Жуть жуткая, деревенская

Глава 1

– Полиция, наконец-то я до вас добрался! Хочу заявить о злодейском убийстве, произошедшем в нашем сельскохозяйственном кооперативе.

– Слушаю, гражданин. Кого убили?

– Меня.

– Очень смешно. Вот же вы, живой и здоровый.

– Но я умираю. Меня смертельно отравили.

– Хм, ну предположим... Тогда это не убийство, а покушение на него. Медицинская справка об отравлении имеется?

– Нет.

– Вот видите. Как же вы не удосужились получить? А без справки...

– Но я умираю!

– Ладно, я сегодня добрый. Выкладывайте по порядку, обстоятельно – под протокол. Кого обвиняете в предполагаемом отравлении себя?

– Сына бухгалтера нашего сельскохозяйственного кооператива.

– Ясно. И каким образом он вас отравил?

– Ударил вилами.

– Гражданин, вы часом не пьяны? А ну-ка, дыхните... Нет, вроде не пьяный. Тогда прошу объясниться. По-вашему, можно отравить человека посредством удара вилами?

– Можно. Если острие смазано смертельным ядом.

– Вот эта царапина на предплечье? Знаете, она не похожа на смертельное ранение: я бы сказал, об острый сучок поранились. Это точно след от удара вилами?

– Я увернулся, меня задело вскользячку: только поэтому еще жив. Но это ненадолго.

– Хорошо, расскажите, при каких обстоятельствах этот человек ударил вас отравленными вилами.

– Мы дрались на дуэли.

– На дуэли... отравленными вилами?

– Ну да. Только сначала я не знал, что они отравлены.

– Что за бред?.. Эй, сержант, ты слышал? Съезди, привези второго дуэлянта для дачи показаний. И вилы не забудь прихватить.

– Погодите. Привезти можно, а вот допросить – вряд ли.

– Это почему?

– Он умер.

– Умер? Сын бухгалтера вашего сельскохозяйственного кооператива? А какова причина смерти?

– Удар отравленными вилами.

– Бррррр... В вашем сельскохозяйственном кооперативе что, все вилы отравлены?

– Вроде бы нет.

– И кто ударил потерпевшего?

– Я, кто же еще?!

– Перестаю вас понимать, гражданин. Откуда отравленные вилы взялись у вас? По вашим словам, они находились у сына бухгалтера, и это он вас ударил.

– Я же говорю, мы сражались на дуэли...

– Что за дуэль, кстати? По какому поводу?

– Я неправильно выразился, извините. Не настоящая дуэль, а нечто вроде учебного поединка. В шутку.

– Ах, в шутку? На вилах? Ну хорошо, продолжайте.

– Бухгалтерский сын смертельно ранил меня. А потом мы случайно обменялись вилами, и я ранил его, тоже смертельно. Я же понятия не имел, что вилы отравлены. Для меня это было в новинку.

– То есть совершили убийство по неосторожности? Придется внести признательные показания в протокол.

– Вносите, мне уже все равно. Я противника лишь легонько ранил. А он – когда дотумкал, что сейчас загнется, – во всем признался. Успел перед смертью рассказать и про отравленные вилы, и что во всем повинен наш председатель.

– Председатель?

– Нашего сельскохозяйственного кооператива. Собственно, я давно этого негодяя подозревал, поэтому сразу убил.

– Что вы сделали, простите?

– Убил председателя.

– За что?

– За совершенные им злодеяния.

– Вы имеете в виду попытку вас убить? Почему сразу не обратились в полицию? Ему не меньше десяточки за покушение светило. А теперь сами сядете... Гражданин, вы осознаете, что совершили намеренное убийство должностного лица?

– Я находился не в себе – после того, как на моих глазах умерла мать... Сами понимаете.

– Умерла мать? Это случилось в тот же день? Я имею в виду похороны.

– Какие еще похороны? Моя мать померла за минуту до того, как я убил председателя. Выпила стакан кваса, которым тот пытался меня отравить, – вот и скончалась.

– Не улавливаю логики... Зачем председателю травить вас квасом, если это должен был сделать бухгалтерский сын, с помощью отравленных вил?

– Для надежности.

– Да, тогда логично. И после смерти матери вы, в состоянии аффекта, убили председателя сельскохозяйственного кооператива – я правильно излагаю?

– Правильно.

– Каким орудием осуществили убийство?

– Отравленными вилами же.

– Хорошо, вношу в протокол. Вы признаетесь в том, что из чувства личной мести закололи председателя?

– Еще из чувства самосохранения.

– Он вам и раньше угрожал?

– Еще бы! Незадолго до дуэли отправил в город с двумя бугаями. Нашими, деревенскими – якобы в командировку. А в записке черканул городским дружкам-бандитам, чтобы меня замочили. Но мне удалось заменить записку, и вместо меня замочили тех бугаев. А я вернулся в деревню целехонек. Вот тогда-то председатель и озлился по-настоящему. И бухгалтерского сынка подговорил, который давно на меня зуб точил.

– А этот из-за чего взъелся?

– Да я с бухгалтерской дочкой – его сестрой – любовь крутил. А она бросилась в бывший колхозный пруд и утонула.

– Самоубийство на почве несчастной любви, говорите? Сын бухгалтера винил в этом вас?

– Еще как! Только я здесь совершенно ни при чем. Эта девчонка вообще была ненормальной, хоть у кого спросите.

– На учете в психдиспансере состояла?

– Что?

– Ну, свихнулась давно?

– Не так чтобы очень. С того самого дня, как я ее папашу – бухгалтера нашего сельскохозяйственного кооператива – пришил.

– Вы... извините, что вы сделали???

– Да я не нарочно. Думал, председатель подслушивает за занавеской. Ну и ножом его пырнул... А оказалось, это не председатель, а бухгалтер. Ошибся, с кем не бывает?

– Еще одно убийство! Гражданин, вы осознаете последствия своих слов?

– Мне пофиг. Напоминаю, я смертельно ранен.

– Ну, дело ваше. Продолжим снятие показаний... Насколько понимаю, у вас с председателем была застарелая вражда?

– Ага. С тех самых пор, как по телеку крутили фильм про отравителя.

– Крутили фильм. И что?

– Отчим как-то странно побледнел, когда главного героя отравили, и вышел на кухню покурить.

– Кто побледнел, отчим? Так председатель вам...

– Ну да, он мне отчим – и дядя одновременно. Разве я сразу не предупредил? Ну извините.

– Теперь мне все ясно: председатель кооператива – ваш отчим. И одновременно дядя. Но чем вам не понравилась его реакция на телевизионный фильм?

– Как вы не понимаете?! Мой отец скончался скоропостижно, и мать сразу вышла за его брата, то есть за моего дядю. А тот странно отреагировал на сценку, в которой главного героя отравляют. Тут любой догадался бы.

– То есть вы заподозрили, что председатель – ваш дядя – отравил вашего отца, чтобы жениться на вашей матери?

– Заподозрил? Нет, увидев реакцию отчима, я в этом убедился. А заподозрил намного раньше.

– Когда же?

– Незадолго до того: когда мне – во сне – явился призрак отца. Он-то и сообщил, что отравлен родным братом. Но я не знал, можно ли доверять сновидениям, поэтому решил проверить с помощью телека.

– И убедились, что вашего отца действительно отравили с целью жениться на вашей матери?

– Да. Но не только с целью жениться: также – занять его место. Раньше председателем сельскохозяйственного кооператива работал отец.

– Мне все ясно. Вы окончательно уверились в дядиной виновности после того, как тот нервно отреагировал на телевизионный эпизод с отравлением. В результате вами овладело чувство мести, и вы по ошибке зарезали ножом бухгалтера сельскохозяйственного кооператива. Дочь которого не вынесла смерти отца, сошла с ума и утопилась в бывшем колхозном пруду. А его сын затаил на вас злобу. Тогда председатель послал вас в командировку в город – с двумя, как вы выразились, бугаями. В сопроводительном письме указывалось, что неустановленные лица должны вас замочить. Но вы заменили письмо на другое: в котором говорилось, что замочить должны сопровождающих лиц. В итоге благополучно вернулись в деревню. И отчим-дядя-председатель предложил вам – в шутку, исключительно для тренировки – сразиться на вилах с сыном бухгалтера. С которым сговорился, что вилы будут отравлены. И, для верности, отравил квас, который намеревался предложить вам во время учебного поединка. Но квас выпила ваша мать, после чего скоропостижно скончалась. Сын бухгалтера ранил вас отравленными вилами, но вскользячку, и учебный поединок продолжился. В ходе него вы случайно обменялись вилами и ранили сына бухгалтера. Тот – почувствовав, что умирает, – признался в отравлении и заговоре. А потом и в самом деле умер.

– Холодно... Холод распространяется по телу...

– Не отвлекайтесь, гражданин, нормальная здесь температура... Когда вы узнали о заговоре, то закололи отчима, а теперь явились в полицию с заявлением. Которое на самом деле не заявление, а признательные показания.

– Все так и было... Мне дурно... Яд действует... О Господи, как тяжело!.. Вызовите скорую...

– Извините, но некоторое время вам придется провести в обезьяннике. До полного выяснения обстоятельств. Я задерживаю вас на основании...

– Прощ... пр... пппп... аааа...

– Эй, сержант! Ты погляди, а мужик-то действительно откинулся. Во дела! Выходит, все правда. Это что же, на нашем отделении столько жмуриков зараз повисло? Чует мое сердце, не видать нам теперь квартальной премии. Жуть какая!