Зимние каникулы

Глава 1

Когда Аня ввалилась в зону вылета Домодедово, её легкие мгновенно зафиксировали тройной аромат пережаренного кофе, озоновой дезинфекции и чужого нетерпения. Она тащила за собой огромный розовый «шаракан» на двух колёсах, которые скрежетали так, будто их пытали в течение всего пути от станции метро, и в этот самый момент её позвоночник издал звук, похожий на скрип несмазанной петли.

На Ане был пуховик цвета технической сгущёнки — настолько безвкусно-оранжевый, что, как она сама надеялась, в случае внезапной лавины спасатели заметят его с орбиты. Под пуховиком скрывался мериносовый термобельё: тонкая, но подлая ткань, которая уже через двадцать минут в помещении заставила её лопатки взмокнуть от предательского тепла. Джинсы с усиленным слоем хлопка на коленях плотно облегали бёдра, а на ногах красовались непромокаемые треккинговые ботинки с ортопедической стелькой, которую Аня купила по совету блогера с идеальными сводами стоп. Каждый шаг в этих ботинках отдавался лёгкой вибрацией в большеберцовой кости — вроде бы полезно, но непривычно.

Она нашла свою стойку регистрации за две минуты до закрытия, влетела в хвост очереди, где стояли двое мужиков в одинаковых баффах и с досками в чехлах, и, громко выдохнув, подумала: «А что, если я забыла шлем?» Мысль была параноидальной, потому что шлем размером с её годовую аренду в Москве мирно висел на рюкзаке сзади, постоянно тычась ей в копчик.

Девушка на регистрации, чья бейджик гласила «Евгения. Стажёр», посмотрела на розовую сумку с выражением человека, который видит всю безнадёжность бытия. — Багаж взвешиваем, — сказала Евгения голосом уставшей принцессы. Аня с кряхтением закинула сумку на ленту. Та показала 23,2 килограмма при лимите в двадцать три. — Это проблема, — констатировала Евгения. Сердце Ани, расположенное слева за грудиной, сделало характерный кульбит, который она всегда ощущала как короткое замирание с последующим толчком в горло. — Но у меня там только лыжи и ботинки! — возмутилась Аня, хотя прекрасно знала, что помимо лыж туда были запиханы три пары комбинезонов (на случай, если две промокнут), электрическая сушилка для перчаток и литровая банка какао-масла для массажа мышц после катания. — Лыжи с ботинками не летят бесплатно. Это негабарит. В этот момент левое веко Ани начало дёргаться с частотой три герца. Она глубоко вдохнула через нос, чувствуя, как воздух проходит через носоглотку и охлаждает нёбо, и достала из кармана пуховика пакетик сушёного манго. — А давайте я переложу маску в ручную кладь? — спросила она, и интонация её голоса стала той самой — сладкой, на грани колик, которую она ненавидела в других. Евгения вздохнула всем телом, так что даже её бейджик жалобно звякнул о стойку. — Ладно. Но быстро. У нас самолёт через сорок минут.

Аня открыла сумку прямо на полу, и оттуда, как сюрприз от нервной системы, выпал её собственный шарф, который она искала два часа утром. Шарф обвился вокруг ножки стула для инвалидов, и ей пришлось наклониться так низко, что кровь прилила к лицу, создав эффект мгновенного похмелья без алкоголя. Переложив маску для волос и две лишние балаклавы в рюкзак — отчего тот стал весить как годовалый ребёнок, — она уронила сумку обратно на ленту. Вес показал 22,9. — Свободна, — выдохнула Евгения и с чувством исполненного долга наклеила бумажную бирку на ручку сумки.

Через пятнадцать минут, сидя в пластиковом кресле у выхода на посадку, Аня жевала пересушенный крендель и смотрела в огромное окно, за которым тягач толкал самолёт с изображением тигра на хвосте. Правый ягодичный мускул затек от неудобной позы — она сидела, поджав одну ногу под себя, и теперь приходилось поочерёдно расслаблять мышцы таза, чтобы не заработать радикулит ещё до взлёта. В голове шёл механический пересчёт: «Очки с переменным диоптрием — в боковом кармане. Паспорт — во внутреннем, откуда его не вытащить. Наушники с шумоподавлением — на шее. Трусы с подогревом — в сумке. Всё идёт по плану».

Она не знала, что через шесть часов её позвоночник возненавидит её за решение сидеть с прямой спиной в кресле эконом-класса.