Зоопарк под одной крышей

Глава 1

Цикл ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ

Книга 5

Зоопарк под одной крышей

Александр Скидановский

У нас в доме, сколько мы себя помним с сестрой, всегда водились какие-нибудь питомцы. Условие, которое родители нам выставляли для обзаведения очередным другом человека, было одно: следить за ним мы должны были сами. Благо нас было двое, и, немного подравшись с сестрой, мы все равно каждый вечер договаривались, кто будет выводить, убирать, мыть и так далее.

Из экзотических, самым простым и неудачным приобретением были золотые рыбки. Рыбки были нам подарены с сестрой вместе с аквариумом и всякими приспособлениями для чистки, фильтрации и еще чего-то. Пару раз подравшись, мы определились, что чистить и кормить всю эту подводную красоту будем по очереди.

Рыбки были очень красивые: медленно плавая среди водорослей, они хвастались перед нами огромными золотистыми хвостами и плавниками. А одна была жутко похожа на ту самую золотую рыбку из книги на нашей полке с цветными иллюстрациями - «Сказки Пушкина». И не знаю, как другие домашние, но я, оставшись наедине с аквариумом и будучи тогда в начальном подростковом возрасте, еще где-то верил в чудеса. И потом попросил золотую рыбку, сказав, конечно, что пока прошу по-хорошему, исполнить пару моих желаний.

Желания для рыбки, на мой взгляд, были простейшие, ей выполнить - ну раз плюнуть. Нужно было, во-первых, чтобы одна особа во дворе разлюбила одного кретина, а влюбилась, наоборот, в меня. И потом начала страдать от моего равнодушия к ней, как страдаю я последние два месяца.

Второе желание было сложнее. В кладовке дома среди припасов хранилась подаренная отцу кем-то трехлитровая банка с домашней настойкой на какой-то особой траве, которую родители собирались дегустировать на Новый год. Настойка из спирта и травы превратилась по вкусу, виду и цвету в обычный чай, но про это пока никто не знал, кроме моих дворовых друзей. Тогда в стране был сухой закон. Водку выдавали по талонам: одну бутылку раз в месяц или в год - я не знаю, благо в семье не пили, но превратить чай обратно в спиртное было настоящим чудом.

Загадав желание, я почему-то поверил, что оно исполнится. Во-первых, рыбка выслушала с серьезным видом все это, а во-вторых, должно же мне было к своим тринадцати, как я думал, годам хоть в чем-то повезти наконец.

Родители, увидев такую любовь и внимание с моей стороны к аквариуму, обрадовались и, выдав деньги, отправили в зоомагазин, сказав: «Купи своим рыбкам там что-нибудь интересное в аквариум». В зоомагазине я вначале хотел купить такой прикольный подводный домик для рыбок в виде затонувшего фрегата, а потом - черт меня дерзнул - неожиданно купил две морские черепахи. Принеся покупки домой, я сказал рыбке, что им теперь будет не скучно, и выпустил черепах в аквариум.

Черепахи сразу полезли знакомиться к рыбам, но те почему-то стеснялись поначалу и убегали от них. Я ушел гулять, решив: ничего, подружатся. Вечером, придя домой, меня спросили, как я додумался купить хищных черепах, для которых нужен отдельный аквариум. За несколько часов черепахи кого успели догнать - погрызли и съели, а мою золотую рыбку съесть не успели, но хвост обгрызли.

Рыба, естественно, считала виноватым меня, и про желания можно было забыть. Мало того, я уверен, что она была все-таки волшебная, и с тех самых пор до сегодняшнего дня обгрызанный хвост и есть основная причина, почему мне фатально не везло с женским полом. Прожив всю жизнь один, я так и не женился, и во всем были виноваты, конечно, дурацкие черепахи, продавцы из зоомагазина, не объяснившие мне про этих черепах, и все прочие.

Девочки, а потом девушки и женщины меня просто перестали замечать, хотя не заметить меня было трудно. Я непонятно с чего набрал вес, растолстел, вечно всем загораживал обзор, и во дворе к имени Саня пацаны стали добавлять: Саня Круглый.

Были еще попугаи - те, которые волнистые. Я их усиленно учил говорить хотя бы не предложения, а отдельные слова. Мне хотелось поразить кого-то, не помню кого, говорящими попугаями. Учил я их примерно полгода, пока не выяснилось, что они в принципе не разговаривают.

Ну а основными жителями в наших домах и квартирах, где нам довелось всей семьей пожить, были, конечно, кошки и собаки. Из всей кошачьей стаи прошлых лет самым оригинальным был кот Филипп. Он даже чем-то был похож на того, из экрана: такой же всклокоченный, лохматый и не очень разобравшийся в себе.

Помню, как он нас всех удивил первый раз. Мы с сестрой пришли из школы, и родители объявили нам шокирующую новость: Филипп родил. Сделал он это в шкафу, на полке, где лежали стопочкой вещи сестры Зины, и она заявила, что вещей у нее теперь нет. Сделанным Филипп был шокирован не меньше нас. Хоть он оказался и кошкой, мы по привычке так и продолжали называть его Филиппом и считать котом.

Отцом он оказался, кстати, так себе. Ему постоянно приходилось напоминать, что у него есть дети и он их вообще-то обязан кормить, потому что голодное писканье из шкафа мы слушать не обязаны. «В моем суровом детстве, - сказал как-то наш отец Филиппу, - за такое воспитание детей тебя утопили бы сразу». Филипп доказал, что человеческий язык понимает как родной, и кормить своих отпрысков стал регулярно.

Потом мы всем семейством ходили и клянчили по друзьям и знакомым, чтобы они взяли все хотя бы по одному котенку. Раздав всех, мы сказали: «Фух», вытерли вспотевшие лбы и, сказав Филиппу: «Попробуй еще хоть раз», успокоились. Филипп расставание с детьми перенес равнодушно, но вот расставаться с улицей не собирался.

Если бы вы в то время спросили людей с нашего и окрестных дворов что-то про нашу семью, то эти люди сказали бы, загадочно улыбаясь: «А как же, конечно знаем. Это те, которые кошку вечно по подвалам ищут». Филипп имел на редкость гуляющий характер и часто пропадал на несколько дней. Эти несколько дней мы все ходили по ближайшим дворам, помойкам, заглядывали в подвальные окошки пятиэтажек и твердили одно и то же: «Кис-кис-кис, Филипп, Филипп».

На эти звуки из подвалов выглядывали удивленные коты, у которых мы спрашивали про Филиппа и давали им принесенный с собой корм. Коты корм съедали, про Филиппа ничего не рассказывали и уходили спать на трубы отопления назад в подвал. Дело было, конечно, не в том, что мы переживали или соскучились по Филиппу. Просто мы опасались, что поговорка «быстро только кошки рождаются» придумана не случайно.

Филипп приходил обычно через два-три дня. Помывшись и выслушав в коридоре от всех кучу обвинений, упреков и угроз, он молча шел на кухню, съедал весь свой и собачий корм и отправлялся спать куда-нибудь в тихое место на много часов.

Один раз он пришел с покусанной, видимо собаками, ногой. Нога зажила быстро, как говорится, как на собаке, но появилась хромота. Смотреть на то, как передвигается хромая и изгибаясь несчастное животное, без слез в глазах было невозможно. Филиппа все стали жалеть и баловать. Хромота только усиливалась.

Но чудеса все-таки есть на свете. Как только спящий Филипп слышал сквозь сон, как на кухне из пакета сыплется его любимый сухой корм в тарелку, он спросонья, забыв о том, что он несчастный инвалид, пулей на всех четырех лапах прилетал поживиться. Наевшись, он опять, изгибаясь и приволакивая ногу, из последних сил добирался до чего-то мягкого, и сон продолжался.

Одновременно с ним в квартире жил еще один полноправный член семьи - французский бульдог Лион. Если кто не знает, как выглядит этот француз, то я такому человеку завидую. Не знает - и не надо. Вообще французы и все французское подразумевают что-то красивое и изящное, такое утонченное, с шарфиком вокруг шеи.

Когда сестра принесла его маленьким щенком домой и сказала, что это единственный француз в городе и таких пород собак у нас еще нет (мы жили тогда в небольшом северном городе), она размотала шарф и положила на диван что-то похожее на чертенка из самого ада. Острые уши, выпученные, как при базедовой болезни, круглые глаза, мордочка сплюснута настолько, что, как сказали потом пацаны во дворе: «Ему что, кирпичом заехали?» Кривые лапки на поджаром тельце. Вместо шарфа вокруг шеи он всегда был перемотан белыми слюнями.

В общем, уродец уродцем. Несмотря на это, дома все сказали: «Ой, какой хорошенький». И это «ой, какой хорошенький» прилепилось почему-то к нему навсегда, даже когда он подрос и его несимпатичная внешность тоже подросла, да к тому же, повторюсь, всегда была обмотана, пардон, соплями и слюнями. Все прохожие женщины с детьми говорили, ахая: «Ой, посмотри, какой хорошенький».

Отсутствие красоты компенсировалось ангельским характером. Прожил он с нами девять лет, и каждый год мы любили его и привыкали к нему все сильнее и сильнее. Понимал он человеческий язык не только по интонации, но и по звучанию, - мы экспериментировали сотню раз. Любым голосом, в любом разговоре, к месту или нет, но если было произнесено: «Лиона можно гулять выпустить?» - он моментально просыпался и бежал поскорее к дверям, пока не передумали.

«Выпустить» - это потому, что он гулять ходил сам. Двери в подъезд ему обязательно кто-нибудь откроет и закроет, тогда еще не было кодовых замков. Лиона знал весь микрорайон, по крайней мере все его маленькое население. Каждый день в дверь раздавался звонок, мы открывали, и там стоял один или несколько знакомых или совсем незнакомых детей, которые спрашивали с серьезным видом: «А Лео гулять выйдет?»

Лео, конечно, выходил и бродил с детьми дружной компанией бог весть где до вечера, если было тепло. Зимой он выбегал ненадолго, так как шкуры на нем было с гулькин нос, и мама сшила ему несколько теплых комбинезонов. На морду сшить ему ничего невозможно было, и он прибегал весь обмотанный замерзшими соплями и слюнями по самые глаза.

С ним мы узнали, что у собак, оказывается, есть печень и другие органы. Что органы эти очень нежные и болеют от неправильного питания. Ему нельзя было есть жирное, свинину и прочие вкусности, и он в отместку съедал это все на помойках. Потом болел, мы возили его к ветеринару, начиналось лечение, мученик кое-как выздоравливал, мы объясняли ему, что нельзя жрать на улице что попало, он клятвенно обещал, и все продолжалось по кругу.

Любил он нас каждого по-своему, но всех сильно, от самого сердца. Вспоминая его, у нас дома всегда на лице теплая улыбка. Я уверен, что и у читателя есть воспоминания с такой улыбкой от жившего когда-то рядом четвероногого друга.

Сейчас у нас на три семьи живут две собаки, штук восемь котов, и про каждого можно рассказывать что-то бесконечно. Что мы и делаем во дворе, встречаясь на прогулке с такими же собачниками и кошатниками. Хотя это не очень подходящие названия - встречаемся с людьми, любящими животных, а значит, этих людей можно назвать одним словом: человек.

“Если история зацепила — добавьте в библиотеку и подпишитесь на автора, так я пойму, что продолжать нужно - Спасибо!”

И если у вас до сих пор нет питомца, то бросайте все дела и отправляйтесь в питомник, где можно взять себе животное, кошку или собаку. Вы пожалеете, конечно, но только об одном: почему не сделали это раньше. У вас появится настоящий друг или подруга, который никогда не предаст вас. Вы для этой хвостатой души будете целым миром, и смотря им в глаза вы будете видеть целую вселенную.

Продолжение следует...