Зверские мемуары

Вместословие

Здешние истории — не единый связный текст. Каждый посвящена одному существу, с которым меня свела жизнь и которое чем-то эту жизнь скрасило. Животные — мой постоянный источник веселья и радости, будь то дикие или домашние зверюхи.

К сожалению, самые ранние мои знакомства с животными я уже помню очень смутно: я тогда не имела привычки вести хоть какое-то подобие дневников или вообще записей об интересном. Что касается более поздних времён, здесь следует воспеть хвалу интернет-блогам. Именно благодаря ЖЖ у меня в свежайшем виде сохранились некоторые заметки, которые я здесь привожу.

Фотоиллюстрации, к сожалению, в большинстве показывают не тех конкретных существ, о которых идёт речь, а просто похожих. А вот рисунки мои, и это портреты с натуры.

По некоторым причинам я пишу здесь о тех существах, с которыми мы так или иначе уже расстались. Те, кто живёт рядом с нами прямо сейчас, пока ещё только пишут свою историю.

Рассказывайте в комментариях, кто живёт или жил у вас. Если у вас есть рассказы, зарисовки, портреты ваших "питоНцев", делитесь ссылками — здесь это не только можно, но и нужно!

Куцая курица

В конце девяностых годов дача и огород были не роскошью, а средством выживания. И вот в дополнение к огороду на нашем очень маленьком участке отец решил выгородить курятник. Всё лето куры будут нестись, а к зиме продадим — тёплый курятник нам не потянуть…

Сказано — сделано, поставили курятник, завезли десяток несушек и петуха, мелкого и наглого. И все куры тут же принялись заклёвывать одну, самую маленькую. Может, у кур так принято, а может, эти набрались манер от тогдашних «братков» и выделили «шестёрку», кто его знает… Но курицу надо было спасать: ей в рекордно короткий срок выщипали все перья и даже хвост. Казалось, что она сбежала с полки магазина уже ощипанная.

Несчастную куру мы вытащили из общего курятника, выделили ей маленький уголок огороженного пространства возле дома и стали усиленно кормить и поить витаминами. Вот только не учли, что щель между досками забора, вроде бы всегда затянутая сеткой со стороны соседа, затянута сеткой вовсе не всегда… Это днём, когда мы всё это устраивали, сетка там была, а вот вечером сосед её отцеплял от забора и закрывал вход на свою стоянку, где хранил ведро с гайками. И у курицы открывались головокружительные возможности!

Но мы об этом не знали: сосед поднимался рано, открывал сетку, и курица с утра всегда находилась где положено. Но однажды мне приспичило сфотографировать момент раскрытия цветов — каких, уже не помню. А делать это надо было рано утром, пока не жарко. И вот я встала часов в шесть, ещё до соседа, вышла на дорогу…, а навстречу мне наш ощипанный динозавр! Гордая, вышагивает посреди улицы, зоб набит, голова высоко поднята — терапсид! Увидела меня, всё поняла и припустила к своей щели в заборе… Где она ночами столовалась чем питалась — кто её знает, но утром пришла сытая. Щель в тот же день ликвидировали, конечно.

Курицу за два месяца раскормили — она даже подросла, потолстела, покрылась заново перьями, обрела независимый вид и отрастила гребень, небольшой, но яркий. Вообще она вела себя как домашний питомец: ходила по всему участку, заходила в дом… Эту манеру я решительно пресекала: динозавриха завела привычку бродить по свежевымытой веранде, где ещё пол не просох, а ноги, сами понимаете, перед этим не мыла…

Зато птица была неутомимым борцом со слизнями. Для кур, как выяснилось, слизни — лучшее лакомство, в другой год мы тоже держали несушек и уже сознательно выпускали их на огород, перевернув доски дорожек. На нижней стороне их всегда сидели жирные слизняки, и куры потребляли этот кулинарный изыск буквально в две минуты. Но это было потом, а в тот год наша куцая курица охотилась одна и так набивалась, что к вечеру на корм уже смотреть не могла.

Примерно такой она стала, масть точно совпадает. Фото из открытых источников.

Когда гордая птица полностью обросла и разъелась, её решили вернуть в курятник. Поначалу она негодовала на ограничение свободы, а потом поняла, что сейчас она достаточно крупная и здоровая, и принялась… гонять петуха. Петух, как вы помните, был мелкий, а эта динозавровая тварь пинала его, как страус. Понятно, что ни одного яйца она так и не снесла: просто не дала петуху ни единого шанса!

Собака с именем цветка

Наши соседи по даче всегда были людьми оригинальными. Кому из них пришло в голову в тесноватой квартире завести восточноевропейскую овчарку, история умалчивает, но — завели. А пройти с ней хотя бы ОКД забыли… И выросла девочка большая-пребольшая, чёрная-пречёрная, добрая-предобрая… только невоспитанная и из команд знающая одну: «Кушать!» А поскольку дочка в этой семье в то время учила японский, собаку назвали Бара — «Роза» по-японски. Псина была не особенно породистая, так что длинного имени ей не полагалось. И за её манеры, в которых повинны были, прямо скажем, сами хозяева, они быстро прозвали её Бара-дура.

Розочка была любвеобильна, как мало какая собака, а слух и чутьё у неё были отменные. Наша улица была длиной примерно восемьсот метров, а знакомых Бара чуяла с полукилометра. И дальше случалось то, что случалось: розочка рвалась вперёд вместе с поводком, выдирала его из расслабленной руки хозяина (он-то ещё не видел, что приближается знакомый), неслась напрямик, отпихивая с дороги препятствия в виде идущих людей (а чего они тут идут?) и в конце концов бросалась всеми своими килограммами на грудь ничего не подозревающего знакомого. Немногие успевали увернуться или могли устоять на ногах после дружеских объятий… Но наконец знакомый уронен, облизан, залит слюнями с ног до головы, и Бара что делает? Правильно, бежит тем же способом обратно к хозяевам…

На участке она без устали копала ямы, причём не там, где надо хозяевам, а там, где мышка в земле шуршит. Мышкам быстро пришёл финал, посадкам тоже… Из соседей многие Бару недолюбливали, особенно собаковладельцы. Барино дружелюбие и желание поиграть не могли сдержать ни заборы, ни поводки. Однако многим собаченция нравилась за непобедимое обаяние. Если уж она кого признала другом — не бросит никогда.

Она «спасала» нас из пруда, хотя сама купаться не любила. Но стоило кому-то из знакомых оказаться в воде, как ему на помощь загребала большущая чёрная псина. А спасательные меры у Бары были просты: зубами за что придётся — и тащить назад, на сушу.

За грибами её хозяин не брал: в первый же поход Бара одержала решительную победу над полянкой груздей. Раскопала всё на глубину чуть не до мантийного слоя, переломала все грибы, вывернула грибницу, а потом долго не понимала, за что хозяин ругает… Голубые Барины глаза были полны печали.

Зато ходить с ней за водой к колонке было одно удовольствие: все пьяные, все дурные шутники — любители толкнуть тележку с канистрой, наехать колесом велосипеда на ногу, дёрдуть девочку за юбку, просто плюнуть в ведро с водой — обходили нас десятой дорогой. Бара великодушно не гонялась за ними: слишком мелкая дичь.

Когда девочку-розочку оставили на сутки одну в квартире, она за сутки прогрызла обе рамы окна (деревянные). Очень хотела бежать за хозяевами, а то как это — собаку дома бросили! Ужас.

Велосипедистов она не любила, был грех. Хозяину прощала поездки на велосипеде, а вот к остальным относилась прохладно. Если я ехала на велике на дачу и подозревала, что Бара на участке, я спешивалась заранее: Бара-дура могла сшибить на землю просто по глупости.

А выше по улице жил склочный мужик-велосипедист. Каждый раз, проезжая мимо сетчатого забора, за которым жила Бара, он зачем-то её ругал. Вот прямо останавливался у калитку и материл бедную собаку почём зря. Было дело, разок она гавкнула на него, но не напала же! Но у этого соседа, видно, развилась навязчивая идея — материть Бару. Если хозяина не случалось рядом, отогнать мужика было некому… Началось это ещё когда розочка была молодая, некрупная, и тогда нельзя было предположить, какого размера она вырастет.

Потом случилась зима, когда на велике не поездишь, а весной этот мужик снова образовался у забора и привычно покрыл Бару матом. А Баре было уже полтора года, она всю зиму росла, а вот забор мало каши ел и не вырос, остался прежней высоты… И Бара просто рывком перскочила его — с места, без разбега — и оказалась перед мужиком. Молча. Просто встала и слушала. Никогда раньше я не думала, что «Урал» может развивать такие скорости в горку по грунтовке! Это был последний раз, когда мы видели этого мужика на нашей улице: ездил он с тех пор в обход.

Время шло, Бара от какого-то заезжего кобеля родила десять щенков, тоже чёрных и очень, очень добрых. Их расхватали, как горячие пирожки, — всем нужны были охранники на дачу… А потом у соседей средний сын женился, родился малыш — и крупная собака стала мешать. И её решили отдать в охрану птицефабрики.

Бару посадили в машину и долго везли запутанными дорогами — птицефабрика была километрах в пятнадцати, за рекой, за озером. Там Баре велели: «Охраняй», — посадили на брезентовый поводок и оставили. Но Бара всё поняла! Это такая проверка на сообразительность! Той же ночью она перегрызла поводок, передушила десяток кур, парочку из них съела и побежала домой. И к утру сидела у калитки дачи, поджидала хозяев, умильно виляя хвостом и пуская слюни от счастья.

Худший охранник

Тот самый сосед, который закрывла на ночь свою стоянку сеткой, решил как-то раз завести себе сторожевую собаку. Но у соседа была проблема: он всегда искал «числом более, ценою подешевле», поэтому вместо воспитанного породистого щенка где-то раздобыл бесплатно жуткую помесь немецкой и кавказской овчарки. Видимо, хозяева рады были избавиться от этакого сокровища!

Обучить собаку хотя бы тому же ОКД сосед не удосужился. На наше счастье, пёс был добрый. На этом его достоинства кончались. Рэмка был трус, дурак, ворюга и подхалим — сразу видно настоящую сторожевую собаку… Зверь вырос быстро, но, на счастье хозяина, крупным не стал, иначе с ним никто бы не справился. Впрочем, сила от роста не зависит. Гулял с ним хозяин так: по улице пёр куда-то Рэм, а за ним метрах в трёх волочился на поводке хозяин. Иногда он даже успевал перебирать ногами, но не всегда — буксировать упавшего Рэм тоже умел.

Рэм полюбил играть с Барой, и эти игрища бывали очень разрушительны. Собаки топтали посадки, ломали цветы, сшибали всё, что стояло на дороге, и их выгоняли играть на улицу. На улице они находили что сокрушить… Во время этих игр Рэму машина переехала лапу. Дураку повезло, что отдавило только два пальца!

Толку с этого охранника не было никакого, брать его с собой в лес или на рыбалку было опасно: что взбредёт в голову невоспитанной необученной собаке, предсказать невозможно! А удержать это чудо не поводке мы, дети, не могли даже вчетвером.

На зиму Рэма отвезли в деревню к родне хозяев, весной забрали. За это время он ещё подрос, охамел окончательно, а главное, стал не таким добрым. И уже хозяин иногда сторонился пса. Только хозяйку, добрейшую женщину, Рэм любил всем сердцем. Иногда, бывало, сбивал с ног, но ведь любя же… А всё потому, что она его кормила. Когда она повялялась во дворе с полной миской Рэмовой еды, пёс падал на спину и в восторге махал в воздухе лапами, а потом облизывал хозяйку с ног до головы.

При том жрал Рэмка в три горла, и к типичной каше, которой привыкли кормить собак в деревне, требовал мяса. Если каша была не заправлена хотя бы обрезью, он мог устроить забастовку: переворачивал миску, олгушительно лаял и бросался на забор.

Соседи обожали пса за привычку гулко лаять по ночам. Ночью тихо, и из деревни за озером, километрах в трёх, доносились голоса тамошних собак. Ну это же нельзя пропустить! И Рэм принимался лаять с ними за компанию. Голосина у пёсика был что надо, в ближних домах спать было невозможно. В общем, идеальная собака, полная достоинств.

А ещё он умел убегать с привязи. Поначалу никто не мог понять, как собака оказывается отвязанной: никто просто так Рэма не отпускал, себе дороже. Потом мы за ним пронаблюдали: хитрый Рэм научился выворачивать петлю поводка из кольца, привинченного к стене. И так, с поводком, и убегал. Пошляется по окрестностям, уворует какую-инубдь еду, придушит ежа или белку — и бежит домой, к хозяйке и полной миске...

Когда Рэму было три года, сосед понял, что дальше держать это чудо на даче смысла нет: расходы большие, пользы ноль, владельцы соседних участков грозятся отравить дурную псину. И сосед решил отправить Рэма обратно в деревню насовсем. Но что-то ему помешало отвезти пса в начале осени, Рэм продолжал жить на даче, а вот хозяин уже съехал в городскую квартиру. Он каждый день приезжал на своём ведре с гайками кормить собаку, а потом заболел и дня два не появлялся… Рэм озверел от голода, а отвязаться и убежать уже не удавалось: привязь переделали. Рэм сидел и выл.

Мы в тот год держали бройлеров, и как раз в конце октября пора была закзачивать сезон — снег уже лежал и подмораживало. И мы занялись заготовкой курятины. Потрошёную ощипанную птицу мы выносили на улицу и клали на крышку бака с водой, чтобы прихватило морозцем. А Рэму отнесли головы, ноги и потроха, чтобы собака с голодухи не пропала.

Вынесли двух кур, четырёх, шесть… а потом я вышла ещё с парой и увидела на снегу свежие собачьи следы и недостачу двух тушек. А третья была пожёвана прямо тут, на месте.

Следствие было недолгим: Рэм чуток подзакусил, захотел продолжения банкета, унюхал курятину, перегрыз поводок и пошёл на дело. Двух кур общим весом килограмма на четыре он умял в один присест, третью спереть не успел. А ноги и головы закопал про запаса под стоянкой.

Вечером из дома отец позвонил соседу и сказал ему всё, что имел сказать, насчёт собаки. И на другое утро Рэма увезли наконец в деревню, где он, судя по всему, чувствовал себя куда лучше.

Приключения сивого мерина

С сивым мерином по имени Победитель мы встретились в конном турпоходе на Алтае. До того я ни разу не ездила верхом, и мне выдали коня а) спокойного, б) низкорослого, чтобы залезать легче было. Конь зарос по самый нос спутанной гривой и смотрелся очень маломощным, одна лошадиная сила угадывалась с трудом… Весь поход я вычёсывала ему репьи из гривы и хвоста, но героичности это ему не придало.

Я тогда не знала, за что его зовут Победителем. На мой взгляд, побеждал он только в соревновании на лучшего ленивца. Обычно если коня не понукать, он стремится уткнуться мордой в растительность и жрать, пока дают. Победок стремился привалиться к опоре и уснуть. Чтобы его как следует понукать, моих сил не хватало, поэтому конюх время от времени подъезжал ко мне и пинал Победка по толстому заду. Тогда конь просыпался и делал ещё пару десятков шагов.

Был он действительно мерин и действительно сивый: шкура чёрная, а шерсть по ней белая. Чёрная шкура была хорошо видна на губах, и мои соседки по палатке Победка боялись: «Урод какой-то!» Хотя у одной из них жеребец Вася, писаный красавец, был такого поганого нрава, что уж лучше мой «уродец», он покладистый.

По непытности я не умела тогда как следует управлять конём и проявлять твёрдость. И Победок завозил меня куда попало: в крапиву высотой в человеческий рост, на скользкую осыпь, на курумник… Как я не угробилась из-за своего неумения и Победителева пофигизма, сама не знаю. Однажды я чуть не утопила его в болоте — тоже по неопытности. Надо было переправляться через ручей, а в месте переправы была реальная болотина. Нам провели инструктаж: коню голову не поддёргивать, иначе упадёт. Как идёт — так и ладно. Ну и мы пошли. Победок сделал два шага нормально, а на третьем ухнул в жидкую грязюку по брюхо. Я поняла, что мы тонем, и… поддёрнула повод. Просто машинально. Победок поднял башку и ушёл в грязь по самое седло. «…!» — непечатно сказали проводник и конюхи и принялись тянуть нас из болота, как того бегемота. Вытянули. Я потом весь вечер счищала эту чёрную грязь с мерина, с себя, с седельных сумок…

Однажды он меня чуть не уронил в ущелье. На крутых спусках мы вели коней в поводу, и идти приходилось медленно: чуть поторопишься — или сам оступился, или конь промахнулся мимо тропы. Ширина тропы примерно в мой шаг, слева стена, справа русло ручья в ущелье… И вокруг красотища! Скалы цветные, небо яркое, внизу в долине цветы, брызги от ручья, радуга стоит. Короче, я загляделась, а Победок… задремал. И когда я его дёрнула за повод, он проснулся, встрепенулся, мотнул башкой, и я чуть не улетела в ручей радугу ловить. Не разбилась бы, конечно, там метра три глубина, но вымокла бы в ледяной воде, а оттуда ещё выбраться надо уметь… Скотина сивая!

У меня есть знакомая, которая много лет занималась конным спортом. И однажды ей конь наступил на ногу. Последствия ужасны — перелом костей стопы, трещины пальцев, все дела… Два месяца в гипсе. Поэтому я старалась следить, чтобы мне сивый мерин не оттоптал ногу. Но не уследила: наступил! Моё счастье было в том, что нога коня была задняя — там копыто меньше, стояли мы на моховом слое, а я была в сапогах. Коник вдавил мою ногу в мох — только пальцы занемели, кости остались целы…

А ещё он был такой упитанный, что мне пришлось прикреплять дополнительные ремешки на стремена: я просто не могла опустить ноги по бокам этого пузыря ходячего. Стремена висели практически под самым седлом, и забиралась я на боевого коня исключительно с пенька, а при отсутствии пеньков — с чужого колена.

На последнюю стоянку перед спуском в базовый лагерь встали рано, было ещё светло, и конюхи решили развлечься — устроили скачки. По очереди брали наших коней и на них гоняли «до той кедрЫ» и обратно. Пройдоха Вася (тот самый, с поганым нравом) обогнал всех, а потом конюх Саша сел на Победителя… и сивый мерин оставил длинноногого Васю далеко позади. То есть картина была невообразимая: впереди прёт низкорослый толстый сивый мерин, буквально волосы назад, а за ним еле поспевает могучий красавец… и отстаёт, отстаёт… Так вот: сперва весь поход пытаешься разбудить коняку, а потом оказывается, что всё это время ездишь на чемпионе!

Коронный жабецкий и коронный поджабий

Давным-давно мой друг завёл рогатку украшенную. Это не инструмент, это лягушка. Тогда книжек про содержание рогаток было немного, в интернете почти не писали о них, и опираться пришлось на редкие и очень спорные сведения. Как оказалось, условия лягухе создали не совсем правильные, и кончилось это печально. И много лет после этого мы просто изучали, что пишут про рогаток. Ну вдруг когда-нибудь ещё…

И «вдруг» случилось. В паблике крупного зоомагазина появилось сообщение, что у заводчика есть лягушата рогатки. Мы переглянулись — интересно же! И так на кухне появился пластиковый контейнер с дырочками, а в нём Анастас. Впрочем, в кругу семьи лягуха звали попроще — Стасик.

Стасик был удивительно благонравен: никого ни разу не укусил, ел очень деликатно, преданно почитал хозяина и рос как на дрожжах. Хозяин назначил его на почётную должность коронного жабецкого и регулярно напевал ему «Марш Домбровского» для поддержания боевого духа. По окончании периода роста Стасик наел такие бока, что в диаметре достигал тринадцати сантиметров, а формы он был совершенно круглой (если смотреть сверху).

Но главной прелестью жабецкого было то, что он квакал. Нет, не так: КВАКАЛ. Начиналось это по весне, ночью. Примерно через час после выключения света в контейнере слышалась возня, потом деликатное «квак… квак...», постепенно громкость нарастала, и по квартире в ночи неслось победное КВАК!!! КВАК!!! Если бы в окрестностях были рогатки-дамы, они бы сбежались на такой дивный голос, отбросив все сомнения.

Когда хозяин уезжал в отпуск, я заходила кормить его зверей и играть с котом. Но в первый раз, когда Анастасу пришла пора есть, он есть отказался! Наотрез. Сидел с печальным видом и даже пасть не открывал. Я написала хозяину лягуха, он попросил позвонить ему в следующий раз, когда приду кормить живность.

Мы включили видеозвонок, и хозяин начал что-то говорить Стасику. Жаб тут же вышел из меланхолии, открыл глаза и прислушался. Я поднесла ему телефон, и хозяин поглядел на жаба, а жаб — на хозяина. Потом Стасик хлопнул пастью, я сунула ему филе рыбки, посыпанное витамином и кальцием, и еда тут же исчезла в розовой Стасиковой внутренности. Жаб моргнул (они так глотают — помогая себе глазами), поглядел на хозяина в экран и, довольный, уснул.

Так и кормили: без звонка от хозяина Стасик к еде не выказывал ни малейшего интереса, и только когда хозяин наблюдал, жабецкийсъедал всё, что давали.

Вторая рогатка завелась по принципу «где один, там и два». Просто ещё один контейнер с дырочками и… совершенно другого характера животное. Привезли его из питомника в Лодзи, поэтому решено было дать жабе польское имя. Но сразу это сделать было невозможно: неясно было, какого пола жаба.

Мелкая рогатка была воплощением ярости: скакала по ванне, где её мыли, норовила ухватить за палец при кормлении, пыталась выскочить из транспортно-пускогово контейнера. У рогаток есть зубы: два, на верхней челюсти, очень тонкие и острые. А сила сжатия челюстей такая, что зубы прохватывают палец человека, оставляя кровавые раны. От зубов я уворачивалась, а вот от капкана челюстей как-то раз не спаслась, еле вытянула палец из жабы. Есть видеоролики, где владельцы крупных рогаток реально не могут снять их с пальца, передавливает до отёка… Жабам палец в рот не клади!

Когда стало понятно, что остромордая лягуха — девочка, её назвали Данута и дали чин коронного поджабия. А ещё говорят, что девушки служить не могут… Эта лягуха всегда была активнее Стасика, ходила по столу, прыгала. Иногда её выносили гулять на свежем воздухе: Данечка сидела в прогулочном контейнере и вызывала яркие эмоциональные реакции прохожих: от «Фу, жаба!!» до «Ой, жа-аба, прелесть!»

Даня выросла до пятнадцати сантиметров в диаметре, а кушала раз в два-три дня пару куриных сердечек за раз. Вместимость жабы довольно велика, экземпляры Данечкиного размера могли закусить суточными цыплёнком и не подавиться.

Данечка в возрасте полугода сравнительно с игрушечной рогаткой. Когда Даню привезли. она была меньше этой игрушки...

Вместе со Стасиком их сажать было нельзя: вне периода размножения они могли попытаться съесть друг друга…

С возрастом Даня поумерила пыл и вела себя спокойнее. Но однажды, когда я её вынула покормить и посадила на крышку контейнера, хозяин жабы включил на компьютере гимн Польши. Жаба преобразилась! Надулась шаром, приподнялась на лапах и замаршировала в темпе гимна. Правда, марш быстро пришлось прервать — крышка кончилась…

В общем, если вам скажут, что жабы тупые, не верьте: это одно из самых сообразительных земноводных. Хотя чисто зоологически рогатки — всё-таки лягушки.

Горячая африканская парочка

Без птиц в доме скучно. Чего-то не хватает: то ли воплей в пять утра, то ли шелухи от семечек на кухонном столе, то ли перьев в волосах, то ли погрызенных книжек… Приобретя неразлучников Фишера, мы получили всё это и ещё приступы хохота каждый день.

Чаку нам продали как самца. Некоторое время птица жила сольно и радовала идиотскими воплями и яркими цветами оперения. Вообще животное имело «вид бравый и придурковатый», как известный персонаж. Когда динозавр купался в купалке, не ржать было невозможно. Сперва пробует ножкой воду, возмущёно орёт, пробует второй ножкой, эдак оттопырив крылья, потом решает, что жизнь тщета, вода неподходящая, но купание всё равно неизбежно… и плюхается всем попугаем сразу, поднимая тучи брызг. С наружной стороны купалка была закрытая, но птица поднимала такую волну, что со стороны лаза в купалку заливала всю клетку. Каждый раз после купания надо было наливать воду заново и сушить поддон в клетке…

Потом мы решили, что птичке скучно, и привезли второго неразлучника. Мы были уверены, что это самка, и назвали её Тукки. Но скоро выяснилось, что всё наоборот! Чака девица, причём решительная и наглая, а Тукки пацан, которого Чака на правах старожила тут же начала воспитывать. А ещё они оба заговорили.

Да-да, мы все слышали, что неразлучники, кореллы и певчие попугаи не говорят, но наши птицы книжек не читали и про это не знали. Говорит корелла, говорил певчий, и неразлучники тоже научились. Не знаю, как так происходит, что их толкает, но однажды из клетки понеслось:

— Пить хочу! Пить хочу!

Фраза, часто произносимая хозяином летом, в жару, засела в птичьих мозгах. Но что самое забавное, выкрикнув её, Чака лезла пить! То есть она понимала, что говорит. Ну, или хорошо притворялась.

Купаться эти два динозавра полюбили вдвоём, и купалка иногда не выдерживала напора. Пару раз она просто выпадала из креплений вместе с купальщиками, пришлось дополнительно её привязывать. От попугайских оргий в воде вся клетка ходила ходуном.

Чака научила говорить своего парня. Говорил он меньше и не так чётко, но несколько фраз знал. Наслушавшись, как гости вечерами вызывают по телефону такси, Тукии что-то запомнил, но до поры до времени не показывал своих умений. А как-то раз они с Чакой поссорились, и Тукки возмущённо заорал:

— Девочки! Такси! Новосибирск!

Мы просто попадали от хохота: было полное ощущение, что птиц собирается вызывать такси и уехать от этой сварливой Чаки к девочкам в Новосибирск…

Потом парочка подросла и принялась нести яйца. Как всякая молодёжь, они не очень представляли себе, как правильно выводить потомство, поэтому первые яйца были пустыми. Откладывала их Чака в кормушку. Мы прикрепили им гнездовой домик, насыпали внутрь наполнителя — всё по инструкции… Чака залезла внутрьт, вынула весь наполнитель, перенесла его в кормушку и села там на яйца. А домик они вдвоём погрызли, отломали крышку и откусили жёрдочку перед летком.

Семейные драки они устраивали каждый день, но быстро мирились и шли вдвоём купаться. Выпускать их полетать приходилось с осторожностью: неразлучики прекрасно заползают куда попало, а вот выползать обратно мешают перья. Поэтому приходилось строго следить, где птицы, чем заняты и как их оттуда доставать. Жили они на кухне — там хозяева проводили больше всего времени.

Однажды мы выпустили птиц и отвлеклись буквально на пару минут, возвращаемся — их нет. Просто нет. Окно закрыто, дверь тоже закрыта, щели под ней нет… Упали за шкафы? Невозможно: шкафы плотно прилегают к стенам. Провалились в батарею? Проверили — пусто… Понемногу начиналась паника.

И тут из посудного шкафа (у него одна дверца всегда была открыта) вылезает Чака со своим фирменным «Пить хочу!» и летит в клетку, а за ней Тукки. Сидели они, оказывается, в миске, стоявшей в шкафу. Мало того, они там себе оборудовали гнездо: ободрали картонную коробку на стеллаже, натащили обрывков бумаги в шкаф, накидали в миску, добавили своих перьев, бумажных салфеток и прочего мусора и сбегали туда от серой рутины. А когда в очередной раз рванули в шкаф и увидели, что дверцу закрыли, Чака разразилась воплями:

— Закрыто! Закрыто!

Очень обиделись оба.

Кошка по найму

Однажды утром на пороге дачного домика обнаружилась кошка.Большая трёхцветная, с преобладанием рыжего, крайне пушистая и очень серьёзная. Она сидела, обернув лапки хвостом, и ждала, пока на неё обратят внимание, и только когда мама её увидела, кошка вежливо сказала «мяу».

Кошку пригласить заходить и быть как дома — и она стала как дома. Угощаться предложенной колбасой отказалась — сперва прошла по участку, оглядела, всё ли в порядке, пуганула ворону, помявкала около протекающего крана. Кран закрыли, тогда кошка с полным правом вошла в дом, съела колбасу и попросила… огурец. Ломтик огурца сжевала мгновенно — и легла спать на диване.

Прозвали её Кыся, потому что а как ещё назвать кошку. Видимо, где-то в агентстве кошек по найму решили, что нам срочно нужны услуги кошки: своей нет, а на участке мыши безобразничают… Кыся была трудолюбива: постоянно обходила дозором дом и огород, пугала воробьёв, которые внаглую пожирали иргу на дереве, ловила мышей и приносила нам.

На ночь мы закрывали дверь и окна на первом этаже: комары пёрли сплошной стеной, никакие сетки их не держали. А балконную дверь оставляли открытой: туда комары так рьяно не лезли. И вот утром встаёт мама — и видит на пороге внутри домика убитую мышь. И Кыся в кухне мур-мур, а где завтрак? Я вам принесла добычу, теперь ваша очередь. Стали думать: это же она поймала мышь, залезла с ней снаружи на балкон второго этажа (и мы не слышали, как это было!), прошла с мышью по комнате, спустилась по лестнице и положила добычу на порог. И главное, даже сетка на балконной двери не потревожена! Кыся за собой закрыла, видимо…

Кыся страстно любила огурцы. В огуречной теплице мы стали замечать, что кто-то по ночам отгрызает кончики у растущих огурцов прямо на кустах. Подозрения пали на Кысю, ей сделали внушение и стали ежедневно предлагать ломтик-другой огурца в миску. И таинственные обкусывания прекратились.

В то время как раз показывали летнюю Олимпиаду, и Кыся с удовольствием лежала на диване, когда мы смотрели телевизор. Просто спала рядом за компанию. Но как только начинали показывать волейбол, с Кысей случалось преображение! Она болела, как тифози, орала, прыгала по дивану, запускала когти во что ни попадя. Если изображение портилось (антенна была слабенькая), кошка очень обижалась… За кого она болела, уже не помню, но матч за золото смотрела не отрываясь.

Однажды утром я вышла на балкон — и увидела, что огород посетили инопланетяне. На грядке моркови был вытоптан аккуратный круг. Небольшой, но отчётливый. Новость разошлась по соседям, многие приходили смотреть, искали другие следы высадки… А на другое утро я увидела пришельца: рядом с первым кружком появился второй, и в серединке его спала Кыся, свернувшись в аккуратную каральку. Возможно, её послало инопланетное агентство кошек по найму…

В доме Кыся ночевала редко, в основном по ночам патрулировала огород, иногда в сырую погоду спала в теплице. Мы ей оборудовали лежанку и поилку, и в дождь она пряталась там.

Но скоро мыши кончились, наступала осень, и как-то раз утром мы увидели, что Кыся деловито топает от нас по улице, подняв хвост трубой. Видимо, контракт закончился, и агентство направило её в другой дом.

Нет, мы не забрали её домой: вместо этого мы ещё летом расклеили объявления, что найдена кошка. Даже если она пришелец, то наверняка имела постоянное место жительства, и хозяева могли её искать и, вполне возможно, в конце концов нашли. В любом случае такая толковая кошка явно не осталась на улице в холода.

Хранитель помидор

Большая теплица имеет странное свойство: по углам в неё вечно что-то скапливается, и никак не доходят руки это убрать. То какие-то палки там поставишь и забудешь, то ведро с водой, то сорняки вырастут стеной, а выполоть некогда… А у нас вот однажды выросла паутина.

Это была не просто рядовая тоненькая паутинка, чихни — улетит. Нет, это была сеть по всем правилам: прочная, толстая, закреплена в трёх точках. И в середине этой красоты сидел паук. Я понятия не имею, как назывался этот вид, да и всё равно мне было. Я стояла и глазела на паука, а паук — на меня. Видимо, членистоногий подозревал, что я сейчас с воплем «Паук!!!» схвачу какой-нибудь садовый инвентарь и снесу паутину вдребезги пополам. Не на ту напал! Я люблю пауков.

Нет, я не завожу дома всяких птицеядов и прочих тарантулов, мне достаточно пауков в природе. Я редко смахиваю паутину в лесу — скорее, полезу искать хозяина и буду на него любоваться. Ну и тут у меня прямо на даче такой экземпляр — с советский пятак размером, толстоногий, с расписной спинкой, да ещё сеть такую напрял — жалко же выгонять. Я взяла соломинку и легонько постучала по сигнальной нити. Паутиновладелец тут же прибежал и принялся таращиться. А я ощутила, что паутина-то крепче, чем я думала. Потрогала пальцем — толстая!

Тут уже пришлось убрать сорняки, и тогда открылся весь масштаб сети: часть её пряталась за всякими будыльями. Там у паука был буфет: в углу висели мухи, комары и прочая добыча. Я сказала пауку, что он роскошный, и попросила отца пока что сеть не срывать: пусть мух ловит, всё польза.

Каждый день я приходила поглядеть на паука: сеть всё росла, дотянулась до потолка теплицы, мухи в неё попадали уже десятками. В этом была практическая польза: вслед за мухами в теплицу часто залетали насекомоядные птицы. Попадание птицы в стеклянную конструкцию почти всегда означает опасные травмы для птицы и иногда разбитое стекло. Сколько раз мы оттуда доставали то полозней, то стрижей, то ещё кого… Иногда сотрясение мозга у птицы было такое сильное, что она не выживала. А теперь любая влетевшая муха тут же оказывалась в тенётах, и гоняться в теплице было не за кем.

Скоро в паутине удалось разглядеть и другую добычу: белокрылку. Сами мушки безвредны, но их гусеницы портят помидорную ботву и в конечном счёте губят растение. За сезон может случиться два-три вылета белокрылок, и если они заводятся в теплице, спасает только обработка инсектицидами. И вот взрослые белокрылки липли на паутину массами. Не знаю, ел ли их паук, но ловил — факт. Часть растений они всё-таки повредили, но мы не стали опрыскивать всю теплицу химикатами, только убрали пару кусов, всё равно они уже не цвели и завязей не было. А остальную теплицу паук эффективно защитил.

Но всё хорошее кончается, и с помидорами это случается в сентябре. Надо было очищать теплицу, перекапывать, вносить удобрения на весну… Пришлось сказать пауку, что скоро придётся убрать его паутину, иначе не вскопаешь рядок. И на следующий день сети уже не было. Ушёл наш расписной жилец и сеть с собой забрал.

У Джимми и Билли всего в изобилье

При разборе очередного аквариума друг отдал мне двух раков. Ничего породистого в них не было: обычные раки из Бердского залива. Они были тогда немногим крупнее популярного у аквариумистов кубинского рака, но тот импозантный, синий, полный пафоса, а эти… Просто две серые фиговинки на дне банки.

У меня был тогда пустой аквариум странной треугольной формы, и раки отправились туда. Первой моей ошибкой было насажать туда растений… Кто держал кубинских или других тропических раков, те, конечно, могут похихикать в кулак, но я была наивна. За пару дней раки, названные Джимми и Билли, скосили своими острыми клешнями всю траву «под самый корешок». Плавающие по повехности листья их полностью устроили: под ними прятаться хорошо!

Я поняла свою ошибку и поменяла дизайн банки: насыпала туда камней для укрытий и бросила пистию, или «водяную капусту», — это такое растение, которое не укореняется в грунт, а плавает по поверхности, спустив корни в воду. Ему нужны только свет и азот, поставляемый обитателями аквариума естественным путём. Пистия ракам очень понравилась! Сверху защищает, плавает, движется под действием потока воды, а поток воды создаётся аэратором. И камни им приглянулись: каждый выбрал себе норку и засел там, выразительно размахивая клешнями. Самые длинные корешки пистии они, конечно, откусывали, но капуста размножалась с опережением.

Наблюдать за ними было интересно, но в основном ночью. Раки вообще-то ночные животные. Вечером, перед тем, как выключится свет, я кидала им кусочек мяса, предварительно нарубленный (но не конца) поперёк волокон. Потом свет выключался, и минут десять ничего не происходило. А потом из нор вылезали ночные разбойники! Они хватали мясо, иногда сразу с двух сторон, и начинали тянуть каждый к себе. Кусочек разваливался по надрезам, и раки убегали в нору ужинать. Потом бежали за следующим куском, если он оставался, и могли за него подраться…

Так-то раки предпочитают слегка подтухшую еду, но доводить дело до образования тухлого запаха я не давала: воду приходилось менять часто. В Бердском заливе раки живут из-за исключительной чистоты воды, значит, и в банке надо было создавать условия не хуже.

На зимний период раки впадали… не то чтобы в спячку, но в очень ленивое состояние. Ели они и так примерно раз в неделю, а тут и вовсе месяц или даже больше не испытывали интереса к еде. Я снижала им температуру воды, и без того невысокую, уменьшала количество света и не кормила, пока они не выползали и не начинали копать грунт в поисках прошлогодней тухлятинки. Тогда можно было возвращать нормальный режим.

Дважды Джимми и Билли перелиняли. Это было драматическое зрелище! Выползание из старого панциря для раков небезопасно, и Билли однажды пострадал: повредил кончик ещё не затвердевшей правой клешни. Наблюдать за линькой мне удалось только во второй раз — дело происходило днём, я была на занятиях. Но шкурки — старые панцири — находила потом несъеденными. Видимо, кальция ракам хватало и без того. Если бы я знала, как сохранить эти шкурки, я бы попробовала, но просто высушить их не удалось: когда из них ушла вся вода, они просто рассыпались в труху.

Если рак линяет — значит, он растёт. И это было заметно: за несколько лет оба клешнястых увеличились почти вдвое. И вот однажды в конце весны я увидела странное зрелище: Джимми забрался на шланг компрессора, высунулся до половины на воздух и отчаянно махал клешнёй! Я сперва решила, что в воде что-то не то, подменила половину, но Джимми продолжал свой одиночный пикет. Я спросила у бывшего хозяина раков, что это за поведение. «Да это самки, они ищут мужиков, — сказал опытный друг. — Машут клешнями, приманивая самцов».

Я проверила эту мысль: опустила в банку бамбуковую палочку. Билли тут же влез на неё и тоже замахал… то есть замахала клешнями. Увы, самцов их вида под рукой не оказалось, и спустя неделю девочки оставили свои попытки. А жаль! Будь у меня условия, я бы могла увидеть, как размножаются раки… А так посмотрела только, где они зимуют :)

Воспитательница

Согласно семейному преданию, мой старший брат однажды вернулся из школы весь перемазанный жёлтой глиной и с котёнком в кармане. И сказал, как обычно говорят, что если мама решит выгнать котёнка, то и его пусть выгоняет. И кончилось тоже как обычно: оба были отмыты и накормлены, и так Муся осталась у нас. Дима вытащил её из котлована, который затопило дождём. При чём тут семейное предание? Дело в том, что я знаю всю эту историю с чужих слов. До моего появления оставалось ещё больше года.

Я была младенцем, мягко говоря, беспокойным. Слово «тишина» в доме забыли все и быстро, зато педиатра встречали как родного. И вот ту на сцену внезапно вышла Муська. До тех пор она в равной мере уделяла внимание всем членам семьи: с братом делала уроки, с мамой шила на машинке, с отцом играла в шахматы, с бабушкой выращивала фиалки… Но тут кошка поняла, что без неё никак не справиться, и принялась за дело.

Во-первых, она пела. Не очень музыкально, но громко. И под эти ужасные звуки младенец по имени я худо-бедно спала. Лучше кошки усыплял меня брат, но ему ночами тоже ведь надо было спать, он учился и занимался спортом. А кошке спать позволительно в любое время и в школу не надо, так что она подвывала и тарахтела ночами совершенно добровольно.

Во-вторых, она знала, как развлечь ребёнка. Надо ходить в кроватке и трогать лапой подвешенные поперёк игрушки на верёвочке. Игрушки качаются, ребёнок смеётся, хозяйка спит… Красота!

Когда я уже умела сидеть, но ещё не ходила, кошка понадобилась в качестве сторожа. Ходить-то я не ходила, а вот сползать с дивана и отправляться в путь куда попало умела замечательно. А вот забираться обратно на диван… а эта функция была заблокирована! Мне на диван приносили множество игрушек, но расправлялась я с ними быстро: бросала их так далеко, как могла, потом слезала с дивана, собирала и… начинала реветь, потому что обратно на диван никак.

Муся решила проблему: во-первых, она не давала мне сползать с дивана, во-вторых, приносила брошенные игрушки обратно. Никто её этому не учил — сама додумалась.

Я ощущения от кошки не помню — слишком маленькая была. Но есть расссказы взрослых и фотографии, где кошка, как заправская нянька, выпасает меня на диване. Глаза у неё были зелёные, хотя на чёрно-белых фото этого не видно. Да и вообще она чаще всего смотрится как комок черноты с маленьким светлым пятнышком на шее.

Шагающая Шеша

Без птиц в доме… ну, вы помните. Но наступили такие времена, когда захотелось завести тихую птицу. Много прекрасных птиц имеют могучий недостаток: вопли. Их не заглушить ничем, они слышны соседям на два этажа во все стороны, на них слетаются вороны из-за окна… А птица нужна была тихая.

Идеальный выбор — певчий попугай, у нас такие однажды жили. Но именно тогда певчих в городе и окрестностях не оказалось. Зато оказались какарики.

Знатоки говорят, что эту птицу в единственном числе неправильно называть «какарик». Во-первых, обидно, во-вторых, название воспроизводит их тихий свист: какарики, какарики… А вообще-то они шагающие попугаи или цианорамфусы. Звучит как название динозавра, правда же?

Вот динозавра мы и принесли. Для начала, как обычно, заводчик наврал с определением пола. Я думаю, наврал сознательно. Искали мы парня и назвали его Шеша. Но скоро стало ясно: это девица. Особенно когда начала яйца нести — тут сомнений уже не осталось… Но вообще все признаки, кроме одного — цвета каймы глаз — были за парня: и яркое оперение, и красный лобешник, и наглость. Но нет — наглая девица попалась.

Почему попугаи шагающие? Потому что живут они на земле и шарятся среди травы в поисках еды. Нет, летать они умеют… но не любят. Зачем, если всё вкусное на земле растёт. И вот, слегка освоившись в комнате, Шеша принялась везде шешиться. Пешеходная модификация. Она побывала под диваном, под столом, под всеми креслами, под стеллажом, где стояла клетка… А ещё она отлично лазала, поверхность не имела значения. Рукав сидящего в кресле гостя — самое то. Штора — сойдёт. Обивка дивана — отлично, лезем. А поскольку перемещалась птица очень тихо, приходилось всё время следить, чем она занята. Обычного-то попугая хорошо искать по воплям.

Но летать попугаям всё-таки положено, и Шеша освоила высокий стеллаж. Сперва она просто шешилась по полкам, грызла бумагу, сбрасывала мелочи вниз, копалась в ящичках. А потом открыла для себя коробку. Обычная картонная упаковочная коробка стояла на самом верху, мы про неё вообще забыли, а Шеша нашла. И вот эта коробка была у неё главной радостью в жизни. Она быстро нашла, как туда проваливаться: садишься на крышку, прыг-прыг — и крышка опрокидывается внутрь. Весело же! Коробку она немножко погрызла, просто так, для порядку, а потом привыкла забираться туда и спать. Всё, у неё там гнездо. Выманить её наружу было нереально, приходилось снимать коробку, вытаскивать цианорамфуса и сажать на насест.

Уже когда Шеша поехала жить к шагающему парню, мы долго находили следы её путешествий по комнате: она везде всё грызла. Пачку бумажных палитр, специально убранный подальше ценный лист бумаги для пастели, коробки для карандашей, книги… Внутри низких полочек с бумагой ей тоже ужасно нравилось: сидишь, как в норке, и никто не достанет!

А голос у шагающей Шеши был приятный и тихий. Собственно, шагающие — близкая родня певчих попугаев, а они прямо поют красиво. С точки зрение отсутствия шума шагающие — идеальные птицы.

Но самое смешное, что она заговорила. Это большая редкость, многие заводчики вообще считают шагающих динозавров неспособными к речи. Но Шеша про это не знала, поэтому просто однажды сказала из клетки: «Птица». Подумала и добавила: «Шеша».

Кормить эту чудо-юдо было отдельной забавой. Шагающим положено много зелёного корма, овощей и фруктов. И вот кусок фрукта Шеша брала в клюв, лезла с ним на жёрдочку, там брала добычу в ногу и держала, обклёвывая понемногу. Когда одна нога уставала, она хвата кусок в клюв, меняла ногу и продолжала клевать. Из кормушки фрукты она не ела вообще. Так же потреблялись крупные орехи, кусочки сыра, листики, колоски. Вообще умение держать еду в ноге — признак лорикетов и какаду. Вот Шеша была истинный лорикет!

А ещё она гнала кальвадос прямо в поилке. Когда ей давали свежие фрукты (зимой - в основном яблоки), она часть из них завяливала до состояния сухофруктов - нарочно! Не по забывчивости. А потом пихала их в поилку и сверху присыпала дубовыми опилками, которые ей сыпали в поддон клетки для чистоты. И квасила всё это добро, и не разрешала менять воду. Орала и могла укусить...

В самую зиму, когда на лорикетовой исторической родине лето, Шеша начала нести яйца. И стало понятно, что оставлять девочку без парня нельзя, а купить парня мы нигде не могли. Пришлось отдавать Шешу: птичка размножаться хочет, нельзя мешать… Заводчик потом писал, что она успешно высиживает кладки. Интересно, научила хоть кого-то из птенцов говорить «птица»?

Крёстный отец и крёстный сынуля

Моя школьная подруга Маша была настоящий советский юный натуалист. С весны до осени она пропадала «в полях» — наблюдала животных. У неё дома не переводились разные питомцы: то рыбки, то тритоны, то мышки… Мы с ней ездили на охоту за мотылем на залив, ходили в кружок аквариумистов, мотались на конюшню кормить лошадей. Пришлось даже шить свою уздечку: времена были бедные, казённых уздечек не хватало, а без уздечки покататься не дали бы.

Но было понятно, что однажды Маша перейдёт на крупных животных. И как-то раз она притащила домой завёрнутого в свитер котёнка. Котёнок был мельчайший, меньше месяца, совершенно рыжий и очень писклявый. Из-за приметы, что животных нельзя отдавать за так, Маша заплатила за него огромные деньги — одну копейку. Так и прозвали кота: Копейка.

Сперва его пришлось кормить из соски — он отказывался есть сам. Потом постепенно разъелся, начал расти, распушился, и ему дали взрослое имя Тимофей. Уважал он только Машиного отца, потому что мужчина в доме, Маше снисходительно позволял себя погладить, маму и младшую сестру терпел, гостей и терпеть отказывался: встретит, муркнет и уйдёт по своим делам. Впрочем, лежать на диване и украшать собою досуг гостей он тоже умел: на зелёном диване рыжий кот — красиво же! А если брюхом повернуться? А если спиной? А лапу задрать? А хвост распушить? То-то же! Был он ярко-рыжим с отчётливыми белыми полосами, а брюхо полностью белое, белые «носочки» и на носу белое пятно.

Тимофей умел гулять на шлейке. Наверно, он был одним из первых котов в нашем районе, который гулял на шлейке. «Картину гнал» как надо: выступал, подняв хвост, впереди хозяйки, глядел на окружающую действительность снисходительно-милостиво, порыкивал на встречных собак… Король двора изволит совершать моцион.

Но Машина душа на одном коте не успокоилась. Не знаю, скольких усилий ей стоило уговорить родителей взять ещё одно немаленькое животное в двухкомнатную квартиру, но ей удалось. Они купили боксёра.

Почему боксёра? Красивее породы, что ли, не нашли? Не знаю, они и сами, кажется, не поняли, почему. Просто так бывает: раз — и у тебя уже живёт какое-то неожиданное животное. Щенок был странный: весь белый, только вокруг хвоста рыжее пятно, а глаза разные, один карий, другой голубой. И если Тимофей был широко известен в узких кругах, то Барри знали все в нашем районе и ближних окрестностях.

Маша была человек основательный, поэтому перечитала все книги о воспитании служебных собак и рано начала Барри воспитывать. Воспитание шло ему на пользу: такого умного и послушного щенка надо было ещё поискать. А когда пришла пора проходить ОКД, вот тогда-то Барри и начал приобретать всеобщую известность: на площадке он сразу бросался в глаза из-за масти, а уже потом показывал, какой он хороший мальчик. А на площадку и обратно Маша ездила на велосипеде, а пёс бежал следом. Зрелище было роскошное.

Оно конечно, ездить на велике ей нравилось, но была и другая проблема: Барри не пускали в автобус. Даже в наморднике. Даже на поводке. «Он у вас страшный!» Милейший пёс совершенно не понимал, почему он «страшный»: нрав у него был весёлый и добрый, воспитание наилучшее, ну а что здоровенный, так это ж хорошо! Хорошего мальчика должно быть много!

С Барри Маша прошла ещё и СКД, идаже на каких-то сборах служебных собак с ним была. А вот на выставки его пускали только в любительском классе: что-то там было не так с породным стандартом. Видимо, из-за масти. Однако щенков от Барри хотели многие — покоряли его добродушие, физическая мощь и интеллект.

Но всё это были усилия хозяйки, а ведь Барри учил ещё и кот! Тимофей буквально усыновил щенка: сперва кормил его из своей миски, потом, когда пёсик подрос, уже кот стал заглядывать в его миску — что тут ребёнку дают, это хоть есть-то можно? А чего так мало? От кота Барри научился вылизываться по-кошачьи и даже издавал какой-то звук, отдалённо похожий на «мряу». Вместе эти двое смотрелись как комплект: рыжий с белым кот и белый с рыжим пёс.

Кот совершенно не понимал, почему хорошему мальчику нельзя лежать вместе с ним на диване? Почему он не может сидеть на подоконнике? Вообще-то пёс быстро перестал вмещаться на подоконник, но кот этого не видел: для него Барри навсегда остался щеночком, которого надо защищать.

Как-то раз их выгуливали вдвоём: кот на шлейке, а Барри просто так. И на пса понеслась дуроломом какая-то пришлая овчарка. Барри был уже достаточно крупной собачкой, чтобы постоять за себя…, но крёстный отец не дал! С воем выдернул шлейку из рук Машиной сестры, кинулся к овчарке и буквально в два движения располосовал ей морду острейшими когтями. И ещё укусить попытался, когда противник уже отступал.

Теремок

В давние-давние времена бывало так, что у нас с учительницей музыки не совпадали расписания: она в школе была в ту же смену, когда я училась в общеобразовательной. Проблему решали просто: ученики ходили к ней домой.

Учительница наша всегда была удивительная личность, она и сейчас такая, только уже не преподаёт. И дома у них был натуральный теремок: в пятикомнатной квартире жили хозяйка с мужем, старший сын с женой и ребёнком, средний сын и младшая дочь. И… барабанная дробь… две крупных собаки, две кошки, какие-то не то мыши, не то хомяки и попугай. И весь этот зоопарк очень, очень способствовал урокам музыки, да…

Собаки были серьёзные: одна — помесь овчарки с лайкой (размеры овчарки, хвост лайковый, в два оборота), вторая — боксёр. Времени на прохождение разных там курсов с собаками ни у кого, конечно, не было, поэтому воспитание ограничивалось строгими выговорами от хозяина. Погрозит пальцем, скажет: «НЕЛЬЗЯ!» — и на пару дней помогает…

Овчалайк музыку любил: когда мы начинали играть, он начинал петь. В многоквартирном доме, конечно, все приходили в восторг от этого таланта. Боксёру в детстве медведи отдавили все уши, он был к музыке равнодушен, но любил спать, лёжа под пианино. Потянешься педаль нажать — а там лапа просунута…

Кошки славились в основном редкой дурковатость и при этой хитрецой. Одна любила играть в прятки: если ей говорили «поймаю!», она бежала на кровать, прятала голову под подушку и считала, что этого достаточно. То, что остальная кошка торчала наружу, её не заботило. Зато очень обижалась, если её быстро находили…

Вторая кошка помогала овчалайку тырить хозяйскую еду. Хозяйка наливает тарелку супа, ставит на стол, тут звонит телефон и она отходит буквально на минуту. Кошка прыгает на табурет и сторожит, а псина лакает из тарелки. Как только слышны шаги хозяйки, кошка спрыгивает, и это сигнал для пса: пора линять!

Но мы в основном общались с попугаем. Он был волнистик и звали его Юша. Юша был страстный поклонник музыки, но в основном музыкантов: во время урока скакал по рукам, по головам, по клавиатуре, радостно орал, грыз ноты и везде оставлял перья. Отвлечь его можно было только едой, и то ненадолго. Идея закрыть птицу в другой комнате была провальной изначально: в этом доме держать двери закрытыми не удавалось вообще. Закрыть птицу в клетку иногда удавалось, но чаще Юша просто не давал себя поймать и запереть.

Ещё он любил сказку «Теремок». Мог рассказывать просто так, перед публикой, но лучше, если на столе стоит заварник. В полированной поверхности заварника Юша видел другого попугая и рассказывал ему:

— Тук-тук! (Здесь следовал стук по чайнику.)

Кто-кто в теремочке живёт?

Кто-то в невысоком живёт?

Это Ю-уша попугайчик!

Овчалайк был очарован попугаем: он устраивал морду на диване, а Юша прыгал прямо у него на носу и болтал про темерок. Пёс млел! Иногда так и засыпал с попугаем на носу.

Размер не имеет значения!

Моя подружка всю жизнь мечтала о собаке. Но семья жила в очень маленькой квартире, так что в конце концов решили завести очень маленькую собаку. И выбрали болонку.

Ну что сказать… Когда речь идёт о темпераменте, размер не имеет значения. Персик был горяч, стремителен и отчаянно храбр. Чем-то всегда напоминал мультик «Пёс в сапогах»: почти беспороден — это минус, но благороден — это плюс!

Персиком его назвали за сходство с персидским котом… в состоянии, когда он тщательно расчёсан. Но красиво уложенная шерсть красиво лежала ровно одну секунду, потому пёс куда-то устремлялся, и всё приходило в беспорядок.

Маленькость пса не мешала ему охранять хозяев от любой опасности, будь то чужая собака или проезжающий мимо грузовик. Каждый будет облаян, а если не убежит вовремя, то и покусан! Нечего тут нарушать покой.

Вот так он выглядел. Фото из интернета

Иногда Персик вместе с хозяевами приезжал к нам с гости на дачу. И однажды встретился лицом… ну, мордой к морде с сорвавшимся с привязи Рэмом. Ну, с тем, который Рэм-дурак. Рэм, возможно, ничего плохо не хотел, но его манера знакомиться Персика не вдохновила. Гуляешь с хозяйкой, всё чин чином, и вдруг вылетает какой-то мужлан! В общем, Персик бросился защищать хозяйку, а хозяйка — Персика. Никому-то Рэм не понравился…

Когда Персик гулял в лесу, в нём просыпали дикие предки и он начинал ощущать себя охотничьей собакой. Охотился он на всё: на мышку, на белку, на падающий листик… Звонкий лай тревожил деревенских собак на другом берегу озера, а хозяйка потом вычёсывала из Персика уйму лесных сувениров. Сложнее всего было с клещами: к сожалению, на болонковую шерсть они цеплялись массами и потом забирались к самой шкуре. Выискиывать и извлекать клещей было ещё то занятие.

А однажды мы вместе с хозяевами Персика и с самим Персиком поехали на пляж. То есть на пляж мы его и раньше брали, он вёл себя воспитанно, купаться отказывался, но находил чем себя развлечь. А тут нам пришла в голову идея: взять лодку и сплавать от пляжа до дикого мыса и обратно. Подумав, решили пса не брать: ещё сиганёт в воду!

И Персика оставили на берегу. Рядом лежали наши вещи, то есть было понятно, что мы вернёмся… Но Персик этого не понял! Пару минут он глядел, как мы удаляемся, а потом прыгнул в воду и поплыл за нами. Шерсть тут же намокла и стала тянуть его вниз, но он упорно грёб за лодкой. И молчал. Ни визга, ни лая. Плыл молча.

Конечно, мы тут же повернули, вытащили его, вытерли полотенцем… И до конца плавания он лежал в лодке не шевелясь: видимо, перепугался и растроился ужасно. Только когда уже вернулись на пляж, он начал вилять хвостом — обрадовался, что мы вылезаем из этой ужасной лодки. Но в воду больше не заходил — хозяйка на руках его вытащила на сушу.

Не мореходная он был собака, хотя и храбрая.

Счастье жёлтым не бывает

У меня с домашними животными всё время странная история: то и дело птицы и рыбы, которых по разным причинам хозяева не могут больше держать у себя, оказываются у меня. Иногда получается вроде передержки, прежде чем они отправятся к новым хозяевам, а иногда звери остаются у меня насовсем.

Родители моего друга решили завести внукам (детям друга) попугая. Дети уже достаточно взрослые, чтобы ухаживать за птицей, весело, несложно… Но тут вмешалась злая тётка аллергия! Как-то никто не ожидал, что обилие попугайской перхоти приведёт к приступам у старшего парня. Какой вывод? Птица едет ко мне.

Птица была крупный волнистик так называемого чешского разведения. Они на самом деле крупнее обычных волнистиков, а в процессе выведения этой разновидности у них так перемешались окраски, что найти «чеха» природных цветов почти невозможно. Вот и Ритка была ярко-жёлтая. Как турецкий лимон. Как желток. И мозгов у неё тоже было как у лимона.

Ручной она становиться не желала — а зачем? Кормят и без этого, летать и орать можно сколько хочешь, сиди на карнизе или на люстре — никто не сгонит (просто не достанет). Однако даже самый тупой лимон подвержен социализации, и этим занялся Астрик.

Астрик — корелла, для кореллы довольно сообразителен. А из опыта птицевладельцев известно, что волнистики и кореллы отлично уживаются, если только нет сложившейся пары — те могут ревновать (как ревнуют попугаи, я в другой раз расскажу). И вот Астрик взялся за воспитание лимончика.

Для начала он отучил её сидеть на люстре. Самому Астрику — он раз в пять крупнее — там сидеть просто не удавалось: люстра начинала качаться, страшно же! Когда Ритка садилась на любимый плафон, следом шумно садился Астрик, вся конструкция начинала раскачиваться, и птицы спасались с неё на что-то более стабильное.

Мы принесли им из леса толстенькое деревце с развилкой и прибили на стену. Вот это было счастье! Можно было сидеть на всех ветках, грызть кору и бросать её вниз (на ковёр!), аесли Ритке надоедали Астриковы поучения, она сбегала на самые тонкие веточки — кореллу они не держали. Дерево развлекало их года два, пока его не ошкурили дочиста.

Но на дереве птичья банда не остановилась. Для стачивания клюва Астрик пользовался специальным камнем для птиц. Но Ритка же супермозг! Ей обычные камни не по анализам. И она начала, сидя на том самом дереве, поближе к стене, грызть… стену. Дом был кирпичный, и даже силикатный кирпич не устоял перед отбойным молотком в передней части Ритки. А глядя на неё и Астрик принялся помогать. В общем, эти двое выдолбили в стене дыру глубине сантиметров пять; ещё немного — и прокопались бы в соседний подъезд, вот соседям была бы радость…

Жили эти двое в одной клетке. Клетка вообще-то для кореллы, там большие расстояния между прутьями. Но крупная «чешка» Ритка между ними не пролезала. А обычные волнистики пролезали ещё как, но это другая история… В общем, в клетке они иногда бесились по ночам. Птицам снятся сны, и когда стая ночью спит рядом, то одна птичка, которая увидела кошмар, способна переполошить всех. Эти полошились вдвоём: падали с жёрдочек, орали, срывали кормушки… В основном кошмары смотрела Ритка — видимо, лимонный мозг не справлялся с жестокой реальностью. Но Астрик же всегда готов поддержать компанию! Однажды из-за своей паники они уронили клетку… ночью… сидя внутри… Астриков точильный камень мы потом так и не нашли.

Ритка обожала оранжевую еду: абрикосы, морковь, тыкву. А жёлтую не ела. Жёлтые яблоки, урюк, черешня её пугали. То ли потому, что она сама была жёлтая, то ли ещё почему, но всё жёлтое ел только Астрик и только с рук.

Но самым любимым блюдом этих двоих были пельмени. Конечно, в кормушку им никто пельмени не клал, но это и не требовалось! Они отлично питались с наших тарелок. Астрик вытягивал пельмешек покрупнее, и вдвоём они обгрызали тесто — те самые «ушки» по краям. И в сметану обмакнуть их могли очень даже. Выгнать этих грабителей не было никакой возможности — больше будет шума и мусора, чем толку.

Но оставлять бестолковую Ритку у себя навсегда я не очень хотела, поэтому дала объявление: кому нужна жёлтая самка-чешка? И оказалось, что очень даже нужна! Будущая хозяйка забрала это счастье под умилённое сюсюканье и потом написала, что Ритка такая красавица, такая умница… Я, помню, подумала: не подменили ли наш лимончик по дороге? Но в пару а такому же жёлтому туповатому «чеху» она подошла идеально. Крепкая жёлтая семья сложилась. Надеюсь, они вывели немало лимончиков!

Чем не пума?

Так получилось, что друзьям понадобился кот. Если в доме нет кота — ну совсем не лепота! И они привезли котёнка с птичьего рынка. В тот раз красивых, видимо, не нашлось, а может, этот попросился на службу, но котёнок был самого обычно природного окраса — серый полосатый.

Пока везли, он сидел тихий и напуганный, но дома… дома он расцвёл. Характер у него проявился сразу: по классификации Чарлза Плэтта это был прыгун акробахнутый. Кот был совершенно резиновый: заскакивал с места вообще куда угодно. Однажды, играючи с хозяином, он ухитрился задеть люстру… Увидев такие манеры, хозяин назвал его Джэг. С одной стороны, сокращение от jaguar, с другой — с намёком на Дэвида Нортона и его ручную пуму. Манеры у Джэга были совсем как у прототипа, так что у хозяина не раз бывали поводы процитировать ему первоисточник: «Хороший ты парень, Джэг, но дурак».

Джэг не комплексовал. Его в дом взяли не для того, чтобы он был котом учёным! Ему сказали, что его задача развлекать хозяев, — он и развлекал. На свой манер, конечно, как умел.

Главное развлечение, которое он предлагал хозяевам и гостям, были трюки. Кот прыгал, падал, носился, предлагал подраться — не всерьёз, а так, подурачиться. Он вообще всё делал не всерьёз. Ласковости в нём не было: мурлыкать, лёжа на коленях, — это не для Джэга. Да он и мурлыкать, кажется, не умел. Но когда хозяева грустили, а случалось это часто, Джэг всегда готов был отмочить новую идиотскую шуточку! Ему бы хорошо было сниматься в американских комедийных шоу — там все такие. При этом зверь был добрейший. Никого не кусал, не царапал, очень любил общество. Когда гости смеялись над чем-то, Джэг тоже орал за компанию.

В те времена у хозяев собиралась по субботам команда на ролёвку, в которой участвовал парень Лёша с левого берега, из района Оловозаводской. Это один из наших промышленных районов, там ещё в 2010-е годы не переводилась гопоть, правда, не злая — так, любители посидеть на кортах и сэмки полузгать. Ну и манеры у парня были соответствующие. Нет, он был студент, очень вежливый, учился прилично и был добрейшей души человек, но вот видно было, что детство его прошло в подворотне с сэмками.

И тут Джэг вспомнил, что он с того же района! Полная правда: когда корзинку котят продавали на рынке, хозяйка объясняла, что у них частный дом где-то на Гэсстроевской или на Плавильщиков. И Джэг нашёл в Лёшином лице собрата по развлечениям. Как только Лёша усаживался в кресло, прибегал Джэг, садился напротив и начинал орать: ну давай, давай, померимся, кто круче! Давай на кулачках! Лёша выставлял кулак, и Джэг, театрально рыча, набрасывался на него и изображал, что кусает. Бил лапами без когтей, прыгал вокруг, вопил — чисто пума, а не кот!

Вообще Джэг был завзятый ролевик: всегда слушал, как проходят игры, а уж как любил кубики! У хозяев скопилась такая гора кубиков, что они хранились в специальном ящике, и во время игры ящик выставляли на стол или на диван. И Джэгу понравилось вываливать эти кубики и лежать среди них, картинно раскинув лапы. Или, наоборот, подгрести все кубики под себя свернуться на них.

И всё-таки он помнил свои задачи, а не просто тешил свою дурь. Однажды, когда хозяину было очень уж тяжко на душе, прибежал Джэг, и хозяин с упрёком сказал ему:

— Ну что ты глаза пялишь зря, лучше бы развлёк…

И Джэг тут же развлёк: прыгнул на диван, треснул с размаху хозяина лапой по плечу — давай, мол, поиграем! — и отскочил: ну, теперь лови меня!

Как тут не ржать…

Семья авиаторов

«Однажды в студёную зимнюю пору» я везла в подарок другу пару молодых певчих попугаев. Ехали мы в такси, в мороз, по пробкам, получилось больше часа пути. За это время попугаи прогрызли крышку коробки, в которой сидели, и уже практически выбрались наружу… Это, в принципе, всё, что надо знать о характере этой парочки.

Окраска певчих попугаев похожа на какую-то военную форму. Самец был в парадном мундире: изумрудно-зелёный, с жёлтыми «погонами» на плечах, с красно-бело-синим хвостом и красной нашлёпкой на голове. Девочка скромнее, в полевой форме цвета хаки и с бледно-жёлтым хвостом. Поэтому хозяин назвал их авиаторами и присвоил имена Валерий Чкалов и Полина Осипенко, для друзей — Лерка и Поля.

Парочка певчих. Фото из интернета

Певчие относятся к тому же семейству лорикетов, что шагающие, и ведут примерно такой же образ жизни: шарятся по земле, в траве, гнездятся в дуплах или роют норки. В общем, летать у них получается так-сяк. Но наши это дело очень любили. Знаете, бывают такие водители: водят плохо, практики мало, но получают искреннее удовольствие от процесса, даже если нарушают правила. Ну кто эти правила придумал, почему нельзя ехать по дороге задом? Вот и эти так примерно летали: кто придумал эту дурацкую физику, почему нельзя взлетать без разбега и не врюхиваться клювом при посадке на необорудованный аэродром…

Лерке особенно нравилось летать. Он научился приземляться на карниз для штор и сидел там, обозревая с высоты комнату. Иногда с карниза сыпались перья, иногда неслись песни. Поля обычно ждала авиатора, сидя сверху на клетке. Летать у неё получалось, а вот с посадкой была беда — хвост мешал.

Парочка сходу начала готовиться к гнездованию. То они тащили в клетку всякий мусор для гнезда, то пытались устроить его на столе или на стеллаже… Гнездовой ящик, как и неразлучники, презрели. При этом у Поли характер был сварливый и вредный, а Лерка всегда лучился пафосом, поэтому в клетке ежедневно разыгрывались семейные сцены.

Совсем сложно стало, когда появился ещё и волнистик. Он был самец и сразу же оценил женские прелести Поли. Когда мым попытались выпустить всю птичью банду вместе, между Лерой и волнистиков случилась драка, причём напал волнистик! Надо понимать, что он примерно втрое меньше певчего по всем размерениям. Видимо, и мозгов тоже втрое меньше, но Лера спасовал и отступил (как более умный). Больше мы таких опытов не проводили — птицы гуляли отдельно. Но когда волнистик прорвался к клетке певчих и начал приставать к Поле прямо через решётку, Лерка наконец рассердился и клюнул нахала. Не помогло — пришлось расселять по разным помещениям.

Естественно, Лера заговорил. У этих хозяев все птицы говорят, даже амадина сподобилась. Но Лера был ещё и мастер высказываний к месту. Когда собирались большие шумные команды для ролёвок, Лера внимательно следил и слушал. Вообще он был большой любитель ролевых игр и без команд скучал.

Был как-то момент, когда команда обсуждала действия в мире разумных зверей:

— Надо в союз включать только высших зверей…

Лера из клетки:

— Птица!

— Нет, птиц не возьмём — они языка не понимают…

Лера, оскорблённо:

— Говорит!

И не поспоришь.

Однажды утром с клетки сняли покрывало, Лера проснулся, поел, занялся семейной жизнью с Полей, потом вылез на переднюю жёрдочку, надулся:

— Ну, какая у нас стратегия?

Сидел на карнизе, смотрел на обеденный стол внизу. Хозяева поели, стали убирать со стола, и на краю остался кусочек белого хлеба. Лера примеривался, решался, наконец с воплем «Эх, сиськи-масиськи-караковки!» спикировал на хлеб и унёс. Где он эту фразу услышал — никто не знает…

А когда долго не было команд, он скучал. Как-то раз позвонил старый знакомый с ником Луин, который играл во многих командах. Лера узнал голос, обрадовался:

— Луин придёт — водиться будем!

Феодалы

Помните, раньше были популярны такие украшения для аквариума — две полуразрушенные башни и лесенка между ними. Пластмасса, чистятся легко, ничего не весят — красота. У каждого второго любителя в банке стояла такая конструкция.

У нас тоже стояла. Молодым сомикам нужно было укрытие, а такого разнообразия керамических трубок и горшочков, как сейчас, ещё не продавали. И крупных камней у нас было мало: что нашли на берегу, то и наше, но на тот берег надо было далеко ехать, у нас пляжи галькой не отсыпали. В общем, в этой пластмассовой руине жили у нас тогда два малёчка: сиамская касатка (мистус) и платидор.

Мистус

Платидор

Вокруг кишели всякие прочие обитатели аквариума, было у нас тогда всякой твари по паре. Телескопы, гурами, данио — всё в одном флаконе. Как-то постепенно разными путями попадали к нам рыбы, а собирать биотопный аквариум тогда мне в голову не пришло.

Постепенно молодь выросла, но её стало как-то поменьше, чем было… В принципе такое бывает, не все молодые рыбы доживают до зрелого состояния. Сомики тоже росли, росли потихоньку. Лежать в башнях им было уже невозможно — слишком длинные стали, намного интереснее было из них торчать: нырнул в башню — и всё, никто тебя не достанет. Дело в том, что и платидоры, и мистусы — ночные рыбы. В норме мы их и видеть днём не должны. Причём сомы-то красивые! Но — строго в ночное время.

А ещё ночью платидор скрипел. Это слышно, поверьте! Звуки, похожие на треск какого-то электромеханического приспособления, несутся из аквариума всю ночь! Идиллия. Наберите как-нибудь в поисковике «платидор скрипит» и насладитесь…

А вот мистус, как выяснилось, ночью не скрипел, не плюхал, как торакатум. Он охотился. Тихо и скрытно. Я уже потом это узнала и тогда поняла, куда подевалась молодь в аквариуме… Но на добычу больше своего рта он не покушался, и те рыбы, которые хорошо кушали и быстро росли, прекрасно жили рядом с опасным хищником.

Время шло, менялись рыбы, мы сажали и убирали новые растения, переставляли свет, перестраивали декорации. Только замок с сомиками-феодалами стоял на прежнем месте. Они выросли уже такими длинными, что выставляли из верхушек башен свои хвосты и махали ими, как флагами. В более низкой башне обитал сэр Платидор, а в более высокой — сэр Мистус.

Со временем они даже выбираться из башен перестали: еду им приносило прямо в рыло движение воды, охотиться не надо, скрипеть можно и из башни… Феодалы торчали хвостами вверх и чувствовали себя прекрасно. Но всё хорошее кончается — наступил и момент, когда мы решили убрать наконец этот замок: появились отличные округлые гальки, можно сложить пещерки, и там будет укрытие для сомов.

Не тут-то было. Сомы из башенок… не вытаскивались. Слишком разжирели. Не тянуть же их за хвост! Тем более и плавники топорщатся в обратную сторону. Выход нашёл мой брат. Он показал, что вся конструкция разборная: стена между башнями просто входит в пазы на боковых сторонах башни, а сами башни открепляются от подставки, надо только отжать выступы. В общем, мы сняли башни по одной (выступы, правда, сломались, слишком старая была пластмасса)… и сомы вылезли вперёд, а не назад. Кое-как протиснулись. А то мы уже всерьёз думали, не заставить ли их похудеть, как Винни-Пуха в гостях у Кролика!

В камнях им, впрочем, не так понравилось. То ли дело в настоящем замке!

Хорошей улитке везде Фудзи

Мой опыт общения с улитками, как домашними, так и дикими, убедил в том, что нет более неостановимого существа, чем хорошая правильная улитка. С ахатинами я не имела дела, но верю, что они тоже могут…

Первый опыт улитковладения случился у меня ещё в детстве, когда отец занимался разведением меченосцев и пецилий, а я ему помогала. Рыбы-то были наши, а вот растения для укрытий, новых рыб в те аквариумы, которые для красоты, и прочие штуки приходилось покупать. И вполне естественно было занести в банки икру катушек.

Катушка — это вредоносная улитка. Вроде ничего плохо не делает: ползает себе, чего-то жрёт… Проблема в том, что жрёт она растения. И поначалу это незаметно: ну одна улиточка, ну две… А потом рраз — и их уже сотни. И они жрут ваши любимые нежные тенеллисы и апоногетоны. И хрен их выловишь! Всегда где-нибудь останется пачка икры, она прозрачная, пока не выведется, и — на колу мочало, начинай сначала.

Теперь-то я знаю, что лушее средство от улиток — это лабиринтовые рыбы, а тогда мы не знали… В общем, катушки сперва захватили наши красивые аквариумы, которые для красоты, а потом… полезли наружу. При уборке то там, то сям в углу комнаты, за шторой на окне, в горшке с цветком находили пустые раковинки. Я тогда первые поняла, что за страшная штука улитка: тварь размером в полсантиметра проползала до десятка метров по любой поверхности в поисках нового места для жизни.

Потом мы завели улиток специально, но уже не катушек, а ампулярий. Во-первых, они разноцветные: селекция дала очень много вариантов. Во-вторых, они едят не столько растения, сколько сгнившие листья и водоросли, которые появляются на стёклах и на прочих гладких поверхностях. Водоросли появляются всегда — это нормально: это показывает, что в аквариуме хорошие условия. Иногда мы их даже не видим — а ампулярии видят! И едят.

Ну и в-третьих, когда они вырастают, то уж вырастают до серьёзного размера! Самые большие известные ампулярии величиной с детский кулак.

У ампулярий есть особенность: они откладывают икру вне воды. На краю аквариума, на светильнике, на стенке снаружи… Да и вообще любят путешествовать. Из четырёх ампулярий, которых я завела год назад, две сбежали из аквариума, и я до сих пор не нашла, куда они делись, а ведь с тех пор в доме был ремонт… Вполне могли и за окно уйти.

Это не шутка. Когда у друзей была квартира на втором этаже, их ампулярии уходили ночью попастись во дворе. А наутро хозяева находили засохшие перламутровые следы на полу и на окне. Однажды летом хозяин встал до рассвета, вышел на балкон — и увидел, как по стене на балкон вползает улиточка. Погуляла на земле по травке — пора и домой.

Нет, лёгких у ампулярий нет. У них есть большая раковина, в которой они запасают воду и дышат растворённым в ней кислородом. Конечно, если вовремя не забраться в воду, можно просто высохнуть, но пройти десятки метров для них вообще не проблема.

Сухопутные улитки, впрочем, тоже умеют удивить. Как-то в отеле в Турции я вышла поздно вечером на балкон на третьем этаже… и увидела рядом с собой виноградную улитку. Куда она двигалась, откуда — кто её знает, но занималась она этим в десяти метрах над землёй. Тихо-тихо ползла, как у японского поэта…

Его Носейшество

Иногда рыб выбирают за красоту, иногда — для правильного населения биотопного аквариума, но у нас как-то так всё время выходит, что мы выбираем самых смешных. Вот Ватто был смешной.

Был он макрогнатус. Это вот такая тварь:

Фото из интернета

Когда его привезли, он был совсем крохотный шнурочек, ещё и окраски очень неяркой: что-то там мелькает между коряжек, рыба — не рыба… Беспокоились, хватает ли ему еды, когда рядом прожорливые дискусы. Временами просто его теряли: может, что-то случилось с рыбкой?

Нет, с рыбкой ничего не случилось, просто рыбка умело пряталась. А поскольку видели мы его не каждый день, то скорость роста поражала… Шнурочек превратился сперва в длинного плоского «глиста», а потом ещё и растолстел! Но прятаться это ему не мешало.

Грунтом в той банке служил довольно мелкий бело-серый песок. И вот сидишь перед стеклом, рассматриваешь дно: коряга, камешек, ещё коряга, ещё одна… а, нет, вот тут рыло торчит! Кидаешь примерно в это место кусочек фарша — и тут же из песка, как шайхулуд, выкапывается Ватто и своим тоненьким хоботком втягивает крупный кусок, как не было. Семейство Хоботнорылые, не кто-то там!

Почему Ватто? А помните персонажа из первого эпизода «Звёздных войн» - носатый такой инсектоид. Вот этот был очень на нашу рыбоньку похож. Рылом Ватто всё нюхал (да, запахи в воде распространяются), рыл грунт и ощущал течение воды, когда закапывался.

Со временем Ватто расцветился, приобрёл вдоль бока красивые полоски. Лежать на грунте или в грунте ему удвавалось на ура, а вот плавать — увы… Когда «шнурочек» длиной двадцать сантиметров, изо всех сил извиваясь, поднимался к поверхности понюхать, что там нынче дают на ужин, зрелище было неимоверное! Сельдяной король практически…

Несмотря на привычку прятаться характер Ватто имел дружелюбный: если не спал, выплывал поздороваться, брал еду из рук. Цихлиды почти все привыкают к рукам, даже гладить себя дают, барбусы не брезгуют, пираньи с удовольствием берут еду из руки, а вот чтобы макрогнатусы приручались — такого я раньше не видела. Конечно, когда ты не очень приспособлен для плавания, доплыть до руки непросто, но Ватто удавалось. Хвать хоботком кусочек побольше — и на дно.

Однажды мы Ватто потеряли. Нет, понятно, что он мог отменно хорошо закопаться, но нигде не видно и поесть не выплыл… Неужели что-то случилось с рыбкой? Уже в лёгкой панике я ходила вокруг аквариума, заглядывая во все углы… и увидела наш шнурочек в вертикальном положении между поролоновой губкой фильтра и стеклом. Хоботком кверху. Надоело ему всё время всплывать, залез за губку, распёрся там толстыми боками, а мимо проплывали вкусные кусочки еды — фильтр же всасывает воду, а все прочее, полезное, остаётся на губке. Все сомы это знают, Ватто чем хуже?

Хотите верьте, хотите нет, но Ватто, как и многие рыбы, знал своё имя. Да, рыбы слышат, хоть и не ушами. А стекло резонирует, и звуки внутрь аквариума доносятся не только через поверхность воды, но и через вибрации стенок. Я не уверена, что рыбы прямо «слышат, как их зовут», но как-то же понимают, к кому обращаются! Цихлиды прибегают, стоит их по имени позвать, золотые рыбки тоже (не верьте, что золотые рыбки тупые! Кто это сказал, тот сам тупой). Чем Ватто опять-таки хуже :)

К сожалению, других макрогнатусов на тогда найти не удалось, а то была бы у Ватто компания. Вместе-то намного веселее закапываться в грунт и выставлять наружу рыла. Вообще макрогнатус рыба компанейская, будете заводить — берите сразу стайку.

Б — белый — безупречность

Сколько у меня перебывало разных птиц, я бы без дневников и не вспомнила… Самый харизматичный был Рома (волнистик), самый смешной — наверно, Астрик, на него смотреть и не ржать просто невозможно… А самый умный был Мерлин. Тоже волнистик. Да, он был умнее кореллы. И да, его хозяйка была оченно глупая, поэтому назвала Мерлином :)

Он был чех, как приснопамятная Ритка, но, как говорится, «вы не понимаете, это другое». Это было совсем другое! Крупный, белый (под крыльями на спине имелось синее пятнышко, но если никому не рассказывать…), говорящий (много говорящий!). Пока был маленький, на башке ещё виднелись типичные для волнистиков серые полосочки, но они быстро исчезли. Абсолютно белый попугай с чёрными глазами — это, я вам скажу, было зрелище!

Примерно вот так он выглядел (фото не его)

Конечно, домашние его звали попроще — Мерлушка. Ему нравилось, вопли «Мерлушка птичечка!» неслись по дому целый день. Вообще он постоянно пополнял словарный запас. Я как-то решила записать все-все слова, которые он произносит за день, и получилось около сотни. Конечно, что-то забывалось постепенно, но общий тезаурус у птички был побольше, чем у некоторых современных Эллочек-людоедок :)

Птиц был крайне компанейский, всегда старался быть в гуще событий. Как-то к отцу пришёл в гости знакомый, он был в пиджаке. Мерлин сел познакомиться на руку, потоптался, а потом нырнул в рукав пиджака, пролез насквозь и вылез из-за ворота. Мгновенно! Что ему там было надо — непонятно, но очень ловко изобразил белую мышь. Однажды пришли в гости другие знакомые, дело было зимой. На женщине была высокая песцовая шапка, на неё, понятно, насыпался снег. Мерлин с радостным воплем «Птичка, привет!!» обрушился ей на шапку и… начал купаться в снегу. Вылез мокрый и довольный.

Развлечения у него были разнообразны, но почти все связаны с физической активностью. Спортивный попугай. Как раз тогда племянник мой был маленький, его заваливали игрушками, и часто он их забывал у меня в комнате на ковре. И была у него инерционная машинка: если прокрутить колёса назад, она набирает завод и потом катится вперёд. Мерлин обожал кататься на этой машинке! Надо было её разогнать по ковру, попугай догонял её пешком, запрыгивал на сиденье и ехал, пока хватало завода. Потом слезал и бежал обратно: давай ещё запускай.

Раскидывать цветные карандаши и фломастеры — это все попугаи любят. У меня тогда был широкий стол и от брата достался набор фломастеров, аж 48 штук. Они все уже высохли, но я их не выбрасывала, потому что Мерлин с ними играл. Надо было их достать из футляра и выложить на столе рядком. Попугай бежал на стол и начинал по одному подтаскивать их к краю стола. Подтащит, скинет, поглядит сверху — и за следующим… А потом же ещё можно было на полу их катать. Сплошной тренажёр, в общем.

Ещё ему нравилась гимнастика на бельевой верёвке. Она была тонкая, сидеть на ней нормально не удавалось даже волнистику — лапы так не сожмёшь. Но Мерлин придумал, как себя развлечь: он садился на верёвку, свешивался вниз и качался на ней, выкрикивая всякие слова.

Были, конечно, и моменты острых приступов вредности. Например, когда мы привозили с дачи клубнику в вёдрах и перебирали её, Мерлин плюхался прямо в ведро и начинал там пировать. А нас ругал и кусал за пальцы: куда мою ягоду выбираете? Возьмите другое ведро, а это всё мне!

Таскать лапшу из тарелки — это тоже был спорт. Причём он её уносил к себе в клетку и там ел! Ну, или хотя бы перекусывал и раскидывал. А ловить в окрошке куски огурца — это ж прямо спорт для настоящих попугаев. Пару раз он так свалился ко мне в тарелку, хорошо, что окрошку холодной едят.

Но никакие неудачи не останавливали это чудо от попыток пробовать всё, что мы едим. Налила я себе как-то газированной минералки в стакан, Мерлин тут как тут: дай попробовать. Я не задумалась, что там газ… В общем, он хлебнул — и тааак чихнул, что аж со стола сорвался. Очень потом меня ругал, а я-то что?.. Сам полез.

Однажды от Мерлина мне перепали большие неприятности в школе. Нам дали на дом контрольную по алгебре: закончить и принести на другой день. Писали её на отдельных тетрадных листках, их подписывали в правом верхнем углу. И вот я дописала это дело и оставила листок на столе. Зря… Прилетел лучший в мире математик, всё проверил и обгрыз тот угол листа, где была подпись. А я так старалась, оформляла красиво… Сдала, в общем, переписанное куриной лапой утром перед школой.

В общем, учиться он мне здорово помогал, до выпускного класса мы с ним вместе дотянули :)

Палеонтологический феномен

Мы живём в любопытную эпоху: рядом с нами встречаются как сравнительно новые виды, так и настоящие живые ископаемые. Про историю обнаружения латимерии я тут рассказывать не буду, проще отдельно прочитать. А вот одно аквариумное ископаемое я вам покажу (это начинающий, молодой ещё):

Видите «ножки»? Да, он на плавниках бегает, как животное. Это полиптер. Он младший сородич динозавров: полиптеры бодро ползали ещё по меловым болотам. Скелет у него частью костный, а частью ещё хрящевой — примитивизм! А вот дышать он уже умеет вне воды. Им и так, и эдак неплохо: когда грязная лужа, в которой живут полиптеры, начинает пересыхать, они выползают на своих лапоплавниках на сушу и отправляют искать другую лужу. Пока их кожа влажная, у них всё в порядке. Если воды не нашлось, достаточно влажного ила: залез, закопался — и жди периода дождей.

Как-то раз мы решили создать интересный ландшафт в достаточно низком и плоском аквариуме, долго думали, что там можно разместить… И придумали: да будет меловая река! Не в смысле «где мела много», а река мелового периода. Подобрали растения, которые похожи на древние, насыпали песка и камней и посадили двух полиптеров. Один, впрочем, как-то недолого прожил, а вот второй принялся расти!

Он не просто рос — он обретал черты личности. Прибегал на своих ножках-плавниках поглядеть на хозяев, хлопал пастью, показывая, что пора бы в эту пасть чего-нибудь уже и положить. Улыбался. Вы видели улыбку рыбы? Вот поглядите как-нибудь на полиптера, который вам рад. За общительность ископаемое назвали Вальерьян.

С ним вместе жили ещё несколько рыб достаточно примитивного вида — синодонты. Мозгов у них нет, зато смешные. Они тоже росли как надо, но один задержался в развитии — остался маленьким.

И вот как-то сижу я рядом с аквариумом, разглядываю суету синодонтов и вдруг понимаю, что их как-то маловато! Маленький где-то пропал. Ну и Валерьян тут же лежит, привторяется корягой. Я говорю:

— Валерьян, а где у нас самый маленький сомик?

Валерьян повернулся ко мне и пастью хлоп!

— Что, ты его съел? Да как тебе удалось-то?

Тут рыбка распахивает пасть во всю ширь — и я понимаю что там бы не только сомик, там бы «Жигуль» поместился… «Вот так и съел», — показывает.

Когда он ещё подрос и растолстел, то заимел привычку, выплывая утром поздороваться с хозяевами, приветственно махать плавничком. Примерно как партийный лидер с трибуны во время парада. И лыбился: ну разве я не любимая рыбка?

Красотой он отличался редкостной: плывёт себе куда-то по аквариуму, длинный, толстый, а чешуя переливается узорами… Сперва у нас было ежедневное развлечение «найди полиптера» — ловко прятался между камней. Потом прятаться стало просто негде: Валерьян стал слишком огромным.

Как-то раз он приплыл, когда мы сидели у авкариума, лёг во всю длину вдоль переднего стекла и застыл. Мы забеспокоились: что это с ним, заболела рыбка? А Валерьян полежал так, потом развернулся поперёк аквариума — и не влез! Он стал размером больше, чем длина боковой стенки и больше, чем половиннная длина передней! А это значило, что рыбке уже тесно: поплавать негде.

Пришлось искать ему новый дом. Уехал Валерьян от нас в громадный видовой аквариум и там, как нам сказали, ещё подрос. В природе длина полиптера около 70 см, вот он и достиг примерной этой величины. Примитивный — а в жизни устроился!