Золото

Глава 1

Глава 1. Речка

На берегу не слишком широкой речки стояли двое и молча оглядывались.

Было тихо. Где-то плеснула рыба, лес шуршал сам по себе. Даже дыхание слышалось слишком отчетливо.

От воды тянуло холодом. Пахло сырой землей, мокрой хвоей и старой ольхой.

Один из мужчин поправил ремень винтовки, поморщился и потер шею.

— Ну вот… дошли. Все-таки дошли.

Стив ответил не сразу. Карта была у него в руках — старая, сложенная вчетверо, с потемневшими сгибами. Он перевел взгляд с реки на лес, будто сверял место не с бумагой, а с какой-то внутренней памятью.

— Где-то здесь, — сказал он наконец. — Или рядом. Сначала лагерь. И собак покормить.

Том усмехнулся.

— Да, собаки… О них ты заботишься больше, чем о людях.

— От них толку больше, — спокойно ответил Стив.

Спорить Том не стал. Да и зачем.

Это была настоящая Аляска. Не картинка. Не чужой рассказ у камина.

Холодная, сырая, неприветливая.

Лес стоял стеной. Река шла мимо, будто их не замечала. И от всего вокруг тянуло настороженностью.

В таких местах быстро понимаешь простую вещь: хозяин здесь не ты.

Оба это понимали. Потому и пришли сюда не с пустыми руками.

За плечами — винтовки. На поясах — револьверы и ножи.

Не для храбрости. Просто здесь иначе нельзя.

Неподалеку лежали два волкодава. Огромные, широкие в груди, с густой серой шерстью, влажной от росы.

Один поднял голову и насторожился.

Второй лениво ударил хвостом по земле, но глаз не открыл.

Собаки были спокойны.

И от этого становилось чуть легче.

Том снял рюкзак и присел. Двигался тяжело, но без суеты. Вытащил палатку, котелок, мешок с кормом, инструмент.

Стив тем временем собрал под елью сухие ветки. Щелкнул зажигалкой.

Огонь сперва не хотел браться, потом все-таки зашипел, пустил дымок и начал разгораться.

— Как думаешь, карта не врет? — спросил Том, не отрываясь от дела. — Есть тут золото или мы зря тащились за старой байкой?

Стив посмотрел на воду.

Темная. Быстрая. Ледяная даже на вид.

Потом перевел взгляд на берег — на камни, на желтоватые полосы глины между корнями.

— Может, и есть, — сказал он. — Только его еще надо взять.

Том выпрямился, вытер лоб рукавом.

— Это я и без тебя понял.

На несколько секунд они замолчали.

Где-то в лесу сухо треснула ветка.

Один из псов сразу поднялся и глухо зарычал, уставившись в чащу.

Второй тоже открыл глаза и медленно встал.

Том повернул голову на звук, рука сама легла на винтовку.

— Медведь?

Стив прислушался.

— Может, медведь. Может, лось. А может, кто-то просто ходит рядом и смотрит.

Том криво усмехнулся.

— Отличное начало.

Костер разгорелся сильнее. От него пошло сухое тепло.

Собаки принялись за корм быстро, без возни.

Люди тоже занялись делом.

В таких местах лучше двигаться. Стоять и слушать — хуже.

Это было их первое утро здесь.

Впереди — ледяная вода, тяжелая работа, стертые ладони, плохой сон.

И кое-что еще, о чем пока не хотелось думать.

Золото было удобной причиной.

Настоящая причина у каждого была своя.

Том первым закончил с палаткой. Вбил колья, натянул полотно и выпрямился. Постоял, глядя в лес, будто ждал ответа.

Но лес молчал.

Только река не меняла своего голоса.

Стив присел у воды, зачерпнул ладонью, подержал секунду и вылил.

— Ледяная.

— Привыкай, — буркнул Том.

Стив вытер руку о штаны и снова достал карту. Теперь он смотрел на нее быстрее, будто уже знал, что ищет.

— Видишь изгиб? — сказал он, кивнув вверх по течению. — Если метки не врут, жила не у самой воды. Чуть выше. Там, где глина и камень.

Том подошел, глянул, но для него на карте было слишком много лишнего.

— Если метки не врут, — повторил он. — А если старик просто наплел?

Стив сложил карту.

— Тогда зря приехали.

Том фыркнул.

— Подбодрил, нечего сказать.

Стив посмотрел на него спокойно.

— Я не подбадривать приехал. Я приехал копать.

Том хмыкнул.

За это он Стива и терпел. Тот не бросал слова ради красоты и не пытался казаться умнее, чем был. Если говорил — то по делу. Если молчал — значит, так надо.

Собаки уже доели и теперь стояли рядом, глядя то на хозяев, то в сторону леса.

Больший, со шрамом у уха, тихо фыркнул и пошел к кустам, принюхиваясь.

Второй остался у костра.

— Этого беру с собой, — сказал Том.

— Второй — в лагере.

— Думаешь, кто-то придет?

Стив посмотрел на лес.

— Такие места.

Они взяли лоток, две лопаты, кирку, ружья и пошли вверх по берегу.

Земля под ногами была мягкая, скользкая. Между корней блестела вода. В нескольких местах берег осыпался, приходилось обходить через кусты.

Том шел первым. Тяжело, но уверенно.

Пес двигался чуть впереди — то пропадал в траве, то снова появлялся.

Через четверть часа они добрались до места, где берег поднимался выше и обнажал срез земли.

Глина здесь и правда была желтее, а между ней торчали темные, будто обгоревшие камни.

Стив остановился.

— Здесь.

Том оглядел склон, сплюнул и воткнул лопату в землю.

— Ну что ж. Посмотрим, стоило ли мерзнуть.

Они работали молча.

Сначала сняли верхний сырой слой, потом добрались до плотной глины.

Лопата входила тяжело. Камни мешали.

Через несколько минут у Тома взмокла спина, хотя воздух по-прежнему оставался холодным.

Стив работал рядом — ровно, экономно, без лишних рывков. Будто заранее знал, сколько сил понадобится до вечера.

И вдруг пес застыл.

Не зарычал. Не бросился.

Просто замер, вытянув морду в сторону леса.

Том тоже остановился.

— Опять?

Стив выпрямился, воткнул лопату и повернул голову.

Между стволами ничего не было видно. Только тень, мокрая трава и неподвижные ветви.

Но ощущение появилось сразу.

Кто-то там есть.

— Медведь бы уже шевельнулся, — тихо сказал Том.

— Не обязательно.

Пес негромко зарычал. Шерсть у него на загривке поднялась.

Том снял винтовку с плеча.

— Не нравится мне это.

— Мне тоже, — сказал Стив. — Но надо смотреть.

Они постояли так с полминуты.

Потом где-то глубже в лесу захрустел валежник, и звук начал удаляться.

Том медленно выдохнул.

— Ушел.

— Может быть.

Стив подошел к яме, присел и взял горсть мокрой земли. Размял ее пальцами, потом бросил в лоток.

— К реке.

Они спустились к мелкому рукаву, где вода шла быстрее по камням.

Том опустился на колено, зачерпнул землю в лоток и начал промывать. Грязь уходила, мелкие камешки перекатывались по дну, ледяная вода сразу начала сводить пальцы.

— Чертов холод, — процедил он.

— Да.

— Я уже жалею, что не пристрелил того старика еще в Ванкувере.

— Тогда и карты бы не было.

Том качнул лоток еще раз.

Глина уходила медленно. На дне оставался песок, темный тяжелый шлих и мелкий мусор.

Том наклонился ниже. Вода дрожала от его дыхания.

— Подожди.

Стив присел рядом.

На самом дне, среди темного песка, что-то блеснуло.

Крошечное. Почти незаметное.

Потом еще одно.

Том поднял глаза.

— Это оно?

Стив не спешил. Осторожно подцепил пальцем одну крупинку, растер между ногтей и только после этого кивнул.

— Оно.

Том секунду молчал, потом коротко, хрипло рассмеялся.

— Значит, не зря.

Но радость вышла не веселой, а настороженной. Крупинки были слишком мелкими, чтобы сразу поверить в большую удачу. Да и Стив не выглядел человеком, готовым праздновать.

И смотрел он не на лоток.

Он смотрел на склон выше по берегу.

Том проследил за его взглядом и тоже увидел.

В сырой земле, чуть в стороне от раскопа, ясно отпечатался след сапога.

Не их след.

Свежий.

Стив поднялся первым и сразу присел у следа.

— Свежий. Час-два, не больше.

Том подошел ближе.

— Один?

— Пока да.

Пес со шрамом тихо зарычал в сторону леса.

Том выпрямился и взял винтовку поудобнее.

— Возвращаемся?

— Возвращаемся, — кивнул Стив. — Инструмент забирай.

Том недовольно посмотрел на лоток.

— Только нашли и уже уходим.

— Золото никуда не денется.

Они быстро собрали вещи и пошли назад.

Теперь уже без разговоров.

Пес шел впереди, часто останавливался и нюхал землю.

До лагеря оставалось совсем немного, когда второй волкодав глухо рыкнул.

Том первым выскочил к палатке и вскинул винтовку.

У костра стоял человек.

Высокий, худой, в старой меховой куртке. Борода, прищуренные глаза, шапка надвинута почти на брови.

В руке он держал котелок.

Чужак медленно поставил его на землю.

— Не советую стрелять.

— А я не советую лезть в чужой лагерь, — ответил Том.

Незнакомец перевел взгляд на Стива, потом на собак.

Страха в нем не было.

И Том отметил это сразу.

Стив остановился чуть левее, чтобы видеть и человека, и лес за его спиной.

— Кто такой?

— Хэйл.

— Дальше?

— Дальше пока не важно.

Том усмехнулся без радости.

— Для человека, которого поймали на чужих вещах, ты что-то больно спокоен.

— Для человека под прицелом — да, — согласился тот. — Но я не вор. Искал табак.

— Ну конечно.

Стив не сводил с него глаз.

— След у раскопа твой?

— Мой.

— Один пришел?

Хэйл помолчал.

— Сейчас — один.

Том сразу дернул стволом.

— А раньше?

— А раньше здесь были еще люди.

На секунду стало совсем тихо.

Даже собаки перестали рычать.

— Кто такие? — спросил Стив.

— Такие же, как вы. Только хуже.

— Сколько?

— Трое. Может, четверо. Двоих видел вчера. Еще одного — сегодня утром.

Том переглянулся со Стивом.

— Ты с ними?

Хэйл покачал головой.

— Если бы я был с ними, вы бы сейчас не разговаривали.

Сказано было спокойно, без нажима.

От этого прозвучало еще убедительнее.

Том медленно опустил винтовку, но не до конца.

— И что тебе надо?

— Поесть. Закурить. И чтобы вы не дергались, если ночью услышите шаги у леса.

— Хорошо начал, — буркнул Том.

— Я еще не начинал, — сказал Хэйл. — Я могу показать, где они стоят. И могу показать место получше вашего.

Стив чуть прищурился.

— Откуда знаешь про наше место?

Хэйл кивнул в сторону реки.

— Потому что видел, как вы мыли землю. А до этого — карту у тебя в руках.

Том выругался вполголоса.

Стив немного помолчал, потом спросил:

— Почему не пристрелил нас сразу?

Хэйл посмотрел на него прямо.

— А зачем? Мне этого не надо.

Том сплюнул в сторону.

— Не нравится он мне.

— Мне тоже, — сказал Стив. — Но пока полезен.

Утром они нашли золото.

К обеду стало ясно, что за него, возможно, придется стрелять.

Глава 2. Чужак у костра

Хэйл протянул руки к огню, будто и правда пришел просто погреться.

Том смотрел на него исподлобья. Винтовка лежала рядом, в пределах руки.

Стив сел чуть в стороне — так, чтобы видеть и чужака, и лес.

Собаки не ложились. Стояли и следили.

Том бросил в котелок кусок вяленого мяса, добавил воды и негромко сказал:

— Ну, рассказывай. Кто эти трое?

Хэйл ответил не сразу. Подержал ладони над огнем, потом посмотрел на реку.

— Один из них по имени Брок. Высокий, рыжий, с перебитым носом. Говорит громко, стреляет быстро.

Он чуть помолчал.

— Второго зовут Миллер. Этот хуже. Брок сначала орет. Миллер сначала думает.

— А третий? — спросил Стив.

— Видел только издали.

— Откуда ты их знаешь? — спросил Том.

— На Севере люди быстро знакомятся. Иногда слишком быстро.

Том помешал в котелке.

— Это не ответ.

— Другого пока нет, — спокойно сказал Хэйл.

Том уже хотел что-то сказать, но Стив опередил:

— Они тоже с картой?

Хэйл кивнул.

— С куском. Не полной. Потому и ходят кругами. Чуют место, но точно не знают.

— А ты знаешь? — спросил Том.

— Примерно.

— Очень удобно.

Хэйл впервые чуть усмехнулся.

— На Севере удобно бывает разве что покойникам.

Том фыркнул.

— Любишь умничать.

— Нет. Просто долго живу.

Котелок закипел. Том разлил похлебку по жестяным кружкам. Одну поставил перед Хэйлом.

Тот кивнул и начал есть — не жадно, но быстро.

Несколько минут слышны были только ложки и река.

Потом Стив спросил:

— Почему ты пришел к нам, а не к ним?

Хэйл прожевал, вытер рот рукавом.

— Потому что вы пока не стреляли без разговора.

— Слабый довод, — сказал Том.

— Для тебя — да. Для меня — нет.

Он поставил кружку и добавил уже серьезнее:

— Брок с Миллером пришли не копать. Они пришли забрать. Если найдут жилу — никого рядом не оставят.

Том посмотрел на Стива.

— Может, пугает.

— Может, — сказал Стив. — Но след был один. Значит, он и правда ходит отдельно.

Хэйл кивнул.

— Давно.

Том подвинул угли веткой.

— Ладно. Допустим, верю наполовину. Что дальше?

Хэйл поднял взгляд.

— Ночью спать по одному. Костер держать низкий. Собак не отвязывать.

— А на рассвете идем выше по течению.

— Зачем? — спросил Том.

— Потому что ваше место — крошка. Там можно неделю мыть ради горсти песка.

Он кивнул вверх по реке.

— Настоящее — выше. Под старым обрывом.

Стив чуть подался вперед.

— Почему сам не взял?

— Потому что одному там не управиться.

Хэйл помолчал.

— И потому что они уже близко.

Том медленно кивнул.

Звучало правдоподобно. Слишком.

— А с чего ты взял, что мы тебя не пристрелим и не пойдем сами? — спросил он.

Хэйл посмотрел спокойно.

— Потому что вы не знаете дороги.

И чуть тише добавил:

— И потому что ночью кто-нибудь из вас все равно будет лежать и думать, не сижу ли я где-нибудь рядом с ружьем.

Том усмехнулся.

— И снова прав.

Стив перевел взгляд на темноту за костром.

Лес уже темнел. Между стволами собирался тот самый северный сумрак, когда день ушел, а ночь еще не началась.

Пес со шрамом вдруг поднял голову и негромко рыкнул.

Все трое замолчали.

С той стороны реки коротко щелкнула ветка.

Потом еще одна.

Не зверь. Слишком ровно.

Том взял винтовку.

— Уже пришли?

Хэйл поставил кружку.

— Может быть.

Стив встал.

— Огонь прикрой.

Том сапогом развалил костер. Пламя сразу осело, остались только угли.

Лагерь потемнел.

Еще один треск — ближе.

Оба волкодава глухо зарычали, но не рванулись.

Хэйл поднялся без суеты. В руке у него уже был револьвер — Том даже не заметил, когда тот его достал.

— Вот поэтому я не люблю шум, — сказал он тихо.

Несколько секунд ничего не происходило.

А потом с той стороны реки раздался голос:

— Эй! У костра!

Голос был хриплый, громкий. Человек не прятался.

Том бросил взгляд на Стива.

Стив ответил так же тихо:

— Не стреляй первым.

Снова голос:

— Мы знаем, что вы там! Поговорим по-хорошему — все уйдут живыми!

Хэйл криво усмехнулся.

— Это Брок.

— Приятный человек, — буркнул Том.

Стив шагнул вперед, оставаясь в тени.

— Чего тебе надо?

Пауза.

Потом ответ:

— Нам нужно только одно. Карта. И место, которое вы нашли.

Том медленно выдохнул.

— Значит, вот как.

С той стороны коротко засмеялись.

— Не усложняйте! Вас трое, нас больше! Отдадите по-хорошему — может, даже останетесь с собаками!

Том повернул голову к Хэйлу.

— Все. Теперь я ему верю.

Хэйл не ответил. Он смотрел в темноту, уже выбирая, куда стрелять.

Стив сказал негромко:

— Сейчас они нас щупают. Стрелять не будут, пока не поймут, сколько нас и как мы стоим.

— А если поймут? — спросил Том.

— Тогда начнут.

На том берегу кто-то двинулся правее, выходя выше по руслу.

Собаки рванули поводки.

— Их двое как минимум, — шепнул Хэйл. — Один болтает, второй обходит.

Том сжал винтовку.

— Вот теперь день точно удался.

Стив опустился на одно колено у бревна.

— Том — правый. Хэйл — река. Я беру голос.

С той стороны крикнули:

— Последний раз предлагаю по-хорошему!

Том ухмыльнулся в темноте.

— А вот теперь можно и не по-хорошему.

Глава 3. Ночь у реки

И в тот же миг справа, выше по течению, вспыхнул первый выстрел.

Пуля с сухим щелчком выбила щепу из ствола дерева над кострищем. Собаки рванулись разом, яростно захрипели.

Том выстрелил в ответ — не туда, где был голос, а правее, по движению в кустах.

За рекой кто-то пригнулся, послышалась ругань.

— Не высовывайся! — бросил Стив.

Сам он ждал.

Брок орал нарочно, чтобы тянуть на себя взгляд. Второй обходил. Если подпустить его ближе, ночью лагерь уже не удержать.

Слева Хэйл, опустившись на одно колено, целился низко, почти вдоль самой воды. Лицо у него стало пустым, будто разговора у костра и не было.

Снова хрустнул кустарник — теперь ближе и выше по берегу.

Стив выстрелил первым.

Из темноты донесся короткий вскрик, потом тяжелый плеск.

Том резко повернулся:

— Попал?

— Не знаю. Но он больше не бежит.

Брок на том берегу заорал уже без прежней веселости:

— Миллер! Эй, Миллер!

Ответа не было.

Том криво усмехнулся.

— Похоже, одному уже нехорошо.

Но радоваться было рано. Сразу вслед за этим над водой хлопнули еще два выстрела. Один ударил в бревно перед Стивом, второй просвистел где-то над палаткой.

Второй волкодав сорвался с места и, натянув привязь до предела, захрипел так, что по коже пошел мороз.

— Они нас прижимают, — тихо сказал Хэйл. — Хотят перейти выше по камням.

Стив быстро прикинул берег. Чуть дальше вправо русло сужалось, там торчали валуны. При желании двое могли переправиться почти по сухому.

— Том, со мной. Хэйл, лагерь не бросай.

— Да-да. Я как раз хотел прогуляться.

Они пригнулись и двинулись вдоль темного края берега. Под ногами хлюпала грязь. Ветки цеплялись за куртки.

Впереди шумела вода, перекатываясь между камней.

И тут они увидели силуэт.

Человек действительно обходил лагерь выше по руслу. Двигался осторожно, боком, стараясь не потерять равновесие на мокрых валунах. В руках — ружье. Лица не разобрать, только темная фигура и белесый отблеск воды на сапогах.

Стив поднял руку, останавливая Тома.

Чужак сделал еще шаг.

Потом еще.

Том не выдержал первым.

Выстрел грянул так близко, что у Стива заложило ухо. Фигура дернулась, резко присела, ружье выпало и стукнулось о камень.

Человек не упал в воду, но остался сидеть, сгорбившись, будто не веря, что его достали.

— Черт, — выдохнул Том. — В плечо, наверное.

Чужак вдруг сорвался с места и, спотыкаясь, метнулся обратно к тому берегу.

— Уходит!

— И пусть, — отрезал Стив. — Нам сейчас не добивать их надо. Нам бы до рассвета дотянуть.

Они поспешили назад.

У лагеря стало тише. Брок больше не кричал. Только из-за реки время от времени доносился плеск да редкое движение в кустах.

Хэйл все так же стоял у поваленной ели, держа револьвер двумя руками. Когда они вернулись, он даже головы не повернул.

— Живы?

— Пока да, — сказал Том. — У них один ранен.

— Тогда ночью не полезут. Если Брок не совсем дурак.

— А если совсем? — спросил Том.

— Тогда полезет, — спокойно ответил Хэйл.

Стив посмотрел на темную воду.

— Костер не разжигать. Палатку не трогать. Будем сидеть по очереди.

— По очереди? — фыркнул Том. — После такого я до утра и так не усну.

Но ночь все равно оказалась длиннее, чем им хотелось.

Северная темнота над лесом лежала плотной завесью. В ней звуки жили своей жизнью. То казалось, что кто-то идет вдоль берега, то слышался треск сухой ветки, то вдруг начинала шуметь вода так, будто в нее вошли сразу несколько человек.

Собаки то и дело поднимали головы, рычали, потом снова замирали.

Первым дежурил Том. Он сидел у самого края лагеря, положив винтовку на колени, и смотрел в сторону реки.

Мысли у него были тяжелые и злые. Он приехал за золотом, а получил в первый же день стрельбу и какого-то Хэйла, который слишком много знает.

Но хуже всего было то, что без Хэйла они, похоже, теперь и правда не обойдутся.

Под утро его сменил Стив.

Холод пробирал уже не только руки, но и кости.

Небо над лесом едва-едва начало сереть, когда Хэйл вдруг сказал из темноты:

— Слышишь?

Стив замер.

Сначала ничего не было.

Потом — далеко, выше по течению — короткий металлический звук. Будто лопата случайно ударила о камень.

Том тоже поднял голову.

— Это не они, — тихо сказал он.

Хэйл медленно кивнул.

— Нет. Это кто-то еще.

Несколько секунд все трое молчали.

А потом звук повторился.

Один удар. Пауза. Еще один.

Стив первым поднялся на ноги.

— Значит, нас тут уже больше, чем хотелось.

Том устало усмехнулся.

— Золото, похоже, и правда настоящее.

Хэйл смотрел в сереющий лес, не мигая.

— Настоящее, — сказал он. — И если мы не двинемся сейчас, к полудню оно будет уже не нашим.

Стив взял карту, сунул за пазуху и посмотрел сначала на Тома, потом на Хэйла.

— Тогда идем раньше них.

Том встал, поднял винтовку и свистнул псу со шрамом.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь начинается настоящее дело.

Глава 1 2 3 4 5 6

Глава 4. Старое русло

Они вышли еще до рассвета.

Небо только начинало сереть, хотя вокруг по-прежнему держалась темнота. Костер затоптали и залили водой. В лагере оставили лишь самое тяжелое — лишние мешки, часть посуды, запас дров.

Все остальное взяли с собой: оружие, лотки, кирку, две лопаты, моток веревки, карту и немного еды.

Второго волкодава Стив все-таки оставил у палатки. Пес не хотел, рычал, тянулся следом, но приказ понял и лег у входа, не сводя с них глаз.

Хэйл шел первым.

Тому это не нравилось.

Чужак двигался так, будто знал лес. Не ломился напрямик, не путался в кустах, не скользил на мокрых корнях. Он выбирал дорогу уверенно: то уходил чуть выше, то резко брал левее, то обходил старый бурелом так, словно уже бывал здесь.

— Мне все меньше хочется поворачиваться к нему спиной, — тихо сказал Том.

Стив не посмотрел на него.

— Мне тоже.

— И все-таки идем за ним.

— Потому что пока он ведет туда, куда надо.

— А потом?

Стив немного помолчал.

— Потом видно будет.

Том усмехнулся, но без веселья.

Впереди, метрах в двадцати, пес со шрамом то исчезал в серой траве, то снова появлялся. Он не носился, как на обычной охоте, а двигался так, будто и сам понимал: сегодня зверем может оказаться не только медведь.

Лес медленно редел. Слева послышался гул воды — уже не той узкой речушки у лагеря, а чего-то большего, тяжелее.

Еще через несколько минут деревья расступились, и они вышли к обрыву.

Том остановился первым.

Перед ними лежала широкая каменистая расселина. Когда-то здесь, видимо, сошел кусок склона. Земля обвалилась, оголив желтые и ржаво-красные пласты. Между ними темнели полосы глины и россыпи острых камней.

Ниже, метрах в десяти, в теснине бежал быстрый рукав реки, а еще ниже, за завалом валунов, вода уходила под нависший каменный козырек.

Место было дикое, неудобное и очень похожее на то, где могла прятаться жила.

Хэйл присел на корточки у края и показал вниз.

— Вон там. Видишь темную прослойку под желтой глиной?

Стив уже смотрел туда.

— Вижу.

— Это и есть то, что вам нужно. Старое русло. Если золото шло сверху, тяжелое должно было осесть там, где вода когда-то сворачивала, теряя силу.

Том скользнул взглядом по осыпи.

— А почему те трое еще не здесь?

— Потому что ищут не умом, а жадностью, — ответил Хэйл. — Им подавай место, где можно воткнуть лопату у самой воды и сразу разбогатеть.

— А нам, значит, досталось место, где можно шею свернуть и сдохнуть с киркой в руках.

— Зато не зря, — спокойно сказал Хэйл.

Том посмотрел на него.

— Ты меня когда-нибудь начнешь раздражать меньше?

— Вряд ли.

Стив уже разматывал веревку.

— Хватит. Том, страхуешь меня. Хэйл, вниз пойдешь вторым.

— Почему не первым? — спросил тот.

— Потому что если там что-то не так, я хочу увидеть это сам.

Хэйл слегка кивнул. Спорить не стал.

Спуск вышел паршивым. Осыпь под сапогами ехала, камни вырывались из-под рук, глина мазалась скользкой холодной жижей. Стив дважды едва не сорвался.

Том наверху держал веревку, упираясь каблуками в корни. Пес кружил по кромке обрыва и тихо скулил.

Наконец Стив добрался до узкой площадки под нависшей стенкой. Пространства там едва хватало на двоих. Снизу било ледяным сырьем.

Глина действительно была темнее, плотнее. В одном месте из нее торчала кромка старого сланца, а под ней шла почти черная полоса тяжелого песка.

— Спускайся! — крикнул он вверх.

Через минуту рядом уже стоял Хэйл. Он оглядел стенку, провел ладонью по мокрой породе и впервые за все время заметно оживился.

— Вот оно, — сказал он тихо. — Чертово старое русло.

Стив посмотрел на него внимательнее.

— Ты слишком быстро уверен.

— Я однажды уже видел такое.

— Где?

Хэйл не ответил.

Сверху спустили инструменты. Том остался наверху с винтовкой — по общему молчаливому решению. Так было надежнее. Если кто-то появится из леса, он заметит первым.

Работали молча.

Кирка входила в глину с тяжелым чавкающим звуком. Лопата брала плохо. Приходилось почти выковыривать породу по кускам, потом руками ссыпать в мешок, а оттуда — в лоток.

Вода рядом была ледяная и бешеная. Промывать приходилось осторожно, прижав колено к камню, чтобы не снесло.

Через десять минут у Стива занемели пальцы.

Через двадцать он почувствовал, как начинает дрожать спина.

Но когда на дне первого лотка вспыхнули сразу три желтые искры, Том наверху не выдержал и свистнул.

— Есть?

Стив коротко кивнул и поднял лоток так, чтобы было видно.

Даже с края обрыва Том разглядел блеск.

— Вот теперь я начинаю любить это место!

Но Хэйл не улыбнулся. Он уже скреб следующий участок — ниже, глубже, ближе к темной полосе.

— Не радуйся раньше времени, — сказал он. — Крошка — это только след. Надо понять, куда ее принесло.

Еще через полчаса крупинки стали попадаться чаще. Не горсть, не самородки — пока нет. Но уже достаточно, чтобы у Тома внутри что-то горячо сжалось от жадного восторга.

Он сам спустился вниз, когда стало ясно, что двоим не управиться. Сразу стало теснее. Камни катились под ногами, плечи сталкивались, ругань срывалась почти на каждом движении.

Но они копали.

И вот тогда Стив наткнулся на дерево.

Сначала ему показалось, что кирка ударила по корню. Но звук вышел глухой, странный. Он расчистил еще немного глины и замер.

Из стены торчал край потемневшей доски.

— Здесь что-то есть.

Том перестал копать.

Хэйл обернулся.

Втроем они начали расчищать находку руками. Глина липла к пальцам, забивалась под ногти. Понемногу из склона проступила деревянная крышка — старая, почерневшая, но еще целая. Не доска и не корень.

Ящик.

На несколько секунд никто не сказал ни слова.

Потом Том хрипло выдохнул:

— Только не говори, что мне мерещится.

Стив провел ладонью по мокрому дереву. Железные полосы. Ржавые, но видимые. В углу — остаток кованой ручки.

— Не мерещится.

Том посмотрел наверх, потом на теснину, потом снова на ящик.

— Кто же, черт подери, прятал здесь ящики?

Хэйл не сводил с него глаз.

— Те, кто находил золото до нас.

Стив медленно повернул голову.

— Ты знал?

Хэйл ответил не сразу.

— Подозревал.

— Подозревал? — голос Тома сразу стал жестче. — Ты привел нас сюда, потому что подозревал?

— Я привел вас сюда, потому что место настоящее.

— А про ящик решил промолчать?

— Потому что сам не был уверен, что он еще здесь.

Том уже открыл рот, но Стив перебил:

— Потом. Сейчас вытаскиваем.

Это было нелегко. Ящик глубоко врос в глину, словно склон за много лет зажал его в каменных тисках. Веревку обвязали вокруг ручки. Том и Хэйл тянули, Стив подкапывал снизу.

Дерево трещало. Глина чавкала и не отпускала.

Наконец ящик дернулся.

Потом вышел еще на ладонь.

А после с глухим всасывающим звуком выполз наружу и чуть не придавил Стиву ногу.

Он отскочил в последний момент.

Ящик лежал у них под ногами — длинный, тяжелый, старый. Не очень большой, но массивный. Крышка держалась на двух ржавых петлях. Замка почти не осталось.

Том посмотрел на него так, будто перед ним уже лежало все золото Севера.

— Открывай.

Стив присел и осторожно поддел крышку ножом. Дерево не сразу, но поддалось. Послышался сухой треск.

Крышка поднялась.

Внутри не было золота.

Там лежали сверток в промасленной ткани, маленький кожаный мешочек и старый револьвер.

Том уставился внутрь.

— Это еще что за чертовщина?

Хэйл медленно присел рядом. На лице его впервые появилось настоящее напряжение.

Стив взял сверток. Ткань расползалась от одного прикосновения. Под ней оказался дневник — тонкая тетрадь в потемневшем переплете. Бумага внутри пожелтела, но уцелела.

На первой странице неровной рукой было выведено:

«Июль 1898 года. Если я не выберусь отсюда живым, пусть тот, кто найдет это место, знает: золото здесь есть. Но оно проклято не землей, а людьми.»

Том выругался почти шепотом.

— Вот только этого нам и не хватало.

Стив быстро перелистнул несколько страниц. Почерк был торопливый, местами грязный, но читаемый. Встречались названия притоков, отметки, фамилии, суммы, какие-то схематичные наброски. А на последней странице — одна фраза, подчеркнутая несколько раз:

«Они придут за второй жилой. Не дать Харту добраться до расщелины выше черного уступа.»

Хэйл резко поднял глаза.

Стив это заметил.

— Ты что-то знаешь про Харта?

Хэйл выдержал паузу чуть дольше, чем нужно.

— Это старая история.

— А конкретнее? — спросил Том.

Хэйл провел языком по губам.

— Мой дед работал здесь проводником. В этих местах когда-то исчезла партия старателей. Потом говорили разное: что перебили друг друга из-за жилы, что часть утонула, что один увел золото и ушел. Имя Харт я слышал еще мальчишкой. На Севере полдеревни выросло на таких байках.

— А если это не байка?

Хэйл посмотрел на дневник.

— Тогда мы нашли не только золото.

Сверху вдруг раздался лай.

Не тревожный — яростный, срывающийся.

Пес. Тот, что остался наверху у края.

Стив захлопнул дневник.

— Том, наверх!

Но не успел тот сделать и шага, как сверху грохнул выстрел.

Потом второй.

Кто-то закричал.

И почти сразу посыпались камни.

Том рванулся к веревке.

— Черт!

— Нет, — резко сказал Хэйл, вслушиваясь. — Это прямо над нами!

Наверху снова рявкнул пес, потом раздался хриплый мат.

Брок.

Значит, они все-таки нашли их след.

Стив сунул дневник за пазуху, револьвер из ящика — за пояс, а кожаный мешочек бросил Тому.

— Не потеряй.

— Что в нем?

— Потом!

Сверху раздался новый треск. Кто-то спускался по осыпи, не скрываясь, быстро, почти съезжая.

Том вскинул винтовку.

Из-за края обрыва показалось лицо — рыжая борода, перебитый нос, злые белые зубы.

Брок.

Он увидел их, увидел раскрытый ящик, и глаза у него сразу стали такими, что Стив понял: теперь речи о карте уже не будет.

Глава 5. Брок

Брок оскалился.

— А вот и вы, сукины дети.

И прыгнул вниз.

Рассчитал он плохо — сапог сорвался на мокрой глине, плечом он ударился о стенку, но на ногах удержался. И этого хватило.

В теснине, где троим было не развернуться, он оказался почти вплотную — тяжелый, рыжий, с ружьем в руках и с той бешеной уверенностью, которая бывает у людей, давно привыкших брать силой.

Том выстрелить не успел.

Брок ударил по стволу его винтовки снизу вверх. Грохнул пустой щелчок, пуля ушла в камень, и в следующую секунду они уже сцепились.

Том врезался спиной в мокрую стенку, но сразу пошел вперед, навалившись всей тяжестью. Оба поскользнулись, сапоги заскрежетали по сланцу.

Стив рванулся к ним, но Хэйл схватил его за рукав.

— Стой!

Наверху, над краем обрыва, мелькнула еще одна тень.

Выстрел ударил сверху вниз. Пуля чиркнула по камню так близко, что Стив почувствовал на щеке крошку.

— Миллер! — крикнул Хэйл.

Он выхватил револьвер и выстрелил почти не целясь, только чтобы заставить того лечь. Наверху кто-то резко ушел в сторону, посыпались мелкие камни.

Внизу Том и Брок уже катались по глине. Ружье Брока отлетело к воде.

Брок был тяжелее, крепче и злее.

Но Том дрался так, будто за его спиной и правда была пропасть. Он врезал лбом в чужой подбородок, получил локтем под ребра, выругался, схватил Брока за меховую куртку и рванул на себя.

Они оба врезались в ящик.

Крышка отлетела совсем. Револьвер, который Стив не успел забрать, соскользнул на камни.

Брок увидел его первым.

Он вырвал одну руку и потянулся.

Том тоже понял, что будет дальше, и ударил его в лицо кулаком. Брок дернулся, но все же достал револьвер. Только поднять не успел — Стив прыгнул сбоку и всем весом врезался ему в плечо.

Выстрел ушел в воду.

В теснине грянул такой хлопок, будто рванула сама скала.

На мгновение все смешалось: вода, мат, собачий лай сверху, запах пороха, скользкая глина под коленями.

Хэйл выстрелил еще раз наверх.

— Миллер обходит! Быстро!

Стив не стал думать. Он вывернул Броку кисть. Тот взревел, как зверь, но пальцы не разжал.

Том, тяжело дыша, схватил лежавшую рядом кирку и с силой ударил древком по руке Брока.

Только тогда револьвер выпал.

Стив подхватил его.

Брок резко рванулся назад, выскальзывая из их рук, схватил пригоршню мокрой глины и швырнул Тому в лицо.

Том на секунду ослеп.

Этого хватило.

Брок пнул его в живот, оттолкнул Стива плечом и метнулся к краю площадки, туда, где осыпь шла вверх.

— Уйдет! — рявкнул Том.

— Не уйдет, — сказал Хэйл.

Он просто шагнул ближе и выстрелил Броку под ноги.

Глина взорвалась комьями.

Брок сорвался, качнулся, одной рукой вцепился в камень, но второй уже хватался за пустоту. Секунду он еще держался, потом камень под пальцами вывернулся.

Брок рухнул вниз, ударился боком о выступ, перевернулся и с плеском ушел в быстрый рукав реки.

Показался раз, второй — и течение сразу потащило его под каменный козырек.

Том подскочил к краю.

— Вижу его! Вон он!

Хэйл просто смотрел.

И действительно: Брок еще раз вынырнул ниже, уже дальше, попытался зацепиться за валун, но вода крутанула его и увела в темный провал между камней.

Потом не осталось ничего, кроме белой пены.

Том несколько секунд смотрел туда, тяжело дыша. Потом медленно вытер рот тыльной стороной ладони.

— Ну и черт с ним.

Наверху хлопнул еще один выстрел.

Вот это уже было серьезно.

Миллер не ушел. Он залег где-то выше по кромке и теперь бил вниз, не давая подняться. Одна пуля пробила край ящика, другая с визгом ушла в сланец у головы Стива.

— Он нас тут и положит, — сказал Том.

— Если будем торчать — да, — ответил Стив.

Хэйл быстро оглядел стенку.

— Есть ход. Ниже, под козырек. Там узко, но можно пройти вдоль воды и выйти за валунами.

— И почему ты все время знаешь такие приятные вещи слишком поздно? — буркнул Том.

— Потому что раньше вы не спрашивали.

Стив уже застегивал куртку, пряча дневник глубже за пазуху. Кожаный мешочек Том сжимал в кулаке так, будто там лежало его будущее.

— Инструмент бросаем, — сказал Стив. — Берем только оружие и ящик.

— Ящик? — Том уставился на него. — Ты рехнулся? С ним мы там утонем.

Стив посмотрел на промасленный дневник, на разбросанные страницы, на ржавые железные полосы.

Том выругался, но спорить не стал. В такие минуты он ворчал, а потом делал.

Новый выстрел сверху прошил воздух.

Они пригнулись и двинулись под каменный козырек. Там пахло ледяной сыростью и старой гнилью. Вода шла по щиколотку, а местами и выше. Приходилось боком протискиваться между стенкой и валунами, таща за собой тяжелый ящик.

Один раз Том чуть не упустил его в поток.

— Бросим к черту!

— Нет, — сказал Стив.

— Ты сам не знаешь, что там такого!

— Зато Миллер знает, что нам это нужно.

Это подействовало лучше любых доводов.

Когда они выбрались за валуны, выстрелы сверху уже не доставали. Но стало слышно другое: не один человек, а как минимум двое двигались по кромке обрыва, перекликаясь коротко и зло.

— У Брока были не только Миллер, — тихо сказал Хэйл.

— Ты говорил трое, — напомнил Том.

— Значит, ошибся.

Том повернул к нему голову.

— Или снова недоговорил?

Хэйл встретил взгляд спокойно.

— Сейчас не лучшее время устраивать суд.

Это было верно. Но осадок остался.

Они выбрались к узкой полосе берега, скрытой кустами. Здесь течение уходило в сторону, и можно было перевести дух.

Том первым опустил ящик на камни и сел рядом, тяжело дыша.

— Ну? — спросил он. — У нас есть минута? Или за нами сейчас же полезут?

Хэйл прислушался.

— Полезут. Но не сразу. Им нужно найти спуск.

Стив открыл кожаный мешочек.

Внутри лежали не самородки.

Три плоских золотых пластинки, каждая размером с два пальца, грубо обрезанные, с насечками по краям. И еще — сложенный вчетверо клочок бумаги.

Том уставился.

— Это что, клейма?

Стив развернул бумагу.

Там был не счет и не вес. Там был рисунок: схематичный уступ, черный знак крестом и короткая приписка:

«Вторая жила — за черным уступом. Вход только в низкую воду. Харт не знает про нижний ход.»

На секунду никто не сказал ни слова.

Потом Том выдохнул:

— Вот теперь я начинаю понимать, почему за нами гоняются.

Хэйл смотрел не на бумагу.

На золотые пластинки.

Стив заметил это сразу.

— Узнал?

Хэйл помолчал.

— Да.

— Что именно?

Хэйл медленно сел на камень.

— Такие пластины иногда меняли у старых торговцев в Доусоне. Очень давно. Их не отливали в формах. Их резали вручную из больших слитков, когда не хотели показывать настоящий объем добычи.

Том прищурился.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что один такой кусок был у моего деда.

Том молча посмотрел на него.

Стив тоже.

И тогда Хэйл впервые отвел глаза.

— Мой дед вырос на этих историях. Слышал про Харта, про вторую жилу, про пропавших людей. И про то, что часть золота так и осталась в земле.

Он сжал челюсть и добавил:

— А до него сюда дошел его отец. Мой прадед.

Том коротко усмехнулся.

— Наконец-то правда.

— Но теперь это уже не имеет значения, — сказал Хэйл. — Потому что Миллер пойдет за нами. А если у него есть еще люди, они пойдут за всем остальным.

Сверху треснула ветка.

Потом еще одна — ближе.

Все трое одновременно подняли головы.

— Поздно, — сказал Том.

— Нет, — ответил Стив. — Еще нет.

Он быстро развернул карту, сравнил с наброском из мешочка и с линией берега.

— Черный уступ — это не тот, где мы были. Он ниже по течению. Там, где вода уходит под скалу.

Хэйл кивнул.

— Знаю место. Но туда можно попасть только сейчас. К полудню вода поднимется.

— Значит, двигаемся.

Том посмотрел на ящик.

— А это?

Стив на секунду задумался. Потом достал дневник, золотые пластины и бумагу, а сам ящик ногой столкнул в воду.

Тот качнулся, ударился о камень и ушел в поток.

— Им хватит ложного следа, — сказал он.

Том одобрительно хмыкнул.

— Вот это уже по-моему.

Они пошли вдоль берега быстрее, чем раньше.

Теперь это был не поиск — это была гонка.

Лес сверху нависал над ними, как темный карниз. Вода справа шумела все громче. Дважды приходилось перелезать через мокрые валуны, один раз — почти ползти под упавшим стволом.

Пес со шрамом больше не убегал вперед. Он держался рядом, низко пригнув голову и то и дело оглядываясь.

Это нравилось Стиву меньше всего.

— Он их чует, — сказал Том.

— Да.

— Близко?

Стив не успел ответить.

Позади, метрах в пятидесяти, грохнул выстрел. Пуля ударила в камень у самой воды и рикошетом ушла вверх.

— Ложись! — крикнул Хэйл.

Они попадали за валуны. Второй выстрел пришелся уже точнее. Миллер или кто-то из его людей не просто шел по следу — они видели их.

— Сколько? — спросил Том.

Хэйл осторожно выглянул.

— Двое. Может, трое.

— Ну конечно, — буркнул Том. — А я уж начал скучать.

Стив смотрел вперед.

Между двух валунов уже виднелась темная щель в скале. Низкий вход, почти у самой воды.

Если бумага не врала — это и был нижний ход.

— Туда!

— А если ловушка? — спросил Том.

— Тогда полезем. А дальше как выйдет.

Они рванули одновременно.

Позади снова выстрелили. Пес оскалился и бросился в сторону выстрела так резко, что Том едва не сорвался следом.

— Назад! — рявкнул он.

Но пес уже скрылся за камнями.

Через секунду оттуда донесся крик человека.

Потом лай.

Потом еще один выстрел — почти в упор.

Том на миг остановился.

Пуля срезала кусок камня у его плеча.

Стив схватил его за куртку и почти втолкнул в черную щель под скалой.

— Потом!

Хэйл заскочил следом.

Внутри пахло холодной водой, камнем и чем-то старым, затхлым, как в давно закрытом погребе. Пришлось пригнуться. Потолок шел низко. Свет снаружи быстро остался позади.

Но проход был.

И он вел вперед.

Снаружи еще раз выстрелили, уже почти вслепую.

Потом стало тише.

Только вода шумела под ногами.

Том шел вторым и тяжело дышал.

— Если пес сдох...

— Не сейчас, — сказал Стив.

— Я не шучу.

— Я тоже.

Проход внезапно расширился.

Они вышли в небольшую каменную полость, куда сверху падал тусклый серый свет через узкую трещину. Здесь было суше.

И на дальнем конце пещеры, у черной стенки, лежало то, ради чего, видимо, когда-то убивали людей.

Сначала Том увидел только дерево.

Потом железо.

Потом второй ящик.

А рядом — человеческие кости в полуистлевшей куртке.

Хэйл остановился как вкопанный.

Стив сделал шаг вперед.

На камне возле скелета ножом было вырезано одно слово:

HART

Том медленно выдохнул.

— Похоже, мы нашли не того, кто прятал золото.

Хэйл смотрел на скелет так, будто тот сейчас поднимет голову.

Стив подошел ближе.

У костей, почти в ладони, лежал ржавый ключ.

Глава 6. Кин

Стив поднял ключ.

Металл был холодный, шершавый от ржавчины, но еще крепкий. Он перевернул его в пальцах, стряхнул налипшую грязь и посмотрел на второй ящик.

Тот стоял у самой стены, втиснутый между камнем и грудой старых досок. Меньше первого, но крепче. Железные полосы на нем почти не сгнили. Замок, хоть и заржавевший, держался.

Том подошел ближе и глянул на скелет.

— Значит, это и есть Харт.

— Или тот, кого хотели принять за Харта, — тихо сказал Хэйл.

Том повернул голову.

— Ты сейчас серьезно?

Хэйл не отвел взгляда от костей.

— Слишком удобно. Имя вырезано так, чтобы его нашли. А люди, которые умирают в одиночку в таких местах, редко тратят последние силы на красивые подписи.

Стив присел на корточки.

В истлевшей куртке скелета и правда было что-то странное. Кость правой руки лежала не вдоль тела, а чуть в стороне, будто человек падал не спокойно, а резко, пытаясь дотянуться до ящика.

На полу рядом темнело старое пятно, почти въевшееся в камень.

Не вода.

Не плесень.

— Кровь, — сказал Стив.

Том молча кивнул.

Хэйл присел по другую сторону и осторожно перевернул край полуистлевшей ткани ножом. Внутри, под ребрами, торчало что-то темное.

Он взялся двумя пальцами и вытянул.

Короткий обломок ножа.

Том выругался вполголоса.

— Значит, его не просто оставили тут.

— Нет, — сказал Стив. — Его убили.

Несколько секунд все трое молчали. Вода под ногами шуршала по камню, сверху где-то капало.

Наконец Том первым посмотрел на ящик.

— Ладно. Мертвому уже все равно. Открывай.

Стив вставил ключ в замок.

Тот вошел не до конца. Пришлось чуть нажать, покачать.

Потом внутри что-то сухо хрустнуло. Ключ провернулся.

Щелкнуло.

Том шумно выдохнул.

— Ну давай.

Стив поднял крышку.

Внутри сначала они увидели не золото.

Сверху лежала толстая кожаная папка, завернутая в грубое полотно. Под ней — два холщовых мешка.

И только в самом низу, в щелях между досками, поблескивало золото: россыпь тяжелых пластин и неровных крупных зерен, слипшихся в грязноватые комки.

Том тихо рассмеялся. Не весело. Скорее ошеломленно.

— Черт меня дери...

Он протянул руку, взял одну пластину, подбросил на ладони. Та легла тяжело, глухо.

Настоящая.

Даже Хэйл на секунду забыл про осторожность. В глазах у него мелькнул тот самый огонь, которого он все это время прятал.

Но Стив первым взял не золото.

Он вытащил папку.

Кожа была потемневшая, местами задубевшая, но застежка уцелела. Внутри лежали сложенные листы, карта, какие-то расписки, выцветшая фотография и несколько страниц дневника другим почерком — более твердым, четким.

Стив быстро просмотрел первые строки.

Лицо у него изменилось.

— Что там? — спросил Том.

Стив медленно поднял глаза.

— Харт был не старателем.

— А кем? — спросил Хэйл.

Стив перевернул страницу, вчитался.

— Он вел учет. Деньги, пайки, доли, оружие. Имена. Кто что нашел. Кто кому должен. Похоже, был кем-то вроде управляющего.

Том фыркнул.

— Значит, слишком много знал. А за это обычно и режут.

— Могут, — сказал Стив. — Но вот это интереснее.

Он показал лист.

Там, несмотря на сырость, еще можно было разобрать несколько строк:

«…не верить Маккене. Он хочет провести людей нижним ходом и забрать все себе. Если со мной что-то случится, значит, он решился. Я не отдам ему бумаги и вторую карту.»

Хэйл резко поднял голову.

— Маккене...

— Знаешь фамилию? — спросил Том.

Хэйл помедлил, но уже было видно: знает.

— Так звали моего прадеда.

Тишина ударила сильнее выстрела.

Том даже не сразу повернулся к нему.

— То есть как?

Хэйл медленно встал.

— Его звали Иэн Маккене.

— Так ты...

— Половина старых историй перепутана, — отрезал Хэйл. — В одной версии мой прадед спасал людей, в другой — резал им глотки. Я сам не знал, чему верить.

— А теперь знаешь? — спросил Стив.

Хэйл посмотрел на кости у стены.

— Теперь начинаю.

Из прохода донесся звук.

Не выстрел — шаг.

Потом второй.

Все трое замерли.

Хэйл сразу поднял револьвер. Стив захлопнул папку и сунул ее под куртку. Том вскинул винтовку.

Шаги приближались осторожно, но уже не так тихо, чтобы их можно было спутать с водой.

Кто-то вошел в проход.

— Миллер, — шепнул Хэйл.

Стив мотнул головой.

— Нет. Он легче ходит.

Шаги стали ближе.

Потом в темноте мелькнуло что-то серое, стремительное.

И в следующий миг в пещеру влетел пес со шрамом.

Он был мокрый, в грязи, с полосой крови на боку, но живой.

Том выдохнул так, будто до этого вообще не дышал.

— Живой, черт тебя дери...

Пес подбежал к нему, ткнулся мордой в колено, потом развернулся к проходу и зарычал так низко, что шерсть у всех троих словно сама встала дыбом.

— Значит, за ним шли, — сказал Стив.

И сразу после этих слов из темноты грянул выстрел.

Пуля ударила в стену у самого ящика. Каменная крошка брызнула в лицо. Пес рванулся вперед.

Том тоже нажал на спуск, почти не целясь.

Грохот в пещере оказался оглушительным.

Свет у входа мигнул — там кто-то метнулся в сторону.

— За камни! — крикнул Стив.

Они разлетелись кто куда могли.

Том рухнул за выступ у стены, удерживая винтовку поперек груди. Хэйл присел за ящик, выставив револьвер. Стив оказался рядом со скелетом Харта и успел подумать только одно: место, где сто лет назад убили одного человека из-за золота, отлично подходит, чтобы убить еще троих.

Снаружи донесся голос:

— Я знаю, что вы там!

Миллер.

Голос был негромкий, но чистый, без истерики Брока.

Именно это делало его опаснее.

— Брок мертв? — спросил он.

Никто не ответил.

— Тогда вы зря его утопили, — продолжил Миллер. — Он был шумный, но полезный.

Том скривился.

— Вот же гнида. Сразу видно — человек приятный.

— Он тянет время, — тихо сказал Стив.

— И правильно делает, — отозвался Хэйл. — В узком проходе ему к нам не сунуться одному.

Миллер словно услышал.

— Я не спешу, — сказал он. — У вас одна пещера и один выход. А у меня, в отличие от Брока, хватает терпения.

Том переглянулся со Стивом.

— У него кто-то есть еще?

— Должен быть, — сказал Хэйл. — Хотя бы один.

— А если нет и он просто врет?

— Тогда это тоже работает.

Пес глухо зарычал.

Потом раздался еще один голос. Чуть дальше. Моложе.

— Миллер!

Значит, не врал.

Миллер отозвался не сразу:

— Держи верх. Не суйся.

Стив быстро оглядел пещеру.

Низкий потолок. Ящик. Скелет. Вода под ногами. Каменная щель вверху, откуда шел серый свет. Узкая. Для человека не пролезть.

И еще кое-что.

За вторым ящиком, почти у самой стенки, начиналась темная трещина — не больше плеча шириной, уходящая вглубь скалы.

Он прищурился.

— Хэйл. Видишь?

Тот скосил глаза и едва заметно кивнул.

— Вижу.

— Проход?

— Или тупик.

— Проверять будем?

Том услышал и сжал зубы.

— Только не говорите, что опять полезем черт знает куда.

Миллер выстрелил еще раз — уже не чтобы попасть, а чтобы напомнить о себе. Пуля ударила в крышку ящика. Золото внутри глухо звякнуло.

— Я бы на вашем месте, — сказал Миллер, — подумал о сделке.

— И о какой? — крикнул Том, прежде чем Стив успел его остановить.

— Вы отдаете бумаги и часть золота. Я даю вам уйти.

Том невесело усмехнулся.

— Вот спасибо. Прямо растрогал. Щедрый как удав.

— Я сегодня в хорошем настроении, — ответил Миллер.

В голосе не было улыбки. Только холодное спокойствие человека, привыкшего обещать так, будто это уже приказ.

Хэйл тихо сказал:

— Не верь ни слову.

— А я похож? — буркнул Том.

Стив думал.

Миллер не полезет в проход под пулю, пока не будет уверен, что у них нет другого выхода. Значит, тянет время и ждет, пока они устанут, дрогнут или попробуют выскочить.

А если у них все-таки есть другой путь — надо двигаться сейчас.

Он наклонился к папке, быстро вытащил из нее еще пару листов и карту. На обороте одной страницы была схематичная пометка: «дренажная трещина» и стрелка в сторону, куда уходила щель за ящиком.

Стив почувствовал, как внутри все резко собралось.

— Есть выход.

— Уверен? — спросил Хэйл.

— Нет. Но Харт его знал.

Том тяжело выдохнул.

— Ладно. План?

Стив говорил быстро:

— Том, будешь шуметь и отвечать Миллеру. Пусть думает, что мы на месте. Хэйл, со мной — двигаем ящик. Берем золото только сколько сможем унести без глупостей. Бумаги беру я.

— А если проход узкий? — спросил Хэйл.

— Тогда полезем по очереди.

— А если тупик?

Стив посмотрел на вход, откуда в них могли начать стрелять в любую секунду.

— Тогда вернемся к входу, — сказал Стив. — И закончим с Миллером.

Том усмехнулся.

— Во. А то ты иногда говоришь как священник.

Он повысил голос:

— Эй, Миллер! А если мы тебе сейчас просто откажем?

Снаружи послышалась пауза. Потом Миллер ответил:

— Тогда один из вас умрет первым, а остальные — чуть позже.

Голос его был ровный, почти вежливый. От этого угроза звучала хуже.

— Очень складно, — крикнул Том. — Сам придумал?

Пока он тянул разговор, Стив и Хэйл навалились на ящик. Тот сдвинулся не сразу. Дерево заскрежетало по камню. Пес помог тем, что мешался под ногами, но хотя бы молча.

За ящиком щель оказалась шире, чем казалось сперва. Узкая — да. Темная — да. Но внутрь можно было протиснуться боком.

И оттуда тянуло воздухом.

Это было главное.

— Идет, — сказал Хэйл.

— Тогда золото, — бросил Стив.

Они быстро разделили находку. Не жадничая, не хватая лишнего. Несколько пластин, мешочек с зерном, бумаги, дневник. Больше нельзя — иначе проход их задержит и убьет.

Снаружи Миллер заговорил снова:

— Последний шанс.

Том крикнул в ответ:

— Подойди поближе, я тебе на ухо отвечу!

Выстрел пришелся в камень над его головой.

— Похоже, обиделся, — сказал Том уже тише.

Хэйл первым скользнул в трещину, боком, прижимая револьвер к груди. Протиснулся. Исчез.

Стив передал ему бумаги и золото.

Потом полез сам.

Камень сразу сжал плечи. Пришлось втянуть живот, повернуть голову, идти почти наощупь. Вода под ногами становилась глубже.

Сзади Том еще что-то кричал Миллеру. Потом донесся новый выстрел. Потом рычание пса. Потом Том полез следом, тяжело дыша и ругаясь сквозь зубы.

Трещина тянулась дольше, чем хотелось.

В какой-то момент Стив подумал, что она и правда может закончиться тупиком.

Но потом впереди показался бледный свет.

Еще через несколько шагов камень вдруг разошелся, и он буквально вывалился наружу — на узкий карниз по другую сторону скалы.

Хэйл уже стоял там, мокрый, злой, живой.

Ниже шумела река.

Выше поднимался лес.

А самое главное — вход в этот выход был скрыт так, что снаружи его не заметил бы никто.

Том выбрался следом и первым делом обернулся:

— Пес!

И будто ждал этого слова: из щели, царапая камень, вылез волкодав, весь в грязи, но опять живой.

Том шумно выдохнул и ткнулся лбом в его голову на один короткий миг, почти незаметно.

Хэйл глянул на него, но ничего не сказал.

Стив уже смотрел вверх.

— Миллер скоро поймет.

— Да, — сказал Хэйл. — И тогда пойдет за нами по верху.

— Значит, вниз не идем, — сказал Том. — Значит, наверх. И быстро.

Стив кивнул.

Но тут из-за деревьев, на краю карниза выше них, раздался голос:

— Быстро не выйдет.

Все трое одновременно подняли головы.

На склоне стоял человек с ружьем.

Не Миллер.

Моложе, худее, в темной куртке, с узким лицом и нервными глазами. Тот самый второй голос.

И он уже держал их на мушке.

— Бросайте все, — сказал он. — Медленно.

Том очень тихо выдохнул.

— Ну конечно. А то что-то слишком гладко пошло.

Парень нервно сглотнул, но ружье держал крепко.

— Я сказал — бросайте.

Стив заметил, как дрожит его палец на спуске.

Не такой, как Миллер. Этот может выстрелить просто от страха.

Хэйл чуть повернул голову, едва заметно.

— Я его знаю, — сказал он шепотом. — Это Кин.

— И? — так же тихо спросил Стив.

— Он не любит, когда на него давят.

— Отлично.

— Но еще больше он не любит оставаться без своей доли.

Парень на склоне крикнул уже громче:

— Я не буду повторять!

Стив очень медленно поднял руки, не выпуская папку.

— Ладно. Спокойно. Без глупостей.

Кин перевел ствол на него.

— Бумаги на камень.

Том стоял боком, будто покорно. Но Стив видел: он уже чуть перенес вес на правую ногу.

Хэйл тоже это видел.

И пес видел.

Кин — нет.

— Бумаги, — повторил он. — Сейчас.

Стив чуть наклонился, будто собираясь положить папку.

И в этот момент пес рванул вперед.

Все произошло сразу.

Кин дернул ружье вниз.

Том прыгнул вбок.

Хэйл выстрелил первым.

Кин тоже успел нажать на спуск.

Грохот ударил по карнизу, как кувалда.

Пуля Кина ушла мимо, вышибла кору из дерева. Пуля Хэйла попала ему в плечо. Парня развернуло. Ружье полетело вниз, в кусты. Сам он устоял чудом, схватившись здоровой рукой за ствол сосны, и закричал уже не от ярости, а от боли.

— Не убивай! — выкрикнул он.

Хэйл шагнул вперед.

Лицо у него стало каменным.

Том поднялся, тяжело дыша.

— Ну? Что теперь?

Кин сидел на земле, зажимая плечо. Кровь уже шла между пальцев. Глаза были дикие, перепуганные.

Хэйл не отвел револьвер.

— Он приведет Миллера.

— Он уже привел, — сказал Стив. — Теперь он нам нужен.

Кин сглотнул и быстро закивал.

— Нужен. Я нужен. Да. Я скажу, где он. Я скажу все.

Том посмотрел на Стива.

— Вот теперь начинается по-настоящему интересно.

И где-то далеко, за скалой, со стороны старой пещеры, коротко и зло прозвучал голос Миллера.

Он понял, что добыча ушла.

И теперь охота только начиналась.

Кин сидел, привалившись спиной к сосне, и дышал коротко, часто, будто боялся, что следующий вдох ему уже не дадут. Кровь сочилась между пальцев, которыми он зажимал плечо. Лицо стало серым.

Хэйл держал его на мушке.

Том подобрал упавшее ружье, переломил, высыпал патроны в ладонь и сунул себе в карман.

— Ну вот. Теперь поговорим спокойнее.

Кин ничего не ответил. Смотрел то на Хэйла, то на Стива, то на пса, который стоял в двух шагах и глухо рычал, не сводя с него глаз.

Стив присел перед парнем.

— Сколько вас?

Кин сглотнул.

— Теперь... двое. Я и Миллер.

— Не ври, — тихо сказал Хэйл.

— Не вру! — быстро сказал Кин. — Брок ушел к реке. Потом стреляли. Потом Миллер сказал, что Брока можно уже не ждать.

Том усмехнулся без радости.

— Трезвая оценка.

Стив не менял тона:

— Еще кто-нибудь есть?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

Хэйл чуть наклонил голову.

— А лагерь наверху кто обходил ночью?

Кин замер на секунду.

Слишком заметно.

Том это тоже увидел.

— А вот теперь начал врать.

Кин торопливо мотнул головой.

— Нет... не врать. Просто... это был не наш человек.

Стив прищурился.

— А чей?

Кин выдохнул и закрыл глаза, будто именно этого и боялся сказать.

— Старик.

Молчание легло сразу.

Том посмотрел на Стива.

— Какой еще старик?

Кин открыл глаза.

— Тут есть один. Выше по лесу. У него избушка на склоне. Он редко выходит к людям. Миллер думал, что он давно сдох, а вчера увидел дым.

Хэйл резко спросил:

— Где?

Кин кивнул куда-то севернее, за гряду сосен.

— За черным уступом. Дальше, чем вторая жила. На каменном гребне.

Стив медленно выпрямился.

— И Миллер знает?

— Теперь да.

— А раньше?

— Раньше думал, что это байки. А потом увидел следы. Старик ходил за нами. Он видел и вас тоже.

Том провел языком по губам.

— Ну отлично. У нас здесь уже целый праздник.

Хэйл опустил револьвер, но не убрал.

— Миллер куда пойдет?

Кин помолчал.

Том шагнул ближе.

— Отвечай.

— К жиле, — выдохнул Кин. — Если понял, что вы ушли через трещину, не станет тратить день на пещеру. Пойдет к уступу сверху. Хочет перехватить вас там.

Стив быстро сверился с картой и бумагой Харта. Черный уступ, нижний ход, вторая жила. Все сходилось слишком неприятно.

— Значит, у нас мало времени, — сказал он.

Том посмотрел на Кина.

— А ты здесь зачем?

Парень не сразу понял вопрос.

— В смысле?

— В прямом. Почему вообще пошел за Миллером? Ради золота? Или потому что ума не хватило не пойти?

Кин вспыхнул, но тут же осел.

— Мне деньги нужны были.

— Всем нужны.

— У меня долг, — сказал Кин. — В Доусоне. И если бы я его не отдал...

— Тебя бы убили? — перебил Том.

Кин посмотрел на него мутным взглядом.

— Хуже.

Том скривился.

— Не люблю такие ответы.

Стив уже принял решение.

— Берем его с собой.

Том резко повернул голову.

— Серьезно?

— Серьезно. Он знает, как идет Миллер и куда тот, скорее всего, сунется.

— А потом?

— Потом посмотрим.

Хэйл смотрел на Кина так, будто измерял, сколько в нем страха и сколько подлости.

— Если соврет еще раз, — сказал он, — я сам его пристрелю.

Кин быстро кивнул.

— Не совру.

Том фыркнул.

— Вот это меня обычно не успокаивает

Глава 3

Глава 7. Старик

Поднимались тяжело.

Карниз быстро кончился, дальше пошел сырой склон, заросший кривыми елями и жестким кустарником. Под ногами осыпался камень. Один раз Кин едва не упал, и Том поймал его за воротник не столько из жалости, сколько чтобы тот не покатился вниз с лишним шумом.

Пес снова шел впереди, но уже не рвался. Бок у него был в крови, и Стив видел, что тот начинает беречь левую лапу. Это злило его сильнее, чем хотелось.

Через полчаса лес разом поредел.

Они вышли на узкий каменный гребень, откуда весь склон просматривался вниз до самой реки. Ветер здесь был резче, суше.

Справа торчал тот самый уступ — темный, почти черный, будто обожженный. Под ним земля осыпалась широким полукругом, а ниже виднелись желтые разломы глины и тяжелые серые валуны.

Место было правильным.

И опасным.

Хэйл присел и осмотрел склон.

— Здесь.

Стив уже понял это сам.

Под уступом шла полка — неширокая, срывающаяся к осыпи. Если в породе и была вторая жила, выходить она могла именно там.

Том тяжело выдохнул.

— Мне все больше нравится, как люди на Севере выбирают места, чтобы разбогатеть. Чтоб без риска, не дай бог.

Стив не ответил. Он смотрел ниже.

На сырой глине, почти у начала полки, чернело пятно.

Не камень. Не куст.

След костра.

Хэйл тоже увидел его.

— Здесь были.

Кин побледнел еще сильнее.

— Миллер?

— Нет, — тихо сказал Стив. — Старше.

Они спустились осторожно. На полке действительно нашлись следы — старые, почти стертые временем, и новые. Кто-то ходил здесь совсем недавно.

На камне лежал плоский ржавый молоток. Не старинный — современный, но видавший жизнь.

А рядом, под нависающей плитой, виднелась щель, прикрытая жердями и ветками.

Том медленно сказал:

— Избушка?

— Нет, — ответил Хэйл. — Схрон.

Стив убрал ветки.

За ними оказался неглубокий лаз. Не пещера, а выдолбленная в породе ниша. Внутри — свернутые одеяла, жестяная кружка, мешок с мукой, старый фонарь, капканы, пачка патронов, маленькая икона на гвозде и полка из грубых досок.

На полке лежала банка с солью, костяная трубка и потрепанная тетрадь.

Стив взял тетрадь.

На внутренней стороне обложки было написано карандашом:

Э. Маккене

Хэйл застыл.

Том посмотрел сначала на тетрадь, потом на него.

— Что, еще одно совпадение?

Хэйл медленно взял тетрадь из рук Стива. Пальцы у него заметно напряглись.

— Эван Маккене, — сказал он тихо. — Мой дед.

Том шумно выдохнул.

— Да вы тут всей семьей наследили.

Хэйл листал страницы быстро, жадно. Почерк был поздний, уже не девятнадцатый век. Двадцатый. Местами — заметки о погоде, о воде, о промывке.

Потом пошли другие записи. Короче. Жестче.

Стив увидел одну строку, и Хэйл тоже:

«Старик упрям. Говорит, отец Харта сам виноват. Но документы все еще у него.»

— Старик? — переспросил Том.

Хэйл перевернул еще страницу.

Там было написано:

«Если со мной что-то случится, значит Миллеры добрались и сюда.»

Кин вскинул голову.

— Миллеры?

Стив медленно посмотрел на него.

— Ты не говорил, что это семейное дело.

Кин растерянно моргнул.

— Я... я не знал всего. Только что Миллер искал старое место, которое не нашел его отец.

Том тихо ругнулся.

— Все лучше и лучше.

Хэйл перелистнул на последнюю исписанную страницу. Там, почти без знаков препинания, дрожащей рукой было выведено:

«Старик не сумасшедший. Он последний из тех, кто знает, где нижняя жила уходит в камень. Если придут Миллеры — сначала искать его. Не золото.»

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Стив сказал:

— Значит, золото — это не все.

— Уже давно не все, — ответил Хэйл.

Том посмотрел на Кина.

— А ты, щенок, знал, что Миллер идет не только за жилой?

— Нет, — быстро сказал тот. И в этот раз, похоже, не врал.

Снизу, от леса, донесся короткий звук.

Щелчок камня.

Хэйл мгновенно закрыл тетрадь.

Пес зарычал.

Стив выглянул из-за уступа вниз.

Миллер шел не скрываясь.

Один.

Поднимался по осыпи спокойно, уверенно, с ружьем за спиной и револьвером в руке. Не торопился. Будто знал, что они все равно уже здесь.

— Он один, — тихо сказал Стив.

— Не верю, — ответил Том.

— Я тоже. Но вижу одного.

Миллер остановился на середине подъема и поднял голову. До них было далековато, но голос донесся отчетливо:

— Хэйл! Я знаю, что ты там!

Хэйл не шелохнулся.

Миллер продолжил:

— Я бы мог ходить за вами до вечера. Но, честно говоря, надоело. Давай без лишнего.

Том криво улыбнулся.

— Ненавижу вежливых.

Стив молчал.

Миллер снова заговорил:

— Мне нужен не ящик и не вся жила. Мне нужен старик. И бумаги Харта. Остальное можем делить как угодно.

Кин сдавленно прошептал:

— Он не должен был знать про бумаги...

— Значит, догадался, — сказал Стив.

И тут Хэйл поднялся во весь рост.

Том повернул к нему голову.

— Ты что делаешь?

Но Хэйл уже вышел на край уступа.

Ветер тронул его куртку. В руке — револьвер, опущенный вниз. Лицо жесткое, почти пустое.

— Ты опоздал, Миллер, — сказал он.

Миллер снизу чуть усмехнулся.

— Наоборот. Я пришел точно вовремя. Где старик?

— Не знаю.

— Врешь.

— А ты все так же думаешь, что тебе все должны.

Миллер помолчал.

Потом спросил уже без улыбки:

— Ты читал тетрадь своего деда?

Хэйл ничего не ответил.

Миллер кивнул сам себе.

— Читал. Тогда понимаешь, о чем речь. Твой прадед с моим дедом должны были уйти отсюда вместе. Но Харт решил, что бумаги дороже людей. Из-за этого умерли все. Теперь я просто заканчиваю старый счет.

Том тихо сказал Стиву:

— Он говорит, как человек, который сам себе до смерти нравится.

— Да.

— Такие долго не живут.

Но Стив смотрел не на Миллера.

Слева, у края леса, мелькнула еще одна тень.

Очень медленная.

Очень старая походка.

Кто-то стоял между стволами и слушал.

Стив успел увидеть только серую бороду, темную шапку и длинное ружье в руке.

Старик.

Он был там.

И, похоже, услышал достаточно.

Миллер еще ничего не заметил.

Хэйл тоже.

Старик перевел взгляд на Стива и едва заметно мотнул головой — один короткий жест в сторону леса.

Иди за мной.

А потом исчез.

Стив почувствовал, как внутри все щелкнуло.

Вот где настоящий узел.

Не в жиле. Не в золоте.

В старике.

Он быстро наклонился к Тому.

— Уводи разговор. Любой ценой.

— А ты?

— Вернусь.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Переживешь.

Он повернулся к Хэйлу.

— Старик здесь.

Глаза у Хэйла на секунду изменились.

— Где?

— Слева. В лесу. Ушел.

Хэйл выдохнул через нос.

— Я иду.

Том выругался:

— А я тут, значит, остаюсь с этим болтуном на склоне?

— Да, — сказал Стив.

— Очень ценю дружбу.

Снизу Миллер уже начинал терять терпение:

— Хэйл! Последний раз! Или ты сейчас спускаешься, или я иду сам!

Том шагнул к краю уступа и крикнул вниз:

— Иди, Миллер! Только сапоги покрепче завяжи, а то вниз полетишь быстрее, чем твой дружок!

Миллер резко перевел взгляд на него.

Этого хватило.

Стив и Хэйл скользнули влево, под прикрытие камня, потом в кусты, потом в лес.

Позади Том продолжал орать что-то злое и насмешливое, а Миллер отвечал уже без прежнего спокойствия.

Через минуту голоса стали глуше.

Лес принял их.

Старика они нашли не сразу.

Вернее, он сам позволил себя найти.

Сначала показался дым — тонкий, почти невидимый, уходящий между елями. Потом — следы на мху, старые и свежие вперемешку. Потом — скрип сучка впереди.

А потом из-за кривого ствола вышел он.

Высокий, сухой, с такой седой бородой, что лицо под ней казалось вырезанным из старого дерева. На нем была длинная вытертая куртка, на плече висело ружье. Глаза — живые, колючие, совсем не стариковские.

Он посмотрел сперва на Стива.

Потом на Хэйла.

И сказал:

— Маккене. Наконец-то.

Хэйл остановился.

— Ты меня знаешь?

Старик усмехнулся одним углом рта.

— Я тебя еще мальчишкой видел. На руках у деда. Ты на него похож меньше, чем хотелось бы.

Стив ничего не сказал. Просто ждал.

Старик перевел взгляд на него:

— А ты умнее выглядишь. Это хорошо. Значит, слушать будешь.

Снизу, от уступа, едва слышно донесся выстрел.

Один.

Потом второй.

Том уже начал покупать им время.

Старик будто и не вздрогнул.

— Миллер пришел?

— Пришел, — сказал Хэйл.

— Тогда поздно. Раньше надо было.

Он повернулся и пошел вглубь леса, не оглядываясь.

Стив двинулся следом.

Хэйл на секунду задержался, сжал зубы, но тоже пошел.

Через несколько десятков шагов лес разом расступился, и перед ними открылось место, которого не было ни на одной карте.

Небольшая каменная котловина, скрытая со всех сторон склонами и елями. Внизу — темная вода, почти неподвижная. Справа — трещина в скале, широкая ровно настолько, чтобы человек мог войти боком. А у самой воды стояла старая лебедка и ржавый металлический короб, вмурованный в камень.

Не тайник.

Механизм.

Стив понял это сразу.

И Хэйл тоже.

Старик остановился у лебедки и провел ладонью по ржавому рычагу.

— Вот за чем пришли Миллеры, — сказал он. — И Маккене. И Харт. И все остальные дураки.

Хэйл глухо спросил:

— Что это?

Старик посмотрел на него долго, почти с жалостью.

— Тут дело не только в жиле, парень. Тут все держится на шлюзе.

Снизу снова донесся выстрел.

На этот раз ближе.

Том долго один не продержится.

Стив шагнул вперед.

— Объясняй быстро.

Старик кивнул на короб в камне.

— Ниже, под скалой, не одна жила. Там целая карманная полость. Старое русло сбрасывало туда тяжелый металл годами. Но добраться можно только если отвести воду через нижний шлюз. Харт хотел сделать это по уму. Маккене хотел быстро. Миллеры хотели забрать все. В итоге перебили друг друга и похоронили золото вместе с людьми.

Хэйл тихо спросил:

— А ты кто?

Старик посмотрел ему прямо в глаза.

— Сын Харта.

На секунду даже лес будто замолчал.

Стив сказал:

— Тогда ты здесь не из-за золота.

— Нет, — ответил старик.

И в этот момент сзади, со стороны леса, сухо щелкнул взведенный курок.

Голос Миллера прозвучал почти ласково:

— Вот и вся семья в сборе.

Они обернулись.

Миллер стоял между елей с ружьем в руках.

А рядом, чуть позади него, с разбитой губой и винтовкой у горла — Том.

И Том, несмотря на это, умудрился криво усмехнуться:

— Я же говорил, день будет насыщенный.

Глава 8. Шлюз

Том стоял неровно, но держался так, будто ружье у горла — всего лишь досадная подробность. Кровь у него запеклась на скуле. Видимо, Миллер взял его не сразу и не легко.

Старик Харт не обернулся резко, не дернулся, не схватился за оружие. Только медленно выпрямился у лебедки и посмотрел на Миллера так, словно видел перед собой не человека, а давно знакомую болезнь.

— А я думал, — сказал он, — у вас в роду хоть кто-то научится приходить без ружья.

Миллер чуть улыбнулся.

— А я думал, ты уже умер.

— Разочарования полезны.

Хэйл стоял боком, напряженный, как натянутая жила. Стив видел: он уже прикидывает расстояние, угол, время. Но сейчас стрелять нельзя. Слишком тесно. Слишком много людей в одной линии. И Том слишком близко к Миллеру.

— Сейчас будет просто, — сказал Миллер. — Старик открывает шлюз. Бумаги отдаете мне. А потом я решу, кто отсюда уйдет.

Он произнес это почти буднично, как человек, привыкший распоряжаться чужими жизнями без надобности повышать голос.

Том хрипловато усмехнулся.

— Ну конечно. Начал за здравие а потом снова за свое.

Миллер ткнул стволом ему в шею.

— Помолчи.

— А то что? Убьешь меня раньше времени?

Миллер не ответил, но палец у него чуть сильнее лег на спуск.

Стив смотрел на старика.

Тот не боялся. И это было страшнее всего. Такие люди уже давно все решили внутри себя.

— Шлюз я не открою, — сказал старик.

Миллер кивнул, будто иного ответа не ждал.

— Тогда я убью его.

Он чуть шевельнул ружьем у горла Тома.

Старик даже не моргнул.

— И все равно не открою.

Том коротко выдохнул.

— Очень поддерживаю твой принцип, дед. Но момент мог бы выбрать и получше.

Миллер перевел взгляд на Хэйла.

— А ты? Ты Маккене. Твоя кровь уже сто лет лезет в эту яму за золотом. Неужели сейчас сдашь назад?

Хэйл молчал.

Стив видел, как у него дернулась скула.

Миллер давил правильно. Не на жадность даже — на фамилию. На старый стыд, на долг, на желание наконец узнать, кто в их роду был кем: вором, убийцей, трусом или человеком.

— Открой шлюз, — сказал Миллер уже тише. — И узнаешь все.

Старик сухо засмеялся.

— Узнает он одно. Что кровь на золоте не сохнет.

Миллер резко повернул голову.

— Замолчи.

— Иначе что? Убьешь меня? Поздно, парень. Ты и так уже покойник, просто еще ходишь.

На секунду что-то мелькнуло в глазах Миллера. Ненависть. Не к старику даже — к голосу, который не поддается страху.

Это Стиву не понравилось. Такие секунды ломают людей. И тогда они стреляют.

Он сказал спокойно:

— Ты хочешь золото. Мы хотим жить. Значит, тебе выгоднее держать всех живыми, пока шлюз не открыт.

Миллер посмотрел на него.

— Умно.

— Да.

— Но я тебе не верю.

— А ты и не должен. Тебе достаточно понимать, что мертвый старик шлюз не откроет.

Миллер слегка прищурился.

— Значит, откроешь ты?

— Нет, — сказал Стив. — Но я могу понять бумаги быстрее тебя.

Хэйл быстро взглянул на него. Понял не до конца, но вмешиваться не стал.

Миллер помолчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Бумаги сюда.

Стив не двинулся.

— Сначала Том отпускается.

— Нет.

— Тогда никак.

Миллер усмехнулся.

— Ты торгуешься в слабой позиции.

— Зато все еще торгуюсь.

И в этот момент пес зарычал.

Не громко. Низко. Где-то справа, в кустах.

Миллер дернул взгляд туда на долю секунды.

Меньше секунды.

Но Хэйлу хватило.

Он выстрелил первым.

Миллер рванул Тома на себя, прикрываясь им, и выстрелил почти одновременно. Пуля Хэйла ушла Миллеру в бок, но не свалила. Выстрел Миллера прошел Тому по касательной — сорвал ткань на плече, а сам Том уже падал вниз, уходя из линии огня.

Дальше все произошло очень быстро.

Стив бросился влево, к каменному коробу. Старик, к удивлению всех, не отступил, а схватил длинную железную ручку у лебедки и с неожиданной для своего возраста силой ударил Миллера по ружью. Ствол ушел в сторону. Второй выстрел ударил в скалу.

Том, еще падая, схватил Миллера за колено и дернул вниз.

Они рухнули вместе.

Хэйл уже бежал к ним, но с леса справа хлопнул новый выстрел — Кин.

Живой, бледный, с перевязанным плечом и безумными глазами, он выскочил между елей и палил не то в Хэйла, не то во всех сразу.

— Стоять! — крикнул он. — Не двигаться!

Никто, конечно, не послушался.

Стив ударил ногой по коробу, открывая себе место, и врезался в Кина плечом прежде, чем тот успел перевести ствол. Ружье дернулось. Выстрел ушел в воздух.

Они сцепились у самого края воды, поскользнулись на мокром камне и оба едва не рухнули в темную яму рядом со шлюзом.

Кин оказался сильнее, чем выглядел. Страх делал его резким. Он вцепился Стиву в куртку, ударил лбом в лицо, рванулся к ножу.

Стив успел перехватить запястье.

Слева Хэйл и Миллер уже дрались почти молча. Миллер был ранен, но это делало его только хуже. Он не отступал, бил коротко и зло, будто всю жизнь ждал именно этого места.

Том поднялся на одно колено, зажимая плечо, поднял выпавшее ружье и попытался прицелиться — но люди слишком тесно слиплись.

Старик у лебедки вдруг закричал:

— Не стреляй в короб!

Слишком поздно.

Кин все-таки вывернул руку. Нож выскочил, Стив перехватил его за лезвие, ладонь вспыхнула болью, и в ту же секунду рядом грянул выстрел.

Том стрелял не в человека.

В металл.

Пуля ударила в фиксатор на коробе шлюза.

Что-то внутри сухо треснуло.

Старик побелел.

— Идиоты…

Лебедка сама дернулась на четверть оборота.

Из-под скалы донесся тяжелый, глубинный гул.

Будто там внизу проснулся камень.

Все на секунду замерли.

Потом земля под ногами дрогнула.

Не сильно. Но достаточно, чтобы каждый понял: под ними есть вода. Много воды. И она теперь ищет выход.

Старик рванулся к лебедке.

— Назад! Все назад от кромки!

Миллер, тяжело дыша, тоже понял первым. Он оттолкнул Хэйла, вскочил и бросился не на людей — к коробу.

Вот что ему было нужно.

Не старик. Не бумаги. Механизм.

— Убери руки! — рявкнул старик и ударил его прикладом своего старого ружья по спине.

Миллер качнулся, но успел схватиться за ручку лебедки.

Хэйл врезался в него сзади.

Том закричал:

— Стив!

Кин снова потянул нож.

Стив вбил ему локоть в челюсть, второй рукой вывернул кисть, и нож ушел в воду. Кин захрипел, попытался рвануться, но пес, словно ждал именно этого, ударил его сбоку всей массой. Они оба покатились по камням. Кин заорал уже по-настоящему — волкодав вцепился ему в предплечье.

Стив поднялся и увидел главное:

Миллер и Хэйл, сцепившись, повисли на рычаге лебедки.

Старик пытался оторвать их, но поздно.

Рычаг сорвался еще на пол-оборота.

Гул под скалой стал ревом.

Черная вода в яме у шлюза вдруг закрутилась, вспенилась и резко ушла вниз.

А через секунду из трещины под уступом, ниже по склону, ударил новый поток — мутный, сильный, бешеный.

Шлюз открылся.

Старик закрыл глаза на миг, как человек, который знал: вот теперь назад уже не будет.

— Все, — сказал он глухо. — Пошло.

Миллер, несмотря на рану, заулыбался. Безумно, жадно.

— Значит, правда…

Он оттолкнул Хэйла и рванул к краю новой промоины, туда, где вода уже срывала пласт глины и темный тяжелый песок. В мутной каше и правда что-то блеснуло. Не одна крупинка. Не две.

Пошла жила.

Том увидел это тоже и на секунду застыл.

Вот он, тот миг, когда золото становится не словом, а реальностью. Настолько близкой, что руку протяни.

Стив крикнул:

— Не смотри! Назад!

Но поздно.

Край под Миллером обвалился первым. Он успел отскочить.

А вот Том, стоявший чуть ниже, не увидел, как под его сапогом пополз мокрый камень.

Почва ушла.

Том сорвался вниз по глине, успев схватиться за торчащий корень одной рукой. Вторая ударилась о камень. Винтовка улетела.

— Черт! — рявкнул он.

Стив бросился к нему, но старик перехватил его за рукав.

— Нет! Там сейчас все поедет!

И действительно: склон начал осыпаться целыми пластами. Вода, пробив старый ход, подмывала все вокруг. Жила открывалась — и вместе с ней рушилась земля.

Хэйл лег на живот и рванул к Тому веревку, лежавшую у лебедки.

— Держись! — крикнул он.

Том висел уже почти на одной руке. Под ним кипела мутная вода и летели камни.

Миллер стоял в двух шагах от края, весь в брызгах, и смотрел вниз не на Тома, а на размытый склон, где среди темной массы вспыхивали золотые прожилки.

Он мог помочь.

Но не помог.

Стив увидел это и понял окончательно: Миллер уже не человек, с которым можно говорить. Он сделал выбор.

Хэйл швырнул веревку. Том поймал ее не сразу. Корень под его рукой треснул.

— Быстрее! — крикнул Стив.

И в этот момент Кин, с окровавленной рукой и перекошенным лицом, вырвался от пса и увидел самое важное: раскрытый склон и золото.

Он засмеялся каким-то рваным, больным смехом.

— Оно наше… Миллер! Оно…

И побежал к осыпи.

Старик выстрелил ему в ногу.

Кин рухнул лицом в глину и завыл.

— Хватит, — сказал старик. — Я сто лет этого ждал.

Том наконец обмотал веревку вокруг предплечья.

Стив и Хэйл потянули.

Тяжело. Медленно. Склон ехал под ногами. Вода била грязью в лицо.

Но Том пошел вверх. Сантиметр за сантиметром.

Миллер все еще стоял у самой кромки. Стив крикнул ему:

— Отойди!

Миллер даже не повернулся.

Он опустился на колено и голой рукой влез в размытый тяжелый песок. Когда поднял ладонь, на ней лежали сразу несколько крупных желтых комков.

Он засмеялся.

И тогда старик сказал:

— Вот так и началось в первый раз.

Миллер обернулся.

В глазах у него уже не было ни злости, ни расчета. Только чистое, голое помешательство.

— Ты ничего не понял, старик. Это не проклятье. Это шанс.

— Нет, — ответил тот. — Для таких, как ты, это просто приманка.

И земля под Миллером ушла.

Не резко. Почти мягко. Сначала треснул край. Потом целый пласт глины подломился и сложился вниз, как мокрый хлеб.

Миллер успел вскрикнуть, метнуться назад, но уже было поздно. Вместе с золотым песком, камнями и водой его понесло прямо в размытый желоб.

Он попытался ухватиться. Пальцы соскользнули.

Еще секунда — и поток ударил его о камень и унес ниже, туда, где новый ход ревел под скалой.

Крик оборвался.

И больше его не было.

Том, задыхаясь, перевалился через край как раз в тот момент, когда место, где он висел минуту назад, окончательно обрушилось в мутную пену.

Несколько секунд никто не говорил.

Только вода ревела все громче.

Кин стонал в стороне, прижавшись к камню. Пес тяжело дышал, не сводя с него глаз. Старик стоял у лебедки, опустив ружье.

Хэйл первым посмотрел на открывшуюся промоину.

Там, среди черной мокрой земли, и правда лежало золото. Много. Больше, чем видел любой из них в жизни. Не сказка. Не крошка в лотке. Настоящая богатая жила, вымытая старым руслом и похороненная под водой на десятилетия.

И никому из них уже не стало радостно.

Том сел прямо в грязь и вытер лицо дрожащей рукой.

— Ну что, — сказал он хрипло. — Теперь мы богатые?

Никто не ответил.

Стив смотрел на воду, на размытый склон, на черные струи, в которых еще вспыхивали желтые отблески. Все это было слишком живое, слишком жадное, слишком опасное.

Старик заговорил первым:

— Если оставить так, сюда придут другие.

Хэйл медленно кивнул.

— А если закрыть?

Старик посмотрел на него.

— Тогда жила снова уйдет под камень.

Том поднял голову.

— И золото тоже?

— Да.

Том выругался вполголоса, но без прежней злости. Просто как человек, который и сам уже понимает ответ, но все равно хочет услышать другой.

Стив посмотрел сначала на него, потом на Хэйла, потом на старика.

— Закрываем, — сказал он.

На этот раз никто не спорил.

Старик только тяжело кивнул и шагнул к коробу.

Вода под ногами снова глухо ударила в камень.

Будто напоминала, что времени почти не осталось.

Глава 9. Река берет и отдает

Работали быстро.

Никто уже не спорил. После Миллера и открывшейся жилы спорить было не о чем. Каждый видел одно и то же: если оставить все как есть, сюда полезут снова. И тогда начнется то же самое — только с другими лицами.

Старик первым подошел к коробу и коротко, без лишних слов, показал, что нужно делать.

— Лебедку назад уже не вернуть, — сказал он. — Фиксатор сорван. Надо валить нижний ход. Если вода не найдет щель, жила снова ляжет под камень.

— Надолго? — спросил Том.

Старик посмотрел на бурлящий склон.

— Для жадных — ненадолго. Для умных — навсегда.

Том хмыкнул, но ничего не ответил.

Кин сидел в стороне, прижавшись спиной к мокрому валуну и зажимая простреленную ногу. Лицо у него уже было белое. Пес лежал в двух шагах и не сводил с него глаз.

Стив понимал: парень сейчас не рыпнется, даже если очень захочет.

Хэйл, весь в грязи и брызгах, уже тянул к верхним соснам веревку. Том, морщась от боли в плече, помогал ему молча.

Старик ломом вскрыл короб, где под слоем ржавчины и старой смазки скрывались два тяжелых зуба запора.

— Вот этот, — сказал он, касаясь длинного штыря. — Если выбить, верхняя полка пойдет вниз. Вместе с камнем и глиной. Нижний ход завалит.

Стив смотрел на механизм.

— А если не завалит?

— Тогда вам придется молиться быстрее, чем работать, — сухо сказал старик.

Том усмехнулся одним углом рта.

— Люблю, когда человек умеет ободрить.

Вода грохотала все сильнее. Жила внизу размывалась шире, и среди черной жижи то и дело вспыхивали новые желтые отблески. Это злило. Почти физически. Будто сама земля дразнила их тем, чего уже нельзя было брать.

Стив старался вниз не смотреть.

Том тоже. Но один раз все-таки замер, глядя на промоину, и сжал зубы так, что на скулах заходили желваки.

Потом сплюнул в грязь.

— Вот ведь дрянь, — сказал он тихо.

Хэйл вернулся к коробу и взял лом.

— Бить здесь?

Старик кивнул.

— Раз сюда. Потом сразу сюда. Третий удар сорвет стопор. И тогда бегите.

Кин хрипло сказал со своего камня:

— Я могу…

Никто даже не повернул головы.

Только Том бросил через плечо:

— Ты уже и так помог выше крыши.

Кин замолчал.

Стив встал у короба на одно колено.

— Том, наверх. Будешь держать веревку. Хэйл — со мной. Старик, отойдите чуть левее. Если полка пойдет раньше времени, вас срежет первым.

— Я сто лет ждал, — сказал старик. — Не вам меня учить, где здесь стоять.

Стив ничего не ответил. Сейчас не время.

Хэйл ударил первым.

Металл глухо отозвался, будто внутри кто-то тяжело шевельнулся.

Склон под ногами ответил тихим треском.

— Еще, — сказал старик.

Второй удар вышел сильнее. Один из зубьев сдвинулся на волос.

— Третий! — крикнул Стив.

Хэйл всадил лом изо всех сил.

Стопор вылетел.

Сначала ничего не произошло.

Потом из-под полки донесся звук, от которого у Стива свело спину: будто гора глубоко втянула воздух.

Старик заорал:

— Пошло! Наверх!

И они рванули.

Хэйл бросил лом, схватил старика за локоть. Стив сорвался к веревке. Том наверху уже тянул, помогая как мог.

А потом пласт действительно пошел.

Не обвалился сразу — именно пошел, тяжело, страшно, с глухим нутряным гулом. Целый кусок темной полки медленно сползал вниз, ломая кусты, выворачивая камни, срывая за собой пласты глины и весь рыхлый край.

Вода хлынула в открывшуюся щель.

Склон взревел.

Стив едва успел ухватиться за веревку, когда земля под ним ушла. Его рвануло вверх, ботинки скребнули по мокрому камню.

Сзади Хэйл толкал старика, почти волоком. Один раз оба сорвались коленями, но удержались.

Сверху Том протянул руку.

— Давай! Давай, черт тебя дери!

Стив вцепился ему в запястье и вылетел на устойчивый камень как раз в тот момент, когда место у короба окончательно ушло вниз в мутный ревущий провал.

Старика вытянули следом.

Хэйла — последним. Он повис на одном корне, и Стив уже видел, как тот начинает выходить из земли. Но Том лег рядом, схватил Хэйла за плечо, Стив — за куртку, и вдвоем они вытащили его на край за миг до того, как склон под ним провалился окончательно.

Все четверо отвалились от кромки, грязные, мокрые, задыхающиеся.

Внизу уже не было ни полки, ни открытой промоины.

Только бешеная смесь воды, камня и глины, уходящая в заваленный нижний ход.

Жила снова уходила под землю.

Старик поднялся первым. Подошел к краю и долго смотрел вниз.

— Все, — сказал он наконец. — Теперь туда так просто не сунутся.

Том сел прямо на мокрый камень и, морщась, придержал плечо.

— Ну вот, — пробормотал он. — Теперь уж точно не богаты.

Стив ничего не ответил.

И Хэйл тоже.

Уходили только под вечер.

Кин, хромая, тащился сзади, бледный и стиснув зубы. Том сперва предлагал бросить его у ближайшей сосны, но потом сам же молча дал ему опереться на здоровое плечо, когда начался особенно мерзкий каменистый спуск.

Старик шел впереди. Пес — рядом с ним и Стивом. Хэйл замыкал, то и дело оглядываясь назад.

Никто не говорил.

Слишком много всего осталось за спиной.

Река после обвала изменилась. Шумела глуше, местами била в новые камни, местами разливалась шире, чем раньше. Было видно: она еще только ищет себе новый ход.

Они спускались вниз по течению, выбирая дорогу там, где берег был суше. Уже к вечеру Том начал заметно хромать. Стиву самому казалось, что спина и руки набиты камнем.

Потом пес со шрамом вдруг остановился.

Это случилось у низкой песчаной косы, где берег был завален свежей глиной, темным шлихом и камнями. Пес коротко фыркнул, ткнулся носом в мокрую землю и начал рыть.

Том сперва даже не понял.

— Что там еще?

Но Стив уже присел рядом.

Между комьями сырой желтой глины, в темном песке, среди мелких камней лежал самородок.

Не крупинка. Не пластинка.

Настоящий, тяжелый, неровный кусок золота.

На секунду никто не сказал ни слова.

Том медленно поднял его, перевернул на ладони и посмотрел на Стива.

Потом рядом нашли второй.

Чуть дальше — третий.

А потом стало ясно, что река, пробивая себе новый поворот после обвала, выбросила на эту косу часть тяжелого намытого песка, глины и камней — и вместе с ними несколько самородков.

Не сказочное богатство.

Не жилу.

Но достаточно, чтобы понять: ушли они не с пустыми руками.

Том опустился прямо на мокрый берег, держа самородок в ладони, и на этот раз даже не усмехнулся. Просто сидел и смотрел на него так, будто все еще не верил.

Потом выдохнул:

— Ну вот. А я уж думал, река нас совсем кинула.

Стив посмотрел на черную воду.

— Нет, — сказал он. — Просто отдала столько, сколько захотела.

Хэйл стоял рядом молча. Потом наклонился, поднял из глины еще один тяжелый золотой комок и сжал его в руке.

— Так, — сказал он негромко, — куда честнее.

Старик ничего не ответил.

Только один раз кивнул, будто услышал именно то, что и должен был.

Кин смотрел на самородки почти с ужасом.

Не как на богатство.

А как на опасность, которая и так уже стоила слишком многого.

Том заметил это и буркнул:

— Не бойся. За эти никто больше стрелять не будет.

Потом подумал и добавил:

— По крайней мере, сегодня.

Стив впервые за долгое время почти улыбнулся.

Река шла мимо, уже не спрашивая людей, что им делать дальше.

И каждый из них понимал одно: жилу они не взяли.

Но Север все-таки не отпустил их совсем с пустыми руками.

Глава 10. Костер

К лагерю они вернулись уже в темноте.

Тот еще стоял, хотя после всего, что случилось за день, казался почти чужим. Второй волкодав дождался их у палатки и, увидев людей, впервые за весь день коротко завыл.

Том только поморщился, но Стив заметил: услышать этот вой ему было приятно. Значит, хоть что-то осталось на месте.

Разожгли огонь.

Дрова были сырые. Пламя долго не хотело браться, но потом все-таки пошло. Над костром повис тонкий дым. Свет лег на усталые лица, на грязные куртки, на руки, сбитые о камень и веревку.

Том сел первым, придерживая плечо. Стив молча достал аптечку. Хэйл поставил котелок. Старик, не спрашивая ни у кого разрешения, подсел к Кину и начал перевязывать ему ногу.

Работал спокойно, уверенно, как человек, для которого кровь и чужая боль — давно не новость.

Кин терпел молча. Только один раз резко вдохнул сквозь зубы, когда старик затянул повязку крепче.

— Терпи, — сказал тот.

— А я что делаю, — хрипло ответил Кин.

Том искоса посмотрел на него.

— Для человека, который еще утром бегал за чужим золотом, ты быстро научился смирению.

Кин ничего не ответил.

Стив перевязал Тому плечо, потом осмотрел бок псу со шрамом. Рана оказалась неглубокой, но неприятной. Пес терпел лучше людей, только один раз тихо рыкнул и потом положил тяжелую голову Стиву на колено.

— Живучий ты черт, — сказал Том, глядя на него.

— На тебя похож, — отозвался Стив.

Том усмехнулся, но слабо.

Над костром некоторое время слышалось только потрескивание сырых дров да редкие звуки леса.

После всего, что случилось, тишина уже не казалась пустой. Она была тяжелой. У каждого в голове оставалось слишком много.

Первым заговорил Том.

— Ну и что с ним?

Он кивнул на Кина.

Кин поднял глаза от огня, но сразу снова их опустил.

Стив ответил:

— Уйдет с нами до ближайшего поста.

Том прищурился.

— И все?

— А чего ты хочешь?

Том помолчал.

— Не знаю. Иногда хочется, чтобы мир был проще.

— Он никогда не был проще, — сказал старик.

Хэйл сидел чуть в стороне, держа в руках тетрадь деда и бумаги Харта. Не открывал. Просто держал, будто вес их был куда больше бумаги.

Стив заметил это.

— Что будешь с ними делать?

Хэйл долго не отвечал. Потом поднял взгляд на старика.

— А ты что сделал бы?

Старик подкинул ветку в костер.

— Часть сжег бы. Часть оставил бы.

— Зачем?

— Чтобы потомки не врали себе слишком красиво.

Хэйл чуть усмехнулся.

— Похоже на правду.

Он открыл тетрадь, вырвал несколько страниц — те, где были точные схемы, отметки и путь к нижнему ходу, — и без колебаний бросил их в огонь.

Бумага свернулась, почернела, вспыхнула.

Никто не сказал ни слова.

Потом Хэйл аккуратно сложил остальное.

— Это оставлю. Хватит, чтобы помнить, что тут было. И больше в такое не лезть.

Старик кивнул.

Это было похоже на согласие. Может быть, даже на уважение.

Том сидел, глядя в огонь. Потом вдруг полез в карман, достал один из найденных на косе самородков и положил его на ладонь. Золото тускло блеснуло в свете костра.

— Странно, — сказал он. — Весь день мы чуть не подохли из-за жилы. А в итоге спокойнее всего смотрится вот это.

Стив перевел взгляд на самородок.

Старик улыбнулся.

— Просто река выбросила на берег то, что хотела.

— То есть, по-твоему, она сама решила, сколько нам хватит? — хмыкнул Том.

— Может, и так.

Хэйл посмотрел на золото у него на ладони и сказал:

— Главное, что за это никто больше не умер.

После этих слов стало совсем тихо.

Даже Том не нашел, что ответить.

Кин, все это время молчавший, вдруг глухо сказал:

— А я думал, что если найду много, все станет проще.

Том поднял голову.

— Ну и как? Стало?

Кин посмотрел на него пусто.

— Нет.

Старик медленно перевел взгляд с Кина на огонь.

— Запомни это, если доживешь.

Кин ничего не ответил.

Ночь легла на лагерь спокойно. Впервые за все время — по-настоящему.

Не потому, что опасности больше не было, а потому, что самое страшное уже осталось позади.

И каждый из них это чувствовал.

Глава 11. Утро

Утром они разошлись.

Небо было бледное, прозрачное, с холодным северным светом. После ночного костра и короткого сна все двигались медленно. Болели плечи, спины, руки. Но это была уже обычная боль живых людей, а не та, после которой не встают.

Старик не пошел с ними. Просто собрал свое ружье, сумку и встал у края леса.

— Ты так и останешься здесь? — спросил Стив.

— Пока могу ходить — да.

— Зачем?

Старик посмотрел туда, где за деревьями шумела река.

— Кто-то должен досмотреть, чтобы дураки не начали сначала.

Том невесело хмыкнул.

— Работы у тебя будет много.

— Знаю.

Хэйл шагнул к нему ближе.

— Если когда-нибудь захочешь уйти — найдешь нас.

Старик долго всматривался в него.

— Может быть.

Потом посмотрел на тетрадь у него под мышкой.

— Не ври в ней.

— Не буду.

Старик развернулся и ушел в лес так тихо, будто его там всегда и ждали.

Они стояли еще несколько секунд, глядя ему вслед.

Потом Том взвалил рюкзак, поправил перевязь и сказал:

— Ну что, старатели. Домой?

Стив кивнул.

Кин, бледный и все еще молчаливый, поднялся с трудом. Но поднялся.

Псы пошли рядом.

Хэйл оглянулся последним.

Не туда, где лежали самородки у них в мешке. И не туда, где старик скрылся между елей.

Туда, где под камнем и водой теперь снова лежала жила.

Потом отвернулся.

И пошел вслед за остальными.

Эпилог

Через много лет об этом месте опять пойдут разговоры.

Одни будут уверять, что под камнем до сих пор лежит богатая жила.

Другие скажут, что все это байки пьяных старателей.

Найдутся и те, кто начнет искать старые бумаги, забытые тропы и чужие фамилии.

И, может быть, кто-то снова доберется туда.

Но настоящую правду будут знать немногие.

Они будут знать, что золото там и правда было. Что из-за него люди убивали, и не один раз. Что один старик остался сторожить это место. И что однажды несколько человек все-таки сумели уйти оттуда не с пустыми руками, но и не с тем проклятым богатством, из-за которого сходят с ума.

Жилу они не взяли.

И не унесли то золото, за которое там проливали кровь.

Но река все же отдала им свою долю — немного, ровно столько, сколько могла выбросить на берег вместе с глиной, камнями и тяжелым песком.

Оно досталось не самым жадным и не самым жестоким.

А тем, кто все-таки сумел вовремя остановиться.

Может быть, поэтому то немногое золото, которое они все-таки унесли с собой, оказалось чище всей жилы, так и оставшейся под камнем.