На земле нет святых

Глава 1

У меня было два ученика, которые нередко спорили между собой. Больше всего мне припоминается случай прямо перед экзаменом по литературе, на который меня поставили их сопровождать. Это были единственные два ребенка, сдававшие литературу в нашей школе.

Ярослав, выходя из кабинета, где дети оставляют свои вещи, с удивленно-испуганным лицом, являющим собой заметно скрываемый страх, пробормотал что-то вроде: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, благослови меня на экзамен, пошли помощи твою святую, до возмогу достичь желанного…» и так далее. Он повторил это еще два раза – перед входом на проверку документов в эту зловещую арку, к которой чем ближе становился школьник, тем сильнее его грудь и верх живота поглощала непонятная субстанция, которую все называют страхом. А второй раз – уже по рассказам знакомых учителей, сопровождающих их после той самой арки – перед самим входом в аудиторию, где проводится экзамен.

Второй мой ученик выглядел полу-спокойно. Он облокотился на желтую стену в коридоре перед этой аркой, и в его глазах можно было заметить некоторое недовольство по поводу того, что они там стояли минут сорок, прежде чем их пустили на проверку.

Периодически этот ученик ходил туда-сюда по коридору, просто чтобы занять себя. Этим же занимался и Ярослав, но он, скорее, от мандража. Довольно странно выглядели его движения, он будто бы говорил сам с собой, но это не было похоже на молитву, скорее, на психическое расстройство. Еще он махал руками, словно жестикулируя. Он так часто делал, но рядом с таким количеством незнакомых людей, еще и перед экзаменом это выглядело в разы страннее и неуместнее.

Вообще эти ребята никогда не являлись друзьями. Было заметно лишь, что Ярославу нравилось общаться со вторым, а тот в свою очередь общался с Ярославом в основном в шуточной, немного насмешливой форме. Собственно, поэтому поначалу они никак не контактировали в этом мерзком коридоре, но в один момент моему второму ученику стало настолько скучно, что он решил пообщаться с одноклассником.

Большинство людей там как раз-таки и занимались тем, что разговаривали между собой, но мне был очень интересен диалог именно этих двух ребят.

– А что ты там говорил у кабинета? – уверенно спросил Ярослава парень.

– Нуу.. мо.. молитву читал.. да – промямлил своим высоким бубнящим не очень приятным голосом Ярослав.

В целом, он всегда говорил, словно выдавливая из себя слова, но не то, чтобы ему было именно тяжело, просто такая особенность манеры общения.

– Ого.

– А ты что-то перед экзаменом делаешь?

– Не-а, я только в свои силы верю.

Ярослав начал что-то говорить, но его перебил второй:

– Ну, что ты, готов вообще или чисто на бога полагаешься?

Возможно, немного грубовато.

– Ну, не надо так говорить.

– Ну, ладно. На какое произведение надеешься вообще, какой любимый писатель?

– Достоевский, конечно. Надеюсь на «Преступление и наказание».

«Конечно», это же так очевидно.

– О-о, у меня тоже, – ответил второй.

– В бога веришь?

– Не-а.

Я был удивлен, что до этого они ни разу не обговаривали этот вопрос, потому что, как уже было сказано, они спорили довольно часто, а религия может добавить кучу тем для этого.

Ярослав сильно завозмущался и, выпучив глаза, подняв брови и махая руками несколько раз повторил «Как это?!».

– Как это – любимый писатель Достоевский и ты не веришь в бога?

– Ну, ты понимаешь, что нужно не просто читать книгу и верить, что все, что там написано – правильно, является правдой и нужно обязательно становиться, как Соня Мармеладова? Нужно устраивать диалог с книгой как бы. Да и сам Достоевский далеко не святой был, хоть и очень верующий. На земле в целом нет святых.

– Ну-у, да… но… но там же основа – это вера.

– Ага, а я сидел и как раз размышлял о том, почему вера для меня – такая себе штука. И разобраться в этом мне помогли именно книги, в которых вера превозносится, если можно так сказать… Я так-то уважаю религии и понимаю, зачем они нужны, там… в психологическом плане, например, как в биографии Достоевского как раз, но, при всем уважении, не понимаю, как можно строить все свое мировоззрение на религии и вижу много противоречий в том же христианстве, особенно в том виде, в котором оно существует сейчас, особенно последние несколько лет в России.

– Ну, ты какой-то дурак.

Тоже нередко слышал подобное «мягкое» оскорбление от Ярослава.

– Вообще атеисты тупые, – словно в воздух довольно тихо сказал Ярослав, не учтя, что его все слышат... по крайней мере, я, его собеседник, и… бог.

– А оскорбление – это не грех случайно?

– Грех… но… но тут другое.

– Какое?

В тот момент Ярослава уже начинал давить второй ученик.

– Ну… ты же… н-начал.

– Что я начал?

– Ну… оскорблять чувства… ве-верующих. Закон даже такой есть.

– Где это я оскорбил ваши чувства?

– Ну-у…

Перебивание:

– Я сказал «при всем уважении не понимаю» – это расценивается за оскорбление?

– Ну-у, да, – довольно спокойно отвечал Ярослав, он был уверен в своих словах, но при этом долго их подбирал.

– М-м, а «атеисты тупые» – не оскорбление?

Ярослав замолчал.

– Как вообще бог к такому отнесется, не знаешь? – спросил парень и помолчал секунд десять. – Блин, ну ты же вот довольно умный чел. Просто подумай немного, как появились эти религии, станет понятно, что их придумали, чтобы объяснить тогда еще туповатым людям, как появилось человечество.

Я понимаю этого парня, вряд ли он начал бы это говорить, если бы верующий не сказал ему в лицо «атеисты тупые».

– Ну… зачем ты так говоришь? ­– пробубнил Ярослав.

Через полминуты он остался немного напряженным и был в недоумении, а второй уже остыл и собирался начать разговор на новую тему. Еще через полминуты начал:

– Я слышал, ты гонял на волонтерские штуки какие-то.

– Да.

– Это круто, ты просто так это делал?

– Да, надеюсь бог зачтет это на экзамене.

– А-а, ну понял, – немного небрежно и уже с презрением сказал парень. – Я тоже, кстати, ездил.

– А ты куда?

– Да там мусор собирать. Не нравится мне, что у нас в городе его так много на улицах.

…

Узнав, насколько скептик в плане религий один из моих учеников, я начал лучше понимать его другие диалоги с Ярославом. Тогда мне вспомнилось два разговора, о которых я потом думал на протяжении всех четырех часов экзамена.

В одном из них ученик снова немного давил на Ярослава вопросами о том, как он относится к людям нетрадиционной сексуальной ориентации, на что Ярослав отвечал, что отрицательно, и, если я правильно помню, даже говорил, что их можно убивать. Его собеседник говорил, что-то вроде: «По библии же нельзя убивать людей», Ярослав отвечал: «Да, но это другое».

Второй разговор тоже основывался на заповеди «Не убей», только здесь речь шла о войнах. Ярослав вновь говорил, что некоторые убийства не в целях защиты можно оправдать.

...

Перед экзаменом их разговор закончился, когда их начали впускать на проверку документов.

Как потом рассказывали другие учителя, Ярослав сдал литературу на пятьдесят баллов, второй ученик – на восемьдесят с чем-то. Первый оправдывался тем, что ему попался сложный вариант, а бог не наградил его успешной сдачей.