Зимы любовь

Глава 1

Я медленно шёл по Виа-Тремори. Я шёл по полотну грязного серого снега, иногда вытаскивая из кармана старой армейской куртки флягу с граппой. Содержимое фляги примеряло меня с холодом и концом света.

Редкие прохожие в безумных масках, равнодушно взирали на мой силуэт. Им было не до меня, да и не для себя. Они ждали своей очереди во тьму.

Я же не ждал. Я шёл к своей даме полусвета. Я нёс в подарок Алесандре горькие печальные стихи и свою железную любовь. Я надеялся, что она ещё жива, иначе моя скорбная жизнь потеряет минимальную смысловую нагрузку.

А вот и памятник Марко Поло, вот и дом с окнами на канал Святого Фомы. Я поднялся по старой гранитной лестнице на третий этаж и постучал в её дверь. Алесандра открыла не сразу. Я успел сделать глоток граппы.

Дверь наконец открылась и я увидел свою беспутную любовь. Алесандра была пьяна. Её зелёные глаза на бледном лице выстрелили в мою мрачную душу разрушительным светом роковой страсти. Я впился в её сухие губы, со всей яростью вестника хаоса. Мы стали срывать друг с друга скорлупу грязных одеяний и стали на краткие эоны бытия одной вселенной. Мы взрывали сверхновые звёзды порока, выпаривали чёрные дыры тоски и давали шанс новым мирам. Я мял её нежную плоть, подобно тестомесу, вышедшему на работу после запойных выходных. Любовница выла и визжала как дикая тварь из заповедного киплинговского леса, царапая до крови мою спину.

Потом мы сидели у серого окна, пили Чинзано из русских стаканов. Я декламировал свои ужасные стихи. Алесандра курила косяк и называла меня своим милым шакалом и прелестным убийцей.

Нам было хорошо вдвоём. Вокруг гибла цивилизация, а мы безумно хохотали и ели фисташки. Нам было плевать на массовый мор в Генуе, на войну в Германии, на извержение Шасты в далёкой Америке. Мы с улыбкой поминали умирающий мир и своё будущее, которого не будет. Мы не боялись смерти, и приветствовали её, как гордые гладиаторы приветствовали кесаря. Наша любовь была нашим пурпурным щитом забвения.

Через неделю Алесандры не стало. Я похоронил её в городском парке. Мои уста произнесли прощальную молитву. Я напился и уснул рядом, надеясь не проснуться. Я ждал милосердного забвения.

Но меня спас старый монах-бенедиктинец. Городу не хватало мортусов. Я выжил и стал могильщиком в чёрной маске. Но моя несчастная душа умерла. А тело, что тело - бренная оболочка несчастного мортуса. И жизнь моя есть моё наказание за грехи прошлого. Тени моих жертв держат дверь моей тьмы на замке.

А ведь там, во тьме меня ждёт любимая женщина. Но это мерзкие тени обрекают меня на скорбную жизнь в городе печали и горьких слёз. Это мой личный круг ада. Я пока его пленник. Я жду забвения, но никак не могу заболеть. Синьора с косой очень зла на меня. Горькие серые дни поэта и убийцы, свинцовая тяжесть великого раскаяния. И смерть меня избегает.

P. S.

Рассказ посвящаю прекрасным дамам. Ваша любовь освещает наше бытие, даже в самые сумрачные времена. Любите нас, спасайте наши скорбные судьбы.