1. Дежавю

Часть 1 Дежавю

Алиса Новикова

Дежавю

(сказки Алисы для больших девочек)

Дежавю

Нельзя дважды войти в одну реку...

Глава 1

Мы ехали с работы на стареньком, потрёпанном жизнью и ДТП автобусике по горной дороге. Мы – это стройотряд театрального института из двадцати человек, шестнадцать девочек и четыре мальчика. А работа – это сбор винограда в одном из приморских колхозов или как они сейчас называются… А, ООО «Солнечный край».

Соотношение слов «стройотряд» и «сбор винограда» немного режет слух, но это мелкие филологические придирки моей мамы. Она преподаватель литературы – ей виднее.

Всю мою жизнь мы живём с мамой вдвоём. Надо сказать без излишеств. И этот стройотряд был для меня первой возможностью увидеть море.

Море… Это было потрясение. Вода на пол горизонта. Волнующаяся, играющая зайчиками и просто красками. Ни один фильм не передавал этой красоты. Я вставала за час до подъёма и шла к морю. Если не штормило – плавала, если дул сильный ветер и волны были большие – просто сидела и слушала. И нюхала его горчащий воздух.

Да, это - не бассейн с хлоркой, где я с вышки прыгала шесть лет… Мама очень хотела, чтоб я научилась плавать. Сама она не умела – вот и отдала меня в бесплатную секцию. Почему-то обычное плавание было тогда только за деньги, а вот прыжки попадали в какую-то программу. Всё равно первые полгода там плавать и учили…

Жили мы в бывшем пионерлагере, который не смог вытянуть какие-то показатели для размещения детей и размещал кого придётся, типа нас. До моря пятьдесят метров, до небольшого городка - два километра по дороге в гору, а потом с горы. Но можно пройти пляжем увязая в песке минут за десять.

В шесть подъём, чистить зубы и в столовую, где заспанная повариха кормила нас завтраком. Омлет и творожная запеканка с манкой. Через раз.

Без пятнадцати семь приезжал колхозный автобусик с чернявым водителем непонятного возраста, отзывавшимся на Рустик, и мы медленно и натужно карабкались в гору, потом маленький кусочек серпантина и мы на плантации. Разбираем корзины, ножницы и, Изауры, вперёд. Поначалу было тяжеловато, но за недельку втянулись, даже стали нормы выполнять. Мальчишки высыпали корзины в тележку трактора, который ездил над рядами виноградных лоз – такой чудной Конёк-Горбунок на высоких ножках к кузовком спереди.

В полдень приезжал Рустик, привозил термос с обедом. Обычно гречневая каша или мятая картошка со здоровенным куском мяса. И чай с булочкой. Винограду мы наелись в первую неделю на годы вперёд.

А в шестнадцать, а то и раньше, Рустик вёз нас назад на базу.

Вот и сегодня он приехал пораньше и мы дурачась стали грузится в автобус. Когда все расселись он спросил:

- Като хочит папробовать маладое вино? Бисплатна.

Хотели, конечно, все.

По дороге он свернул на маленькую крутую тропинку, где и пешком идти-то страшно, и прополз вниз метров сто. Заехал во двор какого-то строения и остановился перед высокими воротами.

Мы вышли разминая затёкшие руки – страшновато ездить по этим горам, так в поручень вцепляешься…

Рустик открыл створку ворот и сказал:

- Захадите, я свет вкулучать буду.

Мы все зашли, удивляясь высоте сарая – там было не меньше метров восьми. И тут ворота за нами захлопнулись и мы оказались в кромешной тьме.

Глава 2

Мы стали стучать по воротам и спрашивать, что за глупые шутки?

- Рустик, давай открывай!

Но ответом нам была только тишина.

Мы при свете телефонов обошли весь сарай – он был большой и пустой – все стены из камня, а одна вообще бетонная. Пол тоже бетонный. Дверей больше не было. Ворота были сделаны из толстых десятисантиметровых брусьев – перочинным ножиком такой брус кромсать месяца два, чем, кстати, сразу занялся Саша – самый взрослый из парней. Он у нас оказался уже после армии и успел немного поработать на ТВ. Институт наш хоть и театральный, но есть поток, готовящий репортёров для телевидения, то есть нас.

Ах да, связь не ловила нигде, даже у ворот.

После двух часов ожидания мы собрали военный совет, где пришли к единодушному мнению, что всё это – НЕ ШУТКА. Были разные предположения, но ни одного оптимистичного. Панику, начавшуюся подниматься среди женской половины, Саша пресёк быстро и предложил заняться сбором информации о нашей тюрьме. Мы ещё раз, более внимательно осмотрели стены и пол в поисках трещин, но ничего не нашли. Зато, когда выключили фонарики на телефонах, разглядели, что высоко в бетонной стене, метрах в шести, что-то светлеется, возможно даже окошко – напротив него на другой стене было бледное пятно.

Хоть мы и телевизионщики, но институт-то наш театральный. И на первых курсах нас мучают разными театральными дисциплинами. В том числе и акробатикой. Я не помню – кому пришла светлая мысль собрать пирамиду – может даже всем сразу, но пока дело дошло до реализации прошло немало времени. Нужно было определить – кто самый лёгкий, кто тяжелее и т.д.

Как ни странно, но самой лёгкой оказалась я. Вроде и ниже меня девчонок много, а все тяжелее. Значит мне лезть на самый верх.

Внизу поставили четырёх парней и Катю. Катя у нас самая крупная, даже больше Саши. Она лёгкой атлетикой занималась в школе – ядро кидала. Потом четверо самых крепких девчонок, потом трое похлипче, и две маленьких, но коренастеньких сестрёнки из Якутии.

Очень тяжело было собирать, пока не догадались отодвинуться от стены на вытянутую руку – колени мешали. Собрались со второго раза и я полезла на самый верх.

Лезть по живой лестнице – тот ещё кошмар. Всё время кому-то не туда ставишь ногу и не за то хватаешься. Ладно, долезла.

Дыра где-то на уровне пупка.

- Это керамическая труба, глазированная изнутри, идёт через стену. Наверное канализационная. Метров пять или шесть. Видно, что собрана из нескольких. Наверное я смогу втиснуться, - кричала я вниз информацию. – С той стороны открыто.

- Разбираемся, - прокричал в ответ Саша, - слезай, сил нет больше.

Глава 3

Когда все отдышались, стали решать – что нам делать?

Решили, что нужно попробовать позвать на помощь. Но аккуратно – вдруг у Рустика вокруг сообщники. А мы не знаем – зачем нас заперли.

Нужно пролезть до конца трубы и осмотреться.

На выходе видно будет как действовать – кричать или попытаться вылезти. Если ничего не получится, то придётся мне пятиться назад, а ребятам опять собирать пирамиду.

Труба гладкая, скользкая внутри, на пару сантиметров шире, чем я в плечах, и чуть шире чем на бёдрах – можно и застрять. В одежде точно не пролезть – придётся лезть в купальнике.

- Эх, тебя бы солидолом намазать, - пошутил Саша.

Ха! А крем от загара на что? У шестнадцати человек этого крема…

Если придётся вылезать, то мне нужна будет одежда и обувь. Придётся брать с собой в пакете и тащить на верёвке, лучше к ноге привязать.

Глава 4

Решили не тянуть, а то стемнеть может быстро.

Я разделась до купальника, уложила в полиэтиленовый пакет кеды, брюки и сашину кожаную куртку – у меня была только маечка, а вдруг придётся ночью идти… Кто-то дал поясок – я им привесила сумку к поясу, наверху якутяночки перевяжут его к ноге.

Девчонки, что не участвуют в пирамиде, намазали меня всю вместе с купальником кремом от загара

- Только кисти и ступни не мажьте!

Ну всё – равняйсь, смирно. Собираем пирамиду.

Лезть труднее – локти и колени проскальзывают… Ну, вот и верх. Затыкаюсь до пояса в трубу – вроде прохожу.

Чувствую, как девчонки отвязывают сумку с пояса и начинаю потихоньку заползать. На одних руках тяжело. Чувствую верёвку на правой щиколотке и шлепок по заднице. Типа, чего не лезешь? Кричу:

- Подтолкните.

Задвигают. Больно. Ладно… терпимо. Начинаю отталкиваться ногами. Поехали!

Ничего ползётся, сантиметра три за шажок. Чувствую толчок по пяткам и слышу крик:

- Удачи! Мы ушли.

Вот я и одна на одну с этой трубой. Посмотрим, кто кого…

Ээээ… что значит посмотрим, так даже шутить нельзя. Я должна отсюда выбраться. Меня мама ждёт в Москве…

Натянулась верёвка мешка. Тормозит и мешает. Надо было и его кремом намазать. Получается где-то по два сантиметра за шажок. Если длина трубы пять метров, то это… то это двести пятьдесят шажков. А если шесть – то триста. На шажок пять секунд. Сколько это будет? Полторы тысячи секунд. Двадцать пять минут. Ну, полчаса… Терпимо. Только вот пальцы сильно устают. Надо подождать, отдохнуть…

Ладно, поехали. С отдыхом будет где-то час.

Холодно здесь!

Нарисовалась проблема – нижняя часть купальника сползает. Интенсивненько так. И поправить нельзя. Надо постараться, чтоб по верёвке на мешок сползли.

Ага, получилось.

Уже четыре куска трубы проползла. Сильно болит грудь и мышцы рук, надо попробовать на боку… Плохо получается. Ну, тогда просто полежать на боку, отдохнуть…

Глава 5

Ура! Вот он край! Пальцами потрогать – что там? Да ничего особенного, стена как стена, бетонная. Так, высунула голову…

Это атас! Дырка в стене. Высоко - до полу больше двух метров. Внизу вроде глина. Впереди опять бетонная стена, высокая, метра четыре от земли. Сверху небо голубое. Этот коридор уходит влево и вправо немного загибаясь – концов не видать. Никаких дырок не видно.

Надо решать – что делать?

Вниз далеко, вполне можно шею свернуть или сломать чего-нибудь. Края коридора не видны – а вдруг там тоже стены? Не…, какой смысл в коридоре без дверей… Должна быть дверь… Вот открыта ли?

А если назад? Надо попробовать.

Попробовала… Назад не пройти – ноги не работают, а пальцами рук шесть метров не пройти. И мешок сильно мешает.

Ну что ж, выбор выбрался автоматически…

Вылезаем вперёд сколько можно, упираемся руками, прощай мамочка!

Толчок, кое-как вываливаюсь из дырки, падаю вниз, рывок за ногу – лечу вниз головой. Руки вверх, присогнуть, земля, на бок, на бок и кувырком.

Спасибо вам дорогие Роза Михайловна и Георгий Данилович! От всей души спасибо, дорогие мои тренеры по акробатике! Научили-таки падать.

Потрогать всё, не сломала-ли чего, но вроде нет… Точно нет!

Встать, походить… вроде нормально. А что это к ноге привязано? Поясок…

А сумка??? Таааак, под трубой валяются сашина куртка, трусики и… всё. Блиииин!.. Ручки порвались, сумка - вон она торчит в трубе, только куртка сверху и вывалилась. Не достать…

Одеть то, что есть, уж больно холодно в трубе было, не простудиться бы. Ну и видок, как у плечевой с трассы. Так к людям нельзя…

Нельзя, нельзя… МОЖНО! Ребята в плену сидят…

Пошли, надо проверить – куда этот коридор ведёт.

Сначала направо. Сто метров, двести… СТЕНА! Двери нет, просто стена…

Назад. Вот она моя дырка с сумкой. Дальше, дальше… ОПЯТЬ СТЕНА!

Это всё, конец…

Когда-нибудь сюда придут люди и найдут сашину куртку. А косточки мои растащат птички и мышки… Вот такие мышки… Серенькие…

А откуда здесь мыши?!

Глава 6

Да вот же – почти забитый сток для воды! А за ним даже слышно как машины ездят. Или вода шумит…

Я попробовала кричать, но поняла, что бесполезно.

Если бы дырка была повыше… Ширина у ней хорошая, а вот высота…

А чего это она внизу какая мягкая? Глина. Наверное дождь был недавно. А если палец воткнуть? Втыкается! Легко втыкается! Ну, не совсем легко, но руками можно копать. Как собачка. Давай, собачка Алиса, копай! За этим забором свобода!

Глиной затянуло только первый метр водосброса. Дальше шёл бетонный лоток, вполне достаточный, чтобы проползти. Я подумала и привязала трусы и куртку к ноге пояском – кто его знает, что там ещё…

А был там простой цементный пол, метра два. Локти, колени, кости таза – здоровая такая ссадина, хоть я и старалась ползти медленно. Вся я перемазалась в глине и вполне могла изображать индейку. Или индианку? Нет, индейку.

Наконец свет стал ярким, шум громким, лаз раздвинулся и я оказалась на бетонном балкончике с небольшими бортиками без всяких перил. Он шёл вперёд и обрывался в пропасть. Слева, справа, позади была скала, почти отвесная. Я точно не полезу. Впереди, вернее внизу, кипело круглое озерцо куда со скалы справа падал водопад. До воды было метров шесть. Я и выше прыгала. Но сколько там глубина? Мне нужно хотя бы метра три…

Я долго глядела на водопад пытаясь разглядеть что-то в бурлящей воде. Вроде должно быть три метра, но на всякий случай нужно прийти в точку, где вода бурля поднимается с глубины…

С мамой я уже сегодня прощалась… прощайте, ребята, извините, если не смогу… выкинула на берег куртку, отошла к стене, разбежалась и прыгнула ласточкой.

Чтоб сразу, если мелко…

Глава 7

Блииииин, три метра есть, но как глаза больно!

Так… опять старая проблема… срочно ищем трусы… вот они плавают. Без них поймут неправильно. Кстати так тоже могут понять неправильно – от лифчика одни лохмотья на бетонном полу остались. Где тут сашина куртка? Будем играть плечевую…

Играть пришлось начать сразу. Одела куртку, обернулась – два мужика пялятся. Дальнобои, спустились водички в водопаде набрать. Уговорила подвезти до милиции.

- Это рядом, через пару километров гайцы местные дань собирают, усмехнулся один.

Подъехали, гаишник привычно машет палочкой, фура тормозит. Я вываливаюсь из кабины и рассказываю историю. Гаишник зовёт второго и что-то жестикулируя объясняет тому на местном. Потом говорит мне:

- Сэйчас, дэвушка, пойэдим и порядок сдэлаим. Садысь.

Машет дальнобоям, мол валите отсюда. Те радостно валят. Запомнила номер – мамин день рождения. Зачем – не знаю…

Едем на буханке вверх по серпантину. ГАИшники что-то продолжают интенсивно обсуждать на своём. Даже невежливо как-то…

Подъехали. Тычу им пальцем – вот туда, вниз. Аккуратно сползаем.

Во дворе стоит наш автобусик, откуда-то выбегает Рустик. Гаишники явно наезжают на него, подталкивают к воротам, заставляют открыть.

Меня заталкивают внутрь и закрывают дверь.

Глава 8

Кто-то из наших включает фонарик.

- Новикова, ничего тебе нельзя доверить… - слышу я голосок Эдика, - А ты чего, теперь всем даёшь?

Это был явный намёк на мой плечевой вид и недавнее прошлое.

Я подошла к нему и дала пощёчину. Громко так, увесисто. У меня ещё совсем не так давно был хороший гребок. Я с большим удовольствием сделала это.

Он подскочил, схватил меня за отвороты куртки и явно хотел ударить. Но тут подошла Катя, которая метала ядро, и вломила ему свою увесистую оплеуху. Эдик отлетел в нокдаун. Подошли ещё две или три девчонки и плюнули ему в лицо. От парней подал голос Саша:

- Ну и говно же ты, Эдик.

Хм… похоже всем всё известно… Ну и ладно, проехали…

Это случилось в первую неделю здесь. Эдик был у нас на курсе повесой. Приятный в общении, жутко красивый, он очень нравился девчонкам. Всем. Мне тоже нравился. Но кто я и кто «мечта всех девушек»?

И вот как-то в конце последней сессии он подцепил меня под руку и спросил – не хочу ли я поехать на сбор винограда к морю, в стройотряд? Есть одно место. Он может похлопотать.

Я была без ума от радости. Я, сколько помню себя, очень хотела к морю. С трудом, но смогла уговорить маму.

После приезда, Эдик стал оказывать мне некоторые знаки внимания. Я была просто счастлива. За мной никто никогда не ухаживал. Да, ноги у меня красивые, на них многие пялятся, но и только. А тут настоящий кавалер…

В конце первой трудовой недели мы устроили праздник. Купили свойского вина у местных, сосисок, жарили их на палочках над костром, пели песни, плясали под магнитолу, купались. Искры костра танцевали в густо-фиолетовом небе с оранжевыми светлячками.

Я была немножко пьяная… ну, не немножко… Мне было так хорошо со всеми… Эдик обнял меня и поцеловал в губы. Меня никто никогда не целовал в губы. Мне хотелось ещё и ещё. Он поднял меня с коряги и повёл в пионерский парк. Мы сидели под пионером с горном и целовались. Он стал меня гладить, сначала руки, потом живот, потом ноги, между ног, расстегнул и стащил шорты. Я вообще не соображала ничего – лишь бы он продолжал гладить и шептать. Он гладил и шептал. И медленно-медленно стал проникать в меня. Я не сопротивлялась – мозг был где-то далеко, в райских кущах. Но тут острая боль резанула меня там, внутри. Я вскрикнула, хотела прекратить, но он лишь прижал меня к земле и минуты две мучил пока не закончил.

- Что ж ты, дура, не сказала, что девственница? Я б с тобой и мутить не стал – вон Ритку бы взял, - зло сказал он. Стащил презерватив и куда-то далеко закинул. Застегнул штаны и ушёл к костру.

Я лежала, как он меня бросил, только повернулась на бок и тихо стонала. Боль немного утихла, но оставалась и наполняла меня там, внутри… Мне хотелось умереть прямо сейчас, но мысль о маме - она этого не переживёт – говорила, что хотеть можно, а делать нельзя. Слёзы текли и текли.

Я почувствовала, что рядом кто-то есть. Это была Большая Катя. Она тихо подошла и села на земле рядом со мной.

- Ну что ты, Алиска, сказала она. У всех это рано или поздно случается. Ты вообще у нас на курсе последняя девушка была. Поверь, там заживёт, и когда ты встретишь своего единственного будет только хорошо и приятно.

- Он хоть в презервативе был?

Я кивнула.

- Ну и ладно. Пойдём в спальню – я тебе таблеточку дам. И болеть меньше будет, и поспишь…

Утром меня не разбудили, а на тумбочке под запеканкой я нашла записку от Кати. «Алиса, будь умницей, ничего не делай, поваляйся, у моря посиди, сегодня мы сами справимся. Это просто очередной этап в жизни. Катя».

Я заплакала и проспала весь день и всю ночь. А на следующее утро и впрямь стало легче.

Глава 9

- Ребята, нам нужно поговорить…

Я рассказала им свою одиссею.

- Даааа, не везёт, так не везёт, - сказал кто-то из мальчишек.

Если б не урод Эдик, я может и не решилась предложить, но тут было личное…

- Я считаю, что они не поняли, что я вылезла отсюда. Они думают, что я была во дворе и Рустик просто меня не заметил – они не очень по-русски говорят, могли не понять из моего рассказа. Надо сообщить в ФСБ, - сказала я.

- Как? – спросил Саша.

- Я могу попытаться пройти ещё раз.

Гробовая тишина. Они просто не восприняли. Потом наперебой начали отговаривать.

Потом согласились.

- Мне нужен закрытый купальник, - сказала я.

Я могла попросить и королевскую мантию. Девчонки сюда загорать приехали.

- Ладно, тогда купальник, и ещё один лифчик, потолще если есть, и рюкзак.

Ребята положили ещё пачку печенья. Случайно нашлась у кого-то. Все с утра не ели. И не пили. Я единственная, кто нахлебался в водопаде.

Труба совсем не светилась – ночь. Решили подождать до утра.

Глава 10

Пять часов. Ночь мы провели собравшись в кучу – так теплее. Но всё равно дрожат многие – смогут ли ребята выстроить пирамиду?

Я сложила печенье, куртку и одежду в рюкзак и осталась... короче, парни, не смотреть! Девчонки натёрли меня остатками кремов.

Пирамиду построить смогли и я полезла на самый верх, втолкнула в трубу рюкзак и якутяночки помогли мне вновь в неё занырнуть. Похлопали по пятке – давай, не подведи…

Настроение у всех было подавленное – все понимали, что моя попытка это последний шанс самим повлиять на нашу судьбу. Когда лезла по пирамиде – чувствовала, как дрожат девчонки.

Неприятности начались сразу. От моего прошлого захода труба была немного жирная и пальцы скользили по поверхности. Шажки получались маленькие, не больше сантиметра, и требовали гораздо больше усилий. На середине трубы у меня кончился бензин. Если бы я запихала рюкзак горловиной вперёд, то я так в трубе и осталась бы. Но на моё счастье я пихнула его дном вперёд. Я смогла раскрыть верхний карман и достать пачку печенья. Я выложила три печенины в трубу, а остальное убрала назад и хорошо закрыла клапан кармана. Потом толкнула рюкзак и наползла на печенье. Очень трудно есть без рук, да ещё с пересохшим ртом. Слава богу – не поперхнулась.

Этот завтрак занял у меня примерно с час. «Тщательно пережёвывая пищу…» Я, наверное, чемпион по помощи обществу… Ещё чуть-чуть полежала на боку и полезла вперёд.

Ползти стало легче. Наверное крем стёрся на первых метрах и дальше труба осталась сухая. Шажочки опять стали большими – за два сантиметра. Я выпихнула остатки пакета с одеждой и рюкзак наружу. Вот и конец трубы, какой-то он мокрый, наверное ночной туман. Как приятно сухой ладонью касаться мокрой стенки… Брррр,.. но и холодно же!

Я высунула голову и поняла, что моросит дождь. Или туман оседает. Было уже светло, но небо выглядело серым и низким.

Глава 11

Я ещё немного отдохнула и приготовилась. Сейчас самый опасный момент. Вчера мне повезло. Но сегодня сил значительно меньше. Мамочка, помоги мне ещё разик, я больше не буду…

Получилось. Хуже, чем вчера, но получилось. Сильно болит сустав левого плеча, больно двигать… Ой, очень больно и щёлкнуло. Похоже вывихнула и сейчас на место встало. Болитменьше, и как-то тупо. Ползти по водостоку, наверное, смогу.

Трава мокрая, с капельками! Можно их облизывать! Блаженство…

Только холодно, дрожь бьёт. Так я же… Срочно одеться и греться, воспаления лёгких или ещё чего мне только и не хватает до полного счастья…

Натянула всё, что приволокла за два раза, и бегала по коридору поскальзываясь на редких пучках мокрой травы. Согрелась. Глина ещё не скользит, но если дождь пойдёт сильнее…

Надо поспешать. Съела остатки печенья, «запивала» росой с травки. Разделась и тщательно упаковала рюкзак.

Нырнула в щель – копать сегодня не надо. Но вещей сегодня больше – рюкзак по цементу ехать не хочет… И плечо болит…

Уф, выползла… Тяжело… Посидеть бы, да холодно. Скорее нырнуть и одеться… Достала новый купальник, выбросила разодранный о цемент, тщательно упаковала рюкзак, надо его скинуть на бережок, чтоб сухой остался. Ладно правая рука целая – попала куда хотела.

А это ещё что за толпа внизу? Надо скорее прыгать, не уволокли бы рюкзак… Прыгаем со зрителями, солдатиком – не хватало ещё при них купальник вылавливать…

Глава 12

Бульк… Попала… Скорее к рюкзаку…

Чего это они там делают? Хлопают? Это мне что ли? Ну да, тут метров шесть. Снизу и все восемь кажутся. Надо помахать им ручкой, всё-таки рюкзак не спёрли. И скорее в кусты, переодеваться. Блин, кто-то идёт… Девушка. Говорит экскурсовод, везёт немцев, те просят сфотографироваться. Договорились, что до города подвезут. Ну, тогда ладно, помёрзну ещё пять минут в мокром купальнике…

Неужели всё? Уселась «на галёрке», там тепло от двигателя, греюсь, волосы сушу. Автобус тормозит. Гаишники. ТЕ САМЫЕ. Ну или похожи очень, местные, фиг их отличишь… Зарылась пониже между сиденьями. Уф, только документы у водилы и на экскурсию проверили – иностранцы же, опасно связываться.

Подошла экскурсовод, спрашивает где меня высадить. Где? Я сама не знаю. Мне в ФСБ, но как ей об этом сказать? Сказала к пограничникам. Она не знает, может в порт, к морякам, те точно знать должны?

Высадили у порта, помахала немцам, пошла на проходную.

На проходной узнала, что пограничники тоже тут стоят, недавно пришли. Дождалась, мне вахтёр показала старшего. Подошла, рассказала.

Завертелось…

Быстро-быстро, с мигалками и сиренами долетели к ФСБшному зданию, там уже на входе встретили, рассказывать заставили пару раз. Собралась группа, все в бронежилетах. Решили ловить на живца. То есть на меня. На легковушке завезли выше гаишников по дороге, выбрали фуру с дальнобойщиками, заменили одного водителя на своего в гражданке, а я опять осталась в одной куртке и изобразила плечевую. Чтоб не обознались.

Едем, нас останавливают, опять, типа «плата за проезд». Очень неаккуратно, гремя дверью вылезаю, изображаю, что хочу скрыться, и тут же меня хватает другой гаишник. Узнал. Значит и я не обозналась.

Водиле про меня сказали – воровка, наконец-то поймали. Надели наручники, запихали в заднее отделение буханки и опять повезли.

Привезли, вытащили. Автобуса нет. Начали вопросы задавать, дали пару раз по лицу, я как могла тянула время. Сказала, размазывая слёзы, что там дырочка есть узкая, только я и пролезу… Повели к воротам, проверять. Гаишник ворота открывает – там брус здоровый задвижкой работает, второй ему одной рукой помогать пытается, а другой меня за руку держит. Я изловчилась и его за руку изо всех сил укусила. Он меня выпустил, и я рванула к дороге. Рекорд мира точно поставила.

Тут раздалась автоматная очередь и набежал спецназ в касках и бронежилетах. Гаишников повязали, наших выпустили. Они первым делом к колодцу – эти так им ничего и не давали, ни есть, ни пить.

Гаишники пытались юлить, типа я им рассказала, что тут заложники и они проверять поехали. А наручники потому, что доверия не внушила. Но я вспомнила номер предыдущих дальнобойщиков, их нашли, и на их регистраторе оказалась запись прошлого моего задержания.

Оказалось, банда гаишников хотела украсть госбанковский фургон, а мы им нужны были в качестве заложников. Если что-то пойдёт не так. Скорее всего нас бы не отпустили. По показаниям этих гаишников взяли ещё двоих, а вот Рустик куда-то пропал. Не нашли.

Глава 13

Дело вышло громкое, да ещё быстро раскрытое. Сначала показали по местному ТВ, потом даже прилетела группа криминальной хроники из Москвы. Меня уговорили ещё раз нырнуть (с одним условием – показывать не раньше, чем мы в Москву вернёмся, я должна в этот момент с мамой быть, отвлекать). К водосбросу на верёвке с дороги спускали, как альпинистку. Все эти бетонные стены и коридоры оказались противоселевыми сооружениями.

Мне репортёры «Криминальной хроники» даже визиточку дали, сказали – звони, на практику возьмём. Посмотрим…

Мама меня встретила из отряда, но ничего не спрашивала, а я ей постаралась рассказать весело и без подробностей – ссадины так и не успели до конца зажить. Она проплакала всю ночь. Про Эдика я ей не скажу, но мне кажется, она догадывается. Трудно быть мамой…

В институте было много шума, но как-то всё утряслось и забылось со временем. Эдик сразу куда-то перевёлся и никто о нём не жалел. Мне даже в первую сессию пара преподов экзамен автоматом поставили. По актёрскому мастерству и по сценариям. Не зря страдала…

Часть 2 С Новым годом!

С Новым годом!

Расскажи, Снегурочка, где была...

Глава 1

Новый год – особый праздник для людей связанных с актёрской игрой. Можно сказать, что это и не праздник вовсе, а самый рабочий день в году. Как только у людей появились лишние деньги – они начали искать как бы от них похитрее избавиться. И вызвать детям Деда Мороза и Снегурочку стало прямо-таки обязательным в семьях со средним достатком. Иногда и не только детям (но там уже своя эээ… специфика. 18+). Ну, мы про неё не в курсе, у нас всё традиционно – ООО «Праздник» рекрутирует всех более-менее способных работать языком студентов театральных ВУЗов на новогоднюю ночь. Ну и день, конечно. Нет, можно и все каникулы убить, но там расценки в четыре раза ниже, а заказчики более капризные. Корпоративы мы, студенты, не обслуживаем – там такая мафия, что лучше на их поляну даже не заглядывать.

Когда я узнала сколько платят, то сразу решила, что свожу маму к морю на две недельки. Она с детства на нём не была. Да и мне после стройотряда море снилось два месяца.

За неделю до Нового года к нам в институт приехал автобус из ООО, всех желающих собрали в поточке, выгнали первый курс (молодые ещё и неумелые), оглядели всех и выгнали ещё несколько парней (доверия не внушили или ростом не вышли). Оставшимся роздали отпечатанную методичку с примерным сценарием, договора на работу для заполнения и костюмы более-менее по размеру – погладить и подшить если где надо. Смотр и распределение тридцатого.

Мама затею не одобрила, но подшить и погладить помогла. Я методичку проштудировала – для студентов театрального (хоть мы и телерепортажники) ничего сложного. Три варианта в зависимости от возраста. Каждый на десять минут максимум.

Тридцатого опять собрали всех в поточке. Провели инструктаж по технике безопасности (ну, чтоб ответственность снять). Потом выкрикивали по фамилиям. Мы выходили к столу, расписывались за инструктаж, нас оглядывали на предмет соответствия. Забраковали двоих Дедов Морозов за грязный костюм и одну Снегурочку за укороченный до немогу кафтанчик (сказали заставят заплатить, у них не эскорт). Роздали договора (чтоб у всех с собой были! и паспорта тоже - у вас специальный карман внутри) где прописан состав концертной бригады (Дед мороз, Снегурочка, водитель, номер такси, место сбора - в семь-тридцать) и график посещения заказчиков с телефонами для выноса их подарков. С восьми утра до двух ночи. Ну, как-нибудь… Лишь бы не нажаловались. А то по договору одна жалоба – минус пятьдесят процентов. Сход с маршрута – штраф в триста процентов. С каждого члена бригады.

Ой, а не вляпалась ли я? Ну, вроде каждый год такое и особо не жаловались…

Глава 2

В семь двадцать я была на месте. Такси уже стояло у метро. Вот и хорошо – не замёрзну в колготках и этом декоративном кафтанчике. Сразу сняла плащик и поддетую кофту, натянула шапочку с пришитой косой.

Познакомилась с водителем. Ахметом зовут, он с Дагестана, уже два года в Москве и город знает. В прошлом году уже ездил так. Похвалил график – удобно добираться если не застрянем в пробке где-нибудь.

Какой-то Дед-Мороз у нас безответственный – уже на десять минут опаздывает… Ахмет нервничает – штраф и его коснётся… А, вот и он, старшенький наш… Славик, с циркового училища – познакомились.

И сразу поехали – времени чуть осталось до первого клиента. Славик уже с дороги звонит, чтоб выносили к подъезду подарок. Говорит, что третий раз уже ездит – всё будет нормально.

Что-то от него шампусиком попахивает…

Первый в списке мальчик Дима, 6 лет. Вон его бабушка у подъезда с коробкой. Ух ты – железная дорога! В мешок её. Две минуты бабушке на лифте подняться и прислать его нам.

- Здравствуйте, люди добрые! А где у вас мальчик Дима? Ох, какой большой мальчик! А хорошо ли Дима вёл себя в этом году? Папу с мамой слушался? И бабушку слушался? Ну молодец! А не хочет ли Дима что-нибудь рассказать Дедушке Морозу? Стишок? Замечательно!

Слушаем стишок. Дима старается, один раз только забыл – бабушка подсказывала.

- Ну молодец! Веди себя и дальше хорошо. В школу пойдёшь? Молодец! Держи подарок – такие только школьникам дарят, но раз пойдёшь, то держи…

Дед Мороз раскрывает мешок, я достаю коробку и ставлю рядом с мальчиком – ему не удержать. Глажу по головке, улыбаюсь всем в комнате.

- С наступающим всех вас, здоровья и радости в этом году! – ну надо же мне хоть что-то сказать…

Папа уводит Славика на кухню, а я помогаю Диме открыть коробку.

Выходит Славик. По носу видно, что с папой приняли.

- Ну, давай, Димочка, осваивай, нам ещё много детишек поздравить надо…

Выходим. Спрашиваю Славика – не надорвётся ли он вот так вот с каждым папой?

- Не, мне это как слону дробина. Да и далеко не везде наливают.

Ну, насчёт слона это перебор – мелковат он на слона, да и на Деда Мороза мелковат, но вот как-то не отбраковали…

- Тогда не дыши на родителей, а то жалобу накатают.

- Ладно, всё нормально будет… Кто у нас следующий?

Звонит, чтоб выносили.

Девочка и мальчик, десять лет и четыре года. Про школу, про успехи, про садик, стишок. Без накладок.

Следующий.

Девочка, четырнадцать лет. Как-то поздновато для Деда Мороза… Ждёт папа со смартфоном, даём ему фору, пешком идём на третий этаж. Открывает девушка – чуть за маму не приняли. Так… тут лучше мне. Мамы не видно, только папа…

- Привет, подруга…

Про школу, про девочек, про мальчиков… Держи телефон! Папа утащил Славика на кухню… Ох, не к добру…

Заглянула на кухню, за руку увела Славика. Пили коньяк, принял не меньше двух…

Прощаемся, хотя Славику и папе явно хочется продолжить.

Остановила Славика на лестнице, спросила:

- Ты думаешь, что творишь? У меня денег на штрафы нету.

- Всё нормально будет…

Ага, будет… Без закуски-то…

Попросила Ахмета у киоска остановиться, купила Славику хот-дог. Ешь, алкоголик, нам ещё семнадцать часов работать.

Ой, не потянем…

Славик звонит, по голосу чувствую – не протрезвел.

Нельзя такого к детям! И к родителям…

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Приехали. Славика развезло.

ЧТО ДЕЛАТЬ!!! У меня нет денег на штраф за сход с маршрута!

Отнимаю у Славика красный мешок и иду одна. Внизу женщина, мама по возрасту. Подарок – яркая машинка – слабоват немного для Нового года, но у всех деньги разные. Спрашивает про Деда Мороза.

- Оступился, сейчас в травмпункт поедем…

В ВЫТРЕЗВИТЕЛЬ!!! Да нету их сейчас…

Мальчик Саша, шесть годиков, бледненький… спрашивает про Дедушку Мороза. Рассказываю сказку про оступившегося олешку, которого он повёз в лечебницу. Пришлось мне, внучке, пешком подарки разносить.

- Я тоже через неделю в больничку поеду.

Желаю ему вылечится. Говорю, что попрошу дедушку найти лучшего доктора.

Выходим. Спрашиваю, что с мальчиком.

- Рак. Головного мозга. Третью химию делать будем…

Рыдаем друг у друга на плече.

Аккуратно отрываю с шапки с косой пришитую туда моей мамой супер-пупер переливающуюся снежинку. Даю женщине. Мальчонке понравится.

- Пусть поможет… - и бегом вниз, вытирая сопли и слёзы. Хорошо ресницы не накрасила, хотела ведь…

Может не нажалуется…

Глава 3

Гад Славик спит. Беру пригоршню снега и тру себе лицо – надо работать. Ахмет спрашивает – что такое, почему плачу. Рассказала. Видно, что слова подбирает, не подобрал – снял мне шапку с косой и гладит по голове. Ещё немного похлюпала. Ладно – надо работать, опаздываем. Славик, гадёныш мелкий, спит…

Беру список, звоню. В трубке орёт музыка. Сейчас выйдут.

Подъехали. Внизу встречают двое с коробкой шампанского. В мешок не лезет. Пусть тащат так.

Заходим. Вечеринка молодёжная, уже на полных оборотах. По возрасту студенты. Зачем им Дед Мороз? Какой-то фрик вылез:

- В Новый год сбываются все мечты, лучший мой подарочек это ты! – вытянул руки и стал хватать за грудь. Совершенно рефлекторно двинула ему между ног коленом и он улёгся скулить прямо в прихожей. Прошли в зал, бухнули на стол шампанское. Все завопили:

- Уррраааа!

И выключили музыку. Ждут.

Этого в методичке не было.

Исполнила им а-капелла «В лесу родилась ёлочка» под рэп с пляской вокруг стола. Зашло.

Про Деда Мороза никто не вспомнил.

Когда пошла по лестнице увидела, как за мной вышел фрик. Но он меня не заметил и уехал вниз на лифте. Решила не рисковать и дождалась когда он вернётся, только после пошла.

Села, опять разревелась. Ахмет спрашивает – что сейчас? Рассказала про фрика. Ахмет сказал:

- Видел, он тут две сигареты скурил, тебя ждал…

- Нам повезло, - говорю, - пока без Деда Мороза проскакивала. Но в третий раз не проскочим, нажалуются. Забесплатно пахать будем… Надо Славика будить.

Мы вытащили Славика с переднего сиденья, стащили кафтан и шапку и уложили на сугроб. Я лупила его по щекам, а он только бубнил чего-то. Похоже там не две рюмки было…

Ахмет примерил шапку с бородой. Нормальный загорелый Дед Мороз…

- Алиса, - сказал он, - я буду Дед Мороз. Нельзя женщине без мужчины ходить. Я буду мешок таскать, а ты стихи говорить. Да?

- У меня тоже лишних денег нет… - вздохнул он, пнул ногой лежащего Славика и стащил с него валенки.

Славика мы загрузили на заднее сиденье.

И я стала срочно звонить, извиняться за задержку – пробки…

Глава 4

Я очень боялась, как Ахмет справится, но он нормально стучал посохом и размахивал руками. Только раз одна девочка поинтересовалась почему Дед Мороз молчит. Ответ про пять порций эскимо за раз её устроил.

Мы уже перевалили экватор и подошли к дырке в графике. Обед…

Даже не обед – антракт. Просто подышать и нервы успокоить. Ахмет заехал в какую-то свою кавказскую точку и накормил меня хинкали. Это такие пельмени на ножке. Их руками едят, за ножку держат. Очень вкусно! Местные посмеивались про наш наряд, но так – дружелюбненько. Я их на выход поздравила с Наступающим, пожелала добра и здоровья всем присутствующим. Даже похлопали…

Глава 5

Гад Славик никак не хотел трезветь. Он то спал, то бормотал чего-то, но был явно неработоспособен. Зато у нас сменился стиль работы. Если раньше были поздравления детей, то сейчас уже были семейные застольные мероприятия и Ахмет-Дед Мороз смотрелся даже оригинально и весело. Он и пел что-то своё и даже пару раз танцевал вокруг ёлки. Мне показалось, что ему это в удовольствие.

Мне тоже пришлось вспоминать знакомые песни. Голос у меня так себе, но люди уже не по одной приняли и им попеть хором со Снегурочкой только в радость.

Только раз, как раз под куранты, мы попали к каким-то снобам в особняк – это в центре Москвы-то… На входе, охранник наверное, даже договор проверил и документы, хорошо хоть только у меня… Все сидели с прямой спиной, как какие-то графья или бароны, ни улыбочки. Развлекайте нас, актёришки… Потом малость оттаяли, даже тортик в коробочке на дорогу отрезали – горничная вынесла. Надеюсь обошлось…

Ну, а последние полтора часа мы и вовсе были лишним украшением во всех случаях. Правда везде пытались накормить и главное напоить. Ахмет спасался тем, что за рулём, но три бутылки коньяку ему всучили. Мне тоже пришлось три раза пригубить – иначе не выпускали.

В два Славик уже стал вполне общительным и даже попросился до ветру. Дело нужное – слава Богу не успел машину испачкать.

Ахмет подумал и откупорил одну из своих бутылок. Дал вернувшемуся Славику. Тот сделал пару глотков и вернулся в прежнее состояние. Мы слишком устали, чтоб слушать его разговоры.

На душе была только усталость, никакого праздника.

Позвонила маме, сказала, что всё в порядке. С Новым годом! Никак не могла раньше… Сейчас поедем сдаваться, через пару часиков буду.

Глава 6

Приехали к институту, там уже стоял автобус ООО «Праздник».

Сдавали на проверку реквизит, у кого замечаний не было сразу по паспорту выдавали деньги. Ахмет и за Славика получил по его паспорту – никто ничего не сверял – крючок в ведомости и всё. Ахмет предложил мне половину. Я категорически не хотела – это же он Дедом Морозом работал и водителем. Но он сказал:

- Тогда ему, - и показал на Славика.

Вот этому точно не бывать!

- Давай отдадим тому больному мальчику, предложила я. – Он один с мамой живёт…

Ахмет посмотрел на меня.

- Ты яцал, - сказал он и погладил полу моего плаща. Наверное что-то личное…

Я выпросила в автобусе лист бумаги и свернула из него что-то вроде конверта. Взяла у Ахмета ручку и написала: «От Деда Мороза». Положила туда долю Славика и мы поехали по адресу. Зашли с какой-то компанией и я опустила письмо в почтовый ящик. Потом позвонила.

Надо было, конечно подумать, что уже четыре часа, но мозги совсем не работали.

- Алло, - тихий заспанный голос.

- Здравствуйте, извините. Это Снегурочка, я у вас сегодня была. Вам Дед Мороз письмо прислал (Ахмет улыбнулся), в почтовом ящике лежит. Не забудьте взять его, пожалуйста. Там Сашеньке привет. И отключилась.

Через пять минут телефон зазвонил. Я не взяла трубку. Он опять зазвонил. Пришлось внести номер в чёрный список.

В кармане Славика нашёлся пропуск в общагу циркового училища. Мы нашли на картах адрес и отвезли его туда. Ахмет запихал Славику в карманы оставшиеся две бутылки, а начатую выкинул.

Мы взяли мычащее тело под руки и занесли внутрь.

- На крыльце лежал, сказала я вахтёрше.

Женщины у нас сердобольные, пожалеет.

Глава 7

Ахмет отвёз меня до дома.

- Яцал, нужно будет такси – звони.

И уехал.

Телефон в договоре напечатан.

Что такое «яцал»?..

Мама не спала.

Мы сидели на кухне, пили чай с графским тортиком и смотрели на последние звёздочки фейерверков. Я долго рассказывала свои приключения.

Наступило хмурое утро и мы пошли спать.

Никогда, НИКОГДА больше не буду Снегурочкой!

А море… Мы поедем летом на море…

Часть 3 Первый репортаж

Первый репортаж

Аппетит приходит с первым кусочком…

Глава 1

Прошёл ещё один год в институте. Успешно сдана летняя сессия. Впереди практика. И каникулы!

Но главное – практика. У меня она будет в Останкино! Все жутко завидуют.

Прошлым летом у меня случилось шапочное знакомство с группой Криминальной хроники, ну, когда я в водопад прыгала. Мне даже визитку дали и пообещали взять на практику. Я позвонила и это на самом деле случилось.

Я – в Останкино!

Хорошо, что позвонила заранее – огромное количество бумаг. И проверка безопасников. Еле-еле успела к началу практики. Сегодня у меня первый день.

Предъявила паспорт на вахте, выдали карточку-пропуск. Сказали: не опаздывать и раньше не уходить – всё фиксируется. Ну что ж – в каждом монастыре свой устав. Отправили с бегунком по кабинетам проходить инструктажи – техника безопасности, отдельно пожарники, режим, кадры…

До «своего» отдела Криминальной хроники я добралась в шестнадцать часов. Очень хотелось кушать – мне по дороге не попался ни один буфет, а спрашивать я пока стеснялась.

Постучала в кабинет начальника, просунула голову.

- Здравствуйте…

- Какой вопрос, девушка?

- Я на практику…

- Подождите…

С другой стороны.

Чувствуется, там разговор на повышенных… И даже слышится…

Неожиданно дверь открылась. Вывалился толстый мужик, что сказал «Подождите». Ткнул в меня пальцем и спросил:

- Тени накладывать умеешь? Тональный крем?

Я кивнула.

- В командировку поедешь?

Я, обалдев от напора, кивнула опять.

- Паспорт давай. Завтра в восемь на центральной проходной возьмёшь с командировкой и билетами. Самолёт до Сибирска в шестнадцать, довезут с группой на машине. Вот он старший, - он на секунду приоткрыл дверь и показал второго толстого мужика, очень похожего на себя. И сразу захлопнул дверь, будто боялся, что тот выскочит.

- Деньги есть?

Я помотала головой.

- Тогда бегом в кассу. Это второй этаж, найдёшь. Я позвоню. Потом езжай собираться. Завтра в восемь.

И ушёл с моим паспортом.

Деньги мне выдали по свеженькому удостоверению. Очень много.

Глава 2

Мама пришла в ужас. Она ещё не отошла от прошлогодней поездки в стройотряд когда мне два раза пришлось удирать от бандитов. Но времени было совсем мало, поэтому пришлось собираться и ужасаться одновременно. Нужно было решить, что брать с собой. Было совершенно не ясно – что мне конкретно придётся делать. Кроме нанесения теней и тонального крема. Даже было неясно – сколько командировка продлится. Решили пока считать, что две недели, а дальше будет видно.

Погода в Сибирске стоит жаркая, много одежды не нужно, пары юбок и пяти футболок должно хватить. Но если будет что-то официальное, то нужно что-нибудь более серьёзное, возьму жакетик. Тогда придётся и складной утюжок брать – очень он мнётся. И туфли кроме босоножек. А если дождь? Без кроссовок не обойтись. Зонтик. Треники ходить по гостинице. Тапочки. Бельё на две недели. Если что – подкуплю, денег много.

Да, насчёт денег. Надо их где-то хранить и носить. На месте будет видно – может оставить на расходы, а остальное в Сбербанк на счёт или карту? Но пока надо что-то для этих двухсот пятидесяти тысяч придумать. Выдали пятисотками… Пять пачек. Поменять бы, но вдруг надо так для работы? Это, наверное, на всех. Кто их знает, может ими с интервьюируемыми расплачиваются… В чемодане опасно, его с собой таскать не будешь, а в гостинице и украсть могут… А ещё мама говорит, что не потраченное надо будет возвращать. Раньше потайной карман к трусам пришивали. К современным трусам карман не пришьёшь… В них даже телефон не засунешь. Будем пришивать к лифчику, типа разгрузки у военных, пять карманов (тут смайлик с улыбочкой)… Где машинка?

Хм, а ничего получилось… Пять карманов в ряд… Даже под футболкой особо не заметно. Большой футболкой. Ну, или так, или в сумочке.

Чего-нибудь червяка заморить – халва подойдёт, только в коробку-непроливайку надо, кружку-ложку-кипятильник-чай-салфетки…

Ну и всё. В маленький чемодан влезло – может даже в багаж сдавать не заставят.

А теперь спать…

Глава 3

В восемь часов я на вахте, забираю документы. Меня под белы ручки подхватывают и относят в сторону два одинаковых мужика – ну, один в очках, а другой без. Тот, что без, очень похож на того, из кабинета, которого старшим назвали.

- Миша, - представился он.

- Миша, - представился второй. – Я оператор, а он (кивок на первого) старший, репортёр.

- Алиса, назвалась я. Меня к вам на практику от института взяли.

- Аааа… - хором сказали они, - так это ты та девушка, что одна банду гаишников задержала?

- Ну, не совсем, потом расскажу при случае. А что мне надо делать будет? А надолго мы едем? А зачем столько денег выдали? А… - завалила я их вопросами.

В общем так. Теперь мы трое – одна из репортёрских бригад Криминальной хроники. Всего их восемь. Репортажи снимаются по всей стране, примерно два в месяц на бригаду. Но не всё в эфир идёт. Раньше у них был другой ассистент оператора – Оля. Но вчера Оля написала заявление и принесла больничный. Теперь три недели я буду помогать оператору приводить в порядок репортёра перед съёмкой. С этим любая женщина справится если у неё есть пудреница и расчёска. А камеру оператор и сам потаскает – они теперь не тяжёлые. Летим мы в Сибирск – там произошёл конфликт казаков с цыганами. Тема с большим количеством подводных камней – сомнительно, что выпустят, но надо постараться.

Жить будем в гостинице, номера забронированы и оплачены на пять дней с возможностью продления. У меня отдельный номер.

Почему дали столько денег – непонятно. Должны были дать тысяч пятьдесят на пять дней, наверное ошиблись. Но не страшно – потом верну в кассу, всё равно возвращать остатки. Можно будет на карточку пока положить. Тут уже не успеем – вон водитель нас ищет.

Мужики подхватили каждый по куче сумок и я побежала следом за ними со своим чемоданчиком в микроавтобус. До аэропорта ехали три часа – пробки.

Глава 4

Я ещё никогда не летала самолётом. Поэтому просто ходила хвостиком за мужиками и делала то же самое. Регистрация, проверка багажа… Мой чемоданчик оказался идеальным – как ни пыталась контролёр намерить лишний сантиметр или грамм – не вышло. Долго кривилась на складной утюжок – но всё-таки пропустила. Ну а аппаратура вся пошла в багаж без вариантов. Вся эта канитель заняла пару часов и ещё пару мы просидели в зале ожидания. Потом объявили посадку. Потом её отменили и мы опять сидели в зале ожидания. Успели и выслушать мой рассказ про прошлогодние приключения, и рассказать пару баек про репортёрское житьё-бытьё.

Через два часа объявили посадку снова. Мы прошли через огромную гофрированную резиновую трубу на борт самолёта и расселись по местам. Мне досталось место в самом хвосте – видимо заказывали в последний момент – зато у окна. И пока даже без соседа.

По радио прочитали лекцию, где-то далеко впереди стюардесса показывала как правильно одевать кислородную маску. Её никто не слушал.

Потом запустили двигатели и немного ими погудели. Потом объявили, что самолёт неисправен, и нужно выходить и ждать запасной борт. Он уже летит. Из Мурманска. Будет через два часа. Вышли через резиновую колбасу, пошарахались по аэропорту, подивились ценам в буфете - на то, что мне выдали, можно было бы прожить недели две или даже три при экономии. Рассказали ещё пару баек. Позвонила маме, сказала, что ещё тут, никак не прилетит наш самолёт (нечего её зря волновать неисправным самолётом).

Через два часа, как и обещали, прилетел резервный борт и ещё час заправлялся. Так что вылетели мы в двадцать один час вместо шестнадцати.

Глава 5

Я никогда не летала самолётом. Читала, что там всех тошнит и выдают специальные мешки. Мешки я нашла, но пока не тошнило. Да и никого не тошнило. Может это раньше самолёты трясло, а сейчас нет? Я прилипла к иллюминатору – мы ехали по взлётной полосе. Весь аэродром проехали и развернулись. Постояли минут десять, посмотрели как взлетела пара самолётов и один сел. Потом поехали назад. Всё быстрее и быстрее. Вдруг самолёт резко задрал нос и мы уже не ехали, а летели. Вот в таком задранном состоянии. Ну, значит так надо… Опять никого не тошнит – и зачем я эти мешки искала?

Посмотрела в иллюминатор, попыталась узнать знакомые места – ничего не узнала. Зато заметила, что мы летим в другую сторону – на запад, на солнышко. Солнце, кстати, уже садилось. Тут пилоты видно поняли, что им не туда, и самолёт развернулся к солнцу хвостом. А минут через несколько развернулся опять – спорят они там, что ли? Так мы долго летали практически над одним районом. Набираем высоту – наконец дошло до меня. Только непонятно – почему это нельзя в полёте по маршруту сделать…

Вдруг самолёт опустил нос и мы полетели горизонтально. По радио сказали, что можно отстегнуть ремни и сейчас принесут ужин. Я оказалась вблизи кухни и ужин мне принесли первой. Мальчик-стюард спросил не нужна ли халяльная еда, издевается, наверное. Таких волос, как у меня, у мусульман не бывает. Выдал мне картонную коробку с ячейками, заполненными разной едой, отложил столик, спросил про чай, налил кипятка из термоса, выдал пакетик чёрного с бергамотом и покатил свою тележку дальше по проходу.

А еда ничего, вкусненькая, хоть и необычная. Маловато немного… Наверное, чтоб меньше в туалет бегали. Туалет, кстати, у меня за спиной, сразу за аварийным выходом. В поезде – не лучшее соседство. Тут, наверное, тоже.

За окном смотреть не на что – сплошная чернота с редкими кучками огоньков. Надо поспать – лететь осталось часа четыре. Как странно – там уже будет утро, под восемь часов, а у нас только-только солнышко закатилось…

Поспать толком не удалось – неудобно сидя, даже откинувшись. И всё время на свободное место рядом присаживались желающие попасть в туалет. Пришлось достать чемоданчик и поставить на сиденье. Пара часов подремать – не лучшее для ночи…

Разбудило радио – попросили пристегнуть ремни, садимся. Садились совсем не так, как взлетали – плавненько-плавненько снижались по прямой. Внизу мелькнул аэродром с самолётиками, а мы всё летим и летим куда-то от него… Ничего не понятно…

Внизу сплошная тайга, а мы уже чуть не цепляемся за деревья. Они неожиданно раздвигаются и самолёт почти сразу шлёпается на аэродром. Тряхануло очень основательно, как когда водитель автобуса лежачего полицейского не заметит. Пассажиры начали хлопать экипажу. Нет, спасибо, конечно, что довезли, но если б я так с вышки прыгала мне б прыжок не зачли.

Короче – полёт мне особой радости не принёс, но жить можно.

Потом опять долго катались по полосе. Вышли уже не по «колбасе», а по трапу на колёсиках. Ждали автобусы. Поехали к вокзалу. Красивый вокзал, весь стеклянный, интересной формы. Проехали мимо. Подвезли к какому-то одноэтажному бревенчатому бараку с деревянной крышей с гордой вывеской Сибирский аэропорт. Интересно, а что там тогда то большое стеклянное?

Ждём багаж.

Ждём багаж уже больше часа.

Наконец приехал поезд из контейнеров на колёсиках и два мужика в ватниках (летом!) начали выбрасывать наши вещи на скрипучее колесо вроде рулетки. Кто смог забиться в барак выбирали свой багаж и шли на проверку. Нашего багажа с аппаратурой не было. Мы уже успели немного испугаться и даже пообщались по этому поводу с персоналом в лице бабушки на выходном контроле. Бабушка, видимо для солидности, была с кобурой от нагана. Наган тоже наверняка где-то был, но мы его не разглядели.

Бабушка сказала, что это у них старый аэропорт, 23-го года постройки. А новый должны открыть недели через две.

Значит улетать опять отсюда будем.

Багаж весь на круг «не влазит». Сейчас разберут и привезут новую партию. И точно, опять приехал трактор с вагончиками и мы наконец нашли все свои чемоданы. Бабушка сверила талончики с бирками и выпустила нас на жаркий сибирский воздух.

Миша-оператор очень хотел снять зарисовку про старый вокзал, но бабушка с наганом категорически эту идею не поддержала, да и нам хотелось побыстрее добраться до гостиницы. Нашли такси, загрузили чемоданы. Меня и Мишу-оператора запихали с двух сторон на заднее сиденье вокруг чемоданов. Миша-старший уселся на переднее в обнимку с двумя сумками и мы поехали.

Глава 6

Дорога сначала шла через густой лес из лиственниц. Иногда из леса высовывались огромные камни, размером с пятиэтажный дом. На макушках некоторых цеплялись хиленькие деревца. Потом лес кончился и мы оказались на высоком берегу огромной реки, метров триста в ширину. Водитель сказал, что это Белая, приток одной из великих сибирских рек.

Приток… Интересно бы глянуть на реку…

Ещё полчаса и появились ровненькие кварталы пятиэтажек. Переехали по мосту через приток притока и попали в старую часть города. Постройки ещё дореволюционные, двухэтажные. Низ кирпичный, верх деревянный. Всё покрашенное, ухоженное, с резными наличниками – заметно, что следят и туристов возят по магазинчикам на первых этажах.

Ещё один мост и мы на гигантской квадратной площади. Больше Красной. По краям огромные дома, низ на два этажа гранитом обложен, колонны. Явно кто-то из большого начальства обитает. Нас подвезли к одному из зданий – оказалось гостиница. А напротив – Администрация региона, налево местное МВД, а направо дом, где среди прочих местное телерадио. Вот это сервис.

Без проблем заселились в гостиницу. Ребята на втором этаже с видом на площадь, а меня на шестой в комнатушку с видом на не очень прибранный двор с машинами. Обещали переселить поближе если освободится номер. У меня в номере даже душ с туалетом.

Прямо на стойке у администратора купили СИМки для телефонов – тут свои лучше работают. Отзвонилась маме, что всё в порядке, теперь буду на этом номере.

Ребята отправились с визитами в Администрацию, пресс-службу МВД и к коллегам. Ну, засветиться, чтоб нас неправильно не поняли. А меня оставили отсыпаться. Я приняла душ, приставила к двери стул, высыпала на него всю мелочь, снизу поставила металлический поднос из под графина – если кто-то захочет украсть мой «бронежилет» я услышу. «Бронежилет» я под подушку засунула.

Глава 7

Проспала до шести вечера – ночь выдалась не самая удачная. Умылась, привела в порядок волосы и пошла проведать ребят. Столкнулась с ними на входе на их этаж. При наших ещё двое не наших с местного ТВ. Все чуток принявшие в их конторе за знакомство. Пришли обсудить информацию.

Поход в Администрацию прошёл не гладко. С одной стороны там не хотели огласки конфликта. А с другой стороны нарыв уже перезрел и нужно было предпринимать какие-то меры. Решили дать нам свободу действий, но потом обязали дать просмотреть материал до эфира. Чтоб знать - как реагировать. В принципе нормальный вариант.

Глава позвонил в местное МВД, попросил оказать необходимую помощь и, если понадобится, охрану. Это несколько насторожило. Перешли в соседний дом, сразу завели к генералу. Тот описал ситуацию.

Лет десять назад на окраине Сибирска обосновался цыганский табор. Пару лет жили в палатках, потом начали скупать домики в бывшей деревне Волчанка, сейчас это уже периферийный район города. Теперь цыган там уже около половины жителей и они начали качать права и ущемлять местных. Ситуация осложнялась ещё и тем, что многие местные причисляли себя к казакам. Пока цыган не было это было что-то вроде самодеятельности, но когда местных начали поджимать, то казаки быстро организовали дружину и пару раз с большим трудом удалось их развести без мордобоя.

Но, как говорится, если на стене висит ружьё – оно обязательно выстрелит. Две недели назад вышел конфликт между одним казаком Василием Медведевым и сыном местного цыганского барона. Василий с семьёй ехали из аквапарка и зашли в кафешку перекусить. А там в это время что-то отмечали цыгане. Кто и где кого обидел установить сложно, но парой зуботычин они обменялись. Василий предпочёл уехать – он был с женой и детьми. По дороге его обогнала машина сына цыганского барона и начала пытаться спихнуть его в кювет. Василий резко затормозил и в кювет улетела другая машина. Обошлось без жертв, но цыгане были очень разобижены и обещали отомстить. Гаишники после осмотра возбудили дело о причинении ущерба и вождении в нетрезвом виде против сына барона.

Цыгане явно ополчились на Василия – толпой малолеток налетали на его детей, у него сгорела машина. От греха Василий отправил семью к родственникам, а сам сторожил дом с братом. В сотне метров от его дома регулярно кучковались цыгане. Казаки хотели установить свой пост во дворе дома, но полиции удалось их от этого отговорить – стенка на стенку ничем хорошим бы не закончилась.

Возможно, что озвучка инцидента снизит накал страстей, а может и наоборот, но шансы на спокойный исход в текущем состоянии минимальны.

Миша-старший пообещал быть голубем-миротворцем, побеседовать с представителями обоих сторон и попытаться донести до цыган опасность дальнейшей эскалации.

Генерал от себя пообещал полицейский автомобиль для поездок в Волчанку – так безопаснее.

Дааа, далеко зашло, как же там люди живут?

Уговорились быть в контакте и обменялись телефонами.

Потом пошли на другую сторону площади в гости к коллегам. Немного познакомились и решили перенести общение на нашу территорию. Пришли один из замов и начальник репортёрского отдела.

Глава 8

Их познакомили со мной – я всё же член бригады, хоть и временный. Заказали из ресторана покушать и крепкого. Поинтересовались – буду ли я чего послабее. Я сказала, что нет, немного пожую и не буду мешаться. Когда принесли еду наложила себе тарелку побольше, – первая еда за день, однако, - и уселась на стульчик за похоже натуральной пальмой. Естественно развесив уши.

Местные начали посвящать нас в обстановку. Ситуация с цыганами уже давно сложилась напряжённая – полный спектр от попрошайничества до торговли наркотой. Все попытки полиции как-то их обуздать глушились круговой порукой – максимум незаконный оборот наркотиков для собственного употребления да кто-то неудачно на камеру залез в карман за чужим кошельком. Участковые в Волчанке не держались, а один и вовсе пропал без вести. Так что рано или поздно обязательно полыхнёт. И скорее всего схлестнутся с казаками – они там единственная сила.

На ухо шепнули - начальство на местном ТВ очень робкое, засветить тему им было явно слабо. Полиция найти подход к проблеме не смогла. Вот кто-то из коллектива и придумал «просигнализировать» в Москву. Пусть они (то есть мы) попробуют.

У местных оказался номер Василия Медведева. Миша-старший позвонил ему, представился, попросил об интервью. Договорились на завтра после двенадцати – у него выходной после суток.

Решили встать в восемь, позавтракать внизу в ресторане, проверить аппаратуру, загримировать Мишу-старшего, вызвать милицейскую машину и ехать к двенадцати в Волчанку.

Может я хоть завтра вечером избавлюсь от «бронежилета»? Одной стрёмно как-то искать Сбербанк.

Разговор с работы перешёл на общечеловеческие застольные темы и я потихоньку слиняла попрощавшись только с Мишей-оператором. Опять соорудила свою сигнальную систему и легла пораньше. Завтра первый рабочий день. Посмотрим, справлюсь ли я…

Глава 9

Восемь. Встаю, умываюсь, прихорашиваюсь, стучу в дверь на втором этаже. Тишина. Начинаю волноваться. Стучу громче. За дверью слышится какое-то движение и тихая ругань. Немного подождав стучу ещё раз. На этот раз открыли. Мда… Погуляли хорошо. Не слабее, чем у нас в общаге гуляют. Срочно вспоминаю - что там девчонки рассказывали на этот счёт. Бегу в ресторан, прошу позвать повара, максимально приятно улыбаюсь и раскручиваю его на литр капустного рассола. Пришлось поцеловать в щёчку. Небритую. Хватаю ещё четыре бутылки минералки и бегу к себе в номер, беру две таблетки аспирина и возвращаюсь на второй этаж. Провожу лечение по рекомендованной схеме. Вроде помогает. Во всяком случае коллеги уже могут дойти до ресторана.

Теперь главное накормить. Мясо с хреном и глазунья с маринованными огурчиками. Вроде зашло. Повеселели. Теперь в номер, пора за работу.

Так… Загнать Мишу-старшего в ванную, мне нужны чистые волосы. И сбритая щетина. Миша-оператор может проглотить ещё пол стаканчика рассола. Для пищеварения…

Смотрим, что у нас после мытья с волосами. Хороший шампунь – просто расчесать и дать высохнуть. Это быстро – сейчас лето.

Отправить под холодный душ Мишу-оператора и можно начинать пудрить носик. Ба! Какое богатство – глаза разбегаются. Ладно, потом посмотрим на их гримёрные запасы. Немного тонального крема на жилки под глазом и на носу. И вот этот угорь тоже. Дать подсохнуть. Теперь пудрой, чтоб не блестела кожа. Вот этот оттенок лучше. На улице жарко, надо будет набор с собой взять – может обновить придётся.

Ну что ж – вполне. Если в упор не снимать, то опухших глаз не видно. Надо Мише-оператору сказать.

Губы, цвет какой-то синюшный… Есть у них помада для губ? Надо же – есть. А палочки где, сейчас, сейчас… Не нравится… Терпи, а то будешь как мертвец ходячий.

Ну вот, человек получился. Мише-оператору нравится. Мнение остальных пока по боку. Ой, выстричь волосы в ухе… В другом…

- Пол одиннадцатого! Звоните, достойный сэр, нам нужна машина.

Интересно – все мужики так напиваются? И как часто?

А что это мы глазки отводим? Застеснялись? Значит протрезвели…

Глава 10

Бравый прапорщик-водитель и сержант с автоматом доставили нас в Волчанку на буханке ровно к двенадцати. Спасибо генералу, не пришлось опять ехать в обнимку с чемоданами. Позвонили Василию, занесли во двор аппаратуру и отпустили полицейских – нечего народ смущать.

Василий оказался высоким коренастым мужиком. Поздоровался со всеми за руку, со мной тоже.

Вот это ручки – моя в его не то что утонула – потерялась! Пожал очень аккуратно.

Обратила внимание на высокий сплошной забор, он заметил – сказал, что иначе теперь без урожая останешься. У всех такие.

Дом хороший, с высоким крыльцом, перед домом дворик, выложенный каменной плиткой, детские качели, явно самодельные. Чувствуется, что руки у хозяина не только большие, но и умелые.

Поднялись в дом со всеми своими чемоданами. Миша-оператор стал свет расставлять, я причёсывать и подпудривать Мишу-старшего, а он расспрашивать хозяина и его брата об обстоятельствах. Чтоб из первых рук, значит.

Я закончила и подошла к окну во двор – там через забор лез человек, подставил лестницу и лез, уже перевалился и висел на руках.

- Лезет! – завизжала я тыча пальцем в окошко.

Хозяин бросился во двор, а Миша-старший заорал оператору:

- Миша, снимай, снимай!

Тем временем через забор уже лез второй, а первый дрался с хозяином какой-то палкой. Спрыгнул второй, показался третий…

- Это не по нашему, - сказал, Миша-старший скидывая пиджак. Сунул мне свой телефон.

- Звони ментам! Нашим и 112.

- Миша, СНИМАЙ! – и понёсся во двор.

Во дворе хозяин отбивался уже от пятерых. УЖЕ палкой – видно отнял у кого-то. Выбежал Миша, схватил какие-то грабли, переломил о колено и с обломком черенка ринулся на помощь. Я набрала номер водителя буханки, прокричала:

- Это корреспонденты, на нас напали, их много…

В это время рядом что-то два раза очень громко грохнуло. Это брат хозяина вытащил из сейфа «Сайгу» и выстрелил в воздух. Кто-то над забором тоже выстрелил в нашу сторону…

Я нырнула за стенку и уже набирала 112…

Миша-оператор героически снимал, только немного сдвинулся ближе к краю окна.

Первой подлетела наша буханка – сержант с автоматом ворвался во двор на опустевшее поле битвы. После выстрелов «Сайги» нападавшие побросали оружие и удрали через калитку. Услышав по телефону выстрелы водитель сразу доложился по рации и рванул к нам.

Шухер поднялся невообразимый. В течении получаса вся улица была забита машинами. Даже генерал приехал. Миша-оператор перегнал им видео в нормальный формат и нападавших уже разыскивали, прочёсывая каждый дом в Волчанке.

Василию и Мише-старшему досталось основательно, но как-то обошлось без переломов. Нас до позднего вечера допрашивали разные следователи, осматривали врачи… У цыган в Волчанке провели обыски и нашли много нехорошего – дел будет много… Наверное…

Поздней ночью нас доставили в гостиницу, меня экстренно переселили в соседний с Мишами номер, а в коридоре посадили полицейского для охраны. И ещё одного внизу.

Ай-яй-яй! Опять разгрузочный день. Если мужики хоть позавтракали, то мне было некогда. Ну что ж, пришло время халвы и кипятильника…

Глава 11

Я проснулась в семь. От голода. Сполоснулась в шикарной ванной нового номера. Минут пять поглядела на площадь и пошла в ресторан – может дадут чего-нибудь…

Полицейский у двери сказал, что ребята ещё не выходили.

В ресторане отнеслись с пониманием – слухи про события в Волчанке уже расползались по городу – меня накормили как заезжего президента и собрали корзину для ребят. Деньги брать отказались – сказали от благодарной общественности. Еле дотащила.

Разбудила. Поработала медсестрой. Нда… ЭТО тональным кремом не прикрыть. Правый глаз заплыл вовсе, синяк на четверть лица. С левой стороны рассечены губы – два шва сверху, один снизу. Палкой, наверное. Недели две точно…

Ребята в трауре, даже есть не хотят – задание провалено, репортажа не будет.

- Может из местных кого привлечь? – предложил Миша-оператор. И сам же отказался, - Не, это уже их репортаж будет…

Миша-старший упёрся в меня тяжёлым взглядом левого глаза. Было видно, как в его мозгу крутятся колёсики.

- А ну ка, Алиса, посмотри на меня… Тааак, теперь голову на пол оборота влево. Не горбись, плечики назад… Покажи рукой на левый угол у окна… Миша, что думаешь?

- Приодеть бы её…

- Значит сейчас пойдёте в магазин, я тут побуду, чтоб народ не пугать.

Ага, меня даже для проформы не спрашивают…

Хотя чего это я? За свою признали. Значит должна справится.

Жакетик!

- А у меня жакетик есть, сказала я, сейчас покажу.

Жакетик был признан соответствующим. Я пошла его гладить, а Миша-старший стал писать текст моего (МОЕГО!) репортажа. Жакетик был немного узковат и решили не вешать на меня стационарный микрофон с «фляжкой» передатчика, а дать старый советский радиомикрофон с голубой мохнатой шубкой. И руки у меня будут заняты: работа руками – одно из самых сложных умений репортёра. Этому надо учиться, довольно долго.

Я погладила, выбрала подходящую по цвету футболку и юбку чуть ниже колена. Туфли классические, ко всему подойдут, да и выбора нет. Погладила юбку с футболкой, оделась, немного начесала волосики, чуть мазнула губы светлой помадой и зашла показаться.

- Эх, - сказал Миша-старший, - был бы я лет на двадцать моложе, да килограммов на двадцать легче – взял бы тебя на руки и в ЗАГС понёс.

Не такой уж он и старый…

- Нижнюю пуговку надо расстегнуть, - подал голос Миша-оператор, - Вот, так лучше. Ну ка, держи микрофон, я в камеру гляну…

Определились с микрофоном и парой жестов и мне выдали текст для заучивания.

Глава 12

Текст я выучила. Но только проговорила первый абзац, как пошла пороть отсебятину. Близко к тексту, но…

Миша-старший это заметил, но дал договорить. Немного подумал и сказал, что язык у меня подвешен хорошо. И мозги работают. Пожалуй, так даже лучше будет, моему образу на экране ближе. Но я должна постараться вот этот свой вариант перед камерой повторить. Иначе переснимать придётся. Пока ему не понравится.

И да, снимать будем кусочками, кадрами. Я покажусь в первом – это три первых абзаца – и ещё раз посередине. Остальное можно будет прочитать по бумажке. Иди запиши пока помнишь, что говорила.

Тоже мне, изложение… Ну ладно, надо - значит надо. Моторная память не лишняя…

Миша старший позвонил генералу, поинтересовался – можно ли нам продолжить снимать репортаж? Генерал посмеялся, сказал, что нам всё можно, только без мордобоя. Всех нападавших по нашей записи нашли, и сынка барона среди них тоже. Кроме одного – который из-за забора выстрелил – лицо в кадре не читается. Так что будьте аккуратны, на рожон не лезьте и машину с полицейскими не отпускайте.

Позвонили Василию, договорились о встрече прямо сейчас. Вызвали буханку и вскоре приехали. Василий на лицо был ещё больший красавец чем Миша-старший. Но его пригримировать было можно. Только надо рубаху с длинными рукавами – руки сплошной синяк. А лицо поправлю.

Решили сначала снять кадры со мной, потом ребята отснимут окрестности и в доме, а я тем временем подкрашу Василия.

Я припудрилась, Миша-оператор выбрал место для камеры на улице у ворот, поставил меня в кадр и поехали…

Ой, а это сложно – работать на камеру… В первый раз у меня внезапно запершило в горле. Во второй – прилетела бабочка и я её сгоняла рукой. Третий раз вроде получилось, но решили повторить для верности.

Пока мы снимались, метрах в ста собралась небольшая толпа цыганок и от них медленно, как-то бочком пошла одна из них – наверное что-то спросить. Мы досняли четвёртый дубль и когда я рукой показывала в сторону ворот Василия она быстро подскочила ко мне и воткнула мне в грудь что-то вроде старого ножа для разрезания бумаги, стилет, наверное, называется. Видя, что ножик воткнулся неглубоко, она больно упёрлась мне левой рукой в грудь и попыталась ножик вытащить. Как бы не так – пачка пятисотенных своё не отдаёт…

Жакетик! Не так много у меня хороших вещей!

- Ах ты, Кармен недоделанная! - заорала я и саданула ей микрофоном по башке. Микрофон старый, советский, дюралевый… Одного удара оказалось достаточно…

Она сползла по мне на землю, а я осталась стоять с торчащим из груди ножом. Это всё под камеру. Подбежали полицейские, надели ей наручники, доложили начальству, на всякий случай вызвали скорую…

Через двадцать минут приехал генерал и ещё несколько полицейских, и прокурор. Генерал ругался как корабельный боцман (это для красоты, я никогда не слышала, как ругается корабельный боцман, но как звучит!) и запретил нам вылезать из гостиницы без его личного разрешения. Миша-оператор только мельком мазнул камерой улицу, да двор Василия, как нас погрузили в буханку и увезли.

Нас опять допрашивали весь остаток дня, вместе и по отдельности. У меня изъяли жакетик, лифчик с карманами и ту пачку пятисоток, куда воткнулся нож. Теперь это вещедоки. Мне написали протокол об изъятии.

Интересно, как я буду эту бумагу в кассу сдавать?

Глава 13

Тут меня затрясло. Я подумала – а если бы нож попал между пачек? Трясун был сильный. Миша-старший спросил – что со мной? Я сказала. Его тоже затрясло – он представил, что было бы если меня убили.

Так мы сидели и тряслись, пока Миша-оператор не сходил на стойку регистрации и там ему не продали из под полы бутылку коньяка – ресторан давно закрылся. Мы этот коньяк выпили на троих – мне стопку этой всё сжигающей внутри гадости, остальное мужикам. Я сразу вырубилась и мальчишки на руках занесли меня в номер, уложили на кровать, закрыли снаружи, отцепили ключ от груши и пропихнули его ко мне в номер под дверью. Постовому сказали, что если кто сюда зайдёт, то они сами открутят постовому голову. Постовой понятливо покивал. Про происшествие ему уже рассказали.

Утро добрым не бывает. Теперь я знаю, что надо сделать, чтоб поговорка работала. Кое как добрела до ванной, напустила горячей воды и отлёживалась. Никогда больше не буду эту крепкую гадость!

Никогда не говори никогда. Это так… письмо из будущего…

Ух ты, у них тут даже фен есть…

Так, аспиринчик… Минералочки бы… Минералочка внизу… А что нам зеркало скажет? Можно ли нам на люди? Мммм…

Ну ка, зарядочку… Мало ли, что не шевелятся. Работать!

Так, ручки-ножки получше, а вот физиономия… Массажик по щёчкам шлёп-шлёп, шлёп-шлёп… Да сильнее! Как-то так… Ну и что, что румянец как у девушки-крестьянки? В девушках-крестьянках нет ничего плохого… Будем крестьянками – пойдём в ресторан.

Деньги.

А где у меня деньги?!!!

Ага, вот мы уже и трезвые.

Где у меня деньги?

Одну пачку изъяли, а куда я дела остальные? Думай голова, не паникуй! Куда протокол изъятия положила? В чемоданчик на дно. Надо посмотреть…

Уффф… Вот они, рядышком… Надо срочно положить их на карту. Нет, сначала белок, побольше белка. И чего-нибудь маринованного… А пока деньги в пакет и в косметичку.

Гляди-ка, теперь влезают, только надо всё остальное выложить…

Дверь заперта. А… вот и ключик валяется. Где же я грушу потеряла? Всю память стёрло… Теперь вычтут, наверное…

- Доброе утро! – это я постовому, - А где коллеги? Спят? Будут искать – я внизу, на завтраке.

Чего это у него рот до ушей? Румянца не видел, что ли?..

Глава 14

Ресторан. Персонал глазеет как на кинодиву. Заказала три котлеты и квашеную капусту. Вчера опять только завтрак был. Надо отъедаться.

А жизнь не так уж и плоха!

Официантка принесла счёт – расплатилась остатками с карты, хватило. Стоит, мнётся, краснеет.

- А можно у Вас автограф попросить?..

Дожили… Что же ей написать?

- А как Вас зовут?

- Люда…

Ну, тогда «Людочке с наилучшими пожеланиями. Алиса Новикова»

Написала на обратной стороне чистого бланка счёта.

- А где у вас тут Сбербанк ближайший?

Оказалось тут же, на площади, в доме где телерадио.

Поблагодарила и пошла. А не тут-то было! Постовой в холле догнал и под локоток.

- Вам, девушка, гулять одной не положено.

- А с коллегами?

- И с коллегами тоже.

Ага, мягкий такой арест. Есть два выхода – официальный и не очень. Начнём с официального – мы же люди законопослушные (чёрный ход в ресторане оставим про запас)…

- А в сопровождении можно? Мне только до Сбербанка… Вы не могли бы меня проводить?

- Нет, мне нельзя отлучаться.

- А если у начальстваразрешение спросить? Заискивающая улыбочка.

Насупился, но достал телефон, звонит…

- Тут объект в Сбербанк просит сопроводить… Второй на месте… Есть охранять…

- Ну пойдёмте, разрешили…

Быстренько дошли, быстренько оформили, быстренько вернулись…

А если бы я вчера сдала? Ой, не надо больше трясуна!

Не сдала – значит не надо было. И вообще – надо верить в провидение и слушаться его. Как оно нас сюда не пускало – даже самолёт поломало… И денежек выдало…

Глава 15

- Эй, коллеги, подъём! Там в ресторане замечательная квашеная капуста.

- А это Вам, - пирожок из ресторана постовому. Надо крепить дружбу с охранителями.

Как же хорошо без этих денег за пазухой! Надо попросить Мишу-старшего узнать в бухгалтерии как быть с изъятыми пятьюдесятью тысячами? Может ещё какие бумаги надо?

Ой! Надо маме позвонить.

Позвонила, доложилась, что всё хорошо, только вот жакетик всё – к краске прислонилась, не отчищается.

И командировку нам вроде продляют – ждём суда.

А в остальном, прекрасная маркиза…

Пришли мальчишки. Рассказала им новости, что мы под арестом. Попросила Мишу-старшего позвонить в бухгалтерию. Всё равно надо начальство информировать.

Стали думать, что делать с репортажем. Решили, что если нам не дают выйти, то Василию Медведеву никто не запрещает сюда прийти. Если придёт – снимем на фоне ровной стенки, а мою вторую вставку – на фоне Администрации с балкона. Надо немного текст поправить и всё.

Позвонили Медведеву, договорились на завтра. Сегодня он на сутках, дежурит на работе.

Приходил следователь прокуратуры. Сказал, что завели дело о покушении на убийство. Опять допрашивал всех три часа. Перегнали ему запись моего репортажа. Сказал, что сверху давят, чтоб всё в минимальные сроки провести. Так что мы тут ВСЕГО месяца на два, на три…

Ой…

Глава 16

На следующий день пришёл Василий Медведев. Миша-оператор ходил его встречать ибо вид совсем не внушал доверия ни портье, ни администратору, ни постовому полицейскому. Но с Мишей пустили.

Я с ним долго провозилась, часа два с половиной – надо было уменьшить синяки, но вместе с тем и частично их оставить. Три раза переделывала. Оказалось проще замазать всё и нарисовать сверху. Такое вот искусство кино…

Попутно проговорили с ним вопросы и ответы и под конец он отвечал уже бодренько, без особых раздумий, без пауз.

Отсняли всё с первого раза, я даже в кадр не лезла, только по бумажке читала, а Василий отвечал по памяти.

Потом рассказал, что барон приходил извиняться, обещал своих построить и порядок навести. Сильно видать их зажали. Сказал - очень просил со мной встретиться, тоже извиниться хочет.

Хм. С одной стороны – а нужен он здесь? Всё плохое уже случилось. А с другой стороны никто из нас живого барона ни разу не видел, ни цыганского, ни обычного… Мы немного посовещались и решили – пусть придёт, поговорим…

Сидеть без дела было скучно. Досняли последнюю мою сцену на балконе на фоне краевой Администрации. Пришлось сниматься в футболке с длинным рукавом – хоть немного похоже на официальный стиль.

Завтра ребята будут собирать репортаж – поглядим на ТВ-кухню. Монтаж, говорят, занимает времени больше, чем съёмка. Обычно монтажом занимаются в другом отделе, на профессиональном оборудовании - просто сидишь рядом с ними и говоришь свои пожелания. Туда обычно идут работать репортёры, которым надоело мотаться по командировкам, они специфику знают. Но надо же нам как-то убить время?

Миша-старший звонил руководству, получил громадный втык. Предварительный. Будут ещё разборки потом.

Насчёт моих пятидесяти тысяч будут думать. Если тут вернуть не получится – может быть премию выпишут, чтоб баланс закрыть. Но надо стараться вернуть здесь – судья может в решении указать.

Командировку пока продлили на две недели – денег мне по ошибке много выдали, можно тратить оттуда на проживание и взять суточные на всех, потом в Москве рассчитают – кто и сколько вернёт.

Чтоб зря не сидели, дали ЦУ монтировать самим. Да мы и сами хотели… Опять же - договаривались в Администрации показать…

Глава 17

Какое-же нудное дело монтаж! Все записи «режутся» на отдельные файлики, выравнивается звук, яркость, удаляются лишние паузы, если надо – накладывается другое, фоновое или нейтральное изображение. Кадрики стыкуются, чтоб речевые паузы между ними были определённой длины. А таких кадров может быть не одна тысяча. И с каждым кадриком… Ой…

Это был самый тяжёлый день на работе.

Зато сделали даже не черновой, а вполне рабочий вариант. Осталось там титры наложить, фоновую музыку возможно… Ну и подстругать по мелочи. Уже можно показать в Администрации. Миша старший туда позвонил, пожалился, что мы как под арестом, пусть пришлют кого-нибудь за диском.

Пришёл какой-то расфранчённый мальчик, сказал - прямо сейчас посмотрят. Это в шесть вечера-то…

Позвонил Василий, спросил – удобно ли будет барону посетить нас завтра в десять? Мы милостливо разрешили.

День сегодня тяжёлый, все устали, решили пораньше лечь спать.

Что интересно – за всё время командировки телевизор никто ни разу не включал…

Глава 18

В десять часов позвонил Василий, чтоб встретили барона. Номер наших телефонов он ему осмотрительно не дал. Пошёл опять Миша оператор. Через пять минут в дверь постучали, я хотела открыть, но она открылась сама. Высокий толстый мужчина в чёрной блестящей шляпе с широкими полями бросился на колени и ухватил меня за лодыжки.

- Ракли, милая, хорошая, красивая не губи – много раз повторил он стуча лбом о паркет.

Нет, мне тоже мои ноги нравятся, да и многие не прочь на них поглядеть, но чтоб так сразу хвататься… Я нагнулась и похлопала его по толстой спине, -

- Эй, уважаемый, я не могу так с Вами разговаривать. Будьте добры отпустить мои ноги и сядьте на стул, пожалуйста…

Он разогнулся, но остался сидеть на пятках, и смотря мне в лицо опять завёл старую песню. Я обошла его сбоку, взяла рукой за плечо и подёргала вверх, показывая, чего я от него хочу. Поднять я его конечно не смогла бы, но он понятливо поднялся на ноги. Чувствовалась игра на эмоциях. Ну что ж – в любые игры можно играть вдвоём. Попробуем…

Я, всё ещё держа барона за плечо, довела его до стола и насильно усадила на стоящий рядом стул. Подвинула стул себе и уселась напротив метрах в двух.

- Скажите, как Вас зовут? Меня зовут Алиса, - представилась я ледяным голосом.

- Василь… Василий, - ответил он.

- Как же так случилось, Василий, что Вы со своим тёзкой не поладили? – начала я сразу ломать его линию поведения. Увести разговор в сторону от предмета обсуждения – это перехват инициативы, нам в институте объясняли. Потом выясним, чего он пришёл добиваться…

- Обидил он моего сына… - повёлся он на провокацию.

- Ну как же, Василий, - перебила я его, - Вы самый главный и не знаете, как на самом деле всё было? Да знаете Вы всё… Просто неприятно признавать… Ну ладно, бывает. Но с соседями надо жить честно. Вы же приходили к нему извиняться? От души или по обстоятельствам – другой вопрос… Признаёте ведь, что мир лучше войны? А почему пацанов не тормознули? Отвязные они у Вас, бесконтрольные. Ваша вина тут…

- Так, а о чём просить Вы пришли?

Барон выглядел как конь, которого резко остановили. Потеря инициативы, нужно время собраться. Он вздохнул и перешёл на нормальную речь.

- Я за Злату просить пришёл. Эти молодые оболтусы получат чего заслуживают, будет им урок. Но вот невестка моя, Злата…

Ага, Кармен Златой зовут…

- Она виновна, спору нет, но молодая, глупая, шестнадцать всего…

А мне двадцать один. Но так да… пять лет назад мозгов было меньше…

- Только замуж вышла, и сразу мужа в тюрьму. И месяца не прошло. И теперь ей одной в чужой семье… Вот и переклинило. Да ещё наш темперамент…

- Ракли, милая, хорошая, красивая не губи её, ребёнок ещё – уже без прежней экзальтации попросил он и замолчал потупившись.

- Так что же я могу сделать? - спросила я. – Машина следствия крутится, от меня ничего не зависит. Мы все записи уже передали…

- Адвокат твердит, что если на суде пострадавшая сама скажет, что прощает и претензий нет, то могут списать на временное расстройство чувств… Вы ж для неё символ той силы были, что жизнь поломала. А она глупенькая ещё…

Ну, теоретически, он своего добился. Злобы на девчонку нет. Не надо ей в тюрьму. Месяц замужем… А вдруг уже беременная?.. Но так просто сдаваться нельзя…

- Могут списать, а могут не списать. Мне надо поговорить с ней. Хорошо бы под камеру. Пока следствие – не дадут, но может позже, в зале суда. Если вдруг судья разрешит. И было бы хорошо поснимать натуру у вас в Волчанке, в цыганских домах. Если осудят, то можно будет ролик запустить резонансный. На апелляцию после него подавать легче будет…

Сама не знаю – откуда такие слова пришли умные.

- И да... С местными надо помириться. Они соседи. Как к соседу относишься, так и он к тебе. Как мириться - не знаю. Вам на месте виднее. Думайте.

Он опять кинулся, попытался целовать руки.

- Всё что хочешь! С Златой я перемолвлюсь. Что надо снимайте…

- Телефончик оставьте, Василий – сказала я, указывая на Мишу-старшего. Тот криво улыбнулся зашитыми губами. Барон ухватил его за руки:

- И ты прости нас, добрый человек, если б не ты - может наши охламоны не только на хулиганку набезобразили. Если надо чего – только скажи.

Всунул в руку визитку (надо же, у цыган визитки) и пятясь задом вышел. Миша-оператор пошёл его проводить.

Миша-старший глядел на меня широко раскрыв все свои полтора глаза.

- Ма-а-астер, - очень уважительно прошептал он, показывая два больших пальца, - такой репортаж выйдет…

Глава 19

Диск наш в Администрации посмотрели. В целом удовлетворились. Попросили немного доснять в местном МВД по итогам последних дней.

«Арест» наш отменили, но просили на всякий случай, чтоб нас сопровождал один полицейский в штатском.

Когда мы попросили буханку для поездки к цыганам – в МВД пришли в ужас, и, наверное, подумали, что нам нужна специализированная медпомощь. Мы объяснили, что есть договорённость на самом-самом высоком уровне. И вообще наметились позитивные сдвиги в атмосфере конфликта. А если как-нибудь аккуратно подсказать судье не наказывать сильно Кармен, то в будущем… может быть… А так у пострадавшей претензий нет.

ТАМ обещали попробовать. Опять же – ножик по экспертизе под холодное оружие не попал. Дело о покушении шиться никак не хотело.

Миши сходили в пресс-службу МВД и засняли там два варианта сообщения – официально-суровый и сдержанно-оптимистичный. Потом будет видно - какой прилепить.

Решили ковать железо пока горячо, взяли буханку и заехали за мной.

Ага, я женщина или нет? Пол часа на сборы, меньше нельзя…

Ходили везде с бароном. Для порядка. Снимали быт. Я спрашивала всякие обычные бытовые мелочи иногда попадая в кадр. Если чего надо потом будет добавить - доснимем на синем фоне с наложением на пейзаж.

Заехали к Василию. Досняли по хорошему чего не удалось в прошлый раз. Сказал, что опять барон заходил – советовался как можно конфликт затереть…

Ещё не поздно. Съездили на Белую. Как хорошо походить босиком по горячему песочку после изоляции. А вода холоднющая… Оператору опять не отдохнуть – начал панорамы снимать. Ну, как хочет…

Глава 20

Суд состоялся неожиданно быстро. Видимо всё же где-то кто-то…

Прокуратура отказалась от обвинения в покушении на убийство. Я повторила, что претензий к РЕБЁНКУ не имею, что хулиганская выходка, конечно, место имела, но посмотрите сами – насколько она была опасна. В деле есть диск с записью события. Включили проектор. Когда дело дошло до «Кармен, недоделанная» судья прикрылась бумагой и долго кашляла.

В общем, уже было ясно куда дует ветер.

Судья объявила перерыв для принятия решения. Я попросила у неё разрешения поговорить с обвиняемой. Она разрешила. Под камеру. Этого ей не хотелось, но тут я рассказала про центральный канал, про местный конфликт, и про то, что он, наконец-то вроде бы начал решаться и т.д. и т.п… Разрешила. Но только беседу в перерыв, ход процесса – нельзя. Ну и ладно…

Злату в клетке проинтервьюировала, Миша заснял. Если не повезёт с приговором – ролик выйдет супердушещипательным. Пожелала удачи.

Удача тут нужна, по второй части статьи - до семи лет…

И вот приговор. Учитывая то, учитывая сё, а также... и отсутствие иного дохода назначить наказание в виде полутора лет лишения свободы.

Ой…

Пауза.

Условно. Освободить в зале суда.

Ей бы в кино сниматься. Чего запретила?

Народ в зале немножко похлопал, его успокоили.

Я попросила слово. Спросила насчёт пятидесяти тысяч в вещественных доказательствах. Судья обещала написать определение о немедленном возврате вещественных доказательств. Ну, может до конца недели и вернут... Тут и командировка кончится...

Злату выпустили из клетки. Она подбежала ко мне. Спасибо-спасибо, пожалуйста-пожалуйста. Мнётся…

- Ну, чего?

- Можно мне Ваши волосы потрогать?

Ну, РЕБЁНОК…

Подошёл барон. Разговаривать не стала. Только:

- Василь, Вы обещали…

И бегом в гостиницу – нужно ещё многое доделать.

Вы не поверите – вещедоки принесли в тот же день прямо в гостиницу. И деньги, и «бронежилет», и жакетик. Долго думала, что делать с жакетиком. Решила сказать маме, что сдала в еврохимчистку, а они дырку случайно сделали. Ну, не судится же с ними в Сибирске… Может пришить чего сверху получится… «Бронежилет» сразу распорола и выбросила. И ту футболку. Скажу забыла.

Глава 21

Если летать самолётом днём – то это очень красиво!

Кончилась командировка, кончилась практика. Рассчитались с бухгалтерией – доплачивать не пришлось. Купила тортик кассирше. Она не поняла – ну и ладно.

Свобода! Ещё целый месяц каникул!

Месяц пролетел совсем незаметно – немножко пляжа, немножко леса с мамой по грибы-колосовики. И снова институт, последний курс. Миши обещали похлопотать о работе после диплома - наш репортаж таки зашёл в свете последних событий.

И тут случилось страшное.

Мама ушла в магазин и пропала. Я заволновалась через три часа. Телефон её на кухне. Обежала окрестные магазины – никто ничего…

Стала искать телефоны больниц в интернете и тут звонок в дверь. Открываю – полицейский. Спрашивает:

- Новикова Мария Николаевна здесь проживает?

- Да.

- А кто Вы ей?

- Дочь.

- Можно Ваши документы?

Паспорт.

- У меня для Вас плохая новость – Ваша мама умерла.

Упала на улице и всё. Сердце.

Я совсем не помню, что было потом. На каком-то автомате заплатила невесть откуда взявшемуся похоронному агенту. Позвонила маминой подруге с которой они вместе работали в школе, попросила оповестить коллег и прийти на похороны. Может ли она организовать небольшие поминки для коллег? Я переведу денежки, сколько надо будет. Простите меня, я не смогу. Нет, родственников нет…

Кладбище, облетающая листва, земля на крышку гроба, песчаный холмик. Спасибо всем, кто пришёл проститься. Пожалуйста, помяните маму, Раиса Николаевна вас проводит, да, в автобус. Нет, я немножко тут побуду.

Темнеет. Надо идти домой. Где же выход? Автобус туда поехал… Вот и ворота. Такси, адрес, деньги, дом, дверь, ключи, диван.

Пустота.

Глава 22

Мама. Она была большей частью меня. Так вышло, что отца у меня не было. Он бросил маму как только узнал, что она беременна. И куда-то пропал. Я даже не уверенна, что его звали Михаил, хоть это отчество и записано в моём паспорте. Эта тема была у нас табу.

Бабушку и дедушку я почти не помню. Они умерли, когда мне было три года, сначала бабушка, а через месяц - дедушка. Скорее я помню альбом с фотографиями.

Вся моя жизнь была с мамой. Даже в детский сад я ходила вместе с ней – ей пришлось устроиться воспитателем, чтоб меня взяли без очереди.

И в школу мы ходили вместе. И уроки я делала в учительской.

И вот её нет.

Я сидела на диване и заново проживала свою жизнь. С мамой. Я не помню – сколько.

Зазвенел дверной звонок. Пошла открывать и упала. Руки и ноги не слушались. Кое как поднялась и доплелась до двери, открыла. Там была Большая Катя, наша староста. Оказывается я пять дней не была в институте, не отвечала на звонки. Выходит - я три дня тут сидела…

Мне всё равно… Мамы больше нет. Меня тоже нет…

Катя меня спасла. Она сразу поняла, что со мной всё плохо. По большому счёту мне нужен был психиатр – но это… Понятно, что с таким диагнозом двери нормальной работы были бы для меня закрыты. И Катя решила меня спасать.

Она осталась на выходные. Кормила меня практически насильно, под руку выводила на улицу и часа по два таскала меня по улицам. В понедельник заставила одеться и потащила в институт. Мне было всё равно.

В институте собрала девчонок и устроила совет. Решили, что кроме Кати со мной будут жить меняясь и остальные девчонки. Будут беседовать обо всём и меня вовлекать.

А ведь уже нужно было готовить выпускную работу. С большим трудом она заставила меня найти телефон Миши-старшего и позвонила ему – может он чем-то сможет помочь.

Миша прибежал вечером. Немного поговорил со мной. Я отвечала односложно и невпопад. Он пришёл в ужас и они с Катей долго шептались в коридоре.

На следующий вечер он снова пришёл уже с Мишей-оператором и ещё какой-то женщиной. Я думала это его жена, а как потом оказалось – это была его дальняя родственница, психиатр по профессии. Мои мозги незаметно разобрали на части и убедились, что не всё так плохо, как казалось на первый взгляд. Вопрос решаемый, но не быстрый. Нужно отсечь меня от старой обстановки (лучше поместить в клинику, но если уж нельзя, то сменить место жительства) и давать мне больше связей с мной-самостоятельной, без мамы. А это была только прошлая командировка.

И хорошо бы небольшой стресс.

Мне так и сказали – нужна смена обстановки, будешь жить у Кати. А за квартирой посмотрят катины мама с папой.

Ну надо, так надо – я была послушная…

Глава 23

У Кати мне жилось беспокойно – всё время приходилось искать куда я засунула свои вещи. Порой казалось, что Катя их специально перекладывает, чтоб я искала. Да и ездить в институт приходилось много дольше, с двумя пересадками. Времени почти совсем не оставалось – приехать, попить чаю с травками и бухнуться спать.

Миша-старший, пока их шеф был в отпуске, оформил меня на диплом к себе. Они с Мишей-оператором решили помочь мне сделать дипломный репортаж из тех кадров, что мы наснимали в Волчанке – ничего приличного в моём состоянии я наснимать была не в состоянии. И Катю тоже оформил. Чтоб мне одиноко не было.

Ребята позвонили в Сибирск местным телевизионщикам и узнали очень много новостей. И приготовили сюрприз.

С понедельника я должна была снова выйти в Останкино, на диплом. Но в душе не было того трепета, как летом – в Останкино, так в Останкино…

Только мы с Катей зашли в главный вестибюль, как на меня налетел ОН, барон из Волчанки.

- Ракли, счастье моё, спасибо тебе великое, от меня, от Златы, от всех рома, да пусть сбудется всё, что ты хочешь, и что не хочешь – тоже сбудется, но хорошо, обязательно хорошо! Дом чтоб был полной чашей и мужа тебе любящего, чтоб на руках носил, на землю не спускал! Злата гадала, сказала – будет у тебя муж, со звездой в глазу, и три дочки, таких же золотых и пушистых, как и ты…

На секунду поток красок прорвался в моё тусклое сознание и напугал меня – я уже срослась со своим маленьким коконом одиночества. Мне было в нём плохо, но привычно…

Тут подошли Миши и познакомили барона и Катю. Нас усадили на диванчик и начали рассказывать, что произошло с нашего отъезда. Странное дело, но мне, наверное впервые со смерти мамы, было не всё равно на происходящее вокруг. Я даже что-то сказала приятное в адрес Златы. Барон расцвёл и понёсся с удвоенной энергией. Ребята еле успевали пояснять его цветастые фразы. Он даже встал на колено и начал целовать мне руки, опять за что-то благодаря (о,это было очень эффектное зрелище для толпы проходящих сотрудников). Я вяло пыталась вырваться и неожиданно поймала себя на том, что улыбаюсь. Бледненько так, но улыбаюсь и сжимаю руки барона. Я вспыхнула и оглянулась на ребят. У обоих Миш была улыбка до ушей. Вот в самом деле – до ушей. Катя находилась в отключке, примерно, как я пол часа назад. Наверное перегруз информации.

Миша-старший выписал барону пропуск и его вместе с нами завели в одну из свободных студий. И там он на синем фоне ещё раз рассказал свою историю. Мне показалось, что ему нравится, может и ещё пару раз повторить. Миша-старший был доволен. Материал был свеженький и неизбитый.

Заскочили в кабинет, мужчины опрокинули по стопочке коньяку из какой-то заначки и барон засобирался.

- Алиса, мы перед тобой виноваты, а ты нам отплатила добром за зло. Мы этого не забудем. Что бы не случилось – у тебя в Сибирске есть верные друзья! Мелкий должок ещё – мы тебе пиджачок попортили – возьми этот, пожалуйста. И сунул какой-то пакет почему-то Кате. Развернулся и убежал. Миша-старший побежал за ним, чтоб отметить пропуск и проводить до выхода.

Мы с Катей развернули пакет. Там был шикарнейший жакет от Армани. Настолько шикарный, что мне его некуда одеть. Не с чем одеть. И вообще – не по Сеньке шапка. Видимо про этот стресс говорила Мишам их психологиня. Я села и зарыдала. Катя сидела рядом и тоже хлюпала носом.

Наревевшись, мы оглядели пакет – там был чек из фирменного магазина в ЦУМе. Пришлось потратиться на такси – не на метро же везти это сокровище?

Мальчик с маникюром и накрашенными губами вначале отказывался принимать жакет назад. Я достала телефон, включила запись и очень вежливо попросила повторить для завтрашнего выпуска криминальной хроники. Почему-то вместо этого он сделал возврат. На карту. Ну, оно так даже и лучше.

В Останкино мы вернулись на метро. Я отобрала у Миши-старшего телефон, нашла запись «Барон» и отправила СМСку: «Она сама». И от себя: «СПАСИБО, ВАСИЛЬ».

Я вернулась в этот мир. Немного другая, но вернулась. Теперь у меня нет опоры за спиной. Всё придётся делать самой. И не плакать – больше жаловаться некому. Прости, мама, дальше я одна…

Ребята помогли мне сделать репортаж на тему отношений цыган с окружающими. Оказалось, что в Волчанке они замирились с соседями. Барон воспринял мои слова, осмыслил, и действительно понял, что с соседями надо жить дружно. Долго доводил эту мысль до своих. Это тяжело с их менталитетом, но в той или иной мере дошло до всех. Сосед – это ТВОЙ сосед. Весной они даже праздник устроили общий, всех местных пригласили, каждого персонально. Василию купили новую машину. Сын барона сам пригнал к дому и извинился. Его не посадили – штрафом отделался. Посадили только тех у кого наркотики нашли. Местная бригада с ТВ прислала нам кадры с праздника – пошло как заключительный мажорный аккорд. Классный репортаж вышел – защитилась на отлично, даже на конкурс послали.

Защитились – Катя со мной его делала, ещё не известно чьего труда больше вложено. Да и стоит ли делить?

Нас пригласили в Останкино на работу. Было два места - в Криминальной хронике и у репортёров в отделе мониторинга текучки. Я пошла во второй – у Кати с Мишей-старшим похоже лубоффь намечается.

Вот ведь… А говорил «моложе на двадцать лет…» Пусть попробует Большую Катю на ручках до ЗАГСа…

Удачи им!

Часть 4 Террористы

Террористы

Инициатива наказуема.

Глава 1

Прошёл уже целый год моей работы в Останкино. Ну, что я могу подытожить?

ЭТО - моё. Всё остальное – детали и мелочи. Испытательный срок и обучение основам пролетели быстро. Мне уже вполне доверяют простенькие репортажи. И даже два раза - вполне серьёзные, для первой части новостного выпуска. Я поладила со всем коллективом и могла работать с любым оператором. Бывают репортёры, которым нужен только их, «личный» оператор. На мой взгляд они просто не могут объяснить - чего им хочется получить. Ну а у меня как-то всё само-собой складывалось. Может это от сложности зависит, конечно… Поработаем – узнаем.

Только вчера вышел мой второй серьёзный репортаж. Наш начальник Георгий Васильевич (Жорик) основательно его перекроил, но выпустил бормоча: «Ох и прилетит же нам!» Ну, зацепила я немного захапущую политику одного проектного института… А то пресно совсем было…

И вот сегодня с утра на планёрку пришёл весь угрюмый Самый Главный. Я сразу поняла, что будет большой втык. Даже не пришёл, а ворвался, вместе с каким-то незнакомым мне крупным мужчиной с короткой стрижкой и затылком в складочку. Я инстинктивно задвинулась за кулер.

Главный что-то негромко сказал Жорику и тот сразу отослал работать почти всех, кроме Паши. Ну и меня – меня ему за кулером видно не было.

Паша – это ещё один молодой репортёр в нашем отделе. Нууу, ещё он мой молодой человек… Мы уже давно встречаемся… И даже целуемся… И… ну, это не обязательно…

- Павел, - сказал Самый Главный, - случилась беда, террорист захватил заложников в банке, требует телевидение. Вот, - он кивнул на пришедшего с ним, - Служба очень просит помочь. Террорист требует самого молодого репортёра и тощего оператора, видимо боится. Требует прийти в трусах, чтоб было видно, что без оружия. И он говорит, чтоб репортёр был ему знаком. Ты у нас недавно целый цикл репортажей выдал… Сможешь? Можешь отказаться без всяких последствий. Ответ нужен через пару минут. Только репортаж, выслушать требования и назад.

Паша, был какой-то бледненький и ссутулившийся. Он немного помялся и слегка заикаясь сказал:

- Лев Константинович, я наверное не смогу, я боюсь и сделаю всё плохо, у меня язык уже сейчас от волнения отнимается…

- Хорошо, Павел, идите. Только никому ни пол слова…

Паша вышел понурившись.

Ну и размазня… И с таким я хочу жизнь связать… С трусом…

- Вот видите, товарищ полковник, я же говорил – В Криминальной хронике у нас одни тяжеловесы, а тут никого не подберём, не тот отдел… Может Вам с коллегами с другого канала…

Тут я вылезла из-за кулера.

- Я дико извиняюсь, я случайно слышала ваш разговор… А Вам только мальчик нужен?

Тошнота от расстройства чувств явно вела меня к авантюре.

Все трое уставились на меня как на приведение.

- Да в принципе нет… - начал складчатый.

- Алиса, даже не думай! – чуть не взвизгнул Жорик. - Ты вообще как здесь?

- Так Вы меня не отсылали…

Складчатый пошевелил кожей на затылке и посмотрел на Самого Главного.

- Времени нет совсем. Риск минимальный, оператор наш человек будет… Трусы в октябре – это перебор, думаю можно будет футболку и шорты одеть. По дороге заедем и купим. По моему, я Вас видел недавно на экране… Надеюсь, что он тоже, - сказал полковник и поглядел на Главного.

Главный внимательно посверлил меня взглядом.

- Только туда с микрофоном и сразу назад. В дискуссии не вступать, держать микрофон и молчать. Сразу уходите потом.

- Трансляции не будет, - сказал складчатый, - мы будем вещать через глушилку на пол километра и кабельное в том доме переключим. Уже должны сделать. Нужен репортёр… И ваша шубка с логотипом на микрофон.

Глава 2

Мы со складчатым почти бегом пронеслись до лифта сопровождаемые кудахчущим Жориком. В лифт его не пустили. Пока ехали складчатый взял меня за подбородок, посмотрел в глаза и спросил:

- Ты точно сможешь?

Ответ ему был не нужен, видимо он профессионал.

Дождались в вестибюле шубку на микрофон и побежали к большому серому микроавтобусу с затемнёнными стёклами. Сразу с места рванули на большой скорости и понеслись в мегамаркет. Я на глаз выбрала жёлтую футболку и короткие джинсовые шорты. Складчатый заставил пойти примерить.

- А обувь? – спросила я показывая на кроссовки.

- Да… - понял полковник и мы побежали в обувной отдел.

- Возьми с жёстким каблучком, - посоветовал он у стенда с босоножками, - когда им наступаешь на ступню – очень больно. Для страховки…

Ну, контора платит…

- Кепку?

Складчатый ругнулся.

- Нужно было фирменную взять… Эти не надо, будут мешать узнать тебя.

Вообще-то не май месяц. Холодно…

Опять понеслись на машине. Явно быстрее даже такси. Минут через пятнадцать подъехали к оцеплению и перешли в автобус у которого окна были закрыты шторками, как в поезде.

- Вот тебе репортёр, Алисой звать, - сказал складчатый какому-то невзрачному мужичку в камуфляже.

- Что, парней не было? - спросил он.

- Не было, - ответил складчатый.

Не было...

- Мы думаем, что это не опасно, - сказал камуфляж. – Мы только дадим ему высказать требования в телекамеру и уйдём. Вряд ли он нас там оставит – у него и так заложников около двадцати. Если что-то пойдёт не так – постарайся убраться подальше – в угол, за мебель, за дверь. Это так, на всякий маловероятный случай…

Он натянул нашу шубку на свой микрофон и постучал в перегородку автобуса.

- Двести тридцать пять, двести тридцать шесть, двести тридцать семь… - проговорил он в микрофон.

Ему в ответ стукнули три раза.

- Скажи что-нибудь мальчикам, - протянул он мне микрофон.

- Двести тридцать восемь, двести тридцать девять, двести сорок, - продолжила я его счёт.

Мне тоже ответили тремя ударами.

- Ну, давай переодевайся, сейчас пойдём, - сказал камуфляж и вышел.

Я быстро натянула купленное, а свою одежду сложила в пакет.

Наверное не сопрут…

Глава 3

В автобусе было тепло, но на улице, откуда заглянул бывший камуфляж, было сыро и холодно. Он был в одних плавках и сандалиях.

- Пошли, - сказал он, - холодно…

Я вышла, мне сразу передёрнуло судорогой плечи.

Бывший камуфляж (пожалуй буду звать его «оператор» - он же с камерой) повторил трюк складчатого. Заглянул мне в глаза и спросил: - Справишься? И не дожидаясь ответа потрусил ко входу в банк под моросящим дождиком. Далеко – метров сто. Я побежала за ним по лужам.

Толстые стеклянные двери банка были закрыты изнутри какой-то железной скобой. Мы добежали до них и «оператор» стал стучать в стекло кулаком. Позади холла с банкоматами приоткрылась какая-то дверь и нас минуты две изучали через щель. Я стиснула плечи ладонями, так вроде теплее.

Нужно было футболку брать с длинным рукавом…

Наконец внутренняя дверь открылась и оттуда выбежал тощий мужик в жилете из кубиков, похожих на хозяйственное мыло под распахнутым кожаным пиджаком. В руке он держал что-то круглое, цилиндрическое.

- Это кнопка! Я всех взорву если будет не по-моему!

- Хорошо, хорошо, - ответила я. - Мы здесь по Вашей просьбе, мы из Останкино. Если можно, пойдёмте внутрь – очень холодно!

- Идите вперёд, - скомандовал он, и мы пошли к приоткрытой двери.

За дверью он заставил нас положить камеру и микрофон на пол, а самим разойтись в стороны. Сам осмотрел технику и, видимо удовлетворился. Потом довольно долго разглядывал «оператора» со всех сторон – видимо он ему не нравился. Потом подошёл ко мне и стал проверять карманы шорт.

- А я тебя видел, - наконец сказал он.

Меня уже сильно трясло, то ли от холода, то ли от нервов. Он заметил и сказал. Ладно, давайте снимать и застегнул пиджак, чтоб не видно было взрывчатки.

На стене в этом зале висел телевизор. Тощий достал пульт и переключил его на наш канал. Он встал так, что бы видеть экран.

- Свет бы включить…, сказал «оператор».

- А вы чего, без света?

- Слабенький он, - ответил «оператор» и под насторожённым взглядом тощего прошёл к двери где были выключатели. Вернулся назад и включил ещё и осветитель на камере. – Так лучше…

Я подошла к тощему и оглянулась на экран. Вместо картинки была заставка. Тощий выжидательно посмотрел на меня. Я поняла, что надо что-то делать.

- Раз, два, три, четыре, пять… Студия, как принимаете, давайте эфир.

Надо было эти нюансы раньше обговаривать. От холода мозги не работают.

Появилась картинка и раздался сильный писк акустической завязки.

- Звук, выключите звук на телевизоре, - прокричала я тощему. Он понял и пощёлкал пультом, писк исчез.

- Уважаемые телезрители! - сказала я в микрофон. – Как вам, наверное, уже известно, в Москве неизвестный захватил отделение БСС-банка вместе с заложниками. По просьбе правоохранительных органов мы предоставляем ему прямой эфир.

- Не неизвестный, а группа политически активных граждан, объединённых в Партию Народной Справедливости – Пэ Эн Эс. Мы пытались добиться выхода на экраны демократическими методами, но продажная власть наймитов буржуазии полностью перекрыла нам доступ. Сатрапы режима арестовывают наших товарищей и по ложным обвинениям сажают их в тюрьмы. Мы пошли на этот отчаянный шаг, чтобы донести до народных масс наши принципы и потребовать освобождения наших товарищей.

- Наша партия…

Трясун у меня не проходил, хотя в помещении было не так уж и холодно. Нервы, наверное. Да и одежда намокла на улице. Как интересно «оператор»?

«Оператор» выглядел бодрячком, во всяком случае его не трясло как меня.

- … настоящей народной демократии… - продолжал тощий свою речь.

Я наконец поняла, что мне в этой речи не нравилось. То, что заучена она – это понятно. Но вот как-то без внутреннего надрыва он её излагает. А ведь это ИХ возможно единственный агитационный выход в эфир. Он должен жечь глаголом, а он будто читает сводку об уборке зерновых… Я в театральном училась, и слова Станиславского «Не верю!» нам на каждом втором курсе повторяли. Вот и тут – ну, не верю я ему.

Глава 4

- Мы требуем немедленного освобождения наших арестованных товарищей. Иначе мы будем вынуждены перейти к тактике террористической борьбы и первым нашим актом будет уничтожение этой ячейки финансового олигархата вместе с обслуживаемыми ей компрадорами, которых мы взяли в заложники. Даём срок сорок восемь часов с этого момента.

- Всё, конец трансляции.

- Студия, отключайте нас, - сказала я, чтобы у него не возникло сомнений.

На телевизоре возникла реальная картинка аппаратного зала, сменившаяся кадрами из новостной студии, где наш диктор прочитал краткое изложение сказанного тощим и затем после короткой музыкальной заставки была включена трансляция нашего настоящего канала. Молодцы, классно сработали.

- Теперь мы можем идти? – спросила я тощего.

- Да, и побыстрее…

- Извините, а вы заложников чем-нибудь кормите? – мне вдруг вспомнилось как нас держали взаперти продажные ГАИшники в стройотряде.

- Не твоё дело! – вызверился тощий… - Хотя ладно, пусть им пришлют пиццу. Сама принесёшь, раз такая сердобольная… У входа оставишь.

- Сколько?

- Чего сколько? – не понял он.

- Сколько пицц нести?

Возникла пауза – он явно не хотел раскрывать информацию о заложниках.

- Принеси двадцать. Если надо будет ещё - мы позвоним. Вода у них есть, - опередил он мой очередной вопрос, - Всё, проваливайте!

И вытолкал нас из стеклянного холла под дождик.

Мы рысцой добежали до автобуса. «Оператор» куда-то делся, а складчатый подсадил меня на лесенку в жаркую атмосферу знакомой мне части автобуса. Там добавился тепловентилятор. Заботятся.

- Переодевайся скорее, там одеяла есть, полотенца, если надо. И чай в термосе. Ты молодец, мы всё слушали.

Кроме чая были бутерброды с копчёной колбасой – я съела все восемь. Наверное – это нервы.

Постучали и зашёл складчатый.

- Ты молодец, - повторил он. Для экспромта великолепно. Теперь расскажи свои впечатления о террористах. Это важно.

Я высказала ему свои сомнения про искренность тощего.

Полковник внимательно посмотрел на меня и сказал после небольшой паузы:

- Переговорщики тоже это отметили… Сейчас привезут пиццу – ты сможешь довезти её до дверей на тележке?

Я кивнула.

Решили, что я повезу уже более одетая – в джинсах, кроссовках, но жёлтую футболку оставим для узнаваемости. Туда и обратно. Тележку оставлю у дверей, постучу и бегом назад.

Глава 5

Я без проблем довезла двадцать коробок на стандартной магазинной тележке до дверей, постучала и бегом вернулась в автобус.

Складчатый набросил на меня синее шерстяное одеяло и поспрашивал – не заметила ли я ещё чего.

- Ничего нового. Пиццу забрали?

- Да, - ответил он, - этот завёз за дверь, выложил коробки, все просмотрел, даже пиццы из коробок вытаскивал, а тележку вытолкнул за дверь. Осторожные… Переодевайся, сейчас машина тебя назад в Останкино отвезёт. Вещички не выкидывай, мало ли что… Начальству можешь рассказать, остальным – лучше не надо.

Ага, выкину. Он хоть знает сколько молодые сотрудники получают?

Машина была другая - легковушка с тонированными стёклами. Доехали какими-то закоулками, но очень быстро.

Жорик сразу позвонил самому главному и я рассказала свои приключения – особого секрета в них не было, да они и сами поучаствовали обеспечивая врезки.

Главный жал руку, обещал не забыть.

Интересно, вспомнит он про это при начислении премии?

Жорик отпустил меня домой:

– Иди, нервы успокаивай.

На выходе встретила Пашу. Сказала ему, что нужно сделать перерыв в отношениях. Так что нервы мне точно нужно успокаивать. По дороге купила маленькую бутылочку мартини и уговорила её в одно лицо. Что было дальше – не помню, но проснулась утром на мокрой подушке – значит ревела…

Глава 6

Следующий день прошёл обычно. Только старалась не встречаться взглядом с Пашей. Я его уже оплакала, но он об этом ещё точно не знает. Ушла попозже, чтоб не объясняться, да и вчерашний день надо было наверстать…

Глава 7

А вот следующим днём, прямо с утра у Жорика зазвонил телефон.

- Понял, Лев Константинович, ответил он.

- Новикова, к главному, бегом – сказал он мне.

Неужто премия?

Ага, премия…

У главного сидел складчатый.

- Алиса, - сказал главный, - нужно повторить. Террористы требуют ещё один репортаж.

- Мы думаем, что они хотят обновить требования. Прошлые были какие-то слишком общие, а сейчас, видимо, торг начнут.

Ну, надо – так надо. Фирма гарантирует…

Заехали домой за летней одёжкой, приехали к банку. У меня на пять минут забрали шортики и поставили другую пуговицу. Теперь меня тоже будут слушать, а не только видеокамеру. Для страховки.

Пришёл «оператор» в плавках и мы побежали. Добежали, постучались. Нас опять поизучали через щёлочку, запустили в стеклянный предбанник…

Опять развели в стороны. В этот раз тощий начал с моих карманов, потом посмотрел камеру и микрофон, а затем сказал «оператору»:

- Иди отсюда, мы сами справимся.

Опаньки, я кажется попала…

«Оператор» начал возмущаться, типа мы вместе, одна команда… Тощий поднял руку с кнопкой и сказал, что мы сейчас все будем одной командой. «Оператор» начал пятиться к двери. Я начала двигаться за ним, но тощий ухватил меня сбоку за шорты:

- Куда, детка, стоять!

Я стала вырываться, он бороться со мной левой рукой и тут мне в руку попался висящий на нём маленький предмет. Я глянула и обмерла – батарейка! Без батарейки ничего не работает… Висит на тоненьких проводках – мы в школе из таких колечки плели, оборвать – разок дёрнуть…

Я изо всех сил саданула тощему каблучком босоножек по ступне чуть выше шнурков. И одновременно рванула батарейку.

Не заметил!

Но озверел. Швырнул меня к задней двери и стал запихивать за неё. Я незаметно кинула батарейку с обрывками проводов «оператору», крикнула:

- Иди, Коля.

Видела, что он подобрал. Может догадаются…

Тощий впихнул меня за внутреннюю дверь и захлопнул её. Я пыталась открыть, но она не открывалась. Террорист вытолкал оператора, за входные двери, повесил на них запор-подкову, подобрал камеру с микрофоном, и открыл ключом дверь ко мне.

Снова захлопнул дверь. Бросил камеру и микрофон на кучу коробок из под пиццы. Странно – из некоторых коробок вывалилась нетронутая пицца…

ОНИ не кормили заложников!

ОНИ ИХ УБИЛИ?

Или их не было?

Теперь заложница я?

Ой!

Тощий больно ухватил меня за плечо:

- Пойдём, для тебя есть другая работка…

Он привёл меня в подвал. Там, рядом с огромной железной дверью со штурвалом сидело трое здоровых сильно запылённых мужиков. Рядом с дверью стена была проломана, но в ней торчала арматура. Не обычная ребристая, как в железобетоне, с палец, а толстая и гладкая – вертикальные прутья сантиметров по пять в толщину.

В конце коридора темнела ещё одна дыра в полу. Наверное, они оттуда пришли.

ОНИ НЕ ТЕРРОРИСТЫ – наконец дошло до меня. Они обычные бандиты которые грабят банк. А вся эта шумиха нужна была чтобы им не мешали ломать стены.

Глава 8

- Слушай сюда, девочка, - сказал тощий и достал раскладной нож. – Ты видишь, большие дяди не могут пролезть в эту щель. Даже я не могу, я пытался.

Он нажал кнопочку и лезвие откинулось.

- Ты должна пролезть. Если ты окажешься толще, чем надо, я буду отрезать от тебя лишние кусочки пока не пролезешь.

- Поняла!!! – вдруг заорал он.

Ох, так страшно мне ещё никогда не было. Даже дышать перестала. Не могла - и всё. Только зря он заорал. Это меня вывело из ступора и мозги начали немного работать.

Пролезть… Точно, надо пролезть, они-то пролезть не могут…

- П-п-поняла, - заикаясь ответила я.

- Ну так лезь! – опять заорал тощий.

Ну что у меня за судьба такая вечно лазить через какие-то дырки!..

Я очень старалась. Щель была высокая, во весь рост, но толщина грудной клетки была больше.

Тощий пару раз легонько ткнул меня в задницу ножиком, для стимула. Ну как – легонько, что-то тёплое закапало на ногу…

- Дяденька, не надо тыкать, - взмолилась я, - я сама стараюсь, лучше помогите. Там у вас пицца лежит. Жирная. Давайте ей прутья намажем.

- Девка дело говорит, Хмурый, - первый раз подал голос кто-то из троицы «строителей».

Он сходил за пиццей и жирно намазал прутья по всей длине. Хотел откусить, но тощий выбил её из рук:

- А вдруг отравлена!

Я снова подошла к решётке. Прижалась к ней серединой грудины и начала медленно поворачиваться вокруг. Вытягивала рукой футболку на спине, протаскивая её под вторым прутом.

Сама не пойму - как, но я пролезла наполовину. Теперь второй прут был ровно вдоль позвоночника. А дальше – никак.

- Помажьте ещё, где лопатка, - попросила я.

Ничего не помогало. Даже если прижимать лопатку рукой начинали торчать рёбра. Тощий уже снова достал свой страшный ножик, но тут поднялся ещё один из «строителей». И молча, почти без разбега, двинул меня боком. Он, наверное, пока не стал бандитом, раньше играл в хоккей. Я как пробка из бутылки шампанского пролетела в сейф. В хоккей он играл явно профессионально – жутко болела лопатка и рёбра справа били током при попытке вздохнуть чуть поглубже. Но главное – теперь между ними и мной была решётка.

Глава 9

Дыша по чуть-чуть, я кое-как встала и огляделась. Три стены комнаты где-то пять на пять метров были уставлены стелажами, на которых где больше, где меньше лежали деньги в пачках и больших полиэтиленовых упаковках. Наши и не наши, разных номиналов. Вдоль четвёртой стены стояло два огромных сейфа с ключиками. Я повернула один и дверь открылась. На полках лежали монеты и слиточки в упаковочках из оргстекла. Значит вот зачем была вся эта затея.

- Чего застряла, давай деньги носи! – заорал тощий.

- Мы так не договаривались, - ответила ему я из-за решётки.

Он взвыл и чуть не прибил меня кувалдой которую кинул просунув через прутья. Про слова можно не упоминать. Они пытались закидывать меня обломками бетона – пришлось расположиться на нижней полке дальнего от пролома сейфа. Чтоб было не холодно я разложила там упаковки тысячных. Надо сказать, было очень больно туда залезать со сломанными рёбрами, но всё равно лучше, чем если бы от меня отрезали кусочки ножиком.

Они пытались поджечь занавески из зала, но они оказались негорючими. Хуже всего было когда они начали жечь коробки из под пиццы – тут я чуть не задохнулась. Но спасибо архитектору этого сейфа – вентиляция быстро очистила воздух. Да и сам сейф оказался не по инструментам бандитам. А мысль жечь мебель пришла им в головы уже когда коробки прогорели. Вонь от горящей мебельной плиты я бы точно не пережила.

Я уже начала сомневаться в дедукционных способностях наших органов, но тут раздался звон бьющегося стекла и гулкие хлопки. Бандиты побросали всё и ринулись спасаться через лаз в полу. Поначалу им удалось скрыться, но они попали на камеры и их за неделю переловили. Сложнее всего оказалось высвободить меня из сейфа. Я в нём целые сутки просидела - замок насмерть заблокировался при попытке взлома. Пришлось брать какой-то плазменный резак на военном заводе и вырезать один прут. Я попросила, и мне отрезали пластинку от прута на память. Говорят – это вольфрам. Тяжеленный, раза в два тяжелее железа, берёшь, а рука сама вниз опускается. Могу показать.

Органы сильно извинялись за произошедшее – моя пуговица умолкла сразу, как только в подвал спустились. Ладно, хоть всё же додумались – откуда я достала батарейку. И пошли спасать заложников.

Ну и в итоге спасли.

Шортики и футболку пришлось выкинуть – не отстирываются. Остались только босоножки. Премию так и не дали. Да я не особо и надеялась. Вот если б действительно террористов поймали…

Я два месяца провалялась дома с переломами рёбер – у лопатки просто сильно растянулись мышцы. Сейчас уже всё хорошо.

Когда вышла на работу узнала, что Паша уволился и уехал в Питер. Он даже не попытался наладить отношения. А ведь я уже платье приглядывала… Отвело.

Часть 5 Мороз - красный нос

Мороз – красный нос

Тепло ль тебе девица?

Глава 1

Новый Год у телевизионщиков сильно отличается от Нового года у нормальных людей. Он маленький и по графику. Ну, типа дополнительного выходного. Слетать на недельку в Тайланд могут позволить себе далеко не все начальники. Остальные пашут для развлечения публики на «каникулах».

Зато потом, «для укрепления корпоративного единства» следуют кое-какие поблажки. То заманят какую-нибудь оперную диву в концертный зал, то организуют выезд на зимний футбол для всего коллектива. Это когда человек тридцать гоняют мяч по утоптанному снежному полю, а остальные толпятся вокруг.

В этот раз решили совместить пикник и Лыжню России. Поэтому увильнуть от мероприятия можно было только по больничному или по графику работы студий – численность в отчёте должна была быть максимальной. Даже отпускников настойчиво пригласили.

Теоретически я на больничном уже не числилась - рёбра, поломанные в банке, уже срослись. Мне и самой уже было интересно состояние моей спортивной формы после двухмесячного «лежания». Но Жорик, ощущая некоторую долю моральной ответственности за произошедшее (мог же тогда не пустить), меня в списки бегунов не внёс. Пришлось настаивать, а так как бумаги уже ушли наверх, то мне просто разрешили сесть на хвост – мест в автобусах всегда больше.

Глава 2

Большие мероприятия никогда быстро не делаются. Пока все соберутся, погрузятся, пока колонна автобусов доедет до места… Короче – старт приходится на двенадцать, финиш (кроме профессионалов) на тринадцать и ещё час на растопку мангалов и жарку шашлыков от щедрой руки высокого руководства. Согревающее и закуски все приносят свои. Пара часов на приём внутрь всего этого, перекличка, погрузка и домой.

Я с некоторых пор к коллективным мероприятиям отношусь с осторожностью. Во всяком случае когда они с горячительными напитками. И потому решила пропустить шашлык и побольше покататься.

Круги в этот раз накатали в чудесном диком лесу – одно удовольствие ехать. Я не спеша поехала за стартовавшей толпой по лыжне любуясь огромными соснами в снегу. Зима в этом году удалась – не то, что последние годы со слякотью и дождём под куранты. Морозец был лёгонький – всего градусов десять. Светило низкое солнышко, ветра не было совсем. Мечта, а не погода…

Для интереса интенсивно пробежала метров двести – рёбра не протестовали. Уже хорошо. Но ручки-ножки заметно устали. А куда мне спешить? Я вон ещё на ту лыжню вбок от трассы сверну, а то уже возвращающиеся появились…

Интересно, кто её прокатал. И зачем? Местные, наверное. Хотя какие тут местные? Ни одной деревни последние километров двадцать не попадалось…

Ух ты! Красотень какая! Озеро. Теперь понятно, кто лыжню проложил – рыбаки. Лыжня вдоль озера идёт и свёртки к лункам прокатаны.

Вдоль края озера сухоцветы торчат – рогоз, камыш, какие-то другие незнакомые. Надо бы с собой собрать…

Глава 3

Вот эти сухоцветы меня чуть и не погубили. Пока собирала-выбирала времечко-то ушло. Глянула на часы – скоро отъезжать должны, искать меня будут. Ругаться…

Всё бросила и бегом назад. А уже темнеет… И вот впопыхах, да в сумерках не узнала «свою» лыжню – свернула в лес по чужой.

Бегу, стараюсь, а наших массовых разбитых кругов всё нет и нет. Одна лыжня тоненькая куда-то идёт. Да и не видно её почти – стемнело.

Остановилась послушать – может автобус сигналить будет… Ничего не слышно. И холодно! Пока бежала – вспотела, а как остановилась – стала замерзать.

Вот тут мне страшно и стало. Бежать нельзя – дорогу не видно, стоять нельзя – замёрзну. Попробовала на месте прыгать, руками махать – вроде теплее, но всю ночь так скакать сил не хватит. Точно не хватит!

Ой!

Ой… Вот так глупо замёрзнуть в лесу… Давай, Алиса, думай… Скачи и думай… Жили же раньше люди в лесу, и зимой жили. Вон якутяночки наши рассказывали, как они в мороз в сорок градусов в сугробе ночевали и нормально всё… Ну так у них пять одёжек и все меховые. А у меня один спортивный костюм, правда шерстяной, толстый, да ветровка… Значит нужно построить иглу, как у эскимосов! Не выйдет, снег не липкий…

Думай, голова, думай… Просто в сугроб залезть нельзя – снег растает, костюм намокнет и всё… Был бы спальный мешок – можно попробовать бы было, а так…

А как туристы ночуют? А они ёлками, лапником снег выкладывают, а потом палатку ставят. А у меня нет палатки…

А если сделать кучу веток побольше? И залезть внутрь? Нет, тёплый воздух будет вверх уходить через ветки… Нужна палатка, хотя бы навес – тогда воздух от тела согреется. Человек, как нагреватель в сто ватт, способен обогреть норку в один кубометр. Даже вроде в сто двадцать. Ну, я голодная, пусть сто…

А если поверх веток снегу насыпать?

А лопата есть? Очень вредный вопрос…

Ну и чего, замерзать теперь из-за того, что лопаты нет? Ручками кидать буду…

Глава 4

Я нашла упавшее дерево и вытоптала рядом с ним площадочку метр на два. Какие-то нехорошие ассоциации… потом разберусь… Оборвала вокруг все еловые и сосновые ветки, до которых смогла дотянуться. Половину из них уложила на снег. Потом сверху, одним краем на дерево, другим на землю уложила полушалашиком лыжи и палки. И одну длинную ветку, что нашла – наверное снегом обломило. Потом накидала сверху лапник.

Попробовала кидать сверху снег руками и поняла, что ничего не выйдет. Руками столько не наносить.

Всё…

Нет, не всё! Сняла курточку, застегнула получился мешок. Буду им таскать снег с окружающих сугробов. Набивала руками и таскала на свой шалаш. К часу ночи сил не осталось. Привесила курточку как занавеску у норки и залезла внутрь.

Холодно!!!

Натянула шапку поглубже, кисти под мышки и свернулась калачиком.

Надо ботинки снять, а то ноги отморожу. Мне как-то врач про это говорил…

Умираю, хочу спать. Холод перестаёт ощущаться. Наверное так и замерзают…

Глава 5

Боже, как холодно! Затылок ломит будто в тиски голову зажали. Глаза не открываются. Но почему-то кажется, что за веками светло. Наверное это тот свет, что в конце тоннеля… Нужно его увидеть - рукой веки поднять. Ха, рукой… Рука тоже замёрзла… Хотя вроде не очень… Ну ка… Да, шевелится…

Это что, Я ПРОСНУЛАСЬ?

Глаза… Нужно открыть глаза… Дотянуться рукой, нет двумя руками – надо снять варежку…

Глаза замёрзли, веки замёрзли, вернее ресницы смёрзлись и не дают открыться. Сейчас под пальцами оттают. А пальцы-то тёплые!

Снаружи точно светло – сквозь щёлку у входа виден свет…

А чего это я тут разлёживаюсь?! Не померла – так давай вылезай! Мне ещё людей найти надо…

Потихоньку разминая мышцы я выползла из норы. На улице холодно! Нужно двигаться! Давай, давай, шевелись…

Завязала ботинки. Натянула задубевшую курточку, вытащила лыжи и палки…

Очень хочется пить. Пососала комочек снега.

Не простудиться бы…

Вообще интересное заявление после ночи в лесу.

Определилась с направлением откуда пришла. Нужно назад к озеру – искать свою лыжню. Давай, давай – шевелись. Нужно греться…

При свете быстро нашла где нужно поворачивать, я там как раз начала сухоцветы собирать и всё истоптала. Немного вчера не доехала.

Давай, давай… быстрее. Где-то там люди…

Вышла на широкую лыжню. Вперёд, вперёд…

Вот и наша стоянка. Следы от автобусных колёс, кучи угля и никого…

МЕНЯ НЕ ИЩУТ?

Не ищут.

Ну что ж. Спасение замерзающих – дело ног самих замерзающих. Придётся бежать дальше, по колее… Есть очень хочется… И пить…

А это что за собака? Значит люди рядом? Сейчас меня найдут и обогреют…

Ага… Лиса это, остатки шашлыка шакалит.

- А ну пошла! Я тут сама разберусь… Порычи ещё – палкой получишь!

- Ладно, тут обеим хватит…

Видно мясо с прожилками жёсткими попалось – пять кусков выбросили. Взяла два в руки, оттаиваю… Пока оттаивала, решала – что делать.

Решила бросить лыжи. Надо силы экономить. Дорога плотная, автобусы вчера укатали, лучше пешком. Буду скандинавской ходьбой греться…

А ведь мне ещё идти и идти… Нечего время терять светлое, по дороге мясо растает.

Взяла палку. Написала на снегу: «Алиса Новикова из Останкино ушла по дороге в город». И пошла.

- Прощай, лиса, остальное твоё… И лыжи тоже.

Лыжи я воткнула в начале надписи.

Глава 6

Через примерно километр отогрелся первый кусок шашлыка. Долго грызла этот хрящ. Говорят для суставов полезно. Потом второй. Наконец ушло это гадкое чувство голода, что завязывало кишки в тугой узел. Буду теперь есть шашлык каждое воскресенье. Отчистила руки от жира и наконец снова одела варежки и стала помогать себе руками – с палками идти гораздо комфортнее.

Я уже вошла в ритм, как говорят марафонцы. Могла бы ещё с десяток километров так пройти. Но тут на горизонте показалась тёмная точка, которая вскоре выросла в УАЗик лесоохраны. Я встала посреди дороги и стала размахивать палками.

- Здравствуйте, - сказала я в приоткрытую дверцу, - я заблудилась и замёрзла. Помогите, пожалуйста к людям выйти…

Мужик скривил рожу – видимо я сильно нарушала его планы – но не отказал. Развернулся, посадил, поехал обратно. Потихоньку разговорились. Как услышал про ночёвку в лесу погнал километров сто в час, привёз в какую-то лесопилку. Там налили горячего чаю. Стакан, два, три…

Пока я пила кто-то позвонил 112. И через минут сорок над нами что-то загрохотало. За мной прислали целый вертолёт.

Мне померили давление, насильно уложили на носилки, обмотали блестящей плёнкой и загрузили на борт. Привезли в Центр медицины катастроф, положили в отдельную палату, воткнули иголку для капельницы и залили аж четыре разных бутылочки. А я бы съела чего-нибудь…

Держали меня в больнице неделю. Всё ждали когда чего-нибудь отвалится или воспалится. Очень удивлялись, что ноги не отморозила… Потом сказали, что видимо мой организм аномально приспособлен к холоду и выписали. Спасибо, что с больничным.

Конечно приспособлен – я в нашем бассейне шесть лет плавала и вода там НИКОГДА тёплой не была.

МЧСники по доброте душевной добросили до дому.

А когда я вышла на работу, то охранник меня тормознул и спросил – не теряла ли я лыжи? Лесник на УАЗике их нашёл на следующий день и привёз в Останкино. Мир не без добрых людей!

Почему-то я не стала на работе рассказывать – просто простудилась… Они меня просто забыли – то, сё, шашлык и производные, а в списке меня не было…

Хотя без последствий не обошлось. Я теперь в косметичке ношу складной нож и зажигалку.

Мне так спокойнее. Вдруг костёр развести надо будет?

Часть 6 Отдых на природе

Отдых на природе

Не зная броду...

Глава 1

Первый отпуск – это усохшая версия каникул. В два, а то и в три раза короче. Готовиться к нему надо загодя, продумывая все свои хотелки и соразмеряя их со своими возможностями. Как правило, это не получается и отпуск идёт коту под хвост на диком клязьминском пляже. Зато он даёт опыт и ко второму отпуску подходишь со всем серьёзом. Чтоб не пропал как первый. Заранее, ещё зимой, узнаёшь цены на билеты и размещение и понимаешь – как грустно быть молодым специалистом. Особенно одиноким. Институтские ребята все разъехались кто куда, на работе коллектив уже сильно более возрастной, почти у всех семьи, дети – интересы вокруг них и вертятся. Новых впечатлений уже не хотят… Попробовала узнать про молодёжные туры – там льготы большие на перелёт – уже в январе всё занято. Хоть в клуб байдарочников записывайся…

У Кати вон проблем с выбором нет – дача под Шатурой выбора не даёт. Родителям уже тяжело одним её обрабатывать. А бросить воспитание не позволяет. Хотя многие уже бросили – Катя говорит, что каждый второй домик в коллективном саду. А ей с Мишей нравится. Они в своей Криминальной хронике уже улетались по командировкам, покоя хочется кусочек. Особенно сейчас – Катя в положении. Всё расхваливают свои леса – воздух, грибы, ягоды…

Эх, напроситься что ли?.. Может кто из соседей домик сдаёт?

В шутку или в полушутку спросила у Кати про домик. Она сразу загорелась. Будем вместе за грибами ходить. Нет, за ягодами – рано ещё грибам в мой отпуск - малина, земляника…

И на днях приходит – нашла, говорит, домик.

- За бесплатно. Только просили ничего не сжечь и дверь запирать. Поедешь? Мы с Мишей тебя захватим на машине и потом назад привезём. Магазин есть, правда в двух километрах…

Глава 2

Нет, ну а что? Надо попробовать – вдруг это моё? За грибами мы с мамой очень любили ездить…

Вспомнила стройотряд. Написала список вещей. Сделала поправку на наш климат и добавила сапоги, свитер, кепку, платок и болоньевый плащ. Дописала список посуды и продуктов. Добавила электроплитку, подушку и одеялко – лето оно у нас разное бывает…

Перерыла шкафы и нашла почти все вещи. Чего нет – докуплю. И продукты тоже…

Получилось два больших чемодана, сумка-авоська и маленький рюкзачок. И это минимум! Надо узнать у Кати – принимают ли в магазине карты…

У нас с мамой никогда не было дачи. Чувствую, что квест выйдет знатный.

Миша с Катей заехали за мной в шесть утра в субботу. Где-то час догружали машину моими вещами и пол восьмого выехали со двора в уже жаркий асфальтовый воздух улицы. Со всеми пробками доехали к обеду. Наскоро перекусили катиными бутербродами и пошли разглядывать мои хоромы. Я ожидала худшего, но домик оказался вполне жилым – две комнаты, одна на первом, другая на втором этаже, в мансарде, и кухонька на застеклённой веранде. Есть даже холодильник и двух конфорочная электроплитка. Надо бы записать показания на счётчике и потом отдать деньги. Посуды было много – свою зря везла.

Ребята оставили меня разбирать вещи и ушли к себе – это через четыре домика. Как разберу – пойдём смотреть дорогу в магазин.

Кровать с пружинной сеткой, с матрасом – вполне приемлемо, не жёстко и не провисает. Подушку я лучше свою возьму, привычнее… Выложила вещи на стол и другую кровать – так проще найти будет. В мансарде под крышей настоящее пекло – можно будет ягоды сушить. Если наберу. А внизу хорошо, прохладно. Из окна виден запущенный огород и несколько деревьев. Прошла на участок – ух ты, полно одичавшего лука, петрушки и укропа, зеленью я точно обеспечена. Нашла колодец, но вода не понравилась – явно для полива. Надо у Кати спросить где воду на чай берут.

Потом вещи доразбираю, пойду к ребятам.

Сходили в Соседний посёлок, где магазин. Ну не два, а все три километра будет, дорога хорошая, щебёнка заросшая. Название необычное – есть известный детский доктор с такой фамилией. Интересно, он отсюда? Народу живёт тысяч двадцать – даже маленький городок скорее. Магазины от московских квартальных мало отличаются – выживем… Купила три десятка яиц, тепличных огурцов и банку майонеза - в холодильнике пролежат, буду зелёный салат делать. Картошку я привезла – проблема ужина решена надолго. На завтрак буду кашу варить, а днём гулять. Надо ещё колбаски копчёной на обеденные бутерброды взять… И литровку воды, будет у меня вместо фляжки.

На обратной дороге ребята показали обустроенный родничок – буду к нему по вечерам за водой ходить, в своём хозяйстве молочный бидончик видела.

Уходилась с непривычки. Попили чаю с кексиком и разошлись до завтра. Встаём в пять, по холодку идём за малиной. Вырубилась я раньше чем коснулась подушки.

Глава 3

Встала по будильнику в пять – уже светает. Быстро сварила яйцо, нарезала бутерброды, уложила с водой в рюкзачок, оделась по лесному – сапоги, треники, курточка, платок – клещей никто не отменял. Надо ножик в карман рюкзака положить хозяйский, забыла свой складной – а вдруг палку срезать придётся? И ведёрко пластиковое временно прихватизировать, литров на пять.

Прибежала к ребятам – уже ждут. Прошли с километр по старой дороге и свернули в лес. Запоминаю ориентиры – столбик с дорожным знаком с годом моего рождения – кто-то сбоку краской написал. Прошли всего-то метров двести и упёрлись в овраг с ручьём. Всё, мы на месте – не заблудишься. Малина спелая, душистая, аромат стоит в воздухе пьянящий. Может потому кругом летают пьяные шмели – летит-летит и врежется, то в берёзу, то в меня. Но не кусают. Зато кусают комары. ДЭТУ не пользую в принципе – ещё на ягоды попадёт – буду терпеть, чай не тайга.

Малина хоть и спелая, но мелкая, не садовая. Три часа собираю, а чуть больше пол ведёрка. Предлагаю устроить перерыв и пожевать. Все уже притомились.

Ну-ка, ну-ка, как успехи? Ну ладно, у меня на общем уровне, стыдиться нечего. Нашли упавшую берёзу, уселись, разложили провиант, делимся.

Как же вкусно на природе! Даже просто вода из бутылки вкусная. Птички поют, ножки гудят, глаза на солнышко жмурятся. Сидеть бы да сидеть…

Ладно, отпуск почти весь впереди, насижусь. Надо ведёрко донабрать…

Вообще говоря, надо тару поменьше, а то собирать тяжело после половины. Вроде у хозяев были вёдрышки из под майонеза.

Ребята тоже притомились с добычей, пора уж домой, обедать. Зовут на окрошку. Кто ж от окрошки отказывается? Холодненькой. Летом. Под яблоней…

На выходе из леса спросила про землянику.

- А вот, по опушке…

Завтра пойду! Ой… нет, послезавтра… Завтра сплю до обеда…

Дома накрыла кровати в мансарде газетами, рассыпала малину, открыла окошки для сквозняка. Надеюсь высохнет в этой жаре.

А запах…

Пообедали и ребята засобирались – им ещё варенье варить. Много варенья… Проводила, наказала в субботу привезти две буханки и два батона, чтоб в магазин не ходить.

Села на крылечко, прислонилась к перильцам и заплакала – как же здесь хорошо. Поди нас женщин разбери… Плохо – плачем, хорошо – плачем.

Хочу домик у леса.

Когда-нибудь… потом… свой…

И чтоб муж рядом… И детки… Завидно…

Глава 4

Хотела дрыхнуть до полудня, но разбудили птицы. Это не городские воробьи – в лесу птицы поют. И все по разному. Решено – сегодня иду слушать птиц. Прямо сейчас, пока не жарко.

Настрогала колбасы на бутерброды, оделась по лесному и пошла на ручей где малину собирали.

С утра на траве роса – без сапог вообще не пройти сухому. Да и так треники до колен промокли. А какой воздух! Всё пишут «запах свежести», «запах свежести»… А вот он! Мокрый, чуть отдающий ландышем и дикой гвоздикой. Им дышишь и не надышишься никак – хочется ещё и ещё. Птицам видимо тоже – вот и заливаются. Где-то с час стояла и слушала. Потом солнышко встало повыше и они почти утихли, лишь временами кто-то начинает солировать.

Спустилась в овражек к ручью. Берега немножко обрывистые, но вода после весны уже спала и по краям появилась песчаная кромка. Срезала себе палку для ходьбы и потыкала песочек – плотный, должен выдержать меня. Сейчас найду местечко пониже и попробую.

Замечательно держит, прямо как дорожка. Пойду по песочку пока можно – гораздо легче чем через траву и кусты.

Ой, а что это? Зуб? Клык? Какой здоровый – с мизинец? Ба, не наконечник ли стрелы? Выкопала из песка палкой, отмыла. Не, не наконечник. Мы же на биологии про таких проходили… Белемнит, вот! Ископаемое животное! Только ма-а-аленький, на биологии показывали раза в три больше. Надо ещё посмотреть.

Пошла вниз по ручью, глядя под ноги внимательно. Нашла ещё одного, такого же по размеру. Отмыла, положила в карман.

Птицы почти утихли, зато запахли травы вдоль ручья. То густо, то тонко, то с горчинкой, то приторно-медово. Почему такие духи не делают?

Ой, а это ракушка. На гребешка похожа, но очень толстая, с пол сантиметра наверное. И кто-то её прогрыз несколько раз, твёрдую такую. Вот это червячок! Судя по состоянию – тоже древняя. Кладём в карман – будем коллекцию древностей собирать.

Я так увлеклась, что отмахала несколько километров, больше пяти точно. Иногда приходилось вылезать на берег – там, где в ручье встречались глубокие омутки и песочек по краю кончался. В одном на меня выскочила большая рыбина. По локоть. Так напугала, что я начала палкой по воде лупить. Потом застыдилась – трусиха…

А чего она кидается?

Вылезать на берег стало труднее – полные карманы камней набрались. Попробовала идти по краю берега – он стал положе и трава пониже. Наткнулась на странный приток моего ручья – берега покрыты рыжей коркой как ржавчиной.

Решила посмотреть – вдруг и там что интересное будет…

Пачкать одежду не хотелось, пошла лесом иногда забирая к ручью для проверки курса. Ну, с километр шла…

Вышла на опушку – впереди небольшой плоский холм, прорезанный этим ржавым ручейком и поросший берёзами. Залезла на самый верх – а внутри-то озеро. Совсем круглое, как блюдце. Вода чёрная, вонючая – может там удобрения утопили? Вот и берега рыжие…

А вон люди, копают чего-то на склоне. Пойду спрошу – может знают чего про ржавчину…

Подошла. Трое. Седой бородатый импозантный мужчина и два пацана старшешкольного возраста. Копают яму в валу и бросают песок на пружинную сетку от кровати. Просеивают. Может для стройки надо… Здрасьте-здрасьте. Решила выпендриться.

- Бог в помощь, белемнитов копаете? Их вон на речке много, похлопала я себя по карманам и показала самый большой.

- Нет, метеоритов… - хмуро ответил один из пацанов.

Получила? Нечего подкалывать…

- Ну, не метеорит, а следы удара его о землю, - подключился седой.

Он оказался вполне себе учёным – изучает метеориты, а вот про это озеро, Вонючее, есть большие подозрения, что оно – воронка от маленького болида.

Ничего себе долбануло… Целое озеро вышло, метров четыреста в диаметре… И рядом с Москвой…

Разговорились, узнала много нового. Ищут не метеорит, а кусочки расплавленной выброшенной при взрыве земной породы – им-пак-титы. Сказала, что с телевидения. Спросила разрешения снять процесс на телефон, сняла панораму, профессора и местных пацанов за работой. Взяла номерочек – предложу начальству тему, если утвердят - попозже репортаж в Москве сделаю. Ржавчина и вонь – от большого содержания железа в воде, даже рыбы не водятся – только ряска местами…

Белемниты мои похвалили. Думаю из вежливости…

Предложила бутерброды – отказались, недавно завтракали.

Ну, тогда до свидания, домой пора. Дошла лесом до «моего» малинового ручья, съела бутерброды, запила водичкой и так меня разморило на солнышке, что хоть ложись и спи. Но рядом где-то люди – костерком пахнет – не стоит тихий час в незнакомом месте устраивать…

Вывалила свои сборы, отобрала самые красивые – где-то с четверть. Остальное выкинула на бережок – может кому интересно будет найти. И потопала домой налегке.

Вечером опять обошлась без салатика – ноги гудели и жутко хотелось спать. Попила чайку и сразу уснула.

Завтра хочу снова добежать до Вонючего, надо бы прояснить некоторые моменты для репортажа…

Глава 5

Утро выдалось совсем нерадостным. Птички не пели, в воздухе висел вонючий туман. Наверное вчера там не костёр жгли, а кабана палили – вот и провоняли всё вокруг…

Быстренько, не оглядываясь по сторонам, пробежала большую часть дороги и тут услышала шум за спиной будто бежит табун лошадей. Оглянулась и увидела – горят макушки деревьев позади. Далеко ещё, метров пятьсот. Нужно успеть добежать до Вонючего, где же ржавый ручей?!

На ходу попыталась позвонить профессору, но не дозвонилась. Зато получила сразу с десяток сообщений от МЧС о лесном пожаре в Шатурском районе.

Спасибо, уже вижу, где вы раньше были?

А, сама виновата – нужно было как приехала хоть кому-то позвонить. Откуда МЧСникам знать, что я здесь?

Вот и рыжий ручей, но уже поздно. Там по лесу с километр, а пожар уже почти догнал. Не успею. Приехала…

Оглядываюсь – вижу в «моём» ручье впереди бочажок под корнями куста на самом краю – ну, полметра глубины точно будет. Делаю селфи – «Я, Алиса Новикова, репортёр Останкино, попала в лесной пожар» - провожу панораму секунд пять, как раз горящая ветка упала.

Тому, кто меня найдёт…

Быстро раздеваюсь до купальника, телефон и одежду в рюкзачок и под корни осины над бочажком, туда же сапоги и голову, сама в бочажок – целиком под куст не влезть.

Мамочка, пронеси…

Горело и стреляло вечность. Ну, минут двадцать точно. Два раза рядом падали большие сучья и регулярно - тлеющие листья. Прямо на голову, шею и плечи. Приходилось сразу их тушить. Вода рядом.

Когда рёв ушёл вперёд поднялась оглядеться. Все макушки деревьев были обглоданы огнём, но ниже листва и трава были зелёные. Лишь местами дымились упавшие сучья.

Глава 6

Выжила… Я глубоко вздохнула и закашлялась. Воздух был едучим как кислота, глаза слезились. Теперь можно и домой…

Оглянулась и поняла, что ещё ничего не кончилось. Если первый пожар был верховым, то сейчас сзади и со стороны озера трава была объята огнём. Где-то далеко позади, в стороне дач, упало с треском дерево. Потом ещё одно. Огонь гнал меня в лес.

Я быстро оделась и побежала по краю «моего» ручья в неизвестность.

А если там болото? Здесь полно болот… Здесь даже торф добывают…

Огонь медленно шёл за мной. Иногда встречались мелкие очажки от упавших веток, но сплошной огонь был только позади.

Я бежала минут двадцать. Потом остановилась. Дико резало в груди. Сняла косынку, намочила в ручье, обвязала рот и нос. Немного лучше, но бежать нельзя. Значит пойдём. Быстро пойдём… Как получится.

Я шла уже четыре часа, иногда чуть-чуть пробегала, пытаясь оторваться от пожара, но он стабильно был где-то метрах в пятистах сзади. Мне уже казалось, что он догоняет. Да он, наверное, и догонял – я шла всё медленнее.

Прошло ещё два часа и я поняла – что всё. Голова разламывалась. Мыслей не было. Никаких. Даже жалости к себе. Ноги не шли, руки не шевелились и просто болтались. И тут случилось чудо.

Ручей закончился. Он протёк по узкому пляжу серого грязного песка с корягами и влился в широкую полноводную реку.

Спасена!

Включилась голова. Она сказала, что пляж и ближняя часть реки всё равно опасны. Надо туда. ЧЕРЕЗ РЕКУ.

Нет ответили голове руки и ноги. Мы лучше здесь сгорим, чем утонем – мы больше не можем.

И тут я вспомнила. Пакет из под треников. Большой пакет! Я нашла его в кармашке рюкзака куда положила два дня назад. Достала, надула, кашляя от догоняющего дыма. Вроде без дырок.

Посмотрела – есть ли интернет. Удивительно, но есть. Записала ещё одно селфи с видом реки и подбирающимся пожаром и отправила все записи Кате. Быстро разделась, уложила в пакет телефон и одежду. Пакет вставила в рюкзак, ещё раз надула и завязала как смогла плотно. Привязала рюкзак маленьким ремешком к левой руке и вошла в воду. Сапоги одиноко смотрели мне вслед с берега.

Глава 7

Что такое сто метров? Да ничто! Я на тренировках по три километра для разминки проплывала… Но не после марафона... Пока я плыла эти сто метров меня снесло на километр течением. Если не больше.

Мне два раза сводило судорогой левую ногу и один раз правую руку. Если бы не пакет я бы сто процентов утонула.

Пакет сдувался. Метров за пять до берега он сдулся совсем и теперь только затруднял движение. Я попыталась отвязать рюкзак от руки, но не смогла. Два раза окунулась с головой и на второй раз ощутила ногой дно. Толкнулась вверх и из последних сил доплыла. На карачках выползла, упала головой на песок, а ноги продолжали лизать волны.

Минут через пять нашла силы перевернуться на спину и сесть. Посмотрела на тот берег. Он был весь в огне. Показала огню средний палец.

Пошло, но по настроению. Я победила.

Сил не было даже радоваться.

Кое-как развязала ремешок рюкзака на руке. Отстегнула клапан, вытащила пакет с одеждой. Всё намокло, но телефон наглотаться воды не успел. Работает!

Позвонила Кате. С ней уже час была истерика.

Похоже, что этот километр я плыла час…

Ответил Миша и сразу стал успокаивать Катю – ей нельзя волноваться. Успокоил. Дал трубку. Катя продолжала рыдать, но сказала, что счастлива. По ТВ сказали, что наши дачи сгорели, а жителей эвакуировали. И тут мои селфи… И час молчания… Они сейчас же едут за мной!

Я ответила, что сама не знаю где я. Попробую найти людей на этом берегу. Попросила не пугаться – батарейка кончается.

Глава 8

Мммм… Чтоб найти людей надо выбраться с пляжа, а тут берег метра четыре. Обрыв.

Долго шла вдоль реки и сушила на себе треники и футболку. Плохо без сапог-то… Наконец нашла место, где река недавно подмыла берег и ещё лежала куча грунта. Да и сам берег был не отвесный. Подобрала на песке чью-то почерневшую кость, забралась на кучу и стала выцарапывать этим инструментом ступеньки в глине. Очень крепкая, прямо каменная кость. Вылезу – покажу специалистам в музее, может тоже ископаемое…

Вроде всего полтора метра, а час убила. Закинула наверх мокрую куртку, потом рюкзак, кость и кое-как выползла сама.

Мда… Хоть назад в реку лезь – перемазалась по уши…

Что у нас на горизонте? А на горизонте у нас дома.

Ну, пошли…

Сами мы не местные… городские… босиком не приучены…

Ох… Лучше б я утонула…

Тьфу-тьфу-тьфу.

Дошла до фермы. Есть коровы и больше никого. Звала, кричала…

Села на лавочку и уснула.

Трясут.

- Ах ты, пьянь подзаборная (цензурный вариант), чего тут расселась?

Мужик, с разводным ключом. Размахивает.

- Дяденька, я с того берега, из пожара…

Не верит. Трогает рюкзак, куртку – ещё не высохли. Начинает сомневаться…

- Мне бы в милицию. Или в МЧС как-нибудь… Только сапоги там остались, ногами по земле больно, дайте шлёпки какие-нибудь…

Поверил, засуетился. Принёс чистый белый халат, надел прямо на грязную футболку. Вместо шлёпок пригнал жигули. Посадил (а-а-а, вот зачем халат…). Отвёз в деревню, домой к участковому.

Там мне жена участкового наконец дала тапки. Участковый отвёз в райотдел в воспетый Ерофеевым город. Долго писала заявление об утрате паспорта на пожаре. Не верили, но взяли. Сказали, что надо будет ещё раз написать по месту жительства.

Приехали Катя с Мишей, удостоверили, что я это я. Расписались где надо и меня им отдали. Посадили на заднее сиденье и я опять уснула. И спала всю дорогу. Миша даже психологине знакомой звонил – не надо ли в больницу. Та сказала – «Пусть спит». И меня не будили до их квартиры – ключи от моей на даче остались. Потом пришлось слесаря вызывать, ещё не хотел без паспорта вскрывать...

Моё селфи пустили в эфир с титрами «,,, наш специальный корреспондент передаёт прямо из зоны пожара…».

Вот так, с повышением меня…

Блин… малина тоже сгорела…

Часть 7 Стокгольмский синдром

Стокгольмский синдром

Если больной хочет жить - медицина бессильна...

Глава 1

Всё началось 1 апреля. На летучке Жорик (Георгий Васильевич – начальник отдела мониторинга текущих событий) долго вздыхал о прошедших временах, когда креативные молодые сотрудники сами искали темы, просились в далёкие командировки, приносили эксклюзивный материал… А сегодня все обленились настолько, что без пинка или подзатыльника даже за кофе не идут…

- Вот Алиса, да, да, ты, Алиса, что ты в этом месяце на гора выдать планируешь?

Вот, блин, нашёл молодую, помоложе меня есть, я уже три года на телевидении, да и в институте…

- Георгий Васильевич, у меня на ВДНХ выставка открывается послезавтра, я сюжет написала, у Вас лежит на вычитке…

Два дня лежит, между прочим...

- Хорошо, я посмотрю… А впрочем… пусть туда Оля съездит, я сюжет поправлю, ей передам… А тебе, Алиса, будет интересное задание. Заскорузли мы в нашей рутине, штампами одними работаем. Как День космонавтики – так Байконур и Гжатск, Гжатск и Байконур… Одни Гагарин и Королёв… Ну, Циолковский…Калуга. А что остальные космонавты, внимания недостойны? Давайте-ка кого-нибудь не первого – второго десятка вспомним. Вот мне Михалыч рассказывал, что в его родном Липовске космонавт Шаров родился. И даже музей есть… Вот бери Михалыча и завтра езжайте, до конца недели мне материал. С сюжетом на месте определишься.

Гад, Михалыч, обработал втихаря, вот пусть бы Оля и ехала… Тоже, наверное, пошептаться успела… Ой, гадюшник…

- Да, конечно, Георгий Васильевич, как скажете… Но только до пятницы не успеть, никак не успеть – да ещё погода подкачать может… Можно к понедельнику – у монтажников ещё вагон времени будет?

- Мээээ… да, погода сейчас неустойчивая, ладно.

Уффф! Выходные спасены, если Михалычу надо – пусть там у родных с оборудованием и торчит, а я поездом пораньше… За свои.

Ну, что, Липовск… Липовск как Липовск, тысяч под сорок населения. Старый город, избушки в один, реже в два этажа, да квартал пятиэтажек на окраине. Последовательность ям, называемая центральной дорогой… Два монастыря, хлебозавод, разрушенная ткацкая фабрика. Как везде… Провинция…

Ладно… Музей снаружи, музей внутри, панорама торговой площади для наложения на зелёный фон – текст в Москве начитаю, мэрия с хорошего угла, чтоб не облезлая. Открываем ногой дверь к мэру – мы ж всё-таки центральный канал – две минуты интервью о работе с молодёжью. Отловили двух пионеров, дали выучить текст, засняли за денежку малую. Всё!

А сегодня ещё только четверг – Михалыч с роднёй и водилой на рыбалку попёрлись в ночь. Звали, но ну их, знаем ихнюю рыбалку… Можно расслабиться, тормознуться, погулять – поезд вечером…

Погода – сказка! Ветра нет совсем – горушка прикрывает. Солнышко уже весь снег растопило, тротуары просушило – гуляй, не хочу! Купила булку домашнюю, как мама раньше пекла, один в один. Съела, купила ещё пару. Нашла крошечный скверик через который ручей метра в два шириной течёт, дорожки из настоящей брусчатки, лавочки красивые, пока ещё голые берёзы… И это всё моё – народ видно где-то в других местах работает.

Села на скамейку у ручья – там прямо целое стадо диких уток толкается, как в зоопарке. Скормила им одну булку, вторую съела сама, жарко. Сняла курточку, расстегнула блузку до пределов приличия, длинные ноги вытянула, руки солнышку вывернула. Загораю. На солнце щурюсь. Ляпота…

Кто-то идёт - надо бы ноги подобрать…

Солнце вдруг ослепительно вспыхнуло и укусило в шею. Больно… Очень… Падаю в темноту… Умираю…

Глава 2

Больно… всё больно… Голова… очень больно… Затылок… Глаза…

Надо открыть глаза… Нет! Будет ещё больнее!.. Надо… чуть-чуть…

Маленькая щёлочка. Виден только тусклый рыжий свет. Он бьёт по глазам. Всё размыто. Закрыть глаза, отдохнуть…

Отдохнула. Ещё раз, чуть-чуть… Можно терпеть. Терпим. Ещё терпим. Уже не так больно. Но всё размыто… Надо глазки сфокусировать … Вот так… Что это? Какая-то поверхность… как искусственная кожа. Я на ней лежу лицом. Отдохнуть.

Это кушетка? Я в больнице? Надо позвать… Голос не работает… Ладно. Надо повернуть голову. Больно… Чуть-чуть повернуть. Вот… Она большая, эта кушетка. Как кровать… И лежит на полу почему-то… Это спортивный мат? Отдохнуть.

Надо попробовать двигать руками. По чуть-чуть… Пальцы… кисти… локти… Глаза пусть отдыхают… Правый локоть не гнётся. Он в гипсе? Нет, руку что-то держит за запястье. Глаза. Повернуть голову. Ещё… Что это? Наручники?! Падаю в черноту.

Больно. Всё больно, но сильнее болит шея и левый локоть. Надо посмотреть… Стоп! Наручник! Посмотреть… Да, наручник… Откуда? Зачем? Меня похитили? Падаю… нет, не падаю. Нельзя паниковать!!! Дышать глубже! Падаю…

Меня похитили. Надо сбежать. Дышать! Дышать… Так… Что так? Надо узнать – где я... Размять шею. Больно… Ничего… Потерплю. Медленно… вот так… Приподнять голову. Тааак… Смотрим. Подвал. Большой. Трубы. Толстые. Старая, не светодиодная, лампочка. С волоском. Дверь. Дверь! Дверь не закрыта! За дверью не темно. Что-то белеет в углу. В другую сторону. Рука. Наручник. Цепочка к стене. Потянуть. Потянуть! Не поддаётся… Я ГОЛАЯ! Падаю…

Так. Я голая, лежу на кожаном матрасе в подвале, прикованная к стене. Меня похитили. Изнасиловали?.. Не чувствую. Болят шея и левый локоть. Посмотреть локоть… Синяк на сгибе, большой, очень большой, от укола, наверное… Что с шеей? Потрогать… Болит мышца слева. На ней две ранки. Шокер. Я ГОЛАЯ! Не изнасилованная. Значит всё впереди… Дышать! Дышать.

Мне надо сбежать! Надо… Надо размять ноги… и туловище… Встать… Нет, хотя бы на четвереньки… Хорошо… На ноги… Нет! К стене, на карачках, потихоньку… За стенку… Не падать! Стоять… Голова кружится… Стоять!

Ножками походить… Моими красивыми… Скоро будут не мои… Не думать!!!

Оглядеться. Так – белое это туалетная бумага. Это не плохо. Это хорошо. Почему не знаю, но это хорошо. Рядом дырка в полу. Туалет? Есть этот запах…

Ещё походить, теперь можно вдоль стены. Цепи хватает до дырки в полу, но не хватает до двери. За дверью какой-то коридор, освещённый.

Попробовать снять наручник. Как в фильмах его лихо скрепкой открывают! Не снимается. Никак не снимается. Кисть толще… Поискать на полу чего-нибудь… Ничего нет… Не плакать! После смерти мамы я не плачу! Мама! НЕ ПЛАКАТЬ!

Попробовать отодрать цепь от стены… Ну же!.. Нет... Может быть потом…

Посмотреть под матрасом – вдруг там что-то есть. Ничего… На матрасе снизу надпись. Загнуть, прочитать. «Девки жесткий секс это смерть».

Мама! Дышать… Я здесь не первая… Их здесь нет… Они умерли… Я тоже умру... Дышать!.. Все умирают. Да, в двадцать пять рано, но бывает всякое. Не хочется… И будет больно… НЕ-ХО-ЧУ!!! Плакать… Мама, скоро мы будем вместе…

Глава 3

Думать… Мне осталось только думать. Не думать о том, что будет. Думать - как сбежать. Или дорого продать свою жизнь. Хоть глаз выдрать тому, кто придёт. И убьют быстрее…

Но лучше сбежать. Надо как-то заставить их снять цепь. Я не смогу отгрызть себе руку…

Стоп! Стоп. Думать.

Что я могу?

Ничего не могу…

Нет, могу артерию перегрызть. Может быть. Или вену… Тогда истеку кровью и умру, а они останутся с носом. Хоть что-то.

Могу драться. Но тут шансов мало, с мужиком не справиться. Но может убьёт…

Могу подчиниться и ждать момента. Изнасилуют? Изнасилуют… Лишь бы не сразу насмерть. А там по обстоятельствам…

Пока шанс минимальный только в последнем варианте. Разведчицы вот сразу к этому готовятся.

Эй! Так я себя сейчас уговорю сдаться… Очень хочется жить… Очень… Выжить, чтобы отомстить… На это можно уговориться… Во всяком случае всегда можно вернуться к первым вариантам…

Послышался звук открываемой железной двери и шаги.

Всё… Момент истины…

Глава 4

Шаг, другой, третий… и тут я вспомнила, что совсем голая. Чисто инстинктивно села на корточки и охватила колени руками.

- Привет, девушка, - сказал вошедший, - ты знаешь, что ты попала?

- Зачем вы меня похитили? – задала я глупый вопрос.

- Правильный вопрос, - похвалил меня он. – Сразу к делу. Сейчас все разговоры о деньгах.

Вошедший мужик как-то не очень тянул на маньяка-насильника и вносил искажения в уже сложившуюся в голове картину моего будущего. Больше всего он походил на часовщика или официанта.

- Тебя взяли братки, потратили свои силы, устали очень, хотят компенсации. Десяти лимонов деревянных им должно хватить, чтоб отпустить тебя на волю без повреждений. Ну, ихний шеф так сказал. Есть у тебя папа-миллионер?

- Нет, нету папы, нет и не было.

- Дааа, бывает… ну а папик, папик есть? С такими ногами (тут я подобралась ещё сильнее) папик просто обязан быть.

- Папика тоже нету. Никого с деньгами нету. – Я вспомнила обоих своих бывших – никого…

- Тогда плохи твои дела, девушка, - казалось искренне опечалился мужик, - плачет по тебе бордель турецкий… или албанский. Пятнадцать часов в сутки – долго не протянешь. Год, два…

Вот оно и пришло, от судьбы не уйдёшь – мелькнуло в голове.

- Вариант почку отдавать, могут предложить, не советую – трансплантологи ЭТИ как разрежут, так всё выпотрошат без остатка. Доехал, уснул и всё… А с борделя есть какой-никакой шанс выйти…

- Можно, конечно, отдаться братве – берите меня пока не устанете, но пахари тут собрались ещё те, жёсткий секс любят, а один вообще садист. Настоящий. Тут 50 на 50 – в смысле пережить…

Матрас, надпись на матрасе кровью написана – мысль отключила мозг. Это всё… Я оцепенела.

- Дай-ка мне ручку… Блин, кто ж тебя так уколол? Насквозь вену проткнули… Давай другую. Я лучше сделаю, почти не больно.

Он перебрался на другую сторону и стоя на коленках на матрасе быстро накрутил жгут, потёр сгиб другой руки спиртом, воткнул одноразовую иголочку и подоткнул пробирку куда закапала кровь. Не соврал – в поликлинике больнее делают.

Вот бы всю высосал…

- Зачем это?

- ОНИ волнуются о своём здоровье, девушка, - вздохнул он.

Скрутил жгут, быстро вытащил иголку и, приложив к ранке диск со спиртом, согнул руку зазвенев цепью.

- Подержи пока.

- Подумай, может надумаешь – где денежку взять…

Он повернулся и вышел в коридор.

Но сразу вернулся неся батон и картонку кефира.

- Поешь… Я понимаю, сейчас тебе очень тяжко, но попробуй…

Глава 5

Нет. Нет. Нет. Этого не должно произойти. Нельзя так со мной. Я не заслужила - билась в мозгу единственная мысль.

Вдруг снова загремела дверь и в подвал зашли два ужасных ухмыляющихся бугая. Они подошли ко мне и один приподнял меня с пола за шкирку как котёнка и покрутил рассматривая. Отпустил и я рухнула на матрас.

- Нормально. Натянем, - сказал он второму.

Последняя мысль в голове замерла.

Где-то час я лежала не шевелясь. Потом внутри что-то щёлкнуло, я встала, отошла на всю длину цепи, побежала, пытаясь ускорится, и ударилась головой в стену.

Спасительная темнота, куда я провалилась, предательски вытолкнула меня в подвал. Крови вытекло совсем мало, так, чуть смочило волосы, пятнышко с пять рублей. Я немного посидела и попробовала накрутить цепь на горло, вроде даже раз потеряла сознание, но опять не смогла.

Снова громыхнула дверь. Пришёл тот, первый.

- Я забыл тебе сказать… - тут он разглядел цепь на горле, стал её разматывать и измазался в крови с головы, - Дура! Погоди, есть ещё одно…

Он принёс кружку воды и промыл волосы у раны.

- Погоди вешаться, может главнюк решит тебя продать как модель на аукционе пирсинга в даркнете. Надо ему этот вариант напомнить. Десяток раз уже прокатывало. Ты красивая, может получится.

Мне было всё равно.

Глава 6

Я не знаю, сколько прошло времени – десять минут, час, сутки, - но дверь снова грохнула и опять пришёл тот, первый.

- Босс сказал, что пять тысяч баксов лучше, чем ничего. Будет пробовать.

- Ты слышишь? У тебя есть шанс! Это немного больно, но это жизнь, тут, дома, а не смерть в борделе за бугром!

Он стал трясти и лупить меня по щекам, сильно лупить. Потом, видя что я в отключке, принёс ведро воды и облил всю с головы до пяток на полу, где я лежала.

- Они приходили на меня посмотреть, - сказала я ему непослушными губами.

Он долго глядел на меня, будто что-то выглядывал внутри.

- Давай так, если не сложится, я принесу тебе острый осколок стекла. Будет быстро, - очень тихо сказал он.

Я кивнула.

Он опять куда-то убежал, потом вернулся с маленькой бутылочкой антисептика и влил её мне в рот. Всё вокруг поплыло и я уснула.

Глава 7

Я проснулась от жуткого голода. Видимо спирт что-то поправил в организме и он снова включился. И захотел энергии. И воды. Вчерашний батон уже казался лакомством. И кефир тоже. Но во время вчерашней беготни их упинали к двери и длины цепи не хватало. С огромным трудом, вытянувшись по полу в струнку мне удалось пальцами ног сначала придвинуть, а потом достать засохший батон.

Я разломала его на кусочки и отмачивала в оставшихся после вчерашнего «купания» лужицах воды.

Потом свернулась калачиком на матрасе и уснула. Мне снилось, что я иду по весеннему лесу и вокруг падают тяжёлые капли берёзового сока.

Я опять проснулась и уже стала бояться, что надежда оказалась напрасной, но тут громыхнула дверь и в подвал влетел «первый». Он приволок сумку с какими-то тряпками и, главное, с едой. Теперь меня мучило уже не ожидание страшной смерти, а голод.

Съев пиццу и выпив литр воды я кое-как смогла вернуться к нормальной мозговой деятельности. Это мне оптимизма не добавило.

К счастью опять появился «первый» с ключом от наручников, отстегнул их с моей руки и повёл из подвала в коридор. Я было понадеялась увидеть солнышко, но этому счастью не суждено было случится – мы всего-то прошли в соседний отсек. Правда там была оборудована вполне жилая комната с кроватью, столом, прикреплённой к стене скамьёй и даже умывальником. Я бросилась к нему и стала жадно пить воду, потом умылась и только тут обнаружила, что совершенно не стесняюсь перед «первым» своей наготы. Тут, уже засмущавшись вот этого самого факта, я села на кровать и, немного отвернувшись, спросила - как мне его называть?

- Иван, - замешкавшись ответил он.

- Я – Алиса, - сказала я, хотя он наверняка видел документы из сумочки. Или не видел?

- Я принёс немного декоративного белья для съёмок, надо его примерить и, если надо, подогнать. Твоя задача выглядеть максимально привлекательно, сексуально. Чтобы понравится хотя бы одному покупателю.

- А что значит покупатель? – спросила я.

- Ты знаешь, что такое «боди-арт»?

Я кивнула.

- Сейчас появилась разновидность с ленточками. Ну, делают много пирсинга и затейливо натягивают ленточки. Найти модель, готовую издырявится ради фотосессии достаточно дорого и просто тяжело. А таких «художников» много. А есть ещё такие, что любят смотреть как в человеке дырки делают. Я сам по части пирсинга немного работаю, дырки колоть – самая нервная часть.

Я помолчала.

- А много дырок обычно бывает?

- По разному. Я самое большое 217 кликеров, это колечки такие защёлкивающиеся, ставил.

- А это больно?

- Больно. Но терпят.

200 дырок… перетерплю… Наверное… Уши же перетерпела.

Иван разложил на кровати бельё и стал подавать мне вещи для примерки. Перемерив всё, что было, решили использовать два комплекта – чёрные узкие ленточки и красный полупрозрачный, всё подошло идеально. В прежней жизни я бы даже не подумала надеть такое. Никогда! А сейчас сижу голая рядом с чужим мужиком и обсуждаю достоинства лифчика. Кто их надевал до меня? Лучше не спрашивать…

Странно, мужик тоже сидит рядом с голой девушкой и не делает никаких попыток привнести интим в отношения. Может он голубой? Что за чушь в голову лезет – может мне жизни осталось несколько дней, а я…

Я спросила Ивана – нельзя ли мне чем-нибудь прикрыться, халатик там, рубашечка, а то холодновато. Он ответил – нет, шеф не велит, чтобы не повесилась. Был случай. Я теперь актив – меня оберегать надо. А температуру он на пару градусов прибавит.

Цепь в первой комнате тоже пропала – я проверила. Я теперь хожу по коридору. Там ещё две комнаты закрытых и железная решётка в конце перед входной дверью. Дверь со штурвалом, как в бомбоубежище. Решётку кнопкой открывает охранник с той стороны, если видит, что всё нормально. Тут везде камеры. Маленькие, сразу не заметишь. А я голая… Вот камер стеснительно, а Ивана почему-то нет… Может из-за укола – на медбрата похож… Охранники больше не заходят – имущество шефа портить нельзя. Только смотреть. Что же они не зашли когда я цепью давилась? Может они там не всегда? Нет, не мечтать – замок с ТОЙ стороны…

Глава 8

Первая ночь на кровати – какое счастье… Пусть без одеяла и простыни, всё равно… Ночь здесь понятие условное – лампочки не гасят…

Пришёл Иван, принёс фотик. Фотик так себе, у нас у фотографов все намного лучше. Открыл дальнюю комнату – это оказался зал для съёмок с белыми стенами и ярким рассеянным светом.

И зеркалом в рост. Первый раз увидела себя. Похудела на лицо и талию, немного запали глаза, вокруг лёгкие синяки, типа как тени, решили оставить. Замазали тональным кремом шею от следов шокера и цепи, синяк на сгибе локтя и живот, исцарапанный при добыче батона. Долго подбирали лак и помаду под красный лифчик. Вымыли и уложили волосы – Иван явно с опытом. Маникюр я делала сама. И брилась. Я снова женщина, а не машина для удовлетворения.

Какая тяжесть – работать моделью. Иван сделал больше тысячи снимков. В чёрном, красном, красном с чёрным, чёрном с красным, без лифчика и даже безо всего. В чёрных и красных туфлях, босиком, во всех мыслимых позах. Если он потом продаст эту порнуху, то неплохо заработает – я смотрелась ничего. Боже, я порноактриса… Какой карьерный рост…

Мне не понравился его взгляд потянуло какой-то тоской и отдалённостью. Похоже на продаже порнухи он не зарабатывает…

Завтрак и ужин у меня стандартные: две булочки с пакетиком сока и небольшая пицца с водой. Обед пропускаем – не пополнеть точно… Впрочем вода есть в раковине. Но от голода в животе сосёт основательно…

Иван принёс еду на день, сказал всю ночь выбирал фотки и уже отдал программисту для размещения. Я дрожу. Это нервное – тут тепло, даже чуть жарковато.

У НИХ есть программист.

Всё, нашёлся покупатель. Покупатель на МЕНЯ. МЕНЯ купили. МОЁ тело – это его тело. Он уже эскиз прислал. Девяносто дырок! Во МНЕ.

Иван с ним долго переписывался и уговорил уменьшить количество дырок до семидесяти четырёх добавив какие-то шинки. Спасибо тебе, Иван.

Иван сказал, что тот, из Австралии, настаивал на проколе сосков, а он уговорил сделать какую-то кольцевую поддержку. Боже, разговоры как у метростроевцев! Я спросила - чем хуже, многие же прокалывают? Он ответил – «А как ты потом детей кормить будешь? Там канальцы частично зарастут.» И тут я поняла – Меня не убьют! До сих пор я себя только успокаивала, что всё как-нибудь обойдётся. Теперь я уверена. Пусть колют сколько хотят.

Вернее колет – колоть будет Иван. Теперь понятна тоска в его глазах – ему нравится мое тело. Он не хочет.

МЕНЯ НЕ УБЬЮТ! Я бросилась ему на шею и целовала, целовала… Он не понял – почему. Ну и ладно, так даже лучше. Пусть считает, что из-за канальцев и детей. Ему, похоже, ещё хуже стало… Не стоило целовать…

Он провёл тест – дал газету, сказал читать вслух, не дёргаться, а сам быстро прищемил какой-то хрящик на левом ухе тугой бельевой прищепкой. Уйййй! Я давилась десять очень долгих секунд, но читала. Сама не знаю - почему терпела это издевательство и не сняла. Теперь он уверен, что я точно выдержу предстоящее, не помру от шока. Ему этого очень не хотелось бы… Нет, он тоже извращенец…

Неужели так больно будет?

Глава 9

Вот и пришёл тот страшный день. Вчера меня оставили без ужина, сегодня не было завтрака. Иван сказал – потом сама поймёшь. Не в кишки же он колоть будет? Или в кишки?

С утра он трудился над моим, пока моим, телом – делал разметку фломастером. Посмотрела в зеркало в фотостудии – стало страшно, всё спереди синее…

ЭТО в предпоследней комнате. Он её называет пыточной. Звучит многообещающе…

Там узкий кожаный белый стол крестом, чтоб удобнее было работать над телом. МОИМ. Трясёт…

Ну, пора на Голгофу. Я боюсь. Ноги не хотят идти. Он меня даже подталкивал слегка.

Ложусь. Под задницу зачем-то пелёнку подложил. Привязывает широкими ремнями таз, бёдра, голени, руки к перекладине стола, как распятие, и шею крест-накрест через подмышки. Чтоб не дёргалась. Потёр спиртом плечо и чем-то уколол. Надел голубую пижаму, шапочку, маску. Позвонил от охранника шефу сказал - пусть программер садистов подключает. Мне всё равно и как-то тупо – это укол, наверное… Пусть глядят, извращенцы…

БОЖЕ, КАК БОЛЬНО! Я кричала, я вопила, пыталась двинуться и не могла, визжала, хрипела, стонала, захлёбывалась слюной, грызла засунутый в рот валик. Пару раз пыталась отъехать, но каждый новый укол приводил в чувство. Эта игла – она не для уколов, она со спичку толщиной! Я обсикалась, я бы обкакалась, если б было чем. Эта пытка длилась месяц, год и я всё выла. Потом оказалось, что пятнадцать минут – это очень, очень быстро. Как люди идут на ЭТО добровольно? Как, как… Я вот тоже… почти добровольно… выбор был…

Боже, это ещё не всё. Надо пропустить через дырки специальный шнурок с заживляющей и дезинфицирующей мазью. Это тоже больно – ковыряться в свежей ране. Два с лишним метра верёвки! Я только стонала и хрипела.

Я почувствовала, что путы на ногах и груди отпали, но сил шевелиться не было. Чувствовались лёгкие холодные касания – это Иван вытирал кровь. Потом он нагнулся надо мной, снял маску и поцеловал в запёкшиеся губы. Показалось, наверное… Меня ТАК никто не целовал. Отвязал руки приподнял моё тряпичное тело и надел на него сорочку. На руках отнёс на кровать, застеленную простынёй. А как же шеф? К чёрту шефа, самое страшное – позади. Очень надеюсь…

Глава 10

Мама, зачем ты меня родила? Ведь точно не для этого?

Две недели перевязок. Ну как перевязок… Отлепления от ран прилипшей сорочки, выдёргивание из живого мяса шнурочков, засовывание в рану других, чистящих, продёргивание их туда-сюда-обратно для удаления всего, что там накопилось и засовывание нового шнурка с лекарством. Новая сорочка и новая простынь… Я всегда после этого вырубалась и спала до ужина. И после ужина тоже.

Надо сказать, что сейчас уже почти нет выделений. Иван удивляется, но пока нигде не воспалилось. Он говорит – у меня очень могучий организм. А организм хочет одного – куда-нибудь отсюда.

Прошло ещё три дня, ничего не сочится. Теперь не чистим, только шнурки меняем. Почти не больно, только очень щекотно, до судорог. Хуже, чем щекотать подмышки или пятки. Завтра Иван будет вставлять колечки.

Очень странное ощущение когда в тебя вставляют холодный инородный предмет и не больно. Только давит и мешается. Хотя если двигать немного больно, я попробовала и получила по рукам – нельзя, руки всегда грязные. Иван всё делает в перчатках, несколько раз их меняет и моет в спирте. Обработал все дырки и колечки какой-то вонючей дезинфекцией. И вечером ещё раз.

Я теперь знаю – когда утро, когда вечер и какой день, у меня есть часы на батарейках с радио. По радио одна программа - музыка без комментариев, странная какая-то, даже рекламы нет.

Сегодня ночью почти не спала – от колечек ощущение, что кто-то трогает за грудь и живот – сразу просыпаюсь…

Пожаловалась Ивану, он вколол вечером снотворное и антибиотик. На всякий случай. Сказал, что сильно похудела, особенно на лицо, и теперь носит баночки для спортсменов и нормальную еду три раза, а не пиццу с булочками.

Я его спросила – кем он в этой банде. Он сморщился и ответил, что никем. Но с крючка, на который его посадили, не сорваться. Только повеситься.

Глава 11

Сегодня месяц, как я в этом подвале. У людей праздники прошли, а я тут сижу, покалеченная чужая живая кукла. Интересно, что наши думают куда я делась?

Наши? А ведь меня, наверное, уволили. Месяц прогулов… И куда я теперь? Мне хорошо было… ГАДЫ!!!

Пришёл Иван, принёс большой свёрток - сказал ленточки из Австралии приехали - и запер его в пыточной. Сегодня сделает большие колечки-опоры и завтра будем одеваться. Дырки мои его удовлетворили. Да я и сама чувствую, что могу даже спать на боку. Скорее бы с этим покончить… Девушка-флейта… Читала в школе такую дурацкую книжку. Даже на себя в мыслях примеряла – смогла бы я так… ДОПРИМЕРЯЛАСЬ…

Целый день я лежала на столе в пыточной, а Иван шнуровал колечки разноцветными ленточками в соответствии с указаниями австралийского извращенца. Не хочу рассказывать, что и как… Но очень долго. Спина разламывалась у обоих. Я несколько раз вставала походить и хотела посмотреться в зеркало в студии, но Иван не пустил. Сказал – потом, всё вместе.

Тяжело дышать, ленты стягивают. И грудь, и живот.

Ну и вот. Это было отвратительно. Отвратительно прекрасно. Когда я себя увидела, меня чуть не стошнило. Мне вдруг представилось, что я теперь всегда буду такой и организм отказался признавать это.

Когда прошли спазмы, я всё же посмотрела ещё раз. Два бледно фиолетовых пиона расцвели там, где раньше были груди, а от них вниз, в зелёные полупрозрачные трусики, уходили стебли с разлапистыми листьями по всему животу. Наверняка это было красиво, но мозг отказывался воспринимать эту трансформацию. Чтоб меня не тошнило Ивану пришлось налепить на зеркало в студии простыню.

Потом я опять красила губы и ногти в бледно-фиолетовый уже цвет, А Иван делал укладку и прикреплял на лицо маленькую кружевную зелёную полумаску. Она никак не хотела держаться как нужно и в итоге он её просто приклеил на висках.

Эта фотосессия была сильно короче первой – обуви не было, только разные позы и выражения лица. С выражениями получалось не очень и Иван опять влил в меня антисептик, правда всего пару ложек. Стало немного лучше – я как-то отрешилась от бывшего своего тела, пусть оно улыбается раз просят. Больше всего Ивану понравилось одно фото в позе лотоса с приподнятыми руками, хоть бывшие мои длинные ноги долго не хотели укладываться как нужно. Он хотел мне показать на фотике, но меня опять сразу затошнило.

Небольшой проход вдоль стены и съёмка на видео.

Всё…

Внутри образовалась какая-то пустота которая быстро заняла меня всю, до самой кожи. И лишь кожа тянула там, где были колечки…

- Завтра, завтра… - доходили слова Ивана в эту пустоту и растворялись в ней. Он сильно потряс меня за плечи.

- Эй, ты где? Ты меня слышишь?

- Завтра будем снимать колечки. Если клиент удовлетворится. А сейчас пошли в пыточную, ленточки срезать.

Ленточки срезали за пару минут, я вздохнула наконец полной грудью и меня дико потянуло в сон. Я еле дошла до кровати и упала на неё грудью с кольцами и отключилась прямо так. Видимо, Иван меня переворачивал на спину…

Глава 12

Но завтра принесло дурную весть. Клиент был удовлетворён, но захотел ещё одну фотосессию в красных тонах. За дополнительные деньги – чем обрадовал босса мафии так, что он отдал Ивану мою сумку. Если б не это, я б наверное не выдержала и умерла. Но я выдержала. Меня выпустят. Может быть…

Я улыбалась австралийскому гаду и даже помахала ему ручкой на камеру идя на каблуках в красных лаковых туфлях вдоль стенки студии.

Срезали ленточки и я опять вырубилась.

В полночь я проснулась и в голове метались какие-то отдельные мысли о будущем совсем не связываясь между собой. Только ближе к шести утра забылась тяжёлым сном.

Меня разбудил Иван. Это случилось первый раз – обычно я всегда просыпалась раньше. Он тряс меня за плечи ледяными руками и что-то говорил, но я его плохо слышала и он как-то расплывался перед глазами. Я сказала, чтоб он отпустил меня и не трогал – холодно. Он отпустил и я растворилась в густом сне.

В следующий раз я открыла глаза через неделю. Я лежала под одеялом, на подушке, а в комнате пахло жареной яичницей. Восхитительно пахло! Я сразу захотела её съесть, попыталась встать и упала назад на кровать. Руки были очень слабые и дрожали. Иван сказал, что у меня был жар за тридцать девять и он волновался, что это – нервное или какая другая зараза? Он был тут всю неделю и поил меня водой из шприца. Но, похоже, хворь сегодня прошла.

Видимо он ещё менял мне памперсы – я засунула руку под одеяло между ног и ощутила там этот продукт цивилизации. А поскольку там ничего не сопрело, то он, видимо, ещё и подмывал меня. Я опять удивилась отсутствию стеснения…

Главный бандит милостливо разрешил мне побыть в подвале ещё несколько дней – видно премия за красную сессию оказалась хорошей. Но были и плохие новости.

Первая – некоторые проколы воспалились и их надо лечить. Завтра будем снимать кольца и увидим, что и как. Скорее всего это я повредила после первой сессии когда упала ничком на кровать.

Вторая – что те два охранника начали проявлять нездоровый интерес к моей персоне. Пока не интенсивно – Иван сказал им, что у меня неизвестно какая болезнь, может и БППП даже, и те пока остыли, но… Он перетащил матрац из туалета к двери и спал там.

Яичницу я всё-таки съела. Почти всю. Иван кормил меня с ложки держа за плечи другой рукой.

Глава 13

Следующее утро уже было «нормальным» утром. Я встала и пошатываясь дошла до умывальника, выпила две горсти воды и умылась.

Сняла сорочку и оглядела её. Были видны пятна то ли гноя, то ли сукровицы на трёх колечках на животе и двух вокруг правой груди, одно с кровью. Слава богу не у сосков. От слова мастит меня всегда почему-то трясло.

Если бы не болезнь, меня тут, наверное, уже не было бы…

Пришёл Иван. Принёс инструменты. Я уже отношусь к ЭТОМУ почти равнодушно. Люди привыкают ко всему.

Сняли кольца и штанги, в отверстия здоровых дырок просунули шнурочки. Боли совсем не было. Больные дырки несколько раз прочистили и даже чем-то промыли и просунули шнурочки с антибиотиком. Поглядим завтра результат.

Иван какое-то время мялся, потом решился:

- Алиса, - сказал он, - скажи, полностью ли я тебе отвратителен? Или что-то хорошее у меня внутри есть?

Я подумала, что сейчас будет и покрутила головой отгоняя безумную мысль о столь несвоевременном и неуместном признании в любви или ещё там в чём... Он воспринял это как поощрение.

- Ты девушка очень красивая, мужественная, редкая – продолжил он. Ты мне нравишься, но даже пытаться как-то завести отношения я не буду – за мной слишком много грехов и разных обстоятельств. Я не для такой девушки как ты. Но мне очень хотелось бы подарить тебе что-то на память. Не об ужасах последних месяцев, а просто от меня. Согласилась ли бы ты принять подарок?

Такой поворот был совсем неожиданен. Я, помедлив, кивнула.

- Я неплохой мастер украшений, но сейчас я лишён возможности что-то стоящее делать. Однако у меня есть фишка одна. Простая, но эффектная – бантик на запястье. Это такой пирсинг в две дырочки с колечками между которыми завязывается ленточка. Можно бантик, можно сложный бант. Или даже брошь с камушком. В прошлой жизни от клиенток отбоя не было. Увидишь у кого – можешь спросить – кто делал. Проколы небольшие, в отличии от тех больших колец, что мы сняли, зарастают внутри полностью и можно не бояться инфекции – хоть в реке купайся. Ну, как с серьгами в ушах. Если тебе после стольких мучений это не будет отвратительно, то я могу сделать пока лечим воспаление.

- Я подумаю, - сказала я медленно.

Он просиял. Даже не улыбкой, как-то всем лицом.

- Мне очень хотелось сделать тебе хоть какой-то подарок, но я причинил тебе столько боли и не знал, как это тебе предложить. Я не обижусь и пойму если ты откажешься.

Он взял мою левую руку и поцеловал место чуть выше запястья где обычно носят часы.

- Ну, я пошёл…

- Иван, остановила я его. Ты тот человек, из-за которого я ещё жива. Я надеюсь, что я смогу выйти отсюда и мне не хотелось бы забыть тебя вместе с этим подвалом и его ужасами. Мне бы очень хотелось встретить тебя в той, другой жизни. Или сохранить хотя бы память. Давай сделаем это прямо сейчас…

Странно, но боль от новых проколов была очень слабой… И кружилась, кружилась голова…

Глава 14

Три дня мы интенсивно лечили больные проколы. По большому счёту они уже выровнялись с остальными и в них вставили обычные шнурки с лекарством для дезинфекции и защиты. Иван говорил, что через неделю и их можно будет вынуть и просто обрабатывать антисептиком до полного заживления. Шрамики будут малозаметны.

Я уснула, но вдруг кто-то начал трясти меня за плечо закрыв рот ладонью. Я в ужасе пыталась кричать, но не получалось. Наверное я с минуту кусала руку, зажимавшую мне рот, пока не услышала голос Ивана: - Тише, да не кусайся ты, надо вставать!

Я очнулась и мельком глянула на радио с часами – два часа ночи.

- Что случилось? – спросила я.

- Срочно собирайся, некогда, едем.

Он выложил на кровать трусики, две футболки, какую-то рокерскую кожаную куртку явно большего чем надо мне размера, застиранные джинсы и носки, поставил кеды.

- А как же?.. - я показала на недолеченную грудь и живот.

- Потом, ты сама справишься, я собрал тебе пакетик. Едем на волю.

Я молча очень быстро оделась, взяла пакет с сумкой и лекарствами и мы тихо вышли за железную дверь. Джинсы были практически в пору, хоть и коротковаты, кеды были чуть велики, но ходить можно. За дверью был ещё один коридор, там стоял стол с тремя мониторами на двух из которых была видна «моя» часть подвала и какие-то другие помещения, а на третьем явно улица. За столом никого не было. Иван впереди, а я за ним следом поднялись по полутёмной лестнице к ещё одной двери и выскользнули во двор, пробежали его по кругу вдоль стены с плющом и вышли на улицу. Там стояла машина с работающим двигателем. Мы сели на передние сидения и поехали не зажигая фар.

Проехали метров пятьсот по чуть светлеющей колее и остановились.

Иван обернулся ко мне.

- Слушай, Алиса. Постарайся ничего не забыть.

- Три дня. Через три дня вынешь нитки и неделю, а если покраснеет, то больше, будешь мазать ранки антисептиком. Он во флаконе в пакете.

- Три дня и неделя. Запомнила?

Я кивнула.

- Ты помнишь, как мы в самом начале проколы обрабатывали?

Я опять кивнула.

- Мажь запястье протаскивая нитку. Неделю. Мазь там же, в пакете, в тюбике. Потом антисептик, дня три. Потом вставь колечки и с неделю обрабатывай всё вместе. Колечки тоже в пакете, металл хороший.

- Или не вставляй – как захочешь.

- Вставлю.

- Если что-то пойдёт не так - иди в тату-салон. Там знают, что делать, но надо будет дать денег, тысячи три, они со стороны не любят клиентов брать. В больницу – если серьёзно дёргать будет. На вопросы отвечай – память отшибло.

- Я отвезу тебя далеко отсюда, место не ищи, не найдёшь, а неприятности могут быть. Они и так будут, но я как-то переживу. Те двое охранников говорили сегодня шефу, что ты их видела и запомнила, и тебя нельзя отпускать.

Он достал стакан и бутылку водки, налил полстакана, потом ещё чуть-чуть, протянул мне.

- Пей.

Я закрутила головой.

- Пей, у меня обязательства, чтоб никто не смог раскрыть их берлогу… Может ещё девочки из нормальных будут. Их уже восемь было… Или девять… Забыл…

- Не тяни, Алиса, нам ещё долго ехать. Не люблю ночь.

Я кивнула и начала пить, давилась, обжигалась, но выпила всё. Сквозь нахлынувший горячий туман услышала:

- В кармане бутылка с водой, там средство, гадкое, но поможет быстро протрезветь. В паспорте деньги на дорогу…

- Прощай, Алиса, прости и прощай… Девочка…

Мне показалось – он меня поцеловал.

- Спаси-бо…

Ночь закрутила меня и утащила на глубину…

Глава 15

Я проснулась от холода и духоты сразу. Всё вокруг впивалось в тело какими-то палками. Особенно в лодыжки и лицо. Я попробовала шевелиться и мне удалось кое как сдвинуться с места и сместиться ногами куда-то на свободу. Потом и вылезти всей.

Я стояла на четвереньках в поле возле прошлогоднего стога и дрожала крупной дрожью. Болела голова, прямо разламывалась изнутри, очень хотелось пить. Бутылка в кармане – толчками выплыла откуда-то мысль. Стоя на коленях я лихорадочно проверила все карманы – нет.

Он не мог обмануть – я была в этом уверена. Я полезла в дыру и стала рыться в соломе. Я её нашла. Спасибо, Иван. Трясущимися руками я открутила крышечку и сделала глоток. Боже какая гадость, как воняет нашатырным спиртом! Я заставила себя выпить всё до капли.

Мир вокруг перестал кружиться и качаться, но голова стала болеть ещё сильнее. Ничего, пройдёт. СВОБОДА!

Надо чуть-чуть посидеть.

Голова стала способна обрабатывать информацию. Где-то должен быть пакет с «приданым». Вот он – привязан верёвкой к ноге. Спасибо, Иван, ты знаешь, что такое похмелье.

Разобрать, что есть. Так – пакет с лекарствами, моя сумочка. Что в сумочке? Паспорт – сейчас без паспорта никуда, удостоверение редакции, косметичка. Всё… Деньги, карточки? Кошелька нет… А, Иван говорил в паспорте, вот они… Три пятитысячных, две тысячных, две пятисотки и три сотки. Сколько это? Голова… потом посчитаю… до Москвы должно хватить… А ключи?!! А, вот они звенят…

Я заметила у стога след от машины и погладила его. Спасибо, Иван. Ты спас мне жизнь. Ты настоящий. Помоги тебе Бог!

Теперь надо узнать - где я и как отсюда попасть в Москву.

Немного пошатываясь я обошла стог и прямо перед собой, метрах в двухстах, увидела деревню с одиноко торчащей кирпичной колокольней. Значит нам туда…

Поле уже вполне высохло, чтоб по нему можно было ходить, даже пробивались всходы каких-то злаков. Несколько минут спустя я уже выбиралась с огородов на центральную улицу. Первая встречная бабка шарахнулась от меня как от дьявола во плоти. Видимо, что-то в образе моём ей не понравилось.

Я попыталась оглядеть себя в зеркальце пудреницы и пришла в уныние. Если одежду кое-как ещё и можно было очистить от соломы, то с такой рожей меня ни в один автобус не пустят, сказала пудреница. Мне бы расчёсочку…

Села на лавочку у церкви, перебрала всю косметичку и пакет, проверила карманы… Видать моя расчёска приглянулась кому-то вместе с кошельком и карточками… И вот тут я заревела опять – они стащили мою расчёску… мамину расчёску…

- Что случилось, дочка? - услышала я и чьи-то большие руки стали приглаживать мои волосы. Я подняла голову и увидела огромного монаха в рясе. Очень-очень огромного, под два метра. Или не монаха, неважно - в рясе до земли.

Врать нехорошо, но сказать правду значило застрять надолго, или очень надолго. А мне страшно хотелось домой. И враньё полилось широкой полноводной рекой. Что у нас мотопробег на юг, что мы ночевали в стогу, что меня забыли, что мне надо в Москву, а я не знаю, как отсюда добраться, и расчёска потерялась… Потянув носом и уловив аромат перегара монах мне сразу поверил, достал откуда-то из складок одежды деревянную расчёску и дал мне. После рассказал где остановка (прямо тут у церкви, можно даже с лавочки не сходить), когда будет автобус (через пятнадцать минут должен подойти), спросил – есть ли у меня деньги на дорогу и ела ли я сегодня чего-нибудь?

Тут я честно сказала, что деньги наличествуют, а есть – не ела.

Он сходил в церковь и принёс три пирожка, все с картошкой – но какие же они были вкусные – первая еда свободы… Я кое как пригладила свои немытые космы и протянула ему расчёску.

- Оставь себе, - сказал он, - у меня ещё есть. Мне, кстати, тоже в город надо. Я тебя до вокзала провожу.

Эта расчёска для меня теперь оберег. Лежит в ящике на работе. Иногда я её достаю и просто держу в руках.

Провожать далеко не пришлось – автостанция и вокзал были на одной площади. Но он довёл меня до касс, проследил как я купила билет, исхитрился прочитать на нём моё имя, и разговаривал ни о чём все двадцать минут ожидания поезда. Спросил билет, написал на нём свой телефон и попросил обязательно перезвонить - как доехала. Видимо, моему вранью он поверил всё же не совсем. Проводил до вагона и стоял у окна до отхода поезда.

Глава 16

Поезд пришёл на Курский в полдень. Я всегда путаюсь в его выходах в метро, и в этот раз тоже зашла на ветку не домой, а на работу. Ладно, поеду в Останкино, сразу всё и решу.

Но без меня меня решили. Вахтёр сказал, что: а) без карточки, хоть и по удостоверению, не пропустит; б) что меня уже уволили и делать мне здесь нечего и в) все вопросы в отдел кадров - телефон на стене.

Не на ту напали. Я сегодня была на волне и не какому-то вахтёру меня остановить. Даже в погонах. Я здесь уже три года работаю. Выйдя из здания я прошла к одному из чёрных входов где разгружаются машины в столовую. Взяла в стоявшей машине упаковку воды, пронесла мимо другого вахтёра, поставила в кучу продуктов в грузовом лифте, помахала ручкой что-то туго соображавшему водителю и юркнула на пожарную лестницу.

Было два пути, оба с непредсказуемым результатом. Идти к своему начальству и идти к верховному. Первый дольше, с длинными разговорами, второй короче. Я выбрала второй. Зашла в туалет на чужом этаже, сняла обе футболки оставшись в одной безразмерной кожаной куртке. Застегнула всего на две пуговицы – времени у меня будет не много.

Поднялась по пожарной лестнице на этаж к начальству, подождала на площадке ниже пока не увидела через стеклянную дверь идущего покурить человека и быстро подошла к открываемой двери. Он меня спросил – куда я, но я крикнула «очень срочное» и пробежала мимо. Догонять он меня не стал.

Было время обеда. У нас все знали, что большой шеф всегда в обед на месте. А вместо секретарши сидит кто-нибудь из отдела корреспонденции.

Я ворвалась в приёмную крича по дороге «У себя? Я с полей, очень срочное!» и ухватилась за ручку. Только бы не заперто!..

Не заперто! Врываюсь, пробегаю вдоль длинного стола и кричу: «Лев Константинович, не виноватая я, не увольняйте!» и как заправский эксгибиционист распахиваю куртку.

Надо отдать должное шефу – на его должности реакция необходима лучшая, чем у футбольного вратаря. Он за три секунды дважды её проявил. Сначала, только я ворвалась, нажал кнопку вызова охраны, а когда они вбежали отослал их лишь мельком увидев мою грудь.

Видок был впечатляющий. Будто кто-то грубо вспорол мне живот и отрезал сиськи, а потом пришил всё назад толстыми чёрными нитками. Труп из морга который ещё и бегает. И кричит.

- Рассказывай.

Я застегнула куртку и рассказала почти всё, что случилось. Я не стала говорить про Ивана.

Главный нажал кнопку и вызвал начальника службы безопасности.

Я рассказала всё ещё раз.

Главный вызвал дежурного врача. Напомнил про сохранение тайны. Уточнил – всё ли она поняла и велел осмотреть меня в комнате отдыха.

Врач осмотрела. Было очень заметно, как ей хочется спросить, но…

Пока нас не было, видимо шло обсуждение ситуации. Врач подтвердила, что да, раны от очень странного пирсинга в стадии заживления, и её отослали. Главный обратился ко мне с вопросом – как я хочу поступить?

С одной стороны это причинение менее тяжкого вреда здоровью (правда есть ещё похищение и незаконное удерживание, но это ещё надо доказать, а судя по моему рассказу многое здесь будет проблематично).

С другой стороны это очень скандальный факт для компании и ущерб здоровью сотрудника находящегося при исполнении служебного задания.

Опять же есть вина организации, что не заведено дело о пропаже – ждали возвращения, ждали и забыли (снова забыли!), а потом уволили за прогулы.

Короче, я дала себя уговорить перейти на должность помощника выпускающего в редакции новостей. С перспективой выпускающего. Если справлюсь.

Это круть. Это мечта всех репортёров в возрасте за сорок. Женщины обычно столько не работают и уходят раньше. Кто куда.

Плюс солидная премия за полученный моральный ущерб, путёвка в санаторий после вылечивания, любая медпомощь, если потребуется…

Безопасник настаивал на смене квартиры, компания поспособствует, но я наотрез отказалась – мы в нашей квартире жили с мамой, это память. Сошлись на установлении тревожной кнопки и сигнализации. Он ещё обещался поработать по старым связям, но это было скорее для успокоения совести.

При мне вызвали начальницу управления кадров, устроили грандиозную выволочку и велели заменить приказ об увольнении на новое назначение.

Предложили отвезти домой, но я сказала, что зайду в свой старый отдел.

Зашла в туалет, вытащила из-за подвесного потолка (вот и длинные ноги пригодились) спрятанный там пакет с футболками и надела их. Было стеснительно общаться со знакомыми в полуголом виде.

Прощания как-то не получилось – все чувствовали себя виноватыми и старались поскорее улизнуть. Я собрала свои фенечки, перетащила на одолженную флэшку свои файлы и отчалила. Было грустно – три года вместе и как-то так вот…

Глава 17

Я вышла на летнее солнышко, села в парке на скамейку в сторонке и немного поплакала. Что-то я много это себе позволяю за последнее время, но сегодня это было просто необходимо. С близкими подругами у меня как-то не сложилось. Может из-за ног – у меня длинные и красивые ноги, сразу притягивают взгляды. И ходить со мной рядом другим девушкам морально тяжело. Такие вот мы, женщины…

Поплакала, вспомнила, что обещалась позвонить отцу Андрею, но телефона не было, надо было с работы позвонить…

По дороге заехала в Сбербанк, заказала новую карту. На счёте старой денег, понятно, не оказалось. Заявление писать не стала – не так там много было, обещанная компенсация много больше. У меня осталось пять тысяч из денег, что оставил Иван на дорогу – до конца недели протяну, а там и карта подойдёт, можно будет её номер в кадры сообщить.

Иван… почему-то в груди защемило. Он, чужой человек, сделал для меня много больше тех, кто был рядом. Почему-то захотелось узнать – что с ним. Ведь из-за меня у него намечались неприятности…

И вообще…

Зашла в Билайн, купила новую симку, дома должен быть старый телефон…

Дом встретил меня нерадостно. Кругом пыль, из раковин сильно несёт застоялой водой – прибираться дел хватит на неделю. Нашла старый кнопочный телефон, вставила новую симку. Подзарядила аккумулятор. Позвонила отцу Андрею. Он искренне обрадовался, что у меня всё в порядке, наказал звонить если чем-то сможет помочь или утешить.

И утешил ведь – просто поговорила с человеком, а на душе уже спокойнее. Ещё один хороший человек… Мне стало на них везти. Это, наверное, компенсация чёрной полосы.

Позвонила в кадры, сообщила новый номер телефона. Там попросили перезвонить главному безопаснику, продиктовали номер сотового. Он спросил – удобно ли будет подъехать завтра в десять, будут устанавливать технику. Сказала удобно. Попросил до завтра никуда не ходить, никого не впускать и завтра не открывать пока не позвонят на этот телефон. Ну, служебная паранойя…

Лучше бы вход в столовку контролировал…

Ладно, хватит бездельничать, пора делать перевязку. Теперь всё придётся делать самой… Бррр… Неприятно шнурки туда-сюда самой, аж руки дёргаются. Надо бы перчатки купить… Хорошо водка нашлась в холодильнике руки помыть, даже не помню откуда.

Глава 18

Прилегла после перевязки и вырубилась до утра. Приснилось, что ночью кто-то звонит в домофон, но я не проснулась. Спала целых шестнадцать часов. Я вообще эти два месяца спала столько, как никогда в жизни не спала, почти всё время. Наверное – это бегство от реальности…

Нарушила все указания и сбегала в магазин за свежими продуктами. До десяти успела позавтракать.

В десять, как и обещалось, приехала бригада-УХ! Опутала всю квартиру проводами, поставила по комнатам и в прихожей пять «красных кнопок», повесила у двери монитор, регистратор, сигнализацию по радиоканалу и четыре почти незаметные видеокамеры на площадке и лестнице. Ещё оказалось, что сегодня ночью кто-то изуродовал домофон на подъезде и с помощью главбезопасника (и кое каких финансовых вливаний) пригнали работников с фирмы, что эти штуки у нас обслуживает и домофон заменили. Мне в квартире тоже заменили на другой, с большим экраном. Обычно их месяц ждать приходиться.

Научили меня включать-выключать сигнализацию с брелка, оставили две штуки, упаковку запасных батареек и испарились. Мусор тоже оставили. Пока прибрала основную грязь, пока перевязалась наступил вечер. Хоть сегодня опять без обеда, но есть особо не хотелось. Достала батон, кефир и получила по мозгам от памяти – липкий матрас и я, пытающаяся дотянуться до батона. Скрутило весь живот и есть расхотелось.

Ладно, как советовали в «Трёх мушкетёрах» заменим еду сном. Но спать тоже не получилось. Прокрутившись два часа пошла на кухню. Попила чайку с сушёной мятой, проверила задвижку на двери. Посмотрела на домофон – опять не работает. Бракоделы…

Перевела взгляд на монитор видеокамер и увидела ИХ. Я оцепенев глядела как ОНИ подходят к двери и только царапание в замке меня вновь включило. Я, скинув тапки, тихо допятилась до «красной кнопки» и нажала её. Ничего не случилось. Я быстро нажала её ещё пять раз – опять ничего, добежала до другой – опять… Всё сломалось! Схватила телефон и побежала в дальнюю комнату, влезла в одёжный шкаф и позвонила 112. Долго ждала ответа, не дождалась. Позвонила на номер с которого звонил главбезопасник. Я его, видимо, разбудила, но он быстро проснулся и стал куда-то звонить с другого телефона. Потом сказал, что ко мне давно выехали, после первого нажатия, и вот-вот будут. И точно - за дверью послышался топот, крики и раздалось несколько выстрелов, потом ещё два где-то вдалеке.

Мне стали стучать в дверь, но я сидела в своём шкафу тряслась и шептала «мамочка, мамочка». Только когда позвонил главбезопасник пошла и открыла. В дверь протиснулись сразу два полицейских в касках, бронежилнтах и с автоматами и проверили всю квартиру. Я сидела на кухне с пустой головой в которой ползала одна ядовитая мысль – ОНИ меня нашли. ОНИ придут снова и убьют.

Приехал главбезопасник, двое его спецов, потом полицейские в штатском, меня пытались допрашивать, но я отвечала совсем невпопад и они эту затею бросили. Мне велели собрать личные вещи и отвезли в Останкино – там есть несколько номеров для гостей. Приехала скорая и мне вкололи снотворное.

Когда я проснулась днём мне рассказали, что было. Это была групка местных отморозков, которые должны были пробраться ко мне и забить до смерти. Их нанял какой-то пришлый. Он был с ними. Когда началась стрельба он сбежал крышей, отстреливался и ранил полицейского. Ищут. Местных всех повязали. Мне показали запись с камер и я сразу узнала походку того, что поднимал меня за шкирку. К сожалению, капюшон худи на всех кадрах закрывал его лицо.

Глава 19

Меня допрашивали несколько раз, путали, задавали наводящие вопросы, даже пугали сокрытием сведений, но про Ивана я им ничего не сказала. Вспомнила какие-то детали в подвале и обрисовала ночной двор через который меня выводили – сказала, что напоили сразу и ничего больше не помню. Они даже съездили в деревню и нашли стог, но там прошёл дождь и следы машины Ивана размыло.

Полицейские хотели предоставить мне программу защиты свидетелей, но я не согласилась. Мне нравилось работать на ТВ, а смогу ли я найти себя в другом месте – неизвестно. Главный разрешил мне пока пожить в маленьком гостевом номере для техперсонала. Он гораздо скромнее апартаментов для гостей, но в нём есть своя кухонька, душ и туалет.

Пока – это пока. Пока я не захочу съехать. Пока не поймают ТЕХ. Или не придёт какая-нибудь другая информация…

Ну и вот - это «пока» идёт уже второй год. Я как мышка в норке, живу в Останкино. Иногда выскакиваю в магазин порадовать себя какой-нибудь вещицей, которую мне некуда надеть кроме работы.

Ранки на груди и животе зажили, но следы проколов чуть-чуть просвечивают синим. Если загореть – то их не видно, но появляются белые пятнышки от дырок. Я ходила к хирургу-косметологу и он сказал, что теоретически это можно иссечь, но с моей тонкой белой кожей нет гарантии, что шрамы от иссечения будут лучше старых. Короче, бикини – это не для меня, и декольте – тоже.

Я вставила колечки на запястье и иногда хожу с бантиком. Регулярно задают вопросы где сделала. Бантик голубой, Иван подложил узенькую ленточку не из тех «нарядов». Из тех я бы не смогла. Он и об этом подумал.

В новостную редакцию я вписалась с лёту. Работы было много, но она была интересной и отнимала много времени. Вернее занимала – мне всё равно некуда его было девать. Иногда, сидя у себя в номере, я даже сравнивала его с тем подвалом.

В стране бушевал ковид и один раз случилось ЧП – не пришли ни основные, ни запасные дикторы. Мой начальник, старый новостник Палпалыч, влетел ко мне в кабинку и не отдышавшись спросил – «Текст помнишь? Сама же составляла. Если что - читай на суфлёре. Бегом, бегом под софиты! Две минуты осталось!»

Я побежала в чём была – в только что купленной чёрной майке под горло без рукавов, короткой кожаной юбке и туфлях на вполне приличной шпильке.

Ну а где мне ещё форсить кроме работы?

Успев по дороге пригладить руками волосы я открыла дверь и ровной деловой, не модельной походкой прошла к столу и сказала: «Здравствуйте, новости на нашем канале». Я не нервничала – отчитала текст практически наизусть, надо было спасать выпуск. Улыбнулась и закончила: «До завтра». Встала и пошла на выход размахивая рукой с бантиком.

Не знаю, как назвать то, что случилось. Скорее всего коллективным помешательством на фоне ковидной инфекции. Зрители завалили администрацию требованиями вернуть новую ведущую «с бантиком». Эти гады операторы сняли оба моих прохода к столу и от стола, и ещё бантик крупным планом. Типа операторская находка. Да, ноги у меня красивые, я знаю, но всё остальное вполне себе среднее…

Главный вызвал нас с Палпалычем на ковёр, вник в произошедшее и дал команду вести мне дневные новости в воскресенье. Это не прайм-тайм и не итоговая с Серкизовой, но вполне себе просмотровое время, - мечта всех репортажниц. Можно смело сказать, что завистниц у меня поприбавилось. Да и завистников, наверное, тоже.

Операторы по секрету сказали, что имеют указание от Самого снимать все проходы и отходы от стола.

Котяра! Придётся соответствовать…

Глава 20

Это случилось спустя несколько месяцев после первого моего выступления. Прошёл вал писем в редакцию от восторженных и озабоченных. Воскресные новости уже стали рядовым делом. И мне неожиданно принесли письмо на адрес Останкино, Новиковой Алисе Михайловне, лично.

Это было странно, я нигде не афишировала своё отчество – оно существовало только в паспорте, дипломе и т.п. Везде я представлялась только Алисой. Я немного колебалась – что с ним делать, словно предчувствуя дальнейшие события.

Я его открыла.

«Я очень рад, что у тебя всё в порядке. Иван.» было напечатано на принтере на листке А4. Значит он всё-таки видел паспорт. И записал…

Меня как током ударило – я хочу его видеть. Это было неестественное желание, помимо моей воли, сознания. Я сидела и дрожала, как будто ток всё ещё шёл через меня. Я дрожала и ничего не могла с собой поделать. Палпалыч видя такое моё необычное состояние решил, что это модная болезнь, и отправил меня «домой» на три дня. Велел звонить если что будет нужно.

Я дрожала до ночи. Я пыталась разобраться с собой. Что такое Иван для меня. Мучитель, спаситель – это всё в прошлом. Но что сейчас? Почему я так реагирую? Любовь? Никогда такого не было ни с одним из бывших… Явно, что нервное. Но почему?

Я уснула и дрожала во сне, а проснувшись утром поняла, что обязательно должна его увидеть. Там будет видно. И сразу дрожь прошла.

Я лежала на узкой кровати и думала. Спасибо Палпалычу, у меня есть три дня подумать. С рабочим ритмом это тяжело.

Я должна его найти. Скорее найти эту мафиозную команду. И вытащить его на свободу так, как он меня.

Он сделал всё, чтоб я не смогла этого сделать. И полиция не смогла. Она и не смогла. А я должна смочь. Он послал мне весточку – значит он, пусть бессознательно, но тоже хочет нашей встречи. Хоть и делает всё, чтоб она не произошла.

У меня есть письмо и конверт, наверняка он отправил его вдали от места обитания и не оставил улик для определения места жительства. Скорее всего, он отвёз его на машине километров за сто. Если не будет сходится – расстояние поправим. Штамп на письме стоит.

У меня есть стог, в который он меня засунул два года назад. Откладываем от него сто километров. Здесь его тоже не может быть.

А ещё у меня есть Липовск, где меня похитили. Рисуем круг сто километров.

Я уже поняла, что на правильном пути. Но мне была нужна карта.

Глава 21

Я позвонила Палпалычу и попросила у него карту восточного Подмосковья, кусок от ста пятидесяти до четырёхсот километров, самого большого размера. Может быть в архиве есть. Он очень удивился, но списал на действие вируса на верхний узел центральной нервной системы.

Через полчаса он прислал мальчика с рулоном ватмана – они взяли нужный кусок из карты дорог в Яндексе и распечатали его на плоттере. Молодцы! Мои мозги не додумались.

Я отметила все три точки и провела вокруг них круги. Вполне явственно обозначился треугольник между ними. Без третьей точки ничего бы не вышло. Может и сейчас не выйдет, но я должна попробовать. Если отбросить лес, крупные населённые пункты – остаётся не так уж и много. Опять же моя тюрьма была рядом с грунтовой или щебёночной дорогой, на окраине небольшого посёлка или вообще одиночным строением. Я помню конфигурацию двора и части дома. Я её узнаю на спутниковом снимке. Я разбила сектор на ватмане на квадратики и проверяла их включая то карту дорог, то спутник на компьютере. И вычёркивала. За два дня я просмотрела почти всю карту. Глаза были красные и воспалённые, если б кто зашёл, то не усомнился бы – больная.

Я вычеркнула все квадратики. Это облом. Фиаско. Провал. Я сидела у разбитой мечты и тупо глядела на карту. Потом меня осенило. Иван увозил меня ночью, по плохой дороге и времени у него было мало. Значит круг от стога должен быть меньше! Рисуем ещё квадратики в ту сторону.

Я нашла.

Я НАШЛА!

Я, на всякий случай, проверила остальные новые квадратики. Этот был единственный.

Я разглядывала эту точку на спутниках в разных картах. Сомнений не было – это моя тюрьма.

А теперь спать. Я слишком устала за три дня. Решение надо принимать на свежую голову.

Глава 22

Пришло утро. Во сне решение не приснилось. Единственное, что я точно знала – так это то, что сил моих недостаточно, а уровень квалификации не позволяет проблему решить. Мне был нужен советчик. Незаинтересованный независимый советчик. Компетентный советчик.

Да о чём я вообще! Мне даже выплакаться от души было некому – Катя с Мишей уехали в Сибирск укреплять местный филиал компании. Хотя… Помнится тот священник, отец Андрей, что подобрал меня после стога сена и отвёз на вокзал, обещал утешить если что… Ну вот оно, «если что»…

Я набрала номер его телефона и он ответил.

- Отец Андрей, здравствуйте, - сказала я, - помните ту девчонку, что вы два года назад на вокзал подвозили? Вы ещё мне свою расчёску дали.

- Помню, помню, Алиса. (Вот память!) Никак совет нужен? – мгновенно угадал он.

- Да. Можно мне приехать?

- Конечно приезжай, я сейчас как раз ремонт той церкви завершаю, всё время тут. Помнишь, как село называется?

- Да, помню, можно я сегодня?

Он удивился, но согласился.

Сегодня суббота, ещё утро, я должна вернуться к завтрашнему утру на дневной эфир. Надо бежать. Денег у меня за время затворничества скопилось много, если что – на такси вернусь.

«Ласточки» летают быстро. К обеду я была уже на вокзале в Васильевске и садилась в такси. Ещё через полчаса я обходила вокруг церкви с полуразобранными лесами ища отца Андрея. Он вышел из-за какой-то сторожки неся на плече здоровенную доску как Шварцнегер в начале Командо, увидел меня, широко улыбнулся, положил доску в пачку таких же, отряхнул пыль и повёл в домик, попить чайку с дороги. От чая я отказалась – нужно было рассказать очень многое.

- Отец Андрей, простите, прошлый раз я соврала Вам…

- Да я понял ещё тогда, не извиняйся, соврала – значит причины были…

Я рассказала всё. И про Ивана тоже. Даже показала живот со шрамами.

Он долго молчал, сидел как-то грустно, потом сказал, что пути Его прямы и лишь мы не видим этого. Немного помолчал и спросил:

- Если ты ждала два года, то, наверное, можешь подождать недели две ещё? Мне хотелось бы всё обдумать и принять верное решение. Да и здесь надо завершить начатое, совсем немного осталось…

Он проводил меня до остановки, дождался автобуса и посадил меня на него. Помахал рукой, но так и не улыбнулся.

Эти две недели были мучительны. Я пыталась разобраться в себе. Чтобы действовать нужно знать цель, а я сомневалась. Я не хотела вреда Ивану, но если выдать эту информацию органам, то он получит всё причитающееся. Или больше.

Предупредить его тоже не вариант – ведь он мог сбежать и не сбежал по какой-то причине. Я не понимала размера того крючка, про который он как-то сказал.

Две недели прошло, но отец Андрей не позвонил. Не позвонил он и в воскресенье. Я пришла в отчаяние, я очень надеялась снять с себя ответственность за это решение…

Он позвонил в понедельник.

Он сказал, что ему нужно поговорить с Иваном, прежде чем что-то мне ответить. Спросил, не смогу ли я нарисовать его портрет? Я никогда не умела рисовать ничего путного, даже в школе рисование было трудным предметом для меня. Он подумал и спросил - не смогу ли я выйти в обед в сквер?

Конечно я могла, только надо уточнить время. Лучше с часу до двух и можно созвониться о месте.

На встречу пришёл такой же огромный двухметровый мужчина, как отец Андрей. Он сказал о его просьбе помочь с портретом молодого человека. Достал из чемоданчика ноутбук и на нём оказалась программа составления портретов которую показывают в каждом втором детективе. Мы довольно быстро справились с лицом, но никак не удавалось подобрать нужные глаза – какие-то они все были мёртвые, не выразительные. Мужчина сказал, что портрет и так вполне пригоден и пообещал в ближайшее время переслать его отцу Андрею. На вопрос: «А где Вы работаете?», он улыбнулся и сказал, что «иногда приходится вот этим пользоваться».

И ушёл.

Не полиция. Сто процентов.

Для меня наступили странные дни. Будто меня связали верёвкой и подвесили в воздухе – всё видишь, понимаешь, но ничего не можешь сделать. Есть какое-то такое японское извращение.

Я понимала, что отцу Андрею надо как-то встретиться с Иваном. Он ведь не обязательно должен быть в том доме с подвалом. Или выходить оттуда. Это всё могло занять много времени. Поэтому я заставила себя просто ждать звонка – человек занят, если что-то нужно будет – перезвонит. А так - нечего отвлекать.

Не звонить. Это было невероятно трудно.

Глава 23

Уже лето перешло на вторую половину, а вестей всё никаких не было.

Наконец в воскресенье вечером, уже после моих дневных новостей, раздался звонок и я услышала голос отца Андрея: «Алиса, ты не могла бы спуститься в парк, где была прошлый раз?» Голос у него был явно довольный.

Я, в чём была, только переменив шлёпки, побежала по пожарной лестнице вниз – так быстрее.

Отец Андрей сидел на лавочке. Я не сразу узнала его без сутаны или как оно там правильно называется это одеяние. Я подбежала, и он встал, взял меня за руку, поглядел сверху в мои глаза, улыбнулся и сказал, что моя проблема решена. Окончательно. Остались кое какие мелочи. Не соблаговолю ли я поцеловать четырёх человек, которые помогали ему в этом трудном деле?

- Каких? – спросила я оглядываясь и неожиданно увидела за собой четырёх таких же огромных мужчин. Они возникли за спиной из ниоткуда, совершенно бесшумно. Меня поставили на лавочку и я в лёгком смятении поцеловала всех четверых.

- А теперь фоточку на память, - сказал отец Андрей, достал телефон и протянул кому-то за спинами четвёрки.

Мы выстроились все шестеро в ряд, солнце слепило, и я с трудом старалась не моргать и не щуриться.

- Алиса, согни ручку, покажи бантик фотографу, - попросил отец Андрей.

- Этот молодой человек расскажет тебе подробности. Он не ангел, но мужик крепкий. А ещё я хочу сказать тебе спасибо. Бог послал тебя мне, чтоб указать мою дорогу. Будь счастлива, если что – звони.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

- Давай телефон, - сказал он фотографу.

Тот сдвинулся и солнце перестало бить в глаза. Это был Иван.

Мы шагнули друг к другу и непроизвольно взяли друг друга за руки. Мы стояли так очень долго просто глядя друг на друга. Потом он спросил – «Хочешь мороженое?»

Конечно, я хотела! Мне предстояло столько всего узнать…

Глава 24

Мы пытались найти в парке уединённый уголок, но так и не смогли этого сделать. Воскресенье…

Хотя что же это я? Если проблема решена – можно и домой? Туплю…

Я сбегала за ключами и через неполный час мы уже были дома. Распахнули окна и впустили первый раз за два года свежий воздух. Я сбегала за пиццей, тортиком и заваркой в ближний магазин, а Иван протёр пыль на кухне, чтоб можно было присесть.

Ну, поехали…

Я слушала весь вечер и всю ночь, до самого утра. Информация заполнила меня всю и уже булькала где-то в районе ушей. Надо переварить.

Если коротко, то Иван - не Иван, а Антон. Вернее, теперь он Иван… Нет, лучше по порядку… То, что сложилось за несколько рассказов Ивана и отца Андрея.

Иван родился в 90-м в Васильевске, жил как все в те бурные годы, кончил школу, а потом медучилище. Звали его тогда Антон. Новиков!!! Как меня… Но я продолжу звать его Иваном. Так привычнее. Дальше посмотрим.

Когда он учился в училище его родители разбились на машине и во взрослую жизнь он попал без переходного периода. Пошёл работать на скорой. Подрабатывал в косметическом салоне на пирсинге. Иногда штопал братков – попробуй откажи…

Когда полегчало с финансами и в салон потянулся народ, больше девушки, подучился на курсах ювелиров, стал вставлять эксклюзивные гантели и колечки. Красивые девушки. И не очень красивые, но желающие выглядеть. Пошли конкурсы красоты разного размера – призы, телевидение, спонсоры. Предложения работать моделями. За рубежом…

Короче – местные бандюки стали поставлять наших девушек заграничным бандюкам. В бордели. После пары десятков пропаж пошли волны народного возмущения и ту банду разгромили. Но не всю – двое смогло уйти в тину и отсидеться. Программист, отвечавший за связи и движение денег, и «левая рука» бывшего главаря, решавший разные оргпроблемы.

Работать стали аккуратнее, поставляли уже девушек с опытом, которых особо никому искать не захочется. Пропала девушка с ограниченной социальной ответственностью – да и ладно, воздух чище. Да и похищали их в регионах подальше.

Но покупателям нужен был качественный товар. Со справкой, что мин нет, проверено. А для этого нужен был медик, который брал бы анализы. Сдать их дальше на исследование - не проблема, а вот взять их у бывает, что и кусающейся, ночной бабочки, – дело непростое. Ну, не все верят, что будут эскортницами в Париже…

Как-то у Ивана помер подстреленный браток. Он сразу предупреждал, что надо в больницу, но... Подельники хотели Ивана закопать вместе с братком, но тут «внезапно» появился добрый фей в лице бывшего зама по оргвопросам и выкупил Ивана. Теперь его дело было брать кровь и мазки у "товара". А чтоб не пытался соскочить показали ему пару видео, где девочки прямо утверждали, что именно Иван организовал в своём салоне их похищение и переправку в турецкий бордель.

Иногда меж проституток попадались случайные жертвы, похищенные по ошибке. Таких было сложно пристроить и их обычно насиловали, жестоко избивали и выбрасывали где-нибудь подальше.

Но потом, гуляющий по даркнету программист, наткнулся на сайт по поиску моделей для пирсинга. Жёсткого пирсинга, когда на теле рисуют узоры ленточками, продетыми в колечки в теле. И потом соревнуются – у кого лучше получилось. Садисты-извращецы. А были ещё просто садисты – смотрящие как мучают собачек. И людей. И за всё это платятся деньги. Ба, да у нас же фельдшер есть! Пусть колет. Вот программист с «левой рукой» и решили - нельзя деньгам пропадать. Братки перетопчутся – нечего таскать некондиционный товар.

Когда ошибка случилась в следующий раз, то съездили за Иваном и сказали - ЧТО он будет делать. Тот категорически отказался, хоть режьте. Ладно, сказал «левая рука», завтра я под камеру вот этой ножовкой отпилю ей руку, а ты будешь жгут накладывать. А через месяц – вторую руку…

- Дяденька, миленький, хорошенький, не надо мне руки пилить, взмолилась девчонка, колите сколько надо… Только отпустите…

Это, скорее всего, была проба «на слабо», но Иван её с треском провалил. Он согласился, но с одним условием – быки к девочке не подходят и он сам потом её увезёт. Довольный «левая рука» условие принял, но предупредил, что за то, чтоб место расположения не было раскрыто, Иван отвечает своими ээээ… причандалами, причём в прямом смысле. И без наркоза.

Эту свою первую девчонку Иван будет помнить до смерти. Садист из Алабамы придумал крылышки как у ангела по всей спине. 217 колечек нужно было вставить в тощую девчоночью плоть. Девочка выдержала. Она стонала и просила: «Побыстрее, дяденька, побыстрее, миленький…» А он никак не мог приспособиться… Это не один раз ноздрю проткнуть… В тот раз он всё сделал в один день – и проколы, и колечки, и остановку крови клеем, и отмывку спины от крови, и шнуровку обычной белой лентой из магазина, и перешнуровку, потому что где-то закровило, и фотосессию, и снятие всего этого, и обработку антисептиком. После этого он потерял сознание. Девочка сидела рядом, шлёпала его ладонями по щекам и просила: «Дяденька, проснитесь…» - ведь он должен был увезти её отсюда. Она думала это случится сразу, но Иван две недели смотрел на заживление – в пяти местах пришлось разрезать гнойники и колоть антибиотик. Очень боялся сепсиса. Больше он так быстро, в один день, никогда не делал.

Он вообще хотел умереть, но надо было увезти эту девочку.

Когда он делал ей укол снотворного, она вдруг обняла его и сказала:

- Спасибо, дяденька! - а потом - Я проснусь?

- Обязательно, - ответил Иван.

- А другие? – медленно засыпая спросила она. Ей было шестнадцать, но казалось, что меньше. Дай Бог её психике справиться, у детей это проще.

И тут реальность со всей своей жестокостью наотмашь показала Ивану, что умереть ему нельзя. Других случайных девочек будут просто убивать. Ему придётся жить и снова делать ЭТО.

Значит надо делать ЭТО максимально щадяще.

И убить «левую руку», если будет шанс.

Иван отвёз девочку почти до дома, посадил на лавочку и смотрел издали – всё ли будет в порядке.

Он всегда смотрел. И за мной тоже. Поэтому, когда отец Андрей вытащил его из машины на лесной дороге, он сразу его узнал и не сопротивлялся.

Глава 25

Отец Андрей тоже не всегда был отцом Андреем. Он даже сейчас был не священником, а послушником. А до того был бойцом очень элитного спецназа который совсем не на слуху. Работа сложная и очень нервная. Время от времени у бойцов случаются нервные срывы. Это даже считается в какой-то мере нормальным. Психика у людей эластична только до определённых пределов. Вот и у отца Андрея за год до нашей первой встречи случился срыв после одной тайной-секретной операции. Он уволился и пошёл в монахи. Но в монахи его не приняли – пока будешь послушником и будешь делать дело богоугодное, церковь в селе реставрировать. Ну, приглядывать за строителями. И вот он за три года навёл там порядок.

Моё второе появление и особенно рассказ был для него как бы афтершоком, вновь встряхнувшим сознание. Он понял, что занимается не своим делом. А своё дело у него одно. Поэтому он позвонил старым друзьям и попросил помощи. В моём деле. И в деле возврата на службу. Это у ушедших часто случается и тоже считается нормальным – такие бойцы товар штучный, ими не разбрасываются.

Вначале ему помогли составить портрет Ивана. С ним уже можно было начинать поиски. И собрали кое-какую информацию.

Он купил велосипед, палатку, бинокль и разную туристическую мелочь и поселился невдалеке от дома бандюков. Дом был не маленький. Раньше он принадлежал какому-то генералу, хитро прихватизировавшему участок с бывшей ракетной шахтой и всеми домиками обслуживания, ну и слегка это хозяйство окультурившего под французский замок.

Дом стоял на краю леса. Отец Андрей разместился в километре от него, сделал несколько мест для наблюдения поближе и неделю изучал посетителей. Ивана он засёк в первый день, тот как раз ездил лечить бандюка, о голову которого разбили бутылку. Дорога от дома шла сначала полем, а потом ныряла в лес. Прекрасное место для засады!

Засаду отец Андрей организовал через три дня, когда убедился, что этой дорогой чужие не пользуются, нашёл в лесу какой-то бетонный бункер со скрипучей стальной дверью к которому вела заросшая дорога – ракетная часть всё-таки, и купил в городе кое-какие припасы…

Заметив, что Иван приехал в замок, он направился к месту засады и на высоте груди завалил небольшую осинку, чтоб та легла поперёк дороги. И стал ждать. Когда Иван подъехал, остановился и стал вылезать из машины быстро подошёл и вытащил его наружу. Обхватил левой рукой его руки, а правой сделал ему наркоз, зажав рот и нос. Иван не сопротивлялся – он узнал отца Андрея.

Связав Ивана и убедившись, что тот нормально дышит, отец Андрей погрузил его на заднее сиденье и отвёл машину к бункеру. Достал Ивана, отнёс его в бункер и посадил на купленную в городе цепь (где-то мы это видели, наверное проделки кармы). Вышел наружу, срубил несколько деревцев и закрыл ими машину.

Вернувшись, отец Андрей увидел, что Иван пришёл в себя и разглядывает цепь на руке.

- Забавно, - сказал он кивая цепь, - я Вас узнал, Вы Алису в город увозили…

Далее в процессе дружеской беседы он сообщил изложенное в главе выше и рассказал, что «левая рука» и программист живут в замке, там же парами дежурят бандюки, когда в подвале кто-то есть. Всего их четверо. Но когда едут за очередным «товаром», то накануне собираются все вместе. По идее, они должны были ехать ещё в понедельник, но одному где-то разбили голову бутылкой и Иван зашивал кожу. Вот сегодня снял швы – наверное в следующий понедельник соберутся на дело. На дело они всегда с оружием ездят…

- Не скажете, откуда Вы? – улыбнулся он…

- Если доверите – я вас к ним подведу…

- Посиди пока, мне надо многое проверить, - ответил отец Андрей. – Вот тебе спальник, вода, батон и кастрюля – извини, горшок не нашёл.

Глава 26

Сев на велосипед, отец Андрей через час добрался до города, пристегнул велосипед на стоянке у магазина, нашёл по объявлению съёмную квартиру и снял её на месяц для молодой пары.

Дальше его воспоминания.

Позвонил ребятам, передал информацию для разработки, а сам пошёл проверить что можно из рассказа Ивана в Васильевске – библиотека с местными газетами, салон, медучилище...

Отоспался на кровати. Утром позвонил в Москву. Информация в целом подтвердилась. Были ещё некоторые добавления.

Нашлась та самая первая девушка. Нашлась и потерялась. Тогда завели уголовное дело, но никого из бандюков не нашли - она была из другой области, в Васильевске не искали. Во время учёбы в институте вышла замуж за эфиопа-сокурсника и уехала в Африку. Дальше не искали. Но хоть жива была и мозгами не поехала. Иван может ставить свечку за здоровье Яны.

Остальных девушек найти не удалось – никто о причинении повреждений и похищении не заявлял.

Хм, я тоже не заявляла…

Позвонили из Москвы, сказали, что делу удалось придать официальный статус по нашему служебному профилю – очень помогло расположение замка в ранее особо охраняемом месте. Дальше посмотрят как пойдёт. Завтра выезжает группа из четырёх человек, старший ***, ты его знаешь, если надо будет ещё пришлём, готовь размещение.

Уже...

В воспитательных целях решил оставить Ивана на ночь на цепи.

Рано утром съездил в лес, отцепил Ивана, вернулись с ним на его машине на съёмную квартиру. Велел позвонить в салон, сказаться больным.

Рассказал ему про Яну, он был счастлив, даже глаза заблестели – очень больной вопрос у него видно это – виновность перед девушками.

Подъехали мужики на двух машинах. Пообедали и решили съездить на рекогносцировку. Спутник – это спутник, даже тот, который кому-надо-спутник, но на местности всегда есть какие-то нюансы.

Поехали на двух машинах – Ивана и нашей старой завышенной четвёрке с движком от опеля. Встали у бункера, замаскировались. Прошли к одной лёжке, осмотрелись. Прошли к другой, с другого бока, опять осмотрелись. Аккуратно издали осмотрели лесной забор, вроде без сюрпризов, но кому-то надо будет здесь стоять. Нужно заказать инфракрасный прожектор и очки.

Вернулись в город. Поужинали, разместились спать. С одним дежурным места хватило всем. Иван вроде не собирается удрать, но лучше если за ним пригляд будет. Пока ведёт себя правильно.

Следующий день обсуждали варианты. Решили отодвинуть наблюдателя подальше от стены – вдруг там подземный ход есть. Надо будет ещё сейсмодатчиков на шаги понатыкать для верности. Пусть вместе с прожектором привезут.

Как ни крути, похоже без Ивана не обойтись. Надо ему броник заказать. Пойдёт первым двери открывать – стены три метра не преграда, но лучше по ним не прыгать. А так сразу минус один объект, а если повезёт, то и два.

Всё, баиньки.

Приехала группа из двух технарей, привезла заказы. Сказали - с нами для усиления, ладно, поставим их смотреть за стеной. Отвезли их в бункер и оставили там. Завтра оглядятся и будут расставлять сейсмодатчики.

Ну вот, воскресенье. Потемну доехали до бункера. Молодцы технари, настрогали для всех берёзок, быстро прикрыли машины. Сидеть тут до вечера.

Двадцать один ноль-ноль. Пора. Поехали. Впереди Иван и один из бойцов на машине Ивана. Следом мы на четвёрке, чуть поотстав, без фар. Иван подъехал, вышел, звонит в звонок. А где боец? А, он у двери – даже не заметил, как он проскользнул.

Наконец открыли, мы рвём вперёд.

Боец уже внутри, но слышен выстрел. Это не наш, у нас глушители. Группа поддержки – молодцы - сразу запустила фейерверк. Вон он сверкает и бухает - может хоть как-то отвлечёт и запутает. Опять же подсветка, раз нашумели.

Где Иван? Не видно. А вот он, внутри уже. Молодец, сразу каску надел и присел, как учил его.

Рядом лежит охранник и пистолет. Тащу Ивана вдоль стены, спрашиваю про подвал. Он машет в другую сторону. Туда бегут двое наших, лишь бы не успели дверь закрыть. Не успели. Но там сразу слышна очередь, а следом два «бум» - гранаты. Очередь – не наши, «бумы» - наши. Тихо, это хорошо. Разберутся – догонят.

Бежим ко входу, Иван впереди, успел первым, открыл дверь. Не стреляют. Бежим за Иваном в «кабинет» - по идее главнюк должен быть там. Добежали, оттащил Ивана в сторону, ребята зашли, командуют, стрельбы нет. Заходим. Опаньки, оба тут. Вяжу дохлого, это, наверное, программист. Ко второму идёт старший, спотыкается. Главнюк выхватывает откуда-то сбоку автомат, Иван кидается на него и не успевает – очередь в упор, правда короткая, боец шедший сзади снёс главнюку полголовы. Переворачиваю Ивана – он очумело смотрит на меня, шевелит губами. Ругаюсь непечатными словами… нехорошо… говорю:

- Дурак, куда полез, что я твоей Алисе теперь скажу?

Расстёгиваю ему куртку, на бронике ничего. Чёрт, значит сбоку зашло… Рву липучки бронежилета, смотрю слева, справа, пах, ноги, шею, руки – ничего! НИЧЕГО! В него очередь в упор, а ему ничего! Я такого не видел. Ставлю на ноги, раздеваю до трусов – ничего! Беру за уши и целую.

Всё, мужики теперь год ржать будут.

Слышен топот на лестнице, это бегут бойцы из подвала. Там троих положили гранатами. Четвёртый у ворот, двое здесь – вроде все. Мужики пошли на контроль, а мы с Иваном остались сторожить программиста. Сказал Ивану, чтоб одевался. Спросил зачем кинулся. Говорит ствол оттолкнуть хотел. Не успел.

Вот оно ЧУДО.

Глава 27

Возвращаются мужики, больше никого не нашли. Сидим, курим.

Потихоньку колем программиста. Сдаёт всё без усилий – теперь будет всё валить на погибших. Сдал все контакты, ноут с бухгалтерией. Спросил про Ивана.

- А, это лепила, фельдшер, он не наш. Он только быков штопал, да девок колол. Его самого хотели прикопать попозже – не в масть рисовался много, да нового никак подыскать не могли.

Ну вот, Иван, похоже ты не два, а три раза родился…

Программист провёл нас по дому, показал места секретные со всяким. Даже полкило кокаина нашли. Нашли сейф с компроматом, на Ивана тоже - тот диск с девками, заявляющими, что он организатор. Подписан «Лепила». Сунул в карман – потом отдам, если ему нужен будет. Как ещё судьба его потащит? А не нужен будет – поломаю.

Утро, доложились, вещедоки собрали – потом начальство решит, местным отдавать или сами особым порядком… Технари своё тоже собрали. Уже почти всё - садимся, и тут программист задал стрекача. Мальчишки не спеша за ним – сдохнет скоро таким темпом, да и руки за спиной. А он, гад такой, споткнулся и виском о единственный на всём поле камень. Через пятнадцать минут отбросил копыта. Не везёт, так не везёт. Слишком много в этой истории спотыкаются…

Позвонили, доложили. Сказали ждать. Не уезжать.

До обеда ждали. Наверху решали - как быть с живым свидетелем. Иваном то есть. С одной стороны все фигуранты где им и положено, а с другой стороны - много обстоятельств требующих дорасследования с околонулевым выходом.

Потом сказали – первая группа, технари, везёт Ивана, то есть Антона, в Москву на разговор, а вторая группа пусть задержится и придаст месту вид разборок наркомафии – кокаина там у вас достаточно. Нечего бюрократию разводить. Записи с ноута где-нибудь реализуем. Или смежники – забугорье всё-таки.

Так всегда – мы работаем, а кое-кто сливки снимает…

Я остался и на всякий случай протёр поверхности в подвале парой бутылок коньяка из запасов «левой руки». Ну, где Иван мог раньше касаться, мы-то в перчатках были. Разлили пару канистр солярки, оставили зажигалку с замедлителем, рассыпали кокаин на лестнице и у входа, и уехали.

Ивана привели пред грозные очи начальства и предложили в очередной раз рассказать про свою жизнь. Потом заслушали старшего группы – как же им так не повезло и как вёл себя рассматриваемый Иван. Потом позвали меня и попросили рассказать за каким хреном я втянул службу в это безобразие. Я попросил найти в интернете дневные новости за воскресенье. Вот из-за неё. Начальство посмотрело минут пять и спросило, а кто это? Крёстная, чуток соврал я. А с Иваном-Антоном у них любовь на почве стокгольмского синдрома намечается. Или без него.

Начальство минут несколько крутило в руках карандашик, то ли действия обдумывало, то ли на нервах поигрывало и сказало:

- Ладно, с завтрашнего дня пусть кадры оформляют тебя, пока бойцом, посмотрим – как навыки сохранились.

- А с ним как?

- Через защиту свидетелей пропустим. Станет узбеком.

Я подумал юмор такой, но через неделю Ивану вручили вполне настоящий узбекский паспорт на имя Ивана Янгаева. И вид на жительство на полгода. Давай, мол, парень… И впрямь начальство у нас с юмором.

Глава 28

Ладно, хватит чужих воспоминаний.

Мы проговорили до утра, так, что я чуть не опоздала на работу – давно не ездила на метро.

Влетела в студию и нарвалась на самого главного.

- Долго спите, Алиса, - поприветствовал он меня.

- Простите, Лев Константинович, - ответила я, - В метро так много народу сегодня.

- Ты дома живёшь? - удивился он. - Не боишься?

- Я решила эту проблему. Окончательно. Больше никто не придёт.

И, видя недоверие в его глазах, повторила самым ледяным каким смогла тоном:

- Никто. Не. Придёт… Никто.

Главный покрутил шеей и сказал:

- Ну… хорошо.

90-е были для него и школой, и трамплином. И он помнил, что некоторые вопросы лучше не задавать, чтоб не услышать ответ.

- Кстати, Алиса, скажите, вот Палпалыч говорит, что уставать начал, на покой просится. На покой ему, конечно, рано, но может быть мы ему облегчим работу? Если я вас поменяю местами – справитесь?

Выпускающий в редакции новостей. Женщина. В 27 лет. Круть! Я.

Немного жеманства.

- Я постараюсь оправдать Ваше доверие, Лев Константинович.

- Вы точно ничего не хотите мне рассказать?

- Нет, Лев Константинович, - сказала я твёрдо и улыбнулась.

Конечно, сейчас на ковёр будет вызван безопасник, получит ЦУ, будет копать… Ну и пусть. ТАМ у него заходов нет.

Домой я летела как на крыльях. Там меня ждал Иван. Или Антон? Нет, для меня он останется Иваном, Антон – это кто-то чужой.

Мы съели приготовленный им ужин и долго-долго говорили. Потом пошли спать. Я постелила ему на диване в зале. Долго ворочалась. Слышала, что он тоже не спит. Потом набросила одеяло, пошла в зал и присела на краешек дивана. Нашла его руку с сжала её в своих руках.

Когда наши губы слились в поцелуе он вдруг отстранился.

- Я не могу, - сказал он, - только я к тебе прикасаюсь, так сразу вспоминаю, как мучил тебя тогда…

Мы, женщины, от природы натуры слабые – в сложных ситуациях обычно теряемся и отступаем. Но иногда, когда совсем припрёт, бываем решительны и находчивы.

- Глупенький, сейчас мы это дело поправим.

Я пошла на кухню и отколола от фартука большую английскую булавку.

- Закрой глаза, это сюрприз...

Я зажала ему левой рукой краешек брови и проткнула её этой булавкой. Иван тихонько взвыл от неожиданности.

- Вот видишь, теперь мы квиты. Я отомстила тебе и не держу зла. Иди скорее ко мне… Кто старое помянет…

Я нашла его ухо и больно укусила за него.

- Забыла! Это тебе за прищепку! – сказала я и слизнула стекающую на щеку капельку крови.

Вот такие мы, женщины, ещё и стервы… Иногда даже вампиры…

Мы вскоре поженились, у Ивана вновь стала фамилия Новиков, а вот имя осталось таким, каким он мне назвался. Сам виноват… Такой вот армейский юмор начальников отца Андрея.

Иван продал совладельцу салона свою долю. Вместе с моими сбережениями их хватило на покупку небольшого домика в недальнем Подмосковье, у речки и леса. Сначала мы его использовали как дачу, а потом, когда у меня стало посвободнее на работе, стали там жить. Это время – самое счастливое в моей жизни. Но теперь опять надо перебираться в город – Анютке в этом году в школу. Может быть потом…

Я несколько лет работала выпускающим редактором, а потом мне доверили недельные итоговые программы вместо Серкизовой.

Иван потолстел, отпустил каштановую косматую бороду а ля русский купец – теперь его совсем не узнать. Он сделал себе красивую золотую гантельку и вставил её в моё отверстие в брови. Он считает это знаком прощения (мужчины жутко сентиментальны).

Он попробовал освоить эксклюзивную ювелирку и у него получилось. Я была его витриной в информационных выпусках. Даже ателье открыл, «Страна чудес» называется. Очередь заказов расписана на два года вперёд и Иван говорит, что вполне мог бы кормить семью один, но я не могу без ТВ.

У нас две дочки, и я чувствую, что месяцев через семь будет третья. На что бы там Иван ни надеялся…

Но это я уже вперёд забегаю…

Часть 8 Лара Крофт v2.0

Лара Крофт v2.0

Не стойте и не прыгайте,

Не пойте, не пляшите

Там, где идёт строительство,

Или подвешен груз.

Глава 1

Первые годы замужества пролетели мгновенно – Анютка у нас очень резвая рыбка. Тяжелее всего пришлось папе. Я меньше чем через год вышла на работу - Палпалыч умер прямо в редакции – и Иван сидел с ребёнком и параллельно делал свои игрушки для богатых дамочек. Я как и прежде каждое воскресенье вела дневные новости и от выпуска к выпуску выходила в его новых украшениях. Они на самом деле были оригинальные и ко мне начали подходить коллеги с вопросами «Где купила?» Потом появились знакомые коллег и т.д., и т.п. Даже совсем чужие люди разыскивали через секретариат и начальство. Пришлось Ивану давать в секретариат свой телефон и регистрировать ИП. Чтоб у налоговой вопросы не возникали. Да много с чем ему возиться пришлось – богатые клиенты хотели золота-бриллиантов, а это лицензии и прочее… И всё это с Анюткой на руках.

Бедный папа…

В конце концов он примазался к одной большой фирме за четверть выручки и публикацию его эксклюзива в их каталогах как фирменных. Вот они, настоящие бандиты!

Глава 2

Тяжело с ребёнком без бабушек. Но зато у нас появился дедушка. Отец Андрей (я иногда его так называю по старой памяти) недолго прослужил после восстановления в рядах. Получил тяжёлое ранение, думали ногу не спасти, но кое как собрали. Ходить ещё можно, но бегать-прыгать и всё остальное, что должен делать спецназ, уже невозможно. Комиссовали. И он после госпиталя иногда очень нас выручал когда надо было посидеть с малышкой. Нюся зовёт его «деда» и ему нравится.

Но сидеть на пенсии нормальному сорокалетнему мужику просто невозможно. Андрей Николаевич перепробовал многое, но как-то всё не по нутру ему было. И вспомнив про опыт реставрации церкви – три года проработал всё-таки – снова зашёл в епархию. Послушником его не взяли, но помня прошлую отличную работу предложили стать помощником по хозяйству в женском монастыре в ближнем Подмосковье.

Ну как монастырь… скорее это было подсобное хозяйство для подкорма высоких служителей натуральными продуктами. Располагалось оно в семидесяти километрах от МКАД, но было с трёх сторон окружено лесным заповедником и сплошная дачная застройка коснулась его только с одного края – такой редкий пасторальный кусочек былых времён.

От монастыря остались невысокие кирпичные стены, практически развалины храма века так семнадцатого-восемнадцатого и два более новых жилых корпуса для монахинь и послушниц. А за забором – коровник и теплицы бывшего колхоза, а теперь монастырский огород и ферма. И триста га сенокоса. Кое как это хозяйство поддерживалось руками монахинь, но потребность в мужской работе вставала всё острее. Мужской не в смысле пахать, а больше по технической части – столярка, электрика, автохозяйство. Копали, косили и даже штукатурили монахини сами. Не говоря уж о дойке и разных огородных работах.

Рядом с монастырём со старых колхозных времён осталось четыре домика. Два из них выкупила епархия. Один был для посетителей монастыря мужеского пола, а другой передали под жильё Андрею Николаевичу. Мы несколько раз были у него в гостях и нам очень понравилась природа. Лес, поля, речушка прямо сошли с картин Передвижников. Ну, иногда МЧСный вертолёт пролетит.

И когда один из соседей сказал, что будет продавать, то Андрей Николаевич сразу нам об этом сообщил – не хотим ли мы стать его соседями?

Сумма оказалась неожиданно подъёмной. Мои сбережения за время вынужденного затворничества в Останкино, плюс то, что откладывалось на новый автомобиль, да ещё Ивану удалось хорошо и быстро продать свою долю в салоне красоты в Васильевске второму совладельцу. Даже без кредита обошлись.

Глава 3

Прежний хозяин смотрел за домом тщательно – крыша нигде не текла, сруб был лет пять назад обшит свежими досками. И полы не скрипели. Мы взяли и просто заехали.

Все, кто живёт в Москве, хотят свой домик в сельской местности. Даже если они это отрицают. Я тоже очень хотела. Даже приключение с Катиной дачей ничего не изменило. И вот мечта сбылась. Впереди куча работы.

Мебель нам оставили, но она была уже настолько старомодной и неудобной, что большую часть мы сожгли во дворе. Оставили только резной дореволюционный буфет, громадный и тяжеленный обеденный стол и рабочие старенькие холодильник и газовую плиту – потом поменяем. На столе мы первый год спали. Задвинули в угол и накрыли двумя матрасами – вот такой огромный стол! – сбоку пришлось сделать ступенечки. В сарае нашёлся большой запас разных досок и несколько лавок. Лавки мы пошкурили и покрыли лаком. А из нескольких досок сделали новый обеденный стол.

Сначала Иван хотел приспособить сарай себе под мастерскую, но оказалось, что под домом есть ещё целый этаж. Нам его даже не показали – сказали есть подпол и всё. Дом изначально был старый купеческий, с каменным низом и бревенчатым верхом, но почва тут сверху песчаная и весь низ «утонул» пока не опустился до плотной глины. Окошки, естественно, заложили и получился цокольный этаж. Раньше там печь была, но когда оживляли монастырь сюда тоже подвели газ и теперь для отопления печь не нужна – сразу стало много места. Целых четыре комнаты и наверху столько же! Мы теперь буржуи… Наверное…

Соседями оказалась пара пожилых пенсионеров – дядя Вася и тётя Вера. Они тут живут уже постоянно много лет. Дольше чем последняя монастырская реинкарнация. Им тут очень нравится. Обещали показать грибные места и взять на рыбалку. Но пока надо немного довести дом до ума. Времени немного – у меня выходных только понедельник и вторник. Да и вторник иногда приходится прихватывать. А у Ивана очередь заказчиков не на один месяц расписана. Клиенты богатые, а значит капризные – ждать не любят…

К соседям на всё лето привозят внуков. Одному семь, другому шесть лет. Сурьёзные мужчины, обстоятельные такие. Нюся к ним сразу прилипла. Мы сначала приглядывали – как у них пойдёт – мальчишки вдвое старше. Но они хорошо поладили. Как в Маше и медведе.

С монастырскими нас Андрей Николаевич тоже познакомил. Не со всеми, конечно, их много и большей частью за сорок, но настоятельнице, ключнице (это завхоз – начальница отца Андрея) и казначею нас представили. Разрешили заходить на территорию когда ворота открыты, но попросили соблюдать дресс-код (меня) – никаких купальников и мини на территории и голову покрывать. Ну, вполне себе толерантно – загорать места полно и без монастырской ограды. Ивану зря не шастать – если только по делам, монастырь всё же женский. Но как узнали, что Иван фельдшером был на скорой – так сразу всё, лучший друг…

Дали добро на литр козьего молока – можно брать прямо на ферме вечером, а потом приносить деньги казначею раз в неделю, или в месяц – как удобно будет. Овощи на салатик можно брать за «сколько не жалко». Хлеб и сметану тоже. Прекрасная компенсация дресс-кода.

В общем, худо ли, бедно ли, но за первое лето и осень мы смогли привести дом в пригодное для жизни состояние. В смысле на постоянку. 70 километров конец не большой, меньше часа, но надо ещё по Москве… Нужно пробовать разные варианты – электрички, автобусы – говорят в ближних дачах есть своя маршрутка… Всё в меня упирается, Ивану хоть вообще раз в неделю ездить можно. Да и надо посмотреть - как дороги от снега чистят.

А пока – прощай, дача, будем тебя навещать…

А не выучиться ли мне на машине ездить?

Глава 4

Зимой ездили кататься на лыжах раз в две недели – дороги нормальные, чистят хорошо. Лыжню по лесу дачники соседнего посёлка накатывают.

Дядя Вася звал на рыбалку, раз даже пакет окуней подарил.

Проглядели как ходит транспорт. Есть вариант с электричкой в Москву и маршруткой до дач вечером – по времени вроде стыкуюсь. Полтора часа туда и два обратно. Многие так ездят. В мае будем пробовать…

У меня на работе появился новый зам. Толковый парнишка.

Ой какие мы старые, заматерелые – всего-то на пять лет младше меня…

Сразу включился в работу, тонкие моменты подхватывает, небольшие косяки разруливает сам. Глядишь - так у меня этим летом и пара недель отпуска получится. С прошлой девицей-красавицей всё время приходилось быть на чеку. Одно слово – Дочка. С большой буквы. Слава Богу замуж недавно вышла удачно и уволилась.

Глава 5

Ура, май месяц! Все праздники освещены – можно ехать на природу. Нормальные люди уже картошку посадили, а мы вот только-только едем. Работа такая… Надо в колдоговор пункт внести об обеспечении картошкой. Шутка.

Дом за зиму совсем не изменился. А чего ему меняться – чай с отоплением стоял, лишних шесть тысяч нажёг.

Ворчим, деньги считаем – вот как дети на психику действуют…

Кстати, насчёт детей, Нюся даже не заходя в дом к соседям бросилась проверять не приехали ли мальчишки. Рано им ещё, учатся. Надо бы узнать на соседних дачах – нет ли там какого садика? Общение для детей очень важно. Со сверстниками. А то вырастет маленькая старушка…

Что-то её долго нет – нужно сходить проверить, заодно поздороваться…

- Здравствуйте, тётя Вера! Как перезимовали? Как здоровье? Как у дяди Васи? Рыбой завалил? Да вон монастырь рядом… И их завалил? Их же много… Ааа… пруд рыбоводный прорвало… ну тогда да, рыбы должно быть много… Опять ушёл? Ну, добытчик он у Вас… Анечка к вам не прибегала? Убежала?

Ах, озорница! Где её искать? Пойду к отцу Андрею.

- Здравствуйте, Андрей Николаич! Как нога, не получше? Ну и хорошо! Какие новости? Маршрутка к нам заезжать будет? Здорово! А расписание есть? Надо переснять у Вас. Щёлк. Потом разберёмся. Нюсю не видели? Прибегала? Молодец, поздоровалась… А куда пошла? На ферму? Тааак… Ну, я ещё попозже загляну…

Бегом на ферму – коровы разные бывают… Сегодня будет воспитательное мероприятие…

- Бог в помощь, здравствуйте, как перезимовали? Тридцать телят? Хорошо-о-о! Анечку не видели? В козлятнике? Спасибо-спасибо, я знаю где…

Батюшки! Она козу доит!

Тихонько, задний ход, не мешать…

Вы козу доить умеете? И я не умею. А она может…

Вот так и живём.

Глава 6

Ну что ж. Первые итоги. Жить можно. Даже без машины (но с машиной лучше). На дорогу уходит час пятьдесят. Сидячее место в маршрутке есть всегда и можно посмотреть горячие новости и поводить пальцем по планшету готовя рыбу сценария. И уйти с работы вовремя, не задерживаясь. В метро как-то некомфортно, а вот в маршрутке почему-то получается.

Зато дома воздух упоительный. Живя в городе не ощущаешь, чем ты там дышишь. А вот приезжая со стороны…

Приедешь с работы, скинешь туфли, пройдёшь босиком на веранду. Впереди луга колыхаются, вдали речка поблёскивает, на столе ужин - муж картошечку сварил, с укропчиком. Зелёный салатик. Хлебушек ещё горячий – запах!..

Подойдёшь, обнимешь, прижмёшься, поцелуешь, глаза заволакивает… и тут бац в одно место – «Мама, мама приехала!» Поцелуешь рыбку и идёшь переодеваться. Рай? Рай.

Иван перетащил из города все свои инструменты и даже прикупил какую-то супер печку. Говорит, что теперь может делать всё, даже микросхемы. Шутит, наверное, зачем ему микросхемы? У него и так заказов полно. И делает он настоящую красоту. Знаю точно – каждое воскресенье показываю в прямом эфире. К вечеру приезжает инкассатор из магазина и забирает. У них там еженедельный аукцион. Мне не жалко – какая женщина может похвастаться, что у неё каждый день новые украшения? Если что-то ну очень-очень понравится – Иван мне всегда сделает. Но его голубой бантик мне дороже всего. Я его по большим событиям ношу… Даже Нюся знает – если мама с бантиком на запястье, значит какой-то праздник.

Иван вообще оказался очень рукастый. Когда у него есть время он домом занимается. Остругал изнутри стены и пол, покрыл воском – никогда не думала, что бревенчатая изба может так стильно и красиво выглядеть. Веранду прилепил с задней стороны – можно танцы устраивать. Один раз даже было – приезжали коллеги на новоселье. Теперь завидуют кто белой, кто чёрной завистью…

Иногда он помогает отцу Андрею когда тот один что-то не может сделать. Ну и конечно наш дом – амбулатория. По мелочи, неофициально, по-соседски…

Глава 7

Вот и сейчас забежала ключница сестра Мария. Спросила Ивана – им приспичило в подвале разобраться, нужно светильник подвесить, а Андрей Николаевич в город уехал. Не поможет ли Иван Александрович? Там делов-то две дырки просверлить, да проволоку натянуть, проволоку они уже нашли…

- Иван Александрович не помогут, они в город тоже уехали, работу повезли сдавать. А что, может сами? Пойдёмте посмотрим…

Сразу видно – в полной семье росла сестра Мария. С папой, а может и с дедушкой. Мы вот с мамой сами, всё сами… Пару дырок – нет проблем! Только надо найти где у мужа шуруповёрт и свёрлышки… И ещё были такие железные дюбели с крючками.

А! Дресс-код… Треники и косынку…

Подвал оказался в самом старом здании, окон там давно не было, да местами и крыши, но там, где была главная часть церкви с куполом, пока ещё жив глубокий подвал с отдельной лесенкой вниз снаружи.

Подвал действительно нуждался в разборке. Туда наверное все три века ненужное барахло таскали. Потолок сводчатый, кирпичный, высота метров пять, а то и шесть в верхней точке. Туда никак не влезть. Значит надо как они и задумали проволоку натянуть от стены до стены – светильники сейчас лёгкие, светодиодные… У одной стены вообще мебель лесенкой стоит, наверное по ней залезть можно, а вот ко второй без лестницы никак.

- Ищите лесенку, большую. А я за инструментом…

Глава 8

Вот что мне в муже нравится – так это порядок. Всё по полочкам, по баночкам, на своих местах. Знакомый чемодан с шуруповёртом – вот он. Знать бы ещё где место свёрлышек и дюбелёчков… Ну, дак можно позвонить! Хотя вот свёрла, нашла подставочку. А вот и дюбели с колечками в прозрачной банке виднеются. Сейчас подберём свёрлышко и пойдём…

Хорошо живут монастырские, классную лестницу приволокла сестра Мария. Раздвижная, металлическая, а лёгкая! Мы её запросто протащили через дверь в подвал. Раздвинули, приставили, сестра Мария светит фонариком, а я под куполом вжик-вжик и всё. Хорошая штука шуруповёрт, у нас с мамой была дрель электрическая очень громкая и трясущаяся… С проводом…

Вставила дюбель, покрутила колечко до упора – всё, ещё три века провисит!

Сразу проволоку примотать. Мммм… тугая, пружинит… Не свалиться бы… Обошлось.

Теперь новый номер под куполом цирка – прыжки по мебели. Исполняет акробат Алиса Новикова.

Ой, а пыли-то… Как сто лет не вытирали… Или двести… Со стула на стол, со стола на сейф. Сейф явно советский, большой такой, двустворчатый, крепкий. А вот шкаф… Нормальный шкаф, выдержит, только качается немного. Или это стена качается? Глупости, шкаф, стена кирпичная, надо будет потихоньку сверлить…

Минут за пять, медленно и аккуратно прокрутила дырочку, вставила дюбель и затянула.

- Эй, сестра Мария, проволоку подавай!

Протащила конец, теперь надо натянуть посильнее, ногой в стену упереться…

- Ай!

Стена под ногой продавилась и рухнула. Здоровая трёхметровая кирпичная стена. Сверху упал шкаф, а потом я. Затылком на кирпич.

Пришла я в себя практически сразу, как только меня начала трясти сестра Мария. Потрогала рукой затылок – ну, небольшое рассечение есть, но небольшое, крови почти нет, муж приедет – йодом намажет.

Глава 9

Огляделись при свете китайского фонаря – рухнувшая стена оказалась заделкой уходящего вдаль сводчатого коридора.

Что делают нормальные люди когда на них падают стены? Они бегут куда-нибудь подальше. Но не блондинки. Блондинки не как все! Мы с сестрой Марией перелезли через завал и пошли по вновь открывшемуся коридору светя китайским фонариком. Надо будет спросить у сестры Марии – не блондинка ли она? Со мной и так всё ясно.

Коридор имел дугообразную форму и уходил куда-то вдаль, куда не добивал наш подсевший уже фонарик. В стенах коридора были большие квадратные ниши в которых стояли каменные ящики. Когда-то на них были крышки, но сейчас они лежали рядом, иногда расколотые, иногда целые. На стенах над нишами были плохо читаемые надписи. Мне показалось, что я прочитала слова «ЛЕТА» и КНГНЯ» церковным витиеватым шрифтом. Я нагнулась над одной целой крышкой – там был резной орнамент и больше ничего. Медленно и осторожно мы заглянули в один из ящиков. Там ожидаемо был скелет. Сестра Мария начала быстро крестится и читать какую-то молитву. Я отобрала у неё фонарик и заглянула ещё в два ящика. Там тоже были скелеты. Вернее перемешанные кости скелетов. Наверное это сделали грабители могил. Ценности искали – кресты, колечки… Интересно – когда соорудили обрушенную мной перегородку? До или после грабежа?

Мы не пошли до конца коридора, а повернули назад – надо было сообщить о находке настоятельнице. Нам оставалось пройти метров десять, как впереди раздался сухой громкий треск – будто лопалась скорлупа грецкого ореха, только гораздо сильнее – несколько кирпичных осколков пролетели мимо вдоль коридора и у нас на глазах часть коридора у входа медленно рухнула вниз. Огромная куча песка дотекла до нас и опрокинула на пол. Опять досталось моему затылку – теперь ещё и шишка будет. По ощущениям – не маленькая.

Ну, как тебе, Лара Крофт? Ээээ… Элис Ньюмен? Легко гробницы расхищать?

- Маша, - позвала я сестру Марию, - ты как?

- Жива вроде, - ответила она тоже потирая затылок.

Лучше всех держался китайский фонарь. Надо оглядеться пока он не сел…

Куча песка полностью перекрыла коридор до самого верха. Я попыталась взобраться по ней к потолку, но она осыпалась под руками и ногами. Мы попробовали отгребать песок по коридору руками и отгребли его наверное кубометра два, но он всё также насыпался сверху. Прямо какая-то бездонная бочка. Мы немного отдохнули и попробовали ещё раз с прежним результатом.

Руки и спина ныли, во рту пересохло. Мы легли на спину и молчали в темноте – батарейку надо было беречь…

- Мы здесь умрём? – вдруг спросила сестра Мария.

- Вряд ли, - ответила я. – Нас должны начать искать и найдут.

Сколько там человек может жить без воды? Четыре дня? А сознание уже через тридцать шесть часов теряет?

- Я никому не сказала куда пошла, - всхлипнула сестра Мария.

- Я тоже, - добавила оптимизму я.

Вот невезуха – ведь хотела мужу позвонить… Ну что мне стоило не найти дюбеля или свёрлышки?..

Глаза привыкли к темноте и вдруг мы увидели уходящую вдаль цепочку каких-то туманных огней. Не огней, свечений… Ну, вроде как светились раньше экраны старых ламповых телевизоров после выключения.

- Смотри, Маш, что это? – дёрнула я за руку сестру Марию.

- Где?

- Да вот, по коридору…

- Господи-господи-господи, - забормотала она. - Это души умерших, мы их потревожили… Они за нами…

- Прекрати! – сказала я самым решительным тоном и включила фонарь в направлении ближайшего светового пятна. Свет больно ударил по отвыкшим глазам, но чуть позже мы разглядели в том направлении небольшую квадратную нишу. Ровно посередине между гробницами.

Ага. Значит где-то там есть выход. Или вход. Или окошечко. Неважно – главное, что там могут быть люди и они нас спасут. Нехорошее чувство дежавю прошло холодком по моей спине. Опять труба, опять свет в конце… Не хо-чу. Я уже не девочка по трубе ползти.

Ну ладно, посмотреть-то надо… Я легла на спину и заглянула вверх.

Глава 10

Вдалеке что-то светилось. Вот и всё, что удалось рассмотреть. Всё-таки постоянная работа с мониторами… Наверное придётся к окулисту идти… Когда вылезу – съехидничала шишка на затылке.

- Маш, погляди ты, у меня уже глаза не смотрят…

Сестра Мария заползла на моё место и долго вглядывалась.

- Тут труба вроде печной, - наконец сказала она, - она сверху прикрыта от дождя, а с боков дырки…

Ну что ж. Надо лезть и кричать. Монастырь место сильно населённое – кто-нибудь да услышит.

Опять труба! Не хочу!

Я опять подлезла в отверстие и посветила фонариком. Ух ты! Не всё плохо, как казалось. Раствор меж кирпичей немного выкрошился и давал хороший упор для ног. Лишь бы не соскользнуть – высота тут метров восемь, упадёшь – все кости переломаешь. Если что придётся локтями тормозить, а у меня футболка…

Ладно, это потом, а сейчас надо решить вопрос со входом в трубу. Через эту дырочку не зайти. Мы пошли к разбитой крышке гробницы и взяли пару больших обломков – нужно разбить хотя бы метр трубы спереди. Ну, восемдесят сантиметров…

Это был очень качественный средневековый кирпич. Очень-очень качественный. Спецзаказ для монастыря…

Часа два мы долбили эту стену. Даже не восемдесят, а чуть больше пятидесяти сантиметров. Сменили по три обломка крышки и отбили все руки. Думаю, что пролезу, но сестре Марии придётся меня основательно запихивать.

Мы дали отдохнуть умученным рукам минут двадцать. Теперь один щекотливый вопрос…

- Маш, нам надо поменяться одеждой…

Минут двадцать она упиралась. Потом взяла с меня самую страшную клятву, что я первым делом верну ей её сутану и ничего не скажу настоятельнице. Она свой грех сама отмолит.

Хосспади… Красные кружевные трусики… Женщина, она и в монастыре хочет быть красивой!

Да, размерчик великоват, хорошо хоть моя футболка налезла на сестру Марию, холодновато в подвале без одежды…

Я задрала полы кверху и завязала их на плечах. Коленям будет хуже, но иначе полы будут мешать ногам искать щели в кладке. Да и лишний слой тряпки локтям при падении не повредит…

Какое счастье, что я переобулась в кеды, а не пошла в босоножках!

Ну, поехали… В прямом смысле. Я загибаюсь в трубу, а сестра Мария меня туда запихивает.

А если я свалюсь она меня отсюда сможет вытащить?

Стою нормально. Достаточно свободы, могу даже руки поднять-опустить. Это радует.

- Маш, давай, я пошла. Фонарик потуши пока, может я вернусь назад ещё – он тогда нам понадобится.

Всхлипы за стенкой, но свет под ногами потух.

А ничего… Медленно, но удобно. Приходится идти как матросу. Качаясь. Качнулась влево – правая нога ищет следующую щель. Распираюсь локтями и поднимаюсь левой на тот же уровень. Десять кирпичей правая вперёд, отдых, десять кирпичей левая вперёд, отдых. Метр прошли.

- Маш, ты тут?

- Да.

Слышно как из подземелья.

- Пока всё хорошо, не волнуйся…

Глава 11

Абсолютно монотонно качаю маятник. Десять правой, десять левой… Один раз где-то на четвёртом метре оступилась, но удачно раздвинула локти и другая нога не соскользнула.

Уже восемь метров, если не сбилась. Птичек слышно.

Вот и окошечко, вернее четыре – два с лева, два справа, в каждое кулак пролезет.

Это что же получается? Столбы монастырской стены не просто столбы? Ну да, они примерно на одном и том же расстоянии, как и малые ниши внизу. А я сейчас где-то посередине развалин.

Блииин. Здесь же никто не ходит. Ни внутри, ни снаружи.

Я кричала. Я голос почти сорвала – не знаю, как буду в воскресенье новости вести. Ага, вылези сначала. Никто не услышал.

В отчаянии я пыталась выломать разделительный кирпич. Голыми-то руками… Пыталась оторвать макушку целиком… Угу…

Сняла свою цветастую косынку и обвязала ей средний кирпич. Ну это от отчаяния – никто ж здесь не ходит…

Бросила последний взгляд в окошечко и увидела там призрак надежды.

Призрак. Надежды. Тьфу-тьфу-тьфу… Надежда номер пять. Вроде пять…

Медленно и аккуратно спустилась вниз, позвала Машу. Она помогла мне вылезти.

Она даже не спросила, что там.

- Не дрейфь, подруга, прорвёмся. Минут десять отдышусь и расскажу. А пока поди загляни в пятую отсюда трубу – что увидишь?

Сестра Мария ходила довольно долго. Пришла и обречённо выдавила:

- Всё одно…

Как же так? Я же видела…

- Дай фонарь, - сказала я вставая на дрожащие ноги.

Дошла до пятой маленькой ниши и увидела вокруг неё лужицу. Обернулась назад – сестра Мария остановилась у четвёртой. Ну да, откуда считать начинать… С нулевой или с первой… Меня чуть инфаркт не хватил! (Фигуральное выражение не имеющее отношения к реальности).

Выражовываться надо яснее! Сама виновата!

Я вернулась и похлопала сестру Марию по спине.

Ага, на моей футболке дырка. Впрочем на её рясе тоже, и не одна…

- Пошли, подруга, нас ждёт тяжёлый физический труд.

Мы с трудом придвигали и бросили в лужу целую крышку от саркофага. Не плавать же нам?

- Гляди тут.

Сестра Мария покорно полезла под воздуховод. Какая-то она квёлая, как робот. Помирать собралась уже что ли?

Ага, задёргалась. Быстро назад вылезает.

- Небо! Там небо видно!

- Ну вот, а ты чего, уже в саркофаг собралась?

Молчит, потупилась…

- Мы с тобой ещё детей крестить будем!

Ну а что ещё можно монашке сказать для поднятия духа?

Глава 12

Оптимизм вещь хорошая, но иногда обстоятельства бывают сильнее. Я не была уверена – хватит ли у меня сил подняться ещё раз. Надо отдохнуть.

- Маш, - сказала я, - что-то у меня ножки дрожат. Ты начни ломать стенку, а я посижу чуток.

И уснула. Есть у моего организма такая особенность – засыпать в критических ситуациях. Не знаю как у других…

Но много поспать мне не удалось, минут через пятнадцать меня уже трясла сестра Мария.

- Алиса, Алиса, просыпайся, я всё сделала.

Она в самом деле проломала стенку. Предыдущую мы вдвоём два часа ломали.

- Ну, ты даёшь! – восхитилась я.

- Там кирпич совсем другой был…

Наверное тут как раз грабители и влезли, а отремонтировали потом, когда рухнувшую стену возводили.

А вообще – это хороший знак!

Я немного походила, помахала руками – силы вроде были. Тогда нечего тянуть.

- Маш, смотри, - начала я последний инструктаж. – Я сейчас полезу. Это долго будет, но ты узнаешь когда вылезу – перестанет мусор сыпаться. Потом можешь снова на небо посмотреть для верности. Потом сбегаю домой, переоденусь, найду лестницу и сброшу тебе твою одежду. Это займёт немножко времени, ты не паникуй. Я тебе попить и поесть тоже сброшу. А потом займёмся твоим спасением.

- Поняла? Главное не паникуй – мы тебя обязательно вытащим.

Это если я не свалюсь…

И полезла.

Лезть было гораздо тяжелее, особенно последние метры. Видимо вода, попадавшая сверху в открытую дыру, и морозы разрушали кирпич и у него уже не было таких удобных острых граней. Приходилось изо всех сил упираться и руками, и ногами чтоб не соскользнуть вниз. Я и чуть не соскользнула уже когда вылезала из трубы. Но нога нашла в последний момент зацепку.

Как люди добровольно по скалам лазят?

Глава 13

Сутане кирдык. Но это мелочи. Я сидела на стене монастыря, а руки и ноги дрожали мелкой противной дрожью…

Нюся! Она меня потеряла! Дрожь мгновенно прошла. Я ухватилась за край стены и повисла на руках. Тут не высоко, всего метр. Прыгаю.

Оооо! Крапива…

Развязала полы сутаны и бросилась домой.

Зайка спокойно играла в подвале папиными инструментами – когда ещё такой случай представится?

Выдала ребёнку пачку кукурузных палочек – пока будет не до неё.

Быстро переоделась. Достала свой самый просторный халат, кофту и шерстяные рейтузы, добавила снятую сутану. Срезала бельевую верёвку – должно хватить. Налила полторашку воды, выгребла все вафли, хлеб, нашла в холодильнике кусок сыра. Мясное брать не стала – вдруг сейчас пост какой. Фонарик! Завернула всё в нюсино одеяльце и обвязала колбаску верёвкой. С другой стороны – ручку от швабры. И бегом к последней трубе. Бросила всё в крапиве и пошла искать лестницу.

С осторожностью заглянула в подвал, но его завалило лишь на половину – Лестницу можно вытащить. Вытащила. Бегом к трубе.

Хорошая лестница, лёгкая, надо Ивану сказать – нам тоже такая нужна.

По дороге наткнулась на монашку – та вытаращилась и перекрестилась. А! Дресс-код… Надо будет косынку отвязать.

Раздвинула лестницу, залезла, спустила вниз «колбасу» на верёвке. Верёвка сначала ослабла, потом натянулась, затем её несколько раз подёргали. Попробовала покричать, но труба глушила звук и разобрать ответ не удалось. Ладно, и так всё ясно…

Бегом вниз и снова вверх, за косынкой. Лестницу назад, к последней трубе, там ещё лазить и лазить…

Теперь пред ясные очи настоятельницы…

Глава 14

МЧСники приехали аж на трёх больших машинах. Нашли самого тонкого и спустили его вниз на верёвке в какой-то сбруе из ремешков. Потом в этой сбруе вытащили сестру Марию. Она смогла втиснуться, но местами сильно ободралась. Бросилась ко мне, обнимала и благодарила. Настоятельница тоже благодарила, хоть у ней теперь возникла куча проблем.

На следующий день в монастырь приехала высокая комиссия – раньше ходили слухи, что тут было родовое кладбище каких-то князей и среди них одной благоверной старушки-чудесницы. Вот они и решали – как быть. Попробовали разгребать завал, поняли, что не смогут и пригласили археологов. Археологи и взвод солдат смогли. И даже обнаружили саркофаг той самой старушки. Ну и кое-какие мелочи, что не заметили расхитители. Все остались довольны.

Мощи старушки-чудесницы увезли в Москву. Ну и хорошо – нам тут спокойнее без паломников. Хотя мнение настоятельницы тут в корне противоположно. За продукцию с огорода и фермы с нас теперь деньги не берут – полный пансион. Иван в ответ отреставрировал пару окладов у икон в молельной комнате. Можно сказать, что в местный коллектив мы влились…

Часть 9 Золотая лихорадка

Золотая лихорадка

Курочка по зёрнышку клюёт.

Глава 1

Вот и прошёл наш первый год как сельских жителей. Нюся уже стала почти большой и вполне самостоятельной. Не страшно оставить одну (с соседями, конечно) – дом не подожжёт, в речку не полезет, на ферме корове под ноги не попадёт. Если надо, то и обед в микроволновке подогреет. Хотя после того случая когда она играла папиными инструментами (а я сидела в подземелье) Иван вставил в подвальную дверь замок. От греха подальше. Инструмент есть и острый, и дорогой, и тяжёлый… Конечно мы все знаем где ключик, но…

Иван извёл почти весь запас досок из сарая и теперь у нас есть не только шикарная веранда, но и наблюдательная башня. Иван говорит, что когда состарится, то купит телескоп и будет смотреть оттуда на Луну. Но мне кажется тут что-то не так. Не бывает обсерваторий с плоской крышей. Эта штука больше на маяк похожа. Соседские мальчишки теперь приходят к нам играть в пиратов. Вид оттуда и впрямь изумительный – даже я иногда поднимаюсь - и полюбоваться, и посмотреть где Нюся. А весной на крыше свили гнездо орлы. Или соколы. Большие, коричневые, почти метр размах крыльев, и лапы мохнатые-мохнатые. Нас они не боятся совсем, но и не докучают. Зато поели всех мышей и крыс на ферме – они над ней обычно и кружат, а у нас спят. Мы даже на дальнем столбе забора им кормушку сделали и выкидываем туда потроха и обрезки когда мясное готовим.

Работа у меня вошла в накатанную колею. Максим – мой новый зам – уже вполне самостоятелен. Если что, то может подхватить мою тяжкую ношу. Мы с руководством даже решили дать ему себя попробовать самостоятельно – отпуск у меня будет летом целый месяц! Жалко - потом уйдут куда-нибудь на повышение или на укрепление как Мишу с Катей… Интересно, а начальство помнит про дневные воскресные новости? Кто их вести будет? Надо начальству подсказать идею – запустить юных дикторов. Класса так пятого-шестого…

Глава 2

Отпуск летом – это прекрасно! Лес – ягоды и даже первые грибы, речка – свой маленький пляжик. И рыбалка – мне сосед выделил удочку и я даже поймала щуку. 23 сантиметра в длину. Кое-как отцепили её с крючка и отправили в речку – пусть годика через три зайдёт.

Научила Нюсю и соседских мальчишек плавать – вещь в жизни не очень нужная, но иногда очень важная. Да и сколько радости!

Мальчишки начитались Джека Лондона и стали искать золото – по пол дня торчат на речке со сковородками, пляж разрывают. Отправила их на перекат. А то скоро позагорать негде будет. А они взяли и нашли по золотинке. Маааленькой… Одна чешуечка где-то миллиметра полтора, вторая поменьше. Гордые. Мы с Нюсей не поверили, но дедушка мальчишек, дядя Вася, сказал – точно золото. Он у них геолог-нефтяник был. Но не только в нефти разбирается.

Мы его спросили – откуда здесь золото? Здесь же гор нет. А он сказал – с гор, но не местных, а с далёких северных, с Кольского полуострова.

- Когда у нас случались ледниковые периоды (а их много было, оказывается, и некоторые совсем недавно – несколько тысяч лет назад) льды покрывали всю северную часть материка. А когда наступали тёплые времена – льды таяли. На их поверхности возникали озёра, даже целые моря в несколько современных областей. Потом вода находила дырочку и эти озёра могучим потоком текли на юг, в Каспийское и Чёрное моря. По пути поднимали обломки камней, грунт, в том числе и северные золотые россыпи. Там, где текли такие потоки, кое-где золотинки переоткладывались когда поток ослабевал – золото металл тяжёлый. У нас тоже были свои золотые лихорадки. Маленькие. Вроде под Подольском в позапрошлом веке крестьяне мыли песок по рекам. Тут главное найти русло того старого потока. Вот глядите – мы как раз в нём. Один берег высокий где монастырь стоит. А второй во-он там, за лугом, лес на холме растёт.

Тут уже золотая лихорадка захватила Нюсю и мы с ней и папой неделю плавали на надувной лодке по нашей речке ища перекаты. Нашли целых шесть золотинок, одна даже миллиметров пять, но тоненькая, как папиросная бумажка и с дырочками. Если всё расплавить, то получится слиточек в треть спичечной головки… Ну, в четверть… Иван одну маленькую проверил – точно золото, мягкое и в кислоте не растворилось. Положили в чашку, накрыли блюдцем и поставили в буфет. Для истории…

Глава 3

Показали свою добычу дяде Васе и мальчишкам. У мальчишек от зависти интерес угас – они теперь у нас на башне в пиратов играют. А дядя Вася рассказал одну историю из сибирской жизни. Не про золотую лихорадку, но почти…

Был у них на буровой учётчик с Алтая, тёзка дяди Васи. Раньше по молодости плоты сплавлял по рекам, но как-то зажало ему ногу сильно и пришлось поменять работу – стал мастером на лесопилке. Отстроил дом в пригороде Бийска, хороший такой, крепкий.

Женился, хозяйством обзавёлся, курочки в основном. Мясо на столе было, а по субботам жена яйцами на рынке приторговывала. Жена у него с Урала была, из семьи горщиков – это мастера такие, что добывают и гранят камни драгоценные. Аметисты, цитрины, гранаты… Короче, глаз у ней на камешки намётан был. И вот как-то потрошит она курицу, а в желудке у ней не только обычный песок да камешки, а ещё и кристаллики прозрачные, со спичечную головку. Восемь штук. Шесть бесцветных, один чёрный и один голубоватый – самый большенький.

Позвала она мужа, показала находку. И тут Василия как громом поразило. Когда ещё плоты гонял показывали ему местные по пьянке алмазы. Ну, один в один как эти, только побольше немного. Рассказал он жене – на дворе курица нашла, может россыпь тут у них. Или даже трубка алмазная…

Бриллиантовый мираж застлал глаза – за месяц перекопали весь огород с недозрелым урожаем, просеяли все опилки во дворе… Ни одного нового не нашли. Сидят на завалинке понурые, уставшие и видят, как собака ихняя из-под соседского забора вылезает. Раз собака лазит, то и курица могла! Пошёл на поклон к соседу. Под великим секретом рассказал всю историю. Решили – раз у Василия нет, значит у соседа должно быть. Будут копать, найденное пополам.

За месяц перекопали и соседский участок. И опять ничего. А соседи у них не дураки. Видя такое дело решили, что золото нашли – на Алтае это в порядке вещей. Ну, в смысле - иногда случается. И до самой зимы пол пригорода разоряло свои наделы. Нашли три клада николаевских монет и даже пулемёт со времён гражданской. Только золота не нашли.

Сидят как-то Василий с соседом, горе заливают, и видят – опять пёс под забором лезет.

- Чегой-то он к тебе всё лазит? - спросил Василий.

- Да на помойку поди, я тут браконьерил немного, потроха туда выбросил, - ответил сосед.

В голове у Василия что-то щёлкнуло и он поинтересовался:

- А в начале лета ты никого не подстреливал?

- А как же, было, гуся хорошего приволок… Так это что получается? Гусь где-то алмазов наглотался, а твой пёс гусиные потроха сожрал. А потом твоя курица его г…о расклевала? Мы как договаривались? Делим пополам! Отдавай мою долю! Ну и разодрались по пьяному делу. До сих пор не помирились.

Камешки те дети заиграли, только фотка осталась – монетка, а на ней маленький прозрачный кристаллик.

Вот такая вот алмазная лихорадка…

Глава 4

Но золотая лихорадка не прошла без последствий.

Как-то уже в сентябре, в мой выходной случилось ЧП. Иван уехал в столицу сдавать продукцию, а мы с Нюсей колдовали на кухне над ужином. Вдруг распахнулась дверь и в дом ввалилось четверо в масках. Ну таких, как лыжная шапочка с дырками для глаз.

Как минимум двое было с ножами, такими большими, как кухонные. И они вполне угрожающе их нам демонстрировали.

Я задом затолкнула Нюсю за стол, а сама во все глаза разглядывала бандитов. Самый большой подошёл к нам и хриплым шёпотом спросил:

- Где чашка с золотом?

Наверное они хотели тигль, где муж плавил сплавы для изделий. У нас на подобный случай с Иваном было оговорено, что дать бандитам всё, что хотят и не сопротивляться. Его работа и материалы в подвале в сейфе. Если начать ломать дверь в подвал или открыть сейф без звонка в охрану, то наряд приедет минут через десять. Всё-таки у нас тут сельская местность. Вот я и ответила:

- В подвале.

- Только ключ у папы, выступила из-за спины Нюся.

- А где у нас папа, детка? - просипел бандит.

- Он в город уехал, скоро вернётся и вас побьёт.

Насчёт побьёт у меня были большие сомнения. Хоть Иван и поставил в мастерской турник и две пудовые гири которые поднимал каждый час устраивая себе физкультминутки от сидячей работы, но их было четверо, да с ножами…

- Ладно, показывай, - схватил он меня за руку.

Я вырвалась, схватила Нюсю за руку и пошла во двор. Бандиты следом.

Дверь в подвал была из трёхмиллиметрового железа, на трёх петлях и с двумя замками. Топором не возьмёшь.

- Ладно, подождём.

Главный бандит оглянулся и заметил дверь в башню. Он схватил меня за руку и запихнул нас с Нюсей на винтовую лестницу. А потом чем-то подпер дверь.

Я услышала как они ушли в дом. Попыталась открыть дверь, но они подпёрли её чем-то основательным. Я бросалась плечом, но дверь только чуть-чуть отходила на самом верху и всё…

Скоро приедет Иван. Надо его как-то предупредить. А то вдруг в самом деле драться полезет… Мой телефон остался на кухне. Я сбегала на верх башни посмотреть – не услышит ли кто меня если покричать, но ближе фермы никого не было видно. Не услышат…

Я спустилась вниз к Нюсе. Она сидела на ступеньках полная негодования и боевого задора. Сделала накачку, чтоб не лезла в дела взрослых и не провоцировала плохих чужих. Она ещё и обиделась.

Темнело. Я включила внизу свет. Посмотрела на выключатель. Выключила. Включила-выключила. Включила-выключила… Свет наверху он включается вместе с лестницей. Азбука Морзе! Но я её не знаю… И Иван не знает… Но сигнал SOS знают все! Ну, почти…

Я начала включать-выключать свет. Три коротких вспышки – три длинных – три коротких – пауза. Три коротких – три длинных – три коротких – пауза…

Минут через двадцать дверь скрипнула и отворилась. На пороге стоял отец Андрей с ломиком в руке. Так вот чем они дверь подпёрли…

- Что у вас тут случилось? Мне сестра Мария сказала, что у вас проводку коротит, а я смотрю – вроде SOS…

- Нас тут бандиты заперли! – опять вылезла Нюся.

- Где они, сколько их, чем вооружены? – быстро спросил Андрей Николаевич.

- Четверо, в масках, двое точно с ножами. Большими.

Отец Андрей посмотрел на нас и скомандовал:

- Алиса, быстро отведи Анечку к соседям и возвращайся – нужно будет с ними поговорить. – Он крутанул пальцами ломик. Так, как тросточку крутят. Пальцы у Андрея Николаевича как два обычных. Или три моих. – Я тут посторожу.

- Иди тихо, не спугни. – Сказал он Нюсе. – Мы тебе всё расскажем.

Я быстро вернулась. Хотела взять топор, но отец Андрей не дал.

- Не понадобится, - усмехнулся он, - сама сейчас увидишь.

Мы прошли к дому и отворили дверь. За столом сидели четверо подростков и лопали содержимое нашего холодильника. Масок на них уже не было, зато был неподдельный ужас. Размеры у Андрея Николаевича очень впечатляющие. Он ещё раз крутанул ломик и с тяжёлым стуком поставил его в угол.

- Здравствуйте, молодые люди, – сказал он. – Я смотрю вы в дальний путь собрались? Лет на семь…

В ответ ему было только напряжённое сопение.

Я подошла к столу, забрала свой телефон, вернула в холодильник остатки пиршества, убрала на окно маски и ножи – их и в самом деле было два.

Я встала перед столом и неожиданно заорала:

- Руки на стол! – прямо как училка старого воспитания. – Быстро достали телефоны! Перед собой.

Ужас в глазах всей четвёрки сменился паникой. Я взяла в шкафчике тетрадку, выдрала четыре листа бумаги, положила перед каждым. Нашла три ручки и фломастер.

- Пишем! Я, такой-то такой-то, в группе с тем-то и тем-то, совершил пятнадцатого сентября сего года попытку грабежа в доме по адресу: посёлок Лесной, улица Троицкая, дом два.

- Написали? Дальше пишем сочинение как вы всё это придумали. Коротко, но с именами. У вас десять минут. Время пошло!

Эх, мне бы хлыстик, да им по столу!.. Нет, нельзя, инфаркт молодеет…

Трое закончили, сидят сложив руки как в начальной школе, один ещё пишет. Ладно, почитаем…

Батюшки! Да они не к мужу пришли, а к Нюсе! Младший брат одного учится в одном классе со старшим соседским внуком. А тот наврал с три короба про чашку золота…

Только не улыбнуться! Лучше отвернуться и подышать…

- И давно вот вы все знакомы? Три года? А мелочь у малышей? Не врать! Два года? Приводы были? Хотя теперь уже всё равно…

Глава 5

- Тётенька, простите! – взвыл один.

- Вы больше не будете? – спросила я самым издевательским тоном.

- Нет, нет, нет, - наперебой заговорили бандиты.

- Эй, головы включаем. Это кому я должна поверить? Грабителям пришедшим с оружием в мой дом и угрожавшим им моему ребёнку. Ребятки, поздно, раньше надо было думать. А теперь мне хочется большего, чем грозит вам уголовный кодекс…

- К речке? – подключился к воспитательному процессу отец Андрей.

Я сделала крошечную паузу.

- Да нет, зачем, позор страшнее… И нет худшего позора, чем в глазах семьи.

- Берём ручки, пишем. Поскольку я в силу обстоятельств не смог довести до конца задуманное мной и подельниками преступление, то прошу меня простить и передать на поруки моему отцу…

- Отцы у всех есть?

Молчание. Значит у всех…

- Пишем ФИО, адрес, телефон. Дата подпись, расшифровка подписи. Мажем большой пальчик фломастером и прикладываем к бумажке под подписью.

Так, двое вздохнули с облегчением. А двое наоборот – сжались. Ну, посмотрим…

Первый пошёл.

- Здравствуйте. Это ФИО-1? Номер узнаёте? Ваш сын участвовал в вооружённом нападении. Вам необходимо прибыть по адресу…

Глава 6

Через полтора часа приехали все четверо. Один даже вдвоём – пухленький, лоснящийся, адвокат, наверное…

Интересно, а где Иван?

Выстроила у стеночки, обрисовала ситуацию. Сказала, что право на одну ошибку имеет в жизни каждый и надеюсь, что второй они не допустят. Все конечно горячо поддержали.

- Мне хочется верить, - ответила я.

- Алиса Михайловна, - начал тот, что приехал с адвокатом.

Так…, некоторые уже в базах порылись…

- Мы очень ценим Ваше милосердие к судьбе наших недостойных отпрысков. Могли бы мы как-то загладить нанесённую Вам обиду? Может быть деньги или что-то материальное? Или ещё что? У меня лично, да и у остальных – он повёл рукой – имеются определённые связи и возможности…

- Видите ли, ФИО-3, - вспомнила я написанное под сочинением его отпрыска, - я собрала вас здесь не для вымогательства каких-то благ. Мне очень хотелось бы изменить судьбу ваших оболтусов. Это ваши дети – вам с ними жить, прежде всего. Если вы их упустили на каком-то этапе жизни – постарайтесь поправить это сейчас. Это небыстро и тяжело, но они ещё в чём-то дети, не все возможности упущены. Мы вас не задерживаем.

- Кстати, вот то, за чем пришли в мой дом – я достала из Буфета чашку с шестью золотинками и показала каждому.

- Большое Вам спасибо Вам и Вашему мужу за урок, - покосившись на отца Андрея сказал ФИО-3, положил визитку на край стола и вышел с понуренным отпрыском и адвокатом.

Остальные поступили так же.

Гм, муж…

Я посмотрела визитки. Мда… Пожалуй тут никакой райотдел не справился бы. Передала визитки отцу Андрею, пояснила, что за акулы тут у нас плавали. Он почесал затылок:

- Да уж, девочка, разрулила ты мастерски. Был бы толк…

- Надеюсь…

- Андрей Николаевич, вечер добрый! Что это за делегация к вам в монастырь наведывалась? Машин восемь, если не больше. Как дела, Алиса? - поприветствовал нас с порога Иван.

- Муж, ты всё пропустил. Мы тебе расскажем, но сходи сначала за Нюсей к соседям…

Следующей весной неизвестный благотворитель оплатил ремонт монастырских корпусов и ограды, даже крыши покрыли медным листом. И дорогу заасфальтировали. Ну, пусть…

Часть 10 Люди на работе

Люди на работе

Если у Вас паранойя, то это не значит, что за Вами не следят.

Глава 1

Моя затея с детскими новостными выпусками днём в воскресенье пришлась по душе начальству. Ну и я смогла отдохнуть целый месяц. Наверное впервые с момента работы в новостном отделе. А то всё кусочками - две недели, одна…

Детки старались быть взрослыми и приходилось даже специально разбавлять контент чем-нибудь совсем детским. Но Максим справился. А через месяц всё вернулось на круги своя - я опять вела воскресные дневные новости плюсом к обычной редакторской рутине.

Ближе к зиме нас с Максимом вызвало на ковёр высокое начальство. Похвалило Максима – боевое крещение прошёл. Похвалило меня – идея с детьми была интересной, нужно будет в следующем году повторить, тоже в каникулы. Пообещало приятный сюрприз в годовую премию. Спросило - нет ли ещё свежих идей?

Я вылезла – можно попробовать давать слово известным людям. Пусть комментируют, да даже целиком ведут выпуск. Только нужно подбирать тех у кого язык хорошо подвешен. Одного в неделю найти будет не очень сложно.

Начальство задумалось. Смерило меня затуманенным взглядом и сказало, что вопрос надо обсудить на верховном междусобойчике. Но ему лично очень нравится.

Под Новый год меня, уже одну, снова пригласили в главный кабинет. Неожиданно там оказалось почти всё руководство. Главный сказал, что предложение моё им понравилось. Оценил креативность, спросил – справится ли с этим Максим Александрович?

- Да, Лев Константинович, конечно справится. Он молодец. А что, уже заметно? – и погладила рукой живот.

Да, у нас будет второй ребёнок.

Видимо заметно ещё не было и Главный слегка опешил от данной новости.

- Нет, ещё не заметно, но всё равно поздравляю!

- Вообще-то мы хотели предложить Вам, Алиса, немного сменить амплуа. Мы и сейчас хотим, но в связи с возникшими обстоятельствами… - он указал на мой ещё не выросший живот...

- Освобождается место ведущей итоговой аналитической программы, Серкизова нас покидает, хочет поработать аналитиком в Госдуме. Не прямо сейчас, мы планировали через год – обучение, допуски, другие нюансы… Наверное можно попробовать уговорить её подождать ещё немного, но точно не больше полутора лет. Я уточню сколько. Не три с половиной года. Мы – он обвёл рукой присутствующих – долго обсуждали кандидатуры и Ваша нам показалась оптимальной. Обсудите с мужем – нам бы хотелось узнать Ваш ответ до пятницы. Зарплата больше Вашей нынешней раза в четыре… Режим работы – свободный, своя отдельная команда – можете менять кого хотите. И всегда сможете вернуться на старую должность – мы найдём куда вырасти Максиму Александровичу.

Глава 2

Вот так, вечная дилемма женщин – дети или карьера…

Если бы я решала одна, то без всяких сомнений проголосовала бы за стабильность. Мы, женщины, – консерваторные консерваторы. Но мы и любопытны. Я дала мужу уговорить себя. Одного ребёнка он вынянчил – вроде неплохо получилось, вынянчит и второго. Опять же обещали свободный график. Жизнь покажет – насколько он свободный. Но звучит заманчиво. Вон Иван пять лет на свободном графике – цветёт и пахнет.

Главное – самой справиться с работой. Если что – вроде откат назад обещали…

Не стала ждать пятницы, позвонила в секретариат, попросила записать на аудиенцию. Главный вызвал через час.

Согласовали оргвопросы, обсудили возможные форсмажоры – беременность всё-таки, ещё раз подтвердили возможность возврата. Созвонились с Серкизовой – завтра я встречаюсь с ней для разговора и после решим всё окончательно. До той поры пока ничего не происходит.

Ох – голова на две половинки… Встретились, поговорили.

Тётка оказалась сильно старее чем на экране. Её гримёр, он же сценарист часа по полтора готовит. Она прямо не сказала, но я догадываюсь, что ей уже стало тяжело тащить программу не сбавляя уровень.

Она согласна на полтора года. Вернее даже на год после родов плюс два месяца стажировки после. Но всё время до я должна перенимать опыт и специфику. Она сказала, что предлагала трёх кандидатов и я была в списке первой. Из-за реакции. Я не стала уточнять.

Если в общих чертах – то работа похожа на мою нынешнюю. Но вот детали… Во-первых, у них есть куратор. От «органов». Время от времени он приносит определённую информацию которую нужно плавно ввести в сценарий. Хотя нам в новостях тоже верховное начальство ЦУ давало – наверное через них идёт. Или приносит почитать справки для общего развития – чтоб ощущать направление политических ветров. Он вычитывает каждый сценарий перед съёмкой, иногда просит что-то исправить или удалить. За годы её работы таких случаев было всего несколько десятков. В основном «чтоб не разжигать», но пару раз вырезали по непонятным причинам вполне нейтральные сюжеты. Ангажированности за ним не замечено – скорее всего гостайна какая-то. Спорить бесполезно – не уступит и потом по мелочам с неделю придираться будет. Вредный он.

Во-вторых, основу сценария нужно писать загодя - программа недельная и раза в два длиннее обычных новостных. За первые дни недели ассистенты подыщут наиболее яркие кадры для иллюстрации. Часто под них уже подгоняется текст и после обеда в пятницу даётся для проверки куратору. Если есть замечания – сразу дописывают. Суббота - день съёмок. Воскресенье – тихое дежурство до девятнадцати пока идут выпуски в эфир записи по регионам. Это на случай чего-нибудь неожиданного, что обязательно надо отобразить – тогда прямой эфир. И наброски сценария следующей недели. Первая половина понедельника – раздача заданий. Есть специальный человек который ведёт календарь событий и подсказывает, что должно произойти. Иногда привлекают репортажников из моего старого отдела, но они этого не любят. У Серкизовой выходные получались вторая половина понедельника, вторник, среда. Четверг с утра отсмотр видеорядов и выборка лучших. Выдача указаний по акцентам сценаристу и вечером читка сценария. Сценарист получается сильно недогружен в остальные дни и поэтому его грузят всякой дополнительной работой. В частности, он гримёр и костюмер в субботу-воскресенье. Пятница – шлифовка сценария и утряска его с куратором.

В-третьих, одежда. Наших новостных дикторов одевают спонсоры, за рекламу, естественно. Раньше вообще беспредел был – что привезут, то и надевай. Дикторы даже забастовку объявляли. Кончилось тем, что привозят несколько комплектов, а дикторы сами выбирают из них. Это меня как-то сия чаша миновала – я всегда в своём выходила с украшениями Ивана. У Серкизовой тут карт-бланш, может купить-арендовать что угодно, у меня будет то же, бухгалтерия в курсе. То-то она последние полгода в одном чёрном брючном костюме ходит. Но нужно быть более-менее сдержанным и скромным – всё-таки тут почти официоз. Ивану придётся несколько сменить направление своих изделий в сторону спокойной солидности… А мне гардероб… Я и солидность…

Парикмахерская раз в неделю в цокольном этаже бесплатно по удостоверению. Для всех дикторов. Маникюр – тоже. Надо же – а мне никто не сказал! Причесаться перед эфиром помогает сценарист, грим и прочее он сам где-то получает. Помаду она использует свою.

Буфет сразу за поворотом, столовки общие на третьем и пятом, на пятом можно заказывать доставку в кабинет. Кулеры в общем кабинете и в моём будущем персональный. Кто и когда привозит воду – страшная тайна, этих людей никто ни разу не видел. А ведь правда – мы их тоже не видели. Уборщиц уже узнаёшь, здороваешься, монтёров из ХозО… а водяных никто, даже в коридорах не встречал. Микроволновок тоже две.

Отпуск у всех одновременно с Серкизовой. Она брала сентябрь. «Зимние каникулы» не для нас, но можно отпускать на денёк – ёлки там…, только не всех сразу и если есть кому подхватить работу. Ну, нам не привыкать…

Глава 3

Рассказала Ивану. Он сразу вдохновился новым стилем. Говорит - давно хотел попробовать. А я, значит, ходи как монашка. Вот пойду к сестре Марии сутану на прокат брать… Ах, где ты цыганский пиджачок от Армани… Нет, гардероб на халяву я немножко обновлю, но только после. Говорят, любые роды на фигуру могут повлиять самым необычным образом. Первые вот никак не повлияли. Ну, топ побольше, и всё…

Потом, за ужином, Иван и говорит:

- Я, конечно, не дизайнер, но студия у Серкизовой древняя.

Это да, мне тоже такое в голову приходило.

- Я могу кое-какие эскизики набросать. А то твои красивые ноги только мне будет видно. А они уже в достояние страны перешли.

Шутит он так, борода с Калашного ряда. Надо ему картуз подарить… Ну, пусть рисует, может к слову придётся – начальству покажу…

На следующий день зашла к Серкизовой, она позвонила главному по прямому, спросила разрешения зайти. Хм, должности у нас с ней сейчас равные, а значимости ой как не равны… И зарплаты… У меня прямого нет… Видимо головой тут надо много больше работать…

Доложились о том, как договорились. Главный явно обрадовался, сразу дал команду кадрам приказ готовить. А мы пошли к коллективу представляться.

Народ в принципе ожидал такого – в большой семье секретов нет – но видимо моя кандидатура коллективом не рассматривалась. Ждали кого-то более возрастного, а не «девушку с бантиком», выскочку из новостников.

Да, такая вот у меня кликуха среди своих телевизионных…

Хотя, если подумать, именно оттуда и должен бы кандидат идти.

Люди были в основном старше меня, лет на десять-двадцать. Особенно старым показался человек из «органов». Кожа сморщенная, тёмная, брови лохматые, как и остатки шевелюры, глаза запавшие и кадык торчит над воротником рубашки с галстуком. Одет был в какой-то старый двубортный костюм с засаленными локтями. В общем – неопрятный тип, хотя вот ботинки аж отражают. Чувствуется отсутствие женской руки. Хорошо, что видеться будем не постоянно – у него свой отдельный кабинет.

Вообще у нас много кабинетов. Огромный зал на три окна, где сидят сотрудники редакции. У меня (вернее пока у Серкизовой, но она его мне уступила) там большой стол вдоль стены, аж с тремя мониторами. Это для работы в команде при подготовке выпусков. Ещё у Серкизовой отдельный кабинет со стеклянной дверью в общий зал. С жалюзи. Она их закрывает когда её гримируют. Там и большой стол, и гардеробная, и санузел, и отдельный выход в соседний с нашим коридор, и комнатка отдыха с диванчиком, набитым книжным шкафом, холодильником и сервировочным столиком. Только персонального лифта нет. Ну, я не заметила.

Ещё есть студия, своя, отдельная. Размером не меньше зала. Комнатка операторов и их же склад техники. В студии рабочие места монтажников, чтоб место не пропадало. Им иногда (регулярно) работу подбрасывают другие службы.

Забыла, в большом зале выгорожен стеклом закуток с тремя столовскими столиками, кулером, холодильником и микроволновкой – кушают там. Хорошо живут!

Когда знакомилась представлялась Алисой. Женщины к этому относились нормально и тоже представлялись именем. Мужчины, что помоложе, тоже назывались именем, что постарше – слегка запнувшись – именем отчеством. И только куратор из «органов» упорно хотел узнать моё отчество не смотря на все мои попытки отшутиться про молодость. Типа так положено. Ну, узнал… Самого зовут Долгов Михаил Никандрович. Буду звать его «печёное яблоко», довыпендривался.

Глава 4

Первый месяц я работала исключительно тенью Серкизовой. Ходила с ней везде кроме столовой и кабинета когда гримировалась. Не высовывалась, тихо делала для себя пометки непонятных моментов. В конце разобрала их и то, что осталось неясным, выспрашивала целый вечер. Да, коллектив своеобразный, с некоторыми придётся общаться аккуратно, эго раздуто. Другие чьи-то протеже и порой позволяют лишнее в общении с коллегами. Нужно будет это лишнее ограничивать рамками, нам не нужны конфликты из-за амбиций. На прежнем месте народ был как-то попроще, команднее, а тут свой, немного богемный мирок…

«Печёное яблоко» приволок анкету. Обычную, на допуск к гостайне. Типа уровень повышается. Я её спокойно заполнила, а через день он потребовал у начальства отстранить меня от работы. Якобы нашлись несоответствия в данных моего мужа. Меня вызвали к главному безопаснику. Тот с большими глазами требовал объяснений. Требовал – сильно сказано, скорее настоятельно просил – не репортёр хроники уже.

Я конечно распереживалась, но виду старалась не подавать. И вроде мне это удалось. Ну, в крайнем случае, будет Иван один кормить семью как предлагал…

Спокойным голосом попросила у главбезопасника контакт в той службе, что подняла кипешь. Он поупирался, но в итоге назвал фамилию и номер телефона.

Я позвонила отцу Андрею и обрисовала ситуацию – видимо когда Ивана проводили по программе защиты свидетелей кто-то где-то накосячил. Он сказал – «будем решать».

Пришлось позвонить Серкизовой, рассказать, что «органы» вырыли что-то непонятное и сейчас проверяют. Можно-ли мне несколько дней погулять для порядка, чтоб всё утряслось? Она разрешила – будет отвечать «ушла к гинекологу». Спросила – насколько серьёзно, у неё есть связи, предложила помочь, если недоразумение. Я поблагодарила, уверила, что должны сами разобраться.

И пошла гулять по ВДНХ. Нам, беременным, нужно много гулять.

Но получалось как-то без удовольствия.

Приехала домой пораньше, поревела на плече у Ивана (нам, беременным, нужно давать выход эмоциям). Съели торт на троих и завалились спать пораньше.

Через час нас разбудил звонок от отца Андрея – всё в порядке. Кому надо дали по шапке, кому надо позвонили, где нужно подправили – больше проблем быть не должно. Главбезопаснику позвонил тот, кто ему никогда не звонил и сказал, что с Новиковой абсолютно всё в порядке и больше не надо листать её биографию. Кто позвонил «печёному яблоку» и что сказал я не знаю, но две недели он старался меня избегать. Это было сложно – ему время от времени нужно было общаться с Серкизовой и он караулил когда я куда-то от неё отойду. Я сама подкараулила его и прошмыгнула следом за ним в его кабинет.

- Михаил Никандрович, - сказала я, - я нисколько на Вас не обижена. Вы просто качественно выполняли свои обязанности. К сожалению, не все такие внимательные как Вы. Спасибо Вам – помогли убрать зацепки. Не могу Вас посвятить в детали, сами понимаете. Давайте будем друзьями – в конце концов дело у нас общее. И протянула ему руку.

Он взял её и чуть поколебался – пожать или поцеловать. Выбрал последнее и покраснел даже сквозь свой загар или что там у него с кожей.

- Спасибо, Алиса Михайловна, мне было неудобно…

- Называйте меня Алисой, - попросила я, - если нетрудно. У меня пунктик…

- Я постараюсь, Алиса… Михайловна, - ответил он и развёл руками.

Я улыбнулась. Не плохой, в сущности, дядька… Если поскрести…

Глава 5

Полтора года пролетели как один миг. Я родила и выкормила вторую дочку. Назвали Людмилой – Люсей. Волосы у ней тоже мои как и напророчила цыганка Злата. Надо бы Кате письмо написать – может узнает, как у ней дела…

Я отстажировалась и теперь самостоятельно веду воскресные аналитические выпуски. Серкизова их смотрит и звонит если заметила огрехи или хочет отметить находки. Пока справляюсь. Закинула начальству идею модернизации студии с эскизами Ивана. Начальство отнеслось благожелательно – передало хозошникам, те будут делать в сентябре – отпуск я пока оставила как был.

Иван теперь и за папу, и за маму – на нём два ребёнка. Поработать ему удаётся мало, только вечером, да немного днём – Нюся с Люсей отвлечься не дают. Но заработок у него упал незначительно – он стал делать строгие классические вещи со своими небольшими дополнениями и они пользуются спросом. Его «крыша» в лице салона утверждает, что всё выбирает МИД – кто-то увидел и сделал рекламу. Есть множество заявок, которые он просто не успевает исполнять. Они даже предложили няню нанять за свой счёт, но сошлись на подмастерье который будет делать заготовки по эскизам. Я опять работаю у Ивана витриной.

Мне пришлось довольно кардинально поменять имидж. Мои светлые пушистые волосёнки теперь каждую субботу с раннего утра прилизывают в парикмахерской в подвале и делают из них нечто. У меня теперь забронированное на веки вечные время и кресло. Когда я пришла первый раз и объяснила задачу там целый консилиум устроили и шесть часов меня мучили подбирая варианты. Велели отращивать.

К причёске приобрела пару строгих костюмов и один не очень строгий, с короткой (не очень) юбкой, но его ещё не одевала. Оставила до новой студии. В принципе есть договорённость с поставщиками одежды для других дикторов об аренде - они обещали приносить каталоги, но пока я обхожусь двумя меняя блузки своего гардероба.

Отношения с коллективом получаются немного другие. На старом месте было скорее коллективное творчество, а тут при Серкизовой как-то сложилось единовластие и почти полное отсутствие инициативы. Сейчас борюсь с ассистентами. Приносят кучу видеорядов – выбирай, мол, сама, что нравится. А предложить лучший? Ступор…

Сценарист вот тоже слабоват. Штампы, штампы, штампы… Приходится за ним половину текста живым языком переписывать. Он даже с репортажных роликов речь своими штампами переписывает… Может он как гримёр и хорош, но я большую часть сама делаю. А подхалим… в глазки скромно заглядывает, чуть хвостом не виляет, а спросишь прямо – теряется, зажимается, глазки бегают…

Нет, нужно его менять. Сценарист должен текст писать, а кисточкой поработать вон и Алла Александровна сможет, я и так большую часть макияжа сама делаю. Надо ей предложить нагрузку снизить взамен, но придётся и выходной с субботы переносить… Согласится ли…

Ну или из операторов кого попробовать. Николай раньше в криминальной хронике работал по командировкам. Они там многостаночники, универсалы…

Нужно думать, но главное сценариста искать с нормальным языком. Походить по редакциям что ли… А может в институт зайти…

Вообще у операторов своя сплочённая команда. Иногда захожу к ним кофе попить и обсудить переделки сцены. Советуют, придумывают. Ох, мне бы ассистентов таких…

С «печёным яблоком» контакт не теряется. Пару раз только за полгода попросил убрать из текста названия. Надо? Значит надо – не проблема… Приносит мне справочки почитать – от интернетовских лент отличается мало. Только начинается с «Достоверно установлено…» Кем установлено – не наше дело. Наше дело знать – вот она правда. Один раз прибежал прямо на съёмку сюжета – срочно нужно вставить кадр про визит в одну африканскую страну и комментарий про дружбу навеки. Вставили.

Глава 6

Я большую часть своего времени провожу в общем зале. В кабинете только гримируюсь, да читаю справки, что «печёное яблоко» приносит. Вот как-то прилипло это у меня к нему и всё…

Так вот, он очень ревностно относится к соблюдению режима. Хранит их у себя в сейфе и приносит когда мне что-то перечитать нужно. Ругался на Серкизову, что она их в ящик стола запирала и уходила из кабинета. Ну, в крови у него это… У меня тоже это в голове отпечаталось.

Я этим ящиком не пользуюсь почти. У меня там запас канцтоваров хранится. Ну и блокнот, где я фиксирую на будущее возможные кусочки сценариев чтоб потом вставить при нужде. У этого ящика ключ торчит и я его всегда запираю, а ключ в карман, чтоб одежду не порвать нечаянно. А тут раз сунулась – а ящик не заперт. Ну, отвлекли, забылась…

А потом ещё раз. Неужели кто-то по ящикам лазит? Только этого не хватало в коллективе… Точно не уборщица – она всегда при мне убирается.

Я решила проверить – лазит кто или нет. Перестала ящик запирать, но вставляла в щель маленький кусочек бумажки. Открываешь не придерживая – и его внутрь ветром заносит.

Результат проверки меня не обрадовал. Кто-то регулярно лазил в ящик в районе обеда по понедельникам. В это время я обычно раздавала работу и уходила домой. Я решила выяснить – кто же тут крысятничает и просидела в зале лишние два часа – никто не зашёл. Но когда пришла после выходных бумажка была в ящике. Мне не хотелось обращаться к безопасникам – им из-за меня недавно сильно влетело и я решила поделиться с «печёным яблоком». Зашла к нему в кабинет:

- Михаил Никандрович, тут такое дело… Может это у меня паранойя, но мне кажется, что кто-то открывает ящик стола в моём кабинете…

Я рассказала ему про ключ, про бумажку, про понедельник и про устроенную проверку. Он обеспокоился. Понедельник – тот день, когда он приносит мне справки на ознакомление.

- Да в них же ничего нет, чего нет в интернете…

- Просто Вам такие справки ещё не попадались…

Мы прошли ко мне и он оглядел содержимое ящика. Скрепки для степлера, стикеры, запасные ручки и фломастеры и блокнотик. Блокнотик он долго читал, но положил его назад ничего не сказав.

- Алиса Михайловна, загляните ко мне через часик-другой…

Он доложил своему начальству из «органов». Там тоже озаботились. После конца рабочего дня приехали и установили видеокамеру в моём кабинете. Маленькую. И провели сигнал в кабинет к «печёному яблоку», подключили монитор и регистратор. Оставили человека в засаде.

Никто не пришёл.

Никто не пришёл ни на следующий день, ни в течении недели.

Через неделю засаду сняли. Технику увезли. «Печёному яблоку» слегка попеняли за излишнюю бдительность.

Михаил Никандрович был уязвлён. Он считал наши подозрения обоснованными. Он вывел меня в коридор и так и сказал:

- Алиса… Михайловна, я считаю, что мы где-то допустили ошибку и спугнули посетителя. Мои молодые коллеги имеют другое мнение, но мне кажется, что они не правы. Давайте продолжим наблюдать. Я не знаю, как мы прокололись, но давайте на всякий случай в наших кабинетах не разговаривать. Я попрошу местных безопасников проверить их на наличие микрофонов.

Микрофоны не нашли, но не каждый микрофон себя проявляет - сказал Михаил Никандрович.

Я по привычке продолжала подкладывать бумажку, но теперь бумажка всегда оставалась на месте.

Один раз я перезаряжала степлер и у меня вывалилась крайняя скобка на блокнот. Я хотела её выкинуть, но отвлеклась и забыла.

А при следующей проверке скрепка оказалась не на блокноте, а в ящике. Бумажка была на месте.

Глава 7

Я дошла до кабинета «печёного яблока» и поманила его рукой в коридор.

Мы обсудили ситуацию. Получалось, что кто-то слышал наш разговор в его кабинете.

Мы молча прошли в мой кабинет и попытались сбросить скобку с блокнота задвигая и выдвигая ящик. Скобка падала при резком задвигании, но не туда, где я её нашла.

Мы не понимали – что интересного может быть в моём блокноте. Я не Серкизова, справку в ящике не храню, но может кто-то воспринимает мои кусочки сценариев за выписки из секретной справки? Это нужно было выяснить.

Коллеги из «органов» нам уже «помогли». Оставалось поймать злодея самим. Мы как смогли придумали план. Должен сработать.

Если у нас не коллективная паранойя.

В понедельник с утра в наш общий зал вбежал Михаил Никандрович со своей папочкой.

- Алиса Михайловна! Вы срочно должны это прочитать, - громко сказал он и отдал мне папку, а сам вышел. Я пошла в кабинет, опустила жалюзи на двери и впустила через запасной выход «печёное яблоко». Он был с пистолетом – никогда не видела его у него. Я закрыла его в одёжном шкафу, а сама быстро прошла в зал из кабинета и вышла с папкой в коридор. Там я несколько раз постучалась в его кабинет, вернулась назад и спросила, не знает ли кто где Михаил Никандрович? Никто не знал. Я быстро прошла в кабинет, открыла стол, положила туда папку, громко стукнула ящиком и с ключиком в руке вышла в общий зал.

- Я к Главному, - проинформировала я всех, вышла в коридор и спустилась на этаж.

К Главному – это минут двадцать минимум. Значит у нашего противника точно есть десять минут. Он ждать не будет. Я подождала на площадке десять минут и вернулась.

- Никто не приходил? – поинтересовалась я.

Нет, никого не было. Сорвалось. Или ошиблись.

Я зашла в кабинет, закрыла дверь и увидела кого-то под столом. Ну, за столом. Там на корточках сидел сценарист и чем-то ковырялся в замке. Наверное отмычками.

- А, Алиса, давно хотел с Вами поговорить наедине.

В его руке появился непонятный плоский предмет с отверстием который он направил в мою сторону.

- Не дёргайтесь – стреляет бесшумно.

Он вылез из-за стола обошёл меня вокруг и запер дверь в зал.

- Ну вот, теперь нам не помешают… Мне нужна справка, которую Вы заперли в ящике. На пару минут. А вообще я хочу сделать Вам предложение. От имени одного очень могущественного государства. Самого могущественного государства планеты. Давайте сотрудничать…

Опять штампы… Может русский у него не родной?

- Проходите за стол, откройте ящик, - он повелительно повёл стволом своего оружия, - Мы очень ценим людей которые с нами сотрудничают. Мы заботимся о их безопасности и обеспечиваем их очень хорошим материальным благополучием.

Я прошла за стол и начала искать по карманам ключик. Нашла. Отодвинула подальше кресло, нагнулась, вставила ключ и открыла ящик. Одновременно скинула туфли. Женская обувь - страшное оружие. Теперь оно у меня есть. Нужен момент овладеть им и воспользоваться. Один раз в моей жизни это уже удалось. Может быть удаться когда буду отдавать папку швырнуть её в лицо…

- Подумайте сами, Ваша семья будет богата, дети будут учиться в лучших университетах. Ведь у Вас две дочки? Они будут благодарны Вам за правильный выбор…

- Это не наш выбор, - раздался за его спиной голос «печёного яблока», - руки…

Он не успел договорить. Сценарист не глядя из под левой руки три раза выстрелил в него. Какие-то тихие металлические щелчки. Обернулся посмотреть на результат.

Вот она, моя последняя секунда…

Я понимала, что туфли мне уже не помогут. Вспрыгнула с места на стол, схватила с него каменное пресс-папье Серкизовой и прыгнула как раньше в молодости в бассейн с тумбочки.

Сценарист уже начал поворачиваться, но я успела. С размаха влепила ему по голове и упала на него сверху больно треснувшись о какую-то мебель затылком. Схватила за руку с оружием, думая о том, что силы у нас не равные и надо кричать, но рука его оказалась вялой и оружие выпало из неё.

Я бросилась на стеклянную дверь и вынесла её сломав защёлку.

- Мужики, помогите! Вяжите сценариста! Врача – срочно!

Кинулась назад, к Михаилу Никандровичу. Он лежал на боку неестественно вывернув шею и отбросив руку с пистолетом. Под ним уже натекла маленькая лужица крови. Одна пуля попала ему в глаз.

- Вяжите гада! – закричала я проваливаясь в темноту.

Глава 8

Я пришла в себя в больничной палате. Страшно болела голова и тошнило. Сразу появился врач – пришёл сигнал с какого-то датчика, их на мне много. Спросил, кто я. Я ответила. Наверное проверка – работают ли мозги.

Мозги работают – до сих пор перед глазами лицо без глаза.

Пришёл ещё один доктор, попросил следить глазами за пальцем. Удовлетворённо хмыкнул и спросил на что жалуюсь. Ответила – «на себя». Он похихикал и вышел.

Пустили Ивана с дочками. Нюся вцепилась в руку, Люся хлопала глазками и тянула ручки, а Иван рассказывал как они справляются. Я спросила – с чем справляются? Он сказал - с хозяйством, я уже три дня в себя не прихожу. Андрей Николаевич договорился с настоятельницей, сёстры помогают с готовкой.

Что-то мне спать захотелось. Отослала своих, обязалась через неделю отсюда сбежать.

Когда проснулась меня уже сторожил человек из «органов», извинился за произошедшее. Я ему выложила всё, что думаю об их организации после того как они посмеялись над подозрительностью Михаила Никандровича. Он признал, что я права, это их страшная ошибка. Жалко хорошего человека, погиб героем. Всю жизнь на посту, одинокий был, с семьёй не сложилось. На днях похоронили.

Я спросила:

- А этот?

- Романовский?

- Ну да, сценарист.

- Он в коме, врачи сомневаются, что он выйдет оттуда.

Ты отомщён, Михаил Никандрович, спасибо тебе за мою жизнь…

- Он был агентом. Мы бы хотели прояснить детали если Вы сейчас сможете?..

Из больницы меня и впрямь через неделю выпустили, но держали ещё три недели на больничном. Голова побаливает на улучшение погоды, корочка с ссадины на затылке уже отваливается.

Пока меня не было нам уже почти собрали новую сцену, пришлось срочно подключаться и вносить свои коррективы.

«Органы» выписали мне медаль, вручал Главный на общем собрании к 23 февраля в кино-концертном зале. И ключики от новой большой машинки.

А в главном вестибюле, рядом с памятными досками корреспондентам, появилась ещё одна – «Долгов Михаил Никандрович, погиб на боевом посту».

Часть 11 Запойная археология

Запойная археология

Слабоумие и отвага.

Глава 1

Все мужчины – большие дети. Они всю жизнь могут маскироваться под солидных и разумных представителей хомо сапиенс, но если их никто не видит, то будут вести себя как дети. Достаточно показать им интересную игрушку и отвернуться. Впрочем, если не отворачиваться они тоже будут играть придумывая разные объяснения. Наивные. Мы, женщины, видим их насквозь. Ну, когда гормоны не играют… А когда гормоны играют - сами становимся прозрачными…

Начало безобразию положил отец Андрей. Его бывшие сослуживцы получили квадрокоптер. Для своих спецназовских надобностей. И стали думать, где бы поучиться этой игрушкой пользоваться. Вспомнили про старого боевого товарища и приехали к нему в гости на необъятный монастырский луг – лети куда хочешь. Ни тебе стен высоток, ни деревьев, ни линий электропередач… Потом они будут, но начинать лучше на просторе. И желательно над мягкой травой, а не асфальтом.

Короче, в мае месяце, у него высадился десант. И три дня над лугом, а потом и над рекой и даже вокруг нашей башни жужжала эта большая пчела с телекамерой.

Иван тоже приобщился к их компании и как-то под вечер пролетая невдалеке от монастырских стен (над самим монастырём и фермами Андрей Николаевич просил не летать) он, в лучах заходящего солнца, заметил на земле странный рельеф – будто из глубины выпирало фундамент большого дома. Причём видно его было только на закате или на восходе. Чуть выше солнышко поднималось – и всё, только ровная луговая трава. А на месте вообще ничего не видно – ни днём, ни утром, ни вечером.

Гости уехали со своей игрушкой, но оставили файлы с записями. И вот два взрослых мужика начали играть в кладоискателей. Они распечатали спутниковый снимок луга и примерно нанесли на него замеченные на разных пролётах неровности. Получился на самом деле контур большого дома и нескольких маленьких построек рядом. Метрах в ста от дальней монастырской стены.

Глава 2

Июнь месяц у них ушёл на поиск информации. Распросили старожилов – дядю Васю с тётей Верой, самых старых монашек… Никто ничего не знал, все появились тут не позднее тридцати лет назад. Съездили в соседнюю деревню, чудом нашли бабушку-аборигенку – остальные все из Москвы понаехали. Бабушка точно не помнила, но вроде мать ей рассказывала, что после войны там барский дом разобрали на кирпичи и построили коровники. Которые сейчас монастырские.

Взрослые серьёзные люди взяли лопаты и попытались копать. Выяснилось, что фундаменты тоже разобрали на кирпичи.

Месяц они грустили, а потом Андрей Николаич съездил к сослуживцам и выпросил на неделю миноискатель. Ну, не миноискатель – такую более продвинутую штучку, там даже дисплей есть.

Вообще-то это противозаконно… но если нельзя, а очень хочется…

Нашли они четыре медных монеты, две серебряных, серебряный позолоченный крестик, штук десять огромных кованых гвоздей и кувалду без ручки. Поделились по братски. И сестрински – крестик после чистки презентовали настоятельнице, а кувалду насадили на рукоять и положили в монастырскую кладовку, нужно будет – всегда можно попользоваться.

Ещё через неделю я застала их за странным занятием – ходят с какими-то гнутыми проволочками. Руки вперёд, но локти к бокам прижаты и вышагивают высоко поднимая ноги. Убеждают друг друга, что проволочки отклоняются.

Сознались – лозоходством занимаются. Тренируются на газовой трубе. Можно искать подземные реки, электрические кабели и пустоты. Хотят посмотреть – нет ли где подвалов незасыпанных. Вот сама попробуй!

Для смеха взяла у них проволочки. Буковкой Г согнуты – десять и тридцать сантиметров. Учат – держать за короткую часть не зажимая, как в стаканчике. Пошла поперёк трубы, что газ в монастырь подводит. Чуть вперёд наклонила, а проволочки над трубой ка-а-ак развернёт в разные стороны. Прошла трубу – назад вернулись, в смысле опять по ходу. Развернулась назад, иду – та же картина. У мужиков челюсть отвисла. У них так не получалось.

- Это женская работа, - шучу, - мужикам не дано.

- Меня старый водопроводчик учил, он сам тоже умеет, - протестует Иван.

- Сейчас Нюсе дадим! Ну ка, зайка, давай папе покажем – кто здесь лозоходец!

И как завертелись – сильнее чем у меня, аж вибрируют над трубой.

- Ну что, убедились?

Опять мужчины пробовать стали. Ничего не выходит…

Погрустнели.

Вечером, после ужина пришёл Андрей Николаич. Вместе с Иваном мнутся, разговор завести хотят. Ну что делать? Если не можешь победить движение – нужно его возглавить.

Не стала дожидаться пока они соберутся с духом.

- Я согласна походить по вашим огородам пару часиков, но…

- ???

- … мне нужна песочница для Люси и мостик на тот берег.

После небольшого военного совета мужчины вышли с предложением:

- Песочница – завтра, тут вообще нет проблем. А вот мостик… Здесь нужно основательно подумать - что и как. Может быть даже до весны…

Замечательно, я думала затею с мостиком сходу отвергнут, а тут есть шанс… Сама понимаю объёмность задачи. Но они мужики – пусть думают.

Глава 3

Песочницу они сделали до обеда. И не какой-то там ЖЭКовский вариант с грибочком, а чуть ли не беседку – с крышей. И даже привезли на монастырском погрузчике ковш промытого песка с речки. Люсе понравилось. Нюся обиделась – ей такого не строили – и сказала, что ей нужен велосипед для возвращения хорошего настроения. Действительно нужен… У обоих соседских внуков есть.

Мне тоже понравилось – по диагонали можно потом гамак повесить будет. Хотя некоторые когда строили примеряли по центру какой-то ящик на ножках – не про мангал ли это они…

После обеда пришлось выполнять обещанное. Нюся, у которой после обещания купить велосипед проявился зуд деятельности, тоже увязалась с нами. Если бы не она, то ничего бы не случилось…

Я полностью обошла весь участок по периметру и просканировала его змейкой через метр. Палочки не показали никакой пустоты. Мужчины пригорюнились. Но тут прибежала Нюся поинтересоваться нашими успехами.

- А я трубу газовую нашла! – гордо заявила она, размахивая своими палочками.

Пошли смотреть – что она такое нашла, газ с этой стороны никто не проводил.

Хм, и верно, палочки крутятся как на трубу, в смысле на пустоту. Прошли несколько раз поперёк – получилось, что какая-то пустота идёт от места где раньше был большой дом в сторону речки метров тридцать точно. Может и сорок – мы шагами меряли по густой траве. На дальнем конце в земле было небольшое понижение.

- Это канализация с выгребным колодцем, - сказала я.

Мужчины эту версию с негодованием отвергли.

- Это тайный подземный ход, - сказали они, - от нападения врагов. Ну, или от бунтующих крестьян. В таких обычно оружие оставляли. Будем копать!

Да ради бога – чем бы дети не тешились, лишь бы не вешались… Песочница у нас уже есть…

- Велосипед завтра с утра идём покупать, - подала голос виновница, - а потом копайте.

Куй железо пока горячо! Молодец, Нюся.

Глава 4

С утра съездили в райцентр в Спортмастер. Долго выбирали велосипед. Чтоб лёгкий был, и простой, и на вырост. Все какие-то навороченные, а значит ненадёжные… Еле нашли. Вернулись к обеду.

После обеда мы с Нюсей учились ездить на велосипеде по улице иногда проверяя как Люся осваивает песочницу. К концу дня Нюся смогла объехать песочницу вокруг. Просто поразительно какой ловкий ребёнок. Пойдёт в школу - надо обязательно на спорт отдавать. Для здоровья, конечно. Пока есть время нужно обдумать куда. Я за плавание.

К ужину вернулся Иван. Они откопали ямку в конце. Ведь надо было проверить – вдруг там и впрямь канализация… Пока дошли до деревянного настила с дверцей. Дерево почти не прогнило, но люк не открывается. Разбух, наверное. Завтра будут ломиками…

Этот люк они ковыряли целый день. И открыли. Пахнет немного затхлым и внизу вода. Метров семь вниз. Стенки из кирпича сложены. В стенке скобы железные, чтоб лазить. Но скобы шатаются – опасно.

Вечером все вместе сходили посмотреть. Привязали к верёвке фонарь и спускали. Сбоку от лесенки, метрах в двух от крышки колодца, виден узкий проход.

Мужчины счастливы.

Глава 5

Проснулась ночью – мужа рядом нет. Подождала, подождала и уснула. Утром спросила – чего делал. По телефону с Андреем Николаевичем разговаривал. Обсуждали стратегию в два часа ночи.

Маньяки!

Эти маньяки возвели над колодцем что-то вроде каркаса и приладили ворот с колесом как у колодца. Привязали маленькую бочку и спускали друг друга вниз до воды. Тыкали там лопатой на палке, но утопленных сокровищ князей Юсуповых не обнаружили. Завтра хотят лезть в проход.

Я объявила ультиматум – никакого прохода пока не зацементируете все скобы. Они подозрительно быстро согласились.

На это ушёл целый день. Так и отпуск кончится! А грибы?

Так что завтра у них выходной. Берём отца Андрея с собой – как бы один не полез, без страховки…

Глава 6

Дядя Вася перевёз нас через речку на лодке. Так мы попадаем к дальнему краю леса куда не могут проехать грибники. Хотя и пешком доходят – то здесь аукаются, то там… Но в этом заповедном углу пока грибов на всех желающих хватает. Набрали три ведра на троих взрослых.

Хитрый отец Андрей отдал свои грибы «нам». В смысле мне. А сам удрал с Иваном после обеда «только посмотреть».

Ну, муж дорогой, раз ты так, то никакой мариновки в красивых баночках. Буду всё подряд солить. Только на ужин лисичек пожарю с картошечкой.

Ох… три ведра… почистить, помыть, порезать…

Спина болит, руки чёрные… Сам солить будет после ужина…

Пришли. К ужину. Приволокли старый грязный фонарь под свечку – значит времён до керосина.

Показала свои руки, высказала всё, что знаю про эгоистов.

Пригласила отца Андрея на картошечку.

Сейчас оба сидят чистят чеснок для грибов, тихо переговариваются о своём, мальчиковом. А мы, девочки, спать.

- Посолить не забудьте!

Глава 7

Вчера они прошли по коридору всего несколько метров. Коридор тоже из кирпича, как и колодец. Узенький – с трудом разойтись. У входа, вернее выхода стоял тот фонарь. А чуть дальше песчаная осыпь. Как тогда у нас с сестрой Марией в монастырском подвале. Видимо свод рухнул.

Вот и славно, хватит глупостями заниматься…

- Надеюсь вы дальше не полезете?

Как бы не так! Они нашли сообщника-консультанта – дядю Васю. Он геолог, правда газовщик, но на практике был и в шахте. Видел как крепь делают.

Мммм…

Дядя Вася на старости лет тоже в коридор залез посмотреть. Потом учил как правильно потолок досками укреплять и брёвнышками подпирать – сам-то староват уже…

Шахтёры, блин, метростроевцы… Их не засыпАло…

Короче – дырку в потолке они заделали и подпёрли. Песок из прохода скинули в колодец. Если там, на дне, и есть сокровища, то их теперь точно не добыть.

И слава Богу!

Но диггеры наши полезли дальше посмотреть…

Глава 8

Прошли до конца. Там небольшое расширение, типа предбанника. И дверь в конце. За дверью пустоты нет по звуку. А по расстоянию это примерно там, где этот коридор в подвал большого дома входить должен.

Всё, конец безобразию.

Я наконец вздохнула успокоенно.

Но нет… Как же без трофеев? Там по бокам предбанника стояло четыре скамьи дубовых, с резными спинками. Вот их они и решили вытащить на следующий день. Потащили по коридору и задели подпорку.

Когда Иван не пришёл к обеду я слегка заволновалась. В три я отвела к соседям дочек, взяла дядю Васю и мы пошли на поиски.

Дядя Вася слазил в колодец и сказал, что коридор опять засыпало в том же месте. Он взял лопату и попробовал отгребать песок, но без закрытия дыры в потолке это был сизифов труд. Он постучал лопатой по стене. И ему в ответ постучали.

Живы!

По крайней мере один.

Вот тут у меня случилась истерика. Первый раз в жизни. Не смотря на все мои прошлые приключения. Если Иван жив – не знаю, что я с ним сделаю!

Когда я успокоилась, мы с дядей Васей обсудили варианты. Надёжнее всего нам показалось найти выходную дверь. Я сбегала за Нюсей и мы с ней несколько раз прошлись с проволочками в районе конца коридора. Отметили место и я опять её отвела к тёте Вере. Принесла ещё три лопаты – две штыковых и совковую.

Мы с дядей Васей с двух сторон начали копать в том районе. Потом до нас дошло, что два метра нам не осилить.

Побежала на поклон к настоятельнице. Та прислала погрузчик с ковшом. За часик аккуратно нашли где стенка, а ещё через часик вырыли яму возле неё у двери. Дальше лопатами расчистили.Дверь, понятное дело, не открывалась. Пришлось бежать за ломом и кувалдой. Постучала. Получила ответ. Кричу:

- Вы все живы?

Отвечают:

- Да.

- Вот и сидите там!

Молчание…

Ещё час мы аккуратно, чтоб чего-нибудь ещё не обрушить, ломали дубовую дверь ломом и кувалдой.

Ивана я простила где-то через неделю.

Они вытащили все четыре резные скамейки, даже ту, что песком засыпало. Иван их пореставрировал и одну подарили настоятельнице, две достались отцу Андрею и дяде Васе. Четвёртая стоит у нас в столовой напротив антикварного буфета. Иван на ней вырезал клятву «Больше никогда».

Попробовал бы не вырезать…

Часть 12 Глоток свободы

Глоток свободы

Никогда не сдавайся!

Глава 1

В этом году Нюсе в школу. Мы решили, что не будем мучить ребёнка всякими элитными заведениями, и записались в мою старую школу. В квартале от квартиры. В конце концов мы в таких учились и как-то вот выросли в нормальных людей.

Но оказалось, что для нормального учебного процесса теперь нужны кое-какие навыки и нам придётся ходить в нулевой класс зиму и весну раз мы в садик не ходили. Ну что ж – переезжаем на квартиру на пол года раньше чем планировали…

Только-только собрались прикупить новую мебель как выяснилось, что на нашей площадке продаётся однушка. Провели с Иваном военный совет и решили – такое упускать нельзя. Дочек у нас две – будет какой-нибудь своё гнёздышко потом. А пока Иван перетащит туда из деревни свою мастерскую.

Денег скопилось довольно много – больше половины требуемой суммы. Мы хотели продать подарочную машину, но хозяева салона прослышав про трудности предложили беспроцентный кредит. Рабство, если короче. Иван посчитал, что если интенсивно поработать, то он за год с небольшим справится.

Ну, ничего – на даче спали на столе, а тут целый диван.

Сделку оформили быстро. Хозяин – молодой программист с женой и ребёнком – очень спешил уехать в Армению. Я спросила:

– Не пожалеете о Москве?

- Пожалею – вернусь, у меня ещё квартира есть – там сейчас сестра живёт. Это тут, рядом, - и помахал куда-то в сторону нюсиной школы. – Сейчас нужно от военкомата подальше…

Вот такие у нас граждане…

Отец Андрей его бы точно не понял. Да и многие тоже. Когда началась СВО у нас был на эту тему разговор с Иваном, решили: призовут – пойдёт. А пока – будет двух дочек нянчить.

Я на всякий случай поинтересовалась об этом у отца Андрея. Он рассмеялся:

- Это с его-то звёздочками и галочками в личном деле? Если сам проситься будет – огромный вопрос. Если только на Москву десант сбросят…

А сам переживает – его место там, да вот нога…

Глава 2

С этой СВО у меня на работе каждую неделю аврал. Новый куратор замучил. Он так ничего, как человек. Представлялся когда – честь по военному отдал.

- Я, - говорит, - знаю про Ваш подвиг. Будем работать в полном взаимопонимании…

Ага, подвиг… Я у Нюси и Люси единственная мама… Выбора не было…

Но вот насчёт взаимопонимания как-то не очень. Особенно последнее время. То одно снять, то другое… Я уже замучилась в субботу сценарии на ходу переписывать. Ладно девочка у меня – новый сценарист – терпеливая. Надо – значит сидим до ночи, перекраиваем. Вот мальчик появится… Хорошая девочка, умненькая. Раз в субботу вечером всех от проходной вернул – начальство его что-то углядело.

Я повозмущалась, а он и говорит:

- Вы слишком хорошо работаете. У вас часто выводы излишне глубокие. И прогнозы правильные. У нас начальство Ваши сценарии в дело подшивает, как экспертную оценку. У нас целая служба прогнозы пишет – они с Вашими часто совпадают. Так у Вас ещё и данных с гулькин нос… Вот и приходится лишнее вырезать…

А чего такого? Это же всё любому недураку видно…

Глава 3

Пошла Нюся в школу. В понедельник её Иван отводит-приводит, во вторник и среду – я, у меня выходные. В четверг – снова Иван, а в пятницу – Андрей Николаевич. Он у нас как дедушка на случай нужды. В пятницу Иван работу ездит сдавать, а отец Андрей с утра отводит и в обед забирает Нюсю. Ну и поболтать в обед, естественно, с Иваном. Почему-то женщин болтушками называют… Просто они не о политике говорят, как мужики. Ну, кроме некоторых… Которые на работе…

В среду, когда я пришла забирать Нюсю меня подловила их учительница, Лариса Михайловна. Начала рассказывать про гиперактивность и как с ней бороться. Нюсе в школе скучно. Считать до ста она умеет, даже в уме складывать-вычитать в пределах двадцати. Читать научилась практически сама. Я с ней только слоги на кубиках составляла, а гляжу уже подписи к картинкам в сказках читает. А потом и сами сказки. Кто её научил картины описывать – не знаю. Но описывает, если надо.

Пристала эта Лариса Михайловна как банный лист:

- Давайте я Вам методичку дам, пойдёмте…

А Нюся со шнурками возится на лавочке возле вахтёрши. Я ей говорю:

- Зайка, завяжешь шнурки – сиди здесь, никуда не уходи, жди меня, я сейчас вернусь.

И вахтёрше:

- Посмотрите за девочкой, пожалуйста.

Та что-то буркнула не отрываясь от книжки сканвордов.

Я бегом за учительницей.

Минуты три, наверное, меня не было. Дошли до учительской и сразу назад.

Выхожу – Нюси нет. Спрашиваю вахтёршу:

- А куда девочка делась? Рядом с Вами сидела.

- А она с мамой только что ушла…

С мамой… А кто я?

Начинаю паниковать. Выскакиваю на крыльцо, смотрю сверху – нигде не видно. Бегу к вахтёрше, спрашиваю:

– Такая вот светленькая девочка в курточке красной с белыми полосками, в ботиночках, рюкзачок ярко зелёный?

- Да, она, с мамой ушла за ручку…

- А Я КТО!!!

- А Вы – не знаю. И вообще не кричите здесь…

- Это я – мама! Кто её увёл, как она выглядела?

- Подождите, я директору позвоню…

Может домой одна пошла? Трясущимися руками достаю телефон, звоню Ивану, говорю:

- Нюся пропала – беги навстречу, может одна пошла. А я вокруг школы посмотрю.

Обежала вокруг школы. Нюси нет. Кого спросила – не видели.

Может в класс вернулась?

Бросилась в школу – вахтёрша не пускает внутрь – сейчас директор придёт. Ору на неё:

- У меня ребёнок пропал!

Народ в холле начинает волноваться.

Подходит директриса, интересуется – что случилось.

- У меня ребёнка увели, вот вахтёр говорит, что с женщиной ушла.

- Ничего я не говорю!

Народ вокруг начинает её уличать – многие слышали.

Директор сразу звонит 112, говорит:

- В школе номер *** из вестибюля пропал ребёнок, девочка, ушла с чужой женщиной. Приметы… - даёт мне трубку.

Я рассказываю приметы, имя, во что одета… Говорят, сейчас приедут.

Прибегает Иван, Нюсю не встретил. Отсылаю его назад – вдруг придёт, а у неё ключа нет.

Говорю директору:

- Мы с Ларисой Михайловной в учительскую за методичкой ходили. Может она за нами пошла?

Пробежали в учительскую, в класс, по коридорам, в туалет. Нету.

Директор отправила меня к вахтёру – встречать полицию. Сама вернулась в учительскую, слышу по громкой связи объявляет: «Аня Новикова, тебя мама ждёт на выходе из школы, поспеши».

Подъехала машина с двумя полицейскими. Ещё раз рассказываю им, киваю на вахтёршу.

- Ничего не видела!

Подбегает директриса с Ларисой Михайловной, тащат за собой меня и полицейских:

- Там на записи есть…

Бежим в какую-то комнатку, смотрим видео.

Нюся мучается со шнурками возле вахтёрши. Какая-то женщина в спортивном костюме и бейсболке садится на лавочку рядом и о чём-то с ней говорит около минуты. Потом присаживается и завязывает Нюсе шнурки, берёт её за руку и они выходят из дверей. На другой камере видно, как они выходят со школьного двора. Всё. Лица женщины нигде не видно.

Из последних сил удерживаюсь от истерики, звоню Ивану, рассказываю.

Полицейские убегают докладывая по телефону.

Глава 4

Дальше у меня полностью стёртый кусок памяти. Я не помню, как приехали ещё полицейские, как рассказывала им, пересылала фотки Нюси со своего телефона, писала заявление, пила воду и всё-таки устроила истерику…

Помню только, что появился Иван и увёл меня домой. Там сидел отец Андрей и нянчился с Люсей.

Рыдая рассказала и ему. Он посерьёзнел и пошёл в соседнюю комнату звонить по телефону.

Андрей Николаевич позвонил дежурному своей бывшей конторы, объяснил ситуацию. Его соединили с начальством. Начальство связалось с «органами» и безопасниками телецентра. На ушах стояли все. По своим линиям.

Тем временем две роты полицейских прочёсывало близ лежащие кварталы. Искали девочку и женщину с записи, возможно вместе. Запросили все службы такси – похожих никто не подвозил. Собака след не взяла.

Объявили план «Перехват» и проверяли выезжающие из города машины.

Напечатали и расклеили на видных местах листовки.

Дружинники и волонтёры с участковыми проверяли подвалы, чердаки, крыши, места сбора бомжей и нехорошие квартиры. И просто ходили по домам и спрашивали – не видели ли?

По московскому каналу в новостях крутили ролик.

Никто ничего не видел.

Вернее люди говорили многое, но ничего не подтвердилось.

Кто-то, наверное Миша-оператор, позвонил знакомой психологине. И она прилетела в одиннадцать вечера, целый час утешала меня и оставила Ивану банку с таблетками с наказом убрать в сейф и выдавать по одной через три часа. Если бы не она и не Люся с её глазками и ручонками – я бы сошла с ума.

Глава 5

Целую неделю новостей не было. Бабка-вахтёрша оказалась просто перепуганной дурой. Женщина в спортивном костюме несколько раз засветилась на школьных записях ранее. Один раз она ушла вслед за мной и Нюсей. Её лицо всегда закрывал козырёк бейсболки. Значит охотились именно на Нюсю. Или на нас с Иваном. «Органы» напряглись и на всякий случай поселили в новой нашей квартире двух своих человек. Им положено быть параноиками. Прецедент был.

В Останкино нашу команду отправили в отпуск на месяц.

Через неделю в почтовом ящике появилось письмо. Оно было отправлено в тот страшный день, но так уж работает почта. Бросили в ящик на отделении связи, видеокамер там нет.

Похитители прислали прядку волос в носовом платочке и письмо, написанное на листке в клетку печатными буквами. Они хотели денег. Очень небольшую и странную сумму – ну как небольшую… Мы столько за новую нашу однушку отдали… Но за детей просят на порядок-два больше. И у дикторов детей не воруют. В полицию не обращаться, как передать – сообщат позже.

Полиция выдвинула версию про молодёжную банду. Прошерстили всех как-нибудь засветившихся. Без результата.

Глава 6

У Ивана на работе собрали нужную сумму – половина от владельцев, половина от коллектива. Сказали – «Вернёшь, если сможешь». Лежит в сейфе.

«Органы» снова расспрашивали подробности поимки шпиона-сценариста. Наверное про месть думают. Но не говорят ничего.

Вдруг звонок по домофону:

- У вас девочка не потерялась?

- Да-да-да!

- Откройте, пожалуйста.

Открываю дверь в подъезд. Бегу стучу в дверь однушки, кричу:

- Пришли насчёт Анны!

Подпрыгиваю у двери лифта. Один из «органов» убежал вниз по лестнице.

Раскрываются двери лифта, выбегает Нюся и бросается ко мне. Позади видна какая-то женщина. Я хлопаюсь на колени, обнимаю ребёнка, целую. Господи, похудела-то как. И одета в чужие вещи, явно взрослые.

- Ты где была?!

- А мы с бабой Таней чай пили с вареньем. С вишнёвым!

Краем глаза вижу, как «органы» под ручки утаскивают в однушку «бабу Таню».

- А что у тебя с волосами, мамочка?

А я поседела за эти дни. Полностью.

- Я покрасилась. Так что, ты все десять дней чай пила?

- Нет, чай я только сегодня пила. А до этого меня физкультурница соком поила. Я от него всё время спала. А потом я от неё убежала, а баба Таня меня чаем поила. С вареньем.

Я бросаюсь в однушку, стучу. Открывают. Видно, что «бабе Тане» нехорошо. Видно наехали. Кричу:

- Это не она, там другая, физкультурница какая-то была!

Оборачиваюсь к Нюсе, затаскиваю её на руках в квартиру, кричу:

- Иван! Нюся нашлась!

Подбегает Иван. Ощупывает Нюсю, прижимает к себе.

- Сходи в однушку – там женщине плохо…

Глава 7

Понаехало очень много разных спецслужб. Нюся им всем рассказывала свои приключения. Потом меня попросили одеть девочку на улицу и мы пошли в школу – показывать, как Нюсю уводили.

Она уверенно провела нас к подъезду пятиэтажки практически напротив школы. Но квартиру не помнила. Привезли служебную собаку. Та бросилась на второй этаж, стала кидаться на дверь. Звонили, стучали – никто не открыл. Притащили из школы раздвижную лестницу, стали заглядывать в окна. Потом открыли фрамугу и один полицейский залез в квартиру – там никого не было. Дверь открыть не смог – там один замок «французский», ключ нужен. Ну, его снаружи гвоздодёром отжали.

Зашли. Нюся признала квартиру. Тут её женщина и держала. Хозяйку квартиры объявили в розыск. Вернее не хозяйку, а одну из хозяев. А знаете, кто был другой совладелец? Тот, кто продал нам однушку и уехал в Армению.

Глава 8

Когда я убежала в учительскую, а Нюся мучилась со шнурками, к ней подсела женщина в спортивной форме с «часиками» и свистком на ленточках на шее.

- Ты ведь Анна Новикова? – спросила она. – Ты лыжи у нас ещё не сдавала?

- Нет.

- Тогда пойдём скорее – сейчас быстренько прокатишься в скверике.

- А мама меня искать не будет?

- Я ей в учительской сказала. Она тут подождёт. Это не долго.

Женщина присела на корточки и перевязала Нюсе шнурки, взяла её за руку и они вышли из школы. Прошли скверик.

- А где же лыжи?

- Сейчас мы зайдём за ними. Хочешь соку?

Они поднялись на второй этаж, зашли в квартиру и женщина принесла Нюсе стакан яблочного сока. Он был какой-то пустоватый и от него очень захотелось спать. Нюся присела на корточки и уснула.

Нюся проснулась на кушетке. Кружилась и болела голова. Та женщина сидела рядом и ждала когда Нюся проснётся.

- Ты немного приболела. Врачи сказали, что тебе ни с кем нельзя общаться.

- Даже с мамой?

- Даже с ней. Только со мной – мы с тобой уже были вместе.

Она отвела Нюсю на кухню, достала из холодильника два больших йогурта и булку в пакетике. Налила пол стакана сока и разбавила его водой из бутылки.

- Врачи говорят, что тебе нельзя неразбавленный сок. Кушай, да надо сходить в туалет.

Нюся съела и выпила, что ей дала женщина. Сходила в туалет и еле добралась до своей кушетки – так ей захотелось спать.

Так продолжалось каждое утро и каждый вечер. Нюся почти всё время спала, а остальное время очень туго соображала.

Но однажды утром, когда она завтракала, в дверь позвонили и женщина ненадолго вышла в прихожую и с кем-то там разговаривала. Это приходил участковый, но Нюся об этом не догадывалась. Зато у ней появилась возможность вылить в раковину противный разбавленный сок.

Сходила в туалет и по привычке пошла на свою кушетку. Но спать ей почти не хотелось. Она лежала под одеялом, свернувшись калачиком, и наслаждалась тем, что не спит.

- Ты спишь? – спросила женщина зайдя в комнату.

Нюся притворилась спящей.

Тогда женщина немного потопала в прихожей и вышла заперев дверь.

Значит она не на карантине? – удивилась Нюся. - А как же я? Значит мне тоже можно гулять? И к маме?

А почему она мне об этом не говорит? И почему от сока так хочется спать?

Она встала и прошла на кухню, открыла холодильник, достала большую начатую пачку сока и налила себе пол стакана. Попробовала.

Вкусный сладкий сок. Она быстро выпила оставшееся в стакане. Спать не хотелось. И через пятнадцать минут тоже.

Значит спать хочется от воды, которой физкультурница разбавляет сок – сообразила Нюся. Она почувствовала опасность. Зачем эта женщина хочет, чтобы я спала? Она хочет, чтобы я не видела маму?

Она плохая. Нужно от неё убежать!

Нюся бросилась к двери. Один замок открылся легко – просто поворотом барашка. Но был ещё один который можно было открыть только ключом. Нюся поискала похожий ключ в ящиках вешалки. Ключа не было.

Значит она носит его с собой. ЧТОБ Я НЕ СБЕЖАЛА!

Нюся хотела открыть окно, но окна были с замочками и не открывались, даже фрамуги.

Я должна убежать, - подумала Нюся. – Она хочет плохого мне и маме. Ах, зачем я с ней пошла!

Она сидела на кухне и взгляд её упал на бутылку с сонной водой. Если бы она напилась этой воды и уснула, я смогла бы найти у ней ключ и убежать. А вот же стоит кувшин с водой. Она из него сама пьёт наверное…

Нюся вылила кувшин в раковину и налила в него из бутылки воды сколько было. Остальное вылила в раковину, сполоснула и налила воды из под крана.

Оставалось ждать – когда женщина напьётся воды.

Нюся легла в постель и почти сразу во входной двери повернулся ключ.

- Ты спишь? - спросила женщина заглянув в комнату. Нюся не ответила.

Этим вечером она пила чай после того как накормила Нюсю и она ушла спать.

Может быть утром…

Нюся провела ночь без сна – она уже привыкла к снотворному. Но почти не шевелилась притворяясь спящей. Утром пришла женщина и потрясла её за плечо – пора завтракать.

Завтрак был как всё время – йогурты, булочка и разбавленный сок. Нюся сходила в туалет и затихла в кровати. Она вся превратилась в одно большое ухо.

Вот льётся вода в стакан. Вот она пьёт воду. Тишина…

Вот слышится какое-то сопение и наконец настоящий такой приятный храп. Нюся осторожно встала и заглянула на кухню. Женщина спала сидя навалившись на стол. Одна рука вытянута вперёд – другая под щекой.

Бегом в прихожую! На полочках ничего не лежит. А в карманах? Пусто… А вот сумочка… Вот они! Скорее отпереть замок и положить ключи в сумочку. Обуть ботиночки и повернуть последний вертушок.

Нюся не смогла найти свою уличную одежду – пришлось бежать в школьном платьице.

Сначала к школе, потом по дороге домой. Замёрзла. Подбежала к подъезду, но не смогла дотянуться до верхнего ряда кнопок. Подошла какая-то бабушка – попросила её позвонить в девяносто шестую квартиру.

Никто не отозвался. Попробовали ещё раз. Опять никто не отвечает.

Как же так? Где мама? Где папа? Неужели эта женщина и до них добралась?

- А пойдём ко мне чай пить, - предложила бабушка.

Чай у бабушки Тани был очень ароматный. С тремя видами варенья. В промежутках Нюся читала вслух книжку сказок и они поднимались к двери и звонили в звонок. Никого не было.

- А ты точно квартиру помнишь? - наконец спросила баба Таня когда за окном стало темнеть.

- Вторая Васильевская улица, дом семь, квартира девяносто шесть, отрапортовала адрес Нюся.

- Милая, это же пятый дом! Они все здесь такие одинаковые!

- Давай скорее одеваться. Тебя уже с полицией ищут, наверное…

Она надела на Нюсю свою кофточку, какую-то меховую душегрейку и лыжную шапочку с помпоном, и бегом побежали к нам.

Глава 9

«Физкультурница» эта была немного больная на голову, лечилась. Но иногда случались обострения. Она так достала брата, что тот купил себе однушку в нашем доме. Но сестру иногда проведывал. Вот и перед отъездом зашёл и рассказал, что продал квартиру, кому и за сколько. Что сложилось с чем в мозгу больной женщины – неизвестно. Может она хотела вернуть квартиру чтоб вернулся брат… Теперь это уже не узнать.

Проснувшись и не найдя Нюсю, она бросилась её искать по улицам. А когда не нашла увидела у своего подъезда кучу полицейских машин. Она забралась в расселяемый по реновации дом и спрыгнула с пятого этажа. Её тело нашли строители на следующий день.

Нюсю успешно приняли в первый класс, учится отлично по всем предметам. Кроме рисования.

Мы хотели отдать её в плавание, но она сказала:

- Когда меня в следующий раз будут похищать, я хочу уметь так лягнуть эту тётеньку по ноге, чтоб успеть потом убежать. Давайте в карате пойдём.

Ну что ж, в логике нашему ребёнку не откажешь…

Мы записали её в секцию и её тренер говорит, что столь целеустремлённой натуры он ещё не встречал. Считает, что через год у ней точно будет коричневый пояс, а там и чёрный через пару лет.

Я с ней занимаюсь вечерами, вернее – она со мной. Теперь и я могу лягнуть и убежать. Иван купил нам большой красный кожаный мешок с резиновой крошкой и мы лупим его руками и ногами. Нюся говорит, что и Люсю научит.

А ещё сказала, что деда покажет ей несколько крутых спецназовских приёмов, которые по силе женщине. Только ей надо подрасти и стать поумнее, лет через десять. Я подловила Андрея Николаевича в укромном месте и ухватив его за мизинец поинтересовалась – не научит ли он меня этим приёмчикам. Ведь я уже большая девочка.

Освободив мизинец он посмотрел на меня внимательно и сказал:

- Пожалуй, с твоим талантом притягивать всякие неприятности, это действительно тебе может пригодится.

И научил.

Всё же не думаю, что Нюсе требуется знание как правильно большим пальцем выковыривать глаз и прочие нужные хрупкой женщине вещи…

Психологиня говорит, что моя седина, это что-то там нейро…, может пройти со временем. Нужно только пить витамины и определённые белки. И не волноваться. Я хотела покраситься, но наши парикмахерши пришли в дикий восторг от моей седины и испытывают терпение телезрителей своими творениями начиная от мелкого каракулевого завитка и кончая… Ну, да вы сами это видите…

Пришлось полностью обновить гардероб.

Часть 13 Ностальжи

Ностальжи

Что ни делается, - всё к лучшему.

Глава 1

Поскольку Нюся быстро сбежала от похитительницы перенесённые на февраль нашему отделу отпуска ограничили двумя неделями. Мы посовещались коллективом и решили догулять во второй половине мая. Ну, для разнообразия. А то всё сентябрь и сентябрь…

И вот он пришёл этот практически летний за последние годы месяц. Нюсе за переживания «простили» последние две недели и зачислили в лучший из первых классов. Там учительница молодая и, говорят, талантливая.

Мы загрузились в машину и уехали до конца августа. Опять мне придётся ездить на маршрутке, но зато в остальном райская жизнь…

Я мягко напомнила Ивану про то, что за мужчинами должок – мостик через речку, чтоб в лес ходить. Иван сказал, что всё уже зимой обдумано. Мостик слишком дорогой получается. Да и сносить его будет ледоходом. Они придумали перевоз. Это плот такой привязанный к двум берегам реки.

- А не перевернётся? Вдруг дети полезут. Они хоть и плавают, но в мае вода ещё холодная. Да и в августе…

- Не перевернётся, сама увидишь…

Ну, как раз две недели они это чудо техники с отцом Андреем и ваяли.

Нашли в монастырских подвалах кучу ненужных пластиковых бутылей из под воды, хорошо их замотали изолентой и привязали к раме из тонких брёвнышек. Сверху настелили досочек и ещё по периметру бортики из брёвнышек. Я проверила на опрокидывание – встали трое взрослых на краю и ещё прыгали. Чуток припадает – не больше пяти сантиметров, точно детям не опрокинуть.

Сначала хотели просто за верёвку таскать – туда-сюда, но оказалось неудобно, приходилось на корточках сидеть и тянуть. Тогда решили ещё трос на высоте полутора метров растянуть. Если даже кто на лодке поедет – не зацепится.

- Лисик, попросил меня Иван, пока мы тут с тросом разбираемся, сходи домой, пожалуйста. Я зажимки для троса в сейфе забыл. Они справа на верхней полочке, полукруглые такие, с двумя гаечками. Карточка для сигнализации у меня в бумажнике.

Нам с Люсей не сложно. Медленно, конечно, но если сам не побежал – значит не к спеху.

Дотопали-доехали, нашли бумажник, открыли – а там прошлое…

Глава 2

Я стояла дома у стола, а была в страшном подвале, где меня держали бандиты десять лет назад. Да, ровно десять лет…

В бумажнике у Ивана была моя фоточка из той первой серии, что он снимал для продажи меня в даркнете. Фоточка помятая, с затрёпанными углами.

После первого шока – я её разглядела внимательнее. А ведь я красавица была! Ну, скорее момент удачный вышел. Глазищи большие, зелёные, прямо горят, в упор смотрят. Губы тёмной помадой накрашены, чуть приоткрыты, вперёд тянутся. На шее узкий чокер из алого блестящего кожзама, чёрный атласный лифчик. Руки на затылок закинуты… И сам портрет по пупок – вполне пристойный получился. Выражение какое-то завораживающее…

Тут меня Люся дёргать начала. Убрала я фоточку на место, взяла карточку от сейфа, достала закрутки для троса, вернула карточку от сейфа, дала Люсе сушку пососать и потопали мы назад. Шла и вспоминала все свои мучения…

Плавсредство вышло просто замечательное. Перебираешь трос руками, а плотик почти без сопротивления скользит по воде. Но…

Как же без «но»? Ладони о стальной трос ранятся – надо рукавицы. Сходить на берег – нужно прыгать через пол метра воды. Короче – будут дорабатывать…

Вечером, после ужина, когда уже детей уложили, спросила Ивана:

- А у тебя другие фоточки есть?

Иван покраснел как помидор, застеснялся чего-то. Можно подумать там какая-то другая женщина, а не я…

- Нет, я всё стёр после отправки, чтоб программист ими торговать не стал…

- Я тебя тогда зауважал сначала. Ну, когда ты хотела голову разбить лишь бы быкам не достаться. Вспомнил про пирсинг в даркнете. Когда снимал даже не разглядывал – некогда было, да и смущался твоей наготы… А когда дома стал разбирать – наткнулся на эту фотку и втюрился сразу. Как мальчишка в журнальную обложку. И ведь понимал, что у нас с тобой ничего не может выйти, а распечатал. И хранил. Это сразу приговор, если найдут. Но не мог выбросить. Вот она такая и мятая…

До меня наконец дошло – в чём секрет фоточки. В непонятности. Глаза, руки – решительные, я готова к борьбе за свою жизнь. А губы тянутся вперёд, будто желают сдаться. И приоткрыты мягко. Может моё тело уже тогда почувствовало сродство с Иваном, а мозгу понадобилось ещё два года?

- Я тебя любил и мучил. Мне было ужасно плохо. Ведь у нас не было будущего, а я тебя любил и не мог открыться. А потом ты стала меня целовать и я вообще чуть с ума не сошёл. Но почувствовал, что ты меня не ненавидишь и решил предложить тебе бантик. Без всяких мыслей – просто это был тогда редкий писк моды, а больше ничего я тебе подарить не мог…

- Глупенький! Ты подарил мне жизнь. Сначала мою. А потом и свою. А потом Нюсю и Люсю.

Ох уж эти мужчины… Сентиментальны до крайности… Люблю его!

- А хочешь, я спрошу наших художников – они всякие чудеса с карточками делают – может быть смогут восстановить? Тогда ещё увеличим и повесим в спальне. Скажи, разве я тут не ужасно привлекательна?

Глава 3

Я уговорила Ивана восстановить фото. Он ужасно смущался, но я смогла его убедить, что нравы сейчас несколько свободнее и такое фото на стене это уже не ужас-позор-разврат.

- Да я знаю, это и десять лет назад был не позор. У нас в салоне запись на фотосессию была в полуголом виде. Причём чем полуголее – тем лучше. Но это же ТЫ, а не какие-то чужие девки.

- А вот те вещи, что мы тогда мерили, ты их где взял? – задала я мучивший меня десять лет вопрос.

- А… Это из студии, реквизит. Там его пара шкафов была. Ещё блузочки-юбочки модные, туфельки... Но у нас цель другая тогда была…

- Уффф… Я боялась, что это наследство тех ночных бабочек, что переправлялись за границу. Так боялась, что не спрашивала…

- Ну, разве я мог…

Он точно не мог… Я бы наверное смогла и ЭТО, но уж больно противно…

Неожиданно художники не смогли исправить фоточку – слишком много повреждений. И после редактора пропадало выражение.

Извинялись, но…

- Может Вам к обычным художникам сходить? Сейчас многие портреты по фото рисуют. Да вроде даже у метро объявление висит…

Я нашла в обед объявление, позвонила и зашла спросить. Девочка на приёмке не знала – обычно им заказывали врисовать чью-то голову в костюм царицы или боярыни. Ну, или что-то вроде… Она сбегала куда-то внутрь и привела молодого человека в джинсовом костюмчике перемазанном краской. Я ему рассказала о неудаче в редакции. Он подумал и сказал – а давайте попробуем, вдруг получится. Взял у меня фото и положил в сканер.

В это время пришёл ещё один посетитель. Вернее не посетитель – он разговаривал как завсегдатай этого салончика. О, этот неповторимый бархатный голос с подвизгиванием на верхних нотах… Я узнала его даже не оборачиваясь. Я брала у него интервью когда работала в репортёрской редакции. Это САМ! МАСТЕР. Один из самых модных художников мира. Наш. Из Москвы.

Я обернулась.

- Добрый день, Маэстро! Какие пути судьбы привели Вас сюда?

Он выглядел как всегда шикарно. Как король. Грива волос лишь слегка поседела с той встречи. Меня он конечно не помнил, но новости-то он смотрел. И сейчас напряжённо пытался вспомнить кто я есть.

- Добрый день, Алиса! – наконец определился он. – Вот зашёл проведать как мои ученики поправляют своё материальное положение…

Тут его взгляд упал на экран монитора и он осёкся. Губы ещё беззвучно шевелились, а глаза впились в монитор. Он медленно повернулся ко мне и теперь препарировал глазами моё лицо. На секунду обернулся к монитору, а потом бросился передо мной на одно колено.

- Алиса, судьба моя, будьте моей женой!

Упс!

- Боже, спасибо тебе, что ты прислал мне счастье!

- Алиса, будьте моей женой! У Вас будет всё, что пожелаете! Париж, Лондон, Майами, Ницца – я буду любить Вас где захотите. Я стану для Вас счастьем, Вы увидите!

- Маэстро, у меня уже есть муж…

- Я Вас у него отобью!

- Я люблю его, Маэстро…

- Вы разлюбите его, Вы полюбите меня!

- Нет, Маэстро, нет! Я люблю своего мужа, а он любит меня. То фото, что Вам понравилось, сделал он. Вы чувствуете сколько в нём любви?

- О, горе мне! Почему я не встретил Вас раньше?

- Мы встречались, лет одиннадцать назад. Я брала у Вас интервью…

- Я был слеп, слеп, слеп… Но вы правы, Мастер не может отобрать у Мастера!

- Зачем Вы сюда пришли?

Я объяснила.

- Николай! Ты понял! Ты должен справится! Ты должен превзойти себя! Когда?

- Через две недели…

- Через неделю! Брось занятия и рисуй! Скажешь - я разрешил!

- Что Вы сделали с волосами? – круто сменил он тему. – Кто тот варвар…

- Это не варвар, это судьба?

- ???!!!

- У меня в феврале дочку украли. Слава Богу, сейчас всё в порядке. Но вот поседела…

Он помолчал секунды три.

- Стресс! Я знаю, что делать! Она нам поможет!

Глава 4

Он схватил меня за руку, вытащил из ателье, протащил по лестнице и впихнул на сидение огромной открытой машины. Наверное это кадиллак.

Плюхнулся на место водителя и рванул с места под возмущённые гудки. На большой скорости мы пронеслись через пол Москвы ни разу не включив поворотники и не встав на светофоре. Я смогла позвонить мужу.

- Милый, это я. Я на обед не приеду, кушай с дочками. Я еду с самим Маэстро к целительнице. Потом перезвоню…

Пока ехали, Маэстро рассказывал к кому мы едем. Они выросли в одном дворе, жили в соседних домах. Целительница и сейчас там живёт. Она всю жизнь проработала в литейке на заводе. А на пенсии у неё неожиданно открылся ДАР. Никто не мог сказать – как она лечит, но многим помогало.

- Вот, смотри, - он протянул мне обе руки на скорости километров девяносто и покрутил кистями. – Они все покрылись бородавками! Я полгода был затворником. А она только глянула и на следующий день не было вообще ничего! Видишь! Ничего!

Похоже я после этой поездки ещё и облезу. Если доеду.

Взвизгнув тормозами, он остановился с разворотом у подъезда маленького двухэтажного домика. Семьи на четыре, наверное. Не думала, что в Москве такие остались. Зашли в подъезд и тихонько постучал в дверь согнутым пальцем.

- Мариш… Мариша, ты дома? – спросил он в полголоса приоткрыв незапертую дверь.

- Заходи, Илюха, заходи… С чем пожаловал?

- А, гости у нас! Здравствуйте, Алиса.

Так… Телевизор смотрят…

- У нас вот… - как-то робко начал Маэстро и указал пальцем на мою голову.

- Сам-то как? Ничего не болит? Ну и ладно. Знаешь, что? Езжай-ка ты по делам. Только не быстро. Нам тут с Алисой долгий разговор предстоит…

- Обязательно встретимся! – сказал мне Маэстро и тихо прикрыл за собой дверь.

- Ох гоняла я его в молодости… Ну ладно, ты чай с каким вареньем будешь?

- Рассказывай…

Я рассказала про похищение и возвращение Нюси.

Меня отсадили от стола на середину комнаты. Целительница просто ходила вокруг и разговаривала про свою жизнь, спрашивала про разные мелочи. Один раз приобняла рукой за голову, а другой массировала затылок. Потом уложила на свою кровать и задрала кверху футболку. Хмыкнула на шрамики от колечек, но ничего не спросила. Начала мять живот под ложечкой, сильно, даже больно. Потом чуть ниже пупка и пониже с боков.

Погладила живот тёплой шершавой рукой и сказала:

- Вставай. Если через пару недель не поможет, значит – не смогла. А поможет – приходи с тортиком, чаю попьём, посмотрим – что тебе ещё поправить. Деньги не неси!

И выпроводила за дверь.

Глава 5

За неделю волосы не покрасились.

Когда я пришла в мастерскую там уже Маэстро устраивал разгон Николаю.

- Посмотри, посмотри! - крикнул он мне даже не поздоровавшись.

- Тебе заборы красить нельзя доверить! Только Барби рисовать можешь! Где экспрессия? Где вообще движение? Где чувство? Ты даже ошейник нарисовать не смог!

- Пардон муа, чокер, - это опять мне.

- А глаза! Чтоб у тебя самого такие глаза были – незрячие! Вот смотри – какие должны быть глаза!

Он тыкал ему в лицо маленьким подрамником.

Я подошла взглянуть – ну да, средненько. Не совсем, чтоб на помойку, но фото лучше.

Перевела глаза на подрамник Мэтра. Оттуда глядели глаза. Там были глаза, губы и чокер. Остальное было очень грубыми штрихами. Скорее всего просто пальцами намазано. Но глаза горели, губы тянулись, а чокер сдавливал едва намеченное горло. Несмотря на пунктирность, это была готовая живая картина. Мне самой сдавило горло.

- Маэстро, а нельзя мне Ваш эскиз вместо ЭТОГО.

Прости меня, Коля.

- Можно, чужая жена, тебе всё можно. Я с тебя картину рисовать буду. Скарлет назову. Глаза в борьбе, губы в любви, свобода в ошейнике… Мммм… Выходи за меня! Хоть ненадолго!

- Николай, кисть!

Николай рысцой сбегал и принёс Мэтру кисточку. Тот накарябал подпись. Такая подпись не один миллион стоит. Наверное…

- Не размажь! Осенью выставка в Манеже. Приходи, думаю закончу. И мужа приводи – я его зарежу и женюсь на вдове!

- Как Марьяна, помогла?

- Спасибо, ещё рано, всего неделя прошла.

- Денег ей не давай. Купи фруктов поэкзотичнее – она их любит… Тебя подвезти?

- Нет, нет, спасибо, мне тут два шага… Спасибо, Маэстро!

- Фотографу привет…

Глава 6

Я привезла эскиз домой в деревню. Нашла Ивана и говорю:

- Муж, у меня есть тебе подарок на сорок лет по новому паспорту. Только надо рамочку сколотить…

Всё-таки натуры художественные друг друга с полувзгляда понимают. Иван только глянул и сразу спросил:

- Сам?

Аккуратно поставил эскиз к стеночке, подхватил меня на руки и закружил по комнате. Поставил на ноги и спросил:

- А откуда у нас такие деньги?

- От воли провидения. А ещё мы приглашены на выставку осенью. Там будет настоящая картина со мной. А тебя будут убивать, чтоб жениться на вдове.

- Как ваш паром?

- Всё готово к госприёмке!

А через три дня у моих волос, у самых корешков, появился золотистый оттенок.

Ещё две недели ушло на то, чтобы дождаться фруктов из Вьетнама. Через чёрный ход, завсклад, товаровед… Тьфу, через атташе по культуре посольства. Я таких никогда не видела. Сама испекла и намазала тортик и поехала.

Марьяна сидела на лавочке.

- Я уж заждалась, думала ошиблась где, - ворчливо сказала она. – Ну пошли, посмотрим на тебя близко.

- Это Вам, вьетнамские. Как их есть и называть не знаю, но сказали вкусные. А это тортик, мой. Спасибо Вам!

- Как-как, - уже довольно проворчала Марьяна, - осторожно. В интернете поищем. А теперь пойдём, поглядим на тебя сначала, а потом уж тортик пробовать будем. Раздевайся, ложись… Всё, всё скидывай – все мы бабы одинаково скроены, не менжуйся.

Я всё равно стеснялась.

- А ничего, крепка у тебя жилка становая. И сила внутри есть – сама лечить можешь. Будут детки простужаться – гладь грудку ладонями снизу вверх. И спинку. Это ты сможешь.

- Кто ж это с тобой сотворил? – потыкала она в мой живот и груди.

- Их уже нет.

- Ну, на нет и суда нет… Пусть их черти в аду на крючки подвешивают…

Она помяла пальцами каждый прокол.

- А хорошо тебя врачевали. Даже где воспалялось хорошо поджило.

- Это муж, он фельдшером работал на скорой.

- Молодец, муж, так ему и передай. Ему ещё поработать предстоит.

- Ну, давай, одевайся. Я чайник ставить…

Мы съели половинку тортика и меня стали инструктировать.

- Лекарства у меня будут очень горькие. Некоторые вонючие. Некоторые вредные. Потерпеть придётся. Месяц…

Дальше достаточно эротический рецепт, даже слегка садистский.

- Я вот тут на бумажке всё написала…

Приехала домой, говорю Ивану – прописали медовый месяц в бане и даю записочку.

- Слышал про это. Только без деталей. Стеснялся и не доверял. Но после волосиков…

- Нет уж муж, лечится так лечится. Не отлынивай. Нужна баня! Кстати – тут и для тебя пузырёк… Всего было девять пузырьков и кустик алоэ в горшочке.

Баню сделали в старом сарайчике. Из пенопласта, фольги и масляных обогревателей.

На третьей неделе Иван показывает мне ладонь – у него там с детства большой шрам от разбитой бутылки был. Я об него любила носом тереться, и целовать, ну, когда в кровати… Нет шрама – наверное мой пот попадал. А у меня тёмные полоски под кожей прошли только к концу месяца. Все прошли.

«Милый Ваня, я из бани – белая помытая…» Иван сбросил восемь кило, я – четыре.

А дырочки на запястье – не заросли. Для бантика. Это наше.

Глава 7

В ноябре состоялась выставка в Манеже. Нам в Останкино прислали пачку приглашений. На моё имя было две штуки.

Мы с Иваном долго ходили, искали картину со мной. Нашли, но там только лицо было похожим на старое фото. Поза девушки была другой – на коленях, защищающейся поднятыми руками.

Рядом наткнулись на Маэстро.

- Ага, вот ты какой – муж моей любви! Пойдём выпьем!

И они ушли бросив меня одну. Я боялась, что и впрямь подерутся – бывают у мужиков такие заскоки. Но они быстро вернулись с блестящими глазами. Иван, в благодарность за картину сделал художнику заколку для его шевелюры из панциря черепахи. Такие японцы носят. Маэстро был явно доволен. А я даже и не догадывалась. Молодец Иван.

- Всё, идите отсюда! – сказал Маэстро подталкивая нас в спины по направлению к выходу. – Я буду страдать! Художник должен страдать! Я даже не буду глядеть ваши новости! Может ещё картину выстрадаю…

Уже на выходе столкнулись с моим самым главным с женой. Я представила мужчин, а главный жену.

- Алиса, можно Вас на пару минут по служебному вопросу? – спросил главный и уволок меня к «Скарлет». Поставил рядом и долго сравнивал.

- Вы?

Пришлось согласиться.

В конце выставки был аукцион и «Скарлет» продали за какие-то бешеные деньги. А после она появилась на стене приёмной в Останкино. Некоторые замечали сходство, но сплетни как-то не возникли.

Глава 8

Мне вернулся мой природный цвет волос. И уже ничего не смущало на моём новом теле. Как-то Иван сделал изумительный комплект из двух бирюзовых браслетов – один для запястья, другой для плеча – и грудной подвески. Такая тонкая соломка из бирюзы. И я вспомнила про свой короткий костюм с голыми руками и довольно большим вырезом на груди. Ну как – короткий… Всего сантиметров на десять выше колена. А тут уже Новый год подходил. И я решила немного пофасонить, благо за неделю не случилось ничего ужасного.

Вид у меня был очень-очень. Из женщин никто не похвалил – это показатель.

А уже в мае вдруг позвонил Маэстро. Телефон он наверное в ателье своём узнал, у Николая.

- Любовь моя, - начал он каким-то извиняющимся тоном, - я совершенно случайно перед Новым годом включил телевизор и совершенно случайно увидел тебя в маленьком чёрном платье. Передай своему ювелиру мои поздравления – весьма-весьма… Так вот… Раз уж я тебя увидел, то я всё посмотрел. Ты великолепна и обворожительна. И не моя! Я так расстроился, что впервые в жизни написал картину на производственную тему. «Новости - наша профессия»…

- Знаю-знаю, мне репортажники показывали…

- Ну да… Я про этот аукцион… Понимаешь… Это конечно страшная тайна… Но ты должна знать. Картина ушла раз в десять дороже чем должна. Это огромные деньги… Я не должен говорить, но её купил ФИО… Он из тех, кого раньше называли олигархами. А если олигарх переплачивает в десять раз – значит у него голова сломалась. Я боюсь, что он стал маньяком и тебе нужно поберечься…

- Маэстро, не беспокойтесь. Думаю – тут другой случай, воспитательно-назидательный (я узнала фамилию отца одного из моих деревенских грабителей). Тут скорее дела семейные…

- Ты дочь ФИО?

- Нет, нет, у меня вообще нет отца…

- Я так и знал! Ты ангел!

- Да нет же! Отец у меня был, конечно, но не сложилось, бросил маму…

- Как можно! Давай я буду твоим отцом?! Нет, я не буду твоим отцом – дело кончится инцестом… Я буду страдать вдвойне и буду писать картины с узбекскими дворниками!

- А ты точно уверена, что он не маньяк? Мне эти деньги жгут полку в сейфе.

- Уверена – там семейные разборки. Денег у них не считано – вон в нашем монастыре медные крыши… А кто цену нагонял? Если деньги жгут – напишите копию и подарите второму. Это будет уже не в десять, а всего в пять раз - просто «удачное вложение».

- Хм… ну, люди этого достойны… я подумаю… Это ваши, останкинские…

Ой, с чего бы это…

- Да, точно, надо будет им копию нарисовать…

- Ээээ… мммм… Маэстро… - тут уже начала мяться я. – А Вы точно будете рисовать эту копию?

- Да! Я так решил!

- А нельзя Вас попросить… Я конечно понимаю, что главное в картине взгляд художника… Но тут ведь копия… Нельзя её сделать немного пореалистичней… Ну, длину платья как было, бюст можно на единичку побольше, а не на две… А то я буду стесняться… Я же видела репортаж…

- Ладно, я подумаю… Привет ювелиру!

- А вот он рядом стоит…

И отдала телефон мужу. Так быстрее разговор закончится, а то неясно до чего можно договориться...

- Здорово, Мастер! – сказал муж. – Всё рисуешь? Ты грибы собираешь? Приезжай к нам в сентябре – в нашем глухом углу ещё встречаются… Ага, созвонимся…

Вот так… Мужчины…Один раз по рюмочке пропустили и уже на ты…

Глава 9

Копию он нарисовал… И отправил. Её повесили в конференц-зале. Иногда, когда дают круговую панораму, её можно увидеть справа от большого стола.

Но какие же капризные эти люди искусства! Совершенно не выносят критики. Даже в самой мягкой форме…

Я там в студии в сутане до пят. Слава Богу - капюшон откинут. Но лицо очень красивое. И два бирюзовых браслета на руке поверх сутаны.

Высокое начальство отловило меня в коридоре и спросило – разве мне не дают денег на гардероб? Что мне было ответить?

- Он художник, он так видит…

Часть 14 Любви все возрасты покорны

Любви все возрасты покорны

Любовь нечаянно нагрянет, Когда её совсем не ждёшь…

Глава 1

Вот не верила я, что Маэстро приедет по грибы… Плохая из меня Кассандра.

В середине сентября раздался звонок.

- Любовь моя последняя! Я готов за грибами. Дай-ка мне своего ювелира…

Если коротко, то Маэстро последний раз ходил за грибами с родителями ещё до моего рождения. И тут его что-то потянуло на ностальгию и он вспомнил про предложение Ивана. Они пол часа обсуждали детали. Экипировка и прочее.

Прочее, кстати, включало размещение на ночь. Это была проблема. Несмотря на наши четыре комнаты гостевой спальни у нас не было. Пришла идея попросить отца Андрея договориться насчёт комнаты в гостевом монастырском доме, но он ответил:

– К чему лишние сложности? У меня одна комната пустая стоит. Даже с кроватью. Только матрас там не очень. Да и прибраться не мешало…

Ну, Иван, с тебя матрас, с меня уборка… И бельё…

Два вечера я там наводила порядок после холостого мужчины. Приличненько получилось – а ля Прованс. Сказала Ивану, что с него за этот подвиг копия бирюзового браслета на плечо. Первый раз попросила игрушку – как-то не было у меня тяги к украшениям. Наверное от постоянного потока их. А тут вот запало - потом Нюся будет форсить. Когда вырастет. А то что за жена ювелира? Из украшений лишь один бантик… Его… Да мамины «гвоздики» в ушах…

Договорились пойти в среду, в шесть. А приедет Маэстро к обеду во вторник.

Отпросила в школе Нюсю на два дня – как же в лес и без неё?

Глава 2

Что такое гости для женщины? Это готовка, готовка и ещё раз готовка… Наготовила на два дня. Нет, муж помогать не отказывается, но моральная ответственность на ком?

Привезли, забили в холодильник. Часть пришлось отнести к отцу Андрею. Сидим, ждём…

К назначенному сроку подъехал на своём шикарном авто Маэстро. С огромным баулом – он одежду закупил. Разместили его у Андрея Николаевича и повели к нам на обед. Куриный супчик, печёная форель, салатики – а вдруг гастрит? Нормально зашло, рыбку добавку просил. Вечером свойские пельмени будут.

Повели на экскурсию. Сначала по дому. Башня с орлами его привела в экстаз – всё окрестности разглядывал, особенно монастырь с медной крышей.

Потом в монастырь попросился, ну, во двор, к развалинам. Расписала ему свои приключения в склепе.

Потом за ограду – тут уже Иван с Андреем Николаевичем хвосты распускали и лампой хвастались. Даже колодец приоткрыли и фонариком светили – вход показывали. Дальше я ужин готовить пошла, а мужчины по перевозу через речку покатались и на ферму зашли за парным молоком. Пастораль…

Ужин. Пельмени. Свойские. Мужчины под водочку, а мы, женщины, так. Даже Люся помуслякала. Завтра с утра отнесу её к тёте Вере. Андрей Николаевич говорит, что наши пельмени лучше всех. А чего? Берёшь нормальные продукты…

Попили-поели и пошли смотреть экипировку, что привёз Маэстро. Всё бы ничего, но вот жёлтые сапоги… Андрей Николаевич нашёл у себя кирзовые. И не ношенные портянки. Был новый атракцион – художник мирового класса наматывает портянки. Он даже попросил запечатлеть это для сети. Ну ничего – завтра ему отец Андрей намотает. А сползут – рядом будет, поможет.

Глава 3

Утро раннее, туман. Унесла Люсю. Наготовила бутербродов, Налила пару термосов с чаем и кофе.

Быстро оделись и пошли к Андрею Николаевичу. Они уже готовы.

- Как спалось, Маэстро, на новом месте?

- Восхитительно! Такой мягкий матрас! Андрей, Николаевич, где брали?

- Это к Ивану, он выбирал…

Ныряем в туман и почти на ощупь идём к речке. Переезжаем её на нашем пароме и также, угадывая тропинку, не спеша идём к лесу. Туман постепенно редеет, начинают перекликаться птицы и вот наконец пробиваются первые лучики солнца. Мы подходим к лесу и стараемся пока избегать кустов и деревьев – всё в густой росе. Чуть заденешь – и дождик обеспечен. Решили пока солнышко и ветерок сушат росу позавтракать. Стоя. И тащить меньше.

Пока жевали Маэстро всё оглядывал поляну. Потом и говорит. Я вижу восемь грибов, нужно проверить – съедобные ли. Мы огляделись – ничего не видно. А он как пошёл ковырять! Мы не видим, а он по маленьким оттенкам цвета видит. Причём издалека.

Правда половину выкинули как поганки, зато четыре крепеньких боровичка.

Он их оглядел и пошёл собирать как комбайн. Время от времени мы ему другие съедобные грибы показывали, чтоб тоже брал. Свою ведерную корзину он набрал за час. Отец Андрей отдал ему свою, а сам носил полную. Потом пришла очередь Ивана, потом немного досыпали мне.

Вот это было чудо. Мы смотрим и не видим, а он за двадцать метров замечает. Уходить не хочет – азарт. Снял плащ, завязал рукава и полы и ещё ведро набрал.

Погрустнел. Теперь всё…

Возвращаемся, а на встречу люди с дальних дач подходят, спрашивают:

- Все ли грибы собрали?

И видят, что все.

Глава 4

Вернулись. Переоделись. Ещё раз повосхищались огромной кучей грибов на веранде. Запечатлели для истории Маэстро, лежащего подперев голову за ней.

Быстренько разогрели и проглотили обед – очень все испереживались и проголодались.

Стали думать – как быть. Маэстро, понятное дело, готовить не будет. Его общепит кормит. Ну, не совсем обще-, скорее элитпит. Им грибы не понесёшь.

Я обещала ему замариновать три баночки по маминому рецепту – всем очень нравится. Ну и себе пяток.

Отец Андрей сказал, что может ведро иссушить, но не больше. Осталось ещё три ведра.

Дядя Вася с тётей Верой сами ходят – им точно не надо.

Ну, тогда надо в монастырь – пусть побалуют себя картошечкой с грибами.

Выложили три ведра на носилки и отец Андрей и Маэстро пошли знакомиться с настоятельницей.

Я не знаю, кто кого уговорил, но Маэстро проведёт конкурс среди монашек и послушниц по рисунку. И если будут подающие надежды будет их учить иконописи. Правда он сам не пробовал, но думает, что сможет.

Месяц он будет жить у Андрея Николаевича, кормить его будут в монастыре. А там видно будет.

Отец Андрей и Маэстро отнесли грибы ключнице сестре Марии, и, по словам Андрея Николаевича, он первый раз увидел, как между людьми пролетает молния. Они стояли как статуи и молча глядели друг на друга. Минут пять. Потом молча повернулись и пошли в разные стороны.

- Что это было? – спросил Андрей Николаевич.

- Не знаю… - ответил Маэстро.

Он был удивительно спокойный. Спросил разрешения залезать на нашу смотровую башню – оттуда замечательные виды. Мы естественно разрешили. Немного рассеяно попрощался с нами и уехал собирать вещи – всё-таки ему тут месяц жить.

Ну а мы с Иваном пошли мариновать грибы.

Маэстро приехал вечером, мы уже домой собирались. Привёз два мольберта, три ящика красок. Две связки маленьких подрамников. Ведро кистей и шпателей. И чемодан с одеждой. Один мольберт сразу утащил к орлам.

Мы сказали ему где лежит запасной ключ от дома – вдруг чего понадобится – попрощались и уехали.

Глава 5

В следующие выходные мы не приезжали – простыла Нюся. Через неделю заболела Люся. Ещё через неделю пошёл беспросветный дождь… Так месяц и пролетел.

Когда же наконец приехали, то отец Андрей нам поведал про произошедшие события.

Маэстро провёл смотр талантов среди желающих монашек. Пришло восемнадцать человек. Он отметил трёх, причём говорил, что у одной точно есть талант, а с двумя надо работать, чтоб понять.

Маэстро был какой-то тихий, но несколько раз приходил в монастырь к настоятельнице с пустяшными вопросами и при этом крутил головой будто кого высматривал. В конце концов они договорились, что Маэстро вернётся весной и привезёт всё необходимое, а в монастыре ему оборудуют большую комнату с большими окнами и ярким освещением для обучения.

Уезжая он спросил – почему больше не видно той женщины которой он с Андреем Николаевичем отнесли грибы?

- Это начальница моя – сестра Мария, - ответил отец Андрей. Болеет она вот прямо с того дня. Только на заутреню приходит и потом лежит, почти не ест. Мне за неё приходится бегать много – вон нога хромать стала, надо бы в госпиталь заехать…

В госпиталь он съездил. Там его огорошили. Сказали, что отошёл один из осколков кости раненой ноги. Нужна операция, аппарат Илизарова, гипс на полтора месяца и полный покой.

Иван немного помял ему ногу и сказал, что без рентгена ничего не поймёшь, но скорее всего врачи правы.

- Ох, как же монашки тут справятся? А точно полтора месяца?

Тут влезла я.

- Иван, посмотри на свою левую ладонь…

- ???

- Где шрам? Может попробовать альтернативную медицину?

- У нас тут появилась знакомая. Знахарка – не знахарка… Короче – удивительной силы женщина. Вон у Ивана шрам на руке был тридцать лет – теперь нету. Да и мои болячки прошли.

Я показала чистый живот. В своё время отец Андрей уже видел его со шрамами.

Решили, что я свяжусь с Марьяной и перезвоню.

Только вернулись к себе – пришла неожиданная гостья, сама мать-настоятельница. Не взглянет ли Иван Александрович сестру Марию – месяц болеет непонятно чем, вроде не заразная, но лежит.

Иван сходил. Говорит:

- Не пойму. Дышит чисто, сердце бьётся нормально. Органы внутренние не увеличены, не уплотнены, даже щитовидка. Настроение на нуле. Под череп я ей влезть не могу – опухоль тоже может быть, но рано бы вроде… На мой взгляд чистая психосоматика. Как у девочек в пору созревания бывает.

- Я рекомендовал выгуливать её, принудительно, если не захочет. Улучшенно кормить, кагором утром угощать и вечером, грамм по пятьдесят. А не поможет – через две недели везти в больницу. Только вот с чем…

- А у нас в холодильнике банка икорки лежит, давай ей отнесём?

Иван отнёс банку настоятельнице. Сказал, чтоб обязательно утром бутерброд давали и следили, чтоб ела. И мясо: пост - не пост… Тоже смотреть.

Глава 6

Пока сработало вьетнамское посольство прошло две недели. И вот я наконец с корзиной странных фиолетовых колючих ягод стучусь в дверь Марьяны.

- Спасибо огромное, Марьяна!

Показываю живот. Не удовлетворяет. Меня заставляют раздеться в жуткой холодине и переминают все бывшие больные места. Как она их запомнила? Спросила.

- А я не запомнила. Просто они чуть горячее, а я вижу это. Руками чую. Это тоже пройдёт через год-другой… Ну, что ж, молодцы, хорошо работали, рада за тебя. С чем пришла?

Насквозь видит…

- Друг у нас есть. Военный бывший. У него нога раненая, а сейчас хромать стал. Врачи говорят осколок кости отклеился. Хотят на два месяца в гипс положить. Может взгянете? Очень на нём работы много – столько болеть.

- Ну, на хорошего человека и взглянуть можно. Если так, как врачи говорят, то у меня мумиё очень чистое есть. С Алтая. Мне его один пациент бывший из Института физики Земли на ультрацентрифуге перегоняет.

Ага… знахарка…

- Дай ему адресок. Телефоны я не люблю, в ящике валяется на крайний случай…

Попрощались. Уже на выходе, в прихожей:

- А ну ка, погоди… Дай ручку.

Берёт мою руку, подносит ладонь к своему лицу.

- Глаза закрой. Тепло чувствуешь?

- Да.

Двигает ладонь вверх-влево-вправо-вниз…

- Что чуешь?

- Вот справа вроде теплее…

- Правильно, нарыв у меня на корне, к зубному надо… Никак тепло не включат, злыдни, застудила… Я же говорю – ты тоже многое можешь. Пробуй… Ну давай, давай, иди уже. Присылай своего…

Глава 7

Позвонила отцу Андрею. Назвала адрес. Велела захватить банку наших маринованных грибов – объяснила где взять. Ну, чтоб не с пустыми руками…

Мы приехали в деревню через неделю и сразу увидели ковыляющего Андрея Николаевича. У него к ноге была примотана эластичным бинтом какая-то хитрая доска.

- Пойдём, пойдём ко мне… - затащил он меня в свой дом заговорщицки улыбаясь. Там на кухне сидела и пила чай из блюдца Марьяна.

- Привет стажёрам, - поприветствовала она меня, - Никого ещё не лечила? Ну, вот и пациент. Будем на нём тренироваться…

Когда отец Андрей приехал к Марьяне она оглядела его, далеко запрокинув голову – как-никак два метра – и сказала:

- С чем пришёл? У такого человека ничего болеть не может.

- Да вот ногу мне не очень давно повредили. А сейчас, говорят, кусочек отваливается…

Ну, отца Андрея, как и меня, раздели, разложили, всего перемяли и подытожили:

- Нужно попробовать. Если не поможет – тогда в гипс. Но есть нюанс – осколок нужно фиксировать на месте. А это либо гипс и покой, либо сильно давящая повязка, которую нужно делать и снимать каждые два часа. Есть ли у Вас где живёте кто-нибудь кто сможет?

- В нашем Лесном одни монашки. Есть бывший фельдшер Иван, но они сейчас только летом живут, у них с Алисой дочь школьница…

- Что-то в Вашем Лесном с экологией… Вон Илюха надысь приезжал как пыльным мешком ушибленый, сам не свой. Один раз за грибами там у вас сходил – и нет человека – одна тень осталась.

- Не художник ли?

Тут Андрей Николаевич рассказал про «удар молнии».

- Вишь как бывает… Значит, говоришь, только встретились и всё?

- Ну да, даже не разговаривали, даже не коснулись… Развернулись и разошлись. Сестра Мария лежит, только к заутрене встаёт и всё…

- А печка у вас там в Лесном есть?

- Печки нет, все разобрали, там везде уже котлы газовые…

- А комната с пансионом для одинокой пожилой медсестры найдётся? Недели на две, пока отопление не дадут…

Глава 8

Комната нашлась – там недавно Маэстро проживал. Андрей Николаевич договорился о кормёжке в трапезной приезжей медсестры-чудесницы. Чудесница двумя нажатиями на шею вылечила мигрень настоятельнице и понеслось…

Половина монастыря точно в её руках побывала.

Сестру Марию ей тоже показывали, но телесных недугов не нашлось. «Душа у ней рвётся – может пройдёт со временем» - сказала Марьяна настоятельнице. Та сделала вид, что поняла.

Отец Андрей сделал себе специальную шину на ногу, чтоб прижимать мешочек с песком в месте отколовшегося кусочка кости. С ней вполне можно было ходить. Марьяна, как и обещала, раз в два часа его бинтовала и разбинтовывала. Давала мумиё и заваривала травки. Разок сбегала на пару часов посмотреть лес – Андрей Николаевич сам разбинтовался. Лес Марьяну вдохновил. Она даже палкой накопала каких-то корешков для одной монашки.

Ещё через неделю Марьяна спросила – есть ли у меня телефон Маэстро? Попросила набрать и о чём-то долго с ним разговаривала. Отдавая телефон невнятно что-то проворчала вроде «старый повеса», но я могла и ошибиться.

А назавтра позвонил сам Маэстро.

- Алиса, - впервые назвал он меня по имени, - помоги мне разобраться в себе. Можно я сейчас приеду?

Он приехал через час. Наверное на вертолёте. Ну, или ехал уже и позвонил с дороги для приличия…

- Расскажи мне, что такое любовь? У тебя любящий муж, две дочки… Ты точно должна знать. Я думал – я знаю. У меня был миллион девушек и я их любил. И они меня любили. А сейчас я не знаю – что со мной… Я увидел эту монашку – мне сказали её звать сестра Мария – и жизнь ушла из меня. Сразу, моментально. Мне неинтересно жить. Я просто хочу быть с ней. Со всеми другими было совсем не так! Я бы утащил её отсюда, далеко-далеко, но думаю, что она этого не захочет. Я не могу причинить ей вред. Да я и старше её в два раза – она мне в дочери годится, а я закрываю глаза и грежу о том – какие красивые у нас могли бы быть дети если б не эти стены вокруг её души…

Да уж, действительно, – «старый повеса»… А может это Любовь?..

Два часа я пыталась работать психотерапевтом, но, пожалуй, не преуспела. Он уехал ещё более грустным.

Глава 9

Ещё через неделю меня позвали к сестре Марии. Ей было плохо. Она уже три дня не могла встать к заутрене. Отец Андрей сказал (монашки по секрету передали), что Марьяна ходила к настоятельнице и они орали в её кабинете друг на друга так, что слышно было во дворе. Сама Марьяна ничего не сказала.

Он привёл меня к комнатке сестры Марии. Там стояли Марьяна и настоятельница – значит не так уж и смертельно они разругались.

- Алиса, сказала настоятельница, - недуг сильно поразил нашу сестру Марию. Попробуй как-то облегчить её страдание. Она хотела тебя увидеть.

Я вошла. Сестра Мария лежала на узенькой кроватке в маленькой комнатке. Она слабо улыбнулась увидя меня.

- Я рада, что ты здесь. Помнишь, мы сидели в склепе и ты сказала, что мы будем крестить детей.Теперь уже вряд ли получится. Мне немного осталось. Но расскажи мне, как это – любить?

- Любить? Понимаешь, это сложно словами. Когда любишь – тебе наплевать на себя, на то, что с тобой будет, что про тебя кто-то скажет. Ты живёшь для того, кого любишь ни о чём не думая, даже о том – любит он тебя тоже или нет. Хотя если не любит – то это уже мазохизм. Иногда уходит время, пока разберёшься – любовь это или нет. Мы с мужем два года потеряли пока разобрались. А могли бы быть счастливы…

- Значит я его люблю! Я счастлива, что успела испытать это.

- Кого? – спросила я практически не сомневаясь.

- Художника.

- Эй, эй, эй, подруга… Я не сказала тебе самого главного. За любовь надо бороться, до конца. И всю жизнь. Почему если ты любишь, ты не борешься? Умри, но борись.

- Мы всю жизнь боремся, чтоб суметь дождаться любви. А потом, чтобы любовь сохранить. А некоторые руки опускают. Почему ты лежала тут, а не пошла и сказала: «Ты моя любовь, делай что хочешь, но я люблю тебя?»

- Кто я, а кто он!

- И что? Для любви, если она есть, это безразлично. Есть ты и он. Либо между вами будет любовь, либо ты ошиблась и это не любовь. Чем раньше ты с этим определишься – тем лучше. Я ошибалась два раза. Хочешь я расскажу тебе свою жизнь?

Я рассказывала восемь часов.

- Теперь уже поздно… Такая я ему уже не нужна…

- Не придумывай ничего за другого. Просто спроси. Если ты любишь – тебе нужно знать, любят ли тебя. Если да – значит всё хорошо. Если нет – значит ты ошиблась и нужно сбросить с себя этот морок. Просто спроси.

Я достала телефон и нашла нужный номер. Дождалась ответа.

- Маэстро, тут кое-кто хочет Вас спросить…

Отдала телефон и вышла.

Они, все трое, стояли под дверью и ждали меня. Все восемь часов.

- Сестры Марии с нами больше нет…

Пауза. Испугались все кроме Марьяны.

- Есть просто Мария. Надеюсь – ещё не поздно её подлечить и откормить.

Ну, я всё же в театральном училась…

Дверь позади меня распахнулась и скелет с огромными глазами в белой ночной рубашке тихо прокричал:

- Батарейка!

- Не нервничай, сейчас он приедет.

Просто Марию под руки довели до нашего дома и уложили на кровать. Сначала нужно вЫходить, а потом уже решать вопросы с саном. Настоятельница даже поблагодарила – плохо, что монашка ушла, но может быть удаться спасти человека. Но в монастырь больше ей нельзя. Не положено. С Маэстро вопрос сложный – так всё хорошо со школой начиналось… Будут решать на самом верху.

Маэстро прилетел, не поздоровался, только чмокнул в щёку пробегая и спросил: «Где?»

Вот тебе и любовь неземная…

Перед отъездом я его вывела на кухню, ухватила за мизинец, вывернула так, что он на цыпочки поднялся, и змеиным шёпотом сказала:

- Если. Ты. Сделаешь. Плохо. Этой. Девочке. Я. Сама. Руками. Выну. Твою. Печень. И съем. А перед этим переломаю все твои пальцы. По одному. Понял?

Он счастливо улыбнулся.

Глава 10

Свадьбу сыграли в марте.

Школу Маэстро открывать не запретили. Но не в стенах монастыря – ибо прецедент… Разрешили за оградой, там, где раньше был графский дом, построить здание. При его-то деньжищах… Красиво вышло.

Теперь в монастырь присылают способных к рисованию послушниц.

А теперь крепко держитесь за то, на чём сидите.

Отец Андрей и Марьяна тоже поженились. Не смотря на то, что она старше на семь лет. Лубоффь.

А теперь держитесь ещё крепче.

Пришла к нам Марьяна и говорит – разговор есть. Отправила Ивана в подвал.

- Алиса, дай руку.

Приложила её к своему животу.

- Что чувствуешь?

Я не поняла.

Она приложила мою руку уже к моему животу и опять спрашивает:

- А так?

А в руке толчки, как сердечко бьётся.

Снова приложила к своему, поводила. Тоже бьётся.

Неужели?

- Это то, о чём я подумала?

- Да. Это ты тоже можешь. Но я про своё. Мне пятьдесят с большим гаком. Мне очень хочется ребёнка. Но, сама понимаешь, возраст. Я могу умереть и при родах, и когда она ещё маленькой будет. И девочка останется с мужчиной. Ему её нормально не воспитать. Если ты пообещаешь, что поможешь Андрею в случае чего дочку вырастить до совершеннолетия, я ребёнка оставлю. Подумай.

Говорит ровно, а в глазах мольба. Что тут скажешь кроме «да»?

Марьяна взяла мои руки, сложила ковшиком, уткнулась в них лицом и поцеловала.

Потом засунула руку мне за шиворот, потёрла кожу где-то между лопаток, понюхала пальцы и сказала:

- У тебя третья девочка.

- А почему между лопаток?

- Там ни духов, ни дезодорантов. Только пот, а он пахнет по разному.

Пойду мужа обрадую.

P.S. И ПростоМария тоже.

Часть 15 Креатор

Креатор

Друзья познаются в беде.

Глава 1

Сходила в консультацию – так и есть, третья рыбка.

Посидели с мужем и решили, что надо мне работу менять. С тремя детьми тащить новостную программу скорее всего не получится. Может возьмут назад к новостникам, не начальником – замом. Было бы идеально… Но на идеальный вариант лучше не расчитывать. Нужно готовиться к самому радикальному – к уходу. Тяжело будет, не могу я без ТВ… Буду учиться… В институт загляну – может чего предложат – всё-таки опыт есть профессиональный…

Проворочалась всю ночь без сна, а утром записалась на приём к начальству.

Позвонила секретарша, сказала – сразу после обеда. Понятно, что и кусок в горло не лез.

Пришла минут за десять до конца обеда – думала посижу, с духом соберусь в приёмной… Ан нет, по камере увидел – звонит к секретарю, запускай…

Захожу вся понурая, начинаю:

- Лев Константинович, я пять лет уже…

- Боком повернись…

- Фууу, я уж думал снова…

- Снова… Я пораньше пришла, чтоб уведомить… С тремя мне Итоговую не потянуть…

Пауза. Знать бы о чём думает… Видно, что думает…

- Значит так… Алиса… Я думал, что ещё несколько лет у нас есть – ты ещё не весь свой потенциал в новости вложила… Ну да ладно… Есть одна мысль насчёт тебя, сыроватая, надо её до конца обдумать и с другими перетереть – тогда скажу. А пока – поздравляю! Кто не известно ещё?

- Девочка. Третья…

- Посиди сегодня, подумай – какие кандидатуры на своё место предложишь. Записочку мне по почте скинь. Но такую, с разбором – плюсы-минусы, ты хорошо умеешь. Чтоб мне с советом директоров не с нуля обсуждать. Сколько у нас есть времени?

- Месяцев семь, я как узнала – так сразу…

- Тогда до завтра. Кандидатуры присылай, а мы послезавтра обсудим…

Глава 2

Заперлась в кабинете и с час ревела за столом – такой кусок жизни заканчивается… И впереди непонятно что…

Потом умылась и стала думать.

Думала-думала – а выбора-то и нет. Вернее есть. Один из двоих ведущих утреннего политического ток-шоу. Но тут у Димы явное преимущество из-за внешности. Мозги есть у обоих, а ЛИЦО только у Димы…

Вот так, в нашей профессии…

Ещё есть умненький мальчик – зам в новостной редакции, но тут совсем без шансов, его камера в ступор вводит

Сценарист мой, девочка, прекрасно подошла бы, но у ней опыта нет работы в эфире. А так мозги работают замечательно… Иногда даже завидую её находкам. И личико приятное. Нужно про неё в конце написать – пусть готовят смену заранее. На те же «мои» воскресные дневные новости поставят почитать. Без отрыва от основной работы, естественно. Может и ребёночка родить успеет – вроде мальчик появился, прихорашиваться вечером стала…

Написала, отправила – и опять реветь. Жалко уходить…

В дверь поскреблись.

Сценарист.

- Алиса, у Вас всё в порядке?

Вот ведь чутьё! Или я так громко носом хлюпаю?

- Да, да, тут документов куча…

Глава 3

Через два дня звонок от Главного.

- Зайди.

- Обсудили мы твою записку. Диму согласовали предварительно. Я ему сегодня после эфира предложение сделал. Завтра ответит. Не думаю, что откажется. Тогда и объявим.

- Про девочку свою ты тоже дельное предложила. Давай, мы её на усиленную стажировку к новостникам на месяц отправим. Ты, пока срок маленький, за неё поработаешь сама, ну а потом будет уже только на эфир ходить будет. Если получится. Ты ей про воскресные новости сама сегодня скажи, ну, там, обмен опытом, повышение квалификации, а про перспективы пока не надо. Но я помнить буду.

Ой, сама догадается, она умненькая…

- Теперь о тебе. Я старый разговор про откат помню. Про начальника новостников. Всё в силе…

- Лев Константинович, не надо начальником. Если можно, замом или помощником – я тут реально смотрю…

- Но у нас к тебе есть встречное предложение. Коллеги отметили твои находки. Много находок – я сам многие пропустил. Так вот… Предложение… Не могла бы ты поработать креатором…

А по-русски?

- Ну, мы создадим маленький отдельчик. Человека четыре вместе с тобой – сама решишь кому чего делать. Задача – искать возможности улучшения. Хоть ещё этаж надстраивать. Или расписание программ поменять. Ищи где угодно, кроме железок технарей – там сами справляются. Но обязательно записочку с обоснованием на моё имя. Если мелочь какая – можешь в хозотдел указивку сразу. Я в Положение пунктик впишу. Если что позатратнее – сцену переделать (всем твоя очень понравилась) или ещё чего, то мне на почту. Не спеши, оглянись свежим взглядом – отчёт с вашего отдела пока никто спрашивать не будет. Если только в конце года справочку сама напишешь.

- Но если хочешь назад в новостники – в любое место. И потом, если захочешь, тоже. Подумай. Конкуренты у нас пока позади, но требуется держать планку… Компании это сейчас нужно.

- Как с декрета выйдешь, так сразу. Зарплата пониже чем сейчас, сама понимаешь, но не ниже чем у начальника новостников будет.

Глава 4

Пришла домой и говорю Ивану:

- Меня в завхозы переводят…

Обрисовала все варианты. Он сказал:

- Не работа, а мечта художника. Чувствуешь себя Богом на полставки. Ну, согласовывать надо… Ты меня с собой бери – я вам такого накреативлю…

- А потом Илюху заведёшь…

Так, Маэстро уже Илюха… У меня на такое язык не поворачивается…

- Может и Андрей Николаевич чего отметит…

Вот он мужской шовинизм! Про Марьяну с Простомарией даже и не вспомнил! И про Нюсю! Нюся у нас ещё тот креатор…

Вчера поговорила со сценаристом. Девочка напугалась. Сводила в нашу студию на пробу. Зажатая… Вспомнила, как меня Иван на камеру раскрепощал. Подозвала операторов:

- Где коньяк?

Особо упираться не стали, принесли, глаза в сторону. Налила девочке три столовых ложки, долила воды до четверть стакана и дала выпить.

Вот и пьянка на рабочем месте…

Смотрю губы порозовели.

- Ну-ка, пойдём, покрасимся. Ты у нас Моника Белуччи и Софи Лорен в одном флаконе будешь…

Спустила футболку с плеч, спрятала бретельки.

- Спину прямо, лопатки вместе. Папочку в левую руку. Вперёд! Не семени.

Всё-таки макияж придаёт женщине уверенности. Или коньяк. Или оба вместе.

Второй проход вообще на ура прошёл.

- Ну, видишь? А ты боялась… Надо подкраситься было. Завтра разберём над чем работать.

А сегодня объявила об уходе и представила Диму. Народ немного поникший – новый начальник, кто его знает…

Рассказала ему про сценариста и стажировку. Он правильно понял, сказал:

- Да, замену нужно загодя готовить. Я тоже здесь не навсегда. Лет на пять, наверное. Будем вместе учиться. Спасибо.

- Умненькая она. Ты с ней ласково только. Она горы свернёт, если ласково.

И прошлись по всему коллективу.

Через четыре месяца у Димы был первый выход. Удачный. Всё-таки ток-шоу это хорошая школа аналитики. Ещё месяцок и можно в декрет уходить.

Устроила прощание с коллективом. Так, немножко… Пицца, мужчинам понемножку коньяка, женщинам Массандру… Мне скинулись на напольные часы с боем. Дорого, наверное… И всё. Страничка перевёрнута.

Часы я подарю будущему молодому отцу Маэстро. Ему через неделю шестьдесят стукнет. У него есть гостиная с камином. Будет ещё и с часами.

Глава 5

Подходило время «Ч». Я уже собрала сумочку для роддома. Пошла помыться душиком в ванную и поскользнулась на мочалке. Последней мыслью было «только не на живот!». Как-то исхитрилась повернуться и упала спиной в ванну. А затылком на её край.

Проснулась я от того, что Люся нашла мою грудь и сосала молоко. Ночью.

- Зайка, ты же совсем большая, ты кашку ешь. А молочко для Олечки. Она скоро родится – сказала я. Вернее попыталась, но лицо как-то сильно отекло и губы почти не шевелились.

- Люся, Люся! Перестань! – снова попробовала я.

- Это не Люся. Это Ольгуся, - услышала я над собой голос Марьяны.

Надо же, какой странный сон – подумала я.

- Иван, иди скорее! – закричала Марьяна. Раздались поспешные шаги и меня за руку ухватили чьи-то руки. А Люся продолжала чавкать.

- Лисик, наконец-то! – сказал голос Ивана. – Мы так надеялись…

- На что надеялись? – опять попыталась сказать я. – Люся, перестань! И свет включите…

Получилось плохо, но меня поняли.

- Это не Люся, - сказал голос Ивана, - это Оля, ты её родила месяц назад. Вернее тебе кесарево сделали когда ты голову разбила и была в коме. Ты два месяца в коме была.

- Ты совсем ничего не видишь? – спросил он упавшим голосом. - Сейчас день, солнце светит…

Глава 6

Я поскользнулась в ванне и ударилась затылком. Какой-то кусок капроновой сетки может полностью изменить твою жизнь… И даже отнять её…

У меня был перелом черепа и внутреннее кровоизлияние. Я бы умерла, если бы Иван сразу не прибежал и не приложил к затылку пакет с замороженными куриными бёдрышками. Или если бы мы застряли где-нибудь в пробке. Но мы не застряли. Я впала в кому и очнулась только сейчас. Сначала меня стабилизировали. Потом попытались вывести из комы, но не получилось. Тогда сделали кесарево – срок уже наступил. Олечка была здоровой и очень голосистой. А я лежала как бревно и ничего не чувствовала. Потом меня снова пытались пробудить, но опять не вышло. И через месяц отправили домой. Правда выделили специальную кровать и матрас от пролежней. И прикрепили медсестру, чтобы заходила раз в день.

Марьяне тоже сделали кесарево, в силу возраста. Девочка. Большая и спокойная. Не то, что Оля. Нас выписали в один день и Андрей Николаевич с Иваном привезли нас всех домой к нам – Марьяна с Андреем Николаевичем пока поживут в однушке. И Иван за швами приглядит, и Марьяна может чем поможет. Она и помогла – подложила Олечку к моей груди. Материнский инстинкт – он один из основных. На третий раз я пришла в себя.

Я ослепла.

Хуже всех случившееся перенесла Нюся. Она часами сидела возле меня и тихо скулила. Плохо спала ночью. Запустила уроки и не ходила на тренировки.

Когда я пришла в себя она дико обрадовалась, даже ходила колесом по коридору, но потом выяснилось, что я ослепла. Она вцепилась в мою руку и каждые минут десять спрашивала – не вижу ли я хоть чего-нибудь. Я её успокаивала как могла. Обещала, что поправлюсь. Немного полечусь – и поправлюсь. В общем, Нюся меня отвлекала и спасала от тяжёлой депрессии. Но от не тяжёлой не спасла. Я ревела ночами, а днём пыталась изображать бодрость духа.

ПростоМария родила сама, тоже девочку. Они приехали нас навестить и она с малышкой осталась у нас, в дальней комнате. Помогать. Маэстро отослали, чтоб не мешался, но он всё равно мешался и уезжал только спать. Он водил Нюсю в школу и из школы, бегал за продуктами и вёл забытую много лет назад жизнь простого человека.

Глава 7

Дальше пошла череда событий никак не коррелирующая с нормальным распределением чудес по жизни. Помните олигарха, что покрыл монастырские крыши медью и за бешенные деньги купил картину со мной? Ну так вот, я была совершенно права, что покупка портрета – внутрисемейное дело. Тот молодой оболтус Денис, что с компанией пытался нас ограбить, всё-таки взялся за ум. Но тут у олигарха случилась болезнь и врачи, что наши, что немецкие, что израильские давали ему от двух до шести месяцев. Мать Дениса лет десять назад сбежала с шофёром и продукты мужского воспитания мы уже видели. Олигарх понимал, что сын без строгой руки может опять пойти не туда. С родственниками он давно и смертельно разругался, насчёт окружения были тоже вполне обоснованные сомнения и он не придумал ничего лучшего, чем купить картину со мной и повесить в особняке. И наказал сыну при разных его решениях смотреть на картину и спрашивать себя – одобрила бы это я или нет. Вот такой нравственный ориентир. Мог бы просто попросить разрешения звонить…

Как-то случилось так, что один из пациентов Марьяны пересёкся с олигархом. Марьяна его вылечила не смотря на прогнозы. Жестоко, но действенно. Провела его тайком на завод, раздела до трусов, поставила босиком перед огнедышащим ковшом с металлом, поворачивала всеми сторонами и сказала, что анализирует - сможет она ему помочь или нужно его в этот ковш столкнуть, чтоб не мучился два месяца. Метод из запредельных. У олигарха ступни пузырями покрылись. Но стресс способен на чудеса. Потом были и горькие травки, и много чего ещё… С тех пор олигарх лично ездил к ней и подкармливал фруктами. Когда в третий раз ему никто не открыл олигарх забеспокоился и велел начальнику охраны всё узнать. Тот опросил соседей, ничего не узнал и поставил машину с охранниками возле дома Марьяны. И когда она, немного оправившись после операции, заехала домой за чем-то нужным, то была ими отловлена и опрошена на тему – куда нести вкусненькое.

Утром следующего дня олигарх столкнулся в дверях нашей квартиры с Маэстро, ведущим Нюсю в школу. Маэстро не узнать нельзя. После первого шока, он выяснил, что Марьяна в соседней квартире. Позвонил, передал фрукты, поговорил за жизнь и узнал, за кем она тут ухаживает в таких ужасных условиях да ещё со своим ребёнком на руках.

После этого он не мог не зайти к нам и в дверях столкнулся с Иваном ведущим Люсю на прогулку, узнал где я, по дороге встретил Простомарию с двумя орущими ребёнками на руках.

Зашёл, пособолезновал, узнал про слепоту, обещал узнать, чем сможет помочь – связей у него много. Рассказал свою историю. Денис у него, оказывается, ушёл на СВО оператором беспилотников. Сначала своим игрался, а потом пришёл и говорит – я нужен там… И теперь он живёт от звонка до звонка – сын у него единственный.

И тут ему звонит сын – их на отдых вывели. Олигарх извинился, попросил сказать Денису пару слов. Мы с ним поговорили немного за жизнь окопную. Потом он олигарху жаловался на наши беспилотники, как ими управлять неудобно.

И тут зазвонил мой телефон. Я с третьей попытки подключилась, а олигарх пошёл в коридор. Звонил мой бывший куратор от «органов». Спросил – не буду ли я случайно в Останкино сегодня-завтра. Начальство его просило дать мне почитать по старой памяти справочку и узнать моё мнение – что-то там необычное, а мои прогнозы несколько раз сбывались. Нужно, короче…

Я ему говорю, что совсем не читаю – ослепла, но если так сильно надо, то он может приехать и прочитать сам. Дела совсем не телефонные. Тут зашёл олигарх и я вспомнила про Дениса. Говорю:

- Кстати, помните последний снятый Вами с эфира сюжет? Ну, про завод летучих машинок… Люди с фронта на них жалуются – неудобные. Может им подсказать?

Кончилось тем, что олигарх дал номер сына для связи – пусть обсудят пока он в доступе.

Мне с того конца ещё раз пособолезновали и на этом кончилась первая серия чудес.

Вторая серия началась на следующий день.

С утра приехал бывший куратор. Для поднятия духа сказал, что с беспилотниками вопрос улажен – Дениса на месяц откомандировывают на завод для обмена опытом. Ещё его начальство вентилирует вопрос с госпиталем на предмет обследования – у них сейчас огромная практика и много новых приёмов лечения.

Мы с ним обсудили его справочку, он записал на диктофон разговор. Под конец сказал, что до нашего Главного тоже дошло и он приедет через… десять минут. Так что он желает мне поправляться и пошёл.

Главный приехал не один, а всем советом директоров. Обещали любую необходимую помощь, вплоть до медицины на Кубе и постоянной медсестры или домоработницы. Решили, что я позвоню когда что-то определиться с госпиталем.

После обеда приехал олигарх. Сказал, что есть договорённость с ведущим Центром мозговой деятельности и я могу ехать туда хоть завтра – вот личный телефон директора. Он сам, к сожалению, не может меня проводить. Сейчас едет в Энск – туда сына на месяц командировали. Спасибо мне за это огромное.

Я сказала про предложение «органов» насчёт госпиталя. Он подумал и сказал, что это скорее всего правильный ход. Но если не выйдет – Центр меня ждёт в любое время. Всё будет бесплатно.

Но чудеса на этом не кончились. Уходя он на площадке столкнулся с нашей вредной соседкой которая наехала на него по поводу «шляются тут всякие, достали уже своим детским садом». Это видимо потому, что олигарх охрану внизу оставил. Он ей отвечать не стал, а дал команду юристу – к его возвращению выселить. Короче, соседка продала квартиру за две цены – некоторым везёт очень незаслуженно. Заодно выкупили и последнюю квартиру. Не знаю кто там будет жить потом, но юрист через неделю отдал Ивану два комплекта ключей и сказал, что мы можем разуплотняться. Маэстро взял на себя минимально оборудовать квартиры – теперь он тоже будет всё время рядом, вместе с Простомарией и дочкой.

А вечером позвонили из госпиталя и велели быть готовой завтра к десяти – придёт машина.

Глава 8

Утром был большой переполох – меня мыли и одевали в госпиталь.

В десять, как и обещали, пришли четыре солдата с носилками и увезли меня на скорой помощи в госпиталь.

Положили в палату ещё с тремя женщинами. Все с ранениями. Но все зрячие. Сначала была какая-то антипатия насчёт гражданских в такое время. Пришлось вспомнить, что у меня тоже есть медаль. Тогда надо мной чуть не шефство взяли, даже гоняли младший медперсонал за нерасторопность.

После обеда пришло какое-то светило, задавало вопросы, назначило анализы и обследования. Сказало, что шанс вернуть зрение есть. Насколько большой – будет ясно позже. Девчонки светилу сказали про медаль. Спросило – за что?

- Шпиона задержала.

Теперь я тут в авторитете.

С меня слили наверное литр крови. Ну, стакан-то точно.

Целый день возили на каталке от одного аппарата к другому.

Сказали завтра будут смотреть.

Позвонила домой, узнала как дела, рассказала про свои.

Лежим, ждём…

Завтра после завтрака куда-то отвезли. Там было много людей и холодно. Несколько человек задавало вопросы. Что-то им было не ясно пока я не вспомнила про то, как прошлый раз приложилась затылком о стул и тоже была в коме.

Меня спросили, что же я так неосторожно.

- Так уж вышло тогда, стреляли…

Нет, чувство локтя сплачивает коллектив сильнее всего. Клятвенно пообещали сделать всё возможное.

И ещё полдня возили по аппаратам. К вечеру вызвали Ивана, дали подписать согласие на операцию.

Завтра.

Как здесь всё быстро…

Ужин отменили. Где-то мы это уже видели…

Глава 9

С утра девчонки посадили меня на кровати, сбрили все волосы и переодели в какую-то жёсткую ночную рубашку.

Вместо завтрака повезли в операционную. Больно воткнули капельницу и всё…

Очнулась я уже к вечеру в реанимации. Подошла сестра, спросила о самочувствии. Дала попить из бутылочки. Спросила – вижу ли я что-нибудь.

Ой, ведь надо открыть глаза…

Открыла. Вижу какие-то пятна размытые. И всё.

- Всё нормально! Это вылечат. Нужно будет глаза упражнять и лекарства пить. Поздравляю!

Врач рассказывал, что с меня сняли скальп, электропилой вырезали кусок черепа, ложечкой выскребли кровяной сгусток от последнего удара. Старый и твёрдый от первого падения решили не трогать – организм к нему адаптировался. Сейчас мозг принимает старую форму, кровоснабжение восстановлено. Уже ясно, что улучшения будут. Значительные. Кость вставили на место, зафиксировали, кожу пришили. Ждём приживления. Пока в этом шлеме. Недели две-три.

Через три недели с меня сняли этот дурацкий боксёрский шлем. Обошлось без нагноений и инфекций. А ещё через неделю выписали. Зрение вернулось до уровня размытых фигур – лица пока не читаются, но врачи уверены, что восстановится до уровня не менее 85%.

Интересно как они это считают…

Сказали – затылок беречь, больше не спасут, сосуды тонкие…

Я уже говорила с директором Центра мозга и он подтвердил готовность принять в любое время для реабилитации. Это их профиль.

Приходил олигарх, плакал и целовал руки. Расположение части на отдыхе, где должен был быть его сын, через два дня после его отъезда накрыли из Града, много погибших. Если я захочу Луну – мне её принесут. Мне бы глазки…

Дениса оставили на заводе для доработки их изделий и испытаний новых. Он будет ездить на испытания на ленточку, но не часто. Денис упирался, но его смогли убедить. Он разумный мальчик. Мужчина.

Глава 10

Декрет я отгуляла по полной. Глаза мне починили. Правда нужно теперь носить очки. Ну… многие носят. Мама носила…

Люся пошла в первый класс.

Нюся заняла третье место на городском чемпионате.

Ивану на фирме выделили отдельную бригаду. Он теперь сам почти ничего не делает – если только взгрустнётся. Он больше эскизы рисует. Недавно была выставка его работ в Шанхае. Он не ездил – не посоветовали. Ездило начальство.

Марьяна и Андрей Николаевич остались в трёшке вредной соседки. Олигарх переписал на Марьяну документы. Марьяна говорит, что за мной нужен присмотр – ведь я ей кое-что обещала… Андрей Николаевич теперь мотается на работу в монастырь. Когда нужно.

А на нас олигарх переписал другую двушку – сказал «Сами разберётесь кому…»

Маэстро и Простомария вернулись в его особняк. Он теперь просто фонтанирует картинами – вот что любовь с людьми искусства делает…

Когда я вышла на работу, то сказала начальству, что нам нужен детский сад.

- Конечно, в любом районе!

Пришлось объяснять, что «нам» - это всему Останкино. Легче работать, когда знаешь, что чадо рядом. Пошёл на работу – сдал, закончил – забрал. И чтоб дежурные группы были.

По большому счёту и гимназия, но это так… Главное детский сад.

Главный вышел из-за стола, снял у меня очки с носа, оглядел их со всех сторон и сказал:

- Надо было тебе раньше очки надеть. Похоже с креатором мы не ошиблись…

«Органы» посчитали, что я им теперь должна и время от времени присылают человека со справочкой, узнать мнение. До сих пор не могу понять, что там такого тайного-непонятного, что им нужно мнение бывшей телеведущей…

А вот волосы на затылке хуже растут. Приходится маскировать конским хвостом.

Часть 16 Каменная болезнь

Каменная болезнь

Иногда два-три камня, подаренных

совершенно невинному человеку

каким-нибудь знакомым,

служат началом "каменной болезни"

Д. Мамин-Сибиряк

Глава 1

Был обычный субботний весенний день. Иван уехал на фирму что-то обсудить по работе. Я собиралась в магазин, а Нюся гулять с подружкой. В дверь позвонили.

- Это Света, - крикнула Нюся и протиснулась мимо меня к двери.

Открыла дверь, но за ней была не Света, а незнакомый высокий тощий парень в накинутом на голову капюшоне. Он шагнул вперёд и вытянул из-за спины руку с ножом.

Я даже ничего не успела подумать, а Нюся уже ударила его в живот кулаком.

Парень остановился в недоумении. Видимо такое в его планах отсутствовало. Нюся ударила его туда же ещё раз. По звуку удар был сильнее, но на поведении парня это никак не проявилось. Нюся заорала по-своему, по каратистски, и ударила ещё раз, чувствуется - изо всех своих сил.

Парень немного согнулся скорчил гримассу, но нож не выпустил.

В коридоре было тесно, Нюся загораживала парня, но ребёнка надо было спасать. Я вспомнила как мы с Нюсей тренировались и двинула его ногой в челюсть, прямо над нюсиной головой.

Что-то звонко хрустнуло, парень выронил нож, повернулся и побежал вниз по лестнице. Позади меня раздался истошный вопль: «Аааааа…», - это Люся неслась на помощь размахивая папиным молотком. Я еле успела её перехватить.

А Нюся в это время равнула в погоню за неизвестным. В районе третьего этажа она поняла, что позади подмоги не слышно, и немного сбавила темп.

- Я тебе глаза вырву, - крикнула она вслед убегавшему и не спеша спустилась до бабушки-консьержки.

- Никогда не пускайте сюда этого гада*(слово заменено)! – сказала она ей. Кровь с разбитой руки капала на кафель и бабушке стало плохо.

Нюся бросилась звонить во все двери на первом этаже крича: «Помогите бабушке, ей плохо!» Двое соседей открыли и занялись бабушкой, а Нюся медленно пошла домой по лестнице.

- С тобой всё в порядке? – спросила я её.

- Да, там бабушке плохо стало, я соседям звонила. А этот убежал. Я его почти догнала, но без тебя побоялась. Ты почему осталась?

- Я кажется палец на ноге сломала…

В это время в дверь снова позвонили. Я перевела взгляд на монитор, когда-то повешенный нашими безопасниками, и увидела там мужчину и женщину в белых халатах.

- Теперь моя очередь, - сказала я Нюсе отодвигая её вглубь коридора и открывая дверь.

- Вам помощь не требуется? – спросили медики, - А то тут вся лестница в крови…

Они забинтовывали Нюсе руку когда пришёл Иван. Мы оставили его с Люсей и Олечкой разбираться с полицией, а сами уехали на скорой в травмопункт. Нюсе наложили три шва, мне сделали рентген и, разглядев трещину, примотали большой палец к указательному эластичным бинтом. Дали больничный и велели больше лежать. Домой мы на такси вернулись. Там нас ждали Иван с Люсей и Олечкой, двое полицейских и отсутствие обеда.

Пока Иван по-быстрому готовил обед мы с Нюсей отвечали на вопросы полицейских. Они уже посмотрели видео с нашего и подъездного регистраторов, и им были нужны только наши показания. Парень оказался известным наркоманом. Он зашёл вместе с большой компанией и долго ходил по этажам выбирая дверь. Сначала позвонил Марьяне с Андреем Николаевичем. На его счастье они уехали в деревню – что-то надо было в монастыре сделать срочно. Переломы тогда были бы у него. Ну, а дальше вы знаете…

- Мам, ты знаешь, - сказала мне Нюся вечером, - бить человека по настоящему – это совсем не так, как в спорте. Мне кажется - я поняла почему я на первом дане застряла…

- Если ещё хочешь – пусть Андрей Николаевич тебя поучит. Или попросит кого из своих. Ты у нас храбрая девочка. Слишком храбрая, но немножко неосмотрительная…

Глава 2

Через две недели позвонили из полиции и сказали, что завтра будут проводить следственный эксперимент. Зачем это надо при наличии видеозаписей непонятно, ну если надо… Обещали выписать мне повестку, а Анне Ивановне справку для школы.

Нюся очень интересовалась – ей снова придётся наркомана бить или нет? Швы только-только сняли и запретили тренировки на три месяца, а дальше видно будет.

Я ей сказала, что бить не надо. Только обозначить не трогая. Даже нож у наркомана будет ненастоящий, резиновый.

Люся обиделась, что ей вообще не нужно выходить. Как же - она с молотком бегала и напугала…

Назавтра сначала перезвонили по телефону, потом по домофону, я им дверь открыла внизу и мы стали смотреть в наш монитор на площадку и ждать «гостя».

Первым появился оператор с камерой и начал снимать. Потом по лестнице поднялся наркоман прикованный наручниками за левую руку к ещё одному человеку. Он был не в форме, но тоже, наверное, полицейский. В правой руке у наркомана был большой чёрный ножик. У меня даже мурашки по спине побежали.

Затем поднялось ещё двое мужчин и женщина. Понятые – догадались мы.

Наркоман со спутником подошли к двери Марьяны и Андрея Николаевича и наркоман позвонил. Прошлый раз их не было дома и он прошёл к нашей двери. Но в этот раз Андрей Николаевич дома был и, как оказалось, ни о чём не догадывался. Нет, если бы я подумала, что они будут ему звонить, я бы обязательно ему сказала. Но вот не додумалась…

Догадайтесь, что случилось когда он увидел перед собой двоих с ножом?

После того, как они упали, Андрей Николаевич разглядел у лестницы полицейского в форме с камерой и троих свидетелей. Нагнулся над наркоманом и его спутником, пощупал обоим пульс на шее и заорал:

- Иван!!! – слышно было, наверное, в соседних подъездах. Иван выскочил из однушки (мы его туда отправили для чистоты эксперимента), оценил ситуацию, тоже пощупал пульс, метнулся в мастерскую и принёс бутыль с нашатырным спиртом. Плеснул на ладонь и подсунул под нос сначала одному, потом другому пострадавшему. Зашевелились оба. Андрей Николаевич и Иван усадили их на полу к стенке. Обалдевший полицейский с камерой продолжал снимать.

- Ты чего там? – крикнул ему Иван, - Давай помогай! – и стал лупить по щекам наркомана. Полицейский отдал камеру свидетелю и стал делать то же со своим коллегой. Один из свидетелей начал снимать происходящее на телефон. Как потом оказалось – это был адвокат.

Довольно быстро пострадавших оживили. Наркоман даже начал претензии Андрею Николаевичу предъявлять. А тот предложил ему подумать о Боге который прошлый раз не дал им встретиться – в этот раз ударять было неудобно, мешал стоящий рядом полицейский. Могла бы та встреча стать роковой. Очень могла. Наркоман заткнулся, а адвокат начал предъявлять претензии полицейским. Понятые с первого этажа стояли полностью обалдевшие, с уважением и некоторым ужасом поглядывая на соседа.

Я приоткрыла дверь и спросила – ждать ли нам продолжения? Полицейский в форме замахал на меня рукой и начал звонить по телефону. Начальству, наверное.

Кто-то вызвал скорую и она довольно быстро приехала и занялась пострадавшими. Андрей Николаевич ушёл к себе. Иван, видя, что больше не нужен, зашёл к нему попытаться успокоить Марьяну. Потом вернулся к нам.

Рассказал, что думает Андрей Николаевич. А думает он много неприятных вещей про нашу полицию и что те попытаются как-то прикрыть свой косяк с организацией «экскремента». На всякий случай уведомил своё бывшее начальство.

Понаехали разные полицейские и прокурорские, у нас изъяли записи с регистратора, заставили написать объяснительные в двух экземплярах – полиции и прокуратуре…

Они ещё несколько раз приходили с вопросами на протяжении недели, но в конце концов дело как-то утухло. Самым пострадавшим оказался тот полицейский, что ходил с наркоманом – не обеспечил. А самым выигравшим – наркоман. Он в результате тесного общения адвоката с остальными получил самый минимальный срок.

Мало того. После удара отца Андрея что-то в его голове переключилось и он даже написал письмо адвокату, чтоб тот зашёл к нам и попросил прощения за него, а Андрея Николаевича поблагодарил за урок. Он вообще думал над его словами, над своей жизнью и теперь собрался по выходу на свободу в монастырь. Его в этом поддерживает захаживающий к ним священник.

Иван сказал: - «Может и к лучшему, бывших наркоманов не бывает, всегда есть возможность срыва. А тут обстановка поддержит…»

Глава 3

Если у Нюси рука уже через две недели вчерне зажила, то моя трещина в пальце никак не хотела выздоравливать не смотря на старания Ивана, Марьяны и штатных медиков. Последние обещали загипсовать на месяц.

Я сидела дома в эту прекрасную весеннюю погоду и страдала. Остальные домашние сидели и страдали вместе со мной. И старались как-то меня приободрить.

Вот и сейчас пришёл Иван и сказал, что ему нужен мой совет. Их контора готовится к выставке в Шанхае, а там спонсор главный очень известная компания шампанских вин. И будет узенький такой конкурс среди участников на украшение посвящённое винограду и его производным. У него есть свеженькая идейка, но нужен совет. Не может ли он взять меня на ручки и донести до мастерской?

Я, конечно, инвалид, но не до такой же степени! Потихоньку дохромала на пятке. А у него на столе, на тряпочке, разложены прозрачные камешки. Наверняка это самоцветы, но какие-то невзрачные. Не гладкие. И грязные, в каком-то налёте…

- Из какого цемента вы эти стекляшки наковыряли?

- А, не смотри на них строго. Их ещё не обрабатывали. Вообще то, что сейчас придумалось будет обработано по минимуму. Нативный, так сказать, вариант. Вот гляди – как они в природе…

И достал из сейфа кусок щебёнки, а в нём… В камне, прямо внутри, было шестиугольное окошко как из толстого, густо синего стекла. Будто небо, которое ты видишь из самолёта. И через это окошко был виден камень под ним. Такой контраст между совершенным синим и бесформенным белым окружением. У меня даже что-то засосало под ложечкой. Руки сами потянулись и взяли его.

- А этот кристалл…

- Это не кристалл. Вернее это то, что от него осталось. Он был большой, сантиметров семь. Наши гранильщики его аккуратно скололи и порезали на вставочки. А его зачем-то вместе с этим богатством, - Иван ткнул пальцем в тряпочку, - мне прислали.

- Красивый… - я как зачарованная водила пальцем по абсолютно ровному сколу.

- Да, у этого аквамарина редкая густая окраска.

Его зовут Аквамарин…

- Ну так вот, смотри, есть идейка сделать подвесочку в виде бокала с шампанским с почти необработанным гелиодором. Это всё гелиодоры, разновидность берилла жёлтовато-зеленоватого цвета. Аквамарин, кстати, тоже берилл, только голубоватый. И иногда синий…

- Ну так к бокальчику… нужно выбрать камень для вставки. Какой тебе по цвету больше шампанское напоминает?

Мы минут десять перебирали и разглядывали на просвет кристаллы.

- Вот что хочешь делай, но лучший цвет вот у этого плоского, как щепка.

- Хм, как-же его обработать? Он вообще не кристалл, а сросток двух… нет, даже трёх кристаллов. Да и широковат для бокала – бокал тонкий, высокий…

- А ты сделай не бокал, а стакан, помнишь раньше в моде такие были, хрустальные? Да у нас в серванте на верхней полке шесть штук стоит.

Иван сбегал и принёс стакан. Взял его в левую руку, гелиодоровую щепку в правую и разглядывал то придвигая, то отодвигая подальше. Потом схватил стакан и принёс его с бледным чаем и снова разглядывал.

- Жена, - сказал он, - твой вкус тоньше моего. Если подрезать плоско самую макушку и приклеить полоску бесцветного берилла…

Было видно, как у него в мозгу этот камень уже режется.

- А как ты будешь оправу делать? – влезла я в начавшийся техпроцесс.

- Ну… веточки, травки, листики… Как обычно…

- Обвей его виноградной лозой с листиками. Тёмным золотом, ты его цыганским называл. А гроздья маленькие ярким жёлтым…

- Мммм… не хочешь к нам арт-директором пойти? – пошутил Иван.

Но мою фантазию уже понесло.

- А что у нас главное в шампанском?

- Что главное? – с трудом оторвался от процесса в мозгу Иван.

- Главное в шампанском – это пузырьки! Нужны пузырьки. Помнишь ты показывал алмазную пыль? Её у вас из синтетики автомат делает. Вот наклей несколько извилистых дорожек снизу вверх и хорошо бы по одному чуть больше кристаллику сверху…

Муж молчал с минуту потом взял телефон и позвонил.

- Леонид, оцени полёт фантазии…

Минут пять они обсуждали мой проект.

- Начальство сказало, что это обязательно надо попробовать. Не факт, что выйдет, но попробовать надо.

- Это… а сколько стоит вот этот аквамарин? – Я показала Ивану камень который так и не выпустила из рук. – Наверное бешенные деньги? Окраска редкая…

- Сейчас узнаем…

- Леонид, это опять я… Да нет, жена спрашивает – сколько стоит попка того густого аквамарина на породе? Мужики его зачем-то к гелиодорам подложили… Ага, спасибо. Пока.

- Сказал, для тебя бесплатно. Тебе понравилось?

Я его обняла и поцеловала.

- Да, я только что узнала, что я – сорока.

- Смотри, что у меня ещё завалялось. Зимой, помнишь, Нюсе надо было камень на урок принести с рассказом, а потом учительница заболела и всё забылось. А он вот лежит.

И достал из бездонных глубин сейфа ещё одну щебёнку. С ямочкой. Сама щебёнка бежевая, а ямочка выстлана мелкими белыми кристалликами, как сахаром. А посередине лежит огромный ярко жёлтый гранёный леденец. Сантиметра в три. Прямо солнышко в ладошке.

- Бери, бери… Стой! Не вместе с аквамарином, держи отдельно. Сера очень мягкая. Это не драгоценный камень, её даже ногтем покарябать можно.

Ну конечно, сера. ЭТО ничем другим быть не может! Ну, разве янтарём. Но если муж сказал сера, значит сера. Поцеловала ещё раз, крепко-крепко.

Я – сорока.

Пришли домой, показываю девчонкам.

Люся:

- Это мне? Ура! Я буду коллекцию собирать!

- Вообще-то это маме, - попытался защитить меня Иван, - но вы можете честно поделиться, если мама не будет против…

- Мы будем собирать вместе, – предложила я альтернативу.

- Да, да, да! – завопила Люся.

- Да, - сказала Нюся и пошла в спальню. Минут пять возилась и вернулась с пробиркой в которой лежали золотинки с дачи. – Я выпрошу у биологички пластиковую коробочку с лупой в крышке. Она туда божьих коровок приклеивает. А мы золотинки приклеим.

- А для хрупкой серы у меня есть коробочка с прозрачной крышкой из-под духов, – сказала я. – Объявляется конкурс на место размещения коллекции.

А Олечка ничего не сказала. Видимо она не сорока.

Глава 4

- Мам, а помнишь мы хотели Андрея Николаевича про тренировку спросить? Рука у меня уже заросла, – вытащила в самом конце апреля на поверхность старый разговор Нюся.

Ну что ж… ежели не пропало желание…

Сходили, поговорили. Андрей Николаевич пообещал узнать.

И вот вечером второго мая приходит и сообщает:

- Завтра идём на смотрины, договорился. У наших новый тренер – мужики говорят классный парень и мастер своего дела. Чемпион всего… Купальник одень – будет мышцы смотреть.

И пошли они до города Рйтузово, вернее до воинской части на окраине. Привели Нюсю в большой спортзал вроде школьного, предъявили человеку-горе. Даже Андрей Николаевич рядом с ним заробел. Не говоря уж про Нюсю.

- Привет, - сказал человек-гора, - меня Илюхой звать. А тебя как?

- Нюся, - с трудом сглотнула комок в горле Нюся.

Илья взял Нюсю под локоточки и как воздушный шарик аккуратно посадил её на гимнастического коня. Сам опёрся локтями о его другой край и спросил:

- И зачем девочка Нюся хочет научиться драться? Такой стройной девочке явно показан балет и Большой театр.

Тут на Нюсю нашло вдохновение и она выдала:

- Мне тринадцать лет. За это время меня один раз похитили и один раз хотели зарезать. Вот, – она показала разбитый кулак, - это я от наркомана отбивалась. С ножом.

- Ну что ж… Аргумент зачётный…

- А вообще у меня чёрный пояс по карате кёкусинкай, первый дан, и третье место по Москве в прошлом году.

- Вот, вот, я и говорю – балет… Эх, вот раньше, в подвальчике… - сказал Илья явно обращаясь к Андрею Николаевичу.

Тот хмыкнул что-то неопределённое, что можно было истолковать как угодно.

- Ну ладно, давай раздевайся, посмотрим, что у тебя на косточках. Вон в углу, за перегородкой можно. Я там страждущим позвонки вправляю… Да не стесняйся, я как врач, у меня даже диплом есть. И белый халат.

И он выудил через перегородку белый халат и кое-как натянул его на своё огромное тело поверх тренировочного костюма с надписью «RUSSIA».

- И тапочки тоже сними, - крикнул он вслед.

Нюся вылезла из-за перегородки уже не веря в реальность затеи. Она была такая тощенькая, такая маленькая в этом огромном зале, особенно рядом с человеком-горой…

Илья хмыкнул и спросил:

- Ты на турнике висишь?

- Висю…

- Ну пошли…

Он подвёл её к перекладине и подсадил.

- Руки станут разжиматься – скажи, я подхвачу, - и хотел засечь время, но тут Нюся начала подтягиваться. Подтягивание было нюсиным коньком. Скорее всего дело было в лёгких костях – это у нас с ней семейное, но она подтягивалась лучше всех в классе. Да и в школе, наверное.

После двадцать пятого подтягивания Илья сказал:

- Хватит, - и снял Нюсю с турника.

- Я ещё могу…

- Я понял, - и подвёл её к грифу штанги, висящему на железных стойках.

- Подлезай. Я подстрахую.

- Ой, холодная…

- Сейчас нагреется. Сможешь присесть и встать?

- Не знаю.

- Давай, я страхую… Раз… два… три… четыре… хватит.

- Так… Давай бегом вот с этой линии до стены и обратно. Пошла.

Результат его, видимо удовлетворил.

- А теперь давай напряги все мышцы, как культуристы на фото делают.

Нюся не поняла и Илья показал как. При этом от белого халата отлетели почти все пуговицы и лопнул вдоль правый рукав.

- Тьфу! – сказал Илья сдирая остатки халата, - Поняла?

Нюся изобразила культуриста. Тренер несколько минут ходил вокруг, потом немного помял мышцы рук, голеней и пресса. Потом сел на стул, наморщил лоб и сказал:

- Одевайся.

И морщил лоб пока Нюся не вышла.

- Каков вердикт? – спросил Андрей Николаевич.

- Понимаете, ребята, случай у вас необычный. Мышцы почти полностью работают. Может дело в твоём «балете», - обернулся он к Нюсе, - может ещё в чём, но улучшить тут ничего не получится. Нужно наращивать мышечную массу. Без стероидов, конечно. Тут нужны программы особые, я пороюсь в сети. Но пока я вам не помогу. Может после, через год-два, когда гормоны заработают…

Понурые и молчаливые они ехали домой.

- Мышцы? – вдруг сказала Нюся.

- Что? – не понял Андрей Николаевич.

- Дядя Андрей, у Вас гантели лежат разборные на балконе. Дайте попользоваться.

Глава 5

Дома траур продолжился. Нюся сходила за гантелями, положила их в коридоре и сказала, что ей сегодня ужинать не хочется, а жутко хочется спать. И попросила меня поискать, что едят спортсмены.

Я до полуночи шерстила интернет в поисках рецептов спортивного питания и, как обычно, не нашла ничего заслуживающего доверия. Завтра схожу к нашим медикам - может подскажут чего. Наш домашний фельдшер кроме твёрдого сыра и большой яичницы ничего не предложил.

Следующий день у меня был занят войной с подвальными за приоритеты при ремонте санузлов. Худших консерваторов я не встречала. Только вечером забежала к медикам и те неуверенно пообещали попытаться выйти на спортивную медицину. Это оказывается очень закрытое сообщество.

Нюся после школы лазила по сайтам культуристов с примерно моим результатом. Единственно, что узнала - про обязательность витаминов в натуральном и искусственном виде.

После ужина позвонил Андрей Николаевич и сказал, что Марьяна хочет со мной проконсультироваться. Он встретил меня и провёл на кухню где меня ждал большой сюрприз. Очень большой сюрприз. Просто громадный.

- Здравствуйте, Илья Николаевич!

Память иногда работает должным образом - лет десять назад был у меня сюжет с чемпионата в новостях...

- Здравствуйте, Алиса Михайловна. Я вот насчёт Вашей девочки... Скажите, а мы раньше не встречались?

- Только заочно, если Вы иногда телевизор включали между тренировками.

- Точно, - обрадовался он, - Вы новости вели...

- Так вот, насчёт Вашей девочки... Я хочу сказать про здоровье... Я ведь по диплому врач, и даже педиатр, хоть по специальности и ни дня не работал - то война, то спорт, но кое что ещё помню и просто обязан Вам сказать... Конституция у Нюси стройная, есть некоторая вероятность уйти в анорексию при гормональной перестройке. А у неё это вот-вот... Я и с мамой посоветовался - она у меня тоже медиком была неплохим... Нужно вам немножко подкормить ребёнка...

- Да она ест как все...

- Тут дело в организме. У некоторых организм не принимает лишнего. Хоть две порции съесть, хоть ведро конфет... Нужно настройки организму сдвигать...

- А как?

- Я вот как раз к этому веду... Нужно сменить образ деятельности, заставить организм больше потреблять и запомнить это. Вы никогда не наблюдали как происходит адаптация молодых бойцов?

- Нууу... Сначала они тощие доходяги, а домой приезжают - щёки со спины видно...

- Вот! И мама сказала - её бы ко мне в часть, я б за полгода из неё человека сделала. Мама у меня сейчас курсами кинологов командует. Пошутила она так. Потом говорит - «А у меня один курсант ногу сломал, придётся собаку выбраковывать. Умную собаку...» Подумала - «А может предложить девочке?»

- Там начало дрессировки уже положено. До конца месяца четыре осталось. Как раз до сентября, ну может недельку сверху... Нагрузки солдатские, но вполне ей по силам будут - я вчера смотрел. Мама присмотрит, чтоб экстрима не было. Приезжала бы с утра на служебном автобусе, а вечером назад на нём. Питание с солдатами, сейчас очень даже хорошее - по деньгам не много. Если решитесь - позвоните, но быстро надо, день-два. И ведь школа ещё три недели - надо как-то урегулировать...

- Подождите, Илья Николаевич. Я сейчас мужа позову, может и решим сразу.

Позвонила Ивану, он пришёл. Коротко пересказала наш разговор. Иван задумался.

- Я, - говорит, - думал уже про туризм типа байдарочного. Но не думал, что вопрос остро стоит. А бросить проект если будет не тот эффект можно?

- Да.

- Со школой вопрос решаемый - многие пишут заявления на отдых. Турция там...

- Ты что думаешь? - спросил он меня.

- Надо Анечку спросить, ей быть рядовой Новиковой.

И захромала домой.

- Здравствуйте, Илья. А Вы с Андреем Николаевичем друзья?

- А как же! Но сегодня я к тебе пришёл. У меня мама школой кинологов заведует. Говорит мне вчера: «Пупкин-курсант ногу сломал. Теперь Рекса в приют отдать придётся. Новых курсантов в сентябре только привезут».

Я ей:

- Есть у меня одна девочка на примете...

- Да что ты, тут для парней нагрузки...

- А ей как раз мышцы подкачать надо.

- А не справится? Хотя у Рекса одна дорога теперь - в приют...

- Ну, а попробовать? Она упорная, спортсменка, активистка и просто красавица...

- Что скажешь, Нюся, можно денёк подумать... Но не больше - собаку запускать нельзя.

- А школа?

- Решим, - подал голос Иван.

- А я точно справлюсь?

- Увидим. Думаю справишься, хоть и нелегко будет.

- Мам, пап, как?

- Ты сама как?

- Я согласна.

- Ну, с Богом...

- Алиса Михайловна, а что Вы хромаете?

- Да мы с Анечкой одного нехорошего человека из квартиры выгоняли. Я его неудачно в голову пнула... Уже месяц трещина зажить не может...

- Позвольте глянуть. Спортивная медицина это моё хобби.

Он посадил меня на диван и осторожно ощупал палец. Потом нажал где-то сбоку и стало очень больно.

- Всё-всё-всё... Через неделю будете ходить нормально. Эти эскулапы кроме трещины вывих не заметили. Трещина заросла уже, а вывих я сейчас вправил.

Иван с Марьяной переглянулись и поджали губы.

Глава 6

На следующий день мы с Нюсей поехали знакомиться с мамой Ильи. Палец у меня уже практически не ныл, но всё равно решили на такси. Оказалось, что школа кинологов находится в Рейтузово между частью Ильи и железной дорогой.

Мама Ильи - Ирина Владимировна - оказалась целым полковником и совсем не похожа на сына. Небольшого роста, неулыбчивая, ощутимо строгая она была одета в зелёный камуфляж и ботинки.

- Ну, здравствуй, Анна Ивановна. Ты действительно хочешь оставить здесь четыре месяца своей жизни?

- Да, если это поможет набрать массу.

- Тогда пошли на склад. Будем тебя одевать. Здесь у нас все по форме ходят - так собакам проще и порядку больше.

- Вам Илья сказал, что за еду и одежду нужно будет платить? - это уже мне.

Вот про одежду разговора не было... Но она, похоже, аккуратистка во всём.

- Да, конечно, без проблем...

На складе всё было в строжайшем порядке. Но Нюсиного размера, понятно, не было. Нам выдали два комплекта самого маленького камуфляжа, на два размера больше, и велели подогнуть до завтра. Ботинок не нашлось, что начальницу огорчило. Она обещала запросить на центральной базе, но видно, что сама не верила в результат. Пока можно в своих кроссовках, но покрепче - приходится много ходить и бегать. Ещё выдали две форменных кепки со словами - «Может быть удаться что-то сделать...»

- Ну, пойдём покажу твоего подопечного.

Мы прошли к сараю где-то в дальней части территории. По дороге увидели плац - здесь построения в семь утра и после обеда, учебный городок для собак где бегали курсанты с собаками, казарму для курсантов, столовую.

Сарай был разделён на загончики. Они все были пустые, кроме одного. На дверце каждого был приколот лист бумаги с кличкой и ещё какими-то сведениями. Мы прошли к занятому загончику. Там сидела довольно большая овчарка и смотрела на нас явно неодобрительно. Начальница отперла дверку, открыла дверь и очень строгим голосом сказала:

- Рекс, ко мне!

Пёс нехотя поднялся и остановился у дверки.

- Скомандуй ему.

- Рекс, ко мне, - повторила Нюся копируя интонацию начальницы.

Рекс двинулся, но потом резко прыгнул вперёд и ухватил Нюсю за левую руку поверх кисти. Он рычал, но не отпускал руку. Шерсть на загривке поднялась. Похоже такого не ожидал никто, даже начальница.

Но Нюся была сурова. Она вцепилась правой рукой в чёрный собачий нос и стала его выкручивать.

Нос - самое нежное место у собаки, но откуда это знает Нюся?

Рекс завизжал и разжал зубы. Нюся укушенной рукой отвесила ему три оплеухи по затылку. Потом, не отпуская нос, начала гладить собаку, говоря:

- Рекс плохой, укусил хозяйку. Рекс наказан. Рекс больше не будет. Рекс будет хороший. Да? Рекс будет слушаться?..

Видимо она уже не так сильно выкручивала нос потому что Рекс больше не визжал. Лишь иногда у него в горле что-то булькало.

- Рекс умный, Рекс будет слушаться?

Нюся ухватила собаку левой рукой за шкирку и отпустила нос. Рекс стоял.

- Молодец. Славный мальчик.

Нюся медленно пронесла правую руку перед мордой собаки и начала почёсывать Рексу грудь.

Так продолжалось минут пять. Мы с начальницей стояли не шевелясь. Потом Рекс как-то обмяк и Нюся отпустила его загривок.

- Молодец, Рекс. Иди домой. Я приду завтра. Домой, домой...

Рекс ушёл в загончик и начальница заперла двёрку. Мы молча вышли из сарая.

- Покажи руку, - потребовала начальница. - Ты молодец, ты справишься. У вас есть собака? Пойдём йодом мазать. Ничего серьёзного. Это он тебе проверку устроил. Не должен был - видно разболтался без хозяина. Но зато теперь ты его хозяин. Держи его в строгости, хотя бы пару месяцев.

- У нас нет собаки, но в деревне много собак бегает…

- Она у Вас молодец. Думаю, что она добьётся чего хочет.

- Завтра в семь на плацу. Без опозданий!

- Ты как? - спросила я Нюсю.

- Перетерплю, - ответила она.

Да, характер у начальницы тяжёлый... Командирский...

Домой мы вернулись на рейсовом с пересадкой. Остановка напротив проходной Ильи. Надо бы расписание узнать...

Дома был радостный папа. Он урегулировал вопрос в школе. Нюся «едет в спортлагерь».

- Пара улыбок и побрякушка ручной работы...

А вот мне ручной работы до ночи - нужно форму подогнать.

С кепками и впрямь ничего не вышло. Пошла к Андрею Николаевичу узнать, где такое можно купить. Он подумал, полез в шкаф и вытащил берет.

- Держи, мой первый самый. Сильно сел, думаю будет как раз. А вы подворотнички пришивать умеете?

И мы полчаса учились этой науке...

Глава 7

Я встала полпятого, быстро приготовила завтрак, накормила Нюсю, разбудила Ивана и мы поехали на остановку, где должен был стоять автобус до воинской части. Это было недалеко и по полупустым улицам мы быстро доехали. Автобус уже стоял - в маскировочных разводах, старый-престарый, ещё советский, латаный-перелатанный, с чёрными военными номерами. Ошибиться было нельзя. Мы заглянули внутрь – было много пустых мест. Спросили – идёт ли до собачника. Когда водитель ответил утвердительно сказали:

- Вот Вам новый пассажир.

- Заходи, садись где хочешь, - улыбнулся Нюсе солдат за баранкой.

Мы увидели, что она села на переднее сиденье, помахали и поехали домой.

Весь день на работе я ждала – может позвонит…

Приехала домой, Иван ужин приготовил. Накормили младшеньких, сами Нюсю ждём. Приехала вся осунувшаяся полдевятого. Села на табурет в прихожей кроссовки снимать, прислонилась к стенке и уснула.

Иван отнёс её на кровать. Раздели, укрыли одеялком и пошли ужинать.

Понюхала форму – теперь понятно зачем второй комплект. Запустила стиральную машинку, пришила подворотничок ко второму комплекту. Иван чего-то пробурчал по поводу стирки раз в неделю.

- Она же девочка, а не солдат без маминого присмотра, - парировала я.

Утром еле разбудили. Засунули в душ – только тогда окончательно проснулась. Завтракать пришлось бегом. И быстро-быстро ехать на автобус. По дороге сказала, что телефоны отбирают на проходной и позвонить нельзя. Что очень много приходится ходить и бегать, с собакой и без. А ещё два часа физкультура, но её пока не сильно гоняют. Кормят хорошо.

- Всё, я поехала.

Вечером всё повторилось с той лишь разницей, что уснула она с ложкой за ужином.

В пятницу поведала, что суббота рабочий день.

В субботу, прежде чем вырубиться, сказала, что хоть воскресенье и выходной, но у них с Рексом не получается «бревно» и надо бы съездить на пару часиков потренироваться.

Надо – значит надо. Иван отвёз и ждал у проходной до обеда.

Не знаем, сколько она потеряла килограмм, но глаза ввалились. После обеда проспала до ужина. Первый раз за неделю улыбнулась. На вопрос:

- Чем ты там занимаешься?

Ответила:

- Мам, давай потом… Тренирую Рекса… Вроде немного получаться стало… Я спатиньки…

Через месяц мы заметили, что глаза больше не ввалившиеся, аппетит двойной, но всё равно - всё свободное время она спала. Сильно загорело лицо и кисти рук. Если не снимать камуфляж можно принять за коренную индианку. Правда волосики не соответствуют… Волосики, кстати, тоже стали меняться – темнеют, толстеют и больше закручиваются.

Пришлось купить новые кроссовки. Интересно на сколько их хватит?

Ещё через месяц пришлось расставлять ушитые швы на лодыжках и запястьях – невыцветшая ткань сильно бросается в глаза. Попробовала её перекисью – вроде лучше. Продолжает ездить на папе по воскресеньям. Говорит, что они с Рексом уже не последние, а где-то посередине по успеваемости. Пробежала вместе со всеми кросс пять километров и даже уложилась во взрослый норматив. Правда без автомата – автомат и противогаз ей не дали. Но разбирать и собирать автомат уже умеет. Непонятно зачем. Наверное, чтоб не бездельничала когда остальные разбирают.

Глава 8

Сегодня полдевятого трезвон у входной двери. Выбегаем, открываем – стоит. Довольная до предела. Показывает:

- Вот!

В руках огромный, наверное в две головы чёрно-серый полосатый булыжник с впадиной устланной прозрачными бесцветными кристалликами. А посередине торчит один большой кристалл. Толстенький, шестигранный, чуть-чуть фиолетовый, с маленький грецкий орех.

Захлёбываясь рассказывает, как у них сегодня проверка была и её «от греха» погулять отправили, одну, без Рекса. У них позади железная дорога и вдоль неё огромные кучи щебня. Им насыпь под рельсы делают. Курсанты там по утрам с собаками бегают. А тут была возможность походить, посмотреть… Щебёнка и щебёнка, белая, известняк. Но иногда среди них чёрные камни попадаются. Начала со скуки их переворачивать и вот…

- Папа, это алмаз?!

- Не алмаз точно. Алмазы шестигранными не бывают – это даже я знаю. Фиолетовых камней не так уж и много, думаю, это аметист. Завтра отнесу на работу – пусть ребята посмотрят. Может и края отколоть смогут.

- Пап, только не сломайте. Может лучше так оставить?

- И куда мы его положим?

- Ну ладно, только аккуратнее!

Сегодня Нюся первый раз не могла уснуть, Люся тоже. Пришлось Нюсе таблетку давать, ей «на службу». А мы с Люсей отмывали камень от известняковой пыли душиком и кисточкой с шампунем.

На следующий день опять трезвон вечером. Прямо с порога:

- Ну что, обкололи?

- Нет, побоялись ребята. Все кристаллики кварц. Прозрачные – горный хрусталь, а фиолетовенький даже аметистом назвать можно. Но чёрный камень – это кремень. Он твёрдый, из него каменные топоры делали. Только он колется плохо. Трещина может в сторону кристаллов уйти. Они мне насоветовали сходить в похоронное бюро через два дома – там памятники делают и гранит режут. Я сходил, спросил. Говорят могут алмазной пилой за пятьсот рублей обрезать как хочешь. А если надо, то ещё за пятьсот и заполируют срезы.

- А не сломают?

- Говорят, за тридцать лет ещё ничего не сломали…

И мы пару часов обсуждали как лучше камень обрезать.

Получилось очень хорошо – чёрный кубик с ямкой сверху, немного наклонённый вперёд. Хоть в музей!

Музей… А ведь у нас где-то был музей, что-то я такое вспоминаю. Надо в интернете порыться завтра… А сейчас стирка…

Глава 9

Люся требует отвезти её на кучу.

Решили поехать все вместе в воскресенье. Нюся на работу, а мы попытаемся проникнуть к железке. Нюсе, конечно, тоже хочется, но…

В воскресенье завезли на проходную Нюсю, а сами стали в интернете на спутнике местность изучать. Дорога железная со всеми кучами за забором. У курсантов своя калитка, но нас туда не пустят. А вот буквально через пятьдесят метров, за рощицей, на фото видна дорога с воротами. Нужно сходить посмотреть…

Иван оставил нас в машине и пошёл один пешком. Сказал так шансов больше.

Вернулся довольный. Сказал, что надо машину здесь оставить чтоб не отсвечивала и идти пешком. Мы так и сделали. Подошли к железным воротам с калиткой, простучали «Спартак-чемпион» и были запущены внутрь мужиком алкоголического вида.

- А, заходите, заходите, альпинисты. Сегодня собак быть не должно. И начальства не должно. Воскресенье сегодня – день отдыха… У всех… - и он с удовольствием погладил грудной карман рубашки. – Назад пойдёте – в окошечко стукните, я за вами закрою. И ещё приходите, в любое воскресенье. Если другой кто будет – скажете «От Санька», усё будет в порядке.

И он полез по железной лесенке в вагончик на сваях.

- Какая такса на удовольствие? – поинтересовалась я.

- Стандартная - литр.

Мы опять загрузили фото и увидели, что куч было восемь. Две возле будки серые, потом четыре белые и две последних зелёные.

Первые серые кучи оказались неинтересными. Там был гранитный (его я со школы помню) одинаковый щебень. Ни ямочек, ни кристалликов – сплошной светло-серый камень с чёрными и белыми крапинками. Следующие четыре кучи были из известняка. Камешки в них были разные. В ближней мелкие, с лесной орешек, в следующей – с крупный грецкий, ещё дальше – с кулак (мой), а последняя – самая крупная. Там обломки с голову и больше. Чёрные камни были только в ней. Мы с Люсей дружно ринулись их осматривать. А Олечка с папой остались внизу строить домик.

Больше часа мы ползали по этой куче, но так и не нашли даже самого завалящего кристаллика. Только перепачкались.

Грустные спустились мы с горы к домостроителям и уже думали двигаться домой, но вовремя вспомнили про две последние, зелёные.

- Да ну их, - раздражённо ворчала уставшая Люся, - они просто травой заросли.

- Надо проверить, раз уж пришли. Если устали – отдохните, я схожу посмотрю… - сказал Иван.

И пошёл.

Минут двадцать Ивана не было. Я уже собиралась идти на розыски, но тут он появился сам пыхтя как старый паровоз. Он нёс в руках три камня, балансируя, чтоб ничего не уронить.

- Уф, надо было с пакетом идти…

Камни были удивительного салатового цвета, пятнами – тут немного посветлее, там немного потемнее, как молодая трава на лужайке. Один был ровный зелёный с выступающей из камня большой полупрозрачной более тёмной «щепкой». Наверное это тоже обломок кристалла.

- Гелиодор? – спросила я вспомнив про «стакан с шампанским». – Кстати, как там наша висюлька?

- С висюлькой сплошные интриги, но мы где-то на самом верху. Но это не гелиодор, к сожалению, - он мягкий, его ключ царапает.

Другой камень был весь в чёрных точках, а третий имел трещину, поперёк которой росли блестящие шелковистые волоски.

- Они все в основном очень похожи на змеевик. У нас были из него ларцы под украшения – немцы на змеевике прям помешаны. Но вот что за включения – я не знаю. Тут нужен геолог.

- У нас есть геолог! – сказала я. – В следующее воскресенье едем в деревню. А теперь вы стройте дальше, а мы ненадолго на Зелёные горы.

Мы с Люсей бегом припустили к дальним кучам. Но Иван нашёл почти всё интересное. Тут нужно медленно и методично, а пока попадались только камни-повторяшки. И только один Люся углядела значительно лучше – видимо где-то была большая трещина, в два пальца, и из неё выпала пачка слипшихся «шелковинок».

Тут зазвонил мой телефон. Нюся спрашивала – куда мы делись, она вышла, а нас нет. Мы свернули экспедицию и бегом отправились к машине. Сторож торчал на лесенке и курил, мы ему рукой помахали.

Нюся раззавидовалась и хотела идти к дальним кучам. Мы её отговорили сказав, что в следующий раз пойдём туда все вместе специально, а не как сейчас.

Тогда она предложила поехать прямо сейчас в деревню, благо она была рядом, и показать находки дяде Васе.

Мы стали говорить, что все голодные.

- Давайте устроим праздник. Во-первых, находки красивые. Во-вторых, Рекс сегодня прошёл экзаменационный маршрут сильно не накосячив, первый раз. В-третьих, первый раз в деревне в этом году. Заедем в гипермаркет, возьмём много вредной еды (пиццы) и отпразднуем!

И мы поехали. И по дороге уснули. Все. Папа один ходил за пиццами и разбудил нас только в деревне. Как же тут хорошо!

Сходили к соседям, позвали на пиццу. Дядя Вася подтвердил, что зелёные камни змеевик с Урала. Назвал включения, мы записали. А волосики-то оказывается асбест…

Дядя Вася увидел, что камни нас захватили, сходил домой и подарил нам учебник по которому он учился. Говорит, что с тех пор мало что изменилось. Будем почитать.

Он уже уходить собрался, как Олюся достаёт из кармана каменюгу и спрашивает:

- А это что такое?

А там в известняке ракушка спиралью свернулась, перламутром блестит. В пол-ладони моей.

Это и я знаю, в школе проходили – аммонит.

- Где нашла?

- Где домик строили.

Ну и тихоня! Нашла и в карман. Нужно социализировать.

Глава 10

В конце августа чуть не случился большой залёт, но каким-то чудом обошлось.

Нюся стояла на утреннем построении на плацу. С самого левого края (по росту). Он ближе всех к КПП. И тут приехал какой-то важный министерский полковник с неожиданной проверкой. Ирина Владимировна тоже полковник, но министерские полковники сильно круче. Они могут стать генералами и очень хотят ими стать. Вот и ездят везде с проверками.

Вот и этот приехал и как-то прорвался через дежурного по КПП без доклада. И сразу увидел Нюсю.

- Это что?!!! – заорал он выпучив глазки.

Нюся уже нахваталась и по-армейски ответила:

- Курсант Новикова, товарищ полковник.

- Это почему?!!! – это уже к Ирине Владимировне.

- Подшефный подросток, сложная жизненная ситуация, всё оформлено должным образом. С объёмом работы полностью справляется.

- Иванов! – это он сопровождающему майору. – Проверить документацию!

- Значит справляется? – продолжил он змеиным голосом. – Ну, давайте посмотрим – как справляется. Ведите собаку и по полной программе.

- Курсант Новикова, берите Рекса и работайте по программе экзамена.

- Есть!

И Нюся бегом отправилась за Рексом. Выпустила его из загончика, заглянула в глаза и попросила:

- Не подведи!

Рекс сказал:

- Гав!

Прибежали на площадку с тренажёрами, Нюся как положено:

- Разрешите приступить?

Откатали всю программу, вообще не придраться. Проверяющий смотрит на Нюсину руку с поводком, а там свежие шрамы.

- Аааа! У вас собака ребёнка покусала!

- Никак нет, товарищ полковник, это я от наркомана с ножом отбивалась.

- Я же Вам говорила – сложная жизненная ситуация…

- Иванов, всё проверить, завтра доложишь. Я в Министерство. Чтоб все документы были! – потерял интерес к проверке полковник.

Майор старался, но сколько таких проверяющих уже у Ирины Владимировны было… Не даром она нас и платить заставила и разные бумаги писать…

Вечером она вызвала Нюсю с Рексом в кабинет.

- Молодцы, отлично отработали. – И поцеловала обоих.

В самом начале сентября у нюсиного курса прошли экзамены. Нюся с Рексом были в первой пятёрке. Всем курсантам выдали удостоверения кинологов-инструкторов. И Нюсе тоже. В графе «звание» написали – курсант.

На следующий день приехали «покупатели» за собаками. Рекс достался женщине средних лет, прапорщику. Нюся вместе с ней и Рексом целый день ходили по полям, передавали собаку новому хозяину. Рекс всё понял. При расставании он и Нюся плакали. Они уже не увидятся, Рекс будет служить на Кавказе. Осталось только фото на память.

Ирина Владимировна с Нюсей тоже попрощалась. Приглашала на следующее лето – говорила, что курсанты при девочке больше стараются, особенно когда она их в чём-то обгоняет. Нюся благодарила начальницу и хлюпала носом.

Глава 11

За лето Нюся очень окрепла. Десять кило набрала, даже чуть больше нормы сейчас. И жирка совсем чуть-чуть. Глаза из голубеньких стали стально-серыми, немного прищуренными. В уголках рта появились маленькие усмехающиеся складки. Сама стала какая-то уверенная, спокойная. Волосы совсем потемнели и стали цвета меди, завились в мелкую кудряшку – прощай косичка. Отвела её к нашим парикмахерам, сделали ей первую причёску – такая девушка-вамп получилась…

В карате Нюся сразу отобралась на первенство Москвы и выиграла. Но почему-то не особенно радовалась.

- Понимаешь, мам, не так это всё как-то… Как детей бью… Жалко. Она и мальчишек-ровесников всех побила.

После соревнований пожаловалась – живот болит, потянула, наверное…

Ночью будит нас, вернее папу:

- Пап, я на соревнованиях в животе что-то порвала, кровь, наверное скорую надо…

Я отвратительная мать, давно надо было с ней об ЭТОМ поговорить. Теперь вот с первыми месячными к папе пришла.

- Иван, спи. Я сама.

- Пойдём, зайка, сейчас я тебе помогу и расскажу много нового. Неужели у ваших девчонок в классе ни у кого такого не было?

Вот мы и выросли. Нужно скорее эти записки дописывать. Пусть лучше на моих ошибках учится, чем на своих…

Глава 12

Я сидела за столом и смотрела на один из трофейных зелёных камней с железной дороги. Тот, который с чёрными пятнышками. Иван выгладил его наждачкой, пропитал восковым лаком, прожарил в духовке и немного пополировал. Он сказал – «посАлил». Получилось что-то такое необычное по форме и цвету, к чему прилипает взгляд. Кто не придёт – все его разглядывают. А как поразглядываешь – так на душе равновесно становится. Психологи утверждают, что зелёный цвет успокаивает. Может и стоило ещё раз туда наведаться, набрать зелёных камешков для чего-нибудь супердизайнерского. Камин там обложить… Эх, нет у нас камина. На дачу и то в прошлом году с Нюсиной армией три раза всего выбрались.

А как тогда Ольгуся аммонит нашла и заныкала… Ой, аммонит… А ведь я как-то ещё белемнитов корзинку нашла. Только они все на пожарище остались. Следующим летом армии не будет (надеюсь) – можно будет съездить на ту речку – ещё поискать… И малины пособирать… И показать девчонкам озеро от метеорита.

Стоп! Вот он ранний склероз. Совсем с этими пожарами забыла, что когда-то хотела репортаж сделать. Ну-ка позвоню я репортажникам – пусть молодого репортёра пришлют, я ей командировку выпишу. Хотя нет, погода нелётная, не в сапогах же под первым снегом туда идти? И вид не тот, что в июне. Вспомнить бы в июне… А ведь сколько людям свежих идей приходит и так вот тихо уходит в забвение. Заведу-ка я себе ежедневник. Буду сама себе письма писать.

Позвонила в хозотдел, спросила – нет ли у них ежедневника на следующий год.

- Щаз будет!

Хорошо быть начальником…

Прискакал сам ихний главный, принёс пять штук на выбор. Выбрала самый большой – может мыслей больше придёт полезных.

- А что это у Вас за сусэйки такое интересное, Алиса Михайловна? Вы камни собираете?

Сусэйки… Нужно поглядеть будет, что за зверь…

- Да, собираем немножко. Это змеевик с Урала.

- Ой, а чего я щаз принесу… - и убежал.

Пока главхозошник бегал посмотрела – что такое сусэйки. Оказалось это такой японский речной камень-голыш для созерцания. Ишь какой просвещённый хозошник у нас, надо с ним ухо востро держать. Так что вполне, вполне наш змеевик на это после обработки смахивает.

Ввалился главхозошник, бухнул на стол карандашницу из малахита (малахит я знаю, его все знают) и фигурку медведя из полупрозрачного переливающегося камня.

- Вот. Это у безопасника прибор был письменный, а он его грохнул. Уже списали. Но вот стаканчик уцелел. Можно пользоваться.

- Спасибо. А осколочков не завалялось, нам бы осколочек в коллекцию.

- Поглядим, вроде в пакет бросили, только где он тот пакет… А вот мишку Сырым привёз, раньше у нас работал, ушёл года два назад, а его забыл. Не знаю из чего. Говорил у них весь посёлок на Урале такие фигурки режет и сюда на выставку продавать привозит.

- Стоп! Какую выставку, куда «сюда»?

- Ой, не помню какую, она раза три в год на ВДНХ проходит. Перед новым годом точно. Да Вы оставьте его себе, Лариса Михайловна, он у нас на столе постоянно падает – разобьём когда-нибудь.

И чего это он как умасливает? Не иначе списывать чего-то надо, а я теперь в комиссии…

- Иван Иваныч, я ж совсем забыла о чём попросить хотела… Могут мальчишки ящик сделать типа почтового, но красивый, с надписью «Для предложений». В вестибюле повесить. Такой, чтоб не стыдно было…

- Сделаем, покажем.

Нет, точно чего-то надо…

- Спасибо!

Вот повешу ящик и по внутренней почте объявление дам, чтоб идеи для репортажей сбрасывали. Ну и всякое другое полезное…

ВДНХ, Новый Год, скоро, нужно смотреть объявления у метро.

Глава 13

Мишку мы определяли всей семьёй по интернету по словам «фигурка из камня». Сколько же красивых камней существует! И всё это проходило мимо… Медведь оказался из селенита – это гипс такой. Вот в моём понимании гипс это такой белый порошок которым сломанные ноги обмазывают. Или из которого украшения на потолок делают, белые. А вон он какой бывает красивый… Полезная штука интернет, но сколько в нём мусора… Пока найдёшь нужное…

Сходила к начальству, обсудила вопрос с «Ящиком Пандоры» - ящиком для предложений. Уговорила немножко постимулировать. Типа как были выплаты за рацпредложения. Теперь за предложенную и прошедшую в эфир тему будут платить тысячу. А двенадцати лучшим за год – по двадцать пять. По столичным меркам – немного, но главное внимание. Лучших наградят на подведении итогов и сфотографируют с Главным. Сам придумал.

Дала по почте объявление. В первый день ящик забили до верху. Во второй – на треть. Дальше стабильно штук по тридцать листиков. Да мне репортажники должны… не знаю, чего должны, но должны.

Сижу, сусейкирую. Вдруг заходит Главный. Говорит:

- Славят тебя репортажники. Много интересного сыпят в «Ящик Пандоры». Даже время попросили дополнительное. Ой, а что это у тебя?

- Сусейки, - отвечаю, - для успокоения дум. Разглядываешь и так спокойно на душе, что в отпуск не хочется. Муж сделал.

- Надо твоему мужу заказ сделать по числу работников, - шутит высокое начальство. И вопрос в упор:

- А ты почему никогда в тёплые страны не летаешь?

От неожиданности сказала правду, что не рекомендуют за пределы. Так бы отшутилась.

- Аааа, эти… А по стране хочешь? Крым, Кавказ, Алтай, Байкал, да хоть Камчатка. Месяц для всей семьи, дорога и проживание. Выбирай куда. Только напомни.

Вот это подарок!

И уходя:

- А можно мне такой «успокоитель дум»?

Пришлось отдать свой.

Дома мужу говорю:

- Я твой сусейки променяла на отпуск на природе. Надо думать – куда можно съездить на месяц всей семьёй.

У Ивана загорелись глаза:

- А на вертолёте можно?

- Потом обсудим. А пока мне нужен новый сусейки. Первый я Самому отдала.

Через полчаса спрашивает:

- А что такое сусейки?

Глава 14

Только я захотела контролировать вывески у метро, как сразу и наткнулась на здоровый стенд. «Гемма» выставка называется. С четверга по воскресенье. Так сегодня уже пятница! Нужно в обед сходить обязательно – если понравится в выходные все сходим.

В обед пошла на ВДНХ, быстро нашла павильон и обомлеваю. Здоровенный как рынок павильон весь заполнен рядами столиков, а где-то даже стелажей с украшениями и камнями. Всё забито народом который кочует по проходам.

Я решила оглядеть всё и пошла змейкой с левого края. Довольно быстро поняла, что уровень бижутерии на два уровня ниже чем у мужа и перестала обращать на эти столики внимание. Но камни… Это конечно камни, но как же они не похожи на те, что вокруг… Кристаллы всяких форм и размеров, отдельные и в куске породы, сростки из них с коробок, с ладошку, а иногда в пол-стола, полированные пластины самого разного рисунка и окраски, галька всевозможных окрасок, а иногда вообще что-то невообразимой формы.

У меня случился перегруз впечатлений и я ходила и ходила кругами, как в лесу.

- Девушка, - окликнул меня невысокий мужчина из-за одного столика, - что Вы всё мимо ходите? Давайте я Вам чего-нибудь подарю? Вот тут посмотрите в коробочке – может чего глянется.

Там были полированные обрезочки каменных пластинок самых разных рисунков и окрасок. Я принялась копаться, а продавец спросил:

- А Вы что-то собираете или так, посмотреть пришли?

Я честно созналась, что собирать недавно начали, и показала на телефоне фоточки.

- Ух ты, шикарная вещь, - сказал продавец по поводу аквамарина. – А значки откуда Вам подогнали, не побоялись?

- А золотинки мы сами выловили на даче в речке.

- А где дача-то?

- Недалёко, на востоке, километров пятьдесят от МКАД.

- Да откуда тут ему взяться?

И тут я повторила ему лекцию дяди Васи.

- Валера, - представился продавец и протянул руку.

Я пожала её. Похоже меня признали заслуживающей внимания.

- Алиса, - представилась я в ответ.

- А мы с Вами раньше нигде пересекаться не могли? Лицо Ваше знакомым каженся…

- Я сняла очки, шапочку и спросила:

- А так?

- Ой, так вы дикторша с телевидения?

- Уже нет, я там по хозчасти теперь больше – семья, дети, вот с детьми и собираем.

- Да бросьте Вы ту коробку с обрезками. Давайте я Вам наш фирменный алтайский азурит подарю, - и взял с витрины самый большой синий шар, вернее его отрезанную и полированную половинку. Быстро завернул в газету и подал мне.

Я пыталась отказаться или деньги заплатить, но он просил не обижать.

- А давайте я Вас с ребятами познакомлю?

И мы пошли…

- Смотрите, кто к нам пришёл! Алиса тоже камни собирает… - так начиналось каждое новое знакомство. А заканчивалось неизменным подарком или даже несколькими. Валера внимательно контролировал, чтоб на газете или туалетной бумаге, в которую заворачивали камни, было записано что за камень и откуда.

У меня были забиты все карманы, сумочка, и продуктовая авоська. Прощаясь Валера дал свой телефон, наказал звонить если что непонятно будет.

- А можно я завтра сюда к вам бригаду с камерой пришлю? Реклама будет.

- Конечно, конечно… - слегка задумавшись ответил Валера. Что это за хозчасть которая бригады может рассылать…

Я сразу и позвонила главному репортажнику и спросила – есть ли завтра кто-то, кто может до ВДНХ дойти.

- Хотите в телевизор? – спросила я Валеру. И продиктовала его телефон.

Посмотрела на часы – я первый раз за всю жизнь прогуляла работу. Хорошо самой себя контролировать…

Авоська весила килограммов пятнадцать. Я её еле дотащила до метро. Вызвала на станцию Ивана на помощь.

Дома сказала:

- Ничего не трогаем – всё только после ужина.

Естественно ужин был проглочен не жуя.

После разворачивания камни заняли весь стол в зале. Мы стояли тихо и просто разглядывали это богатство.

Все захотели завтра на выставку. Я вылила им за шиворот ведро холодной воды:

- Во-первых – я не поеду, неудобно, мне сегодня столько подарков надарили, а я ещё припрусь… Нет.

- Во-вторых – Олюся остаётся дома, там долго, она устанет, да и на столах ей плохо видно будет, мы с ней будем дома среди этих порядок наводить.

- В-третьих – вы сначала всё обойдёте и посмотрите и только потом можете выбрать по одному недорогому камешку. Дорогие они там. Деньги надо расходовать бережно – может быть летом поедем куда-нибудь в отпуск. Поэтому посмотрите внимательно, а лучше запишите мои трофеи, чтоб не взять такие же.

- А теперь десять минут посмотреть и все чистим зубы и идём спать. Никаких «я ещё чуточку…»

Глава 15

Юные геологи ожидаемо припозднились к обеду. На вопрос:

- Как успехи?

Ответили:

- Сначала обед, а потом покажем.

Косплеят, значит… Ну-ну…

Не выдержали, похвастались.

Нюся выбрала удивительно красивую россыпь розовых кубиков флюорита на белой пластиночке. В эстетике ей не откажешь. Про цену не спрашиваю – пусть будет на папиной совести.

Люся сделала странный выбор. Или интересный. Часть шарика тёмного цвета – асфальт асфальтом, только поверхность немного бугристая и видны какие-то светлые лучики из места где должен был бы быть центр. Это было поднято из Тихого океана, с большой глубины, называется «железо-марганцевая конкреция». Очень редкий камень. Люся к нему коробочку выпросила и палочку специальной мастики для приклеивания. Нужно будет потом потихоньку Валеру спросить – сильно ли Люсю надули.

Ну а Иван нашёл пластинку яшмы называемой копейчатой. Очень красивая. Светлосерые кружочки размером с копейку разбросаны по чёрному полю. Мне кажется он это для меня специально. Почуял, что мне камни с рисунком нравятся… Я, говорит, экономный был. Чую какой-то подвох. Смотрю - Олечка играет красным котиком. Сознался. И что марьяниной Иришке похожего купил. На сэкономленное.

Ну всё – обедать.

Во время обеда решали - как хранить наши сокровища, чтоб и видно было и не пылились. Постановили: убрать из стенки все рюмки-тарелки и расставить на полочках. Папа обязался на работе нарезать квадратиков из пластика. К ним будем приклеивать люсиной мастикой, а не хватит - возьмём у Олечки пластилин.

Заведём журнал, и запишем в него все камни. С номерами. И номера напишем на подставках снизу. Тогда точно не перепутаем.

Китайцы после долгих боданий и интриг наконец-то завершили конкурс. Нам дали первое место и главный приз – грузовик французского шампанского. Но как-то криво дали. Так, что его нельзя перепродать по белому. Только употребить или подарить. Сначала начальство Ивана хотело пойти первым путём. Но вовремя одумалось, оставило по бутылке сотрудникам на новый год, а остальное отдали мне как дизайнеру. Чтоб теперь у меня голова болела. Ага. У меня тоже хитрая извилина работает. Пошла к начальству, показала ролик из Китая и теперь у нас тоже на новый год каждому будет французское шампанское – подарок от Алисы. Даже арендаторам что-то перепадёт.

Заодно протолкнула старую идейку. Поставить несколько витрин в вестибюле и каждый, кто хочет чем-то своим-любимым похвастаться, сможет это своё-любимое там на месяц выставить. Мой номер один. Сразу после каникул начнём делать витрины. Кто угадает, что там будет?

PS Звонила Валере с Алтая. Про люсину конкрецию он сказал, что вещь малодоступная. Метеоритов гораздо больше по рукам ходит. А у нас есть метеорит? Тогда в следующий раз привезёт маааленький кусочек Челябинского, с ноготок мизинчика.

А Люся-то какова?

Часть 17 Последняя сказка

Последняя сказка

Сказка ложь, да в ней намёк -

Красным девицам урок...

Глава 1

На каникулах после Нового года мы устроили семейный совет. Раз начальство разбрасывается такими предложениями – нужно пользоваться и выбрать что-то такое… Такое… Ну, куда обычным порядком не поедешь. Интересно, но дорого.

Опять же хотелось и природы, и новых камешков в коллекцию поискать – очень нас каменная болезнь увлекла. Значит - однозначно горы. Но такие, чтоб и Олечке можно было, предшкольнику. Значит - турбаза где-то в горах.

Сразу обозначились претенденты – Камчатка, Дальнегорск, Валерин Горный Алтай и Кольский полуостров. Того, что мы уже знали про Урал, хватало для того, чтоб его отбросить. Из природных диких красот там остался только Полярный, но он совсем не обжитой. Не для маленьких.

Иван был против Дальнего Востока и Алтая. Он, как бывший медик, сильно недолюбливал клещей и все переносимые ими болезни. Начал их перечислять и после пятой мы с ним согласились.

Все отправились в интернет изучать предложения с Камчатки и Кольского полуострова, а Иван загадочно так намекнул про запасной вариант…

Два дня мы торчали в интернете и выискивали предложения, звонили-уточняли, писали письма. Вечером собрались и стали выбирать. И чуть не перессорились.

- Брейк, девочки, - сказал Иван и поставил нам фильм «Территория». – Смотрим кино и успокаиваем нервы.

Кино мы посмотрели и как-то сам отпал Кольский полуостров.

- Только Камчатка, - сказали мы.

Иван хитро улыбнулся и спросил:

- А вы знаете где кино снимали? Это не Таймыр, и даже не Камчатка. Это ближе. В какой-то мере… Это плато Путорана возле Северска. Там даже одна турбаза есть, но очень дорого – туда вертолётом лететь надо. Вот телефончик на всякий случай…

Глава 2

Позвонить-то мы позвонили…

Узнали много нового. И не вполне радостного. Самое нерадостное – должна полностью быть набрана группа – иначе денег не хватит на аренду вертолёта. Вертолёту всё равно – четырнадцать человек везти или пять. Пока трое забронировали и аванс внесли.

Второе нерадостное – это то, что дети с 14 лет. С этим обещали порешать, но за отдельные деньги – какая-то допстраховка…

Ну, а про условия – старая советская турбаза горного комбината. Доставка из Северска вертолётом, размещение в жилых вагончиках. Один день полёта по десяти водопадам и другим красивым местам. Два рейса на лодках с мотором по озёрам. Рыбалка, которую не забудешь никогда. Экскурсовод, он же фотограф. Свой повар, трёхразовое питание. На всё про всё десять дней… Да, с маленькими детьми уже были, не жаловались…

Мы уже думали вернуться к просмотру других вариантов, но тут у Нюси случился четырнадцатый день рождения и к нам пришли Андрей Николаевич с Марьяной и Маэстро с ПростоМарией. Слово за слово – поделились планами и они загорелись. Маэстро даже пообещал оплатить путёвку Марьяне и Андрею Николаевичу с Иришкой если у меня на работе всё решится положительно.

- Это же супер! В этом уголке мира за всё время побывало не больше нескольких тысяч человек. Включая аборигенов и геологов. Там шаг влево или вправо – и ты уже первопроходец!

А ещё Маэстро увидел Нюсино фото с Рексом в день расставания и выпросил копию. Сказал – есть идея для суперкартины.

Ну, посмотрим, посмотрим - насколько он камуфляж укоротит…

На следующий день позвонила Самому, поинтересовалась – не поменялось ли у начальства намерение оплатить наш отдых в России? А если за ТАКУЮ цену?

- Слово начальства крепко как алмаз! Потом расскажешь и покажешь.

На всякий случай не стала просвещать про твёрдость и крепкость – разбить алмаз в пыль можно обычным молотком. Ну, так…

Сразу позвонила будущим попутчикам и обрадовала.

Позвонила в Северск – предварительно проинформировала об одиннадцати клиентах включая четверых детей. Теперь у них полная загрузка. Узнала про отчётные документы для бухгалтерии. Аванс в семьдесят пять процентов (!) нужно внести не позднее мая – керосин для вертолёта не дешевеет… Остальное по прибытии. Заезд в начале июля. Лето в Арктике два месяца – остальное зима. Начала задавать всякие вопросы про погодные условия, одежду…, но связь прервалась в самое неподходящее время.

Теперь нам нужна ИНФОРМАЦИЯ.

Глава 3

Нам нужна ИНФОРМАЦИЯ!

Мы порылись на туристских сайтах и поняли, что нужно разговаривать с человеком который уже побывал на Северах. Распросили всех знакомых и не нашли. Вернее Маэстро нашёл одного канадского художника, но его опыт был несколько другим. Канадцы дальше широты Питера на норд не ездят.

- А ведь у тебя есть знакомый, – сказал мне Иван. – У него целый комбинат в Северске…

Было неловко, но нужно было что-то делать. Я позвонила олигарху.

- Добрый день, Олег Владимирович! Это Алиса Новикова. Вы можете мне уделить несколько минут?..

- У меня необычная просьба – нет ли у Вас знакомого с которым можно поговорить про погодные условия на плато Путорана или около. Мы с друзьями задумали авантюру…

Мы проговорили полчаса о Северах и о жизни вообще, и он пообещал, что в ближайшее время мне перезвонят и обо всём нужном расскажут.

Через два дня мне позвонили.

- Здравствуйте! Меня зовут Ольга. Олег Николаевич просил моего мужа Вам помочь, ну, а поскольку я председатель местного турклуба, то эта почётная обязанность досталась мне. Спрашивайте – отвечаем!

Я кратко обрисовала нашу будущую авантюру.

Девушка восприняла её с энтузиазмом.

- Это замечательно, вы это путешествие будете вспоминать всю жизнь! Но есть один нюанс – это комарики и прочие кровопийцы. В накомарнике человек кое-как проживёт пару часов, а мошки летом у нас до килограмма живого веса на кубометр воздуха. Спасает только химия. Правда у некоторых на неё аллергия. Вы ещё не платили?

- Ещё нет.

- Тогда я через мужа перешлю Вам баллончик репеллента. Попробуйте всем кто поедет на предплечье попрыскать. Если всё будет в порядке мы с Вами все детали обсудим. А если аллергия какая выйдет, то лучше будет от замысла отказаться. Наш репеллент самый лучший! Другой не ищите. Диктуйте адрес – завтра утром он самолётом улетит в Москву и после обеда курьер привезёт куда скажете.

Глава 4

Вот это организация! В три часа дня мне уже звонили от проходной.

Репеллент подошёл всем. Я перезвонила Ольге и мы с ней обсудили все стороны нашего путешествия. Я исписала полтора десятка страниц в ежедневнике. Сколько же всего нам надо купить! Представляете, оказывается комары не любят жёлтую и оранжевую одежду и липнут к синей! И т.д. И т.п.

А через две недели мне позвонил олигарх.

- Алиса Михайловна, как ваши сборы?

Мы немножко поговорили про сборы.

- Я, собственно, чего звоню… Мне стало завидно на вашу семью. Я позвонил сыну и выяснил, что у него на работе в июле будет небольшое окошко…

- И решили к нам присоединиться?

- Не совсем так… Вы уже оплату сделали?

- Ещё нет. Просили пораньше, но у нас бухгалтерия тормозит…

- Вот и хорошо. У меня к Вам предложение. Видите ли... Эта турбаза моего комбината. Мы её сдаём нескольким конторам и они возят туда туристов, ваша компания тоже. Но у нас есть ещё одна база, подальше… Её туроператоры использовать не хотят хотя там всё лучше. Но на керосин нужно вдвое больше денег. Клиентов таких нет. Мы там сторожа держим для порядка. Вот я и решил съездить туда с сыном. А потом решил и Вам предложить – зачем зря деньги выкидывать? Вертолёт большой. Это не коммерческие малютки…

- Олег Николаевич, большое Вам спасибо за предложение, но мы не одни собрались, а с друзьями. Будет неудобно их подводить…

- А много друзей?

- Две семьи, да Вы их знаете – Марьяна с мужем и Иришкой и Маэстро с женой и девочкой.

- Ну, это не проблема… Я буду счастлив хоть чем-то быть полезным Марьяне. И художника я уважаю – талант, большой талант… Давайте я переговорю с сыном и ещё кое с кем и мы завтра к этому разговору вернёмся… А Вы с друзьями обсудите вариант…

В результате наша авантюра получилась почти бесплатной (для всех нас кроме хозяина) да ещё и гораздо более комфортной. Олигарх брал с собой личного повара и в помощь ему двух поварих с комбината и «кухонного мужика» - по сути завхоза. Кроме нас будут ещё его охрана и два вертолётчика. А ещё в качестве бонуса воспитатель старшей группы нашего детского сада, она же по совместительству директор городского Дворца культуры, председатель турклуба и жена главного инженера комбината Оля которая меня консультировала в самом начале.

Но билеты на самолёт мы покупали сами.

Глава 5

Вся весна и июнь прошли в подготовке. Мы закупали одежду, рюкзаки, ушивали на детскую руку рабочие прорезиненные перчатки, искали геологический молоток, зубила и ездили на щебёночные кучи к собачнику тренироваться в их использовании. Нормально получалось только у Ивана и Нюси. Ну, что ж – я буду искать, а Люся – фотографировать. Или наоборот.

Я позвонила Валере с Алтая и проконсультировалась насчёт того, что можно найти интересного. Валера сказал, что ему жутко завидно. Это Терра Инкогнита. Исследована только по краям. На краях и найдены очень богатые месторождения. Но вот внутри почти никого не было – малодоступно и всё сверху прикрыто километровыми слоями базальта. Для геологов не сильно интересно, а вот любители могут найти много красивостей в базальтовых пустотах. Берите всё на чём глаз остановится, потом разберёмся.

Ну что ж, будем сороками…

Квест вылета я лучше пропущу – до сих пор нервы поднимаются при вспоминании. Каким-то чудом поймали окошко и приземлились в густой туман не в девять, а в пятнадцать часов. Сошли по трапу в моросящий туман и увидели девушку в жёлтом костюме с плакатом «Алиса Новикова».

- Здравствуйте, я Оля, я за вами, - сказала она и протянула сильную руку.

Мы прошли с ней к хвосту самолёта и увидели там две «буханки». Загрузились и куда-то поехали. Видно было метров на десять.

Неужели так будет весь отпуск?

- А у вас здесь всегда так? – спросила я.

- Да нет, бывает дня на два накроет, а потом развидится. Уже третий день стоит. А вот на базе солнышко…

Мы неожиданно подъехали к чему-то большому и тёмному и остановились. Вышли и зашли в высокую дверь.

- Заходите, располагайтесь, это зал для гостей. Туалеты справа, чайку попить – слева. А я пойду узнаю насчёт багажа.

Ну, багаж быстро не привозят… Мы совершили паломничество в место уединения и расположились на старомодных кожаных диванах с дубовыми резными спинками. Сидели молча – дождь за окнами действовал удручающе. Но внезапно распахнулась дверь в вокзал и появилась Оля, а за ней два небритых мужика с громадными тележками.

- Проверяем, не потерялось ли чего…

Мы разобрали вещи и ничего не потерялось. Отдали небритым мужикам багажные талончики. Похоже Северский аэропорт - новое чудо света.

- Раз всё в порядке – по коням! – сказала Оля и пошла к выходу, а небритые мужики за ней. Мы опять нырнули в туман где просвечивала жёлтая Олина фигура и через пару минут увидели что-то тёмное оказавшееся громадным вертолётом. Больше автобуса, гораздо больше.

Небритые мужики быстро затащили багаж внутрь и мы поднялись в салон.

- А где Олег Николаевич? Он скоро будет?

- Они уже на базе, разгон устраивают, - улыбнулась Оля. - Все на месте, никого не забыли? – она постучала в отсек пилотов.

Вышел напараженный пилот, поздоровался, сказал, что рад видеть нас на борту, обошёл всех и пристегнул у всех ремни. И сказал, что взлетаем. Если кому приспичит есть пакетики и туалет в хвосте.

- А туман?

- Он сейчас кончится…

Глава 6

Натужно завыли двигатели раскручивая лопасти. Они крутились всё быстрее и быстрее. Туман за бортом закружился в сумасшедшем танце и как-то полинял. Наверху раздавался грохот как от грома, только равномерный, и наконец машина качнулась и мы стали подниматься. Наверное стали, раз перестали видеть землю… Я посмотрела на пристёгнутую рядом Олюсю – она открыв рот сидела вцепившись в подлокотники и таращилась в туман за окном. Неожиданно за окном что-то ярко вспыхнуло и мы оказались над облаками. Облака закрывали всю землю и только впереди что-то чернелось над их пеленой.

Грохот вокруг как-то изменил чувство времени и я даже не поняла сколько у нас ушло на полёт над облаками. Потом они кончились и внизу оказалась равнина изрезанная глубокими пропастями. Оля дёрнула меня за рукав и показала пальцем вниз. Маленькая-маленькая вертолётная площадка и четыре или пять домиков прилепились на берегу реки. Оля ткнула в меня пальцем и показала кулак с поднятым вверх указательным. Ага, это база куда мы должны были лететь вначале. Внизу простирались горы с плоскими вершинами и пологими склонами. Они были зелёными сверху и частично белыми по бокам. Снег, догадалась я. В июле. Но раз зелень растёт – значит всё-таки лето по-нашему. Или весна… Зачем же мы тогда столько тёплых вещей везём?

Вдруг вертолёт сделал резкий разворот и пошёл снижаться сужающимися кругами к какой-то видимой лишь пилотам точке. Неожиданно вокруг нас оказались горы, а мы всё спускались и спускались. Горы уже вздымались как наша телевышка (ну, почти) и тут что-то тупо стукнуло снизу и прекратилась болтанка. Пропал надсадный вой двигателей, громыхание винта стихло и пропало. Лопасти крутились в каком-то звоне. Да это же в ушах звенит!

Вышел из кабины пилот, мы вслед за Олей ему похлопали, он поулыбался, открыл двёрку и откинул лестницу. Лопасти уже не крутились и мы быстренько повылезали наружу. Ага, теперь понятно, зачем тёплые вещи – солнце светит яркое, но с противоположной стороны реки, с так и не растаявшего снега, дует ледяной ветер. Поэтому быстренько утеплились и уж потом пошли к встречающим.

Вертолёт сел не в лагере, а метрах в ста от него, на выровненной площадке. А сам лагерь был ближе к реке, на некрутом склоне. Он состоял из десятка домиков-бочек поставленных на большие бетонные основания. Оля сказала, что раньше река была сильно выше и в период таяния снега лагерь заливало. Вот бочки и поставили на такие фундаменты. Но лет десять назад река промыла какой-то порог и уровень упал на шесть метров. Лагерь теперь не заливает, но к лодке нужно спускаться по лесенке как на корабле.

Мы наконец дошли до хозяев, поздоровались и перезнакомились. Олигарха с сыном не было – ждали-ждали и ушли гулять. Нас и без них разместил «кухонный мужик». Так его олигарх обозвал. Нехорошо звучит, хотя они давно знакомы и возможно тут какие-то свои личные мотивы. Буду называть его старшиной, как Андрей Николаевич. Нам достался целый домик, а Марьяна и Маэстро заняли другой. В «бочках» вход и прихожая посередине, и две большие комнаты с четырьмя кроватями каждая по краям. Вход высоко и к нему ведёт металлическая лесенка с площадкой перед дверью. Тут вообще, похоже, дизайном моряк занимался… Напротив двери было забранное решёткой окошко на другую сторону бочки. И такие же по торцам. Ещё в прихожей стояла печка на зимнее время, умывальник и рабочий туалет. Всё чистенькое. Я думала – будет дачный вариант с домиком. Спросила Олю – откуда такой комфорт.

- Ну, раньше сюда только самое большое начальство ездило. А потом – комары. Вот ветер стихнет – увидите, как на улице в туалет ходить… Давно сюда никто не прилетал, сторож тут запустил всё. У него даже два алкаша каких-то жили – вот Олег Николаевич и бушевал, обещал прогнать сторожа вместе с начальством. Поварихи с Иванычем три дня чистили… Я пойду переоденусь, мой домик следующий, левая половина. А справа поварихи. Потом Иваныч и пилоты, потом кухня, потом столовая. Дальше Сами живут, потом охрана, и в последнем личный повар, один на весь вагончик, сторож с другой стороны обитает, там, где сауна и хозблок с генератором. Приходите в столовую, поварихи обещали киселя со свежей ягодой наварить. А потом будем вещи таскать.

Глава 7

Мммм… кисель был и вправду выдающийся. Первое впечатление получил нос - кто-то вылил в кастрюлю пару пузырьков одеколона. Когда у кружки стало видно дно, то языку открылся вкус данного напитка. Неповторимый и неописуемый. Тут и апельсин, и груша, и ананас, и облепиха… Нет, нельзя передать… На вопрос: «Что это?», улыбнулись – «царская ягода». Даже Марьяна, наш эксперт по экзотике, была в затруднении. Оказалось – морошка. Нам показали - вокруг её много желтеет. Дети прикончили кастрюлю за десять минут.

Потом мы разгружали пожитки и обустраивались.

Потом появился хозяин и наступило время приветствий и знакомств.

Потом неожиданно кончился холодный ветер и хозяева этих мест облепили нас густым облаком. Даже приходилось голос повышать чтоб разговаривать. Мы бросились спасаться в столовую и Оля провела мастер-класс о том, как правильно прыскаться. И о том, как пользоваться фумигаторами в вагончиках – ночью свет от аккумуляторов, поэтому они здесь на спиртовках сделаны. Нужно перед сном зажигать минут на пятнадцать.

Потом был ужин – картошка с грибами и олениной.

А потом нам рассказали программу наших развлечений на ближайшие две недели. Оля будет нашим экскурсоводом.

У нас будет аж два вылета на вертолёте – к водопадам и в тундру.

Тундра здесь на макушках гор. Вернее горы здесь - это изъеденное реками и ветрами плоскогорье. Когда-то, миллионы лет назад тут треснула земная кора и на поверхность излилась расплавленная лава. Потом вулканы поутихли и всё вокруг засыпал вулканический пепел. Затем снова лава и снова пепел и так много раз на протяжении миллионов лет, слой за слоем. Лава стала базальтом, а пепел – тонкими прослойками рыхлых туфов. Прямо слоёный пирог. Землетрясения разбили этот пирог трещинами, а реки и мороз расширили и углубили их образовав целую систему узких и глубоких озёр с чистейшей водой, чище байкальской. И запас воды в них почти как в Байкале.

Кстати, местные аборигены – эвенки - застали ещё последние слабые извержения и считают плато домом бога преисподней, и стараются не приближаться к горам. Оленей через каньоны не погоняешь, рыба и в реках вне плато есть, а сломать шею можно легко.

Насчёт сломать шею и прочих опасностей Оля нам целый инструктаж устроила – близко к краю обрывов не подходить, по лужам не ходить – лужа может оказаться несколько метров глубиной, а мелкие водоросли создадут видимость дна на двадцати сантиметрах. Поэтому ходим с палочками для шведской ходьбы и лужи проверяем прежде чем шагнуть. Зато в местное болото не провалишься – они тоже глубиной сантиметров двадцать.

Оля выдала каждому по сигнальному огню, такому перекормленному тюбику губной помады. Сказала – от медведей. Медведей здесь нет, но на всякий случай – вдруг забредёт. Зимой иногда заходят волки, а сейчас только песцы да перелётные птицы птенцов выкармливают. Песца можно палкой отогнать, а вот гуси… С гусями лучше не конфликтовать…

Связь по сотовому здесь не работает, если кому очень надо будет, то есть у охранников и сторожа два аппарата.

В заключение мы пошли на улицу и на практике попробовали зажечь сигнальный огонь – всё очень просто: отвернуть крышечку, достать из под неё чиркалку и чиркнуть по торчащей головке вроде спичечной. Разгорается красный огонь и идёт густой красный дым. Горит где-то минут пять.

Этим салютом день и закончился. Скорее вечер плавно переходящий в утро. Всем снился вертолёт.

Глава 8

В первый день после приезда Оля устроила нам лайт-вариант экскурсии. Мы обошли всем стадом вокруг турбазы, учились ходить по курумнику (сплошным валунам) и карабкаться по осыпям. Посмотрели на местные растения, спугнули какого-то редкого краснокнижного гуся, поиграли в гляделки с огромной рыбиной в речной заводи. Я думаю она была «ростом» с младших девчонок.

А ещё мы нашли Пискунчика. Это был совсем маленький щенок непонятного окраса, чуть больше ладони. Он лежал под берёзовым кустом (да, здесь такие берёзы) и тихо-тихо пищал «и-и-и…» Как его расслышала Нюся на фоне шума реки – непонятно. Но она залезла в куст и принесла тощего-тощего собачонка с пораненной лапой. Откуда он взялся в этом диком месте – тайна, но ему повезло со спасителями. Нюся с Иваном отмыли его, продезинфицировали лапу перекисью из нашей аптечки, намазали мазью и забинтовали. Щенок оказался умный и даже не пытался стащить повязку. Его напоили, накормили остатками вчерашней оленины и он уснул прямо возле лесенки в наш вагончик. Мы не стали заносить его внутрь – вдруг найдётся его мама. Только сделали подстилку сложив старый мешок из столовой.

Остальные обитатели занимались своими делами. Повара готовили, охранники бездельничали, пилоты торчали на стремянках внутри вертолёта что-то с ним делая, олигарх с сыном бродили по окрестностям и о чём-то беседовали, а сторож прятался от олигарха. День пролетел незаметно и наступил вечер, а с ним и ужин. Супер-повар приготовил запечённую супер-рыбу, может быть даже ту, с которой мы в гляделки играли - там по берегу ходил старшина со спинингом. Рыба была такая вкусная, что ели и нахваливали даже наши девочки-рыбоненавистницы. Поварихи сказали, что у повара шефа с собой два чемодана специй.

Пискунчик проснулся, съел кусок рыбины и снова уснул на спине раскинув лапы и выпятив живот.

Глава 9

На следующий день Оля повела нас в горы.

Может это сильно сказано – мы просто поднимались по длинной осыпи от лагеря к краю ущелья размытого рекой в толще плато. Если посмотреть вверх – это было близко, метров сто всего. Но шли мы совсем не вверх, а вбок по рыхлой крупной щебёнке с отдельными крупными валунами потихоньку поднимаясь от лагеря. Палило солнце, ветра не было совсем. Тучи комаров сопровождали нас возмущённым гулом и ждали когда пот смоет репеллент с какого-нибудь кусочка кожи. А на противоположном берегу каньона лежит снег!

Сначала мы бросались к каждому валуну и рассматривали его со всех сторон. Потом просто смотрели на них сверху. После отмечали только те, что путались под ногами и старались о них не споткнуться. Везде был один чёрный зернистый камень. Осыпь пересекала горизонтальные ступеньки, но и там были кучи такого же однородного чёрного щебня. Что-то пошло не так, поняли мы, и порадовались, что не взяли молоток и зубила сегодня. Наверное, это у нас неправильная гора…

Мы шли уже больше часа по жаре и все умотались. Кроме Нюси. Нюся у нас спортсменка. Её энергии хватало и на забеги по балкончикам правда всё с тем же нулевым по находкам результатом. Наконец устала и Оля.

- Уф! – сказала она, - Привал! Дальше пойдём или вниз?

Мы посмотрели вниз, посмотрели вверх – осталось каких-то метров двадцать – и решили единогласно, даже детский сад – дойдём. Распаковали свои жёлтые рюкзачки, достали выданные бутерброды, но сначала вдоволь напились почти горячей воды. Ещё немного и мы станем настоящими альпинистами.

- Ну, если вверх, то там у нас будет сюрприз! – улыбнулась Оля.

Отлежавшись на горячих камнях и набравшись сил от бутербродов мы двинулись дальше. Осыпь становилась всё уже и глядеть вниз становилось всё страшнее. Оля достала из рюкзака альпинистскую верёвку и продела у всех через карабинчки на брючных ремнях. Идти сразу стало легче. Мы прошли ещё метров сто и неожиданно увидели перед собой блестящую металлическую лестницу ведущую на самый верх.

- Это тот самый сюрприз? – спросили мы Олю.

- Это тоже. Но главный сюрприз наверху!

Мы вылезли по лесенке, страхуя малышей, и увидели бескрайнюю равнину. Не было даже намёка на какие-то горы. Только местами торчали одинокие лиственницы или кусты кедрача и берёзки. И по другую сторону каньона такой же ровный стол.

- Верхний мир – так называют это немногочисленные аборигены. И не поднимаются сюда… Ну, а теперь время сюрприза, - сказала Оля как массовик-затейник, достала сигнальный огонь и зажгла его. Красный дым поднимался в неподвижном воздухе. - Смотрите на нашу базу, во-о-он там, внизу, где ещё один каньон подходит. Видите?

- Что? Что видите? – не поняли мы.

- Да смотрите же внимательнее…

Какая-то белая точка двигалась по направлению к нам от лагеря. Ещё минута и уже было видно, что это квадрокоптер.

- Это Денис привёз на испытания, - пояснила Оля.

Квадрокоптер поднялся до края, сделал несколько движений влево-вправо и плавно опустился на руки Оле. К нему были привязаны четыре полторашки с холодной розоватой водой. Оля быстро опустила «птичку» на камни - тяжёлая.

После того, как вся брусничная водичка была выпита, мы привязали пустые бутылки назад и Оля поднесла «птичку» к самому краю. Квадрокоптер ожил и улетел вниз. Три-четыре минуты и он будет на базе. А мы пол дня лезем…

- Не ловит он за краем, - объяснила Оля, - экранировка. Вот по реке может хоть десять километров по каньону петлять, а через край не получается…

При спуске очень пригодилась верёвка. Андрей Николаевич шёл последним и работам якорем.

Оля была какая-то озабоченная.

- Погода портится, дымка на горизонте, - пояснила она. – Хорошо если ненадолго.

Погода испортилась сразу после ужина. Налетел ветер и почти сразу сильнейший дождь. Мы еле успели добежать до вагончика и подхватить по дороге Пискунчика с подстилкой.

Глава 10

Буря бушевала всю ночь, но мы ничего не слышали. Альпинизм очень полезен для сна. А вот Пискунчик в горы не ходил и устроил целых три лужи на полу. Хорошо хоть не в сапогах или тапочках…

Мы раскрыли тёмную штору и окаменели – за окном была зима… Хорошая такая зима. С десятью сантиметрами снега. Дети этот катаклизм восприняли на ура и мобилизовали нас на строительство крепости. Маэстро ощутил прилив творчества и даже без завтрака побежал по вчерашней осыпи до первого «балкончика» писать эскизы. Погода его услышала и немного отодвинула тучи раскрасив снега тенями и отблесками. Старшина ему даже обед носил и вернулся назад с ящиком разрисованных картонок. Олигарх с Денисом сидели в столовой и о чём-то говорили. После обеда устроили штурм снежного городка – мы против диверсантов-охранников. Диверсанты победили.

Пискунчик принимал в действе самое активное участие и чудом никто на него не наступил. Проверили его лапу и решили, что можно больше не бинтовать. За эти несколько дней он отъелся, шёрстка заблестела, а энергия прямо брызгала из него. Бедняга – скоро мы уедем и счастье кончится…

Уже к ужину вернулся Маэстро – у него вышли все картонки.

- Гляньте, чего мне на голову свалилось, - сказал он, протягивая мне сросшиеся мутные сантиметровые стеклянные шарики голубоватого цвета.

- Это откуда?

- Ну, на террасе где я наброски писал. Сверху булыжник упал. Я подошёл – а в нём в ямке вот они сидят…

Мы, значит, всю гору облазили и не нашли, а на него само падает!

Завтра идём туда. Будем искать откуда свалилось. Хорошо бы Дениса с его аппаратом привлечь…

Утром следующего дня решали с нашим расписанием. Раньше планировали полёт к водопадам – их здесь больше всего в России, один даже самый-самый большой - полукилометровый. Но прошедшая буря принесла много снега и решили дать ему гарантированно растаять. Объявили свободный день – кто чем хочет, тем и занимается.

Младшеньких заняла Ольга.

Марьяна и ПростоМария решили повыпытывать кулинарные секреты из повара олигарха. Андрей Николаевич остался с ними для силовой поддержки – вдруг повар не захочет делиться секретами. Шутка. Андрей Николаевич вчера находил больную ногу и решил отдохнуть в лагере.

Денис согласился нам помочь, а Олег Николаевич пошёл с ним, ну и пара охранников, работа у них такая – заодно помогли Маэстро донести его новые картонки.

Мы в этот раз вооружились молотком и двумя зубилами – вдруг повезёт – и неполным составом выдвинулись на место прошлого плэнера Маэстро.

- Вот он, тот камешек, - сказал он показывая на обломок с три головы.

Ой-ой-ой, нужно осторожно. Это от снега, наверное, но всё равно…

Люсю поставили наблюдать за возможными камнепадами и, если что, визжать во весь голос. Охранники решили к ней присоединится и прилегли на редкую травку на краю уступа. Олигарх стоял за плечом Маэстро и смотрел как рождаются мировые шедевры.

Иван с Денисом перевернули упавший камень и нашли ещё один пузырь, но пустой. Откуда же он упал? Мы задрав головы глядели вверх над булыжником.

- Если бы он падал сильно сверху, то или отскочил бы, или разбился, - сказала Люся умную вещь.

Значит надо глядеть стенку именно этого уступа. Тут осыпь щебня метра два, а дальше вертикальная стенка метров десять до следующей полочки блестящей чёрной породы. Мы посмотрели по краю осыпи – там встречались пузырьки, но очень маленькие, меньше рябины. Может быть выше они будут крупнее?

Денис запустил свой летательный аппарат и медленно поднял его вдоль стенки до конца уступа. Мы все уставились в его планшет где показывалось изображение с видеокамеры дрона.

Есть пузырь! Ещё один! И в нём вроде даже что-то внутри… Но это же в трёх-четырёх-пяти метрах выше осыпи… Вот отсюда, скорее всего, отвалился булыжник Маэстро. Да, есть пузыри, но они все ближе к середине стенки.

Нам нужна лесенка. Вопрос – где её взять… Можно, конечно, попытаться спуститься сверху на верёвке – у Оли есть. Но тут десять метров – а мы альпинисты нулевого класса. Страшно…

Я стояла у стены и смотрела вверх. Вверху что-то белело на солнышке… Когда-то я так уже смотрела… смотрела… Точно! Подвал на горной дороге! Пирамида! Правда тут кроме меня никто не умеет её строить из человеков. Да и я не девочка-пушинка уже… Но тут и надо-то подняться метра на три-четыре всего – двое мужчин внизу и девочка на их плечах…

- Нам нужны сильные, смелые, ловкие…

Охранников решили не трогать – пусть своей работой занимаются, на травке. Сделали немножко более плоской верхушку осыпи, там встали Иван и Денис, а наверх полезла наша главная спортсменка Нюся. С третьего раза, с моей помощью ей удалось залезть на плечи мужчин и выпрямиться.

- Есть! Вот они! Шарики! - закричала она. – Как жемчуг в раковине! Только…

Только молоток и зубильца остались внизу, а пальцами шарики не выковыривались. Пришлось спускаться.

Лезть с молотком было бы неудобно и мы связали верёвку из шнурков от курток. Нюся уже проворнее залезла наверх, подтянула молоток, упёрлась локтем в стену, наставила зубильце и тихонечко постукала по краешку пузыря. Шесть сросшихся прозрачных матовых шариков зеленоватые как виноградины на маленьком кусочке чёрной породы были у неё в руке. А ещё зубило и молоток. Нюся бросила зубило и попала им по папиному капюшону. Папа взвыл, но не дрогнул.

- Стой! Не бросай молоток! Спускай его тихонько, на верёвочке… Вот так… Теперь камень в карман и аккуратно слезай вниз… - руководила я спуском первой добычи.

Нюся съехала на землю по Денису. Все собрались разглядывать диковину. Она была больше и красивее вчерашней. Каждый вдоволь покрутил её в руках, даже олигарх повертел с какой-то грустью на лице. И даже папа почти забыл про шишку на лбу. Почти…

Конец дня ушёл на осмотр скалы с квадрика на предмет обнаружения доступных полостей. Всех их пометили снизу белой краской взятой у Маэстро.

Нам нужна лестница!

Глава 11

Но поиски лестницы пришлось отложить ради самого по сути главного нашего мероприятия. День не обещал никаких погодных сюрпризов и мы полетели смотреть водопады. Полетели все, даже сторожа взяли.

Оля была права – такие вещи запоминаются на всю жизнь.

Абсолютно дикая природа. Первозданная, чуть тронутая зелёным пушком жизни… А ведь тут, рядом, центр России, на южном крае плато. Ну как рядом – как от базы до Северска.

Скалы и чистейшая вода стекающая с них. А местами до сих пор ещё примёрзшая с десятимесячной зимы. Высоченные потоки и многоступенчатые каскады, широкие водяные пологи и непроглядные облака брызг сияющие радугой, страшный грохот, иногда даже сильнее вертолёта, и тихое журчание по камням…

Целая река, больше Клязьмы, внезапно проваливается в пропасть глубиной почти с тридцатиэтажный небоскрёб четырьмя потоками. Ты стоишь на краю, в двустах метрах от водопада, а земля дрожит под сапогами. И внутри что-то тоже дрожит… А внизу бушует море воды.

Мы все работали фоторепортёрами, телефоны впервые с дня приезда не выпускались из рук. Денис летал на беспилотнике и поменял три карты памяти. Можно смело сказать – таких съёмок не было ни у кого, даже у операторов «Территории». Я ему сказала, что обязательно его сведу с редакцией «Мира природы».

Мы были на шести самых красивых водопадах. Видели и самый высокий, и самый длинный – целых пятнадцать ступенек, - и самый мощный из более тысячи уже посчитанных здесь водопадов. Сколько их – не знает никто. Некоторые появляются только летом, когда тает снег. Многие полностью замерзают зимой образуя причудливые скульптуры – Оля нам показывала зимние фото.

Вообще плато приподнято магмой больше чем на полтора километра над уровнем моря. И в два летних месяца, когда тают годовые запасы снега, ручейки и реки начинают точить его «слоёный пирог». Насчитывают до сорока слоёв лавы с прослойками. Там, где породу подточило и она недавно обрушилась, поблёскивают зёрна чёрного базальта, но большей частью скалы покрыты коркой выветривания – рыжей, серой, белёсой. Часто порода обрушивается «столбами» создавая на стенках неповторимый абстрактный рисунок будто кто-то причесал скалы грубой расчёской. И поверх всего зелёный мох и разноцветные пятна лишайника. И тёмное синее небо над головой и его отражение в ручьях, лужах и болотцах. Маэстро разрывался между желанием запечатлеть вид и запомнить впечатление от него. Потом сказал: «Вы мне картинки сбросите…», убрал телефон и отдался созерцанию. Он был самый хитрый.

Вернулись мы к ужину, заранее приготовленному поварами. Он прошёл в полной тишине – так велико было впечатление от увиденного. Перед глазами всё стояли картины необузданного природного буйства.

Глава 12

В последующие дни у нас был ещё один вылет уже просто на плоскогорье, посмотреть природу. Оля сделала плакат «Сегодня здесь первый раз ступила нога человека» и мы с ним щёлкались то у куста кедрача, то у обрыва каньона. Для памяти.

Ещё мы катались на большой лодке вверх по реке и по озеру из которого она вытекала. Узкое длинное озеро и высокие отвесные скалистые берега. Само название Путорана в переводе с эвенкского – «Озёра с крутыми берегами». И везде за нами, как собачки, плыли здоровенные рыбины. Охранники даже уговорили шефа отпустить их в последний день на рыбалку – сторож обещал им невероятный клёв на следующем, за порогами, озере.

Лестницу нам найти не удалось. И сделать не получилось – выходила очень тяжёлой. Но Иван с примкнувшим к нам Денисом нашли медицинские носилки и старый стол на складе ненужных вещей за генераторной. Они приволокли их на наш «балкончик» и с их помощью Нюся за день наколотила целое ведро образцов с шариками. И несколько других интересных попалось – белые ёжики, перламутровые веера и зелёненькие кривые кубики – в Москве покажу Валере на выставке. А шариками поделимся со знакомыми продавцами которые так радушно тогда меня встретили. Их много – и на обмен останется… Главное – довезти.

Пискунчик подрос и стал вдвое больше. Он выбрал Нюсю своей хозяйкой и везде ходит за ней. Нюся размякла и уговорила нас взять его себе. Это всё её собачник… Честно говоря, не знаю, как возят собак на самолётах, но если не получится - Оля обещала что-нибудь придумать.

Глава 13

Промелькнули две недели и наступил тот самый предпоследний день. Грустный день прощания. Если б мы знали – насколько он будет грустным и даже страшным…

Мы сидели за столиками возле столовой – бодрый ветерок позволял. Охранники, вертолётчики и сторож уехали на обещанную рыбалку. Причём охранников олигарх отпустил всех – тут же вокруг на двести километров никого. Планов на сегодня особых не было – так, погулять, попрощаться с этим чудом света… Вкусный, как и всегда у мэтра, завтрак придавал чувство довольства и успокоенности. Кухонная бригада тоже к нам присоединилась попить какао и тут со стороны реки послышались шаги. Там подходил человек, одетый очень-очень по-местному, по эвенкийски. Но заросшим рыжим лицом явно из центральной России.

- Опять вы! – крикнула ему старшая повариха. – Вам же сказали, чтоб больше здесь не показываться!

- А где сторож? – не прореагировал на её крик пришедший. – Мы ему денег должны…

Ну, если человек пришёл долг отдать, он во всяком случае достоин нормального ответа. Хоть и не поздоровался.

- Уехал он, все уехали, - помягчала повариха. – Рыбалка у них. Какао хочешь?

- Ну, мы тогда попозже… - опять не обратил на её слова внимания пришедший и пошёл назад к лесенке на пристань.

- А где у нас телефоны? - вдруг спросил олигарх явно имея ввиду спутниковые.

- Охрана со своим уехала, чтоб если что их найти можно было, - сказал старшина.

- А местный?

- Местный у сторожа. Вам позвонить надо?

- Да, принесите.

Старшина ушёл, но быстро вернулся.

- Неувязочка вышла, - сказал он показывая руки с обломками телефона, - разбил его косорукий.

- Денис, - слишком спокойным голосом сказал олигарх, - твоя машинка может старшему записку отнести?

- Пятнадцать километров… Отнести может, но обратно его на лодке везти придётся…

- Давай, запускай маши…

Он не дговорил. У спуска к реке прогремел выстрел.

- Все сидят! Тихо! Не рыпаться! Руки, чтоб я видел!

К нам подходил недавний визитёр. У него в руках был автомат. Настоящий.

От пристани вылезал ещё один. Тоже с автоматом.

- Что вы де… - кинулся к нему старшина. Он явно служил где-то. Но первый бандит просто выстрелил ему в ногу.

- Я же сказал не рыпаться! Мужики поднимают грабли, медленно встают и медленно идут в домик у реки. И этого возьмите. Не рыпаться! Больше по ногам не стреляю!

- А ты сиди! – он стволом усадил назад в кресло олигарха. – К тебе разговор есть.

- Лысый, - обратился он ко второму подошедшему бандиту, - бери баб и веди в другую сторону. Я закрою этих и приду к тебе, вместе упакуем.

- Пошли, иль не поняли? – он повёл автоматом в сторону реки. – Бугай, - это, видимо, Андрею Николаевичу, - не шути. Иди первый. Ты и ты – Ивану и Денису – тащите дырявого дурака.

Мужчины медленно поднялись и пошли в сторону вагончика повара. Я знала, что они не сопротивляются специально и будут стараться всех нас спасти.

- Бабы, не доходит? Взяли в охапку малявок и вперёд, заорал на нас Лысый.

- Может в рассыпную? - предложила тихим голосом младшая повариха.

- Иди и не рыпайся, - ответила ей Марьяна. – Мужчины разберутся.

Лысый довёл нас до нашего вагончика и посадил рядом с ним на игровой площадке.

- Сидеть тут, не вставать. Сейчас Бурый придёт и вас в номера заселим.

Ему, видимо, очень было нужно по маленькому. То ли от нервов, то ли просто долго добирались. Он отошёл к торцу нашей бочки, повесил автомат на шею, Отвернулся и стал справлять нужду.

Неожиданно Нюся выскользнула из шуршащей оранжевой куртки и быстро полубегом-полушагом переместилась к другому торцу.

Молодец, девочка, подумала я. Она спрячется и предупредит охранников.

Нюся выглянула за край бочки и сразу отпрянула назад. Наверное первый бандит глядел в нашу сторону. Она вернулась и пошла вдоль бочки в сторону Лысого. Нагнулась, подняла с земли камень, показала его мне и ткнула пальцем в мою сторону.

Я? Камень? Я должна взять камень? Нюся, не надо!!!

Нюся положила свой камень на землю и пошла в сторону Лысого.

Я толкнула Марьяну локтем.

- Ищи камень, сейчас побежим бить Лысого, лучше по голове.

- Люся, отвечаешь за девочек.

Я думала Нюся вцепится в автомат и будет его удерживать. А мы добежим до Лысого и будем бить его камнями. Трое на одного. Тогда у нас будет автомат. Кто-нибудь умеет им пользоваться?!!!

Но всё случилось НЕ ТАК. Нюся, не сбавляя шага, подошла к Лысому, немного подпрыгнула и пнула его под колено. Стоя он был выше Нюси головы на полторы. А тут рухнул на колени и стал с ней одного роста. Он уже начал оборачиваться и поднимать руки когда Нюся с разворота ударила его рукой по горлу. Лысый схватился за горло и опрокинулся назад, на камни, так и не разогнув ноги в коленях. Мы с Марьяной уже бежали к ним. В это время со стороны, где остались мужчины раздалась автоматная очередь. Видимо первый бандит увидел, что случилось с Лысым.

Нюся нагнулась, сорвала с шеи Лысого автомат, что-то там щёлкнула и сама выпустила очередь в ту сторону. А мы всё бежали и бежали. Нюся не смогла удержать автомат и он упал. Но стрелять с той стороны перестали.

Тут мы с Марьяной наконец подбежали.

- Дай сюда! – сказала Марьяна, подняла автомат, чем-то там ещё щёлкнула, встала во весь рост, прицелилась и пошла в сторону столовой иногда стреляя одиночными выстрелами. Откуда она умеет?

Я перевела взгляд на Лысого, но добивать его не понадобилось. Лысому было плохо, он задыхался. Глаза выпучились и покраснели. Лицо тоже темнело прямо на глазах.

- Зачем ты… - начала я, но тут вдали послышался удар и прозвучало несколько автоматных очередей. Потом ещё два одиночных выстрела и всё стихло. Мы выглянули из-за фундамента бочки и увидели Марьяну, Дениса, олигарха и шеф-повара. Они ходили не прячась.

Я посмотрела на Лысого – тому было совсем плохо, он потерял сознание.

- Стереги его, - крикнула я Нюсе и побежала к столовой.

Бежать пришлось дальше, почти до реки, к последнему домику в котором первый бандит запирал мужчин. На базе, как вообще на Северах, двери не запирают. Это для случайных посетителей делают – вдруг какому охотнику переночевать придётся. У нас в проушины для замка просто вставлялся согнутый буквой «U» кусок арматуры.

Когда мужчин заперли этой арматурой в вагончике Иван бросился останавливать кровь старшине, Андрей Николаевич сразу принялся пальцами раскачивать и ломать решётку на окне в предбаннике, что выходило на тыльную сторону, а Денис спрашивать повара о каком-нибудь оружии в его домике. Оружия не было – весь инструмент был на кухне, но в чемодане оказалась коробочка с молотым перцем. Только бы добраться до лица противника…

И тут прозвучала очередь, а потом одиночные выстрелы. Андрей Николаевич вынес плечом дверь вместе с петлями и неудачно упал на больную ногу. Первый бандит обернулся и выстрелил, но не попал. Тут выскочил Денис и зигзагами, как научился на войне, начал приближаться к бандиту с другой стороны. Бандит выпустил по Денису две очереди и опять не попал. Но тут Андрей Николаевич швырнул в него камень и попал в автомат. От автомата отлетели какие-то запчасти, бандит бросил его и побежал к спуску на пристань. Марьяна даже успела выстрелить пару раз в его сторону, но тут Андрей Николаевич снова бросил камень и попал по голове. Марьяна дошла до Дениса, отдала ему автомат и сказала:

- Иди, разбирайся….

А сама стала смотреть, что с ногой у мужа.

Тут прибежала я, схватила Ивана, закончившего перевязку и мы побежали к Нюсе и Лысому. Лысый похоже умирал.

- Гортань сломана, - сказал Иван, - кто его так?

- Нюся…

- Блин, - сказал Иван и подозвал обеих поварих.

- Аптечку. Бегом! – скомандовал он младшей. – Бегом!!!

- Водка есть? – спросил он старшую.

- Спирт…

- Тащите. Много. И миску. Бегом!!!

Они убежали. Первой вернулась младшая с аптечкой. Иван вывалил её содержимое на куртку и выругался нехорошими словами. Первый раз.

- Алиса, наш градусник, быстро!

Я рванулась и принесла наш градусник.

- Мария, - позвал Иван ПростоМарию, - кольцо (у неё на пальце было обручальное кольцо с бриллиантом) и уведи детей к вертолёту.

- Нюся, помоги ей.

Нюся сказала: «НЕТ». Сказала так, что сразу было понятно, что она останется.

Прибежала старшая повариха с деревянным ящиком питьевого спирта – это двадцать ещё советских поллитровок – в одной руке и металлической миской в другой. В ней самой было килограммов сто двадцать, да ещё ящик спирта и она на самом деле БЕЖАЛА.

Иван вылил в миску две бутылки и разбил их о фундамент нашей «бочки». Долго перебирал осколки, выбрал два и бросил их в миску со спиртом. Потом взял градусник и алмазным кольцом сделал из него трубочку, которую тоже бросил в миску.

Подошла Марьяна, посмотрела приготовления.

- Мой руки спиртом, - сказал ей Иван.

Марьяна аж посерела лицом.

- Я… не… могу, - выдавила она. – Я крови боюсь.

- Алиса? – спросил Иван.

- Хорошо, что делать?

- Мой руки спиртом. Тщательнее.

- Я тоже, - сказала Нюся.

- Хорошо, - ответил Иван.

Мы вымыли руки двумя бутылками спирта и протёрли шею Лысому.

Иван взял один из осколков бутылки и разрезал им кожу на горле бандита сверху вниз, немного, пару сантиметров. Крови было очень много. Я вылила две бутылкой тонкой струйкой пока она не перестала течь сильно.

- Нюся, нужно растянуть в стороны края раны, чтоб я мог видеть трахею.

Нюся сделала это, она была серьёзна и сосредоточена.

- Держи так, - сказал Иван и прорезал горло другим тонким осколком. Он попытался воткнуть в разрез трубочку от градусника, но она не влезала. Тогда он ещё чуть расширил разрез и вставил трубку.

- Бинт.

Я дала ему бинт и мы замотали несильно горло. Кровь почти не сочилась.

Иван нагнулся и вдохнул в трубочку воздух.

Ничего не случилось. Пощупал пульс и почти его не обнаружил. И опять выругался.

Десять минут он делал Лысому искусственное дыхание пока тот не закашлялся.

Закашлялся… Трубкой…

- Всё! Моем руки! Очень тщательно моем. Сначала спиртом. Потом мылом. Потом… опять спиртом. Надеюсь у него нет ни туберкулёза, ни гепатита, ни другой гадости в крови.

- Денис, - позвал он когда Лысый начал шевелить ногами, - этого бы надо стреножить и руки связать. Как второй?

- Связали, перевязали простынёй.

- Ладно, я сейчас посмотрю…

Иван локтем погладил кудряшки Нюси.

- Эх ты, Рэмбо… Я кому сказал руки мыть?!!!

Глава 14

Мы все собрались в столовой. Кроме раненого старшины и бандитов. Нужно было обсудить что нам делать, но все говорили, говорили…

- Ты зачем за вагончик пошла? – спрашивала я Нюсю.

- Главохранник Денису сказал, что пистолет под подушкой. Я хотела к ним забраться, а увидела там рядом первого бандита. Я сразу назад. Гляжу, а второй стоит как на тренировке по снятию часового. Ну я и пошла…

- Какой тренировке, какого часового?!

- Мам… ну это… я уже год к Илюхе хожу… вместо каратэ… у него сейчас группа пограничников в ЦСКА в Москве… ну и я с ними… ну и вот – получилось… я так боялась, что умрёт…

- А как его уложила опять первого увидела. А он меня – и стрелять. Я автомат схватила и тоже. Меня в собачнике научили. Только стрелять не давали. А он так дёргается… Хорошо Марьяна пришла…

- Марьяна, а ты откуда стрелять умеешь?

- У нас, в отличие от некоторых, в школе нормальная НВП была.

- Денис, а как ты с голыми руками, на автомат?

- Ну, не совсем с голыми… Мне мэтр коробочку с перцем дал, я в глаза хотел кинуть. Но да, я тоже перепугался когда Андрей Николаевич сломался. Одно дело вдвоём растягивать, другое дело один на один… Хорошо, что ему повезло в автомат попасть…

- Повезло! – возмутился отец Андрей. – Да ты не видел, как я гранату в форточку третьего этажа закидываю… Хотя да, не совсем так получилось – хотел пальцы ему поломать об автомат, а он дёрнулся и камнем только крышку коробки сбило… Марьяна, а что ж ты ни разу не попала?

- Я прицел не вижу. Мушку вижу, а прицел нерезко. Очки пора заводить…

- Граждане, дорогие, милые – начал олигарх. Для начала простите меня – ведь всё это из-за меня случилось, они денег с меня хотели получить. Это я, дурак, всю охрану отпустил. Была бы пара бойцов – всё кончилось бы не начавшись. Виноват, расслабился. Ещё раз простите, кому чего помочь – обязательно помогу. Но давайте подумаем – что нам делать? У нас двое раненых, второй бандит не в счёт, но он связан и за ним нужен присмотр. Иван Александрович, насколько тяжёлое состояние у раненых?

- Старшина (он и в самом деле когда-то в ВДВ служил) почти хорошо, рана сквозная, сосуды, нервы не задеты, края обработал, перевязал. Пару дней без перевязки продержится. Первый бандит – лёгкое сотрясение и кожа разбита. Тройка швов не помешала бы, но с этим тоже можно день-два обождать. У Андрея Николаевича скорее всего трещина, рентген нужен, не горит, но ходить не стоит. Самый тяжёлый – второй бандит. У него сломан гортанный хрящ, перекрыто горло, нужна операция в стационаре – чтоб дышал пришлось делать трахеостому. Но он не может есть и, что хуже, пить. Обезвоживание наступит уже завтра. Пока я ему в рот на слизистую воду капаю, надеюсь немного поможет.

- Клизму ему, - неожиданно подала голос Марьяна. Она смущалась после отказа помогать Ивану в операции.

- Интересно, нужно попробовать, я подумаю, как. Марьяна, ты молодец. Похоже ты ему ещё день жизни подарила.

- Денис, - снова начал олигарх, - срочно записку к охранникам, пусть звонят в МЧС. Что сказать - я сейчас напишу.

Денис запустил свой квадрокоптер и мы все минут двадцать смотрели на картинки на экране монитора. Потом они стали пропадать и Денису пришлось снизить скорость, чтоб не врезаться в стенки каньона. Наконец квадрокоптер вылетел на озеро – тут связь была лучше. Денис нашёл рыбаков, вычислил главного, завис перед ним.

- Ну, давай, давай, бери в руки… - шептал он.

Главохранник догадался, протянул руки и неожиданно пропал. Вместо него появилось лицо сторожа и замерло на экране монитора.

- Отключился, - упавшим голосом сказал Денис.

- Что мы имеем, - рассуждал олигарх. – Связь пропала до передачи сообщения. Нужно исходить из того, что оно не доставлено. Поняли ли охранники, что они нужны здесь? Не факт. Поняли ли они, что сторож враг. Тоже непонятно. Нужно срочно подать им весточку.

- Ольга Александровна, как можно быстрее добраться до охранников?

- Верхом нельзя, там два поперечных каньона. Остаётся рекой. Нет ли на складе запасной лодки?

- Мы там недавно лазили, - подал голос Иван, - ничего похожего на лодочный мотор не видели.

- Постойте, а ведь эти с пристани поднимались…

Денис с Иваном бросились к лестнице. Денис вернулся и сказал:

- Есть лодка, маленькая, на двоих. Иван полез посмотреть.

Вернулся Иван. С автоматом.

- Третий, - сказал он. Лодочка на двоих, бензина почти под горло.

Олигарх задумался на пол минуты.

- Оля, вы на реке ориентируетесь?

- Да, мы тут два раза поднимались. Тут всего один порог между нашим озером и следующим.

- Денис, ты сможешь лодкой управлять? Ты вроде в Ницце тогда ездил…

- Я попробую. Сначала рядом.

- Попробуй. Больше некому просто. Аккуратнее, не гони, пол часа не утянут. Автомат возьми. Первым делом сторожа вяжите, потом разбираться будем. Осторожнее, прошу тебя… Я сейчас снова записку напишу.

Глава 15

Оля с Денисом уплыли. Мы всё ещё продолжали стоять на берегу обсуждая, что нужно сделать, как через десять минут внизу пронеслась наша большая лодка с одним человеком. Кроме сторожа им не мог быть никто.

Перспективы рисовались одна хуже другой.

Чуть раньше со сторожем встретились Денис с Олей. Это уже было на просторе, на «нашем» озере. Они чуть не столкнулись, Денис еле увернулся. Он выключил мотор и хотел посоветоваться с Олей – что делать. Сторож развернул большую лодку и пошёл на таран. Денис достал автомат и стал стрелять. Не попал, но сторож испугался, резко развернулся и понёсся в сторону лагеря.

Денис с Олей устроили совет – что делать, возвращаться или ехать дальше?

Догнать большую лодку они не смогут. Если только она к лагерю пристанет. Но будет ли толк от этой погони? Сторож теперь в курсе, что нападение сорвалось, что оружие у нас есть. Бежать ему надо. Если только что-то очень ценное у него заныкано…

С другой стороны – что-то случилось у охранников с вертолётчиками. Может там раненые есть…

Денис решил заглянуть в бак и вопрос решился сам. Лодочка жрала бензин как вертолёт. Если возвращаться, то потом до рыбаков бензина не хватит.

Они поднялись до порога, перенесли лодку и минут через тридцать добрались до охранников. Все были живы. Кроме дрона и спутникового телефона. Сторож что-то заподозрил и саданул камнем по затылку главохраннику. Потом по дрону. Дрон утонул. Главохранника выловили и откачали вовремя. Сторож удрал на лодке и по дороге выбросил в воду спутниковый телефон.

Проблема становилась больше и толще. Нам срочно была нужна связь. И нужно было вывозить охранников в лагерь – они в лесу не выживут.

Придумали такой вариант. Назад плывут два вертолётчика. Они, оказалось, умеют. Потом поднимают вертолёт и пытаются докричаться до аэропорта по рации – должно получится. Потом летят на озеро и садятся над ним. А задачей оставшихся будет подняться на плато.

Сколько керосина останется будем смотреть по окончании – по факту. Может на возвращение и не хватить. Но МЧС прилетит обязательно – как-нибудь эвакуируют. У туристов ведь самолёт завтра.

К счастью, всё сложилось.

Вертолётчики доплыли. Правда бензин-таки кончился, пару последних километров их просто несло по течению и чтоб причалить одному пришлось нырять в ледяную воду.

Вертолётчики взлетели почти на три километра и докричались до аэропорта. Прочитали им записку олигарха. Потом полетели на дальнее озеро.

Оля нашла путь по осыпям и вывела охранников и Дениса почти на самый верх, но последний десяток метров опять оказался трудным и вертолётчики вытаскивали всех на верёвке.

Когда прилетели назад оказалось, что посадочное место занято вертолётом МЧС и пришлось садиться наверху, возле лестницы. А потом спускаться.

Пока спускались вертолёт МЧС улетел, увёз в больницу раненых и Андрея Николаевича с Марьяной. Но на его место сразу прилетел маленький вертолётик полиции, привёз самого начальника отдела и молоденького следователя.

Полковник бодро выскочил из вертолёта, подошёл к олигарху и крепко пожал ему руку.

- Спасибо, Владимир Олегович, что отозвался…

- Как можно, Олег Владимирович, как сообщили – борт заправили и к Вам. Даже перекусить не успели…

- Это сейчас решим. Вы ночевать будете?

- Не хотелось бы, свидетелей немного, думаю до вечера управимся.

И пошли в столовую.

Глава 16

Через пол часа нас собрали на лавочках у столовой.

- Рассказывайте.

И мы рассказали. А молодой следователь записывал в протокол.

Когда мы закончили вид у полицейских был несколько ошалевший.

Наступила какая-то длинная пауза.

- Владимир Олегович, Вам не кажется… - прервал её олигарх.

- Кажется, Олег Владимирович, кажется… Врут как очевидцы…

- Тебе четырнадцать-то есть? – спросил он Нюсю.

- Есть.

- Дай сюда, - сказал он следователю и протянул руку. Тот отдал ему исписанные листы протокола.

Начальник их разорвал на четыре части и засунул в карман.

- Врут как очевидцы… - повторил он. – Записывай как всё было на самом деле.

- Двое пока не установленных вооружённых преступников, предварительно по сговору со сторожем туристического лагеря, совершили нападение на упомянутый лагерь с целью завладения имуществом и денежными средствами туристов. Преступники попытались ограничить свободу туристов и заблокировали мужчин в отдельном домике, собираясь проделать то же с женщинами и детьми. В процессе нападения выстрелом из автомата, произведённым первым из преступников, был ранен в ногу кухонный рабочий Жилин А.И. Однако при попытке изолировать женщин второй преступник был скован в движении несовершеннолетней Новиковой А.И. пытавшейся отобрать у него автомат. В результате второй преступник потерял равновесие и в процессе падения ударился горлом о приклад своего автомата получив травму гортанного хряща и потерю сознания от асфиксии.

- Первый преступник, заметя произошедшее со вторым, открыл автоматический огонь в сторону женщин и детей. Для пресечения этого несовершеннолетняя Новикова А.И. подобрала выпавший у преступника номер два автомат и произвела несколько выстрелов в сторону первого преступника вынудив того укрыться за бетонным фундаментом одного из домиков и выронила автомат по причине неумения пользоваться огнестрельным оружием. Автомат был подобран пенсионеркой Фоминой М.Р. которая стала приближаться к первому преступнику ведя одиночный беспокоящий огонь с целью лишения его возможности ведения огня по женщинам и детям.

- Изолированные в вагончике мужчины-туристы услышав выстрелы выломали дверь. При этом пенсионер Фомин А.Н. получил травму ноги и не мог двигаться. Находящийся в отпуске военнослужащий Николаенко Д.О. стал приближаться к первому преступнику с целью пресечения его противоправных действий. Преступник номер один при этом вёл по Николаенко Д.О. автоматический огонь. Воспользовавшись тем, что внимание первого преступника отвлечено, пенсионер Фомин А.Н. бросил в него камень и повредил оружие.

- Первый преступник бросился к лодке на которой они прибыли и где находился ещё один автомат, однако при этом попал под беспокоящий огонь, ведущийся пенсионеркой Фоминой М.Р. из автомата преступника номер два, уворачиваясь от которого споткнулся и ударился о камень затылочной частью головы после чего потерял сознание и был связан военнослужащим Николаенко Д.О. Им же была оказана первая помощь.

- Туристом Новиковым И.А. была оказана первая медицинская помощь пострадавшему Жилину А.И. и преступнику номер два. При оказании помощи преступнику номер два была произведена жизненно необходимая операция трахеостомии подручными средствами завершившаяся успешно. При операции ассистентировали Новикова А.М. и Новикова А.И.

- Для задержания предполагаемого сообщника преступников сторожа туристического лагеря Ивановского А.П. и информирования правоохранительных органов о совершённом преступлении был осуществлён выезд на лодке преступников к месту его нахождения группой в составе военнослужащего Николаенко Д.О. и проводника Фахрутдиновой О.А. На маршруте следования они были встречены предполагаемым сообщником Ивановским А.П. который предпринял две попытки потопления лодки с Николаенко Д.О. и Фахрутдиновой О.А. угнанным им транспортным средством другой группы туристов. В связи с возможной опасностью для жизни членов второй группы туристов Николаенко Д.О. и Фахрутдиновой О.А. было принято решение преследование Ивановского А.П. прервать и двигаться ко второй туристической группе. По прибытии ко второй группе туристов ими было обнаружено, что предполагаемым сообщником преступников Ивановским А.П. совершено нападение на туриста Мухина Л.И. с целью завладения и уничтожения спутникового телефона при котором Мухину Л.И. были нанесены менее тяжкие телесные повреждения в результате которых Мухин Л.И. потерял сознание и был оставлен в воде в опасном для жизни положении. Активными действиями других туристов группы Мухин Л.И. был спасён и ему оказано искусственное дыхание после чего он пришёл в сознание. В результате действий Ивановского А.П. были уничтожен спутниковый телефон и угнана лодка второй группы туристов. Ранее, предположительно им же, был уничтожен спутниковый телефон туристического лагеря. Лодка под управлением Ивановского А.П. была зафиксирована при прохождении вниз по реке мимо базового лагеря в сторону порогов около 11:00 по местному времени.

- В связи с уничтожением средств связи и передвижения и необходимости скорейшего информирования МЧС и МВД о происшествии было принято коллективное решение отправить на имеющейся двухместной лодке в базовый лагерь пилотов вертолёта Колесникова В.С. и Груздева А.В. Указанные пилоты смогли с риском для жизни добраться до лагеря, поднять вертолёт и сообщить аэродромным службам о происшествии после чего проследовали в заранее обусловленное место встречи со второй группой туристов. Вторая группа туристов была выведена по горной местности к месту встречи проводником Фахрутдиновой О.А. и поднята на борт вертолёта при помощи альпинистского снаряжения. Опасность для жизни туристов второй группы созданная действиями Ивановского А.П. ликвидирована.

- Получившие повреждения преступники, турист и обслуживающий персонал своевременно эвакуированы в больницу г. Северск бортом МЧС. Предполагаемый сообщник преступников Ивановский А.П. объявлен в розыск.

- Вот так оно было на самом деле.

Он подошёл к Нюсе потрепал её кудряшки и сказал:

- Ты замечательный боец. Я был бы счастлив если б у меня служило хотя бы несколько таких. Но поверь мне – ТАК будет лучше.

Глава 17

Мы все расписались в протоколе который оперативно набрал и распечатал следователь. Полковник обошёл всех нас, выразил благодарность за поимку особо опасных преступников, пожал руки и они улетели.

Нюсины подвиги видимо поразили Дениса и он начал обращаться к ней на «Вы».

- Сдурел, что ли? - спросила Нюся. - Скажи лучше, почему у тебя фамилия не как у отца.

- Ну, это по матери. Мы вместе так решили. Меньше вопросов.

- Будешь в Москве – заходи. Мы ведь теперь как в разведку вместе сходили…

И они разбежались собирать вещи.

Утром выяснилось, что керосина в вертолёте в обрез, и чтоб не рисковать решили улетать двумя рейсами. Сначала мы, Маэстро с семьёй, марьянина Иришка и Оля для решения возможных проблем в аэропорту. Потом заправка и рейс за остальными. Больше мы не увидимся с гостеприимными хозяевами.

Присели на дорожку. Сказали спасибо.

Олигарх опять извинился за испорченные впечатления.

Слегка виноватые охранники мигом подняли наш багаж к стоящему на плато вертолёту и мы полетели.

В Северске опять был густой туман. Он пах какой-то химией. Или так казалось после чистого горного воздуха?

Оля сказала, что такой прекрасной погоды в горах она не помнит – всего один снегопад, ни дождей ни туманов.

А у нас случилось ещё одно несчастье – в день стрельбы пропал Пискунчик. Нюся иногда по этому поводу смахивала слезу. А может вспоминала события. Но сказала – из-за Пискунчика.

Приехали на скорой Марьяна с Андреем Николаевичем. Трещины не было – ушиб и сильное растяжение.

Оля опять привезла нас прямо к трапу мы попрощались и она пропала в тумане.

А в Москве – лето!

Глава 18

Мы с Иваном боялись – как перенесут дети последние события, но детская психика удивительно эластична. Младшие на следующий день пришли и хором заявили, что хотят ходить на карате. Как Нюся.

А Нюся сидела немного погрустневшая и увиливала от попыток её разговорить.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Я посмотрела на монитор – батюшки, Денис.

Здрасьте-здрасьте…

- Вы в горах забыли кое-что и вытаскивает из большой сумки переноску для животных.

- Пискунчик! – взвизгнула Нюся, бросилась на шею Денису и поцеловала. Оба сразу стали пунцовыми, Нюся схватила переноску и убежала в спальню. И так оттуда больше и не вышла пока Денис не ушёл.

Денис рассказывал про то как Пискунчик искал Нюсю когда мы улетели, как не шёл к нему на руки, про сложности с перевозкой – пришлось срочно оформлять паспорт в ветклинике и прививки делать. Правда Пискунчик теперь Пыжик, так записали в Паспорте. Порода – метис. Юмористы…

Чай он пить не стал, сослался на занятость, только всё поглядывал на дверь куда убежала Нюся, передал всем привет от отца и ушёл.

Эх, Нюся-Нюся, не рановато ли? Пятнадцати ещё нет… Нужно скорей книжку эту дописывать, нравомучительную.

В сентябре случилась Гемма. Мы пошли все вместе и взяли пол ведра «шариков» и по штучке других образцов. Камни нам определили, шарики приняли с большой благодарностью – плато Путорана очень редкое место. Ну, опять подарки. Нужен ещё шкаф.

Маэстро написал свою «Амазонку» с Нюсиной фотки. Вообще не амазонка. Та же девочка с собакой. Девочка в каких-то лохмотьях. Правда собака выше девочки и у обоих светящиеся глаза - какое-то пост-апокалиптическое течение, говорят очень модное и дорогое. Индус купил за бешенные деньги. А эскизик с фото – вообще копия фоточки – он Денису подарил. Или тот как-то выпросил. Может у них это семейное? Мы вообще после этой поездки стали чаще все встречаться. Просто так. Даже олигарх к Маэстро заглядывает коньячку попить.

В середине декабря позвонил начальник Северского ОВД. Предупредил, что Нюсе утвердили медаль и будут награждать в школе перед Новым годом. Быть при полном параде. И обоих Фоминых взять. Будет телевидение. Ихнее, наверное, наши бы уже доложили.

Ну, при параде так при параде. Одела всех как на свадьбу. Долго думала прикалывать медаль или нет. Ладно, пусть будет торжественно.

Полный зал народу набили, даже в проходах. ТВ оказалось наше – ух, конспираторы! – оператором Миша, с которым мы первый репортаж делали. Нас рассадили в первом ряду. Там уже и Денис сидел.

Сыграли гимн, вышла директриса, представила начальника полиции Северска. Тот выдал прилизанную и героизированную версию событий. Оказалось те двое – рецидивисты. Получили 25 лет. Их везли в колонию, а они поубивали конвой и убежали. На север – кто их будет на севере искать? Чуть не замёрзли, но встретили семью эвенков. Те их отогрели, а они убили и их. Всех. Потом дошли до лагеря и нашли там родственную душу. А тут вдруг мы…

И вот на сцену вызывают Нюсю. А ещё Андрея Николаевича, Марьяну и Дениса. Вот это да – сколько награждённых! У Андрея Николаевича наград полный китель. Первый раз я его увидела. Ох, и у Дениса две медали уже! Наградили. «За отличие в охране общественного порядка» называется. Уже со сцены уходят, а Нюсю тормознули. Вышел ещё один полковник, уже от МЧС, начал про операцию Лысого рассказывать. Типа милосердие.

Ага, у них теперь пожизненное будет…

И тут вызывают нас с Иваном. Идём, стоим, родители, воспитали… А МЧСник ещё указ зачитывает – нам всем троим ещё по медали «За спасение погибавших». Вручал всё равно полицейский. Посмотрел на мою старую медаль с танком и сказал: «Я чувствовал, что тут всё не просто так…»

Ну что ж… придётся отмечать. Илью надо пригласить обязательно… И маму его…

Но Нюся-то какова – в четырнадцать лет две медали! Лишь бы не зазналась…

Мы пригласили всех причастных на дачу на Новый год. Илья толкнул речь.

- Я очень рад, что всё так случилось… То есть не случилось… Вернее случилось, но ты была готова...

Ну, не у всех язык под речи заточен… Зато у него душа добрая. Хоть он и воин. И учит воинов убивать других воинов.

Нюсе пришлось налить шампанского – медали лимонадом не обмывают.

Денис позвал меня на террасу и мы с ним долго-долго говорили. О чём – не скажу. Может быть он потом сам расскажет. Он добрый, храбрый и, главное, умный. Нюся его на пятнадцатилетие позвала.

Нюся нам заявила, что в десятый не пойдёт, пойдёт в медучилище. Не для того, чтоб фельдшером работать, а чтоб уметь «как папа», ЕСЛИ ЧТО… А потом в ветеринарный, со зверюшками заниматься. Ну, посмотрим, посмотрим…

Ну вот вроде и всё. Ставила себе цель написать книжку к пятнадцатилетию дочек. Вроде успела. Пусть читают и учатся жить на моих ошибках, а не на своих. Хотя когда такое было…

Нюся, твоя очередь писать книжку.

И тут наверху, жирным курсивом, тебе ценное родительское пожелание.

PS Совсем забыла. Пискунчик, он же Пыжик, заболел. Полезла шерсть. Сильно. Нюся с ним в лечебницу. А там говорят:

- Девушка, Ваша собака совсем не собака. Он песец. И линяет.

Вот так. А мы думали – почему никак не можем его приучить терпеть до улицы. Пришлось даже кошачий лоток в коридоре ставить…

После линьки он стал белым и пушистым. И любит гулять у Нюси на шее. Она его приучила. Ходят по улице, бабушек пугают:

- Ой, девушка! Ваш воротник на меня смотрит!!!

PS2 Сторож с турбазы пропал, а угнанную им лодку нашли висящей на нижних порогах. Они высокие. Вряд ли он так замаскировался. Из тех мест одному пешком не выйти. Только на лодке. Двум другим убийцам дали пожизненное.

Часть 18 Послесловие

Послесловие

Не болтай!

Глава 1

Послесловие. Сначала хотела назвать Постскриптум, но название уж больно растиражированное. Короче – Самая последняя сказка.

Минул год с нашего путешествия на плато Путорана. Жизнь своими мелкими событиями потихоньку загладила все страхи и ужасы. Нюся отлично сдала ОГЭ, но до сих пор не решила - пойдёт ли она в медучилище или в десятый. Ну, месяц на раздумья ещё есть. Мы (родители) естественно за десятый.

Младшие и марьянина Иришка ходят в карате и у нас в межквартирном коридоре целые дни состязания. Нюся иногда снисходит до спортсменов и правит им технику. Иван предлагает временно переоборудовать двушку в спротзал, но я считаю, что рано – пусть хотя бы год прозанимаются.

На работе в Мире природы сделали замечательную программу из съёмок Дениса, но сам он участвовать категорически отказался. Ну, не все в телевизор хотят…

Высокое начальство посмотрело программу и выкупило у туроператоров места на два года вперёд. На ближнюю базу.

«Нашу» решили (сами знаете кто) отдать биосферному заповеднику. Во избежание… Там теперь овцебыков разводят и биологи тусуются. Недавно нашли какой-то светящийся мох. Но Оля пишет, что «для своих» местечко всегда найдётся.

Начальство, кстати, сказало, что раз мы ездили сами, то за ним должок – выбирайте… Но в этом году – только дача. От приключений тоже отдых нужен.

Но, если Вы не ищите приключений – они Вас и сами найдут…

Глава 2

Стоял аномально жаркий июнь. Кондиционеры нигде не выключались. И ломались – хозотдел даже ремонтников в гостевом номере заселил. Чтоб им по пробкам к нам не ездить.

Позвонил мой бывший куратор, что с подачи начальства время от времени таскает мне аналитические обзоры и выслушивает моё мнение. Чем-то оно их интересует – говорят угадываю много.

- Алиса Михайловна, у Вас кондиционер работает? Можно мы к Вам охладиться зайдём?

«Мы»? Что-то новенькое…

Пока шли порубила лимончик, налила водички из кулера.

Пришли вдвоём – бывший куратор и ещё один плотный такой мужик. Про такого сразу скажешь – либо бандит, либо из органов. Ну, тут однозначно…

Сидят, пьют лимонную водичку, смущаются начать.

- Чего хотите-то? – помогаю им начать разговор.

- Тут такое дело… Вот у коллег из параллельного управления незадача. Информация с объекта течёт. А она там течь не должна, не имеет права. И вот их начальство с нашим в пятницу общалось и просило помочь. Мы два дня с ними плотно работали – не понятно… Может Вы справочку глянете? Это не как обычно, но упёрлись мы все. И закрыть объект нельзя, даже временно…

И дают справочку в папочке. Листов пятьдесят на первый взгляд…

- Вы тут посидите или погуляете?

- Мы посидим, если можно…

- Ну, дело хозяйское…

Я честно пыталась понять, что от меня хотят. Прочитала всю справку – описание фармзавода и как его охраняют от всякого вида посягательств. Не моя компетенция – не знаю я ничего в этих областях.

- Теперь на человеческом, чего хотите? Я ведь в охране полный ноль.

Погрустнели. Особенно плотный.

- Да мы всё проверили уже. Всё. И всех. Всё в порядке. Но за бугром техпроцессы уже через месяц копируют…

- Телефоны, гаджеты на проходной отбираются, всё «звенящее» - зонты, ключи – тоже. Это километр целый до городка – никакой вайфай не поднимется. Да и на наличие электроники непрерывная проверка… На входе в здания раздевалки – все сотрудники переодеваются в одноразовое, даже директор. Всё под присмотром. Радиоконтроль никаких сбросов на спутник не регистрирует. Мы даже лазеры искали – без толку… Людей всех, не по одному разу проверили. Компромат в пределах нормы. А утечка есть. И объём там большой – не запомнить и не записать.

- Квадрокоптер? – это я умничаю.

- Проверено, нет…

- Собаки?

- Там свои собаки вдоль бетонного забора по коридору из сетки бегают, никто чужой не просочится.

Помолчали.

- Не мне учить вас оперативной работе, но может стоит устроить провокацию? Испугать, чтоб враг ошибся. Запаниковал. Наломал дров.

- Например?

- Завод государственный?

- Да, конечно.

- Объявить, что его приватизируют. Для верности заслать «покупателя» чтоб он на мозоли подавил. Ну и техников напрячь по всем направлениям…

Опять помолчали.

- Я тебе говорил, - сказал наш пришлому.

- Нужно обдумать и начальству на блюде принести. Спасибо Вам большое, Алиса Михайловна. Нас действительно учить надо…

Глава 3

За ужином брякнула, сама не знаю почему, что сегодня работала на фарминдустрию. Консультировала по охране. Вот так, походя, раскрываются государственные тайны.

Нюся в меня вцепилась как бульдог. Вынь да положь ей экскурсию. Может она на фармацевта учиться пойдёт, после одиннадцатого, а не в медучилище через два месяца… Шантажистка!

Сказала, что ничего обещать не могу. А соблазн решить проблему с медучилищем, вернее с десятым классом щекочет… Всю ночь проворочалась придумывая как бы половчее удочку забросить насчёт экскурсии. А может проще через новостников?

Наутро столкнулась с бывшим куратором. Тот спросил, не придумала ли я ещё чего?

- Нет, но дочка старшая на экскурсию просится на таблеточный завод, - улыбнулась я.

Куратор о чём-то задумался и убежал не прощаясь.

На следующее утро сладкая парочка поджидала меня у дверей кабинета.

- Алиса Михайловна, как Вы здорово всё придумали! Наши уже план шлифуют – олигарх приехал на смотрины своей будущей собственности с дочкой. Мы уже даже сотрудницу молодую нашли, но если вдруг Ваша дочка и впрямь захочет – риска никакого (ой, где-то мы это уже слышали…) можно её будет свозить. Для хорошего человека…

- Ага, щаз, доверила я вам своё чадо неразумное. Знаю я ваше «никакого риска» - два ребра сломаны… И посвятила их в тайну захвата банковского хранилища.

- Да уж, ноу комент, - выдавил пришлый.

- А почему вы думаете, что олигарх сам поедет, особенно на первом этапе? У меня есть один знакомый, так у него целый штат помощников и юристов сначала всё вытопчут, и лишь потом…

Такой замечательный на первый взгляд план рушился на глазах создателей.

- Ладно уж, вы театральный не заканчивали, берите ручку, пишите…

- Жил-был олигарх. Были у него жена и дочка, которой на днях исполнилось шестнадцать лет. Олигарх пообещал ей на совершеннолетие кроме сафари в Танзании ещё и заводик у нас, выбор которого возложил на жену. И вот они, бедные, ездят, выбирают…

- Дочка у нас имеется, мама, соответственно, тоже. Охранника я, пожалуй, найду. Надёжного, проверенного, лучшего из лучших. С вас: юрист, который будет совать везде нос и профессионально разнюхивать, две машины супер-класса с водителями, бумаги, документы, согласования, чтоб впустили. Паспорта нам троим новые, с чужими адресами мне на моё имя, я человек медийный, только отчество – Николаевна, дочке… э-э-э… ну-у-у… Эсфирь Никельсон, в интернете отчество посмотрите, охраннику – любое. Да, нас нужно приодеть до уровня. В принципе, у нас дикторов в фирменное арендованное одевают – нужно только с начальством порешать.

Глава 4

Самое смешное, что этот идиотский план утвердили в органах и согласовали у нас. Обратного пути не было.

За ужином спросила Нюсю – до сих пор она хочет на фармзавод или передумала? Ну, тогда придётся поработать агентом Энн. И объяснила, что к чему. Без лишних и важных деталей.

- Ты дочь олигарха. Ни с кем не считаешься. Кроме меня. И задаёшь любые идиотские вопросы. Походу доводишь всех окружающих до белого каления.

Андрей Николаевич тоже согласился на удивление легко:

- Нагнать ужаса – наша профессия. А на кого?

- Вот это пока не ясно.

- Значит будем нагонять на всех!

Я подумала, что сменить имидж для неузнаваемости будет не вредно. И по старой памяти вместе с Нюсей заскочила в подвал телецентра в парикмахерскую.

- Девочки, сделайте из меня жену олигарха. Желательно брюнетку. Брюнеткой я ещё никогда не была. И дочку прихорошите как сама захочет.

Это была очередная моя ошибка. Нюсины кудряшки стали бледно-голубого цвета.

- Да не волнуйся ты так, мам. Они сказали, что у них есть шампунь который это отмоет…

С одеванием тоже проблем не возникло. Почти. Взяла каталоги и написала на листочке индексы. Нюся тоже. На следующий день привезли.

Поскольку я должна была быть стервой-стервой, то выбрала обуженную английскую чёрную пару с короткой юбкой и белую простую блузку, чёрные прозрачные чулки со швом и чёрные же лаковые туфли. В тридцать семь градусов в тени. В машине то – двадцать… А, ещё чёрную сумочку размером с паспорт.

- Мам, посмотри, как я? – выпорхнула из примерочной Нюся.

- Ты замечательно, если не считать волос. А чего ты не одеваешься?

- Так я уже…

- Уже?! Ты вот так собралась в люди?!

На Нюсе был какой-то белый лифчик с длинными рукавами, белые кожаные плавки под змеиную кожу с широченным лаковым белым ремнём, белые гольфы с кисточками и белые уродливые… э-э-э… кроссовки, но это не кроссовки. И громадные розовые очки в пол-лица.

- Ма-а-ам... Это сейчас модно! Я же дочь олигарха и могу себе позволить… А это тебе – будешь в руках крутить, типо указка, - и протянула мне что-то вроде золотой мухобойки. Ну, ладно, а то всё чёрное…

Слава Богу – это только на один день…

- Быстро переодевайся назад!

Это надо, чёрное-белое – специально такой контраст не придумаешь. Цирк какой-то… Или специально?

Дома спросила у Ивана – нет ли у него пары колечек для бедной жены олигарха. Иван принёс рабочий ящик и мы отобрали восемнадцать штук – по два на палец и даже по колечку на большие.

Пожалуй я с таким кастетом и драться смогу…

Глава 5

На следующий день Андрей Николаевич отвёз нас на сборный пункт. Наверное это была конспиративная квартира. Там какой-то полковник в присутствии гражданского начальнического вида долго и нудно объяснял наши действия – довести народ до состояния волнения и внимательно смотреть – не сделает ли кто какое-нибудь нелогичное действие. Главным будет капитан – некрупный ухоженный мужчина с большим портфелем. Он будет изображать юриста. Обращаться к нему нужно «Жорик». Если что-то будет беспокоить – «Георгий». Он сразу отведёт в сторону для разговора.

Андрею Николаевичу выдали огромный пистолет в кобуре под мышку. Не стреляет. Его должны отобрать на проходной, но нужно устроить скандал и вздёрнуть нервы охране и встречающим. Обращаться к Андрею Николаевичу «Валерик», аналогично для привлечения внимания - «Валерий Николаевич».

Меня зовут «Алиса Николаевна», если что-то не так – «хозяйка». Нюсю будем звать «Эфи» - она по паспорту Эсфирь.

Паспорта нам всем сделали не подкопаться – их нужно будет оставить с металлическими предметами и телефонами в камере хранения на КПП на въезде, допуск уже оформлен. Оттуда нас должен подобрать микроавтобус и довезти до главного корпуса. Если заставят идти пешком – это знак неуважения и нужно поскандалить.

До заводского КПП мы поедем на двух огромных машинах. На первой мы с Андреем Николаевичем, на второй «юрист». Кроме водителей в машинах будет ещё по сотруднику, но их не будет видно. В багажниках что ли?

Ещё нужно будет где-то уединиться и пообедать. Можно даже на улице – там парковая зона и есть крытая веранда. Обед в машине, за ним сходит «юрист». Для лишнего путешествия через проходную обед и задуман. Местную еду не есть, не пить категорически! Бутылочки со своей водой в чемодане «юриста».

Все технари, и для страховки группа силовой поддержки, уже на местах. Вот вам часики, каждому. Вполне достойные. Если нужно будет вызвать группу поддержки следует сильно ударить ими о что-нибудь твёрдое – пойдёт радиосигнал.

- Ну, с Богом!

Мы загрузились и поехали.

Пока ехали – разглядела на пальце у Нюси кольцо с бриллиантом. Гигантским. Оказалось папа дал для рейтинга. Искусственный, Да ещё гранёный на коленке, но кто его определит без микроскопа-то.

Глава 6

Ехали на восток, заехали в Васильевскую область и сразу свернули в лес. Настоящий. Такой как у нас на даче в заповеднике. Ели метров по десять в высоту, плакучие. Прямо вдоль асфальтовой дорожки. Вплотную. И ни одной машины навстречу. Вот куда за грибами-то надо…

Лес расступился и мы оказались на площадке перед бетонным забором со спиралью колючей проволоки поверху. Первым вылез «юрист» и рысцой побежал на КПП. Солидный такой КПП, двухэтажный, окна с металлическими ставнями…

Потом вылез Андрей Николаевич и хищным взглядом медленно осмотрел окрестности. Удовлетворившись он постучал в стекло водителю. Тот выскочил и открыл мне дверь. Жаркий как из фена воздух ворвался в салон. Я медленно, опираясь на руку водителя, выплыла с заднего сидения. Кстати, четвёртого пассажира в нашей машине я так и не увидела, точно в багажнике…

Пока водитель высаживал Нюсю я, с исключительно прямой спиной и брезгливым выражением лица, натягивала на кольца гипюровые перчатки. Подбежал «юрист» - нас ожидают… Подхватила свою сумочку, нюсину золотую палочку и поплыла в сторону крыльца. Андрей Николаевич возвышался справа, впереди семенил «юрист», а Нюся со вселенской скукой на лице тащилась позади вяло жуя жвачку.

На крылечко высыпали встречающие аборигены в количестве четырёх штук. До них буквально вчера довели информацию о якобы грядущей приватизации. И осмыслить этот факт они ещё не успели. Но нутром ощущали, что за ним нет ничего хорошего.

По центру возвышался мужчина среднего, может быть чуть больше, возраста с бородой один в один как у Ивана. Какое право он имеет носить такую бороду?! Ладно хоть лысина, да и черты лица совсем другие.

- Доктор биологических наук Неустроев Эдуард Павлович, директор института, представился он. – Рады вас видеть в нашей организации.

Слово «нашей» он видимо произнёс по инерции. Естественно радости у него на лице не замечалось.

- Мой заместитель по научной работе Лимонов Афанасий Владимирович, тоже доктор биологических наук, - представил он стоящего по правую руку тощего с глазами на выкате блондина.

- Очень приятно… - пробормотал тот.

- А это наш главный производственник, человек, на котором держится выпуск редчайших препаратов, кандидат биологических наук Петрова Инесса Эдуардовна, представил директор стоящую слева от него женщину лет тридцати с очень злым взглядом. Нет, теоретически мы приехали покупать их завод, возможны кадровые изменения, увольнения… Но тут прямо сквозило желание убить. Что-то личное, наверное… Она ограничилась безмолвным кивком.

- Это наш начальник охраны. Он вам доведёт порядок доступа на территорию. Завод наш специфический, можно сказать оборонный – совершенно непонятно почему его решено приватизировать – поэтому допуск осуществляется по особым правилам. Пожалуйста, Андрей Викторович…

- Минуточку, минуточку… - прервал его «юрист». Нужно же и другую сторону представить.

- Перед вами Новикова Алиса Николаевна, жена и законный представитель всем известного предпринимателя Никельсона, - я на пять миллиметров наклонила голову. – Ваш возможный владелец сейчас прорабатывает горизонтальное развитие своего бизнеса и уполномочил Алису Николаевну составить первичное представление о производстве. Алиса Николаевна прибыли с дочерью Эсфирь… - тут раздался лёгкий хлопок и все вздрогнули, это Нюся лопнула пузырь из жвачки с полностью отсутствующим видом, - … в интересах которой и намечается, собственно, покупка.

- Я, Иоффе Георгий Маркович, руководитель группы инвестиций экономического управления господина Никельсона, прибыл сюда для оказания всяческого содействия Алисе Николаевне и решения возможных вопросов, - представился он сам.

- А это охрана, - не оборачиваясь он махнул рукой в сторону Андрея Николаевича.

- Продолжайте… - это уже начальнику заводской охраны.

Интересно, а «юрист» в театральном не учился? Сбить визави с темпа – это такой приём…

В итоге у нас забрали паспорта, телефоны, пропустили через металлоискатель, хотели забрать пистолет у Андрея Николаевича и ремень с шорт у Нюси с огромной металлической пряжкой. С Нюсей вопрос как-то порешал «юрист», а за пистолет Андрей Николаевич собирался разобрать по кирпичику всё КПП. Пришлось вмешаться.

- Валерик…

- Да, Алиса Николаевна.

- Отдай пистолет водителю.

- Хорошо, Алиса Николаевна.

- Я тебя тут на месяцок потом покомандовать оставлю…

Андрей Николаевич многообещающе улыбнулся…

В общем, электризация коллектива шла прекрасным темпом.

Глава 7

Позади КПП находилась небольшая площадка с микроавтобусом. Значит обострять не хотят. Было даже заметно, что на сиденья одеты новые чехлы. Готовились.

За бетонным забором, метрах в двух, был ещё один, из стальных прутиков, тоже с колючкой сверху. А в получившемся коридорчике с обеих сторон сидело и надрывало глотки по немецкой овчарке. Тут Нюся отмочила – быстро подошла к забору и стала глядеть в глаза одной из овчарок. Секунд десять та надрывалась, потом умолкла, потом села, потом легла, потом перевернулась на спину и стала повизгивать. Нюся с трудом просунула руку между прутиками и почесала ей живот. Я не знаю, как она это сделала. Увидевший инцидент начальник охраны кинулся к Нюсе, но был встречен бросившейся на решётку рычащей собакой. День у него явно не задался.

Нюся вернулась к нам и с невозмутимым видом лопнула ещё один пузырь из жвачки. Зам по науке глядел на неё как на привидение.

Андрей Николаевич слазил в микроавтобус, вылез и кивнул мне показывая, что проверил. «Юрист» помог мне погрузится в салон, потом Нюсе. Остальные расселись сами. Почему-то за руль сел сам директор. Дорога до корпусов и впрямь была около километра.

Здание завода-института было очень странной архитектуры. Чувствовалось, что строили его не зараз и несколько раз перестраивали. Справа и слева виднелись ещё многоэтажные корпуса. Один точно заброшенный.

- Прошу в конференц-зал… - начал было директор, но тут уже я обломала его сценарий.

- Давайте оставим бюрократию на потом. Мы с Вами просто поговорим об общих вопросах. Зам по науке проведёт экскурсию молодому поколению, а технолог обсудит с юристом особенности производства. Думаю полутора часов нам всем хватит. Встретимся тут же, потом мы посовещаемся.

- Жорик, - это «юристу», - можно совместить с обедом, обеспечь.

- Валерик, сопроводи Эфи.

- Слушаюсь, Алиса Николаевна.

- Директор, пойдёмте в Ваш кабинет, поговорим о жизни…

- Право слово, Алиса Николаевна, в кабинете не прибрано, лучше в конференц-зал…

- Пойдёмте-пойдёмте, неужели не найдём чистое кресло? Хочу посмотреть - чем Вы живёте…

Про переодевание в спецодежду никто и не вспомнил. А ведь в подкорке должно быть…

- Ээээ, Георгий, на минуточку… - я отошла в сторону.

- Весь во внимании, Алиса Николаевна.

- Мне не нравятся её глаза, совсем не нравятся, - тихо сказала я «юристу» руками показывая размеры несуществующей коробки. – И ещё… нам не предложили защитные костюмы.

- Конечно-конечно, Алиса Николаевна…

«Алиса Николаевна», не «хозяйка» - значит на его взгляд пока всё нормально.

Глава 8

- Ведите, - скомандовала я директору и он потрусил вперёд по лестнице на второй этаж и дальше по коридору, в самый конец. Немного странно – обычно кабинет начальства находится в центре. Да вот и замы в центре, судя по табличкам. Офис был в старой части комплекса – дубовый паркет, крашеные масляной краской высокие стены, тяжёлые стеклянно-бронзовые светильники на них. Пятидесятые, наверное. Следят за зданием не очень – лак с паркета местами сошёл, краска на стенах потрескалась. Что необычно – пока мы шли не встретили ни одного сотрудника. А мне хотелось посмотреть на спецодежду…

Я подёргала запертую дверь с надписью «Бухгалтерия».

- Что же народ не видно? – я решила прояснить вопрос сразу?

- Э-э-э-э… Так как мы узнали вчера о визите, так я сразу внеплановый субботник объявил. Допоздна чистили. Отгуливают. Работает только цех синтеза – у них непрерывка, криосклад, энергетики и начальники отделов – вдруг что пояснить надо будет. Ну и охрана, конечно.

С одной стороны – не врёт, с другой – резко ограничил круг общения. Ну, я прямо следователь.

А мы всё шли и шли по нескончаемому полутёмному коридору мимо тяжёлых деревянных дверей в полтора роста.

- Далеко Вы забрались… - начала было я.

- Уже пришли, вот моя берлога, - и он звеня связкой ключей открыл массивную дверь без таблички.

Это кабинет директора???

Скорее это квартира холостого мужчины. Я в изумлении озиралась по сторонам. Мебель была чуть более современная – уже корпусная, та, что раньше называли «стенка». Явно индивидуального изготовления, но изрядно пошарпаная. Она занимала три стены комнаты. Большую часть составляли книжные шкафы со стеклянными дверцами, но были и открытые полки, и явно одёжные шкафы. Свет из большого венского окна до самого пола явно показывал, что вчерашний субботник обошёл этот кабинет стороной – пыль на горизонтальных поверхностях лежала тонким ровным слоем. Лишь два стола были явно недавно протёрты – один большой, посередине комнаты, другой маленький, возле венского окна.

Директор заметил на полке какой-то предмет одежды, покраснел, скомкал его и засунул в ящик большого стола.

- Присаживайтесь, - предложил он мне своё относительно чистое кресло за большим столом. – Я же предупреждал, что лучше в конференц-зале. Я тут только работаю вечерами, а так весь день на ногах.

Я обошла весь кабинет по периметру ища где бы можно приземлиться не испачкав свою чёрную арендованную двойку. Самым чистым местом оказался маленький столик у открытого настежь венского окна. К нему я и прислонила филейную часть своего костюма слегка вытянув ноги в падающий из окна свет. Я не Шарон Стоун в сцене допроса, но солнечные пятнышки от пронизывающих листву берёзы лучах на моих ногах произвели на директора аналогичный эффект. Он точно бабник. У нас разговор, от которого железно зависит его судьба, а он пялится на женские ноги и отвечает невпопад. Только следователь тут я…

Ладно, бабник – это не преступление…

Глава 9

Немного побеседовали про производство, про конкурентов, про жизнь вообще и директора в частности. Директор оказался холостым. Странно, вроде импозантный мужчина, даже борода как у Ивана… Сказал, что весь в науке – даже бывает ночует здесь летом:

- Вот, смотрите, - и открывает шкаф.

Ну, думаю, дожили товарищ директор, проверяющему кровать демонстрировать… А там не кровать, а выход на балконище, патио на крыше первого этажа. Кровать я там не разглядела, - только пару столиков и несколько стульев, но зато там была голубятня.

- Моё единственное увлечение. Кроме науки…

Мы немного поразглядывали голубей, очень необычных, породистых.

- А они у Вас всё время в клетке?

- Что вы! Они могут днём летать – вон с той стороны окошко открыто. Некоторые даже ко мне на квартиру летают – там тоже голубятня есть. Вот этот, с фиолетовыми и розовыми перьями, он вообще спортсмен – каждый день туда-сюда летает. Просто сейчас жарко и они от солнца прячутся…

Короче – задачу довести руководство до нервного срыва я не выполнила. Под конец беседы у нас даже стали появляться признаки человеческих отношений. Надеюсь у других лучше получится.

И тут как молния перед глазами: голуби – квадрокоптер – почтовые голуби… Неужели САМ?

Нужно срочно сказать «юристу».

Глава 10

Мы вернулись в холл по полутёмному коридору.

Только спустились, как на встречу с улицы поднимаются Нюся с замом по науке. Нюся висит у него на локте и они что-то очень оживлённо обсуждают. Похоже Нюся тоже провалила задание. Позади Андрей Николаевич даже руками слегка развёл – так вот получилось.

- У Вас необыкновенно талантливая дочь, - сказал зам по науке, - если бы она не была дочерью олигарха она могла бы стать звездой биологии. Я попытался объяснить ей основы КРИСПР-технологии и она поняла! Поняла! У нас восемьдесят процентов аспирантов не понимают…

- Возможно Вы такой талантливый учитель…

- Мама, - прервала меня Нюся, - у них ядерный реактор есть! Я должна там сфоткаться!

- С этим большой вопрос – сказал директор. У нас на территории совершенно запрещены телефоны и другие гаджеты. Даже фотоаппарат один на весь институт, у Инессы Эдуардовны. А вот и она…

В отличие от нас с делом возбуждения нервов «юрист» похоже справился. Зав производством была вся покрыта красными пятнами, кулаки и губы сжаты, а в глазах уже светилась не смерть, а перебор самых садистских её вариантов.

- Инесса Эдуардовна, наши ГОСТИ (ага, духом воспрянул) хотят сфотографироваться на память. Принесите фотоаппарат, пожалуйста.

- Но Эдуард Павлович, по безопасности…

- Ничего-ничего, я этот грех на себя возьму. Сейчас со спутников всё видно…

- Ну, реактор – это сильно сказано, подключился зам по науке. – Реактор у нас двадцать лет как разобрали и вывезли. Но реакторный корпус стоит – очень специфическое здание. Вон он слева. Там небольшой фон – раз в десять выше нормы – вот его пока и не разбирают, дают выстоятся. Фон совсем небольшой, как в горах на Кавказе. Это не опасно. У нас теперь ускоритель есть вместо реактора – это гораздо удобнее.

Опа! Похоже заводец-то не так прост, как органы рассказывали… Ну, меньше знаешь – крепче спишь…

- Георгий, мы пойдём посмотрим на это здание, а Вы обеспечьте обед и подходите тоже. - Нужно сказать ему про голубей и единственный фотоаппарат, пусть думает.

- У нас всё подготовлено! – подал голос директор.

- Спасибо, у нас своя жёсткая диета, – сразу пресекла я.

- Георгий, поторопитесь.

- Давайте я Вас на машине довезу – водителя сегодня нет, - предложил директор.

Мне сразу вспомнился анекдот заканчивающийся словами «… не знаю кто этот мужик, но водителем у него Брежнев.» Как же изменился мир…

Глава 11

Приехал «юрист», привёз корзину для пикника. Мы прошли до реакторного корпуса и сделали несколько снимков с Нюсей и один нас вместе с ней. Снимал «юрист» и после фотосессии отдавая фотоаппарат владелице вынул флэшку и положил её в карман.

- Завтра с курьером вернём, - сказал он.

Инесса устроила грандиозный скандал. Она требовала вернуть флэшку. Мне даже показалось, что она хочет вернуть её силой. Но сила была не на её стороне.

- Я буду жаловаться директору, – прокричала она и ушла.

После её ухода, я наконец-то рассказала «юристу» про регулярно курсирующего голубя и единственный в институте фотоаппарат.

- Вот ведь как… А я-то её просто подзуживал.

- Андрей Николаевич, на всякий случай – подержите флэшку у себя. Её нужно обязательно нашим передать. А мне нужно ещё раз поскандалить с зав производством. Вы походите вокруг, я скоро приду.

Какие-то тайны мадридского двора…

Мы спокойно перекусили на находившейся неподалёку старой деревянной веранде. В корзине даже оказались пара складных стульчиков. Андрей Николаевич не сидел, а изображал бдительную охрану стоя уминая бутерброд с копчёной колбасой. Мы съели обед оставив «юристу» его долю, а он всё не шёл. Видимо скандал получался не маленький.

Тогда мы пошли погулять и обошли вокруг реакторного корпуса. Там всё было закрыто кроме заезда в подвал, видимо где-то над ним раньше находился сам реактор. От нечего делать мы прошли по коридору и упёрлись в запертые металлические ворота.

Глава 12

В это время в коридоре как-то сменилась освещённость. Мы оглянулись и увидели, что вход загородила машина. Она включила фары и поехала в нашу сторону набирая скорость. Неужели это ВСЁ?

Я вдруг увидела на фоне фар лица младших девчонок. А Нюся?

В этот момент слева и справа от меня что-то метнулось кверху, потом кто-то вцепился мне в жакет на плечах и рывком поднял вверх.

- Ноги подожми, - услышала я спокойный незнакомый голос. Я не могла шевельнуть ни рукой ни ногой, но ноги как-то сами подогнулись в воздухе.

Машина, а это оказался местный микроавтобус, врезалась в ворота у которых мы все только что стояли. Я немного опустила ноги и сразу упёрлась в помятую крышу машины. Руки, державшие меня за плечи, разжались и я больно шлёпнулась на пятую точку.

- Мам, ты как? – услышала я над левым ухом голос Нюси.

- Жива вроде, - сглотнула я комок в горле.

- Успели, слав те Господи, - сказал голос Андрея Николаевича над правым ухом.

Мы потом несколько раз этот момент с ними вспоминали.

Когда машина проехала пол пути Нюся и Андрей Николаевич почувствовали, что должны сделать. Скорее даже их тела, а не разум. Они ухватились за край железного лотка над воротами – там лежат электрокабели и, как говорят физкультурники, синхронно сделали «скрепку» упав на лоток на колени. Чтоб зацепиться Нюсе пришлось даже подпрыгнуть. Потом они нагнулись вниз, ухватили меня за плечи и подняли насколько могли. Про «поднять ноги» никто из них не говорил. Я потом психолога спрашивала – что это могло быть? Она пространно расписала про «внутренний голос сознания». Типа когда человек в критической ситуации, то его сознание может отделяться от паникующего тела и принимает верные решения и типа даёт советы. Хочешь верь, хочешь – нет.

Рядом со мной на крышу фургончика спрыгнули двое.

- Давай спускаться, – сказал Андрей Николаевич и спрыгнул позади автобусика. Нюся на корточках, а я на четвереньках, раздирая арендованную одёжку подползли к краю. Андрей Николаевич помог нам спуститься. Потом снял пиджак, намотал его на руку и кулаком выбил стекло в задней двери, пошарил внутри и открыл дверцу.

- Стойте тут пока, - скомандовал он и полез в салон. Запахло бензином. – Нет, лучше отойдите метров на десять.

Мы попятились.

Внутри раздавались глухие удары и скрежет металла, послышался стон. Затем показалась спина Андрея Николаевича. Он спрыгнул на бетон и выволок из автобуса директора. Он был весь в крови и умирал.

- Она… убила… вашего бухгалтера… хотела… чтоб я… убил вас… забрал флэшку… дочь… я не мог…

И умер.

Бензином запахло ещё сильнее и мы помогли Андрею Николаевичу донести тело директора до входа в подвал. Мёртвые люди очень тяжёлые.

- Сигнал! – дошло до всех нас одновременно и мы стукнули часами о бетонный пол.

- Бежим!

И мы побежали в главный корпус.

Глава 13

В главном корпусе пахло гарью. В кабинете зав производством случился пожар, но его оперативно заметили и потушили. Сгорел только компьютер.

Немногочисленные сотрудники с ужасом глядели на нас – все ободранные, в крови.

- Как позвонить на КПП? Звоните, быстрее, никого не выпускать, особенно Петрову! – командовал Андрей Николаевич и его слушались.

- Проверить все помещения – где-то должно быть тело нашего юриста!

Прибежала группа силовой поддержки. Ей объяснили ситуацию. Вызвали подкрепление, заблокировали дороги, но всё бесполезно – зав производством растворилась.

Через день определились как. На дальнем участке обнаружили верёвку над забором с ёлки на ёлку. Явно чувствовалась альпинистская подготовка.

«Юрист» выжил. Случайно. Петрова его оглушила в криохранилище и вылила на пол четыре больших дьюара с жидким азотом. Он должен был испариться и лечь слоем над полом, а «юрист» задохнуться без кислорода. Но что-то пошло не так и жидкий азот нашёл дырочку наружу. И вытек.

Петрову объявили в розыск и случайно поймали на финской границе в горной местности. Что и как с ней дальше нам не сказали. Сказали только, что на флэшке из фотоаппарата были затёртые следы фотографий технологических карт с экрана монитора. Петрова их стёрла, но удалось восстановить. Железные доказательства.

Органы раскопали всю её биографию. Директор и впрямь был её отец. И бросил её мать до её рождения. Как мой бросил нас с мамой. Причины теперь уже не узнаешь. Но её мама умерла и она стала разыскивать отца. И нашла. Сначала просто тихо работала лаборанткой на заводе, потом кончила университет и стала исследователем. А потом пришла к отцу и стала его шантажировать. Быстро выросла по карьерной лестнице и установила контакт с одной известной зарубежной фармкомпанией. Дальше было дело техники – привязывай флэшку к голубю-туристу и лови его в городской голубятне отца. Она даже помогала ему с голубями, но вот об их родстве так никто и не узнал.

А какая была отцовская любовь… – он ведь был готов убить трёх человек, женщину и ребёнка, лишь бы её спасти. И в конце концов умер за неё…

Когда мы переводили дух на крыльце после всех этих приключений к Нюсе подошёл зам по науке.

- Дитя моё, Вы правда не дочь олигарха?

- Правда.

- А сколько Вам лет?

- Пятнадцать.

- Вы на самом деле Эсфирь?

- Нет, я Анна Ивановна.

- А какие у Вас планы на будущее?

- Я ещё не решила.

- Я очень Вас прошу, Анна Ивановна, – идите на биолога. У Вас талант. Вот возьмите мой телефон. У нас в институте всегда Вам будут рады. Если не приватизируют, - и он нехорошо посмотрел на меня.

- Мам, - позвала меня Нюся, - меня Афанасий Владимирович на работу зовёт…

- Простите меня, мадам, - засмущался зам по науке. Я плохо про Вас подумал. – Я думал Вы из этих… - он покрутил рукой в воздухе, - комбинаторов.

Я не стала разубеждать его. А вдруг Нюся и в самом деле гений? Пусть профессор лучше не знает – в чьём мозгу родилось всё случившееся безобразие.

Как решили вопрос с испорченной одеждой я не знаю, но вопрос об ответственности не поднимали. У меня даже осталась на память золотая палочка. Правда Нюся месяца через два созналась – что это такое. Этой мухобойкой сексуально-озабоченные друг друга по заднице лупят. Ну, Нюся! Но белый цвет она выбрала не специально – само получилось.

Колечки Иван подправил и полирнул, но за отвалившийся искусственный бриллиант пришлось заплатить тысячу двадцать пять долларов – вещь строгого учёта, хоть и синтетика. Лежит сейчас где-то в реакторном корпусе…

Да, парикмахерши не обманули – краска с нюсиных волос отмылась.

Нюся зависла в интернете, читает про достижения биологии и вроде больше в медучилище не стремится.

Глава 14

В начале декабря зашёл бывший куратор и сказал, что меня с Нюсей и Андрея Николаевича приглашают на торжественное собрание органов.

Ну, наверное грамоту дадут раз до сих пор не прилетело за самодеятельность. Рассказала Нюсе, а та сразу – «А куда мне медали прикалывать?»

Хм, рыбке ещё шестнадцати нет, а у неё уже две медали…

И мы пошли, и купили ей строгий и ужасно элегантный английский костюм в тёмную крупную серую клетку. Немножко на вырост, ниже колена. И первые модельные туфли на скромном каблучке. Папа изваял для костюма эксклюзивные пуговицы с моховым агатом и колечко с ним в комплект.

А мне? Интересно – сообразит или сказать нужно будет?

- Лисик, а ты в чём пойдёшь?

- У меня ещё дикторские налазят.

- Давай, примерим на всякий случай…

На что эта рыжая борода намекает?!

- Думаю вот этот, с прозрачными рукавами. Нормально сидит…

- А с этим будет сидеть ещё лучше… - и достаёт копию понравившегося мне тысячу лет назад бирюзового комплекта. Он ещё на портрете Маэстро в Останкино. Я просила тогда. И восьми лет не прошло… Ладно, это я бурчу. Эту красоту и одеть особо некуда. Ну, вот теперь есть куда.

- Я на юбилей сделал, но раз такое дело…

Чмоки-чмоки, повиснуть на шее и немного покружиться. Давно не кружилась…

- Муж, а ты прав – к этой красоте нужны новые туфли!

Юбилей… Мы скоро двадцать лет знакомы…

20 декабря мы с Нюсей с раннего утра поехали в Останкино. В парикмахерскую.

- Девочки, мы почти в Кремль, постарайтесь!

- Анна Ивановна, без экстремизма!

После парикмахерской сидели и ждали. Сначала Андрея Николаевича. Потом бывшего куратора. Он отвёз нас в Большой Дом. Правда не с парадного, а с бокового подъезда. Парадным редко пользуются.

Лестницы, коридоры, переходы… И вот мы в актовом зале. Нас посадили в самом первом ряду, правда с краю. Долго ждали – оказалось Президента. Сколько работаю в Останкино, а вот живьём первый раз увидела.

Сам Директор скомандовал – «Товарищи офицеры!» и все встали. Нам Андрей Николаевич заранее объяснил. Потом гимн, потом краткое приветственное слово, потом длинный доклад Директора, потом речь про всё Президента и, наконец, награждения. Награждал Директор, а Президент сидел в президиуме на сцене. Вызывали командами, видимо это участники отдельных операций были.

Процесс был долгий. Я уже подумала, что нас позовут потом, но тут бывший куратор шепнул, что сейчас наша очередь. И мы пошли на сцену в конце следующей команды награждаемых.

Директор прошёл к трибуне и вытащил из кармана шпаргалку.

- Сегодня у нас особый случай. Вместе с нашими сотрудниками мы чествуем смежников и гражданских лиц, проявивших незаурядные способности и личное мужество при пресечении канала утечки информации из особо значимого режимного объекта. Все они были представлены к орденам Мужества, однако Президент, прочитав объективку, затребовал более развёрнутую информацию и счёл нужным внести изменения в Указ. По совокупности заслуг по охране общественного порядка и безопасности страны Новикова Алиса Михайловна награждается орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Вот тебе и грамота…

- Иди! – толкнули меня в спину Нюся и Андрей Николаевич.

Я не сразу сообразила куда, но увидела, как из-за стола выбирается Президент и пошла в его сторону.

- Какой у Вас интересный набор, - сказал он разглядывая мои медали. – Может быть как-нибудь расскажете поподробнее…

- Ну, если у Вас будет время… - ответила я. – Служу России!

Повернулась и пошла на своё место в ряду военных.

- Новикова Анна Ивановна!

Нюся пошла уже по проложенной дорожке.

- Когда же ты успела? – спросил Президент про её медали.

- В прошлом году, Таймыр, - очень кратко ответила Нюся.

Плато Путорана знают единицы, а про Таймыр слышали гораздо больше. Молодец.

- Нет, нужно определённо с вами познакомится. У Вас есть братья, сёстры? Сколько им лет?

- Есть две младших сестры.

- Приходите на Ёлку. Я скажу, чтоб вам прислали приглашения.

- А можно ещё Иришке, дочери Андрея Николаевича, он в конце шеренги стоит?

- Обязательно!

- Служу России!

Нет! Нюся молодец! Большой-большой молодец! Умница!

- Майор в отставке Фомин Андрей Николаевич!

Андрей Николаевич по военному чётко подошёл к Президенту и представился. Пока он шёл медали и ордена на его груди громко звенели. Я думаю ни у кого из сидящих в зале не было такого количества. Они в поле не работали.

Президент отстранился и какое-то время смотрел на его «кольчугу». То ли считал, то ли разглядывал какие награды.

- Спасибо, майор. Приходите на ёлку.

Он развернулся к Директору, сказал: «Продолжайте» и пошёл за сцену. Наверное дела…

А фармзаводик-то видно очень не простой…

Глава 15

На следующий день прямо в кабинет в Останкино пришёл военный и принёс конверт под роспись. Внутри было восемь билетов на ёлку на двадцать восьмое.

Мы все целую неделю готовились, особенно младшенькие. Нюся сначала не хотела идти – выросла она из утренников. Но я показала ей подпись Деда Мороза на приглашении.

- Обидеть главнокомандующего хочешь?

Хорошо, что приехали пораньше – такой проверки я ещё не видела не то, что у нас на работе, а даже в Домодедово. Ну понятно, Кремль…

Кстати, представление было для детей отличившихся военных – Нюся зря переживала, что будет одна малышня. Для подростков тоже было много интересного перед спектаклем. И даже нам с Иваном было не скучно. Было много военных при параде и Андрей Николаевич даже пожалел, что пришёл «по гражданке».

Нам достались места в ложе на балконе – потрясающий вид на сцену. Только началось представление, как в темноте ко мне подошёл военный в историческом гренадёрском костюме и попросил выйти в коридор для небольшого разговора с кем-то.

Я похлопала Ивана по коленке и сказала:

- Я к Президенту на совещание…

Молодой человек провёл меня к какой-то двери по балкону и паре коридоров. У двери стояло два охранника в гражданском. Гренадёр открыл дверь и я вошла. Моя шуточка про Перзидента и совещание сбылась на сто процентов. Трое мужчин сидело в креслах вокруг низенького столика – Президент, министр иностранных дел и незнакомый полноватый мужчина. Когда я вошла все встали, Президент подошёл ко мне и сказал:

- С наступающим Вас, Алиса Михайловна!

- Мининдел представлять не надо, его все знают, как и Вас, а это мой старый друг и начальник одного из отделов моей администрации Константин Макарович. Ну, помните, которому Ванька Жуков письмо на деревню писал…

Все поулыбались.

- Простите, что оторвали Вас от мероприятия, но вот эти два молодых человека увидели по телевизору Ваш фильм про плато Путорана (гм, моего там только голос за кадром – пришлось за Дениса отдуваться) и очень захотели распросить подробности об этом чудесном уголке…

Мы минут десять побеседовали про горы-реки-водопады-вертолёты. Потом пришёл гренадёр и что-то прошептал на ухо мининдел. Тот извинился, сказал: «Костя, расскажешь», - и вышел. Мы ещё минут пять пообсуждали Путорану, потом разговор свернул на пещеры (Константин Макарович оказался заядлым спелеологом) и о том как по ним тяжело лазить. Тут я рассказала про свои пару случаев вынужденной спелеологии. Мужчины поудивлялись. Вернулись к Путоране и я выдала им лайт-версию событий предпоследнего дня с Нюсей-победительницей бандитов.

Мужчины сидели с широко раскрытыми глазами.

- Я всегда чувствовал, читая Ваши комментарии к сводкам, что Вы необычный человек, - сказал Константин Макарович.

Так-так-так, что у нас тут происходит?

- Просто у меня свойство – притягивать неприятности. Вот, наверное, интуиция и обострилась… - отшутилась я.

- А моя интуиция подсказывает, что Вас сейчас объявят в розыск. Представление пять минут как кончилось. Пойдёмте скорее, - сказал Президент и они провели меня к выходу из ложи.

Не сказать, что меня сильно разыскивали. Все стояли у балконных перил и смотрели на буйство устроенное внизу аниматорами.

- Ага, попались! – сказал Президент кладя руки на плечи Олюси и Иришки.

Все люди делают ошибки. Президент не исключение. Он, наверное, так с внуками общается, а они не каратисты. Президент у нас спортсмен, но двух ударов в живот он явно не ожидал. Никто не ожидал.

Первой пришла в себя Люся. Она отвесила младшим по затрещине и сказала:

- Простите их, товарищ президент, они ещё маленькие…

- Ну… ну… - чувствовалось, что Президенту и больно и смешно. Наконец он отдышался и сказал, обращаясь к Константину Макаровичу:

- Вот теперь я точно уверен в будущем нашей страны. Мы себя в обиду не дадим…

Он приобнял младших за плечи и спросил куда-то за спину:

- Где фотограф?

Откуда-то появился фотограф. Он поставил Люсю слева от Президента и немного раздвинул Олюсю с Иришкой.

- А где наша героиня? – спросил Президент ища глазами Нюсю.

Нюсю поставили справа. А родителей хулиганок сниматься не позвали. Видимо плохо родительские обязанности выполняют…

- Алиса Михайловна, можно я как-нибудь Вас навещу на работе? – спросил Константин Макарович. – Мне хотелось бы с Вами несколько вопросов обсудить.

Если Вы не ищите приключений – они Вас найдут сами.

А всего-то Нюся захотела экскурсию…

КОНЕЦ