахнувшись, Брок отбросил лавку в направлении ее появления. Скамейка, превратившаяся в несокрушимый, вращающийся болид, устремилась к ней, заставив ее отступить, не желая испытывать прочность своего распадающегося тела против грубой мощи.

Брок резко схватил Иго за руку. — Я твой должник. Иго неопределенно махнул головой. — Сочтёмся. А теперь наш единственный выход — пробиться к Кубу. Силы хоть и велики, но скоро иссякнут.

Волна монстров отступила, колыхаясь, выстраиваясь в каком-то ей ведомом порядке, собираясь с силами. Вдали, за спинами тварей, слышался скрипучий голос Девы, планирующей следующий штурм.

— В круг. Держать оборону. Движемся к Кубу! — скомандовал Иго.

Волна хлынула на нас со всех сторон, горланя и клокоча. Вокруг свистели, кричали, рычали. Их руки работали как жернова, выбивая искры при столкновении с нашей защитой. Стараясь экономить новообретенную силу, мы наносили скупые удары. Один точный удар — один мертвый монстр, рассыпающийся в прах и, что интересно, в посмертный камень — мелкий, размером с горох, неопределенной формы, сине-черной искоркой, падающий на землю. Но не все зомби могли похвастаться этим даром. Иные тела просто рассыпались прахом, лишенным какой-либо после смертной субстанции.

К нам медленно двинулись Гидры — тяжелая артиллерия Девы. Колыхаясь своими усеянными присосками ветвями, они начали хватать отдельных монстров из общей массы, выжимать их, как грязное белье, и с чудовищной силой швырять в нашу сторону. Нам едва удавалось увернуться от этих живых, отвратительных снарядов.

Брок в затяжном прыжке попытался перерубить толстую ветвь одной из гидр, но сталь загудела, словно ударившись о кремень, и топор, получив зазубрину, тут же покрылся ржавыми разводами. Он сам едва успел увернуться от страшного захвата.

Воспользовавшись моментом, когда наше внимание было отвлечено, Дева, подкравшись сзади, прыгнула на спину Лина, прильнув к нему своими кровавыми губами. Лин мгновенно побледнел, его тело обмякло, и он рухнул на пол, словно лишившись всей жизненной силы.

— Засранка! — Брок в яростном прыжке боднул ее своим теперь уже полу-ржавым шлемом, отправив ее в неконтролируемый полет к краю поляны. — Не прикасайтесь к ней! Лин, держись в центре, бей их на дальней дистанции, в ближний бой не вступай.

Лин, закашлявшись, кивнул и, прихрамывая, скользнул за наши спины, вынимая свой арбалет, который, к счастью, стрелял без промаха.

Атаки монстров захлебывались, откатываясь от нашей защиты, и мы медленно, шаг за шагом, продвигались к цели.

Воспоминание о том, как Дева выпила жизнь из Лина, подтолкнуло меня на новую авантюру. Сформировав из нано ботов тонкую плеть, я выхватил из-под ног одного из зомби заветный посмертный камень, надеясь получить его скрытую силу.

И тут же тело скрутило от невыносимой боли. Казалось, меня пережевывает гигантская челюсть. Я заорал, испугав своих спутников, а плеть из нано ботов покрылась разводами и тонкой вуалью едкого дыма. Я не мог избавиться от взятой силы, но и не мог её переварить, застыв в патовой ситуации.

Корчась от разрывающей меня энергии, я ощутил движение в груди, там, где покоилось яйцо дракона. Тонкая плеть, словно разумная, коснулась его, и на уровне сознания послышался довольный, глубокий вздох. Прокаженная, чужая энергия одним рывком всосалась в яйцо, оставив мне лишь воспоминание и горьковатое послевкусие пережитого.

Словно притянутое магнитом нить раз за разом стала выхватывать посмертные камни, высушивая их досуха. Чувствуя нарастающий жар в груди я с усилием отозвал нано ботов, чувствуя разочарование яйца.

— Быстрее. Время на исходе, — прохрипел Иго, первым достигнув Колбы. Его пальцы заметались по гладкой, заляпанной поверхности, вычерчивая символы на прилипшей пыли. От припечатавшей поверхности ладони пробежали яркие искорки, которые тут же сомкнулись в круг, открывая узкий лаз, в который мы едва могли пролезть.

Монстры взревели, видя, что мы ускользаем. По мановению руки Иго вокруг нас, прямо из пола, выросли ледяные щиты резких, геометрических форм, под прикрытием которых мы проскользнули внутрь проема, который тотчас же затянулся плотным, матовым стеклом.

Монстры окружили Колбу живым кольцом. Их кулаки отбивали ритмичную дробь по толстому стеклу, а разинутые пасти были направлены в нас, словно жерла пушек. Дева пропала, что беспокоило больше всего — что еще она могла придумать?

Но не пропали Деревья – Гидры. Они медленно подтягивались к Колбе. Присоски их щупалец оставляли на стекле мутные следы, а удары по конструкции отзывались по всему нашему телу, как биение гигантского сердца.

Рядом, брезгливо вскрикнул Иго. Его взгляд был устремлен на Куб. Огромный, кубический предмет возвышался над нами, несмотря на свое падение. Вблизи были заметны бесчисленные углубления и линии, пересекающие его поверхность. Некоторые линии складывались в неведомые, чуждые символы. Он казался мертвым исполином в этом царстве смерти и запустения. По нему ползали черви, оставляя за собой липкий, глянцевый след. Там, где они уже проползли, поверхность теряла свою гладкость, словно черви пожирали сам, прочный, как гранит, металл.

Эти черви, поглощенные пищей, оказались совершенно беззащитны перед нашим оружием. Меч Брока, как коса, прошелся по ним, разрубая и отбрасывая прочь, а огонь Иго довершил дело очистки.

Монстры за Колбой, видя наш успех, совсем обезумели в своем стремлении сокрушить стены.

Иго провел рукой по Кубу. — Он не живой, но и не мертв. Кто же сотворил это с тобой?!

Его рука гладила его, как потерянного ребенка, а в глазах блестели слезы. — Он сердце и легкие горы, и тот, кто щитом стоял между Светом и Тьмой. Сюда втекала вода ото всех источников, и очищенная его светом, поступала во все уголки нашего мира — Святая Вода. Тьма страшилась его, и всё же смогла, почти убить, и сковать.

Лин требовательно посмотрел на Иго:

— Ты сможешь его оживить?

— Я нет. Они могут, — Его рука указала на меня и Брока. — Мы сможем. У них Кровь Богини, а я помогу.

Поступил запрос на слияние Разума. Я посмотрел на Брока, который отрывисто кивнул мне.

Да

Мир вокруг нас перестал быть плотью и стал набором пикселей, линий и энергетических потоков. Куб, до этого выглядевший несокрушимой скалой, стал выглядеть множеством блоков, соединенных между собой силовыми линиями. Слишком много линий было разорвано, слишком много спутано в узел. Как червоточины в теле Куба, чернели угольки пустоты. Куб умирал. На моих глазах одна из энергетических линий рассыпалась в прах. А центр, куда стекались основные потоки, зиял пустотой, кишащей червями, которые каким-то образом проникли внутрь.

— Сосуд темноты. Веками туда стекала темная энергия под нерушимые печати. Кто-то варварски вырвал его.

Я почувствовал упругий толчок силы, эпицентром которого был Иго. Куб с чмоканьем оторвался от пола и завис в воздухе. Голос Иго звучал силой в этом Храме Куба. Куб резонировал в такт, и вдруг распался на множество кубов, соединенных силовыми линиями, словно артериями.

Брок рукой поймал один из кубов. Зажужали нано боты, и перед глазами замелькали схемы узлов и советы, как залатать бреши. Это были воспоминания и знания. Удивительно, но познания Иго превосходили Брока во много раз. Находясь в связке Объединения Разумов, я знал, что и как делать. Нано боты вскипели, чувствуя родственную душу, и выкладываясь по полной.

Вновь ожил голос ИИ, дремлющего внутри меня.

Нужен анализ структуры Куба. Я потенциально могу ускорить ремонт. Запустить протокол Ремонт?

Да.

Передо мной завертелся калейдоскоп схем. ИИ словно впитывал информацию от Иго, жадно и поспешно, так что голова у меня чуть не взорвалась от перегрузки. Иго тоже вскрикнул, и с расширенными глазами посмотрев на меня:

— Что ты делаешь!

Данные получены. Полный анализ пока невозможен. Запускаю протокол ремонт.

Во все стороны от меня выстрелили нити из нано ботов. Они подняли меня в воздух, где я замер, подвешенный в центре, а вокруг меня парили части Куба. Каждая нить захватила по кубу, и началась магия ремонта. Нити крепили разорванные капилляры, распутывали их клубки, прямо из воздуха создавали заплатки и новые конструкции. Нити подбирали остатки былых металлических конструкций для восполнения необходимых частей. Я почувствовал, как ножны моего меча потеряли свой вес — их содержимое пошло на ремонт. И судя по ругани Брока, не один я лишился своего оружия.

Кубы на глазах обретали четкую форму и зеркальный блеск. ИИ ожил:

Нехватка нулевой материи.

Нити нано ботов втянулись в меня, и я рухнул бы на пол, если бы Брок не подхватил меня.

Иго чертил знаки, его взгляд был устремлен в самую суть Куба:

— Мы сделали, что смогли, но ему не хватает Божественной Крови. Слишком долго эта пиявка сосала из него жизнь.

Брок шагнул вперед, его лицо было полно решимости:

— Ну что же, я готов поделиться тем, что у меня есть.

— Нет, твоя Кровь слишком слаба и слишком разбавлена, так же, как и у него, — он указал на меня.

Брок упрямо покачал головой:

— Но мы должны попробовать…

Не слушая их препирательства, я шагнул вперед, попав в хоровод вращающихся кубов. Я решил попробовать то, что скрывал ото всех. Я обратился к частичке той крови, что мне передал Вечный Ищущий. Эта частичка сладко спала и, теперь проснувшись, загорелась во мне ярким пламенем. Этот неожиданно разгоревшийся всполох заставил моих друзей отступить на шаг назад, закрываясь полами рукавов. Тонкой змейкой во мне кружили Истинные Нано боты, чуждые моим собственным.

ИИ завизжал во мне:

Не рекомендуется отдавать ресурсы. Запрет!

Мои нано боты обвили Истинных, пытаясь сковать их, но змейка, встряхнувшись, легко их сбросила. Ее глаза смотрел прямо в меня.

— Иди, — легко сказал я.

Сверкнув, Змейка исчезла среди кубов, которые вспыхнули ярким, ослепительным светом, заставившим монстров, обступивших Колбу, сделать шаг назад.

— Тревога! — закричал Брок.

Из одного из туннеля, транспортными артериями, уводящими прочь от колбы, показалась Дева, пройдя только ей ведомыми тропами, она проникла к нам. Но теперь в ее облике не было ни намека на золото. Она была воплощением ржавчины и гнева.

Глава 33

Вся покрытая вязкой, тёмной грязью и пучками свисающих, слизистых водорослей, она уже ничем не напоминала прежнюю Золотую Деву. Теперь её облик вселял ужас и ассоциировался с чудовищем из древних, забытых кошмаров — водяным монстром, который, наконец, вырвался из зловонной глубины проклятого болота. Глаза её, когда-то светлые, теперь пылали зловещим, нечестивым багрянцем, и в этом призрачном огне горела яростная ненависть, обещавшая неминуемую и ужасную расплату нам, дерзнувшим нарушить её покой, и, возможно, всему миру, если ей удастся вырваться на свободу. Она резко встряхнулась, отбрасывая остатки своего мрачного убранства с яростью, с какой пёс стряхивает воду: во все стороны, как шрапнель, разлетелись тяжелые, липкие шматы грязи и грязной воды.

В следующее мгновение мелькнула обнажённая спина, покрытая странными, пульсирующими наростами, из которых, словно из болезненных почек, начал пробиваться сложный каркас тончайших, почти невидимых конструкций, оплетённых вибрирующими нитями. Дева упрямо и отчаянно отращивала себе новые крылья, питаясь остатками неведомой силы. Нити, составляющие основу этих зачатков, непрерывно двигались и вибрировали, усиливая и гармонизируя некую известную только ей тональность.

— Мои дорогие, — её голос, казалось, обрёл новую, обволакивающую сладость и зазвучал как разогретый на солнце мёд, — ну что же вы так поспешно покинули меня?

На первый взгляд, она даже преобразилась, стала словно величественнее. Нет, она не вернулась к образу Золотой Девы; теперь она была воплощением Девы Тьмы: высокая, с угрожающей, почти болезненной худобой, одетая в длинное, струящееся платье, сплетённое, из хитиновых чешуек. Этот шлейф скользил за ней, словно живой хвост. По нему, пробегали и тут же исчезали в глубине материала тонкие, как графитовые стержни, змейки. Она выглядела абсолютной хозяйкой этих мрачных, полузатопленных владений, но, её время истекало.

Вокруг, оставляя за собой призрачные, искрящиеся следы, вращались, медленно пробуждаясь, отдельные части Небесного Куба. Он пока ещё находился в состоянии заторможенного сна, но его присутствие уже заявляло о праве на это измерение и это место. Двигаясь по замысловатым, траекториям, части Куба пересекали незримые, ведомые только им самим, точки силового резонанса и вспыхивали ослепительным светом, рассыпая вокруг каскады падающих, гаснущих искр.

В эти моменты фигура Девы начала искажаться и расплываться, теряя резкость очертаний, словно повреждённое изображение на старом кинескопном телевизоре, а сама она содрогалась от острой, внутренней боли.

Лин, инстинктивно не выдержав паузы, выпустил в неё свою стрелу. Его стрелы всегда славились абсолютной точностью, но не в этот раз — Дева, с ленивой, почти надменной грацией, изогнулась, пропуская остриё мимо себя. Несколько последующих стрел постигла та же незавидная участь. Она казалась неуязвимой, словно окутанной невидимым, но плотным барьером.

— Довольно этой игры, на расстоянии, Чёрная, — прорычал Брок, делая шаг вперёд. Он раскручивал свою боевую дубину — старый, щербатый, с торчащими из плоти тёмного дерева, усиленными костяными зубьями монстра. С мощным подскоком он нанёс сокрушительный удар, усиленный инерцией всего тела…

Но Дева, двигаясь быстрее, чем могла воспринять человеческая нервная система, переместилась ему за спину, за долю секунды, оставив на его теле длинные, глубокие, кровоточащие порезы своими острыми когтями. Следуя за ним, с чудовищной быстротой, последовал круговой удар. Брок, застигнутый врасплох, завертелся волчком, заставляя дубину опасно гудеть, рассекая воздух вокруг. Внезапно он пошатнулся, схватившись за грудь, где уже расплывалось тёмное, быстрорастущее кровавое пятно. Он тяжело опустился на одно колено, тряся головой, внезапно ослабевший.

Дева же, подняв свою руку, с которой тягучими, черными каплями стекала кровь, поднесла её к своим губам и с явственным, хищным наслаждением облизнула кровавые пальцы.

— Ах, а ты-то, воин, весьма вкусен, — прошептала она.

Стараясь ювелирно обходить траектории пролетающих мимо фрагментов Куба, Дева, едва ощутимо касаясь пола, поплыла в нашу сторону.

Тем временем части Куба заметно ускорили свой танец, то сближаясь почти до слияния, то отскакивая друг от друга, то сталкиваясь с треском и ослепительными искрами. Они хаотично меняли направления, словно гигантская головоломка, но никак не могли обрести идеальное, требуемое решение.

Монстры, заключённые за толстым стеклом, шарахались от каждой вспышки Куба, плотным кольцом окружая нас, как нетерпеливые зрители на арене древнего Колизея. Они неистовыми выкриками подбадривали свою Госпожу, торжествуя при виде любой её атаки и каждой пролитой нами капли крови.

Пока не набрав полную, разрушительную мощь, Дева использовала всё своё мастерство, чтобы сбить нас с толку, запутать и деморализовать. Она атаковала нас бесчисленное количество раз, словно играя с добычей, наслаждаясь процессом, продлевая себе удовольствие.

Иго, с трудом вытирая густые кровавые сопли, сорвался на крик: — Она управляет иллюзиями! Настоящая неуловима!

В тот же миг из его рукавов градом посыпались муравьи. Эти крошечные солдаты моментально разбежались и с идеальной, инстинктивной синхронностью распределились по всему помещению, превращаясь в живые, распределённые сенсоры, способные фиксировать малейшее сотрясение поверхности. Их крошечные, коллективные разумы начали транслировать нам чёткие образы и картины в сознание.

За видимой, обманчивой фигурой Девы, скрываясь в едва уловимых тенях нашего собственного восприятия, следовала её истинная тень — реальная Дева. Она была невидима, как лёгкий ветерок, но смертоносна, как клинок, закалённый в чистом яде.

Лин, мгновенно обработав информацию, выпустил в самый центр этой тени острейшую стрелу. Раздался резкий, глухой звук удара, и Дева, издав короткий, болезненный оханье, схватилась за бок. В её плоти торчала оперенная стрела, вокруг которой немедленно расплывался круг густой, чёрной, тягучей крови.

Брок, заметив это, увидел шанс и, с яростным кличем, прыгнул, пытаясь схватить Деву, но его широко растопыренным пальцам достался лишь пустой воздух: она, подобно воде, утекла с траектории его атаки. Смертоносным, чавкающим звуком она выдернула стрелу из своего тела, и из раны с толчками хлынула густая кровь. Она, угрожающе погрозив нам пальцем, издала низкий шипящий звук. Вибрации звука в области зачатков её крыльев резко изменились, в которых появились новые переливы звука.

Муравьи разом замерли, а затем начали беспорядочно метаться, кружась на месте, словно их крошечные мозги разрывались от противоречивых, наложенных друг на друга команд. Повинуясь сторонней, более могущественной Силе, они внезапно ринулись на Иго, атакуя его. Потеряв контроль над своими миниатюрными солдатами, Иго завертелся на месте, отчаянно пытаясь сбросить их с себя.

Издав короткий, злорадный смешок, Дева вытянула свою длинную, похожую на ветку руку, и острый коготь на её пальце указал прямо на Лина. В тот же миг Лин задергался и обмяк, безвольно свалившись на пол, словно старая тряпичная кукла. Ворот его плаща распахнулся, обнажая затылок, на котором отчётливо выделялось влажное, кровавое пятно — след от демонического поцелуя.

Закрыв глаза, Брок закружился в боевом танце, ведомый чистой яростью и отчаянием. Каждый его поворот был непредсказуем, каждое движение несло всю мощь его тела. Это принесло свои плоды: его дубина, рассекая воздух, встретила невидимое, но плотное препятствие. Раздался жалобный, вскрик, и на долю секунды мы увидели Деву, поверженную наземь, лежащую на спине у стены. Рывком она поднялась и, зашипев от ярости, и исчезла из поля зрения.

— Защитный кокон! — выдохнул Брок.

Наши руки синхронно поднялись, и мы начертали в воздухе сложный знак древней Силы, который, наполнившись концентрированной магией, окутал нас мутной, плотной субстанцией, заключив в подобие энергетического яйца или кокона.

Снаружи разразилось ярчайшее, ослепительное магическое пламя, переливы всех спектров цвета охватили это пространство от самого камня пола до купола потолка. Где-то в самой глубине этого ревущего огненного вихря отчётливо слышались визг и стоны, пока они не стихли совсем. Пламя внезапно растаяло, в последний раз вспыхнув с ослепительной яркостью. Коконы распались, высвобождая нас наружу. Огонь снаружи пожрал всё, чего коснулся. Стены этого помещения, напоминающего Колбу, теперь блестели, словно само стекло начало поддаваться его неистовому жару. Пол, ещё недавно покрытый вязкой грязью, превратился в идеально ровное и чистейшее стекло, в центре которого слабо мерцала металлическая поверхность, сверкавшего металлом, люка.

В моём сознании мгновенно ожил голос ИИ моей системы:

«Объект Бункер обнаружен»

«Запрос на связь выслан»

«ОТВЕТА НЕТ».

Вот ты и нашёлся…

Откуда-то сверху прямо на люк шлёпнулась мерзкая чёрная клякса, больше похожая на грязную до черноты жвачку.

Иго указал на неё дрожащей рукой.

Поверхность кляксы пошла волнами, её центр начал неестественно вытягиваться вверх, собираясь в знакомую, но искажённую фигуру Девы. Теперь она состояла из чистой чёрной субстанции, по которой пробегали синие, сверкающие, как молнии, разводы.

Брок дёрнулся в её сторону, но Иго крикнул с отчаянием: — Не смейте её трогать! В ней не осталось ни одной частицы этого мира!

Стрелы, выпущенные в неё, сталкиваясь с этой субстанцией, исчезали без малейшего следа, а магическое пламя, выпущенное Броком, словно чувствуя опасность, отворачивалось, лизнув её с опаской.

Дева шагнула к нам, широко раскинув свои неестественно длинные руки.

— Обнимашки! — пропела она.

За её спиной развернулось множество крыльев, напоминающих складки огромной, рваной траурной вуали.

«КРИТИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ. НЕОБХОДИМО ВМЕШАТЕЛЬСТВО»

«СИСТЕМА ПЕРЕХВАТЫВАЕТ УПРАВЛЕНИЕ ТЕЛОМ-НОСИТЕЛЕМ»

«ЗАПРОС РАЗРЕШЕНИЯ НА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ВСЕХ ДОСТУПНЫХ РЕСУРСОВ»

«ДА»

Мои руки, ведомые уже не мной, сложились лодочкой перед грудью. Последовал короткий, резкий всплеск боли, и на ладони материализовалось яйцо истинного Дракона. Взмах — и Драконье Яйцо устремилось в Деву. В режиме замедленной съёмки я видел полёт Яйца, и в момент соприкосновения по телу Девы прошли волны, как от брошенного в воду камня. Яйцо медленно погружалось, пока полностью не исчезло внутри её чёрной плоти.

Мы все замерли, жутко напуганные исходом.

Дева радостно улыбнулась и сделала шаг к нам. Но внезапно её ноги подкосились. Она издала мучительный стон, начала рвать и раздирать грудь, проклиная то место, куда вошло яйцо. Грудная клетка стала стремительно съёживаться, будто из неё выкачивали весь воздух. Пропорции её тела начали меняться: руки удлинялись, стремясь отдалиться от центра, голова вытягивалась, а ноги, казалось, сгибались во все стороны сразу, нарушая законы анатомии, словно лишившись суставов. Сквозь её истончённое тело уже проглядывало Драконье Яйцо, густо покрытое тончайшей, но быстро растущей вязью чёрных прожилок. Яйцо начало поглощать Деву с жадностью, с характерным чавкающим звуком, словно сухая почва пьёт воду после засухи. С последним, ужасным вскриком, на пол соскользнуло Яйцо. Оно было теперь чёрным, как сама Дева, и её оскверняющая плоть казалась въевшейся в его поверхность. А за тонкой скорлупой промелькнул образ лица с раскрытым в мучительном крике ртом.

Монстры за стеклом издали вой отчаяния. Они лезли друг на друга, прижимались к стеклу, оставляя на нём некрасивые, жирные разводы. Видно было, как они не могут поверить, что их могущественная Госпожа повержена.

Я, игнорируя предостерегающий крик Иго, шагнул к Яйцу. Я ощущал его — его жажду силы, которое только что поглотило что-то отвратительное и мерзкое. Я верил, что оно сможет это переварить, отделить чистую, первичную энергию от этой скверны, но ему потребуется время…

Внезапно вся наша группа ощутила мощный, упругий толчок энергии. Кубы резко изменили свою хаотичную траекторию; они словно подчинились невидимому магниту, который тянул их к Яйцу. Снова и снова, совершив полный круг по залу, они приближались, притягиваясь к центру своей силы.

Призрачные, эфирные руки Иго вытянулись, пытаясь подхватить Яйцо, но тут же были с силой втянуты в него. Иго охнул и отшатнулся, лицо его стало пепельно-бледным.

— Невероятно, — пробормотал он. — Оно впитывает абсолютно всю энергию, к которой прикасается. Вот и недостающий элемент.

Стало ясно, почему кубы так кружились вокруг него. Мои руки сами собой потянулись к Яйцу, и я почувствовал уверенное, незримое рукопожатие, словно от старого, надёжного друга. Кажется, я понял, где его истинное место. Я подбросил Яйцо вверх, и к нему тут же прилип один из фрагментов Куба, засиявший ослепительным, чистым светом. Один за другим, кубы начали притягиваться друг к другу, слипаться, перемещаться, формируя новую, целостную конструкцию.

Кубическая форма достигла своей окончательной конфигурации. Куб был целым, но не статичным; его внутренние части непрерывно двигались и менялись местами, не нарушая общей геометрической формы. По всей поверхности пробегали световые волны, подобные биению гигантского сердца. И ритм этого биения с каждой секундой нарастала, становился всё быстрее.

В определённый момент из каждого элемента Куба ударили сияющие, гибкие плети, и каждая из них, пробив стены Колбы, нашла свою цель: мгновенно присосавшись к телам монстров. По телу каждой плети в сторону Куба пробегали тёмные сгустки энергии, которые исчезали в его центре. Монстр же терял силы и падал на пол безвольно, и только тогда плеть отпускала свою жертву. Плети били всё чаще, а сам Куб сиял всё интенсивнее, поглощая мрак.

Мы смотрели на этот танец света, совершенно загипнотизированные.

Удивительно, но поверженные монстры начали подниматься, мучительно кашляя. Я видел, как один из них провёл рукавом по лицу, с которого посыпались грязные хлопья; под ними мелькнула розовая, здоровая плоть и уставшие, но уже не злобные глаза. Монстры теряли свою тёмную, наложенную сущность, обретая шанс вернуться к свету и искуплению.

Иго, затаив дыхание, благоговейно смотрел на Куб, который теперь излучал здоровый, золотистый свет.

— Он пробуждается. Но мы не имеем права здесь оставаться. Как только Он войдёт в полную мощь, система шлюзов откроется, и эта червивая, мертвая вода хлынет сюда, чтобы стать Живой. — Поспешим!

Все бросились к проходу в стене, который распахнул Иго. Все, кроме меня. Проходя мимо люка в полу, я остановился как вкопанный, заворожённо наблюдая, как удаляются мои друзья. Я потерял контроль над собственным телом; ИИ полностью захватил управление носителем. Люк, безжизненный до активации Куба, теперь начал пульсировать, его контур загорелся мигающими огоньками.

«ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ»

«АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ГОНЕЦ. СТАТУС: УЛЬТИМАТИВНЫЙ»

«ИСПОЛНЯЮ».

Моя рука, совершенно чужая мне, метнулась к панели люка, нажимая на едва видимые, выступающие кнопки. Он мягко отъехал в сторону, открывая доступ к ярко освещённому техническому коридору, уходящему глубоко вниз. Моё тело шагнуло внутрь и прыгнуло, под запоздавшие, яростные крики моих спутников. Люк с глухим щелчком закрылся, герметично запечатывая проход. Бежав по коридору, я отчётливо слышал за спиной рык Брока, отчаянные крики Иго и Лина, их яростные удары и резкие эфирные возмущения от применяемой магии. Но вся магия, как злая, так и добрая, поглощалась Кубом. Здесь, внизу, он был неоспоримым Стражем и Арбитром.

По мере продвижения по коридору, из стен появлялись гибкие, щупальцеобразные манипуляторы. Они мгновенно избавили меня от одежды. Затем последовала полная дезинфекция и очищение, и я почувствовал многочисленные уколы от вводимых под кожу растворов. Голова начала плыть, и мир вокруг потерял свою чёткость.

Я видел огромный зал, заполненный рядами капсул, с прозрачным верхом, и далеко не все из них были пусты. Одна из капсул была открыта, и вокруг неё суетилось множество отлаженных механизмов, приводя её в готовность. Она ждала и у меня не было сил противится её приглашению. Маска с трубками опустилась на лицо, и холодный газ устремился в горло. Внешний мир сжался в точку, пока не исчез.

Эпилог

— Алексей, вы меня слышите? — Голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды.

Темнота, плотная и вязкая, как нефть, начала отступать. Глаза, слезясь от резкого вторжения, наконец различили настойчивый луч света. Я инстинктивно зажмурился, морщился от этой колючей яркости, моргал снова и снова, пытаясь сфокусироваться. Над головой нависал, слепил своей белоснежностью, безупречно ровный потолок, по которому деловито, бежала одинокая, черная муха.

— Не молчите, Алексей. Пожалуйста, отзовитесь. — Настойчивость чужого голоса усилилась, требуя моей реакции. Голос был незнакомый, сухой и профессиональный.

— Кто… ты? — Мой собственный голос показался мне чужим, хриплым шепотом. Горло саднило, губы и язык двигались с трудом, словно покрытые пленкой.

— Вот и ладненько. Главное, что вы в сознании.

Слабый толчок. Чьи-то сильные, умелые руки деликатно, но уверенно подхватили мое обмякшее тело, помогая мне сесть.

Я оказался на самой обычной, казенной больничной койке. Изголовье кровати было усеяно медицинскими приборами, тихо, но настойчиво пищащими и мерцающими огоньками, отсчитывающими, кажется, каждую секунду моего возвращения. Я неуверенно посмотрел вниз: ноги, выглядывающие из-под тонкой, холодной простыни, казались неестественно худыми, изможденными, словно принадлежали кому-то другому. За узким окном, сквозь грязноватое стекло, медленно и величественно опускались большие, влажные снежинки, намекая на то, что мир снаружи прожил без меня долгую, холодную осень и, возможно, уже встретил зиму. Воздух был густым, пропитанным едким, стерильным запахом антисептиков и лекарств.

По обе стороны кровати стояли двое. Врач, тот самый, что посмел посветить мне в глаза фонариком, и, вероятно, медбрат или ассистент — молодой человек, который, явно от скуки, без всякого интереса рассматривал узор снегопада за окном. Оба были в медицинских масках, закрывающих нижнюю половину лица, что делало их слова еще более безличными.

— Ваше пробуждение, — начал врач, его голос был равнодушно ровным, — это, безусловно, радостное событие для всего отделения. Хотя для нас оно стало и совершенно неожиданным.

— Где… как я здесь оказался? — Я попытался проглотить слюну, но не смог.

Врач набрал воздуха, словно собираясь объяснить сложную теорему пятилетнему ребенку, и, говоря будничным, монотонным тоном, начал перечислять факты:

— Пожар. В гостинице, где вы остановились. Персонал успел эвакуировать всех, кроме вас. Вы, видимо, спали слишком крепко, надышались угарным газом и потеряли сознание до приезда служб. Вы провели в коме ровно три месяца. Признаться, ваше возвращение — это настоящее чудо.

Слово «три месяца» ударило по голове, как молот. Мне мгновенно стало невыносимо душно, словно все стены палаты сдвинулись ближе. В висках зазвучал глухой, ритмичный звон, будто кто-то бил в старый церковный колокол. Боль пронзила правую руку, заставив конечность судорожно дернуться. Я посмотрел на нее: сквозь тонкую кожу виднелось большое, темное пятно, разлитое под ней, — нечто среднее между синяком и въевшейся чернильной кляксой. И в этой темной области, сквозь кожу, я различил, смазанный узор, который был мне до боли знаком — Чёрная Руна.

— Это шрам от ожога. Очень глубокий, полученный вами там. К сожалению, он настолько въелся в ткани, что избавиться от него так просто не получится.

Паника захлестнула меня. Я, кажется, попытался резко вскочить, вырваться из оцепенения, и из горла вырвался сдавленный, животный крик. В ту же секунду раздалось резкое, тревожное дребезжание — сработал вызов персонала. Меня тут же повалили обратно на кровать, сковывая запястья и лодыжки специальными мягкими ремнями. Я почувствовал резкий, холодный укол в вену, и мир начал стремительно темнеть, утягивая меня обратно в бездну забвения.

Но сквозь наступающую темноту я знал одно с абсолютной уверенностью: это было только начало.