Звонки, звонки...

Глава 1

- Да?!

- Ну, привет… - слегка неуверенный голос в трубке.

- Вам кого? – я начал раздражаться. Того гляди, вызовут на совещание, а тут какой-то шутник отвлекает.

- Кого-кого? Тебя! – голос заговорил увереннее.

- А вы кто, собственно? И по какому вопросу?

- Кто-кто? Да ты же! – собеседник на том конце развеселился.

- Чего?..

Я с опаской посмотрел на красный телефонный аппарат. Интересно, в каком это отделе появился сумасшедший? Вроде бы, всех должен знать, кто может позвонить. Но голос совершенно незнакомый. Новенький? И такие шутки разыгрывает? Ха-ха. Его же в два счета вычислят и уволят по-быстрому.

В этот момент звякнул городской, и я недовольно поднял белую трубку. Что и следовало ожидать: директор. Вещает приподнято-обличающим тоном:

- Чем занимаешься? На местном висишь? Ну-ну. Давай-ка на совещание. И материалы захвати, - и трубку бросил.

Даже оправдываться не надо: делай, что сказали, и молчи в тряпочку. Однако надо покончить с первым звонком.

- Оставьте свой номер, я перезвоню. Или скажите комнату, я загляну после совещания.

Собеседник фыркнул и ответил невразумительно:

- Номер ему подавай. Он у тебя записан, прямо на телефоне… Ладно, я позже перезвоню. Ты жди, настраивайся, - и частые гудки.

Вот, зараза. За собой последнее слово оставил.

Совещание закончилось ничем – заказчик выставил претензии, директор вяло отбрехивался, ссылаясь на невозможность того или другого, иногда обращаясь ко мне за подтверждением его слов. Я подтверждал, не особо разглагольствуя: заказчик отродясь не был специалистом и не понимал специфики работы. Ему, главное, чтобы красиво, а на слова, что это невозможно сделать не только физически, но и по существующим нормам и правилам, он плевал.

Мы получили указание доработать и сделать так, как он всё видит, и были отпущены до следующего совещания.

Про звонок от неизвестного я вспомнил перед самым обедом, когда вновь зазвонил красный телефон. Мало ли кто звонит. Я поднял трубку.

- Ну, что?

Опять этот противный голос. Недошутил, что ли?

- Да ничего, - ответил я, стараясь не повышать голос.

- Настроился? – голос был радостный, словно человек получил давно ожидаемый им подарок.

- А то как же! – надеюсь, он услышит сарказм.

Не услышал.

- Вот и хорошо. Поговорим?

- Ну, давайте… - протянул я, всё еще не понимая, чего он хочет.

- Может, на "ты"?

- Хорошо, - я устало вздохнул.

- Значит так. Вводная. – Он говорил значительным голосом, так что я поневоле прислушался. – Я из другого времени. И даже, вероятно, из другого мира. Иначе, как бы я с тобой разговаривал? Кроме того, я – это ты, а ты – это я. Понятно, нет?

Понятнее от его объяснений не стало. Я – это я. Как может кто-нибудь быть мною? К тому же, с таким противным голосом? И про время, и про миры – ерунда. Сказки. Не бывает такого. Нет, в книжках бывает. А вот в жизни – нет. Я ни разу не сталкивался с чем-либо необъяснимым или выходящим за рамки привычного. Розыгрыш, однозначно.

- Тебя как зовут?

- Глупый вопрос, - собеседник фыркнул. – Не помнишь свое имя?

- Свое – помню. А вот твое хотелось бы уточнить.

Он сделал паузу, видимо, пытаясь смириться с моей тупостью и упертостью, но, всё-таки, ответил:

- Иван.

- Как и мое, - ответил я радостно.

- Твое и есть, - процедил он.

Я уже явно, по его мнению, должен был всё понять, но никак не врубался в ситуацию.

- Ну, ладно. Мое – не мое, какая разница. Ты, вроде, спрашивать что-то собирался?

Иван помолчал, но потом нехотя "угукнул".

- Так спрашивай, не тяни время. У меня обед уже – есть хочется.

Я даже не кривил душой. На обед сегодня давали рыбу, жареную с картошкой под майонезом – запах разносился по коридору – и в животе уже началось голодное бурчание. Если б не разговор, я бы уже минут десять, как сидел в столовой и уплетал положенную мне порцию. Голодный, я всегда начинаю злиться и становлюсь просто невыносимым. Еще немного, и Иван почувствует на себе, с кем связался.

Но он больше не стал медлить. Его голос стал резче и суше. И произносить слова он стал быстрее:

- Давно в этой конторе работаешь?

- Года три, наверно. Хотя это как считать. Мы тут несколько раз переименовывались…

- По специальности?

- Разумеется!

- А должность какая?

- Главный конструктор.

- Интересная у тебя работа?

- Нормальная, не жалуюсь.

- Платят много?

- Достаточно…

Достал уже. Да кто он такой, чтоб выспрашивать? Я и жене об этом не рассказываю! Кто ж в наше время свои доходы открыто объявлять будет? Даже если собеседник и не имеет каких-то планов, чтобы тебя подловить, так прослушивание еще никто не отменял. Говорит, будто не знает об этом. А если и правда – не знает? Как же. Наплел сказочку, а ты и поверил.

- Ладно, - собеседник глухо кашлянул, прикрыв микрофон на своей трубке. – Вижу, не получится у нас диалога. Не нравятся тебе мои вопросы. Да? Тогда сам расскажи. Что делал, чем занимался. Скажем, за последние десять лет. Только самое важное и значимое.

Я пожал плечами, чего собеседник, разумеется, не увидел. Рассказать, конечно, можно, но ради чего? Будет ли мне от этого выгода или хоть какие-то дивиденды? Да ладно, с выгодой этой. Расскажу, он тогда отстанет, и можно будет на обед бежать.

- Женат, есть дети. Двое. Мальчик и девочка. Квартиру купил не так давно, переехали от тещи наконец-то. А так, жизнь размеренная и спокойная.

- Как жену зовут? – внезапно перебил Иван.

- Катя.

- Не Света? – вдруг удивился собеседник. – И не Наташа?

- Почему это мою жену не могут Катей звать? – возмутился я.

- Где ты с ней познакомился? – он проигнорировал мой риторический вопрос. В голосе Ивана прорезался искренний интерес.

- Где-где? На работе.

- Опять на работе… - разочарованно протянул Иван. – Ну и как оно было?

Я вкратце описал, как моя будущая жена пришла в нашу группу, как мы стали встречаться, и к чему это, в конце-концов, привело.

- Банально, - отозвался он угрюмо. – Тебе влом было где-нибудь в другом месте знакомиться?

- Это что – так важно?

- Для тебя – уже нет. А мне, видно, придется твой путь повторить. Все вы с будущими женами на работе знакомились.

- Кто – все?

Он оставил мой вопрос без ответа.

- И как, ты счастлив?

Я хмыкнул. Ну, он и спросил. Если бы я сам мог ответить себе на этот вопрос… Ведь не раз же задавал и так и не ответил. Мне почему-то казалось, что я ни с кем не буду счастлив. Что в одиночестве мне комфортнее. Но тогда почему я живу не один? Почему, не смотря на почти каждодневную ругань, я не ухожу, хлопнув дверью? Только ли потому, что содержу семью, и чувство долга не отпускает меня?

- Что молчишь?

- Думаю…

- О чем-то глобальном? – подколол Иван.

- Что тебе вообще надо?

- Да ничего… - протянул он. - Просто собираю информацию.

- И как? Много узнал? – я говорил с вызовом, надеясь вывести собеседника из себя. Да только он оставался на удивление спокойным.

- Достаточно. Ты всё равно не поймешь.

- А можно поинтересоваться, какого рода информация тебе требовалась?

- Можно. Поинтересуйся, - нахально ответил он.

- И какого?..

- О своей будущей жизни.

- Как это можно знать? – я оказался в недоумении.

- Да ты сам мне всё рассказал.

- Я про свою рассказывал, что ты выдумываешь?!

- Вот именно.

- Да пошел ты! – сказал я в сердцах и бросил трубку на рычаги.

Странный разговор. Ну, и черт с ним. Надо поскорей бежать в столовую, а то время поджимало – можно остаться без обеда. И я выкинул разговор из головы.

***

Я аккуратно положил трубку. Телефон не виноват, что большинство моих собеседников не хотят говорить с собой. Этот еще ничего – долго держался, прежде чем послал. Меня одно удивляет: почему никто из них так и не поинтересовался, каким образом можно связаться с самим собой через глубину лет? Они – я – не любопытны? Или какие-то события жизни отучили их проявлять интерес к необычному? Хотя, мне такое на руку – я бы и сам не сумел толком объяснить, что происходит.

Первый раз я дозвонился до себя случайно, так и не поняв во время разговора, с кем общаюсь. Думал, с кем-то из сотрудников – уж больно он хорошо знал людей, с которыми я хотел поговорить. Правда, никого он так и не позвал – все либо уволились, либо ушли на какую-то демонстрацию. Он там остался один и явно скучал. Почему-то я не спросил, как его зовут. Уже повесив трубку, я сообразил, что происходит что-то странное: все как раз вернулись с обеда, никто не увольнялся, ни на какую демонстрацию не пошел. А на мои дурацкие вопросы крутили пальцем у виска и советовали лучше пойти поесть или хотя бы поиграть в настольный теннис. Да, в момент моего звонка их в комнате не было. Ну и что?

Куда же я звонил? Какой номер набирал?

Я оставался в недоумении до тех пор, пока не уволилась одна из сотрудниц. И тут я вспомнил, что тот, с кем я тогда говорил по телефону, упоминал, что она уже лет пять, как уволилась.

Это что ж? Я звонил в будущее? А если позвонить еще раз? Узнать, как я живу, спросить того, кто подойдет, про себя? Я точно вспомнил ситуацию первого звонка, дождался, когда все уйдут, и звякнул.

И опять нарвался на того же типа. Он меня не узнал. А на вопрос о себе сказал, что это он и есть. Он, то есть я. Этот Иван оказался необщительным. На все попытки разговорить его, отвечал, что ничего такого не было, и ничего он не помнит. На вопросы о своей персоне лишь хмыкал и бурчал нечто невразумительное. А потом бросил трубку.

Это только подхлестнуло меня. Я звонил и звонил, едва подворачивался удобный момент. Спрашивал и спрашивал. И каждый раз мой собеседник, а это всегда был я сам, говорил со мной будто в первый раз. Да и события, о которых иногда он мне рассказывал, постоянно менялись. То я работал на одной работе, то на другой, то опять на первой, на которую вернулся. То зарплата у меня была миллион, а то – две тысячи, на которые можно было купить больше, чем на этот миллион. И всё в одно и то же время – я уточнял.

Вот так я и пришел к концепции разветвленности времени. Разумеется, никто не стал бы со мной разговаривать о ней – я имею в виду серьезных ученых. Но мне это и не было нужно. Я хотел практического применения своим идеям. Когда я до этого дошел, уже появились первые персоналки, и стало возможно хоть как-то оптимизировать собираемые данные, свести их в графические схемы и получить конечный итог.

Под конечным итогом я понимал идею личного счастья. Это движет любым человеком – что бы он не делал, к чему не стремился. Быть счастливым, что может быть привлекательнее? И я уже почти добился.

Вероятностная пирамида сходилась всё точнее. Еще два-три звонка, и настанет время сводить линии в точку. Вот тогда-то мы и узнаем, что следует предпринять и как дальше жить. Точный выверенный график поступков и решений – ноль страданий, разочарований и неприятных неожиданностей. Всё будет учтено. Начнется замечательная жизнь, когда заранее знаешь, что с тобой будет, если ты сделаешь так, а что будет, если иначе…

На моем столе зазвонил красный телефон, и я автоматически снял трубку.

- Всё графики рисуешь? Жизни радуешься? Ну-ну, давай! Идиот! Какой же ты идиот…

Я уже научился распознавать собственный голос. Но до сих пор я себе не звонил. Что-то новое. Надо воспользоваться представленной возможностью.

- С чего бы? – ответил я.

- Не понимаешь простых вещей.

- Это каких? – поинтересовался я.

- Основополагающих. В чем смысл жизни. Куда движется мир. Да тебе плевать на всё это. Да и мне – тоже. Это всё не страшно. Не страшно, когда убивают твоих близких. Не страшно, когда страна летит под откос, а простые люди десятками прыгают с мостов, чтобы покончить с жизнью. Не страшно смотреть телевизор в ожидании, когда оповестят об очередном теракте в школе. Ведь ты прекрасно знаешь, что и как будет. Ты даже представить не можешь, какой он – самый страшный страх.

Иван на том конце громко сглотнул и судорожно вздохнул.

- Да что может быть страшнее всего этого? – возмутился я. Вот еще. Нотации он мне читать будет.

- Скука… - и частые гудки уроненной трубки.