Зимний лес

Глава 1

По ночам к Алине приходил Зимний лес. Он нерешительно топтался за окном на девятом этаже, роняя белые иголки инея с обледеневших веток, и деликатно покашливал уханьем совы или всхрапыванием лосей на дальнем перегоне.

Алина не спешила впускать его к себе. Они были еще слишком мало знакомы друг с другом. Ей надо было привыкнуть к шуму ветвей и мерцанию бледных звезд на темно-синем, почти черном небе. Лес не спешил. Он знал, что его время еще настанет.

Карина недовольно хмурила брови всякий раз, когда замечала Лес. Ей не нравилось, что он маячит за окном. Она боялась, что однажды Алина захочет уйти в Лес, и не вернется обратно. Никогда.

Никто кроме Алины и Карины не знал про него. Даже мама всего лишь зябко ежилась в комнате и просила на ночь прикрыть окно – сквозит. А между тем за окном уже сугробы были по пояс, и в рамах промерзало старое крашеное дерево.

Однажды на улице Карина оглянулась и остолбенела: за Алиной, оставляя мокрые следы, трусцой шел Волк из Леса. Раньше Карина видела этого огромного зверя далеко на опушке Леса. Он иногда выскакивал из-за деревьев, удивленно таращился на свет в окне девятиэтажки и быстро уходил назад, сливаясь с лесом и его тенями.

- Алина, за тобой идет Волк!

- Пусть идет, - беспечно ответила та, даже не оглянувшись на преследователя. – Это я ему разрешила пойти со мной.

- Но так нельзя…

- Отстань, - резко прервала ее Алина, и забормотала, глядя куда-то в сторону, - это мое дело. Захочу – и сама в Лес пойду!

От такого заявления у Карины на секунду отнялся язык.

- К…как… у…у…уйдешь? Он же ненастоящий! Ты его придумала! Это всего лишь фантазия!

- Это МОЯ фантазия, веско возразила Алина. – Хватит блажить, люди смотрят.

Карина покосилась на Волка. Снежная шуба, панцирем сковавшая его шкуру, таяла под июльским солнцем и тихонько капала, образовав лужу посреди сухого раскаленного асфальта. Прохожие старательно обходили лужу, не замечая ни Волка, ни Карину, размахивающую от избытка эмоций руками. Мало ли что на жаре привидится?

В общем, разговора не вышло. Карина беспокойно заглядывала в комнату Алины, но подруга демонстративно даже головы в ее сторону не поворачивала. Белый Волк из Леса по-хозяйски проникал через балконную дверь и подолгу сидел возле Алины, позволяя гладить себя по загривку. Лес подходил все ближе к окнам, и черная щетка вековых елей уже загораживала полярные звезды.

Карина не знала, что делать. Потерять подругу в мире ее фантазий – что может быть страшнее? Никто не мог подсказать, как ей помочь. Вызвать врача? Какого? Есть у кого-нибудь знакомые специалисты по возвращению из мира грез? Универсальный советник по сложным жизненным ситуациям – Интернет – скорее мешал, чем помогал. На разных форумах, продираясь сквозь километры бесполезных препирательств и оскорблений, Карина искала хотя бы похожую ситуацию, но в основном выходила на рекламу врачей по душевным болезням.

«Пожалуйста, помогите! Моя подруга в опасности, она тонет в мире своих фантазий! Я боюсь за нее!» Странный запрос летит по призрачным сетям, мешает буквы и цифры, неведомыми путями перескакивает с одного сайта на другой. Нет ответа.

«У меня было такое один раз. Придумал себе новую жизнь – квартиру, работу, девушку. Чуть было не ушел насовсем».

Карина читала, не веря своим глазам. Неужели повезло?!

Торопясь и сбиваясь, переспрашивала, боясь и обидеть отвечавшего, и наткнуться на дурацкую шутку. А как? А вот так – было? Когда твоя фантазия приходит за тобой в реальный мир? А кто помог?

«Помог… ну… парень один. Как зовут – не знаю, контактов не оставил, только электронную почту. Могу дать.» И следом – набор букв, цифр и символов, какая-то тарабарщина, под охраной собачки на неизвестном домене. И снова сумбур в голове, мешанина страхов и просьб в письме. Помогите! Не откажите! Ответ пришел практически мгновенно, коротко и по-деловому: «Давайте адрес».

О том, что дает адрес Алины неизвестному человеку, Карина подумала гораздо позже. Подумала и испугалась. Что же она наделала? Кто явится к девушке, живущей на девятом этаже? Придуманный Волк может кусать только придуманных врагов, но не спасет от настоящей беды. Измучившись сомнением, Карина написала, что раздумала и не надо никуда приходить, но ее письма вернулись – адресат удалил свой аккаунт и более недоступен.

Наконец сообразив, что нужно хотя бы предупредить подругу, Карина помчалась к ней домой, но Алину уже не застала. Холодный ветер трепал старый тюль, балконная дверь была распахнута настежь. На снегу, подсыпавшемуся под самый балконный порожек, виднелись две дорожки следов – волчьи и человеческие.

«Опоздала!» Карина опрометью выскочила на снег и задохнулась от холода, впившегося в босые ноги. Руша белое рыхлое полотно сугробов, она стала шагать, высоко поднимая колени, с каждым разом проваливаясь все глубже. Свет из комнаты Алины ярким полукругом выхватывал едва ли метров пять от начала ее пути. Дальше стояла почти непроглядная мгла, и черной плотной стеной маячили проклятые елки высотой до самых звезд.

Следы неуклонно вели вперед, по прямой, не отклоняясь и не виляя, в черноту Леса. Карина уже не чувствовала холода в окоченевших ступнях, и думала только о том, что где-то там, возможно, лежит Алина с инеем на ресницах и мечтательно улыбается посиневшими губами. Эта мрачная фантазия настолько увлекла ее, что она не сразу заметила, как лесная темнота ожила и двинулась на нее. Снег взлетал бурунами, как волны перед носом корабля, тяжело опадал и раскатывался в стороны комьями. Кто-то шел, грозно и неотвратимо, тяжко вздыхая десятками трубных гласов, от которых шел мороз по и так уже заледеневшей коже. Карина метнулась, теряя из виду следы Алины и Волка, и поняла, что не знает, в какую сторону бежать. Свет из дома Алины остался где-то за холмами снега, черного в ночи.

Что-то ощутимо пнуло ее в спину, на несколько секунд выбив воздух из легких. Карина рухнула в снег, окунувшись в него с головой, и поняла, что ее сейчас раздавят. Мелькнула нелепая мысль о том, что даже если какой-то неизвестный парень придет по указанному ей адресу, то вряд ли он рискнет искать ее, погибшую в выдуманном зимнем лесу.

Слева от Карины раздался грохот, будто ударили огромной колотушкой. Затем землю встряхнуло справа. Она приготовилась к третьему удару посередине и зажмурилась. Но громоподобные шаги начали удаляться. Карину выдернуло из сугроба легко, как пушинку, и она едва устояла на ногах, подслеповато моргая. Горячая ладонь быстро умыла ее, обобрав налипший на ресницы и брови снег, и в глаза ударил яркий свет.

- Живая? – деловито спросил хозяин фонарика, одной рукой пытаясь удержать ее и одновременно отряхнуть. Вторая рука с фонариком хаотично болталась, освещая жуткие тени вокруг них. – Это мамонты. Они мирные. Смотри, они уходят.

Под бледным лучом, расползавшимся неровным блюдцем с прозрачной каймой, шествовали огромные мохнатые слоны. Они были точно такие же, как на картинке в учебнике по окружающему миру – высокие, в длинной коричневой шерсти, свисавшей до самых сугробов, с невероятными изогнутыми бивнями. Это они трубили и вздыхали, наводя ужас.

- Красивые звери, - неожиданно сказал спаситель. – Пойдем, тебе надо согреться.

Карина дала себя повести прочь от кромки леса, до которой она не дошла пары десятков метров. Оглянувшись, она успела охватить взглядом потрясающую картину – стадо мамонтов, медленно уходящее по снегу в звездную ночь.

- Тебе следовало дождаться меня, - беззлобно упрекал некто с фонариком, крепко поддерживая Карину, которую подводили вконец замерзшие ноги. Он упорно шел, как мамонт, куда-то вперед, ловя на карманное солнце дорожку уже из четырех цепочек следов. Карина краем глаза следила за рукой, размахивающей блестящим, словно из фольги, фонариком, вспоминая, что примерно такой же видела у Алины дома. Она доставала его из нижнего ящика прикроватной тумбочки и ходила с ним по квартире, когда отключали свет.

Потрясение от встречи со стадом потихоньку отпускало. Луч от фонаря необъяснимо грел, и мысли оттаивали и начинали приходить в движение.

- Вы… стой… - велела Карина, едва шевеля замерзшими губами. Впрочем, у нее замерзло все лицо, и оно не смогло выдать внезапно накатившую бурю эмоций. Поняв, что с мимикой ей не совладать, она заговорила самыми короткими и предельно емкими фразами. – Надо вернуться. Алина осталась. Вы кто?

Незнакомец вздохнул и остановился, направив луч света на себя, чтобы Карина могла увидеть его лицо. Обычное лицо, круглое, симпатичное, среднестатистическое и ничем не выдающееся. Его карие глаза смотрели по-доброму и немного лукаво, с хитринкой, как у Деда Мороза с новогоднего плаката, который Алина третий год ленилась снять со стены в прихожей.

- Оставаться нельзя, иначе мы тут застрянем и погибнем. С Алиной пока ничего не случится, я обещаю. Меня зовут Николай. Ты просила о помощи, вот, я здесь, помогаю, - по пунктам отчитался незнакомец с фонариком по имени Николай. – Давай, двигай ногами веселей, скоро выйдем.

Карина, вяло обрадовавшись, что она уже не одна в свалившейся на нее беде, послушалась и побрела вперед, следуя за лучом и горячей ладонью, сжимавшей ее холодные пальцы. Внезапно накатилась дикая усталость, каждый шаг давался все с большим трудом. Впереди уже маячила знакомая балконная дверь, но она все еще была недостижимо далеко, несмотря на упорное барахтанье в сугробах по направлению к ней. Последние метры Николай-гроза мамонтов, буквально волоком тащил обессилевшую Карину, приговаривая «сейчас, сейчас… еще немного… и еще немного…» и совсем уже неделикатно затолкал ее в комнату, и ввалился сам, распластавшись на полу.

Карина лежала, свернувшись калачиком, и пыталась сдержать дрожь, сводившую мышцы. Невыносимый холод, отступая, кусал и щипал каждый сантиметр кожи.

- Некогда лежать, подъем, - скомандовал спаситель Николай, про которого Карина успела позабыть, - у нас очень мало времени.

Он первым вскочил с пола и стал кружиться по комнате, деловито осматривая обстановку и бесцеремонно заглядывая во все ящики и полки.

- Что вы ищете? – спросила она, глядя, как Николай уверенно и почти профессионально обыскивает бельевой шкаф, практически не вороша стопки белья. – Как вы… ты собираешься спасать Алину?

Николай не отреагировал на фамильярность и дернул плечом:

- Я сам не знаю, что ищу. Но когда найду, то узнаю это штуку. Посмотри в окно, - предложил он.

Карина обернулась, а Николай неожиданно щелкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму. Через некоторое время глаза Карины привыкли к темноте, и она поняла, что прекрасно видит не только кромку леса, возвышающуюся над чистым полем. Теперь она отчетливо различала пологие склоны, уходящие вдаль, а еловая щетина расчесывала заметно посветлевшее небо.

- Рассвет, - потрясенно прошептала она. – За все время в этом лесу никогда не было рассвета.

Николай настороженно обернулся к ней.

- А ты что, видела Лес с самого начала? – удивленно спросил он.

Карина кивнула, но поняв, что в сумраке этого не увидеть, подала голос:

- Ну да. Сначала для нас с Алиной это было просто развлечение – она рассказывала мне про Лес, какой он, какие звери в нем живут… Тогда он был как картина в окне – если открыть балконную дверь, то попадешь на балкон. Но страшно мне стало, когда Алина заявила, что уйдет в лес. Ведь если она уйдет, она станет частью своей выдумки, перестанет быть реальной. Я права?

Николай включил свет.

- Ты умная, - невесть зачем сказал он. – Да, ты права. Она станет такой же фантазией, как и ее Лес. И все бы ничего, но видишь ли… Фантазия не может жить без человека, который ее придумал. Как только выдумка поглотит своего человека целиком, она исчезнет вместе с ним. Лопнет, как мыльный пузырь.

- И что нам теперь делать? – тупо спросила Карина, уставившись в одну точку.

- Будем вытаскивать твою подругу, - серьезно заявил Николай. – Раньше не было рассвета, говоришь? Тогда у меня для тебя две новости.

- Давай хорошую, - попросила Карина.

Николай помолчал немного и кивнул:

- Как скажешь. Хорошая новость в том, что подруга твоя вполне жива, и будет жива, пока этот чертов лес маячит за окном. Только времени у нас мало – пока совсем не рассветет.

- А что потом?

- А вот это уже плохая новость, - Николай закончил шарить по вещам и вцепился пятерней в свои волосы, взъерошив коротко стриженые белесые пряди. – Когда фантазия начинает меняться, значит, она доживает свои последние часы. Она становится все более детальной, более осмысленной и реальной. Человеку, придумавшему ее, просто не захочется возвращаться, он не поймет, где кончается выдуманный им мир.

Карина зажмурилась.

- Так что нам делать? – повторила она глухо.

- Надо найти якорь, - Николай подошел к ней и рывком поднял на ноги за протянутую руку. – Вставай, надо работать.

- Давай, помоги мне, - распорядился он, перемещаясь из комнаты Алины в маленькую гостиную. - Я смотрю справа, ты слева.

- А что искать?

- Что-то небольшое, что можно удержать в руке, и обязательно памятное. Ты же ее подруга? Вот, представь, что может быть ей дорого. Выкладывай это сюда, - и он решительным жестом смахнул с журнального столика стопку кроссвордов, - а потом будем выбирать самое сильное. И в темпе, в темпе!

Карина лихорадочно осмотрела выделенную часть гостиной - ей достался старый сервант и комод. Мама Алины любила собирать разные безделушки - фигурки животных восточного гороскопа, сувениры из других городов, куда ездила сама еще ребенком. Поразмышляв, Карина вытащила хрустального петушка из гороскопа и сшитую еще в школе Алиной собачку из серого махрового носка.

Сгрузив находки на столик, она удивилась чутью Николая - он вытащил старую книжку, зачитанную до махровых краёв страниц, нитку бус, которые Алина любила носить как браслет, намотав на запястье, и старую занятную игрушку - маленький домик с трубой. Карина знала, что внутри домика фотография, и если посмотреть в глазок в трубе домика, то можно увидеть фото. Алина показывала ее Карине, но та даже не помнила, что там за фото внутри.

- Окно, - напомнил Николай, тем временем пролистывая стопки фотоальбомов со школьными фотографиями.

Карина послушно вернулась в комнату и поняла, что свет включать уже не надо - предутренние сумерки заполнили комнату робким серым светом.

- Ой, уже светло, - растерянно сообщила она из комнаты.

- Угу, и тепло, - отозвался Николай прямо над ее ухом, непонятно как оказавшись рядом. – Смотри, снег стал таять.

Карина всмотрелась и убедилась в его правоте. Сугробы существенно просели и потеряли первозданную белизну. Кромка леса почернела и поредела, пропуская свет, и стали понятны не только огромные ели, но и другие, совсем не хвойные деревья.

- Это плохо? – отрешенно спросила Карина, возвращаясь к своему занятию в гостиной.

- Не хочешь расстраиваться – не спрашивай, - порекомендовал Николай, нервно сваливая с полок предметы на пол и расшвыривая в стороны образовавшуюся кучу. Карина запоздало вспомнила про маму Алины. Женщина сегодня работает в ночную смену, вернется поздним утром, и что она найдет? Пустую разгромленную квартиру?

- Хватит, у нас нет больше времени на поиски. Давай сюда, что нашла, и отойти в сторону.

Сказав это, Николай вдруг стал совсем другим – собранным, с сурово сведенными бровями. Он простер правую руку над журнальным столиком и повел ею над всеми вещами, которые они свалили. Карина следила за выражением его лица, которое причудливо менялось от задумчиво-строгого до добродушной улыбки. Все это было так странно, что она не выдержала и подала голос:

- Что ты делаешь?

Парень остановился и уставился на нее невидящим взглядом.

- Скажи, - спросил он тихо, - ведь ты ее подруга, да? Вы давно дружите?

- Давно, - ответила Карина, - с детского сада. Вместе в одну группу ходили… Потом в школу…

- Тоже в один класс? – уточнил Николай, возвращаясь к «сканированию».

- Нет, в разные, - ровно, как будто отвечая у доски, сказала Карина, - но мы всегда были вместе. Алина хотела… хочет стать художником, но мама ей не разрешила поступать в художественное училище. Она считает, что это несерьезно и после работу не найдешь приличную. А я сразу знала, что буду учиться на товароведа. Вот так и получилось, что мы обе поступили на одну и ту же специальность. Только Алине не нравится, и мне приходится ей помогать.

Николай кивнул и, зажмурившись, наугад выхватил из кучи на столике что-то, что Карина не успела рассмотреть. Не глядя на добычу, он сунул ее в карман и снова скомандовал:

- Я готов, пошли.

- И мне идти? – удивилась Карина, внезапно почувствовав острое нежелание снова оказаться в придуманном лесу, который может вот-вот исчезнуть. – Может ты сам, без меня?

- Слушай, кому твоя Алина поверит быстрее – своей подруге или незнакомому человеку? – Николай стал надвигаться на нее, заставляя отступать в сторону спальни Алины.

Молча признав его правоту, Карина вернулась в комнату. Подумав, она прихватила плед и, укутавшись в него, шагнула в балконную дверь.

Зимний лес определенно изменился. Воздух заметно потеплел, поднялся ветер, который с шумом швырял верхушки деревьев из стороны в сторону, сваливая старые отмерзшие ветки. Полярная ночь отступала за лес, но восход занимался не за спинами Карины и Николая, а словно бы отовсюду, со всех сторон сразу, сгоняя тьму в одну точку где-то за горизонтом.

Николай молча и очень уверенно шел к лесу, спрятав руки в карманы брюк. Карина, отвлекшись от безумной смены событий, пережитых практически за последнюю пару часов, стала разглядывать нежданного спасителя более пристально. Парень как парень, старше нее самой лет на десять, худой и нескладный, с чересчур длинными руками и ногами. Спаситель был явно подготовлен – в плотных брюках и свитере, не то что она сама, босиком и в легком летнем платье нырнувшая в снега. Кто же он такой на самом деле? Он точно сможет помочь?

- Откуда ты знаешь, что твой план сработает? – спросила Карина, едва поспевая за ним, с упорством танка лезущим в лесную чащу. – Ты давно этим занимаешься? Как вообще все будет происходить?

- Ты очень любопытная, - констатировал он, не сбавляя шага. – Но ответить тебе не могу – профессиональная тайна. Просто верь мне, что все получится.

- А если не получится? – продолжала сомневаться Карина. – Что мы будем делать, если Алина не захочет возвращаться?

- У меня есть запасной план на такой случай, - после некоторой заминки ответил Николай.

- Сплошные тайны, - посетовала Карина. Ей казалось, что они шли очень быстро, и она едва поспевала за парнем, который шел по чужому лесу, как по своему собственному саду, ловко огибая огромные стволы, почерневшие от влаги. Под ногами хрустели ветки, торчащие сучья больно царапали ноги и руки. Деревья становились все выше и толще – в два, три обхвата, а места между ними все больше. Кажется, что спасатели должны были пройти не один десяток километров вглубь этой фантастической тайги, но на деле расстояние под ногами свернулось в клубок и само проматывалось, как игрушечный ландшафт под ножками куклы, изображающей путешествие вокруг земного шара. Карина пугливо оглядывалась, ожидая, что в этой глуши они могут нарваться не только на стадо мамонтов, но и на хищников, которые могли на них охотиться. Какие-нибудь саблезубые тигры или пещерные медведи.

- Здесь нет хищников, - подал голос Николай, отвечая на невысказанный вопрос, - здесь вообще мало зверья. Даже птиц не слышно.

- А почему? – спросила Карина, словно Николай мог знать. Но он знал.

- Заметила, что в этой части леса все грубее и проще? Как будто нарисовано схематично, без подробностей? Мамонты ожили на краю леса, Волка ты видела тоже достаточно близко. Это детали, которые были продуманы до мелочей. Алина не имеет представления, как выглядит настоящий лес, как он звучит, кто в нем обитает. По ее задумке в глубине растут всего лишь огромные… - Николай подошел к ближайшему дереву, задрал голову, - секвойи. Ну или елки. И это хорошо. Значит, она не настолько сильно увлеклась придуманным миром.

Карина задумалась.

- А тот парень, которому ты помог выбраться из придуманной жизни, он очень детально все продумал?

Николай мгновенно посуровел лицом.

- Да, он очень сильно вжился в свою фантазию, - хрипло сказал он и закашлялся. Рассказывать дальше он явно не собирался, и Карина осмотрела место, куда он их завел.

- Ну? Чего мы ждем? Где Алина?

Николай пожал плечами.

- Должна появиться. Она нас почувствует и придет сюда.

- Откуда ты знаешь, что так будет? Как ты вообще додумался до спасения людей из их фантазий? Где ты этому научился?

- Ты умная, любопытная и болтливая, - резюмировал Николай. – Слушай, может, твоя подруга от тебя сбежала? Наверно, ты достала ее своей болтовней.

Карина обиделась.

- Ты не имеешь права так говорить, - заявила она, пытаясь сдержать дрожащий голос. Внезапная обида накатила с такой силой, что она готова была заплакать, и ей стоило немалых усилий сжимать губы, кривившиеся в приступе ненужных сейчас эмоций. – Я… да у нее никого нет кроме меня! Она мне как сестра! Ты зачем сюда пришел? Помогай или вали отсюда, я сама ее найду и вытащу!

Последние слова Карина, не стесняясь, прокричала в полный голос, однако на парня это не произвело должного впечатления. Он с любопытством смотрел куда-то за спину девушки и улыбался, явно довольный тем, что видел.

Прокричавшись, Карина заметила, что вовсе не она объект его пристального внимания, и обернулась с намерением накричать еще и на того, кто его отвлекал. Она была готова встретить мамонта или дикого медведя, но вместо этого увидела нечто совсем необычное, от чего моментально забыла о своем гневе и о том, кто его вызвал.

Между деревьями мелькали фигуры людей. Они шли цепочкой, след в след, сильно растянувшись по одной только им видимой тропе. Приглядевшись, Карина поняла, что люди были одеты в шкуры животных, как настоящие дикари, многие опирались на длинные, выше собственного роста, палки. Группа остановилась на почтительном расстоянии. От нее отделилась одна маленькая фигурка, замотанная в шкуры по самые глаза, и бойко помчалась к Карине и Николаю.

- Алина? – не веря своим глазам, спросила Карина, и это действительно была она. Она выглядела, как пещерный человек из музейной реконструкции, в меховых обмотках, скрепленных тонкими кожаными ремнями, и с совершенно нелепым ожерельем из клыков и когтей какого-то хищника.

Алина усмехнулась.

- Привет, - протянула она, - не думала тебя здесь встретить… впрочем, уже неважно. Ты зачем сюда пришла? А это что за мужик? – Алина ткнула пальцем в Николая, который изо всех сил делал вид, что он в этом лесу такой же родной, как вон та секвойя.

- Его зовут Николай, и он помогает мне тебя спасти, - Карина сумела уложить все объяснения в максимально лаконичную фразу. – Алина, тебе надо вернуться домой, иначе будет плохо.

Подруга нахмурилась и сделала шаг назад.

- Это там мне было плохо, а здесь мне хорошо, - тоном капризной девочки заявила она. – Никуда я не пойду.

Карина беспомощно оглянулась на своего спутника в надежде, что он сейчас скажет или сделает что-то, что переубедит ее упрямую подругу. Но тот даже не смотрел в их сторону и увлеченно разглядывал дикарей. Поняв, что помощи от него она сейчас не дождется, Карина бросилась убеждать Алину, зачем-то перейдя на шепот:

- Я все понимаю… лес и правда красивый, и ты здорово все придумала… но он все равно не настоящий. Ты не сможешь здесь жить. А как же мама? Ты о ней подумала?

Упоминание мамы произвело неожиданный эффект, прямо противоположный ожидаемому. Вместо того, чтобы раскаяться и немедленно согласиться вернуться домой, Алина нахмурилась еще больше и отвернулась, демонстрируя отсутствие интереса в продолжении разговора.

Карина запаниковала. Она не знала, как ей убедить подругу, которая, кажется, уже вжилась в роль лесного обитателя и чувствовала себя вполне комфортно. Николай по-прежнему не вступал в разговор, предпочитая наблюдать.

- Если ты останешься здесь, то никогда не вернешься, - тихо сказала Карина, чувствуя, как слезы обжигают щеки. – Неужели это стоит того, чтобы мы остались без тебя? А как же я? – спросила она, не сдержав слез в голосе, и сама испугалась того, как он звучал – жалобно и тонко, как щенячий скулеж.

Алина тяжело вздохнула.

- Знаешь, кто там? - спросила она, неопределенно махнув рукой за спину, на тех, кто ждал ее. – Племя неандертальцев, вот так. У нас тут ледниковый период… Ночи длинные, холодные, днем тоже нелегко. Мало дичи, мало пригодных растений. С тех пор, как я первый раз прочитала о них, мне всегда было их необъяснимо жаль. Они ведь хорошие охотники! Умные, ловкие, сильные. Они ничем не хуже кроманьонцев. Только те были хитрее и изворотливее, а они – слишком добрые. Они не знают, что такое расчет и выгода. Они живут, как им подскажет сердце. Вот и я так хочу жить, понимаешь? Я хочу делать, что мне нравится, а не то, за что больше заплатят.

Выпалив это, Алина развернулась и заспешила обратно к своему отряду, оставив Карину глотать слезы с мыслями о том, что она видит свою подругу в последний раз.

- Дело дрянь, - протянул Николай, впервые за все время подав голос. – Я был уверен, что она тебя послушает. Что-то не так… У нас есть еще возможность попытаться все исправить. Возьми вот это и дай своей подружке, - он наконец вытащил руку из кармана и вложил в ладонь Карины предмет, унесенный из ее дома. Видно, он долго держал его в руке, потому что вещица была очень теплой. И кололась острыми гранями, но Карина не осмелилась разжать пальцы, чтобы взглянуть на то, что ей передали.

Схватив предмет, как эстафетную палочку, она рванулась вслед за Алиной, но внезапно бег превратился в тяжелое испытание. Ноги словно увязли в земле, и Карина с большим трудом переставляла их, совсем неощутимо продвигаясь вперед. А Алина тем временем шла легко и быстро, и расстояние между ними неумолимо увеличивалось.

Задыхаясь от чрезмерных усилий, Карина крикнула:

- Алина, подожди! – и наугад бросила ей то, что грело ладонь.

Алина резво повернулась и ловко поймала брошенный предмет. Пожалуй, поймай она гранату с выдернутой чекой, и то эффект был бы не такой. Она замерла, сжимая кулак, по ее лицу покатились слезы. Ветер, неистовствовавший где-то в верхушках деревьев, прекратил свою заунывную монотонную песню, и в лесу стало абсолютно тихо.

Карина, не выдержав борьбы с вязкой почвой под ногами, с размаху упала ничком, распластав руки в попытке предупредить удар о землю. Лежа на холодной земле и чувствуя валежник, впивающийся острыми кончиками веток ей под ребра, она поняла, что именно она бросила. Домик. Тот самый домик с фотографией внутри, который мама Алины прятала от нее и не давала с ним играть из боязни, что она его сломает, и который Алина все же доставала, когда матери не было дома, и перед ее приходом убирала обратно. Это был их секрет, который за все годы никто из них не выдал, и мама Алины так и не догадалась, что ее запрет многажды нарушался.

Николай помог Карине подняться и даже заботливо отряхнул ее от налипшей земли и всякого мусора. Карина старательно отводила глаза, боясь взглянуть на подругу, пребывающую в полном душевном раздрае. Она попыталась сказать Николаю, что не в состоянии сейчас уговаривать ее снова, и тот понял ее по невнятному мычанию и странным жестам, и кивнул:

- Ладно. Дальше я сам. Справишься? Одна постоишь?

Карина мелко затрясла головой и обхватила себя за плечи от внезапно напавшего озноба. Как бы то ни было, задумка Николая с якорем удалась. Возможно, прямо сейчас решался вопрос жизни и смерти.

Николай медленно пошел в сторону Алины, на ходу болтая о каких-то банальностях спокойным убаюкивающим тоном. Он говорил, что фантазия хороша, если не забывать, что это фантазия, что реальный мир все равно круче, потому что он непредсказуем и разнообразен, что в мире грез не будет тех, кому она дорога в настоящей жизни. Подойдя к ней вплотную, он совсем по-дружески, словно знал ее очень давно, положил руку на плечо и сказал:

- Пора домой, Алина. Пойдем.

Девушка, завороженная его ласковым голосом, а может, на самом деле уверившись в правоте его слов, шагнула к нему и ткнулась лбом в грудь, разрыдавшись в голос. Николай тихонько гладил ее по голове, нашептывая что-то, что говорят обычно родители плачущим детям, а потом, приобняв за плечи, повлек за собой, уводя прочь от неандертальцев и притихших гигантских секвой. Карина оглянулась – никто не бросился вслед за ними, не издал ни единого звука. Из-за их спин появился туман, который с каждым шагом Алины становился все гуще, и вскоре скрыл под своим покровом всех до единого, словно и не было их вовсе.

Карина выдохнула и сорвалась догонять Алину и Николая, которые отошли уже на приличное расстояние и, догнав, молча взяла Алину за руку. Она сжала ее пальцы, не сказав ни слова, но Карина сочла это жестом благодарности. Алина шла, по прежнему спрятав лицо, по-видимому, слепо доверяя тому, куда Николай ведет ее.

Лес становился все гуще и детальнее. Секвойи смешивались с елями, которые не уступали им по высоте и толщине стволов, и косые лучи солнца, прорывавшиеся сквозь сплетения веток, тонкими прозрачными лезвиями рассекали воздух, не давая почти никакого света. Карина молчала, боясь спугнуть радость от того, что ее затея удалась, и еще через несколько шагов Алина переступит порог своего дома и все это приключение забудется, как страшный сон. Сейчас они выйдут из леса, взберутся по пологому откосу и увидят…

- Так, стоп, - голос Николая был удивленным, - а где дверь? Мы что, не там вышли?

Карина старательно огляделась, пытаясь выяснить, где навигация Николая могла дать сбой. Снег давно растаял, кое-где оставив грязно-белую корку, и солнце было почти в зените, но она определенно узнавала местность – и склоны, и границу леса, и даже горный пейзаж, угадывающийся в туманной дымке. Но той самой балконной двери и окна, из которого маячным огнем бил свет люстры, больше не существовало.

- Что это значит? Мы что, не сможем выйти отсюда? – Карина чувствовала, что внутри снова закипает истерика.

- Спокойно! – скомандовал Николай и вдруг так яростно схватил себя за волосы, что сам от неожиданной боли взвыл и разжал пальцы. – Я что-то упустил… так не должно было быть. Эй! – обратился он к Алине, безучастно смотревшей в ту точку, где когда-то был вход в реальный мир, - это ты сделала?

Алина помотала головой и поднесла к глазам игрушку. Николай неожиданно грубо выхватил домик и сам заглянул в маленькую трубу.

- Ничего не видно, - прошипел он, крутясь волчком на одном месте, пытаясь угадать верный ракурс. – Алина! Что там на фотографии?

- Там… я не помню…Надо на солнце… на просвет смотреть.

Николай прижал игрушку к глазу и задрал голову к небу, и так замер, разглядывая изображение. Карина подошла к подруге и обняла ее. Алина выглядела потерянной, но молчала и даже не плакала, и это спокойствие пугало еще больше.

- Все хорошо, мы сейчас что-нибудь придумаем и вернемся домой, - прошептала Карина.

Николай перестал рассматривать фотографию.

- Карина! – от добродушия и спокойствия в его голосе не осталось и следа. – А когда твой день рождения?

Карина, сбитая с толку этим неуместным вопросом, выпустила Алину из объятий и разинула рот.

- Ясно, - бросил мужчина и коротко и зло хохотнул. – Вот я дурак…

- Причем здесь мой возраст, - возмутилась девушка, придя в себя. – Мы одногодки с Алиной, если тебе это так важно.

- Конечно, конечно… - Николай оглянулся и плюхнулся на землю. – И день рождения у вас в один день, да?

- Подожди, откуда ты это узнал? Я не говорила ничего такого… какое это имеет отношение к тому, что мы здесь застряли?!

- Момент, - парень поднял руку в шутовском жесте, призывая девушку замолчать. – Дай еще угадаю – ты любишь тот же сорт мороженого, что и Алина, вам нравятся одни и те же актеры и фильмы…

- Конечно, нравятся одни и те же, мы же подруги, - перебила его Карина.

- Назови свой адрес, - приказал ей Николай, подбросив домик в руке, - быстро, не думая!

Карина пожала плечами и спокойно проговорила нужные слова и цифры.

- Дрянь, - сообщил Николай, обращаясь к Алине, и, сдавив в руках игрушку, с треском сломал ее.

- Ты что делаешь! - ужаснулась Карина и бросилась к сумасшедшему, чтобы отнять обломки. Николай, однако, довольно ловко удержал ее на вытянутой руке. Разобрав обломки, как скорлупу, он вытащил маленький квадратик с изображением и протянул беснующейся девушке. – На, посмотри. Узнаешь что-нибудь?

Карина приблизила квадратик к глазам, чтобы рассмотреть мелкие детали. В трубу домика была встроена линза, которая увеличивала изображение. Николай протянул ей обломок с линзой и отвернулся.

На фото были изображены две девочки лет трех. Они были очень похожи – одинаковые жидкие хвостики на макушках, прихваченные бантами на резинке, одинаковые щербатые улыбки. Девочки держались за руки и несмело улыбались на фоне какого-то полотна, которое обычно развешивают фотографы, чтобы замаскировать пустую стену позади позирующих. На полотне отчетливо виднелся еловый лес на фоне звездного неба и заснеженных горных склонов. На переднем плане, взрывая белоснежные сугробы мощными ногами, бежали мамонты, преследуемые одетыми в шкуры пещерными людьми. А навстречу стаду бросался огромный волк, цвет шкуры которого сливался с сугробами.

- Ты знаешь, кто на этом фото?

Карина пожала плечами:

- Это мы. Я и Алина. Совсем еще маленькие… но разве не поэтому ты взял эту штуку с собой? – сам же говорил, что нужна дорогая памяти вещь.

- Я должен был догадаться сразу, еще когда обыскивал квартиру, - Николай аккуратно собрал остатки игрушки и ссыпал их в карман. – Ты соловьем разливалась о вашей дружбе с пеленок, но я не увидел ни одной твоей фотографии! Я просмотрел все фотоальбомы, все сувениры и открытки – ни одна не была подписана тобой!

- Это вообще ничего не значит, - возмутилась Карина, - я не понимаю, к чему ты клонишь?

- Одни и те же привычки, одни и те же интересы…черт, вы даже выглядите одинаково, как близнецы, - продолжал перечислять Николай факты, имевшие особое значение лишь для него. – Ты не можешь назвать дату своего рождения, но точно знаешь, что этот день рождения Алины. Ты наверняка не сможешь вспомнить имен своих родителей… ну, проверь себя, - предложил Николай.

Карина возмущенно фыркнула.

- Конечно, я знаю, как зовут родителей, - уверенно заявила она и набрала в грудь побольше воздуха, - …

Николай развел руками, видя, как девушка беспомощно разевает рот, пытаясь что-то сказать, и на ее лице отчетливо проступает паника.

- Вот это я и имею в виду, - сказал он. – Я учил, но забыл… ты думаешь, ты мне свой домашний адрес сказала? Да я по этому адресу сюда пришел!

- На что ты намекаешь? – Карина оглянулась на подругу в поисках поддержки, но та вперилась взглядом куда-то вдаль, словно весь разговор ее никак не касался.

- На этом фото тебя нет, - Николай забрал из дрожащих пальцев Карины маленький клочок фотобумаги, - на этом фото кто угодно, но не ты и даже не Алина. Эти штуки перестали делать лет за двадцать до вашего рождения.

Карина почувствовала, что если не сядет, то просто рухнет на землю – так ослабли ее колени. Разве можно, удивилась она про себя, так четко ощущать эмоции, холод, страх, потрясение, если ты на самом деле не существуешь?

- Я – тоже фантазия? Но как же тогда…

- Такое бывает, - пояснил Николай усталым тоном профессионала, - когда человеку чего-нибудь очень сильно хочется, иметь друга, например… или – другую жизнь. Желание бывает настолько сильным, что фантазия оживает. В зимнем лесу становится по-настоящему холодно, а …

- А выдуманная подруга может позвать на помощь, - закончила за него Карина.

- Если тебя это утешит – ты очень хороший выдуманный друг. Немногие настоящие друзья способны вот так, как ты – броситься очертя голову в неизвестность.

Карина посидела, немного подумала. Настоящая она или нет – это можно выяснить и попозже. Прямо сейчас имеет значение совсем другой факт.

- Мы все еще здесь, и никуда не исчезли, - сказала она, проверяя, на месте ли Алина. – Мы еще живы! Значит, есть еще возможность выйти отсюда?

Николай помрачнел.

- Есть. Запасной вариант. Но эта идея мне совсем не нравится.

- Почему?

- Мне придется убить эту фантазию, - сказал он, обводя взглядом окрестности, - совсем, без возможности восстановить. Все это исчезнет – и секвойи, и мамонты, и пещерные люди… Алина забудет все и никогда не вспомнит.

- Мне кажется, не такая уж страшная плата, - хмыкнула Карина.

- Ты тоже погибнешь, - сказал Николай. – Ты тоже часть этой фантазии. Твоя подруга та еще выдумщица…

- Ну хорошо, - решительно заявила Карина, но ее голос предательски дрогнул. – Пусть так. Если подумать, то тоже ничего страшного. Я и так фактически не существую.

- Ты – существуешь! Ты дышишь, любишь, боишься…

- Не надо меня уговаривать! – закричала Карина, вскакивая. – Алина! Иди сюда!

Алина, испуганно вскинув голову, засеменила к ним и встала перед Кариной.

- Объясни ей все, - велела Карина.

Николай общими фразами обрисовал суть своей идеи. Он сделает так, что фантазия исчезнет, и их самих по себе выкинет в реальный мир. Это не больно, но в итоге от фантазии ничего не останется. И от Карины тоже.

- А по-другому нельзя? – едва ворочая губами, спросила Алина.

- Нельзя,- твердо ответила Карина вместо Николая. – Соберись, мы должны довести дело до конца.

- Как… как ты убьешь ее? Это точно поможет?

- Точно, - мрачно ответил мужчина. – но это крайне неприятно.

- Фантазия умирает, - объяснял он на ходу, отводя девушек к тому месту, где они видели ход в реальный мир, – когда становится больше не нужна. Но, поскольку в нее вложена частичка души, отказываясь от мечты, ты оказываешься и от себя тоже. Говорят, нет ничего тяжелее такого отказа.

Алина боязливо взглянула на него – он был собран и отстранен, как палач, готовящийся исполнить приговор.

- Это больно? – подала голос Карина, видя, что Алина не в силах взять себя в руки.

- Физической боли не будет, - пообещал Николай, - а вот морально… как будто наизнанку душу выворачиваешь.

Алина поежилась.

- Готовы? – спросил он больше для проформы, и обе девушки синхронно кивнули головами.

Николай достал из кармана складной ножик, вынул лезвие и аккуратно вложил его в руку Алины, и сам сомкнул ее пальцы на рукояти.

- Это плохо, я знаю, - грустно сказал он, - но другого выхода нет.

И молниеносно ткнул рукой Алины с ножом в Карину, всадив лезвие ей в тело.

Карина удивилась. Она посмотрела вниз, на нож, который не причинил ей никакой боли. Алина в ужасе смотрела на свою руку, которая не испачкалась в крови.

- Я же говорил, убить фантазию – это полный отстой, - буркнул Николай, выдергивая нож. И в этот момент вокруг потемнело.

Алина зажмурилась и собралась кричать, но знакомый щелчок выключателя привел ее в чувство. Она открыла глаза и обнаружила себя в посреди своей комнаты. Дверь на балкон была открыта, но пейзаж за окном был вполне прозаическим – город с его многоэтажками, дышащий влажным теплом летнего рассвета. Зимний лес исчез навсегда.

Алина обернулась – Николай все еще был здесь и тоже невидящим взглядом смотрел прямо на солнце, выкатывающееся из-за горизонта в предутренней дымке. Это он выключил ставший больше ненужным свет в спальне.

- Ну, вот и все, - сказал он так, словно только что посмотрел не очень интересный фильм, но добросовестно сидел до титров. – Лес больше не вернется.

- И Карина? – Алина прижала руку к груди, вспоминая, куда вошел нож, который она держала. – Почему это так паршиво? – спросила она, ежась, - вот уж правда, словно душу выворачиваешь…

Николай молча ссыпал на прикроватную тумбочку обломки игрушки с фотографией.

- Ты справишься, - пообещал он. – Карина была хорошей… но постарайся в будущем дружить с настоящими людьми.

Он направился к двери, оставив Алину думать над его словами. Только когда входная дверь взвизгнула, выпуская странного спасителя, она бросилась за ним.

- Эй! А можно… можно дружить с тобой? – крикнула она в надежде, что он ее услышит, но шум лифта, некстати поднимающегося в этот момент, заглушил его ответ. Так и не услышав ничего, Алина вернулась в дом и закрыла дверь на замок.

Специалист по возвращению из мира фантазий шел по городу пешком. Ранним утром было мало машин и почти не было людей. Самое хорошее время для прогулки. Он снова засунул руку в карман, чувствуя под пальцами рукоятку складного ножа, и медленно побрел по тротуару. Дорога катилась колесом, проглатывая расстояние. Новостройки сменялись парками, парки – офисными зданиями с блестящими стеклянными фасадами. Он шел, глядя себе под ноги, не интересуясь собственным отражением в золотых, синих и бесцветных зеркалах. Маршрут был известен до мелочей, и не было нужды смотреть по сторонам, чтобы знать, где следующий поворот, нужная подворотня, свой подъезд. Продавленные миллионами шагов бетонные лестничные марши приветствовали знакомым эхом, разносящимся по всему подъезду и успевавшим затихнуть ровно тогда, когда он стоял перед своей дверью.

- Я вернулся! – подал голос Николай, идя по длинной прихожей – дурацкая планировка в старой кирпичной пятиэтажке экспериментальной серии, которая так и не стала массовой. В комнате в конце коридора знакомо скрипнуло инвалидное кресло, но навстречу никто не вышел.

Николай знал хозяина квартиры, как облупленного. Его привычки, любимые фильмы, знал, почему на прикроватной тумбочке стоит фотография, на которой изображен он с какой-то девушкой, рядом с крутым мотоциклом, а во второй комнате этой квартиры заперты все вещи, включая мотоциклетную защиту и два шлема, один из которых треснул пополам, как орех, и чья кровь запеклась на его поролоновой внутренней обтяжке.

- У тебя все получилось? – спросил Николая человек в инвалидном кресле. Тот посмотрел на свою калечную копию, понимая, что они похожи, как близнецы, но все равно не отмечая никакого сходства.

Николай кивнул и покосился на фотографию.

- Конечно, получилось. Для этого ты меня и выдумал.