Знание есть менари

Глава 1

Эролайн осторожно постучала в дверь квартиры. На ней не было никаких опознавательных знаков: ни клубных вывесок, ни имени владельца, ни инвентарного номера. Если бы ей не указали точно, она сочла бы, что ошиблась адресом. Обычно так выглядели двери в незаселённые, пустые квартиры, которые держали в жилфонде Селена про запас.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге её встретила Аимин. Её наставница по инферскому мышлению выглядела иначе, чем обычно: вместо платья с нашивкой Ячейки Теоретиков, Аимин была одета в подобие пижамы — длинные белые брюки из мягкой материи и короткая футболка, открывающая живот — из неё же.

Волосы девушки были убраны в хвост.

— О, Эрол! Привет! — радостно улыбнулась она. — Надеюсь, ты принесла сменную одежду? Боюсь, заниматься так у тебя не получится.

Эролайн окинула взглядом своё платье — типичное инферское платье из плотного белого хлопка, подпоясанное широким ремнём с несколькими подсумками. Да, она взяла с собой другую одежду — длинную ночную рубашку, выкрашенную в фисташковый, с нашитым по подолу кружевом. Подарок от Миньхи из швейного клуба. Это была её единственная одежда, подходившая под описанные Аимин требования: мягкая, без металлических частей, приятная к телу и на ощупь, достаточно длинная.

— Остальные сейчас в душе. Тебе бы тоже сходить.

И впрямь, в этот же момент, по винтовой лестнице, пронзавшей дом снизу-доверху, из душевой — всегда расположенной на последнем этаже — кто-то спустился. Юноша, в серой рубашке и штанах в цвет, подпоясанных мягким шнуром. Он кивнул Эролайн и Аимин и прошёл в комнату, не проронив ни слова. Эролайн сглотнула.

Она всё ещё никак не могла привыкнуть, что в Инферии общие душевые.

Видимо, высокофункциональная личностная изоляция — то, от чего лечили в этой группе — не была “стыдом”.

А шестнадцать лет обучения стыду просто так не выпалываются.

Ей пришлось дождаться, пока вся остальная группа помоется и спустится, и подняться в ванную комнату — абсолютно пустую, и потому крайне давящую своими размерами. Она уже принимала ванную вместе с Амиханой, и даже один раз купалась с Миньхой, но это всегда была ванная вдвоём с близкой подругой. Привыкнуть к тому, что здесь все просто моются вместе, потому что не видят в этом проблемы, было тяжело.

Именно поэтому, всей группе придётся её ждать.

Всё ещё неподавленный стыд кольнул её в солнечное сплетение.

Однако, скоро это чувство ушло, смытое потоками горячей воды, снятое нежной тканью, струящейся по телу, ушедшее в скрип половиц лестницы под ногами, когда Эролайн спускалась к людям, с которыми ей предстоит учиться создавать коллективную жизнь.

Учиться испытывать менари.

— Вы собрались впервые. — увидев, что все закончили сборы, Аимин начала речь. — Я веду группы по помощи людям с высокофункциональной личностной изоляцией, или функционально схожими состояниями, уже несколько лет. Надеюсь, вы сработаетесь, и откроете сердце самому прекрасному из чувств.

Селениты сидели в кружочек на полу, устланном ковром с ворсинами настолько длинными, что, вероятно, их приходилось расчёсывать — чтобы не путались. Аимин сидела вне круга, чуть в стороне от остальных, выступая как внешний элемент.

— Есть ли среди вас кто-нибудь, кто вообще никогда не испытывал менари?

Эролайн подняла руку. А вслед за ней — ещё три человека. Двое юношей и девушка.

— Остальные, значит, испытывали?

Остальные — ещё двенадцать человек — неуверенно закивали.

— Я попросила вас всех перед приходом сюда выучить литанию, которую я придумала для коллективных жизней. Есть ли кто-нибудь, кто не выучил её?

Рук не было.

— Ну… вот и славно! — Аимин встала. — Тогда начнём с простых упражнений. Легче всего менари сформировать между двумя людьми. Самыми сильными пре-чувствами обычно являются любовь, дружба и наставничество. Полагаю, нас устроит любое из них. Я хотела бы, чтобы вы разбились на пары. Эролайн, учитывая твой культурный фон… я бы попросила тебя выбрать в пару кого-нибудь из мальчиков.

Эролайн даже стало интересно, что именно это значило. Как именно её культурный фон…

— Ты собираешься стать инферкой. Не бойся спрашивать. — шепнул ей внутренний голос. Тот самый, что несколько месяцев назад убедил её бросить всё, что у неё было прежде, и остаться здесь, в Инферии. Тот самый, который, вероятно, готовился к этой учёбе всю жизнь.

— А чем важен мой культурный фон? — спросила Эролайн, поднимая руку одновременно с вопросом. Этот школьный жест из детства слишком закрепился у неё, чтобы перестать им пользоваться.

Аимин чуть склонила голову.

— Ты приехала из страны, где у мальчиков и девочек настолько разные социальные роли, что они формируют разные культуры. Я думаю, что тебе будет полезно больше общаться с мальчиками, чтобы привыкнуть воспринимать их так же, как ты воспринимаешь девочек.

Разбивка на пары прошла быстро. В паре с Эролайн оказался тот самый юноша, который спустился первым из ванной. По совету Аимин они сели в парах друг напротив друга, так, чтобы, протянув руку, можно было коснуться плеч другого.

Если не считать Аинхо, то она очень давно не была так близко к парню. Где-то с тех пор, как Мильхэ держал её за руки, после ночи покраски агитплакатов к фестивалю.

Тогда она думала, что нашла любовь. После оказалось, что это было… не совсем так. Чувства, которые испытывал к ней Мильхэ, были несколько не тем, что обычно понимали под любовью на её прежней родине. То была скорее смесь из уважения, восторга, и чего-то непередаваемо-инферского, что заставляло передавать уважение через объятия и держание за руки.

Наверное, Мильхэ ожидал, что они провалятся в менари. Однако Эролайн не умела испытывать менари — потому они так и остались друзьями. А теперь ей придётся научиться: чтобы когда такая необходимость появится второй раз, она была готова.

— Меня зовут Ахеми. — голос юноши оказался неожиданно низким для его телосложения. — А ты Эролайн?

— Ты знаешь меня?

— Тебя знают все. Алинэхо выдала тебе гражданство, рискнув отношениями с ФТК. Ты — проект государтсвенной важности.

Была ли это шутка, или нет, Ахеми никак не показал. Прошла секунда. Потом ещё несколько. Молчание начинало становиться тяжелым.

— Открой свои мысли. Перестань стесняться.

— М-можешь… начать что-нибудь говорить, пожалуйста? — преодолевая робость, попросила Эролайн. — Я не умею… пока.

— Не умеешь говорить? — удивлённо поднял брови Ахеми.

— Не умею начинать разговор.

Он кивнул.

— Мы с тобой должны научиться испытывать менари друг к другу. Полагаю, стоит начать с литании Аимин?

— Угадал! — заявила Аимин, возникшая возле них словно из ниоткуда. — И ещё, пока будете её читать, возьмитесь за руки, пожалуйста.

Эролайн покорно взяла Ахеми за руки. Их взгляды встретились. Его глаза были серыми. Словно в цвет одежды.

Они синхронно вдохнули — и начали хором.

— Я научусь быть тобой, а ты научишься быть мной.

— Мы обретём друг друга в себе, и станем единым целым.

— Наше менари расцветет и будет цвести, пока в нас есть для него почва.

Ахеми взял слово через несколько секунд.

— Ты боишься смерти? — спросил он внезапно.

Эролайн от неожиданности закашлялась.

— Д-да! — выпалила она, восстановив дыхание. — Конечно! А почему ты спрашиваешь…

— Остальные почти не боятся смерти. Менари… оно позволяет не боятся смерти. Коллективные жизни позволяют словно и не умирать никогда.

Эролайн слегка сжала руку Ахеми, которую всё ещё держала. Она хотела бы, чтобы он продолжил, и постаралась вложить это желание свой жест.

— Продолжать себя в других слишком естественно. — в голосе Ахеми проступили жалобные нотки. — Учитель продолжается в учениках, политик — в преемниках, ученый — в последователях. Чувство собственной бессмертности из за непрерывности этого продолжения. Я никогда его не испытывал. Мне страшно умирать.

Эролайн стиснула его руку. Ей нечего было ответить — да и это и не требовалось.

— Не пытайтесь вести друг дружке психотерапию. — продолжала вещать Аимин, стоя над парочками. — Научитесь быть друг другом, во всей полноте. Вберите в себя даже то, с чем вы не согласны, и то, что, как вам кажется, вы могли бы изменить и улучшить. Улучшения произойдут сами, когда вы начнёте сливаться.

— В ФТК все боялись. Я тоже боюсь.

— Надеюсь, вы уже познакомились. — голос Аимин вклинивался в диалог, синхронизуя все парочки в помещении. — Существует несколько способов формирования менари между людьми. Обычно — в ходе общей работы над чем-то. Но я выработала для вас другой способ. Я построила его на религиозных практиках из Даскалий, так что если кто-то из вас читал историю религий — узнаете!

Эролайн задумалась. Её подруга, Амихана была, возможно, последней верующей во всей Инферии. И да, когда-то она показывала ей даскалийский исповедный танец. Аимин переработала его?

— Встаньте, пожалуйста. Положите руки друг другу на плечи — или бёдра, как вам комфортнее. Смотрите друг другу в глаза. Начнёт играть музыка — я хотела бы, чтобы вы попробовали двигаться согласно ей. Ваша цель — не отрываться друг от друга. Наловчитесь управлять вдвоём одним движением.

Эролайн поднялась, послушно положив руки на плечи Ахеми. Тот одной рукой приобнял её за талию, а другую — также положил на плечо. Получившася поза стала избыточно — по мнению Эролайн — близкой. Её грудь уже упиралась в грудь юноши.

Однако, Аимин одобрительно кивнула, увидев их стойку.

Аимин сняла покрывало с огромного пианино и уселась за него, полузакрыв глаза.

— Давайте начинать. — громко заявила она, и раздалась музыка. Медленный, переливающийся ритм, не имевший чёткой повторяемости. Он был объединён скорее скоростью и диапазоном, в котором Аимин перебирала звук. Ахеми шагнул вперёд — и сразу же врезался в Эролайн, не успевшую подхватить его движение.

Со второй попытки у неё удалось.

Ахеми направлял её легким нажатием на плечо — она разобралась в этом жесте с пятого или шестого раза. Тянет к себе — значит, сейчас будет шаг к нему. Давит, словно отталкивая — значит, сейчас будет шаг к ней. Притягивает к себе за талию, одновременно толкая плечо от себя? Поворот.

Четыре простых движения слились в цикл, ведомый медленным, снотворным ритмом, который играла Аимин. Она запомнила эти движения, и запомнила сигналы к ним.

— Я научусь быть тобой, а ты научишься быть мной.

Она должна показать Ахеми, что научилась. Она надавила ему на плечо — так же, как он сделал это уже несколько десятков раз — и сделала шаг вперёд, веря, что он принял сигнал.

И шаг удался. А через мгновение изменился звук.

Ритм стал более бойким, отрывистым. Эролайн и Ахеми обменивались нажатиями, ускоряя шаги. Девушке начинало становиться скучно.

Всё это время они не отводили взгляда друг от друга. И теперь, Эролайн быстро посмотрела вправо от себя, после чего начала шаг. Ахеми последовал за ней — с лёгкой задержкой, повинуясь скорее тому, что она бедром повела его руку — но всё-таки последовал. План Эролайн заключался в том, чтобы совсем отпустить парня. И она должна была объяснить ему эту идею без слов.

В конце концов, у неё уже был сигнал, которым задавали её собственное передвижение, верно?

Положив свою руку поверх его руки — той, что была на её плече — Эролайн надавила. И одновременно толкнула Ахеми в плечо. Теперь, подчиняясь условленным командам, каждый из них должен был сделать по шагу назад.

Они разъединились. Между ними образовался практически метр пространства.

Музыка вновь изменилась. Кажется, Аимин начала играть совершенно случайные ноты. К ним добавился её голос — она напевала на языке, который не был похож ни на инферский, ни на федератский, ни на любой из известных Эролайн. Возможно, это был вовсе не язык, а случайные сочетания звуков.

Эролайн и Ахеми пошли по кругу, друг вокруг друга. Они начали это движение настолько одновременно, что у Эролайн затрепетало сердце. Это и есть то самое? Менари?

Не было ничего, что мешало бы им. Остальные парочки, кажется, существовали в каком-то другом мире. Здесь были только они — и музыка с голосом Аимин. Теперь синхрония давалась сложнее. Наблюдать. Раньше, когда она занималась с Аимин лично, идеологическая работница давала ей домашнее задание: следить за одноклассниками и тем, как они делают простые действия. Тогда Эролайн узнала, насколько много в Инферии разных прикосновений, имеющих какое-то значение.

И эта наблюдательность помогала и сейчас. Крохотное движение плеч, которое Ахеми всегда делал перед шагом вправо. Движение бёдер, начинающееся прежде поворота всего тела. Эти сигналы можно было выучить. Можно было запомнить — и предсказывать его действия за мгновение до того, как они произойдут.

И этого мгновения достаточно, чтобы вторить этим действиям.

Эролайн чувствовала, что Ахеми сейчас думает и действует точно так же.

Роли ведущего и ведомого в этом странном танце под хаотичную музыку менялись спонтанно. Два “ведущих” шага Эролайн, которые Ахеми зеркалил, подобно тени. А вот уже он начал опережать её, и, следуя развороту его плеч и движению его рук, Эролайн делает шаг вперёд. Расстояние между ними сокращается, так, что они вновь могут друг друга коснуться. И тут — музыка меняется ещё раз.

Эролайн думала, что за полчаса танца она узнала о движениях партнёра достаточно.

Как же сильно она ошибалась.

Новая музыка, которую свивала из разрозненных звуков Аимин, заставиляла сблизиться. Прижаться друг к другу. Эролайн даже уткнулась лицом в плечо Ахеми, пока танец — замедлившийся до простого покачивания с редкими шагами — продолжался.

И в эти тягучие минуты она осознала, что у них синхронизовалось дыхание.

Плёнка изоляции, непересекаемая бездна незнания, разделявшая её и этого парня — ещё час назад совершенно незнакомого — стала уже не такой абсолютной.

Аимин зажала одну клавишу, и по комнате прокатился долгий звук. Началась пятая музыка: музыка, больше напоминавшая медленный пульс дыхания. Словно Аимин старалась свести не только дыхание пар — но вообще всех в этом зале.

Эролайн села, сама не понимая, почему вдруг её бёдра пошли вниз. А потом поняла: она перестала замечать то незаметное давление, что оказывала рука Ахеми, всё ещё находившаяся на его плече. Сигнал “Садись ко мне” прошёл сразу в тело, минуя осознание.

Словно он мог собственным сознанием управлять её телом. Непосредственно.

Словно это было хотя-бы в какой-то мере его тело.

Эролайн зажмурилась, чувствуя, впервые в жизни чувствуя, как контроль над её мышцами перестаёт быть её исключительной прерогативой.

— Такой результат за сорок минут танцев? Эрол, да ты прирождённая инферка! — похвалил её внутренний голос. А она столь же лёгким, не встречающим сопротивления движением, уложила Ахеми на спину — и легла рядом, разглядывая потолок.

Обыкновенный потолок. Возможно, для антуража, Аимин стоило бы нарисовать на нём звёзды.

Музыка кончилась. Через несколько минут, тишину нарушил голос Аимин.

— Надеюсь, вы что-то поняли за это время. Я постаралась провести вас через даскалийский танец. Когда то священники Даскалий использовали его, чтобы освобождать прихожан от мучений, связанных с одиночеством. В те времена мы учились испытывать менари стихийно, по-детски неструктурированно, но… в той непосредственности есть что-то, что помогает преодолевать личностную изоляцию. Как бы странно это не было.

Аимин вновь собрала всех в круг — простым, плавным жестом, словно все до сих пор были загипнотизированы.

— Я прошу вас всю неделю до следующего занятия провести с вашим партнёром. Было бы прекрасно, если бы вы съехались: общий быт сильно увеличивает количество общей информации, от которой зависит установление менари.

— Известно, что если у вас достаточно общих знаний, то вы, в конечном итоге, сойдетесь во мнении. Но для того, чтобы этих общих знаний стало по-настоящему достаточно, нужно верить другому как самому себе. — внутренний голос Эролайн процитировал Аимин, пресекая любые попытки возражать идее съехаться с практически незнакомым мальчиком.

Наверное, инферское правительство подкупило её внутренний голос. Другого объяснения у Эролайн не было.

И она приняла и эту новую необходимость — как приняла многие до неё. Энтузиазму, с которым Эролайн старалась выкорчёвывать из себя культуру своей прежней страны, мог бы восхититься любой пропагандист. А Эролайн просто старалась стать инферкой. И для этого ей надо было в считанные месяцы нагнать шестнадцать лет.

Неделя с Ахеми прошла словно один день. Эролайн всегда вела дневники, в которые она записывала происходящие с ней вещи — потому что она считала, что если она вовремя заметит правильное событие, то сможет зацепиться за него и сделать свою жизнь интереснее.

В Инферии её жизнь стала настолько интересной, что эта цель потеряла свою значимость — однако привычка осталась. Эролайн записывала в дневники новоизученные слова — пока учила язык. Находилось на страницах место и картам, указаниям как пройти к дому Миньхи или Аинхо, кратким описаниям достопримечательностей Селена.

Всю последнюю неделю её дневники занимал Ахеми. Мельчайшие подробности того, как он двигается, как раскладывает вещи на столе, какие у него привычки и предпочтения в еде…

Ахеми не вёл записей — хотя Аимин и советовала. Он говорил, что ему всегда сложно давалось записывание чего-то. И, памятуя, что коллективная жизнь — не только про изучение бытия другим, но и про умение отдавать свои мысли и действия партнёру по жизни, Эролайн предложила взять эту роль на себя.

И каждый вечер, прежде чем заснуть — хотя первые пару ночей Эролайн с трудом засыпала, ведь засыпала не одна она впервые — они обсуждали саму Эрол. Какие мелочи в ней подметил Ахеми. Что показалось ему интересным. Чего нового он узнал.

А Эролайн писала это в отдельную тетрадь, которую Ахеми мог взять и прочитать в любой момент.

На пятый день такими тетрадями стали все тетради, что были у неё. Ведь коллективная жизнь возможна только там, где нет места секретам. Вместо того, чтобы тратить силы на их хранение, инферцы построили Селенскую Башню.

***

— Я почти всегда знаю, чего он хочет. Это… оказывается, это так заметно! — восхищённо похвасталась Эролайн.

Аимин благосклонно кивнула. Сегодня они сидели в кругу и каждый, по очереди, делился своими успехами.

— Вы уже пробовали… не разделять себя?

— Не разделять?

— Коллективная жизнь наступает тогда, когда нескольких людей можно без потери нюансов считать единым субъектом. Но, кажется, вы хоть и сблизились, но всё ещё не считаете себя единым целым, правда?

Эролайн и Ахеми синхронно кивнули. Аимин улыбнулась — ещё благосклоннее, чем прежде.

— Давайте я дам вам ещё одно задание. — предложила она. — Из того, что я узнала, вы, кажется, достаточно говорите друг с другом. Информация друг о друге — скоро у вас её станет достаточно. Техника, о которой я говорю, не совсем простая. Это уже “средний” уровень, ей пользуются в устоявшихся коллективных жизнях, и всё-таки…

— Аимин, не тяни, пожалуйста. — выпалил Ахеми. Эролайн кивнула: она думала то же самое. Она даже не была уверена, говорит ли это сам Ахеми, или сейчас он принял на себя какие-то из её черт характера.

— Попробуйте передавать друг другу какие-то мысли на обдумывание. Например, Эрол, ты могла бы отдать Ахеми какое-нибудь очередное сочинение по идеологии. Пусть он продумает эту мысль за тебя, а ты просто прими результат как свой собственный. Ведь, как известно, если ты знаешь, к чему в итоге придут размышления, можно пропустить часть с размышлениями и протсо взять результат. А ты, Ахеми, мог бы…

— Эролайн, пожалуйста, подумай, как я мог бы перестать бояться.

***

Эролайн возвращалась из Башни домой. Она думала над тем, что Ахеми попросил её обдумать за него, вот уже несколько часов.

— Люди боятся смерти, потому что боятся, что они прекратятся, перестанут быть.

— Да. Но инферцы не боятся смерти. Потому что коллективная жизнь позволяет распространять Я за пределы одного тела.

Эролайн и сама не заметила момента, когда внутренний голос стал для неё оппонентом, причём таким, что это она объясняла голосу какие-то аспекты “инферскости”.

Может быть, голос просто старается быть полезным.

— Распространение Я за пределы одного тела? Звучит безумно.

— Не безумнее, чем Селенская Башня.

— Полагаешь, что ты достаточно инферка, чтобы своим присутствием в его жизни разрушить страх смерти?

— Знаешь… В какой-то момент мне придётся ответить на этот вопрос “Да”. Почему бы не прямо сейчас?

Девушка переступила порог дома, и обвела комнату взглядом. Она увидела то, что ожидала увидеть: Ахеми, уткнувшегося в тетрадь невидящим взглядом. И не то что бы Эролайн видела, какой у Ахеми взгляд — она скорее просто знала это. По косвенным признакам — которых было достаточно если не для чтения мыслей, то для чего-то очень похожего.

— Не волнуйся. — улыбнулась она и прошла вглубь квартиры, нежно проведя пальцами между лопаток юноши. Его плечи — сжатые прежде — расслабились. Он уже не втягивал голову в плечи. Сигналы, десятки незримых сигналов, начали сходить на нет.

Где-то внутри него, во всё ещё недостижимом сознании другого человека, в тёмные мысли пробился свет. Эролайн никак не могла этого ощутить — но она знала это так твёрдо, что это знание было почти неотличимо от ощущения. Правильные слова, которыми она могла разогнать мысли, которые никогда не сможет чувствовать, но которые может знать как свои, сами собой приходили на ум.

— Мы теперь двое. Так что можешь всегда помнить об этом. — Эролайн аккуратно сняла со своего запястья один из многочисленных браслетов, и застегнула на руке Ахеми. — С тобой я могу стать настоящей инферкой. А тогда, наверное, смогу обеспечить тебе бессмертие?

Ахеми повернулся к ней и улыбнулся в ответ. Потом медленно кивнул.

И Эролайн поняла, что сейчас и он, точно так же как и она сама, видит её мысли.

Счастье окутало парочку, в порыве чувств слившуюся в объятиях.

Инферка по имени Эролайн сегодня испытала первое в жизни менари.