Журнал СовременникЪ № 8 2022

Эпилог

Закладка:

Журнал СовременникЪ № 8 2022

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2022

* * *

Михаил Аранов

Родился в Ленинграде, где окончил политехнический институт. Живёт в Ганновере и Санкт-Петербурге. Публикуется в журналах России, Германии, США и Англии: «Дружба народов», «Новый Берег», «Дети Ра», «Слово/Word», «Крещатик», «Невский альманах», «Зарубежные записки», «Студия», «Семь искусств», «Новый журнал» и других. В настоящее время публикует статьи, прозу и стихи в международном интернет-журнале INTER-FOCUS.de.

В Санкт-Петербурге изданы три книги прозы: «Скучные истории из прошлой жизни» («Нева», 2008), «Страх замкнутого» («Алетейя», 2013), роман «Баржа смерти» («Буквально», 2018), глава из которого вошла в сборник «Опалённые революцией» («Скифия», 2017). Также главы из этого романа опубликованы в журналах России («Дружба народов») и Германии («Мастерская»).

В 2017 году в издательстве «Супер» (СПб) вышел коллективный сборник стихов М. Аранова, С. Викмана, О. Кудрявцевой, В. Шнайдера «Пространство вытеснения».

Сборник стихов М. Аранова «Следы на песке» переведен на немецкий язык («Spuren im Sand», издательство «Fahre», Ганновер, 2010).

Повесть «Вернутся ли голуби в ковчег» вошла в лонг-лист «Русской премии» за 2013 год; рассказ «Рыжая лошадь» – лонг-лист литературного конкурса им. В. Г. Короленко за 2016 год; рассказ «Провинциальные истории» – шорт-лист литературного конкурса им. В. Г. Короленко за 2017 год.

Псовая охота

Мы – зайцы, бегущие следом за страхом.

За нами часть жизни, пошедшая прахом.

За нами деревьев загубленных рощи.

За нами могилы – что может быть проще.

Мы – зайцы. И жизнь наша – страх и движенье

в погоне за тенью, своим отражением.

Бежим мимо хижин с обрушенной кровлей.

И путь наш помечен и потом и кровью.

Мы – зайцы, за нами охотников рота.

И нас настигает лай псовой охоты.

Кого-то загнали, порвали на части.

Их в пене бордовой оскалены пасти.

Собак не кормили пред псовой охотой.

Чтоб лютыми были для этой работы.

Венеция

Венеция, я восхищён!

И без тире и междометий

здесь гениально завершён

рисунок нескольких столетий.

Изобретён Советом дожей[1] —

каприз судьбы, изыск ума.

Удел его – на рай похожий,

а рядом нищая сума.

Здесь так бесстыдна нагота.

И торжествуют базилики.

Со стен глядят святые лики,

и святотатствует толпа.

Венеция в воде по пояс:

недолговечно ремесло.

Гребец, лениво в волнах роясь,

вращает медленно весло.

Из века в век. На свет из мрака

гондолы путь под сводом арок.

Над площадью Святого Марка

взлетает стая голубей,

свободе радуясь, своей.

Но здесь, из камеры свинцовой,

сластолюбивый Казанова

вписал язвительное слово

в историю людских страстей,

играя правдой без затей.

Что слово?! Звук его немеет.

Слова – песок. Их ветр развеет.

Истомлена морскою качкой,

забросив юбки за бедро,

Венеция роскошной прачкой

полощет ветхое бельё.

Память о Ленинграде

Моей памяти город —

Недосказанных слов многоточия.

Не по возрасту молод,

он печалей моих средоточие.

Я иду вдоль каналов,

где мой город назначил мне встречи.

В перезвоне бокалов

он заботы взвалил мне на плечи.

Эта ноша не тяжка,

я его понимаю с полслова.

Сигареты затяжка —

с Петропаловки выстрелы снова.

Всё, как прежде, готово

вдруг слезой ожидания пролиться.

Улыбаются ново

незнакомые, юные лица.

Мойка так же лениво

в оцеплении гранитном плетётся.

Невский так же блудливо

озабочен, в глаза мне смеётся.

Строгий облик мостов

для чеканки готов,

как скупые блокадные сводки.

Сон тревожный хранит

Вид Казанских палитр,

Воронихинский гений – решётки[2].

В этом городе правят

Прежней вольницей люд и стихия.

Не смирила Нева[3]

свои прежние нравы лихие.

Ни под дланью Петра,

Ни пред Господом. Что ещё выше…

Непрощённая кровь —

это Спас на Крови[4].

В длань икону бери…

Снова эхо той бомбы мы слышим.

Взорван «вечный» Ильич[5] —

пугачёвщины бич

монументы святые колышет.

Укрощёнными стали

только кони на тихой Фонтанке,

да в ноябрьские дали

по брусчатке идущие танки.

Запишите в регистры

и сочтите позора пределом —

позабыли магистры

«Ленинградское дело».

Память – крик на пределе

Из блокадных ночей ежечасно:

«Сторона при обстреле[6]

эта – очень опасна».

«Ты слышишь меня?..»

Ты слышишь меня?

Это я говорю.

Прислушайся, и в тишине

Разгадаешь мой голос.

Это я говорю о тебе.

Тысячу раз повторю твое имя.

Самых быстрых коней

оседлает мой голос.

И домчит до тебя мою нежность.

Ты только прислушайся.

И замри на мгновенье.

И в шорохе ветра, в стуке колес,

В голосах, окружавших тебя ежедневно,

разгадаешь мой голос.

Оглянись и поверь:

Это я говорю о тебе.

И откликнись негромко,

Чтоб только один я услышал.

Я вижу: шевелятся губы.

Касания рук ощущаю.

И запах волос опьяняет.

Я помню, все помню.

Твой голос во мне зазвучал.

Словно робкие пальцы

Прошлись вдруг нежданно по струнам.

Я музыкой полон,

черным пологом ночь.

Мы один на один.

Диалог наш сплетается

в медленном танце

и теряется где-то

в промоинах лунного света.

Я руки тяну,

натыкаюсь на стену молчанья.

Тонко, тонко звеня,

Наполняет меня тишина.

Коричневый странник

«Вы поблекли. Я – странник, коричневый весь»[7].

Даже память о прежних свиданьях истлела.

Но нежданно вдруг что-то забытое здесь

заставляет меня оглянуться несмело.

Проезжая ваш ветхий, заброшенный

Закладка:

в дребезжащем на стыках, старинном трамвае,

в горле чувствую ком, тот горячечный ком.

Почему – я не знаю, не знаю, не знаю.

Я иду средь отчаянно юной толпы

Ветром невским, холодным простужен.

Я заброшен сюда не капризом судьбы,

но уже никому здесь не нужен.

Канул сон. Фиолетовый сон.

Вы опять предо мной в бледно-розовом платье.

Я дарю нерасцветший пиона бутон

Торопливым и горьким объятьям.

Вы поблекли. Я странник коричневый весь.

Я странник коричневый.

Мы – юные на улицах

По улице, по улице Тверской идут толпой.

Кто голоден, кто пьяненький, кричат они: «Долой!»

Громить-то что прикажете? Ведь Зимний уже взят.

Увидено, услышано. Построились все в ряд.

Ах, юные проказники, домой скорей, скорей.

Но там их ждут не мамочки, а клетки у дверей.

И легковушки белые с синюшным фонарём.

Развозят юных пленников: «Там дело заведём».

Лубянка переполнена. В деревню отвезли.

Есть в Сахарово камеры, от города вблизи.

Автобус переполненный, родители спешат.

Забрать своих некормленых, замученных ребят.

Ах, пионеры юные: «Всегда готов!» – «Готов!»

К тюремной робе, детушки, за пару дерзких слов.

Леонид Аронов

Полных 84 года. Окончил авиационный техникум, университет – физик, вечерний университет при горкоме партии – международные отношения. Стаж работы: заводской – 6 лет, педагогический – 36 лет.

Опубликованы сборники рассказов, повести, роман.

Такое не забывается

Папа Эдуард отремонтировал богатому человеку дорогую легковую машину Тот хорошо заплатил. Деньги появились кстати: у дочери Юлии день рождения – четырнадцать лет. Папа в магазине купил сладости, сок, бутылку лёгкого вина, хорошую колбасу.

Мама Стелла, двенадцатилетний брат Ярослав и отец заранее приготовили для Юлии подарки. Пока держали их в секрете.

Эдуард с двумя наполненными пакетами вышел из магазина на солнечную шумную улицу. Три часа пополудни августовского бархатного дня. Хорошая погода укрепляла праздничное настроение. Он пришёл домой. Стол был накрыт. Нарядно одетые дети встретили его с восторгом. Из пакетов быстро кое-что разложили на столе. Папа умылся, надел светло-голубую рубашку и присел за праздничный стол. Отец заметил, дочка Юлечка стала смотреться взрослой девушкой. Сыночек Славочка – ещё малолетний мальчик. Перевёл взгляд на жену. Их глаза встретились. Он вздрогнул: никогда раньше её взгляд не был таким колючим. Эдуард подумал, что его жена, наверно, устала от приготовления разнообразного угощения.

Отец налил детям сок, себе и жене – вина. Любящий папа ласково поздравил дочку с днём рождения. Затем Юлию с восторгом поздравили мама и братик. Семья закусывала, потом ела сладкое. Было весело и шумно.

Наконец застолье кончилось. Дочка помогла маме убрать посуду. Стелла тихо сказала мужу: «Эдуардик, дети уйдут на прогулку, и мы с тобой поговорим». Эдуард недоумённо пожал плечами: «Конечно, поговорим».

Сын и дочка, переодевшись в будничные одежды, ушли на улицу Стелла, усевшись на диван, показала рукой на место рядом. Очарованный её красотой супруг присел рядом. Жена беспощадно заговорила:

– Эдуард, мне надоело жить с тобой, надоело ждать, когда ты подработаешь. Я всегда что-то жду. Я с детьми ухожу к другому человеку, у которого приличный заработок. Моя жизнь и жизнь детей станет прекрасной.

Муж замер, с удивлением и ужасом смотрел на жену. Она резко поднялась, схватила заготовленную большую сумку с вещами для себя и детей, жестоко и истерично выкрикнула «Не жди нас!» и торопливо ушла.

Оцепеневший муж неподвижно продолжал сидеть на диване.

У Эдуарда потянулась жуткая, тоскливая жизнь одиночки. Проволочился ужасный год. Опять наступил август. Стелла подала на развод. Они развелись. Эдуард получил свидетельство о разводе. Он старался держать себя бодро. Однако глаза его были мокрыми. Отвергнутый муж не захотел идти в свою осиротевшую квартиру. Долго бродил по городу. Когда начало темнеть, направился домой. Подходил к зданию, в котором жил, и озадачился: окна его жилища светились. Только он открыл дверь квартиры, к нему бросилась с радостью Юлия, воскликнув: «Папа пришёл!» Она обняла родного за шею, целовала в щёки. Сынок, словно каменный, смотрел неподвижными глазами в пол.

Мать предложила детям погулять, пока она приготовит ужин.

Дети ушли. На кухне она с горечью сказала бывшему мужу, что Славочка не ест, тоскует, смотрит неподвижно в одну точку, тает на глазах. Она водила сыночка к психиатру. Врач объяснил ей: надо срочно восстановить семью, иначе мальчик скоропостижно умрёт от тоски по отцу. «Поэтому нам придётся сходиться. Забудь, Эдуар-р-рдик, о том, что я уходила от тебя».

– Не получится забыть. Я не компьютер, из которого можно удалить вредную информацию. Ради детей будем жить вместе; я буду помнить обиду, когда ты отбросила меня, но за это никогда не упрекну тебя.

И они в разводе стали жить одной дружной семьёй. И жили благополучно. У Славика было счастливое детство.

Геннадий Астафьев

Родился в г. Бежецке Калининской области 9 декабря 1945 года, ровесник Победы. Проживает в г. Петропавловске Северо-Казахстанской области – на родине отца, сына сибирского казака, который говорил: «Я сын казачий, а ты кем будешь – то люди оценят».

Краткий диалог с читателем

Зачем я пишу стихи?

Что же, я вам отвечаю:

В сердце скопилась мудрость стихий,

Её я в стихи выливаю.

Хочется чувства и мысли облечь

В слова чеканный металл,

Чтобы навек для людей сберечь

То, о чём думал, мечтал.

«Мысли твои кому нужны?

Умён ли ты для вождя?»

Я отвечаю: они важны,

Так же как капли дождя.

Капля за каплей ниву поит,

И гуще растут хлеба.

Капля за каплей долбят гранит,

И это моя судьба.

Завет Саладина

Султан арабский Саладин

Так молвил детям, умирая:

«Тебе, мой самый умный сын,

Я государство оставляю,

Всем остальным даю земли

И золота, чтоб жить в достатке.

Его для вас завоевал

Я в долгой и жестокой схватке.

И всем вам вместе дам завет,

Что спас меня от многих бед,

Помог мне победить врагов,

Достойно управлять страной,

Закладка:

Но мне пора уж в мир иной.

А вы пока в кругу врагов.

Велик Аллах! Завет таков:

Коль ты мужчина, у тебя

Друзья – такие же мужчины,

Так бойся друга оскорбить

Или обидеть без причины,

Ведь Справедливейший Аллах

Его защитник в сих делах.

И друг запомнит ту обиду

Хотя сперва и промолчит,

Но это будет так, для виду.

Он будет просто выжидать,

Чтобы к врагам перебежать

И отомстить тебе сполна,

Ведь у мужчин судьба одна:

За дружбу жизни не жалеть

И униженье не терпеть.

Но если, ты заметишь вдруг,

Друг требует за дружбу плату,

Тогда он стал одним из слуг

И уж тогда "меняй халаты".

Старайся не перекормить,

Кнут применяй к нему умело.

За дело можно наградить,

Но и наказывай за дело».

Сказал и умер Саладин,

Но жив его завет!

Ведь смертен даже паладин,

Лишь умным мыслям смерти нет!

О женщинах, мужчинах и любви

«Я своё гордое сердце мальчишки…»

Я своё гордое сердце мальчишки

Доверчиво в руки твои положил.

Думал, что ты принцесса из книжки.

Тобою дышал, любовался и жил.

Только слабы оказались руки,

Горячее сердце трудно держать.

«Какое мне дело до вашей муки?» —

Ты руки свои поспешила разжать.

Боль от удара сердца о камень

Слабый не в силах понять,

Этот терпения страшный экзамен

Только сильный сумеет сдать.

Но в жизни ничто не проходит даром,

И мне сейчас жалко тебя:

Сталь укрепляется тяжким ударом,

Льдинка же тает, себя лишь любя.

«Где же ты, моя зеленоглазая…»

Где же ты, моя зеленоглазая,

Где, когда тебя я потерял?

Так и не обнял тебя ни разу я,

Так ни разу не поцеловал.

Женщин было много самых разных,

Я их обнимал и целовал,

В них тебя, моя зеленоглазая,

Я наперекор судьбе искал.

Я искал тебя в пустыне жёлтой

И на Крайнем Севере искал.

Если меня спросят: «Долго шёл ты?»

Я отвечу: «Я всю жизнь шагал!»

Я в пустыне спрашивал у ветра,

Где же ты, куда же мне идти?

Ничего мне не ответил ветер,

Лишь песок в лицо бросал в пути.

Я смотрел на Севере на звёзды,

Снова ветру задавал вопрос.

Яростно ожёг морозный воздух,

Но мечту с собою не унёс.

И сейчас ещё меня ты манишь,

Как далёкая Полярная звезда.

Я иду к тебе, ты не обманешь,

Будешь мне светить и звать всегда!

О семье

Две женщины у каждого мужчины,

Перед которыми в долгу

Он будет вечно, до кончины,

До чёрной тени на снегу.

То мать, что жизнь ему дала

И сделала почти что равным Богу,

Открыв ему Добра и Зла

Великий смысл и дорогу.

Вторая – мать его детей,

Она бессмертие даёт:

В потомках он среди людей

До края жизни доживёт.

Мать и жена всё отдают,

Чтобы ты вровень с Богом стал.

Но ты не Бог, и не в раю —

Им здесь воздвигни пьедестал!

Как отдаёт кто долг святой,

Смотри, и ты поймёшь,

Стоит мужчина пред тобой,

Или обличье – ложь.

Ольга Барсукова (Майба)

Родилась в 1955 году в Чите. С пятнадцати лет начала писать стихи, а с восемнадцати – мечтала стать писателем. Работала в детских садах воспитателем. В возрасте тридцати шести лет стала христианкой. Печаталась в газете «Верую» в Химках. Является членом Российского творческого Союза работников культуры, активный деятель в работе агентства «Русский литературный центр», в изданиях которого постоянно печатается. Издала 30 книг – поэтические сборники и повести.

Мичуринский сад

Я вспомнил, как когда-то в школе

С восторгом о Мичурине узнал,

Который делал «чудеса» в природе,

И ябло-абрикосы создавал!

На грушах вырастали сливы,

На грядках зрели тыкво-огурцы…

Мир покорён! Удивлены все были,

Увидев те Мичурина сады!

И я старался по его примеру

Привить на вишню груши черенок.

В мечтах я видел чудо сотворенья,

Но я тогда и понимать не мог,

Что Бог в природе Свой создал порядок

И знает Он свой каждый стебелёк!

А человеку сохранить лишь надо

Всё то, что уничтожить он не смог!

Хвала Творцу: Он мудро всё устроил!

И где тот сад? Он существует тут?

Не может хаос царствовать в природе,

И апельсины на берёзах не растут!

Вероника Богданова

Родилась в республике Казахстан, которая в то время входила в состав СССР. Там же окончила среднюю школу и Карагандинский политехнический институт по специальности горный инженер – маркшейдер. Писать стихи и прозу начала с раннего возраста.

В 1994 году переехала на Ямал. Здесь, в заполярном городке Лабытнанги, обрела вторую – творческую – Родину, наконец-то полноценно состоявшись как «человек пишущий». Много лет посвятила журналистике и PR-менеджменту.

В творческом багаже – пять личных поэтических сборников, участие в десятках различных издательских проектах, в том числе в сети Интернет. Печаталась в журналах «Ямал – сокровищница России», «Ямальский меридиан», «Северяне», в альманахах «Обская радуга», «Врата Сибири». Стихи вошли в сборник «Антология ямальской литературы».

Автор поэтического моноспектакля «А-Дамский алфавит», а также множества песен в соавторстве с ямальскими и российскими композиторами. Лауреат Всероссийской литературной премии имени Д. Н. Мамина-Сибиряка в номинации «Поэзия» 2019 года. Член Союза писателей России и Международного Союза Русскоязычных Писателей.

Песня Сольвейг

Я песню Сольвейг слушала вчера,

По фьордам мыслей вновь и вновь блуждая —

И сердце от тебя освобождая…

Да,

Закладка:

Очистить душу снегом и луной,

И холодом, что мир вокруг меняет —

И выжженное сердце наполняет

Норвежской девы песней неземной.

А я старалась думать лишь о том,

В какие дальше небеса податься

Где запредельным Григом наслаждаться,

Рассеивая прошлого фантом.

Бал Воланда

…А небеса подождут —

Они ведь ждали всегда,

Осколки звонких минут

Умело клея в года

И пазлы пыльных веков

Легко слагая из лет:

Смешались цокот подков

И тусклый блеск эполет,

Вальяжный шелест шелков,

Что примерялись на бал,

Фальшивый шик париков —

И настоящий металл,

В кровь разъедающий плоть, —

А что же крови честней?

И нет у неба забот!

Оно над миром теней

Несёт свои облака —

Белее ангельских крыл.

И вечно помнят века

О том, что кто-то забыл.

Бесстрастен времени суд:

Всему приходит итог…

Но снова Фриде несут

Пропахший смертью платок…

Принесите водицы в ад!

Принесите водицы в ад!

Дайте грешникам – пусть попьют

Те, кто целую смерть назад

Позабыли, каков уют.

Как отчаянно им жилось!

И, у вечности взяв взаймы,

Чем отдать потом – не нашлось,

И за ними пришли из тьмы.

Принесите же им попить,

Усмирите на миг их ад!

Даже Бог их не смог простить

Как-то целую смерть назад.

Жаль, у вечности на краю

Знать не знаешь, каков удел…

Может, встретит тебя в раю

Тот, кто их простить не сумел,

И прохладной воды глоток

Сам тебе он преподнесёт…

Может, в этом и есть итог:

Он и вправду прощает всё?..

Сыграй мне пиано…

Играй потише…

Откажись от форте!

Гармонии бравурность не нужна.

Мелодия любви иного сорта:

Она, как ночь июньская, нежна…

В ней растворятся звёзды без остатка.

Их серебро – спасенье для души.

Возьми скорее нотную тетрадку

И эту ночь, как песню, запиши!

Хочу запомнить тающие звёзды,

Что повторяют очертанья нот…

Не нужно форте! —

Так звучит угроза.

Сыграй пиано! —

Сердце всё поймёт…

«Сияя снегами, шурша звездопадами…»

Сияя снегами, шурша звездопадами,

Листая проспекты опавшей листвы,

Я просто живу, то печаля, то радуя

Тот хрупкий мирок, где скучаете вы.

И в этом мирке одиночество стелется

Туманной периной в пустую постель.

И жаль мне того, кто однажды поселится

Скучать вместе с вами… Качать колыбель,

В которой никто никогда не возрадует

Отчаянным криком постылый ваш мир…

Но так незаметно всегда буду рядом я —

Ведь жизнь не вмещают границы квартир,

Где холодно всем даже в летнее марево,

Где пусто в душе, если страшно впустить

Шальную весну с бесконечными маями —

Туда лишь любовь забредёт погостить!

Был собой…

Был собой. Поступал

То беспечно, то мудро.

Не жалея, терял,

Верил в доброе утро,

Уступал в мелочах,

Зная, главное – ценно.

Целовал – при свечах,

Умирал – не для сцены.

В перекрёстках дорог

Выбирал ту, что прямо.

Если Бог не сберёг —

Всё же верил упрямо,

Что ожоги пройдут,

Сгладив место для новых…

Только праведный суд —

Это первооснова

Всех событий земных,

И небесных – предтеча…

Сердца стук не затих? —

Значит, время излечит,

Спрятав в пыльных веках

Меж страницами книги

Недоверие, страх,

Равнодушье, интриги.

Не рассыплются в пыль,

Сохранятся навеки,

Чтобы помнил – и был

Ты во всём – человеком,

И обид не копил,

И не множил печали…

С болью крылья растил

У себя за плечами…

Расплата

…Он зол, как бес,

Но терпелив, как вечность, —

И потому, не вспыхнув, гасла злость.

Когда-то он войну взвалил на плечи —

А в мирной жизни счастье не сбылось.

Не дождалась жена.

Её утешил

Какой-то, не примеривший погон…

Кусок души, так трепетно болевший,

Он вместе с ней из сердца вырвал вон.

Война прошла.

Дороги за плечами

Дымами дышат, впитывая кровь…

И разделить зовут однополчане

Его и мирный хлеб, и мирный кров…

Как одному

Прожить на свете белом,

Что, словно бинт, от ран душевных – ал?

Напрасно думал он, что отболело,

И к злости откипевшей зря взывал:

Лишь пустота

В остывшем сердце – ветром,

И, с ним в войну врага разивший, бес

Его покинул, сделав просто смертным

И уготовив душу для небес…

Как много их,

Вернувшихся некстати,

Забытых, обездоленных войной…

И каждая душа за мир заплатит

Неисчислимой, страшною ценой…

…Она проснётся до зари однажды,

Когда платить за всё настанет срок…

А тот, кто рядом, не заметив, скажет:

«Закрой окно.

Не видишь? – Я продрог…»

Оборваны связи…

Обрываются старые связи —

Так легко, как истлевшие нити,

По-английски, молчком

Закладка:

Но никто помнить нас не обязан.

Доиграла мелодия наша

С хриплой дрожью расстроенных клавиш…

Благодарными быть не заставишь,

Будет завтра забыт день вчерашний.

Уничтожатся старые фото,

Файлы давние – просто сотрутся.

И желания нет обернуться,

Чтоб знакомого встретить кого-то —

Даже на отдаленье – глазами,

Чтоб во взгляде затеплить лампаду…

Память больше тревожить не надо,

Дальше жить будем как-нибудь сами.

А в душе станет больно и пусто.

Хоть намечены новые встречи,

Но заполнить её будет нечем:

Одиночество вытравит дустом

Забытья – всех смешных тараканов,

Что в мозгах наших раньше блуждали.

Наше прошлое в дальние дали

Увело навсегда караваны

Вечеров – под вино и гитару,

Пробуждений вдвоём – и в обнимку…

Ну, и кто мы теперь? – Невидимки,

Что растратили счастье задаром.

Как легко отдавать раз за разом

То, что надо беречь пуще ока…

Ад – то место, где нам одиноко,

Потому что оборваны связи…

Воскрешение

Одна свеча.

Одно знаменье крестное.

Одна молитва

с просьбой о терпении…

Мой первый шаг

в чужое, неизвестное.

В одно прощанье —

после непрощения.

И в это небо,

непривычно светлое

и облаками дочиста отмытое.

Вспорхнёт душа —

и соловьи рассветные

ей вдруг напомнят

счастье позабытое.

Воспоминание

тоненькою спицею

вонзится в сердце

с просьбой о прощении…

Как больно

быть душе

подбитой птицею —

но в сотни раз больнее —

воскрешение.

Сочельник

Сочельник. Вечер небо затянул

Созвездий серебристой паутиной,

И этот мир заснеженный уснул,

Небесной зачарованный картиной.

Я, так же как и все, итожу дни,

И в глубине души немного страшно,

Ведь принцип «что имеем, не храним»

Порой лежит клеймом на дне вчерашнем.

О, Боже, как легко теряем мы

То, что беречь положено всем сердцем,

И остаёмся посреди зимы

Одни, и шанса нет нам отогреться

У очага, где без вопросов – ждут,

Где без условий – просто принимают,

И где часы несуетность минут

В твою судьбу без счёта отсыпают…

Тот, кто толкает нас на путь потерь,

Опять потрёт нечеловечьи руки…

Шагну я, за собой захлопнув дверь,

В мертвящее безмолвие разлуки.

Вверху – небес сиреневая гладь…

Неважно, много впереди иль мало? —

Настало время камни собирать,

А я не помню, где их разбросала…

Ключи от всех дверей

Я все свои обиды хочу простить внезапно.

Наверное, я стану в тот самый миг мудрей,

Когда пойму: они мне путь перекрыли в завтра

И только лишь в прощенье – ключи от всех дверей.

И, может, будет счастье за этими дверями —

То самое, с которым так долго встречи ждём

И сказкам о котором всем сердцем доверяем, —

И пахнет это счастье листвою под дождём…

Александр Вещий

Родился в семье рабочих 20 апреля 1984 года в городе Серове Свердловской области. Имеет среднее специальное образование. Не женат, детей не имеет.

Писать начал в 2002 году, попробовав свои силы. Позже неудавшиеся стихи сжёг в печи, не вспоминая семь лет о том, кем ему суждено быть. Постылый стих он начал писать совсем недавно и уже видит себя поэтом, способным отстоять свою честь. На это поприще его вдохновила тяжёлая судьба русских поэтов Серебряного века. Вспоминая слова Александра Блока, он взял на себя обязательство подать голос достоинства во тьме невежества и, признавшись в своих чувствах, перестрадать любовь к Родине, сочувствуя чужому. Перекличка с поэтами, ушедшими насильственной смертью, сделали Александра Вещего способным на трагедию эпохи, и он заявил о своём праве на творческую жизнь.

От греха души не скроешь

Тьма, вороны пером грешным вновь шальные заботы.

В голубых глазах печаль, вновь причина

для горькой рвоты.

Человек поэту вновь сказал:

«Ты чего же горьким словом стоишь?»

А «Паэт» шептал одно: «От греха души не скроешь».

Сам Христос живого слова

Во тьме отчаянно оживает мир,

воронам шальная забава.

Ты поэт такой один, за тобой дурная слава.

В голубых глазах, в любви сам Христос живого слова.

Ты поверь, что в сонме дней

умереть душа всегда готова.

Лист сухой березы

Русь, притаился в копне волос листом сухой березы.

И так терзаемый нуждой, в мечтах роняю горько слезы.

Иди ко мне, вся горечь сна, блудливым псом толкаясь.

Я воспою красу осенних дней,

лишь в шепот надрываясь.

Тюльпан

Псы ощущали холод вечной спячки,

на кладбище прощались с горьким жизни сном.

Они в словах не замечали муки адской,

шептались, видя в небе жуткий гром.

Стихи неслись подобно аромату ветра,

псы смертью любовались, словно бы цветком.

Они храбрились в думах о прекрасном,

с тюльпаном встретившись в безбрачии тайком.

Тюльпан – место встречи псов

Сквозь прерии грешного мира пробиралась,

блуждая, орава дикая псов.

Они не признали людского,

крались к мечте, чуя запах сладких снов.

Окровавленный след в чертогах колючих,

стон впотьмах от боли и ран.

Увидев цветок, Русь полюбите,

прекрасный и дикий тюльпан.

Голос достоинства

Закладка:

Во тьме долины псы скитались долго,

оставив с ранами всех тех, кто позабыл мечты.

Блуждая с верными, пройдя дорогой блуда,

они остались, увидя сладкий сон – пророчества черты.

В том мире нет любящих отчаянно людское,

боль бьётся в сердце, и маревом горит огонь.

Живому духу выть по воле дикой смерти,

лишь всеми проклятый протянет голую ладонь.

Мирон Рябинин

Виктор Хныкин, псевдоним – Мирон Рябинин (имя и фамилия деда). Родился в 1951 году на Волге. Врач, клинический диагност. Живет и работает в Калуге. Многолетний коллекционер и исследователь творчества Иосифа Бродского. Ведущий авторской радиопрограммы «Встречи в искусстве». Автор и ведущий подкастов «Мир ассоциаций», «Встречи, истории, имена», «Однажды в медицине». Сценарист и режиссер литературного моноспектакля «Коллекция души». Автор книг «…Остаться самим собой», «Там, где стояли мольберты», «Прогулки без Бродского. По следам одинокого путешественника».

«Мет», или Не что, а как

(Из путевых записок.)

Возможно, искусство есть просто реакция организма на собственную малоемкостъ.

Иосиф Бродский

Десяток барных стоек в холлах стиля модерн. Шампанское и виски в стеклопластике. Мягкий ковролин под ногами. Публика, в основном нью-йоркская, одетая, как и приличествует заокеанской субкультуре, индивидуально (по разному) – от красных бабочек и декольтированных платьев в пол до фолк-прикидов и кроссовок на босу ногу.

Метрополитен-опера (Metropolitan Opera) – основанная в Нью-Йорке в 1880 году оперная труппа. Базируется в Линкольн-центре у юго-восточной оконечности Центрального парка. Сокращенно называется «Мет» (The Met). С начала XX века «Мет» наряду с Венской оперой и театром Ла Скала в Милане считается ведущей оперной сценой мира. Основу репертуара составляет мировая классика. Субсидируется богатыми фирмами, частными лицами. Зрительный зал рассчитан на 3 900 мест. Великолепный занавес Метрополитен-опера весит несколько сотен килограммов и декорирован шелковым шитьём. Стены вестибюля украшены монументальными фресками Марка Шагала, кстати, проданными недавно в частные руки с условием их прежнего местонахождения. В картинной галерее театра – образы великих певцов, выступавших на сцене «Мет»: Шаляпина, Карузо, Карлстад, Паваротти, Шварцкопф, бюсты Вагнера, Россини, Глюка. Дирижерами театра были Густав Малер и Артуро Тосканини. Великий Хосе Пласидо Доминго не менее двадцати раз открывал сезоны в Метрополитен-опера, побив рекорд самого Карузо. Среди имен современных исполнителей оперной сцены в «Мет» – Каганава, Кауфман, Нетребко…

Что такое опера? Умирающий жанр… И вообще, кому пришло в голову петь на сцене? Впрочем, также сочинять сонеты, писать картины… И вообще, что такое искусство?..

Существуют два вида восприятия. Первое – это сюжетное. Кто, кого, когда. Развелся, женился, застрелился и так далее, так далее. Есть второе. Искусство, исследующее человеческие глубины, а не сюжеты. То уникальное, сокровенное, тайное, тот фундаментальный, присущий только человеку, инстинкт гармонии, душевный камертон, если хотите. Не что, а как.

В опере замысел, суть идеи автора музыкального сценического произведения (это прежде всего и главное), – не в содержании (каким бы гениальным либретто не было), не в сюжетных коллизиях (какими бы трагическими они не были) его персонажей (от Тоски и Кармен до Нормы и мадам Баттерфляй, в классической опере известных до вздоха), но в образном ряде, воплощенном в мелодии, неповторимом переплетении звуков, в музыкальной энергетике, в уникальном мелодическом камертоне кульминации человеческой драмы. Вот что такое опера, умирающий жанр…

Джоаккино Россини в 1816 году обязался написать к карнавалу для театра Аржентино в Риме новую оперу. Композитор сочинял быстро. Но стремительность, с которой было написано его произведение по одноименной пьесе Бомарше, удивительна. Сочинение и инструментовка заняли всего лишь две недели.

Итак – канун Рождества, зал в Метрополитен, Россини, «Севильский цирюльник». Вхождение музыкантов в оркестровую яму и поклон дирижера – вне внимания. Исполнение величайшей в истории музыкальной культуры увертюры гаснет, если не тонет в шумно-любопытной реакции публики на происходящее в это время за рампой. И вообще, вне зависимости от возраста зрителей, большинству из которых от сорока до пятидесяти, поведение зала (все представление которого, бесспорно, в высшей степени искренне-жизнелюбивое] напоминает в лучшем случае традиции бродвейского мюзикла, и в худшем – поведение детворы на рождественском утреннике. Бурная реакция на сюжетную линию спектакля, но не на мелодический ряд, дружные вздохи и радостные аплодисменты на сценические мизансцены, не оставляющие публике сил и желания на адекватное одобрение знаменитых арий и музыкальных акцентов, постановочные популистские кульбиты великой оперы, глуховатая, заведомо чаще неоправданная, вторым номером, оркестровка – не оставляют шансов Россини, во всяком случае за океаном, выжить в текущем веке.

Умирающий жанр… Конец культуры?

…Очень давно «Страшный суд» Микеланджело расставил все по своим местам, сотни лет назад Джон Дон подсказал, по ком звонит колокол, а чуть позднее доктор Фауст прозрачно намекнул на то, кто мы есть на самом деле…

И всё же… Меньшая часть человечества продолжает удлинять собственную духовную жизнь, укорачивая физическую, вновь и вновь замирая перед монологом датского наследника, которое столетие сопереживая страданиям молодого Вертера, радуясь всякий раз остановившемуся на холсте во времени и пространстве жизнелюбию гребцов на французской реке.

Конец культуры?!

P.S. В пользу сюжета.

Вряд ли многим поклонникам музыки известно, что первоначально название самой популярной оперы Джоаккино Россини было «Альмавива, или Напрасная предосторожность». После премьеры оперы на квартире композитора собрались его друзья, чтобы, как того требовал обычай, отметить ее.

В разгар веселья один из друзей вдруг воскликнул:

– Джоаккино, послушай, почему ты присвоил этой чудной опере имя второстепенного персонажа?

– Как второстепенного? – удивился Россини.

– Ведь подлинный герой оперы – вездесущий Фигаро! Разве не он является центром интриги, на которой построен сюжет? Ведь Альмавива все делает под диктовку Фигаро!

– А ты прав! – воскликнул Россини. – Решено, отныне и навсегда эта опера будет называться… «Севильский цирюльник»! Так выпьем за «цирюльника»!

2014. Нью-Йорк.

Манхеттенское чудо

О спорт, ты – мир!

Пьер де Кубертен

Медисон-сквер-гарден (Madison Square Garden) – одна из самых престижных спортивно-концертных площадок мира. Американский колизей. Невероятная энергетика знаменитой арены. Домашний стадион баскетбольного «Никс» и хоккейного «Рейнджерс». Боксерские бои Майка Тайсона и Мухаммеда Али. Концертные выступления Элтона Джона и Майкла Джексона. Последний выход на сцену Джона Леннона. Прощальный матч великого Гретцки. Матчи всех звезд НБА и НХЛ.

Монстр нью-йоркской архитектуры. Эскалаторы и лифты. Кафе и рестораны. Сувенирные магазины. Буфетные и барные стойки. Десятки сортов пива и виски. На двух болельщиков из трех – униформа «Рейнджере». На одного

Закладка:

Не канадское «их все», не чеховский культурный миф на уровне рефлексии, не традиционно-болезненный комплекс российской идентификации. Да и в череде спортивных пристрастий Соединенных Штатов канадский хоккей замыкает первую четверку после нудно-непонятного для европейцев бейсбола, современных гладиаторских «футбольных» боев и паркетных состязаний НБА. Хоккей для американца – вид досуга, развлечение, шоу, в организации которых Новый Свет не нуждается в помощи. Для заокеанского рационального мира – игра не вульгарное боление с надрывом порвать «чужих» и проклятиями «своим» проигравшим, но, прежде всего, – удовольствие, радостные эмоции и позитивное настроение. Рядовой болельщик «Нью-Йорк Рейнджерс», экипированный на сумму двух месячных зарплат российского врача, навряд ли вспомнит досадное второго дня поражение «Бродяг» в рамках НХЛ, и тема его сегодняшнего ланча отнюдь не провал молодежной хоккейной сборной США на минувшем мировом первенстве. Рейтинг великой державы как-то незаметно, прежде всего для восточного мира, давно не нуждается в подтверждении оного, и на спортивной ниве тем более.

Манхеттенское чудо – Медисон-сквер-гарден. Увидеть, услышать и запомнить!

2018. Нью Йорк.

Жемчужина Фрика

Что делать с первым впечатленьем?

Александр Кушнер

Музейная миля Нью-Йорка. Галерея Генри Клея Фрика (1849–1919), американского финансиста, промышленника и мецената. Одна из лучших частных коллекций западноевропейской живописи. Девятнадцать залов с картинами и предметами искусства, определенными вкусом и волей хозяина. Рембрандт в Западном зале. Тициан, Гольбейн, Эль Греко – в гостиной музея. В столовой особняка – работы Гейнсборо. Зал Буше. В библиотеке – Констебл. И еще – Беллини, Энгр, Моне, Ренуар. Внутренний фонтан в зимнем саду. Бронзовые работы эпохи Возрождения, китайский фарфор, лиможская эмаль и английская мебель эпохи королевы Анны. В коридоре маленького дворца – секретер и комод по заказу Марии Антуанетты, а часы 1767 года показывают точное время до сих пор. Спокойное, «частное», изысканное погружение в атмосферу высокого искусства.

Но прежде всего и главное – у входа в галерею. «Гастролирующий» у Фрика девичий портрет на небольшом холсте. «Девушка с жемчужной сережкой»[8] Яна Вермеера. Один из самых загадочных женских образов в мировой художественной истории. Не интеллектуальная заряженность леонардовского портрета, не демонически-обворожительная улыбка зрелой флорентийки, но хрупкий образ девочки-подростка, чудное создание, обернувшееся из глубины вермееровской светотени. Звездочка Северного барокко. Северная Лолита. Шедевр Золотого века голландского изобразительного искусства.

В картине художника – ни одной лишней детали. Нежный овал лица. Полуоткрытые девичьи губы. Мгновение непринужденного (или порывистого?) движения. Девушка смотрит с портрета более трехсот лет и хранит загадочное молчание. Пленительный образ – недоступен, неприкасаем, неразгадан навсегда. Девичий запах, дыхание, голос, пластика плеч голландской девушки могут разве что присниться.

Тайна неразгаданной женщины обречена на идеал. Первое и вечное впечатление. Вне зависимости от числа свиданий с картиной, повторяясь снова и снова, оно (по А. Кушнеру) «и ярче, и милей» настоящего, второго, впечатления, которого, к счастью, в искусстве не бывает. Тайна великого Вермеера. Тайна искусства. Тайна женщины. Жемчужина Коллекции Фрика.

2013. Нью-Йорк.

Светлана Павлова (ВуншСР)

…Я не картинка с глянцевой обложки,

И я не памятник для возложения цветов.

Я просто женщина, в которой много – понемножку…

С характером из радуги цветов…

ВуншСР

Павлова Светлана Романовна (псевдоним ВуншСР) родилась в 1961 году в Соль-Илецке Оренбургской области, живет в Самаре. Окончила механико-математический факультет Куйбышевского государственного университета. Преподавала физику информатику работает в государственном учреждении в сфере предоставления социальных услуг населению. Свободное время предпочитает занимать творчеством.

Светлана Романовна является автором сборника стихов «С Любовью…» и музыкального альбома «Очарованная душа». В ближайшее время выйдет её второй сборник стихов «Звучание жизни».

Награждена дипломами VI и VII Открытых фестивалей поэзии и авторской песни «Муза Новороссии» (г. Краснодон, Луганская Народная Республика). Является победителем городской акции «Женщина года городского округа Самара 2020» в номинации «Культура и искусство».

Авторские зарисовки в стихах, картинках и видеороликах, размещенные в сети Интернет в течение 2018–2022 гг., оценили сотни подписчиков, большинство из которых являются постоянными почитателями творчества Светланы Романовны.

Бессмертный полк

Это страшное слово «война»…

Потеряв матерей, – плачут дети,

И в погостах вся наша земля…

Нам за гибель сынов – кто ответит?

Это страшное слово «война»…

Оглушенная злом неизбежным,

Так от взрывов устала Земля…

Но в сердцах возродилась Надежда.

Это страшное слово «война»…

Ещё много могил безвестных

Сбережёт сокровенно Земля…

Память сделает подвиг бессмертным!

Зачем…

Любовь, погибшая в войне, —

Кому нужна такая доля?

Любовь, застывшая в огне, —

Зачем, зачем – чья это воля?

Любовь, зовущая во сне,

Теперь уже не успокоит.

Любовь, живущая во мне,

Не даст забыть, – в ней столько боли.

Любовь

Я хочу утонуть в твоих глазах…

Я хочу замереть на твоих губах…

Я хочу растаять в твоих руках…

Я хочу уснуть на твоем плече, – счастье подарив тебе.

Нежность

Зацелую тебя звездной ночью.

Зацелую тебя очень страстно.

Закодирую от одиночества, —

Будут ночи твои все прекрасны.

А когда ты проснешься утром,

Я тебя зацелую сладко…

Прикоснусь… чтоб мороз по коже,

Нежно-нежно, почти украдкой.

И, возможно, пока не зная,

Ты подсел на мои поцелуи,

Ведь целую тебя я… стихами…

Упоительно-нежно целую.

Мелодия из сна

Хочу с тобой смотреть на Тихий океан,

Смотреть, как утопает в нём закат…

И окунуться вместе нам в ночной дурман,

Бросаясь с головою в звездопад.

Хочу, чтобы у наших ног босых

Разбилась набежавшая волна

На миллиард прохладных брызг,

Окутав нас мелодией из сна.

Хочу, как ты, – увидеть Тихий океан,

Чтоб зазвучала как струна моя душа,

И танцевать под блюз, зовущий

Закладка:

И чтоб качалась на волнах луна.

Счастливец

Мы в нашем Счастье счастья не найдём,

Пока не будет жизненных качелей.

Вдогонку не жалей о том,

Когда случившееся изменить ты не сумеешь.

Не бойся распрощаться, да-да-да,

С тем, что не делает тебя счастливым.

Жизнь возрождается тогда,

Когда ты Миру улыбаешься, Счастливец!

Вино из слёз…

Вином из слез бокал хрустальный наполняю

И поднимаю за свою судьбу.

Вино в нем терпкое, я это знаю,

С горчинкой, сладкое, приятное на вкус.

Бокал вина из слез в руках своих держу я.

Над ним рыдала безутешная душа

И сердце плакало навзрыд, бушуя,

Сухими оставались лишь глаза.

Бокал вина, вина из слез я пригубила.

В нем слезы ожидания, прощения, любви,

В нем слезы счастья, горя и разлуки.

Все чувства страстно выражают лишь они!

Вином из слез бокал хрустальный наполняю

И поднимаю за свою судьбу.

В нем слезы счастья, боли и разлуки,

В нем слезы ожидания Любви.

Диалог

Красивым любуясь закатом,

Сидит на скамеечке Жизнь.

Тихонько присела с ней рядом

Любовь… и сказала:

– Гордись!

Без Жизни Любви не бывает!

– Но Жизни ведь нет без Любви.

– Мы любим – нас Жизнь вдохновляет!

– Живём – потому, что в Любви.

– Жизнь – это Любовь неземная!

– Любовь без границ – это Жизнь.

– Жить, чтобы любить сгорая!

– Любить – значит попросту жить…

– Я люблю тебя, Жизнь!

– Да, я знаю…

Красивым любуясь закатом,

Обнявшись, сидят тихо-тихо,

Так нежно… Они всегда рядом —

Любовь бесконечная с Жизнью.

Любовь всегда сопровождает

Наш первый и последний вдох:

Жизнь мы с любовью начинаем, —

С ней до конца идёт Любовь…

Павел Гвоздовский

Родился в 1951 году в деревне Шемнино Ярославской области, живёт в подмосковном посёлке Фряново. Получил среднее профессиональное образование по специальности «тракторист-машинист». Работал трактористом и начальником караула на птицефабрике, лесником.

К литературному творчеству пришёл уже взрослым человеком, сложившейся личностью. Работает в жанрах гражданской, любовной, философской, пейзажной, городской и религиозной лирики. Пишет басни и стихи для детей. В прозе выбрал для себя формы рассказа, сказки, миниатюры. Учителями и образцами в поэзии считает Михаила Ломоносова, Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Николая Некрасова.

Публиковался в литературных журналах «Чешская звезда» и «Три желания», сборнике сказок «Волшебное Зазеркалье», литературно-художественном альманахе «Мы вместе» и альманахах Российского союза писателей. Выступает с чтением своих стихов в библиотеках и школах.

Участник конкурса «Георгиевская лента», номинант литературной премии «Наследие», премии имени С. Есенина «Русь моя» и национальной литературной премии «Поэт года». Награждён звездой «Наследие», медалями «Сергей Есенин 125 лет», «Анна Ахматова 130 лет», «Владимир Маяковский 125 лет», «Георгиевская лента 250 лет», «Афанасий Фет 200 лет», «Фёдор Достоевский 200 лет».

Любовь

Твои губы с ума сводили,

Целовали меня взасос.

И руки по телу скользили,

Будто я получил наркоз.

И глаза мои словно млели,

Я обидеть любовь не смел.

И в душе соловьи мне пели.

От любви. Я всё больше зрел.

И с тобой мы в небе парили,

С нами рядом была любовь.

Мы друг другу любовь дарили,

Посещая любви сады.

Старость встретила сединой

Жизнь! Я ведь старым вроде становлюсь!

И сединой покрылась голова.

И нехотя так с жизнью расстаюсь,

Но старость, ведь она всегда права.

Как птица. Я уже не полечу,

Совсем. Здоровья нет уже, невмочь.

И не пойду. И не хочу к врачу,

Он всё равно не сможет мне помочь.

И даже если мне осталась ночь,

Хотел бы я в последние часы.

Увидеть главное, познать, и прочь,

В другую жизнь. Где нет такой красы!

Звёзды

Спали звёзды золотые

В небе нежно-голубом.

Их накрыли черновые

Тучи в небе. Распахнём.

Стало сразу как-то темно,

Не пробиться здесь луне.

Яркость звёзд был словно томный,

Не увидеть нам в окне.

Взяли звёзды. Выходные,

Пусть поспят они денёк.

Завтра выскочат, родные,

Их увидим. Огонёк.

Рассвет

Я утро глазами ласкаю!

И солнца рыжего в окне.

Рассвет. Я по тебе скучаю,

Всё расскажу о вас жене.

Природа дивно оживает,

В саду запели соловьи.

И солнышко нас обуздает,

К теплу Нас срочно позови,

Над клумбой бабочка. Порхала,

Расправив нежное крыло.

И кошка жалобно мурчала,

И солнце ей в стекло пекло.

Вся земля вдруг встрепенулась,

Рассвет уже в нас жизнь вдохнул.

И солнце рыжее взметнулось,

И я душой к нему прильнул!

Вениамин Глейхман

Родился 23 сентября 2005 года в Астрахани. Стихи начал писать с тринадцати лет. В своих произведениях автор старается найти ответы на вопросы-вызовы современного мира в прошлом и настоящем, немного заглядывая в будущее.

Актёр второго плана

Я вижу чёрные дыры.

А. Башлачёв

Богобоязнен, сер и скуп

Актёр второго плана.

Он бледен, жалостен и глуп,

Блаженный, словно скалы.

Куда бы не пошёл актёр

Его встречает вечер.

Темным-темно, а он идёт

К кому-то там навстречу.

Актёр, конечно, гениален,

Он

Закладка:

Людей вообще же презирает,

Но по отдельности – не в счёт.

Актёр обычно рано утром,

Когда туман не отошёл,

На отраженье очень умном

Рисует простенький узор.

И как ему ни говорили,

Как он талантлив, красен, нов,

В такое слово он не верил,

Закрыв свой разум на засов.

Актёр приятен, очень редок,

В глуши обычно не видать.

А возвышаясь, всё же мелок,

Подобно записям в тетрадь.

В глазах была когда-то мудрость,

Сейчас сгорела простота…

О, где же ты, святая юность,

Когда ему ты так нужна…

Осенние мотивы

Давай ломать себя,

Как день в календаре

Как боли в позвонке

В долине сентября.

Давай искать в зиме,

В засушливой погоде,

При жёлтом небосводе

В осколках на земле,

Искать в слезах и дне,

Который обнаружен,

Когда совсем простужен

И вовсе не в уме.

Давай ломать в себе

Природные богатства,

Чтобы природы яства

Нашли себя в тепле.

Давай снимать в кресте

С синдромом фильм Дальтона,

Где названное слово

Отторгнется на дне.

Давай с карандашом

Возделывать святыни,

Где в нотоносной пыли

Мы названы штилём.

Давай черкать в листе,

Который словно крылья,

Несбывшиеся былью,

И сделаны вдвойне.

Солдатам белой армии

Сверкает бледная луна,

И замирают звёзды в небе.

Бегут по Омску поезда,

Все генералы на пределе.

Идёт домой одна беда,

Наискосок заходит в двери,

А после власа седина

Мелькает в призрачном туннеле.

Идут обратно, не всерьёз

Бойцы, уставшие и цельны.

Идут домой промеж берёз,

Идут солдаты самоцели.

На сапогах усталый снег,

Дрожит винтовка на плече,

За ними алый человек

Бежит с улыбкой на лице.

Бежит там что-то в тишине,

Вагоны бьются друг о друга.

В том обречённом шалаше

Нет ничего для них святого.

Упало небо, что так чёрно,

Наутро красным станет вновь.

И непонятно, от чего то:

То ли от солнца, то ли кровь.

Их жёны ждут, прикрыв глаза,

Бегущих быстро, неустанно.

Казалось, вот она, война,

А с ними ничего не стало.

Всё тот же блеск от их погон!

Всё так же ярка их улыбка!

А перемены в общий дом

Вошли без стука и без скрипа…

Казалось, вот они, одни,

Лежат под грохотом снаряда.

В неотвратимости судьбы

Им будто ничего не надо.

Слагая песни на устах,

Таких неслышных или тихих,

Бегут по Омску поезда

И растворяются в пунктирах.

Студенческий вечер

Просто вы дверь перепутали,

Улицу, город и век.

Б. Окуджава

Закат. Луна. Затменье гробовое,

Второй фонарь зажёгся как всегда

На том же месте, как и голубое

Пылает небо сумрачного льда.

Есть вечер. Сырость. Всё остыло.

Мерцает выше огонёк квартир.

В квартире номер девять это было,

Среди других миров – единый мир.

И в этот вечер в кухне той смеркалось,

И это был девятый час, ночной.

В такое время людям полагалось

Дремать в кровати, рядом со стеной.

На кухне с чаем, крепким, терпеливым,

Ложилась на сердце рука его.

И там летит скользяще по перилам

Вечерней улицы свободное перо.

Пора в ночи народу возвращаться,

Искать дорогу в гладеньких потьмах.

Но здесь сидят, готовые остаться

Как будто бы друзьями навсегда.

Знакомые от силы полминуты

Сейчас готовы говорить, светя

И зажигая на других салюты

И звонкие, и нежные «Ура».

Смеркается, ложится тень ночи,

С гитарой бойкой люди в кухне спят.

Теперь друзьям пристало быть одним

И разбредаться вновь по городам.

Песенка

Приоткрой свои белоснежные шторы

И оставь свой листок на пороге двора.

Коли нам суждено примиряться с заботой,

Значит, ночь достигает конца своего корабля.

Значит, вновь опоясав собой на востоке,

Она тронет рукой своей ветви любя:

Ветви лип, что спокойно лежат на пороге,

На пороге идущего в ночь корабля.

Ветерок их подхватит и вверх унесёт,

Эти жёлтого цвета немые остатки.

Унесёт их туда, где встречается ночь с кораблём

И где солнечный свет оставляет любые подарки,

И где он любопытен блестящим руном.

Залетает в закрытые в сумраке парки,

Улетает по ночи листва с кораблём,

Сквозь забытые шторы с изящным узором на рамке

Улетает туда, где встречается ночь с кораблём.

«Я родился в гремящем столетье…»

Я родился в гремящем столетье,

Или, верно сказать, мгновенье.

Осознание жизни навеяно

Поворотом назад во времени.

Я душою оттуда, где снятся

Бесконечные сны о конце,

Где привычно для всех преклоняться

Перед солнцем, идущим в окне.

Я из времени буйного века,

Не ушедшего никогда,

Где по буквам гуляет эхо

Потерявшегося следа.

Я родился в начале времени,

Но повязан я с ним не особо.

Пропустите меня в знаменье…

Разрешите родиться снова…

Светлой памяти Бориса Рыжего

Я всех любил

Закладка:

И сколько бы бумаг я не измазал,

Чернильница – спаситель от оков —

Мой тяжкий век оставила как пазл.

Мне близко всё: холодное метро,

И чемодан, когда-то там отставший,

Родное небо, братское нутро,

И детство той безвременно пропавшей.

Осталось быть навеки как ничто

И петь по вечерам в своей избушке,

Как унеслись года, всё шапито,

А я Пьеро – ненужная игрушка.

Как мир под одеялом мне не тесен

И возвращаться вновь не тяжело.

Я всех любил. В ночи я буду весел,

Как на гвозде висящее пальто.

Я всех любил без дураков,

Без тех, кого оставить надо,

Без тех, чьё имя не занесено

В поля заманчивой прохлады.

Светлана Дёмина

Родилась в 1975 году в Мценске Орловской области, на родине И. С. Тургенева (в 12 км от Мценска находится его родовое поместье Спасское-Лутовиново).

Окончила Орловский государственный технический университет, работает инженером на машиностроительном заводе.

Поэзия всегда была частью ее жизни, однако, долгое время Светлана писала стихотворения в стол. А сейчас она решила показать свои произведения читателям и уже нашла первых поклонников своего творчества. Светлана – номинант премии «Поэт года» в 2021 году и участник музыкально-поэтического шоу «Рифмос». Отзывы читателей вдохновили автора на развитие своего творчества, и сейчас она представляет новые стихотворения.

Снежинки

Казалось – вчера было лето,

Мы были жарою согреты.

А нынче – кружатся снежинки

И воздух как мокрая льдинка.

Нельзя их назвать еще снегом —

Не стать им ковром белым-белым,

Но кожу морозно кольнули,

На близость зимы намекнули.

Кружатся и сразу же тают.

Летают и даже не знают,

Что жизнь их – всего лишь мгновенье,

Как будто бы искры горенье.

И мы, словно эти снежинки,

В бескрайней Вселенной – песчинки,

Летим за мечтой и не знаем,

Найдем или все потеряем.

Но верим, летим и мечтаем,

Огнем Вдохновенья пылаем.

Пусть миг – но такой, чтоб оставить

След яркий и долгую память!

Семья

Крепость – это не дом, а семья.

Стены – ничто, если в них нет

Тех, кто поддержит в беде тебя.

Тех, кто подарит любви свет.

Самое страшное – это когда

Нет в доме того, кто тебя ждет

В час, когда случится беда,

Нет в нем того, кто на помощь придет.

Счастье мое – что не про меня

Эти строки и эта стезя.

Счастье, что есть у меня семья!

Счастье, что есть у меня друзья!

И вам желаю, чтоб был всегда

Тот, кто любит и ждет домой!

Тогда не страшна любая беда!

Выстоим вместе с семьей!

Тектонический разлом

Глубокий тектонический разлом

Зиял в моей душе после тебя.

Лишь горем, болью, пеплом и золой

Была полна души моей земля…

Но время шло, заполнился разлом

Прозрачною и чистою водой…

Ее потоком горе унесло,

А пепел стал цветами и травой.

И я раскрыла парус, и плыву

По этой чистой, солнечной реке.

И знаю точно, скоро наяву

Увижу свой причал я вдалеке.

И там найду тепло, любовь и дом,

И там я загляну в его глаза,

И там пойму, что если б не разлом,

Я не нашла бы счастье никогда…

Леонид Егоренков

Л. Ф. Егоренков – потомственный крестьянин, сельскому хозяйству посвятил всю жизнь. Родился 30 мая 1945 года в д. Младенск Жиздринского района Калужской области. Окончил Костромскую Государственную сельскохозяйственную академию, получив диплом учёного агронома.

До выхода на пенсию работал на различных должностях в сельскохозяйственных предприятиях Калужской области, творчески подходя к организации производственных процессов и созданию приемлемых социальных условий в трудовых коллективах.

В настоящее время живёт в селе, ведет личное подсобное хозяйство, увлекается краеведением, размещает свои статьи и заметки в местной и региональной печати.

История фронтового письма

(по рассказам о войне в моей семье)

К 77-летию великой Победы

Война в мою деревню Младенск Жиздринского района пришла осенью 1941 года с появлением первых вооружённых немецких подразделений. И здесь рассказы моих родителей не расходятся с рассказами очевидцев фашистской оккупации в других сёлах и городах. Отряд немцев на мотоциклах въехал в деревню со стороны кладбища, по деревянному мосту у первых домов пересёк речку Велью и расквартировался по домам местных жителей.

К этому времени мои старшие три сестры уже вышли из семьи и жили самостоятельно. С матерью и отцом оставались ещё пятеро детей – мал мала меньше. А перед войной к нам переселилась из-под Брянска сестра моей матери. У тёти Дуси на руках была грудная дочь Аня. Скоро должен был родиться и второй ребёнок. Муж тёти Дуси уже находился на фронте. И когда в дом поселились немцы, вся семья вынуждена была ютиться за занавеской на русской печке да на лежанке, наскоро сколоченной из досок. Мать удивлялась: «И как только размещались десять немцев и десять человек из своей и сестриной семей? Немцы наглые, всю ночь керосин палят, берут без спроса всё, что им понравится».

Хотя с оккупацией полностью был разрушен привычный уклад жизни населения, первые дни немцы не прибегали к жёстким репрессиям. Но в декабре 1941 года немецко-фашистские войска потерпели сокрушительный разгром под Москвой, и линия обороны закрепилась на целых два года между Жиздрой и Думиничами.

Партизаны усилили рельсовую войну на железнодорожном перегоне Брянск – Палики. Под новый 1942 год партизаны разгромили немецкую комендатуру в Жиздре. И фашисты озверели. Участились расстрелы мирного населения. В соседней деревне Судимир были убиты

Закладка:

О годах немецкой оккупации, после того как врага отогнали от столицы, мать рассказывала так: «Среди суровой зимы немцы выгнали нашу семью в сарай. Может быть, и от этого умерли мои младшие дети Вася и Катя, и сын сестры Коля, едва прожив по одному году. Любые непредвиденные обстоятельства могли привести к новой трагедии. Однажды немецкий офицер застал в доме моего Колю, который на полу играл с патроном. Николаю было всего четыре года. Офицер пришёл в ярость, выхватил из кобуры пистолет и направил его на ребенка. Я – ни жива ни мертва – еле спасла сына. В деревне уже был случай, когда в доме на божнице немцы нашли боевой патрон и расстреляли всю семью.

Как-то глубокой ночью в дом постучались партизаны. Они подобрались со стороны речки Вельи из Хвастовичского района на шести подводах, уверенные, что в нашем доме их примут, потому что знали: здесь живёт мой муж – брат бывшего секретаря Хвастовичского райкома КПСС Николая Егоренкова (он умер ещё до войны). (Начальником партизанского отряда там был бывший директор Хвастовичского МТС Буслаев, после гибели в 1943 году его сменил директор Еленского стекольного завода Симаков.) Я сильно перепугалась: напротив, через дорогу, находился штаб. Немцы к тому времени перебрались от нашей семьи в дом к одинокой женщине. Рассказала партизанам обо всём, что знала о расположении и количестве военных в деревне, и собрала сколько могла еды им в дорогу».

К концу лета 1943 года был освобождён Жиздринский район в результате разгрома войск вермахта в Орловско-Курской битве. Была освобождена и наша деревня. Вот что сообщалось от Советского информбюро в оперативной сводке за 16 августа: «В течение 16 августа наши войска на Брянском направлении… заняли свыше 130 населённых пунктов, в том числе город Жиздра, крупные населённые пункты Чёрный Поток, Младенск, Судимир, Подбужье… Буяновичи, Мокрое…»

Но несчастья моей семьи на этом не закончились. Впереди ожидали концлагерь и труд батраками на чужбине.

Мать часто повторяла нам один и тот же рассказ о злоключениях этого периода: «После двух лет жизни под оккупацией стали доходить до населения слухи, что Красная Армия уже близко и вот-вот перейдёт в наступление. Уже слышны были залпы минометных реактивных установок "катюша". Немцы в спешке покидали деревню. Жители попытались спрятаться в окрестных лесах. Но карательный отряд почти всё население собрал в поле, у деревни, и повёл в сторону Дятькова по старому Брянскому тракту. Позади долго ещё виднелось на горизонте зарево от горящих домов.

Отца и других некоторых мужчин отправили на Запад раньше. Помощи ждать было неоткуда. Я шла, в чем была одета, с четырьмя малыми детьми, сам-пят. Слабенькую Катю пришлось всю дорогу нести на руках. У Дуси был свой маленький ребёнок. Поэтому всё имущество, даже самое необходимое на первый случай в дороге, пришлось бросить. Нас гнали как скот, кое-кто был с тачками. За Коренёвом младенские жители влились в поток людей, сопровождаемых немецкими автоматчиками.

Их гнали из-под Жиздры. Там, в Поломе, до смерти жила моя мать. И тут я встретила своего отца с мачехой. Он вёл лошадь, запряжённую в телегу, в которой сидели его младшие дети. Конвой разрешал, у кого была возможность, использовать как транспорт лошадь или корову. Детям повезло несколько километров проехать в телеге.

Немцы торопились. В Улемле всех погрузили на машины, только детей отдельно от взрослых. Полицай не допустил нас к детям. В Бежице, на железнодорожной станции нас загрузили в товарные вагоны. С отцом меня снова разделили. Он со своей новой семьёй, как потом оказалось, попал в Германию. Нас, меня с сестрой и детьми, отправили в сторону Прибалтики.

В Ковно всех высадили с поезда и пропустили через баню. Из бани до концлагеря в Олите шли пешком под конвоем. Население кидало нам куски хлеба, сочувствовали нам. Прибыли мы в концлагерь под Олитой (все названия населённых пунктов мать произносила в польском варианте). Лагерь был рассчитан на сорок тысяч человек, обнесён в четыре ряда колючей проволокой.

Сначала мы жили в длинном, наспех построенном бараке. Потом нас перевели в трёхэтажное здание. На штукатурке помещения было выцарапано много фамилий. Здесь раньше содержались советские военнопленные. Некоторые женщины среди надписей на стенах находили фамилии своих сыновей.

В лагерной охране кроме немцев работали и русские полицаи: и мужики, и девки. Часть из них помогали нашим заключённым, доставали им необходимые документы. Положат приготовленные документы в своё бельё и говорят нам: "Постирайте". Но были и такие, которые издевались над людьми.

Держали заключённых впроголодь. Один раз в сутки давали на обед жиденькую баланду с редкими, плавающими в ней кусочками гнилого картофеля или брюквы. Выручал Ваня. Где-то раздобыл консервную банку и успевал несколько раз пристроиться в очередь к раздаче баланды. Но однажды я натерпелась страху: Ваня и Коля играли на складе дров и их завалило поленьями из рассыпавшихся штабелей. Младшую дочь Катю кормила ещё грудью, но молока не хватало. Чтобы как-то существовать, мы с сестрой по очереди пробирались из лагеря под проволочное ограждение для поисков пищи в городе. Если дежурили добрые полицаи, они делали вид, что ничего не заметили, другие же – ловили женщин и всё у них отбирали. Попала в руки полицаям и сестра. Дусю так избили, что она целый месяц не могла ходить.

Грудная Катя так и не перенесла лагерных условий. Немец из обоза помог выкопать могилу, нашёл обрезки досок для гроба и всё успокаивал меня: "Не плачь, мать! Война – плохо, война не вечная, может, и домой вернёшься. У меня тоже три брата погибли".

Лагерная власть регулярно отбирала для отправки в Германию наиболее молодых и здоровых. Оторвали от семьи и моего пасынка Мишу, ему исполнилось семнадцать лет. С тех пор его никто не видел. Может быть, где-то в чужих странах живут его потомки, если судьба была к нему благосклонна».

Под активными действиями советских войск стала резко сокращаться захваченная врагом территория. Чтобы помочь прибалтийским крестьянам в производстве продуктов питания, заключённых концлагерей раздали по хуторам (по некоторым сведениям, местные хуторяне выкупали заключённых у лагерных властей за определённую сумму для работы на полях). Мать и тётя Дуся попали на хутор, в двух-трех километрах от местечка Немежи, в патриархальную польскую семью Ошкяловичей, обрабатывавших семьдесят гектаров земли. В жнивьё на хуторе работало до сорока батраков.

Семья состояла из нескольких поколений под одной крышей: дедушки и бабушки, братья и

Закладка:

Жизнь на хуторе была легче, если можно так сказать о неволе. Но и здесь на каждом шагу поджидала опасность. Из окрестных лесов появлялись на хуторе советские, польские партизаны, литовские «лесные братья». Одно время на сеновале прятался раненый красноармеец. Кто-то из хозяйской семьи выдал его «лесным братьям», и его расстреляли. Хотели увести с собой и мать, но хозяева отстояли её.

К хутору приближался фронт. Всё громче доносилась канонада. Хозяева стали добрее относиться к своим работникам. А однажды будят мать и говорят:

– Кабетки, – значит – «советки», советские люди, – вставайте, ваши пришли!

Мать выбежала на дорогу. А по дороге грохочут танки с красными звёздами по бокам.

Один танкист притормозил, вылез из люка, и спрашивает:

– Вы из какой области?

– Из Орловской – отвечает мать. Тогда Жиздра входила в Орловскую область.

– Возвращайтесь домой, ваши края уже освобождены от немца! – сумела разобрать мать сквозь рёв боевой машины.

Моя семья заторопилась домой, на родину, несмотря на настойчивые уговоры остаться на хуторе, и 25 августа уже была в Младенске. Не верилось, наконец закончились все мытарства. С тех пор, как бы трудно ни складывались жизненные обстоятельства, на все случаи была одна поговорка в семье: ничего, переживём, лишь бы не было войны! И еще долго, пожалуй до конца 60-х годов, в наших краях сказывались отзвуки войны.

Отца оккупация тоже застала дома. И по возрасту, и по брони он не призывался в начале войны, до последних дней выходил на службу на свой разъезд. Как только фронт приблизился и железную дорогу разбомбила вражеская авиация, отец ушёл домой. По наводке «доброжелателей» немцы хотели его вернуть на работу, но он не сознался, что является железнодорожником. При отступлении, как и всех жителей, отца тоже погнали на Запад, но отдельно от семьи. В сборном лагере на станции Урицкой, что под Брянском, отец закопал документы, и они не были испорчены немецкими печатями. И когда после освобождения он вернулся, его сразу же приняли на прежнюю работу.

Встретившись после оккупации с семьёй, отец узнал, что имение помещика Милошевича, который забрал отца из концлагеря в свои работники, находилось в двадцати километрах от хутора, где находилась его семья. Милошевич был министром в правительстве Латвии. Семья его состояла из сорокалетней жены, сына Кости, двух дочерей и зятя. Все жили в имении в шести километрах от Ковно. Жена помещика ненавидела советскую власть за то, что были расстреляны её четверо братьев – ксёнзов – за подрывную деятельность.

Оглядываясь назад, с уверенностью могу заявить: я благодарен своим родителям за то, что, несмотря на невзгоды, перенесённые в результате войны, они не ожесточились душой и сделали все, чтобы мы, их дети, росли окружённые заботой и любовью.

Вместе с матерью вернулась на родину и её сестра Евдокия Семёновна Шамарова с дочерью Аней. На родине тётю Дусю уже ждало фронтовое письмо мужа. Это запоздалое письмо нашло адресата, когда автора уже не было в живых…

1939 г. Дятьково. И. П. Малаховский и Е. С. Шамарова в день свадьбы

Вот уже более семидесяти лет письмо бережно хранится в семье Е. С. Шамаровой. Написано оно на одном листе форменной почтовой бумаги военного времени. Этот лист сворачивается в конверт в виде треугольника. Я помню такие письма-треугольники. Их в послевоенные годы посылал из армии для семьи старший брат. На внешней стороне напечатано типографским шрифтом: «Военное, бесплатное». В левом уголке под рисунком со скачущим всадником, поднявшим высоко над головой саблю, – надпись: «Казак на Запад держит путь, казак не хочет отдохнуть». На штемпеле с гербом отмечено: просмотрено военной цензурой, Жиздра.

Адрес получателя: Орловская область, Жиздринский район, ст. Судимир, д. Младенск Ульяно-Ленинского сельсовета, Хламкиной Варваре. Адрес отправителя: Полевая почта 17789 «ц», Ивану Петровичу Малаховскому. На почтовом штемпеле полевой почты стояла дата 24.03.1944, а на штемпеле получателя: Жиздра, 28.03.1944.

Удивляет, с какой скоростью дошло письмо в военное время, отправленное с самого северного района Ленинградской области, где находился в боях И. П. Малаховский. На своём опыте знаю: сейчас, в мирное время, из Перемышльского района до Санкт-Петербурга письмо идёт не меньше недели.

Март 1944 г. Письмо с фронта И. П. Малаховского. Внешняя сторона

Март 1944 г. Письмо с фронта И. П. Малаховского. Внутренняя сторона

Привожу текст письма. Сразу оговорюсь, в подлиннике я устранил некоторые ошибки и пропуски, вызванные тем, что автору был ближе белорусский язык, да и получил он только начальное образование. Кроме того, письмо писалось, скорее всего, на передовой позиции.

«21/3-44 г. Добрый день или вечер, моя незнакомая уважаемая Варя. В первых строках моего письма спешу я вам сообщить, что я письмо получил, за что сердечно я вам благодарен за ваше письмо. Вы хоть немного сообщили о моей любимой жене Дусе, а также о доченьке дорогой. Варя, почему вы ничего не пишите о сынишке, который народился в самое трудное время, в самую войну 15 июля 1941 года. Наверно, он умер? Дорогая Варя, если бы знала, как мне тяжело переживать. Не могу забыть их даже на одну минутку. Они очень, очень были для меня душевны и жалки. Конечно, я думаю, что вы лучше меня всё знаете. Я хвалиться не буду, но только проклятый Гитлер не дал пожить с ней, разбил молодую жизнь всего нашего народа. Конечно, она, может быть, на меня обижалась последнее время, но я потерял связь с ней. Я не мог помочь ничем. В 41 году в августе месяце получил от неё последнее письмо. Ответ не успел дать, уехал на фронт. Дорогая Варя, пропиши о вас. Пишите больше, пишите всё подробно, где Дуся находится. Поведайте мне всё подробно. Затем до свиданья. Остаюсь жив, здоров, чего и вам желаю в вашей жизни. Писал Дуськин муж Иван Петрович Малаховский. Передайте привет Дуське от меня».

Здесь нужно сделать некоторые пояснения. Тётя Дуся перед войной работала на Дятьковском хрустальном заводе и там познакомилась с уроженцем Белоруссии И. П. Малаховским. 29.06.1939 они зарегистрировали брак. Дочь Аня родилась у них 03.02.1940. Началась война. Ивана Петровича мобилизовали в Красную Армию, тётя Дуся, беременная вторым ребёнком, вынуждена была переехать

Закладка:

Иван Петрович так и не узнал подробности ни о сыне Николае, которого похоронили через год после рождения на младенском кладбище, ни о тяжкой жизни на чужбине жены с дочерью Аней, так как погиб за год до Победы в Великой Отечественной войне.

После возвращения на родину в августе 1944 года Евдокия Семеновна получила это фронтовое письмо от Вари Хламкиной. Кстати, В. Хламкину я застал ещё в начале 70-х годов председателем Ульяно-Ленинского сельсовета. Не дождавшись мужа с войны, Евдокия Семёновна забила тревогу. На запрос в Москву в сентябре 1945 года она получила извещение: «Ваш ефрейтор Малаховский Иван Петрович в бою за социалистическую родину верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 21 июня 1944 года. Похоронен с отданием воинских почестей в д. Каноша Лодейнопольского района Ленинградской области.

Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайства о пенсии».

Извещение было заверено Жиздринским военкомом капитаном Петровым и начальником 2-й части гвардии капитаном Калининым.

1945 г. Жиздра. Е. С. Шамарова с дочерью Аней после войны

Евдокия Семёновна с дочерью побывала у праха мужа, когда он был уже перезахоронен в братскую могилу Лодейного Поля – районного центра.

15.11.2021

Адольф Елизаров

Родился 20 апреля 1937 года в Туле, сейчас проживает Новороссийске. По образованию инженер-механик, кандидат технических наук. Работал в различных организация (в том числе высших учебных) России, Украины, США.

Является автором более 55 статей, книг, брошюр и монографий по технологии машиностроения, в том числе 16 авторских свидетельств. Автор и соавтор трех поэтических сборников, изданных в Крыму (1998), Калифорнии (2003), Воронеже (2014).

Лю-ю-юди!

Телёнка на заклание вели,

А он спешил траву урвать в пыли;

Водичку на ходу в ручье лакал,

Куда его ведут – не понимал.

Тебя, народ, готовят на убой;

Всё воры поделили меж собой;

А ты спешишь копейку уцепить,

Не чуешь, что тебе уже не жить!

Пасут нас потихоньку, исподволь;

Отводят нам телков-баранов роль;

То издадут Закон, а то – Указ:

Лишат то права, то свободы нас.

Страдает город; бедствует село;

Всё было – так куда же всё ушло?!

Мы были всех богаче и сильней;

Теперь нас нет слабее и бедней!

Куда богатства делись? Чьи дворцы?

Кто строил, создавал – те молодцы,

Что за границу ездят на охоту?

Чьи магазины, банки, самолёты?

За что, народ, ты кровь свою отдал?

Кто их родил, учил и воспитал?

Откуда столько наглости и хамства?

Ты – жертва вероломства и коварства!

Теперь нас грабят все, кому не лень;

Работаем бесплатно ночь и день;

Свой труд не можем выгодно продать:

При «рынке» мы не можем торговать!

«Таможня грабит!» – депутат сказал;

А кто её, простите, создавал?!

Грицько иль Ванька ей сказал: «Добро!»

Нужна нам, как нож острый под ребро!

Такого и представить невозможно:

Меж кухнею и ванною – таможня!

И здесь, и там – поля и тополя;

Где – здесь иль там – чужая мне земля?

Кто разделил «хохлов» и «москалей»?

Кому нужна граница средь полей?

Простой народ на этом обнищал,

А вор сыночка в Англию послал!

Он будет там учиться грабить нас,

Как грамотно составить вор-Указ;

Как из народа выжать всё до дна;

Его «хатынкой» станет вся страна!

А твой сыночек в армию пойдёт,

Пусть там голодным службы крест несёт;

Что дома нищета – всем наплевать;

Ты должен лишь платить;

служить; давать…

Кто власть вершит – избранники твои?

Но как клыки и когти ни таи,

Они – не представители народа;

Под их руном – волчиная порода!

Теперь нам ничего бесплатно нет:

Стал дорогим учебник; туалет;

Большие деньги лупят, чтоб лечить.

Увы! Не меньше стоит схоронить…

Что Крым – Украйна, нам твердят давно;

Хотят смешать с Диканькой заодно;

Но где же автономия тогда?

Куда вы нас ведёте, господа?!

Очнись, народ, сними повязку с глаз;

Смотри: жульё ворует, грабит нас!

Не будь телком, не дай себя убить;

Лишь вместе

сможем Мир мы защитить!

Эркен Жантыкпаев

Родился во времена, когда казахстанские территории находились в составе СССР, – в 1970 году. Малая родина – Чуйская долина (Жамбылская область). Рано остался сиротой. Воспитанием и образованием подростка никто не занимался.

В 2003 году переезжает в Караганду и начинает работать в разных организациях.

Параллельно пишет книги, стихи для театра, работает в периодических изданиях. В 2021 году под псевдонимом Саргон 3 написал свой первый роман «Диафея» (Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, Астрахань, 2021). Научная статья «Магнитный ток» вошла в состав седьмого выпуска журнала «СовременникЪ».

Представитель современной казахстанской литературы, мыслитель, впитавший и переосмысливший мудрость, традиции и творчество своего народа.

Великая теорема Ферма

Это научная работа, содержащая доказательство Великой теоремы Ферма, составляет несколько страниц, но писалась в течение тридцати лет.

Великая теорема Ферма была впервые высказана Пьером де Ферма в 1637 году на краю копии «Арифметики», где он утверждал, что у него было её решение, но оно было слишком велико для того, чтобы поместиться на краю.

Закладка:

Почти совсем забытая Великая теорема Ферма, о которую ломали голову учёные, вновь зацвела буйным цветом в моей научной работе.

Я делюсь откровением, которое позволило мне доказать Великую теорему Ферма, для того, чтобы оно смогло удовлетворить любознательность человеческого сообщества.

Доказательство теоремы

Великая теорема Ферма утверждает, что для равенства

|хn+уn=zn|, |n>2| не существует числа |х|, |у|, |z|, при которых это равенство выполняется.

Пункт 1.

Если |a≥1|, |b≥ 1|, то теорема доказана, так как:

|an>0|,|1-bn<0|.

Следовательно, чтобы теорема не была доказана, нужно:

1) |а<1|;

2) |b<1|.

Пункт 2.

Если |с ≤ 1|, |d ≤ 1|, то теорема доказана, так как:

|1 + cn>1|,|dn<1|.

Если |с ≤ 1|, |d ≤ 1|, то |1 + 1n = 1n|. Получается: |2 = 1|.

Теорема доказана, так как 2 не может быть равным 1.

Это является противоречием.

Следовательно, чтобы теорема не была доказана, нужно:

1) |с>1|;

2) |d>1|.

Пункт 3.

|xn + yn = zn|, |n>2|.

|mn +1 = kn|.

Если |m≤1|, |k≤1|, то теорема доказана, так как:

|mn + 1>1|, |kn<1|.

Если |m = 1|, |k= 1|, то |1n+1=1n |. Получается: |2=1|.

Теорема доказана, так как 2 не может быть равным 1.

Это является противоречием.

Следовательно, чтобы теорема не была доказана, нужно:

1) |m>1|;

2) |k>1|.

Пункт 4.

Из вышестоящих пунктов мы имеем систему следующих неравенств:

1) |a<1|,|b<1|;

2) |c>1|,|b<1|;

3) |m>1|,|k>1|.

Но у нас эти обозначения имеют расшифровку:

Из этих равенств у нас получается:

Из системы неравенств мы знаем: |а < 1|, |d > 1|.

А у нас есть равенство

Это равенство вполне возможно.

Из системы неравенств мы знаем: |k > 1|, |b < 1|.

А у нас есть равенство

Это равенство вполне возможно.

Пункт 5.

Переходим к заключительной стадии доказательства Великой теоремы Ферма. У нас остаются следующие системы неравенств:

|c>1|, |m > 1|.

Мы также знаем, что

Из пункта 2 нам известно, что

Из пункта 3 нам известно, что

В систему неравенств |c>1|, |m > 1| вставляем равенства:

Получаем следующую систему неравенств:

Система не имеет решения.

Система является логически противоречивой, так как невозможно подобрать такие числа |х|, |у|, которые удовлетворяли бы условию:

Это означает, что равенство |xn+yn=zn|, |n>2| также не имеет решения.

Итог

Это утверждение является логически противоречивым, так как приводит к тому, чтобы соблюдались неравенства:

Эти неравенства являются невозможными.

Следовательно, не существуют такие числа |х|, |у|, |z|, при которых соблюдается равенство:

|xn+yn=zn |,|n>2|.

Великая теорема Ферма доказана.

Писатель Эркен Жантыкпаев пишет почти художественные произведения о Ней и о Нём, книги судьбы, жизни, истории и современности. Его книги интересны не только в историческом и археологическом отношениях. Эркен Жантыкпаев предлагает разные пути к сверх-разуму так же как и жизнь зачастую ставит перед нами выбор: какой дорогой пойти, чтобы достичь цели.

Смысл, заложенный в его книгах, множествен и изменяем во времени. В отличие от многих авторов книг, появившихся у людей со времён изобретения книгопечатания, Эркен Жантыкпаев является, пожалуй, самым загадочным, многогранным, неисчерпаемым и спорным автором.

Книги Эркена Жантыкпаева помогают людям научиться доверять самому себе. При помощи упражнений и заданий, изложенных в его книгах, люди обретают мудрость ангела и перенимают те из небесных качеств ангела, которые делают его сверхразумным.

Эркен Жантыкпаев обладает колоссальными способностями концентрировать энергию, активировать скрытые потенциалы и силы человека, что позволяет углубиться в себя и пройти путь к сверхразуму и обновлению жизни.

Ольга Заголило

Родилась в Красноуральске Свердловской области. Детство прошло в Кривом Роге (Украина). Более 25 лет жила в г. Мирном (район Крайнего Севера, Якутия). Вышла на пенсию, живет в Белгороде.

Имеет четкое убеждение: «Жизнь прекрасна во всех ее проявлениях». Рада каждому мгновенью, каждой минутке, близким благодарна за все.

«Осень, рыжая подруга…»

Осень, рыжая подруга,

С ветром ты играешь в чехарду.

Закружилась в платье золотистом,

Тайны спрятав в желтую листву.

В волосы воткнула кисть рябины.

Хохоча пустилась наутек,

И, казалось, тоньше паутины

Тонкий твой, чуть слышный голосок.

Небо, серой тучей нахмурясь,

На тебя взглянуло свысока —

Громыхнуло, молнией метнуло,

Разделив вас каплями дождя.

Дождь прошел. Ты села на скамейку.

Грустный взгляд приспущенных ресниц.

– Ты о чем грустишь, моя подруга?

Ты молчишь, упал последний лист.

«Зима… кругом белым-бело…»

Зима… кругом белым-бело…

Дохнула холодом – дороги замело,

Сковала реки серебристым льдом,

Укрыла землю пуховым ковром.

Деревья в шапках белых меховых,

Скамейки, фонари в одеждах снеговых,

Дома окутал легкий, нежный дым,

А в окнах вязь узоров кружевных.

И небо нежно-нежно голубое…

Белым-бело, чуть-чуть голубизны —

Зимой определено решенье цветовое,

На холст природой краски все нанесены.

Застыло все, все замерло вокруг,

И кажется – ни звука, ни движенья…

Я тихо погружаюсь в размышленья,

Любуясь на творение зимы…

И только звонкий детский смех,

Он вызывает умиление у всех.

Салазки, горка, кубарем в сугроб – хлоп,

И смех и слезы – все взахлеб.

Закладка:

Подъем и снова смех, и саночки под горку…

Зима… кругом белым-бело…

Дохнула холодом – дороги замело,

Но неотвратно будет пробужденье.

Круговорот – вот жизни продолженье.

Весна проходит лишь едва-едва заметной тенью…

«Над моей головой небо синее, синее…»

Над моей головой небо синее, синее,

Я сегодня очень счастливая.

Я хочу раствориться в твоих водах, река,

Я взлететь хочу прямо под облака.

Почему не лечу? Почему я не птица?

Своим счастьем хочу я со всеми делиться:

Расскажу, как нежно, страстно плачет скрипка…

Как ей сладко вторит соловей…

Как прекрасна девичья улыбка…

Как журчит в лесной глуши ручей…

Расскажу, как поле колосится…

Как цветут вишневые сады…

Как снежинка в воздухе кружится,

Превращаясь в слезы на щеке моей…

Как прекрасен мир в часы рассвета,

Отраженный в капельке росы…

Сколько в мире радости и света,

Сколько в этом мире теплоты…

Над букетом роз слегка склонившись,

Я вдыхаю аромат небес…

Мир прекрасен, полон тайн и света.

Мир прекрасен, сколько в нем чудес.

Мир прекрасен, стоит осмотреться,

Ведь не зря же в нем Христос Воскрес!

«От звездного неба до ясного дня…»

От звездного неба до ясного дня

Одно лишь мгновенье небытия.

Во сне по траве иду босиком,

Шаг ускоряю, бегу и взлетаю.

Лечу над ромашковым полем, над синей рекой,

Чуть-чуть облаков касаюсь рукой,

И все созерцаю,

И удивляюсь – могу летать,

Лечу, боюсь совсем от земли оторваться,

И в мире ином уже оказаться,

И затеряться…

Как хорошо, почти не дыша, опустилась…

И уже не спеша опять по траве иду босиком

Легко, не думаю ни о чем…

Глаза открыла, светло за окном.

Солнечный луч на подушку упал.

«Доброе утро», – тихо сказал…

От звездного неба до ясного дня

Одно лишь мгновенье небытия…

Алексей Захаров

Родился в селе Кетово Курганской области в 1974 году. Окончил Тольяттинское высшее военное строительно-командное училище. Вот уже тридцать лет Алексей Михайлович продолжает ратную службу на верность Отечеству. В настоящее время проходит военную службу на Южном Урале, в воинском звании подполковника.

По линии матушки потомок первого русского сказочника XIX века Абрама Кузьмича Новопольцева (деда Абрама). Его прабабушка Новопольцева Анастасия Николаевна, правнучка деда Абрама, сама была замечательной сказительницей, знала великое множество сказок, которые довелось слушать и Алексею, когда он в детстве гостил у бабушки в Лесной Поляне.

Своё творчество, а это сочинение стихов, Алексей начал в 2019 году. Пишет он обо всём: любовь, война, скорбь, доблесть, честь, отвага. Особое предпочтение отдаёт написанию сказок в своём уникальном стихотворном стиле.

Готовый к появлению на свет сборник его стихотворений откликнется на любую помощь в издании. А пока – служба, семья и много интересных и непрочитанных строк.

Связь времён

На Руси жил прадед у меня

Сказочник он был и балагур

И оставил память про себя

В строках сказок детских и былин

Звали деда дед Абрам в миру

Пас он скот в Помряскинском лесу

Где среди природы дикой и знакомой

Выпускал он острый ум на волю

И пред ним природа оживала

В сказку всю округу превращала

Звери говорили, роль играли

Сказку интересом заполняли

Слушала те сказки детвора

На завалинке щелкая семена

Представляя дивный цвет картины

Что струился сказкой перед ними

А в конце намёк осознавали

Ложь от правды сказкой различали

Ведь на жизнь их будущий исход

Сможет повлиять столь сказочный урок

С тех времён прошло сто тридцать лет

И учителя нет с нами много лет

Но те сказки из былых времён

И сейчас прекрасно сознаём

На Руси жил прадед у меня

Сочинил те сказки для меня

Ведь он знал, что через много лет

Внуку будет нужен их совет

Проживём ещё мы триста лет

Кровь за кровью посылая вслед

Вслед за памятью через века

Слово молвить не забудем никогда…

Раиса Зингер

Живет в Канаде. Имеет высшее гуманитарное (Россия) и техническое (Канада) образование. Работает программистом.

Является членом Международного Союза русскоязычных писателей. Редактор журнала «Романтическая коллекция». Печатается под ником Red, имеет изданные детские книги.

Не я, а она

Казалось, что ночи не будет конца,

А тьму еще больше сгущает луна.

Не я, а другая стоит у окна.

И катятся горькие капли с лица.

Цепляясь за рельсы, колеса стонали.

А мощные фары слепящей метлой

Пугливые тени с перрона сметали:

Направо – мою и налево – другой.

Другой, что осталась в коротеньком платье,

В последнем, целующем взгляде – прощальном,

В сжимающих маминых теплых объятьях,

В окаменелом комочке молчанья.

Совсем не умея меня провожать,

Бежала… бежала за мной бесконечно.

Не научилась и я уезжать,

По линиям вдоль и по поперечным.

Не я, а другая, не тормозя,

По рельсам – по линиям маминых слез…

Под грохот вагонов – кричала друзьям,

А маме – молчала под стоны колес.

Так кто же уехал? Не я, а она.

Я, мама, осталась во взлете руки.

А та – до сих пор стоит у окна

И пишет – тебе, уже мертвой, – стихи.

Роман Зингер

Живет в Канаде. Получил высшее техническое (Канада) и юридическое (Великобритания) образование. Работает архитектором решений, консультантом в сфере информационных технологий.

Закладка:

Круг интересов: классика (в музыке, литературе, живописи), математика и Вселенная, теннис, горные лыжи, поэзия, музыка. Является основателем и ведущим литературного журнала «Романтическая коллекция».

На белом

Мы исчисляем рождения в числах,

Просто путем восхождения к небу,

Где решетом выбираются смыслы

Тестом любви и февральского снега.

Скоро весна. Где-то радостью стонет

Брошенной флейтой разбуженный Марсис.

Тает снежинка на тёплой ладони.

Длится в душе невесомый катарсис.

В венах ручей протекает бессонно —

Музыкой льется, пророча бессмертье…

Каплей вбирая признанья влюблённых,

Мифы и песни прошедших столетий.

Числа простые с тобой подытожив,

В корне любви обведённые мелом —

Числа и звуки деленьем разложим,

Ноты метелью рассыпав на белом…

Алексей Казарин

Автору уже восемьдесят лет. С пяти лет он занимается земледелием. Первым опытом было выращивание арбузов на приусадебном участке родителей в станице Тенгинской Краснодарского края. В семье, где было пятеро детей, автор всегда был за агронома: где и что, как сажать и ухаживать – решал с детских лет только он. И до сих пор имеет несколько дачных участков в пригороде Пскова (общей площадью около 0,4 гектара земли). На его участках чего только нет: и овощи, и фрукты, различные ягоды, лекарственные и декоративные растения. Более пятидесяти лет он собирал все лучшее, что может расти на земле-матушке, как делал это когда-то Лютер Бербанк, о котором он пишет в своей статье.

В соавторстве с Н. И. Курдюмовым создал бестселлер «Дневники умного дачника» (издательский дом «Влалис»).

Жатва жизни

к 162-летию со дня рождения Лютера Бербанка

Иногда Природа, точно на гребнях гигантской волны, рождает из своих глубин выдающихся личностей как будто специально для того, чтобы разом двинуть вперед на целые столетия прогресс всего человечества.

Они родились почти одновременно, оба биолога – преобразователя природы, И. В. Мичурин и всего лишь несколькими годами раньше американец Лютер Бербанк. Работы советского биолога хорошо знакомы каждому, в то время как имя знаменитого на весь мир американского селекционера-дарвиниста (создателя многих сортов плодовых, овощных, полевых, декоративных и других растений), благодаря замалчиванию и проводимой в послевоенное время политике холодной войны, известно в нашей стране лишь узкому кругу специалистов.

В США труды Бербанка изданы в двенадцати объемных томах, а однотомник его избранных сочинений (опубликованных на русском языке в 1955 году малым тиражом издательством «Иностранная литература»] я случайно обнаружил в букинистическом магазине и не мог оторваться, пока не прочел его до конца. Чем же интересен и знаменит этот человек, и какое дело нам, российским садоводам, до американского ученого? Самое непосредственное.

Бербанк родился в семье фермера в деревне Ланкастер (штат Массачусетс в Новой Англии) 7 марта 1849 года. Еще в ранние годы у Бербанка появилась любовь к цветам и их выращиванию. Однажды подросток наблюдал за цветением картофеля на огородном участке своей матери и обнаружил на кусте сорта Ранняя роза (Розовка) ягоду (плод) до его созревания. Он заинтересовался этой единственной на всем поле ягодой и стал наблюдать за ее созреванием. Но когда пришел, чтобы собрать ее, ягоды на кусте не оказалось. День за днем он возвращался к кусту и снова принимался за поиски пропавшей ягоды. Наконец, нашел ее на земле у основания соседнего куста. Бербанк выделил из плода семена, посеял их и получил двадцать три различных растения, среди которых одно оказалось в четыре раза урожайнее всех выращиваемых в то время сортов картофеля. Клубни его были почти белые, имели форму котлеты. Несколько позже этот выдающийся сорт был продан одному предпринимателю. Постепенно он распространился по всему миру под названием «Картофель Бербанка». На наших полях он присутствует несколько в совершенном виде – как Детско-сельский. Однако в народе за ним сохранилось любовное название «котлетка», хотя более точное следовало бы назвать «котлетка Бербанка».

Но не картофель принес поначалу Бербанку известность. После прочтения книги Ч. Дарвина «Прирученные животные и возделываемые растения» Бербанк понял одну очень важную вещь, что жизнь на земле развивалась эволюционным путем и, следовательно, все виды растений и животных (в том числе и человек) не являются чем-то установившимся и неизменным, наоборот, они пластичны и на них можно воздействовать изменением внешней среды. Как впоследствии вспоминает сам Бербанк: «С этого часа мир растений словно послал мне вызов испытать их способности, изучить характерные черты, создать новые свойства… вывести такие растения, какие хотелось и требовалось создать».

Стремясь разбогатеть, он мечтает о райских, наиболее приспособленных для выращивания растений уголках планеты. В 1875 году, продав свой сорт картофеля за 150 долларов и оставив себе по договору десять этих клубней, на вырученные деньги и практически без средств к существованию Бербанк отправляется через океан в Калифорнию, в еще не совсем обжитый край, куда его зовут восторженными письмами о природе уехавшие много лет до этого в поисках золота два старших брата. В Калифорнии к тому времени уже затихала золотая лихорадка. Братья протягивают ему руку помощи. На одном из их участков Бербанк занялся разведением своего картофеля для продажи. Первое время жил случайными заработками, в основном плотничая, нанимался в работники, откладывая средства на приобретение своего участка. Эти лишения в молодые годы доходили до того, что ему одно время приходилось спать вместе с порученными его надзору курами. После одной тяжелой болезни (Бербанк вообще отличался хилым здоровьем) его организм справился только благодаря такой же бедной, как он, старой работнице, делившей с ним свою крынку молока.

И все же, не картошка принесла в первые дни ему славу. В свободное от работы время он прогуливался по окрестным лугам и лесам в поисках редких и полезных растений, собирая семена или луковицы, переписывался с европейскими, японскими, австралийскими растениеводами и фермерами, обмениваясь с ними растениями Калифорнии. Постепенно среди садоводов распространился слух, что где-то в глуши есть человек, который серьезно занимается выращиванием интересных растений. И однажды к Бербанку обратился крупный фермер, которому потребовалась большая партия саженцев слив, и спросил, сможет ли тот в течение года предоставить для посадок 20 тысяч таких саженцев? Бербанк подумал и рискнул заключить с ним договор.

На самом же деле это был не риск. Как он это сделал?

Бербанк еще раньше был знаком со свойством миндаля, который от всех других косточковых отличается тем, что

Закладка:

С этого времени Бербанк больше не имел нужды, купил большой участок и плотно занялся любимой селекционной работой, принципом которой был отбор. Он выращивал миллионы сеянцев, но по своим оценкам признаков культурных растений оставлял из этого количества всего несколько штук. Широта результатов, достигнутых этим методом, – потрясающая. У него получилась знаменитая бескосточковая слива и сливы, которые напоминают по вкусу персики, абрикосы, груши, лимоны, апельсины, бананы, ананасы и различного рода ягоды. Бербанк вывел плумкот – необычный гибрид абрикоса и сливы. Красная малина у него с ягодами длиной до 5 см (росла у меня на участке и первое время хорошо плодоносила, но потом все же стала подмерзать, раньше были сильные трескучие морозы, даже дощатые заборы от них трещали), черная малина Кумберленд – это тоже его детище.

Особо хочется отметить неколючий и съедобный кактус, мякоть которого напоминает по вкусу яблоко или грушу В общей сложности на его выведение Бербанк потратил более шестнадцати лет. «Моя кожа, – писал он, – подчас походила на подушку для иголок. У меня на руках их было так много, что я должен был срезать их бритвой или соскабливать наждачной бумагой». В последние годы он вывел сорта кактусов, которые могли быть пригодными для более холодных по климату стран. Всего Лютер Бербанк вывел более 800 новых сортов и разновидностей растений, включая 113 разновидностей слив (20 из которых носили коммерческую ценность), 10 разных ягодных культур (санберри – канадская черника) и более чем 50 расцветок лилий. Всю жизнь он стремился к поставленной цели, многое у него получилось.

О своей жизни Лютер Бербанк, подражая Архимеду, писал в книге «Жатва жизни»: «Дайте мне еще сотню лет, и я преобразую весь мир растений!» И это действительно его жатва, в прямом и переносном смысле.

Ну а нам, сегодняшним садоводам, разве трудно самим заниматься улучшением своей продукции?! Собрал у приглянувшихся растений семена или клубни, посеял (посадил) хотя бы полгряды и затем отобрал их них лучшие. Это было бы лучше всякой лотереи, для которой не нужно ни приборов, ни средств, ни много времени. Таким образом у меня выведен крупноплодный сорт томата Саша, низкорослая стелющаяся айва японская (не вымерзает даже в сильные морозы), яблоня Душистый ренет (с сильным яблочным ароматом), а также желтая ремонтантная малина (называю ее Желтый Кумберленд, не дает излишней вредной поросли). Даже опытный садовод писал мне однажды и возмущался, откуда у меня взялся этот сорт, пока я ему не объяснил, что этот вид – моей селекции. А мой внук-малыш, которому я рассказал о ней и впервые дал попробовать ее, с восторгом произнес: «Как здорово – во всем мире такой нет, а у нас есть!..» И, приезжая на дачу, этот малыш с интересом помогал мне в работе.

Николай Канев

Писатель, поэт.

Родился 26 октября 1972 года в Республике Коми. После получения среднего специального образования проходил службу в Военно-воздушных Силах (ныне ВКС), работал корреспондентом газеты.

В 1998 году вышла в свет первая повесть автора «Найти тело героя» (издательство «Лабиринт»). В 2021 году – повесть «Хроники последней войны» (интернет-издательство Ridero).

В настоящее время работает над романом «Ненужные люди», повествующем о жизни малоимущих и бездомных граждан.

Фрагмент из повести «Хроники последней войны», посвященный художнику Галине Рехлицкой

Распахни ночью окошко,

Пусть скрипят засохшие ставни,

И по небу – из звезд дорожка

Увлечет за собой, поманит.

Развернешь ты мольберт, заметив

То, что видно тебе одной,

И мазком на холсте расцветет

Образ чистый, милый, родной.

А весна за окном, играя,

Будет радовать, бередить.

Раскинулись звезды без края,

Млечный путь – жемчужная нить.

Погоди, нет кисти предела,

Ярче штрих, забавнее краски.

Какое прекрасное дело —

Видеть мир, где сорвали маски.

Юлия Карлин

Родилась 11 июня 1995 года в Евпатории, где и живет сейчас. В 2021 году получила филологическое образование в ФГАОУ ВО «Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского».

Юлия – начинающий поэт и писатель. В центре ее творчества – раскрытие нравственных проблем, описание исторических событий, подробное изображение внутреннего мира героев.

Депортация крымско-татарского народа, которая произошла 18 мая 1944 года, является трагическим событием. Память о нём – в стихотворениях «Не могу надышаться свободой…», «Не отболело! (1944)».

Значительная часть поэзии Юлии относится к любовной лирике. Зимней любви посвящено стихотворение «В старой кофейне».

Не могу надышаться свободой…

Не могу надышаться свободой,

Не могу эту степь не любить!

Боль, вину перед этим народом

Летний ливень не сможет залить.

Аромат чабреца опьяняет,

Снова манит небес синева,

Но печаль к сердцу вновь подступает,

Снова крымской татарки слеза

Превращается в пену морскую.

Превратится ль она в жемчуга?

О, ханум, я свободу рисую,

В моё сердце летит хайтарма!

Не отболело! (1944)

Отболело? Не отболело!

Утром в поле промчалась грусть.

Ты сумел и она сумела

В сердце вырастить розы куст.

Розы, розы… Полынь за домом.

Трещины на родной стене.

Сердцем буду я с тем народом,

Что отдал счастье той весне.

Маки, маки… Здесь снова маки.

Догорает уже весна.

На сердцах пламенеют знаки:

Наша память жива! Жива!

Отболело? Не отболело!

Жизнь сломало и унеслось…

За живое тебя задела

Земли крымской скупая горсть.

Закладка:

В старой кофейне

Ты любишь зиму так же, как и я,

Уют, и снег, и красоту признаний.

В кофейне старой в стужу декабря

Сидели пары. Нежностью свиданий

Окутан был прекрасный снежный мир,

В нём не было ни страха, ни угрозы.

Сказал ты мне: «Как без тебя я жил?»

И расцвели в сердцах цветы мимозы.

Ты пил эспрессо, я пила латте,

И аромат горячих круассанов

Летел во двор, в соседнее кафе,

К нам долетал звон чашек и бокалов.

Антон Каспров

Родился в 1955 году в небольшом городе Городке Хмельницкой области (Украинская ССР, ныне Украина). Окончил Мурманское мореходное училище Наркомрыбпрома СССР (ныне Мурманский морской рыбопромышленный колледж имени И. И. Месяцева) и семнадцать лет ходил в море на рыболовных судах. Трудился шахтером, литейщиком, строителем, объехал всю страну – от Заполярья до Сахалина. В 2000 году обосновался в подмосковном Долгопрудном, работает электромехаником.

К литературному творчеству пришел уже в зрелым, сложившимся человеком. В произведениях автора отразились и его богатая биография, и опыт познания себя. Более всего тяготеет к лирическим стихотворениям пейзажной тематики, а также к философской лирике. Важное место отводит рассказам о море – и в поэзии, и в прозе. Публиковался в журналах-альманахах Российского союза писателей. Вошел в состав авторов «Антологии русской поэзии» за 2018 и 2019 годы. Сейчас работает над новой книгой «Грани», в которую войдут как стихи, так и проза.

Состоит в литературном кружке города Долгопрудного, организует поэтические вечера, встречи с читателями. Номинант литературной премии «Наследие», премии имени Сергея Есенина «Русь моя» и национальной литературной премии «Поэт года». Награжден медалями: «Александр Пушкин 220 лет», «Владимир Маяковский 125 лет», «Антон Чехов 160 лет» и «Сергей Есенин 125 лет». Член Российского союза писателей.

Грани

Закрыл двадцатый век границы,

Ушла в историю глава.

И в двадцать первый век страницы

Вписались новые слова.

Померкли прошлого призывы.

И хлёсткий крови клич «Ура!»

Остались шрамы и нарывы,

От язв гнетущая дыра.

Ушёл кошмарный век в забытье,

Кон революций и война,

Уж демократия, событье,

В болоте слышится «Ква-ква».

Учёный мир свой дух воспрянул,

Апокалипсисом грозят,

Их век космический нагрянул —

Пленить Вселенную велят!

Народа мысль чертям продали,

Открыли тайны ДНК.

Нейтрон коллайдером распяли,

Там неизвестность, а пока:

Всё в жизни кажется плохое,

Бьёт жизнь уродливая нас,

Желаем мы совсем иное —

Лишь денег, власти да Парнас!

И в этом хаосе, в раздолье,

В разладе трения веков,

Питавших доселе подполье,

Умы заблудшихся богов.

Расшевелив окаменелость

В дожде обильных облаков,

Вмиг зародившуюся смелость

Из проржавевших вдруг оков.

И к солнцу, к солнцу лист зелёный,

Чрез терний чащ и к свету в бой,

Здесь путь известный, немудрёный —

Дубов червивых на покой!

Долой от перхоти отравы,

Пусть буря грянет, ветер, вой,

Перерастём и мы в дубравы,

И будет роща вековой!

Но что несёт нам век грядущий?

Сей риторический вопрос,

Из века в век передающий,

Уже щетиною оброс.

А век наш, будущего слава,

Как предыдущий, утвердил.

На потрясенья вольность права

Он громко миру заявил.

И первый шаг уже заметен,

Его характер волевой:

Сознанью он вождям запретен,

А для народа – роковой!

Цветною, радужной волною

Дух светлый верой вдохновил,

Своей питательной средою,

Он землю кровью напоил.

Ход эволюции коварный

Порой толкает нас в экстаз,

Виток есть славный и бездарный,

И грязнем в войнах мы подчас.

И мыслей вдруг ростки порою

В коварных вирусах растут,

Орошены гнилой водою,

В плоды гнилые прорастут.

А время царственно, велико,

Запечатлев событий драм,

Так судьбоносно и безлико,

О, как же не подвластно нам.

Но тем не менее мы зреем,

И по витку вперёд идём,

И все преграды одолеем,

И к совершенству вдруг придём!

И вот – Вселенная открыта!

Мы заложили ей ядро,

Здесь тайна тайн всему сокрыта

К ней вход – компьютера окно!

И, в вертикальность созревая,

Мы, тело разделив с душой

И не вполне осознавая,

Шагнули в мир уже другой.

А в нём – там хаос и раздолье,

Там сказки явь, там ад и рай,

Желаний, замыслов приволье,

И царствуй, властвуй, разделяй!

И деньги в нём уже условность,

В них нет нужды, вагоны нала

Но сохранит ли нам духовность

Заветных чипов номинал?

Там лабиринта ход заумный —

Взрослей, твори и обладай

Как гений, человек разумный,

В деяньях разум сохраняй.

И душу выплеснув на волю,

И лишь за мыслью успевай,

Вмиг изменяй судьбу и долю,

Пространством, сутью управляй!

И мы на этот путь шагнули,

В мир виртуальный вскрыв окно,

Себя в надежде обманули

На леность, негу и добро.

Рай есть, он есть в твоём сознанье,

Он в неопознанной главе,

Познать его – было б желанье

Крещёной, светлой голове!

Мир совершен несовершенный,

Порою близок и далёк,

И лишь надеждою блаженной

Желанный тлеет уголёк.

Амбициозный дух открытий!

И в мыслях путаясь порой,

Вдруг парадоксами событий

В свершеньях случай волевой.

И в этом ракурсе, в запале,

Нам не понять, где верх, где дно.

В порывах душу согревали,

Теперь на юге, в казино.

И в эволюции событий,

К нам если будет Бог терпим,

В витке божественных открытий

Бег из Вселенной совершим!

Обогатившись вдруг познаньем,

Путь к совершенству обратим,

Повысив потолок сознаньем,

Прыжок за грани завершим,

А там – из Высшего Венка

Вершить Вселенным ДНК!

Майским утром

Закладка:

Люблю я майские рассветы,

Прогулки раннею порой,

Когда поэтами воспеты

Сады цветущею весной.

Когда восток слегка бледнеет

И тает в синеве заря.

Когда туманом плёс густеет

В напевах песни соловья.

Люблю, задумавшись порою

И к звёздным далям уходя,

И босиком пройтись росою

К струне игривого ручья.

И в пруд застывший, оловянный,

К прохладной свежести спеша,

И в запах трав душисто-пьяный

Спешит неистово душа!

Виктор Колбасин

Родился 4 января 1964 года. Окончил Ростовский государственный педагогический институт, физико-математический факультет. Работает учителем в школе.

Литературным творчеством начал заниматься с февраля 2016 года. Публиковал свои рассказы в Милютинском литературно-музыкальном альманахе «Творческие родники». Изданы три книги: «Мозаика жизни» (ИП Колмогоров И. А., 2017), «Хуторок в степи» (издательство «Перо», 2019), «Мастер Тропой Робинзона» (Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2021).

Ушедшая к звёздам

Когда я смотрю на далёкие мерцающие звёзды, тысячи лет несущие свою энергию к Земле, понимаю, как слаб человек перед величием Космоса. Зов звёзд, вернее сказать одной из них, оказался сильнее земной любви. Ты, ускользнувшая к звёздам, услышь меня, а может, тебе подвластно читать чужие мысли, несмотря на расстояние и холод космического пространства. Я – Андрей, студент физмата. Как я оказался в этом не самом престижном месте учёбы, можно рассказывать долго, но это никому не интересно… просто недобрал баллов на ЕГЭ. На нашем «серьёзном» факультете учатся самые разные представители, и даже «случайные» люди, но мне хочется рассказать одну историю, эпизод жизни на курсе, которую вправе некоторые считать чистой выдумкой и фантазией студента после получения стипендии и последовавших за этим «бурных» возлияний. Прошли те времена, когда каждый второй мечтал стать космонавтом или бортинженером космического корабля и стремился поступить на физмат, предварительно окончив лётную школу или курсы в ДОСААФ. Девчонок на курсе и факультете значительно больше, чем парней. История, о которой я поведаю, касается одной единственной, будто других и не было вовсе…

Знакомство произошло совершенно случайно на дискотеке, проводимой в День первокурсника. Она сама подошла и пригласила на белый танец, во время которого мы обменялись телефонами, и я узнал её имя. «Мила – так называют меня друзья, откуда я родом» – так незамысловато она представилась.

– А давай я угадаю как тебя зовут? – вдруг предложила партнёрша и, не дожидаясь утвердительного ответа, неожиданно выпалила: – Андрей!

Настала моя очередь смутиться, не то чтобы я напрягся или изменился в лице, но какая-то тень всё же пробежала.

– Не беспокойся – просто я за тобой долго наблюдала, у меня было желание познакомиться с таким серьёзным парнем, как ты. А очки тебе идут, они добавляют солидности.

Хотел было разозлиться, не люблю, когда девчонки берут инициативу в свои руки и начинают командовать, но она как бы поняла без слов и замолчала.

Сейчас, когда я остался один, вдруг посетила мысль: «А не приснилось ли мне всё это? Нет, не может быть!» Я помню её прикосновения, как вздрогнула, когда обнял во время танца, и немного отстранилась со словами: «У нас так не принято». Невозможно стереть из памяти необычных ощущений при касании её открытых плеч, словно какое-то покалывание или волна тепла прокатились и быстро угасли в моих ладонях.

Мы стали часто встречаться и гулять вместе после учёбы, говорили о разном и ни о чём. «Странное дело, – подумал я, – а не влюбился ли, случаем, в эту пигалицу». На курсе учились разновозрастные особы, так называемые представительницы прекрасного пола. У меня со школьной скамьи неоднозначное отношение к девчонкам и девушкам, так как я был последним из могикан, единственным представителем мужского населения класса, и мне вольно или невольно приходилось командовать женским отделением. Несколько раз выступал в качестве командира отряда в соревнованиях смотра и песни, которые ежегодно организуются в стенах учебного заведения. Иногда отпускал «армейские» шуточки в ответ на поведение девчонок.

Замечал ли я «странности» в поведении Милы? Возможно, но не придавал этому значения. Однажды покачнулась, как будто вдруг наскочила на невидимое препятствие, – едва успел её поддержать. Практически одновременно замигал какой-то светодиод на браслете, надетый на левую руку, и противно пропищал сигнал. Как бы очнувшись от забытья, поблагодарила кивком, быстро отыскала в кармане голубую капсулу и проглотила, практически одновременно прекратилось мигание. «Это будильник сработал, время приминать лекарство», – тихо сказала она. «Я совершенно здорова, и мне не надо обращаться в студенческую поликлинику», – добавила Мила более твёрдым голосом. Я готов был взорваться, но промолчал… Как она предугадала то, что мне предстоит сказать?.. «Совершенно правильная реакция – побеспокоиться о здоровье ближнего» – был её ответ. Да она же читает мои мысли… Я для неё… подопытный кролик, но отсутствие реакции и какая-то отстранённость на её лице успокоили меня.

Светлый образ моей избранницы я храню в памяти, так как нет ни одного документа, ни одной фотографии, которые бы запечатлели силуэт с чёткими чертами лица. Я немного фотограф. Вернее сказать, мой отец увлечён фотографией ещё с тех времён, когда не было компьютеров и цифровых камер, а через него увлечение передалось и мне. Мои попытки сделать панорамное фото с помощью полупрофессионального фотографического аппарата окончились неудачей, несмотря на то что я испробовал все возможные настройки камеры. Изображение «плыло», будто не было динамической стабилизации, руки мои дрожали, а фотоаппарат я держал впервые. «Пустяки – я всегда получаюсь плохо на снимках», – отшучивалась Мила.

Только волны памяти раз за разом возвращают те счастливые минуты, когда мы были вместе и неразлучны. Всё-таки была одна вещь, напоминавшая некоторое время о её владелице, но и этот то ли брелок, то ли флешка, то ли секретное средство связи было утеряно безвозвратно… Ситуация настолько абсурдна, что может показаться, что я несу бред, говоря о несуществующей девушке… Единственный документ, который можно предъявить, – это справка из деканата о том, что студентка первого курса физмата Иванова Людмила была отчислена по состоянию здоровья. Никаких адресов, телефонов или направлений, куда она убыла…

Учебный процесс идёт своим чередом, и иногда в пылу подготовки к зачёту или экзамену забываешь обо всём второстепенном и нацелен только на результат. В минуты отчаяния, когда осознаёшь, что тебе не удаётся осилить лемму или постулат из уже пройденного материала, приходят мысли, а как бы на

Закладка:

– Смотри, сколько девок вокруг, а он по Людке сохнет!

– Посмотрите на его сосредоточенный взгляд – это же изобретение эликсира любви, одной капли которого хватит, чтобы влюбить всех женщин Земли в себя единственного.

– Да бросьте смеяться, берите выше, Андрюха хочет соблазнить инопланетянку!

Иной раз, когда едкие замечания и ехидные шутки достают, – пытаюсь как-то разрядить ситуацию:

– Да иди вы все… в читальный зал! Не каждый же раз удаётся сдать экзамен без подготовки.

Впрочем, учебный процесс с чередующимися сессиями и каникулами продолжается, и я могу похвастать не одной пятёркой в зачётке.

С исчезновением Милы стало как-то пусто вокруг. Хотя меня окружают толпы сокурсников, испарилась атмосфера какой-то доверительности, понимания и тесного общения. Вначале я не придал отсутствию спутницы и подруги особого значения – она могла заболеть или уехать к родственникам. У нас так часто поступают студенты, которым надоела однообразная зубрёжка, продолжительные лекции и нескончаемые лабораторные и практические. Потом они неожиданно появляются отдохнувшими, набравшимися сил и приносят липовые справки, которые всеми правдами и неправдами добывают у знакомых врачей. Когда моё беспокойство достигло определённых границ, попытался выяснить у подруг, где она может пропадать. Оказалось, что чёткого ответа на поставленный вопрос никто не дал. Пытался писать на её электронную почту, а в ответ тишина… Страничка в «Одноклассниках» оказалась заблокированной. Стал припоминать, где она живёт, то есть снимала квартиру, но, к своему стыду, вспомнил, что никогда не видел её на пороге дома или квартиры. Несколько раз Милу поджидал автомобиль, за рулём которого был водитель, по возрасту годившийся ей в отцы. Поиски привели в тупик…

В момент, когда меня поразила апатия и крайняя степень отчаянья, вдруг вспомнил, что от Милы осталась одна вещь, которая похожа была на брелок или карту памяти в форме брелока. Посетила мысль – а что если это флешка с личными данными и мне станет доступна тайна её исчезновения? Покопавшись в шкафчике, обнаружил искомую вещь, стал её внимательно изучать: на первый взгляд стандартная флеш-карта, каких немереное количество в любом киоске или магазинах сотовой связи. Включил ноутбук, вставил флешку в стандартный порт и приготовился открывать тайны, но чуда не произошло. Компьютер не обнаруживал устройство даже после нескольких попыток вставить это изделие в разные места для подключения. Меня охватило отчаянье, какие-то мурашки пробежали по спине – всё напрасно… Рука потянулась к кнопке «Пуск» для выключения, и в этот момент всё и произошло… На экране вдруг возникли знакомые черты лица. Да, это была «исчезнувшая» Мила. Вела она себя как-то странно: постоянно оглядывалась и прижимала палец к губам, делая знак «Не шуми!». В следующее мгновение всё стало на свои места: Мила шепотом объяснила, что я воспользовался секретным каналом связи и, если бы не хаос и неразбериха, неизбежные при срочной эвакуации космического корабля на орбите Земли, этот канал отследила бы спецслужба безопасности и перекрыла его.

– Да, ты не ослышался. Я на борту космического корабля, и меня никто не похищал, – также тихим голосом прокомментировала она. – Я продукт генной инженерии, гибрид, созданный в наших лабораториях, для изучения поведения и «разумности» землян, но что-то в эксперименте не учли. Атмосфера Земли содержит слишком много кислорода, избыток которого оказывает негативные воздействия на наш организм, плюс ко всему – вредные примеси от работы автотранспорта. Мне и моим собратьям часто приходилось проходить профилактику по очистке организма на орбитальной капсуле и принимать лекарственные препараты, да ты и сам был свидетелем этого действия. А сейчас, когда профилактика не достигла желаемого результата, решено эвакуировать всех тех, кто принимал участие в эксперименте, и через несколько часов или дней мы окажемся на пути к звёздной системе, где находится моя Родина. Это моя личная инициатива – я лично настояла вступить в прямой контакт. Мой отчёт будет многократно проверен, и результаты сравнят с теми исследованиями, которые не предполагали тесного контакта. Наверное, ты почувствовал необычные ощущения во время первой встречи, когда попытался в танце обнять и прижать к себе. Обычно при тесном контакте мы обмениваемся энергетическим потенциалом, и если бы я не отстранилась, то ты бы мгновенно почувствовал себя очень плохо (возможно, потерял бы сознание), а мне был важен контакт и контактёр. Да, ты также не ошибся в своих предположениях – я умею читать мысли, если сосредоточиться определённым образом, а танец подошел как нельзя лучше. Не пытайся меня искать. Да я предполагаю, что у тебя ничего не вышло – служба безопасности работает хорошо и устраняет все шероховатости и следы нашего пребывания на вашей планете. Я не знаю, смогу ли ещё когда-либо вступить с тобой в контакт, но, пока устройство связи не утеряно, – есть надежда на встречу. Ну вот и всё – мне пора! Если кто-то увидит моё долгое отсутствие, начнутся расспросы.

Изображение с экрана моего ноута исчезло, хотя компьютер продолжал натужно гудеть, изображая полноценную работу операционной системы. На устройстве замигал красный огонёк, очевидно сигнализируя, что сеанс связи завершён. Мне не оставалось ничего другого, как выключить компьютер и посидеть в полной тишине для осмысления произошедшего…

Если бы на этом все события завершились! Но спустя двое суток случилось не менее необычное продолжение… Я решил повторить эксперимент по налаживанию канала связи, но возникли непредвиденные трудности. Изображение собеседницы не было чётким, часто пропадало в хаосе помех.

– Возможно, это результат работы пеленгатора или проверки работы силового поля, скрывающего нахождение корабля на орбите Земли, – был уточняющий ответ. – Если канал обнаружили – жди гостей.

Из-за раздражающих помех так и не удалось толком поговорить… Не успел выключить компьютер, как за дверью послышалась возня, какие-то шаги, щелчок дверного замка, распахнулась широко дверь, и на пороге комнаты возникли два незнакомца. Накачанные верзилы были одеты в строгие чёрные костюмы, наряд дополняли солнцезащитные очки и надвинутые на лбы шляпы. Не извиняясь и не представляясь, поочередно, не перебивая друг друга, стали задавать вопросы, словно я не хозяин комнаты, а какой-то подследственный, в изоляторе вызванный на допрос.

– У вас находится секретное устройство для экстренной связи, которое попало к вам по ошибке. Наш визит мгновенно прекратится после выдачи данного устройства. Не упорствуй, не заставляй нас применить к тебе силу, – сказал один из них, направив в мою сторону какой-то предмет

Закладка:

В это время второй извлёк из кармана какую-то коробочку, нажал на кнопку, и флешка, которую я успел спрятать в пенал, противно запищала.

– Всё в порядке – изделие на месте, – произнёс тот, кто нажимал на кнопку.

Мне ничего не оставалось, как расстаться с последней вещью, которая как-то напоминала о Миле. Я был ошеломлён наглостью и напором незваных гостей, что даже не смог спросить: «А собственно, кто Вы такие?» Впрочем, уходя, один из незнакомцев в полуобороте брякнул:

– Мы из секретного подразделения ФСБ, и о нашем визите и разговоре – молчок, если не хочешь вылететь из института.

Придя в себя, решил собрать как можно больше информации о странных визитёрах, начав с расспросов очевидцев. Вахтерша, бабушка пенсионного возраста, недоумённо пожала плечами – заходили какие-то люди, спрашивали коменданта общежития, ну вот, собственно, и всё. Завсегдатаи «пятачка», места у входа в общежитие, любители покурить, припомнили, что останавливалась какая-то иномарка чёрного цвета, кажется марки «Мерседес» с тонированными стёклами, так что рассмотреть что-либо внутри было невозможно, да и рванула с места после посадки двух пассажиров так быстро, что могло создаться впечатление «растворения» в воздухе объекта. Никогда больше мне не приходилось встречаться с похожими визитёрами. Кем они были на самом деле – остаётся неразрешимой загадкой. Отчасти я нашёл ответ, случайно копаясь в бесконечных web-страницах интернета. «Люди в чёрном» неоднократно фиксировались в разных частях нашей планеты, совершали молниеносные визиты и так же быстро исчезали, как и появлялись. Голливуд даже снял несколько художественных фильмов по поводу этих «странных» людей, но так и не приблизил истинное происхождение этого феномена. Разве эта «фабрика грёз» способна докопаться до истины, подогреть интерес к теме, чтобы больше нормальных людей посмотрело эти кинофантазии?..

Никогда не думал, что могу стать философом, иначе голова идёт кругом от этих странных и необъяснимых событий и начинаешь сомневаться в собственной адекватности. Девчонок я сторонюсь, вернее, обхожу стороной, не стараюсь заводить тесных доверительных отношений, а то вдруг окажется милая и симпатичная с виду, а в душе… Даже боюсь представить глубину бездны, которая может открыться ненароком. Идеальная фигура без изъянов, строгая симметрия лица, отсутствие родинок, шрамов на открытых участках тела – всего лишь результат генной инженерии, с которой я столкнулся, познакомившись с Милой. Впрочем, мне пришлось ещё раз столкнуться с этим прекрасным образом, правда во время сна. Что это было: фантазии моего воспалённого сознания или открывшийся канал в информационном поле Земли? Возможно, над разрешением этой загадки я буду работать и терзать себя сомнениями не один год своей жизни…

Далеко за полночь, изрядно устав возиться с трудными уравнениями математической физики, я неожиданно уснул среди рабочего беспорядка учебников. Увидел сон, наверное, самую прекрасную фантазию, с которой мне приходилось встречаться. Я снова видел её – мою Милу! Мы долго ходили, держались за руки и много общались. Когда туман сновидения рассеялся, я стал припоминать наш разговор. Оказалось, что она неравнодушна ко мне и именно благодаря её стараниям состоялась эта встреча. Она обратилась к фанатику исследовавшему способы межгалактического общения между представителями различных рас без использования дорогостоящих генераторов и спецканалов связи. Как я мог понять, был послан информационный пакет из звёздной системы, где находилась планета Милы, в информационное поле Земли, подключившись к которому можно было прочесть послание.

Человек может подключаться к этому полю, но при соблюдении ряда условий, что и произошло в результате случайного стечения множества событий. Ничего более чудесного со мной больше никогда не происходило. Хотите верьте – хотите нет!

Ар Елав

Родился в 1971 году в Бессарабии. Жил на Украине, в Венгрии, в России (на Урале, в Сибири, в Поволжье). После окончания техникума связи служил в Ярославской, потом в Хмельницкой областях. Двадцать пять лет отработал в организациях, связанных с перевозкой денег.

Первое стихотворение написал в 1988 году. С миниатюрами и юморесками выступал на корпоративных вечерах. Опубликовал в сети Интернет (на ресурсах ЛитРес, Ozon, Wildberries, Amazon, AliExpress, Ridero) собранные в сборники стихи и прозу.

Печаль корнета

Когда-то был певцом прекрасных

Высоких фей, парчовых дам.

Но опосля террора красных

Забыл свой стих, мой фимиам…

Я проходил Арбатом людным

И посещал в пути кабак,

Хозяин коего, не скудный,

Говаривал не раз вот так:

«Тебя здесь, на крыльце встречая,

Я рад приветствовать, мой свет.

И в шумный зал препровождая,

Я ставлю стул – не табурет.

И за столом, обильем щедрым,

Где взоры ублажает снедь,

Я прикажу в кувшине медном

Скорей вино тебе принесть.

О юный друг, корнет мой чудный,

Да будет пир – скажу я вам!»

И разразясь улыбкой трудной

(При широте его лица),

И сделав масляны глаза:

«Изволите ль позвать вам дам?»

«О нет, мой друг давно старинный —

Сейчас нет времени для дам.

Вчера слушок я слышал дивный:

Тебе урок я преподам.

Представь себе хоть на мгновенье,

Нет – это мысли помутненье!

Что, позабыв про свою честь,

Царя решили с трона снесть.

К тебе решил я обратиться,

Чтоб головой не помутиться;

Ужели так могло и есть:

Царя с престола можно ль снесть?»

«Mon shear, не будь таким наивным.

Ты слишком огорошен дивным

Вопросом сим. Но вряд ли есть

На свете доблестнее честь,

Чем быть слугою верным трону

И защищать сию корону

И всяких низких замышлений,

Оборвать нить дерзостных стремлений»…

«Увы, мой старый добрый друг, —

Теперь-то оглянись вокруг:

Который месяц трон пустует,

А здесь, в степи, злой ветер дует…

Мы лагерем здесь две недели;

Уже метели надоели.

Ну, можно ли так воевать:

Сидеть в сугробе, замерзать?

За пораженьем – пораженье.

Средь поражений нет побед.

Готово кончиться терпенье…

Я ж вспоминаю тот момент,

Когда представлен Александре,

Наперекор какой-то Сандре

Я приглашен был на обед:

Закладка:

Теперь же что меня вокруг?

Сугробы, милый друг».

Артур Лейдерман

Арье Эл (Артур Лейдерман) родился в семье военного и учительницы английского языка в г. Бельцы (Молдавия] 25 июня 1974 года. В детстве много переезжал по республикам бывшего СССР, а школьные годы провел в г. Кропоткине Краснодарского края, где в выпускном классе становится директором школьного музея А. С. Пушкина. Окончил Санкт-Петербургский политехнический университет. Сейчас живет в Химках (Московская область).

В 2001 году начинает писать приключенческую повесть «Пейсы-убийцы», которая издается через 17 лет в 2020 году в сборнике Интернационального союза писателей «Цена Решения» вместе с еще одним произведением – «Отвечу за всё сама».

Принимал участие в Московской книжной ярмарке 2020–2021, Лондонской премии, Фестивале «Аэлита» и других конкурсах. «Кашемировый бал» – вторая опубликованная книга автора, сказка-фэнтези для всех возрастов.

Ничего не хочу решать, или Вспоминая завтра

(повесть)

Глава 1

Тучи переспелыми сливами висели над самыми крышами аккуратных домиков, покрывавших, как грибы, вершину соседнего холма. Электричество, наполнявшее воздух, ощущалось кожей и щекотало ноздри. Все это неминуемо предвещало приближающуюся грозу. Первая вспышка, сразу ударившие после нее раскаты, а затем и крупные, как лесной орех, капли разродили небесный свод живительным дождем. Ветер стих, и тонны воды, ринувшейся вниз непроницаемой стеной, понеслись на давно просившую влаги плодородную землю. Еще миг, и по пересохшим руслам заструится бурный поток, расходящийся в ручьи, не признающие на своем пути никаких преград. Ослепительно-яркие вспышки так близко над самой головой и ужасающие громовые удары могли бы напугать кого угодно… но не Ури. Как притаившийся в засаде богомол, он неподвижно сидел в своем кресле и, казалось, не обращал на происходящее за окнами дома никакого внимания.

Как долго он так просидел – никто бы не смог сказать точно, да, пожалуй, и он сам. Взгляд Ури был прикован к висевшей на стене большой, почти картинной фотографии. На ней была изображена заснеженная вершина горы, заканчивающаяся почти идеально круглым кратером. Сколько еще это могло продолжаться… кто знает, но в этот самый миг в дверь постучали. Удары тяжелых капель о гранитный подоконник почти заглушили этот звук, но сразу же раздался другой, более настойчивый и сильный. Не меняя выражения лица и почти с грацией робота из старых фильмов, Ури встал с кресла и подошел к двери. По обыкновению, он протянул руку к дверной ручке, но какое-то странное чувство тревоги вперемешку с удивлением заставило его поступить не совсем привычно. Он отодвинул металлическую створку, прикрывавшую небольшое квадратное окошко, примерно на уровне глаз и быстро взглянул сквозь него.

Огромный раскрытый зонт, и хрупкая фигура женщины, – вот и все, что смог он разглядеть. Мгновенно укорив себя за излишнее, столь неожиданно возникшее чувство предосторожности, Ури положил свою большую тяжелую ладонь на дверную ручку и повернул ее. Дверь открылась. На пороге под черным зонтом стояла молодая женщина.

– Ури Зак? – улыбнувшись, обнажая безупречно белые ровные зубы, спросила женщина.

– Входите. – Вместо ответа Ури сделал шаг назад и немного в сторону, давая гостье войти в дом. Оставлять ее за порогом, чтобы спросить, кто она, откуда знает его имя и что ей нужно, воспитание и природная галантность ему не позволили.

Она, на заставляя повторять приглашение дважды, спокойно и даже смело вошла и, дойдя до середины комнаты, развернулась, пристально впившись глазами в Ури.

– Простите меня, я не представилась, – закрывая зонт и как бы прочитав его мысли, мягким голосом сказала вошедшая. – Меня зовут Эмилия Шалм. Думаю, что вам мое имя ни о чем не говорит, хотя мы уже встречались раньше… но совсем при других обстоятельствах.

Ури взглянул еще раз на молодую женщину, которую уместней было бы назвать девушкой, так как при более внимательном рассмотрении ей можно было бы дать на вид лет двадцать, не более.

Бросив мельком взгляд на себя как бы со стороны, посмотрев на потрепанные домашние тапки и мятые брюки, он немного смущенно произнес:

– Я не ждал гостей…

Но договорить ему не удалось.

Девушка сделала шаг в направлении Ури и заговорила все тем же мягким и приятным голосом:

– Я не ожидала, что попаду под такой сильный ливень, но по случайности в моей машине оказался забытый кем-то зонт, а то я бы так и не решилась постучать к вам в дверь. Не хотелось бы предстать перед вами в виде мокрой курицы.

Ури все силился понять, кто это, и когда они могли раньше встречаться, и что же это были за обстоятельства. Но ровным счетом ничего определенного в голову не приходило.

– Я знаю, что сейчас у вас сложный период в жизни, – продолжала Эмили, – и я слышала, что от вас ушла жена, но я хотела вам сказать…

Ури нахмурился, поворота разговора в какую угодно сторону он мог ожидать, но только не в эту. Не похоже, чтобы это была одна из подруг Ирис – слишком молода, к тому же он никогда раньше ее не видел… по крайней мере, так, чтобы запомнить. Да и не приходят подруги жены в таких обстоятельствах. Значит, это кто-то другой. Другая, вернее, хотя ничего это по сути не меняет.

– Вы пришли меня утешать? – немного придя в себя и беря инициативу в свои руки, задал резонный вопрос Ури.

– Я пришла вам кое о чем напомнить. – И она сделала еще один шаг в направлении неподвижно стоявшего хозяина дома. – Вы меня не помните, конечно, это было четыре с половиной года назад, когда вы приходили к нам в академию геологии рассказывать о вулканических разломах и о поездке в Японию. Я тогда была второкурсницей, сидела на первой парте и не отрываясь смотрела на… то есть слушала вас! Я тогда так и не успела получить автограф от вас на книге о горе Фудзияма, их почти мгновенно расхватали.

– Так вы хотите автограф? – немного успокоившись и поняв причину столь необычного визита, слегка разочарованно спросил Ури.

– Не только. – И то, что произошло в следующие несколько секунд было настолько же предсказуемо, насколько и полностью невероятно.

Она сделала еще несколько шагов, оказавшись почти вплотную с Ури… и тому, что последовало за этим, просто невозможно было сопротивляться, почти так же как невозможно во сне управлять своим телом или даже заставить пошевелиться, даже один палец.

Шум все непрекращающегося дождя заглушил бы любые звуки, раздавайся они

Закладка:

– В дверь стучат, – проворковал нежный ласкающий голос, – проснись, к тебе, кажется, гости.

Действительно, стук в дверь стал слышен сильнее, и одновременно с этим стуком Ури открыл глаза. Все та же фотография заснеженной вершины прямо напротив на стене, затекшее от неудобной позы тело и растрепанные тапки на ногах.

«Что это было? – подумал Ури. – Сон? Наваждение? Результат перенасыщения озона в воздухе?»

Новый стук в дверь вывел Ури из оцепенения и заставил подняться. На этот раз уже не глядя в смотровое окошко, он быстрым движением открыл дверь. Гроза началась еще засветло, но сейчас, должно быть, вечерело, и свет фонаря, установленного на столбе за воротами двора, немного ослепил глаза. На пороге под большим черным зонтом стоял невысокий, но очень плотный, средних лет человек с широко улыбающимся добродушным лицом, в строгом официальном костюме и темно-красном галстуке, заправленном под ворот ослепительно-белой рубашки.

– Ури Зак? – как в недавнем сне прозвучал вопрос пришедшего.

Ури только поднял брови, с трудом пытаясь найти ответ на вопрос, в продолжении ли сна он все еще находится, или то, что сейчас происходит, уже реально?

– Я, извините, без приглашения, да и погода немного подвела, знаете ли, – ни капли не смущаясь того, что хозяин не предлагает войти, продолжая улыбаться, сказал гость. – У стажера, которого… – он закашлялся, – которую, вернее, направили к вам, по дороге лопнуло колесо, грр…ить эти дороги. И вот пришлось в срочном порядке выехать самому. Да еще попасть под эти раскаты прямо над самой головой. Чуть от страха не обделался. – И он рассмеялся, на вид полностью натурально.

– Проходите, для начала, – произнес Ури, поняв, что от визитера уже не отвертеться, и чувствуя, что уже немного устоявшейся в последнее время его спокойной жизни приходит конец.

Гость быстро вошел, остановившись шагах в двух от двери, и свернул зонт. Все это напоминало начало детективной истории или чей-то хорошо спланированный розыгрыш. Но так как разыгрывать его было в сущности некому – среди знакомых Ури не было авантюристов или весельчаков, по крайней мере имеющих склонность к подобным инсценировкам, а спокойная и временами размеренная жизнь вряд ли могла бы заинтересовать любителей приключенческих историй, то мысли уперлись в своеобразный логический тупик.

Однако развязка этой загадочной ситуации произошла тут же, прямо на месте.

– Еще раз прошу прощения, – возобновил разговор человек в строгом костюме. – Сначала позвольте представиться – Георгий Аркадьевич Шелестов, секретный агент четвертого подразделения службы государственной безопасности и начальник отдела исследования природных аномалий. – Он взял небольшую паузу, видно, для того, чтобы дать Ури осмыслить уровень значимости говорящего с ним человека.

– Так чем обязан, Георгий Аркадьевич? – перестав вообще что-либо понимать, спросил Ури, не столько удивившись такому визиту, сколько пытаясь проникнуть в его цель.

– Я, простите еще раз, буду экспромтом, не было даже времени как следует подготовиться к визиту, все материалы о вашей работе были у моей… коллеги. Я тут вследствие некоего форс-мажорного обстоятельства… – похоже на самом деле смущаясь, заговорил гость.

– Тоже книги не хватило? – не ожидая от себя такой двусмысленной иронии, сказал Ури.

– Ах да, книга, – кажется с облегчением подхватил эту тему Георгий Аркадьевич. – Так сказать, и она сама, а самое главное – ваша экспедиция и события, описываемые там, и привели меня к вам. Вы ведь и с экспедицией в кратере вулкана бывали, и в Африке полгода Килиманджаро исследовали, и в Японии Фудзияму, о чем очень интересно пишите в своей книге. Я вот, хотите верьте – хотите нет, с большим любопытством определенными местами зачитывался.

Ури вернулся в кресло и показал жестом гостю в сторону обитого вишневым бархатом углового дивана. Георгий Аркадьевич, несколько церемонно кивнув на приглашение, охотно занял место на средней подушке и скрестил под собой ноги в идеально чистых лаковых туфлях.

Гость не спешил продолжать и, как показалось, с любопытством стал разглядывать висящие на стенах фотографии и несколько хаотично расставленные книги в большом и почти полностью заполненном книжном шкафу. Ури тоже молчал и терпеливо ждал, что же произойдет дальше.

– Так вот, – как бы опомнившись после временного отключения, заговорил Георгий Аркадьевич, – вы описывали один жуткий эпизод, как оказались практически замурованными заживо в пещере вулканической горы вместе с еще шестью членами экспедиции. И главное, что благодаря вашей сообразительности и невероятной собранности смогли спастись все члены вашей команды. В общем-то, этот поступок и привел меня к вам. Я здесь, чтобы просить вас о помощи.

– Да, – задумчиво произнес Ури, – такой эпизод действительно произошел, уже, наверное, два года тому назад. Мы исследовали восточный склон самого высокого действующего вулкана Северной и Центральной Америки Орисаба. Обнаружив пещеру на высоте около четырех тысяч и ста метров, мы решили исследовать её. Экспедиция, в которую вошли исследователи из разных стран, состояла из семи человек. Кстати, несмотря на то, что все мы смогли благополучно выбраться и вернуться каждый к себе домой, двое около полугода серьезно лечились, а один решил совсем отойти от научной работы, и у него развилась боязнь замкнутых пространств. Так что за просьба? Чем я могу помочь?

– Вопрос довольно серьезный, и к тому же весьма секретный… Я бы даже сказал, что речь идет о жизни и смерти, – внимательно глядя в глаза, продолжал начальник отдела исследования природных аномалий. – При невыясненных обстоятельствах пропали наши люди. Вам известно об обсерватории, которая находится на вершине вулкана Мауна-Кеа?

– Я там не был, если вы об этом, – ответил Ури.

– Это спящий вулкан, расположенный в гавайском архипелаге. Не будь большая его часть скрыта под водой, он был бы высочайшей горой мира. На вершине Мауна-Кеа очень низкая влажность и практически никогда не бывает облаков…

– Мне известна природа и геологическая активность этого региона. Чем я могу вам помочь? – уже с некоторым волнением в голосе спросил Ури.

– Мы просим вас провести спасательную экспедицию. Учитывая то, что это будет задание высочайшей сложности и максимальной секретности, мы после совещания с руководством выбрали именно вас. По определенным обстоятельствам это должен быть только наш соотечественник, обладающий как опытом горных, а в частности вулканических, экспедиций, так и обладающий способностью принимать нестандартные решения.

– Так вы хотите, чтобы я

Закладка:

– Мы хотим, чтобы вы возглавили эту экспедицию, так как никто из ее участников не обладает тем опытом и знаниями, которыми обладаете вы, уважаемый господин Ури Зак.

Ури на мгновенье закрыл глаза и обхватил правой рукой запястье левой.

– Я понимаю, что свалился на вас с этим неожиданным предложением, как кокос с пальмы, и еще к тому же обстоятельства дела вынуждают меня торопить вас с ответом. Вы, конечно же, имеете полное право отказаться. – И с этими словами он раскрыл папку и вынул отпечатанную страницу с двумя фотографиями. На одной было очень приятное лицо молодого человека, обнимающего жену и держащего на руках ребенка, а на второй – молодая, очень симпатичная (и на какой-то короткий миг даже показалось, что знакомая) девушка. На фото она была между пожилой парой, мужчиной и женщиной, вероятно ее родителями.

В это самое мгновенье за окном вспыхнула молния и весь склон холма осветился, как днем, а через секунду раздался такой ужасающий грохот, что даже посуда на кухне задребезжала жалостным звуком.

Ури не отрываясь смотрел на симпатичные молодые лица. Его собственное лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций. Ну или почти никаких. Именно этого почти и было достаточно Георгию Аркадьевичу, который неподвижно сидел, ожидая решения, от которого зависело очень многое.

– Когда планируется начинать спасательную операцию? – задал вопрос Ури.

– Вы вылетаете завтра вечером транспортным военным самолетом на Гавайи. Все, что необходимо будет для вашей экспедиции, уже готово и упаковано. А вот здесь, – и он протянул несколько листов с фотографиями и напечатанным ниже текстом, – ваша команда. Каждый из них – профессионал в нескольких областях, и все они поступают в ваше распоряжение.

– Знаете, Георгий Аркадьевич, я все-таки не военный… хотя безусловно дисциплина у нас быть должна, просто я не командир, я – исследователь…

– Естественно, – кажется снова приняв добродушный вид, успокоившись, что цель визита была достигнута, сказал секретный агент четвертого подразделения. – И знаете что, Ури? Я бы хотел вас еще попросить кое о чем, уже, скорее, как более старший товарищ, – он немного замялся.

– Не стесняйтесь, говорите.

– Не стоит уезжать в столь опасное предприятие с камнем на душе. Я знаю, что у вас есть жена и ребенок и что сейчас они не с вами… Решите все и поезжайте с легким сердцем, у вас еще завтра полдня есть для этого. Считайте, что я вам как друг это говорю, и еще как человек, прошедший через подобное примерно в вашем же возрасте. Договорились? А машина будет у вас завтра в пятнадцать сорок.

Как он вышел из дома, Ури не заметил, просто вдруг понял, что сидит в комнате абсолютно один. Дождь за окном уже почти перестал, и лишь редкие тяжелые капли били в подоконник. На столе лежали отпечатанные страницы с фото, представляющие собой досье на его будущую секретную команду. А рядом с ними лежал еще один листок – с цифрами, который неизвестно как оказался на столе. Это были суммы, которые Ури будут переведены на счет в три этапа: перед, в процессе и после окончания операции.

Оксана Мощевикина (Маруся Шляпа)

Родилась 16 марта 1971 года в г. Вяземском Хабаровского края. Имя Оксана – производное от греческого Ксения, что в переводе означает «странница» и полностью соответствует линии жизни, поскольку вскоре семья переехала на Средний Урал, где довелось окончить среднюю школу. Затем судьба забросила в Западную Сибирь, которая стала второй малой родиной, ведь именно здесь создала семью, и в 2003 году родился старший сын.

В это же время «потянуло творить», благодаря чему в 2006 году пришла работать корреспондентом в районную газету. В 2012 году заочно окончила журфак Томского государственного университета. Во время учебы родился второй сын.

Довелось попробовать свои силы и в сельском хозяйстве, где четыре года трудилась в Бакчарском опорном пункте северного садоводства младшим научным сотрудником по смородине. Затем возглавила районную газету. В данный момент – главный редактор газеты «Бакчарские вести».

Предлугоморье. Тайна ключа

Пролог

Стоял июльский полдень. Высоко в небе лучилось солнце, щедро заливая теплом деревушку с милым названием Клюковка, которая спряталась в сочной зелени лугов и полей на берегу небольшой реки. Взрослое население деревни с утра до вечера трудилось в местном животноводческом хозяйстве, поэтому днем на улицах было почти безлюдно. Лишь старики грелись на лавочках да детвора, сбившись в небольшие стайки, оглашала окрестности звонким щебетом.

На самом краю селения, в небольшом бревенчатом домике, коротала время девочка Люба и безуспешно пыталась найти себе занятие. С самого утра, как назло, пропал интернет – его, похоже, забыли вовремя оплатить. Рисовать уже порядком надоело, а на детском канале опять крутили знакомый сериал, который девочка знала почти наизусть. Можно было, конечно, заглянуть в библиотеку деревенского клуба за новой книгой из списка на лето в школе, но плестись по жаре на другой край деревни было лень. Любке совсем недавно исполнилось восемь лет, и она перешла во второй класс. Живший по соседству мальчик Юрка, который был старше подружки на два года, свой список литературы и вовсе потерял. Тем не менее он авторитетно заявил, что догонит одноклассников во время учебы. К слову сказать, Люба и Юра дружили давно, знали друг друга с пеленок, ведь кроме них, на этом краю деревни и детей-то не было, так, малышня двух-трех лет.

Сегодня Юрка с первым автобусом укатил в районную поликлинику, и непомерная скука увеличивалась, заняться было абсолютно нечем. Хорошо, если друг вернется к обеду и, как всегда, что-нибудь придумает. В их небольшой компании мальчик был заводилой, фонтанировал идеями, благодаря чему друзья с завидным постоянством устраивали мини-квесты соседям в округе. Вспомнить хотя бы, как две недели назад дети отворили калитку в загоне, где содержался молодняк хозяйства. Ловить разбежавшихся по пшеничному полю телят и загонять их обратно пришлось всей деревней. В наказание за это родители оставили Любку без интернета на всю неделю, Юрку постигло похожее наказание. Тем не менее ума от этого не прибавилось, и при первой же возможности друзья влипли в очередную историю, открыв вентиль поливного шланга и бросив его посреди улицы. Просто они решили проверить, как быстро заполнится водой выбоина на дороге. Лужа за день образовалась такая, что автомобиль с хлебом, застрявший в грязи, пришлось вытягивать трактором. К огромному удивлению друзей,

Закладка:

– Люба! Любочка! – раздался крик с улицы.

Наконец-то! Девочка встрепенулась и выскочила из дома. В лицо пахнуло полуденным зноем. Крыльцо располагалось на южной стороне, и обувь, стоявшая на нем, нагрелась до горяча. Торопливо сунув ноги в кроссовки, Люба скатилась по ступенькам.

– Ты чего так долго? – недовольно пробурчала она вместо приветствия.

Мальчик сразу обратил внимание на никудышное настроение подружки, и ему захотелось ее чем-нибудь удивить.

– Хочешь, что-то покажу? – И он сунул руку в карман в поисках чего-нибудь интересного.

Как назло, в кармане ничего не было, кроме камешка, припасенного для рогатки. Скроив хитрую физиономию, Юрка выудил его и преподнес девочке как сюрприз:

– Глянь, правда прикольный?

– Камень? – удивилась Любка. – Где ты его нашел?

– На речке. Хочешь себе такой же?

Девочка, прищурившись, внимательно посмотрела на друга. Камень ничего особенного не представлял, но ведь жуть как надоело сидеть одной в четырех стенах. Почему бы и не дойти до реки, хоть какое-то занятие, несмотря на строжайший запрет родителей. На всякий случай она уточнила:

– Мне туда нельзя.

– Ты что, боишься родителей? Так ведь они на работе, ничего не узнают, – съехидничал Юрка и, видя, что Любка колеблется, предложил: – Ну, одним глазком!

– Ладно, побежали, только по-быстрому.

Сразу за огородами раскинулось поле, петляя по нему, вела к реке узкая тропка. Вдали, возле кромки леса, паслось деревенское стадо, и протяжное мычание слабым эхом донеслось до детей. Тропинка, то пропадая в ложбинках, то появляясь на пригорках, привела к зарослям крапивы, растущим вдоль берега. Вскоре дети выбежали на небольшой пляж, излюбленное место отдыха всей деревни.

Река негромко бормотала и, убегая вдаль, скрывалась из виду. Пологий берег был покрыт серым песком и мелким галечником.

– Ну, и где здесь тот самый камень? – перевела дух после бега девочка.

Но Юрка, казалось, не услышал ее.

– Люб, смотри, – неожиданно потянул он подружку за руку.

Возле самой кромки воды бурлил ключ.

– Что это? – осторожно полюбопытствовала девочка. – И откуда это здесь?

От воды исходило необычное мерцание, клубился легкий пар. Мальчик как завороженный глядел на бурлящую воду, а затем осторожно коснулся рукой ключа и в тот же миг исчез. Девочка отпрянула назад и в испуге закричала:

– Юрка! Ты где?

Ключ продолжал переливаться загадочным светом, дул легкий ветерок, река продолжала что-то беспечно ворчать себе под нос. Девочка лихорадочно пыталась понять, что ей делать. Срочно бежать в деревню за помощью! Но – что она скажет? Что мальчик вот так просто исчез средь бела дня, прикоснувшись к воде? Да никто не поверит ни одному ее слову, и к тому же ей устроят выволочку за поход к реке… А в это время, скорее всего, ее друг нуждается в помощи. Может, не так уж и страшно там, где он сейчас оказался? Может, тоже попробовать, протянуть руку?.. Возможно, она исчезнет вслед за мальчиком. Но если она так и не отважится, то никогда ничего не узнает…

– Да ну, ерунда какая-то, – пробормотала вполголоса Любка, скорее, для того, чтобы успокоиться, – я же не боюсь, это всего лишь вода.

И она смело вытянула ладонь к ключу, и вслед за другом бесследно исчезла…

Ирина Никитина

Родилась в 1957 году, имеет высшее филологическое образование. Член Союза российских писателей с 2016 года.

Является автором 15 книг, вышедших в карельских издательствах «Острова», «Версо», «Северное сияние», «ПИН» (шесть из них получили Почетные дипломы на конкурсе «Книга года Республики Карелия»): «Подружись с драконом» (2010), «Спасти короля» (2011 год), «Здравствуй, радуга!» (2012), «Кристина и ветерок» (2014), «Счастливый огонек» (2014), «В гостях у Руночки» (2015), «Маленькая суббота» (2016), «Волшебный корабль» (2017), «Мои любимые феи» (2017), «Полцарства за коня» (2018), «Мы верим в сказки» (2019), «Счастливый остров детства» (2019), «Забытая сказка» (2020), «Новогодний подарок» (2021), «Братья наши меньшие» (2021).

Рассказы и сказки также печатались в республиканских газетах и журнале «Кипиня» на русском, финском, карельском и вепсском языках, альманахе северной литературы детям «Снегири» (№ 3 за 2018 год), в православной газете «Колокол Севера».

В 2021 году пять сказок про Руночку и ее друзей вышли в финал конкурса сказок, организованного кафедрой русской классической литературы и славистики Литературного института им А. М. Горького. Рассказ «История щенка» напечатан в альманахе «Против шерсти» за 2021 год к Международному дню защиты бездомных животных (Москва, Русский литературный центр), рассказ «Два года из жизни девочки» опубликован в журнале «Современные записки» (№ 4 за 2021 год), рассказы и сказки также печатались в журнале «Союз писателей», в коллективных сборниках «Сундучок новогодних чудес», «Энциклопедия превращений», «Ваза желаний», «Сказки народов России», сборнике «КИФ-3» на тему «Неизведанное рядом».

Во многих детских садах и школах поставлены спектакли по сказкам писательницы.

Все книги Ирины Никитиной можно объединить темой вечных ценностей – добра, дружбы, взаимопомощи, семейных традиций и связи поколений, любви к малой и большой Родине.

Жизнь в другом ритме

У окна сидела девочка лет десяти, с русыми косичками и большими серыми глазами. Она наблюдала за усталой пожилой женщиной, которая медленно шла по двору. Рядом с ней вприпрыжку скакал мальчуган, видимо её внук. Проводив взглядом прохожих, Таня, так звали девочку, обратилась к маме:

– Мама, почему к нам так редко приходит бабушка? Как я уже соскучилась по ней!

– Понимаешь, детка, бабушка сейчас очень занята. Она ухаживает за своей мамой, твоей прабабушкой.

– Ну и что? Ты тоже ухаживаешь за мной, и за папой, и за братом. И готовишь, и всё убираешь, и работать успеваешь.

– Понимаешь, Танюша, это совсем другое. Бабушка сейчас живёт не совсем так, как мы, в другом ритме. Ты бы позвонила ей.

Танюшка задумалась. Как понять мамины слова? И решила позвонить бабушке.

– Бабушка, расскажи, как вы живёте, чем ты сегодня занималась, как прошёл твой день? Как чувствует себя наша старенькая бабушка?

– Ах, Танюша, как я рада, что ты позвонила. Сегодня у нас был замечательный день. С утра выглянуло солнышко и, видимо, дало нам сил и бодрости. Старенькая бабушка, как ты её зовёшь, смогла выйти во двор и посидеть на скамеечке. Мы принесли остатки хлеба и покормили птичек – голубей, воробышков; прабабушке очень нравится кормить птиц, она всегда удивляется, что они уже будто поджидают нас.

– Да, вы молодцы, что

Закладка:

– Потом твоя прабабушка отдыхала, потому что очень устала на прогулке. А я пекла её любимый пирог – с лимоном.

Когда через несколько дней Таня снова позвонила бабушке, то услышала совсем другие новости:

– Сегодня пасмурно, и мы не гуляли. Мы смотрели старые фотоальбомы. Твоя старенькая бабушка многих вспомнила и даже рассказала мне пару случаев из прошлого. Я уже слышала эти рассказы раньше, но рада, что она до сих пор помнит многое. Хотя, конечно, кое-что забывает.

– А есть у вас общие воспоминания, самые любимые?

– Что-то общее есть, конечно. Только вот любимое – у каждого своё. Даже одни и те же события люди, как правило, помнят по-разному. Применительно к себе, к своим чувствам. Сейчас я стараюсь понять, как она помнит эти события, ведь многое мне уже никто не сможет рассказать. Только она помнит меня маленькой девочкой и то, что было в моём детстве: мои игрушки и увлечения, всё, чему я радовалась и огорчалась когда-то. И что-то о своём детстве может рассказать и о детстве своей мамы, если помнит её рассказы.

– Бабушка, ты мне обязательно расскажи обо всём, что вы вспомните, чтобы и я знала! А чем вы ещё занимались сегодня?

– Потом мы вспоминали, как пишутся буквы. Мы завели отдельную тетрадку и переписываем в неё стихи и сказки Пушкина, то, что старенькая бабушка когда-то хорошо знала наизусть. У неё до сих пор замечательный почерк, ведь она всю жизнь работала учительницей.

– Да, – вздохнула Танюшка, – как бы и мне научиться красиво писать? Я ведь тоже мечтаю стать учительницей.

– Нужно полюбить чистописание. Раньше у нас даже был такой предмет в школе, и, честно говоря, я его совсем не любила, – призналась бабушка. – Мы писали тогда ручкой с пёрышком, макая его в чернильницу, очень трудно было обойтись без клякс. У меня иногда все руки и лицо были перепачканы чернилами.

Таня засмеялась, представляя бабушку всю в чернильных кляксах. Теперь-то у неё почерк был не хуже, чем у старенькой бабушки:

– Но ты ведь научилась так красиво писать!

– Научилась. Над почерком можно работать всю жизнь. Когда-то я даже училась писать левой рукой. У меня был знакомый – левша. В школе в то время не разрешали писать левой рукой, он на уроках писал правой рукой, а дома все задания выполнял левой. И почерк у него был одинаковым правой и левой рукой. Мне тоже очень хотелось так научиться. Но сколько я ни тренировалась, мне всё же удобнее было писать правой рукой, и я оставила свои попытки. Хотя, может, и зря, наверное, трудом можно добиться того, чего хочешь.

– Как интересно! А старенькая бабушка какой рукой пишет?

– Пишет правой рукой, но ещё она знает язык глухонемых, несколько лет преподавала у таких детей. И я иногда прошу её показать мне алфавит. Пока она хорошо помнит азбуку глухонемых.

– А я даже не знала об этом, – удивилась Танюша. – Когда я позвоню тебе в следующий раз, ты обязательно расскажи мне ещё какие-нибудь интересные воспоминания.

Но в следующий раз Таня услышала не очень радостные новости:

– Уже второй день не могу уговорить старенькую бабушку покушать. От всего отказывается. Я весь день готовлю её любимые блюда, но она ничего не хочет. Конечно, это очень меня огорчает. Даже врача вызвала, пусть посмотрит её. Весь день лежит в постели, а рядом с ней дремлет наша кошка, они очень любят друг друга. Так что ждём врача, вот и все наши события.

– Не расстраивайся, бабушка. Врач обязательно что-нибудь пропишет, чтобы и аппетит улучшился, и сил прибавилось.

– Я тоже так думаю, Танюша. Ты звони мне почаще и старайся маму не огорчать, учись заботиться о ней.

Когда в трубке раздались гудки, Танюшка подошла к маме:

– Я, кажется, поняла, что такое жизнь в другом ритме. Это – когда нет времени на себя, и нужно отдать его другому, тому, кто уже сам ничего не может. – Таня опустила голову и тихо добавила: – Когда ты станешь старенькая и беспомощная, мамочка, я буду жить в твоём ритме и всё своё время отдам тебе.

Олег Панин

Действие мистического романа «Падение Минотавра», отрывок из которого представлен ниже, происходит летом 1809 года. Зло, вышедшее из ада, пришло в русскую глубинку, чтобы приносить боль и страдание людям. Главный герой – Николай Алексеевич Хвостов вступает с ним в борьбу, её исход остаётся загадкой до конца произведения. Увлекательный сюжет романа заставляет сопереживать героям и держит тайну его разгадки.

Падение Минотавра

(роман в стихах)

Начало (глава 1-я)

Он заставлял в себя влюбляться

Своей наивной простотой

И не хотел судьбе сдаваться

В борьбе с неласковой судьбой.

Казалось, все напасти мира,

Свое забросив ремесло,

Со злой ухмылкою сатира

Коварно ополчались на него.

Но сейчас не будем мы об этом

Досуже долго рассуждать.

Я предлагаю уже с лета

Повествование начать.

Ночь тихо звездами блистала,

На небе мирно месяц спал,

Лишь Николай мало-помалу,

Минуя лес, домой шагал.

Той ясной ночью на опушке,

Украсив волосы свои,

Четыре верные подружки

Венки на головы плели.

Они чуть слышно песни пели,

И хор цикад им подпевал.

Как огоньки сверчки горели,

Природы чудный карнавал.

В сплетенье рук и танце тел,

Казалось, здесь кружили феи,

Что легкой поступью химер

Воображеньем завладели.

Их хоровод вила Марина,

Ее движенья грации полны.

За нею шла красавица Ирина

Эталоном юной красоты.

Простой душой была Варвара,

На свете нет её добрей.

Голос небес, цветок пожара,

Достойный уха королей.

Шутницею была Галина,

Чуть неуклюжа и полна.

Не человек, а викторина,

И в ней всегда жила весна.

Но вот малейший шум умолк,

Варвара на пенек присела

И, словно распустившийся цветок,

Чудесным голосом запела:

«Я так хочу любимого увидеть

В тумане, что ложится впереди.

Руками облако раздвинуть

И свое счастье обрести.

Закладка:

А сердце бьется часто-часто

И, как свеча, колышется в груди.

Я знаю, это не напрасно.

Но где любовь свою найти?

Быть может, он плывет по морю

Сейчас на быстром корабле

И скоро встретится со мною,

Чтоб рай построить на земле.

Но ничего в ответ не слышно,

Вопрос повис мой в тишине.

Как получилось, что так вышло?

Я шла на ощупь, как во сне…»

Приятно уху пенье слышать,

Душа летает высоко.

Но, чтоб помочь больному выжить,

Пришлось идти им далеко.

Забыв ленивый свой покой,

Их месяц вывел на поляну,

Чтобы нашли цветок ночной,

Отвар его врачует рану.

Цветок тот чудный, непростой,

Он час цветенья точно знает,

Не терпит летом зной дневной,

Цветы свои от глаз скрывает.

Словно неряшливый художник,

Что палитру красок разбросал,

Своей беспечности заложник —

Цветы луг редкие писал.

Расположились друг от друга

Они довольно далеко.

И вот уж разбрелись подруги,

На поле нету никого.

Анна Плющакова

Родилась в городе Струнино (между Александровым и Сергеевым посадом). Дизайнер-декоратор, флорист, строитель, швея, прораб. С образованием 8 классов написала две программы для Московского государственного гуманитарного университета им. М. А. Шолохова, которые приняли и по которым запустили курсы. Окончила Институт мировых цивилизаций по курсу дизайна. Эзотерик.

Стихи пишет с 14 лет. Печаталась и номинации в «Антологии», «Наследии», «Русь моя», «Поэт года» (с 2013 по 2021 гг.), «Российские поэты». В 2022 награждена звездой «Наследие», 3 медалями (Есенина, Чехова, Достоевского). Приглашена в «Золотую строфу».

«Созвездие Девы, Юпитер родив…»

Созвездие Девы, Юпитер родив,

велело не плакать и Рыбам прийти.

Две Рыбы, очнувшись, вернутся домой,

испив из кувшина с живика-водой.

Жаль, в Мире Ра творится ужасный бардак.

Пытается снова задобрить всех враг,

но Асы в сердцах создадут монолит.

Кто миром помазан, не будет убит.

Белесый туман начал падать с лица,

и новому свету не видно конца.

Дорогой простой предстоит вам идти,

не будет препятствий на верном пути.

Добротного Храма ступай на порог…

Там сил и уюта даст пламенный бог.

Путь выбран по маслу, и всё же лихой,

где враги все время зовут на постой.

Вам слушать придётся лишь голос Души.

Пока время есть, никуда не спеши.

Лишь тайные знаки наденут покров,

раскроется память под Розой Ветров.

Укроет вас время в надежде большой,

что Мир Ра спасётся Вселенской Душой.

Не стоит бояться, ведь веры ростки

в созданиях чистых уже глубоки.

Сегодня не завтра, живи, отдыхай.

Как время придет, новый мир открывай,

проявятся силы и игры ума,

тебя не коснется сума и тюрьма.

Прикрыли порталы былые враги.

Всё слушай, вникай, но бежать – не беги.

Тебя ожидают величие, честь,

и дивных богатств будет просто не счесть.

В пурпурном покрове по жизни иди.

Препятствий не будет на верном пути.

Не многих людей проведёшь во дворец,

тебе подарил я из веры венец.

Ты просто поверь, что не будет войны

и Терру покинут иные сыны.

Сейчас над землёй простирается ночь,

в ночи просыпается пламени дочь.

Бессмертное Логос – звучит на устах.

Сними свой Аркан – ведь вся сила в словах.

Пока на замок заключён твой язык.

Пророческий Дар скоро станет велик.

Философский камень свинец дороже золота

С точки зрения философии военные превратили свинец в металл, который стоит в разы дороже золота: пули льют из свинца, они чаще ножа отнимают жизни. Жизнь животного, а уж тем более человека, не имеет цены, свинец – бесценный металл.

Серебро имеет ценность лишь как антисептик, серебряная вода полезна для организма, но прожить без серебра реально.

Без золота – можно легко обойтись, большая часть людей использует золото в виде украшений; по сути, это дорогостоящие безделушки.

На момент этого времени самым актуальным и более ценным для жизни металлом, который в разы необходимее серебра и золота, вместе взятых, является медь. Алюминий отошёл на второй план, медная вода полезнее серебряной. Мир без тока – это масштабная катастрофа, в разы хуже, чем потерять золотой запас.

Если люди скажут «нет» убийству, то свинец будет обычным металлом, но когда свинцовая пуля забирает жизнь, она освобождает Бессмертную Душу от телесной оболочки; как не крути, свинец дороже золота. В принципе, реальную цену имеет лишь то, что необходимо в обиходе, остальное – блажь.

Руслан Кардашов

Родился в Ровно (Украина) в 1978 году. В 1991 году переехал в Воронеж. Окончил Воронежский государственный архитектурно-строительный университет. Учился до 4 курса на юридическом факультете Российской академии правосудия. Работает дорожным рабочим.

Пишет электронные книги и иногда стихи. Первую электронную книгу в прозе «Понять или простить» написал в 2015 году.

Осенний день

Берёзы мокрые недалеко растут, растут…

Осенний дождь их намочил в ночи…

Прохладный день с восходом солнца…

Согреет тёплыми лучами с ветром…

Пахучую древесную кору под небом…

Листва опала с ветвей среди соседних сосен…

Подружки сосны радуют берёзу…

Что много лет растёт высокой одиноко…

Высокой, вдали от молодой берёзы у дороги…

Осенний лес, как утро осени, окутает туманом…

Зелёными ветвями сосновых веток вдоль берёзы…

То дождь весь день идёт по небу,

закрывая тучей солнце…

Разбушевался лес под ветром к вечеру, ломая ветки…

Опять окутался под утро туманом лес осенний…

Среди листвы дубов больших растут ещё берёзы…

Но это дальше, в другом лесу, где не растёт сосна…

Лес разным может быть, как и природа…

Где не бывает по зиме тёплого восхода солнца.

Людмила Санина

Закладка:

Родилась 20 февраля 1971 года, выросла в далеком уральском городке Миассе. Работала бухгалтером, сейчас перешла в творческую деятельность.

С детства сочиняла стихи и песни. В 16 лет, когда появились первые отношения с мальчиком, завела свой дневник стихов. Печаталась в местной творческой газете, публикуется на сайте Стихи. ру

Россия моя

Россия моя, ты во все времена процветала,

Твоей красотой восхищались поэты всегда,

Враги разрушали, но ты из обломков вставала,

Березки плакучей и Русского духа страна!

Твои сыновья были издревле вечны и святы,

Былины твои поражают своей широтой!

За Родину-мать уходили на подвиг солдаты

И жизнь отдавали, тебя закрывая собой!

И ты пробудилась в лучах колокольного звона,

А в рощах березовых солнце зовет соловей!

Но мощью святой удивляешь нас снова и снова —

Россия и Бог нераздельны по сути своей!

Не покидай меня, зима!

Вновь просыпаются дома,

Сосульки плачут за окошком, —

Не покидай меня, зима,

Дай подремать еще немножко!

Не оставляй меня, родная,

Мне было хорошо с тобой,

Когда, дыханьем обжигая,

Ты согревала красотой!

Когда со мной была ты рядом,

Поверить в счастье я не смела!

И милого лаская взглядом,

Я о любви романсы пела!

Те дни и жаркие слова

Назад теперь уж не вернуть! —

Постой, кудесница-зима,

Дай подремать еще чуть-чуть!!!

Ассоль

Как твердо в принца сказочного веря,

ты в одиночестве превозмогала боль!

Я преклоняю пред тобой колени

за твое сердце, милая Ассоль!

Я сказку эту вспоминаю часто,

в ней гимн сложился силе нашей мысли!

Там рождено невиданное счастье

средь слез в мечтах из поднебесной выси!

Прекрасным помыслом обезоружив злость,

она ждала, и глаз сомкнуть не смея,

и сердце жаркое отозвалось

отважного и любящего Грея!

Как часто оба, поднимаясь ввысь,

надеждами рождали красоту,

и эту сказку претворили в жизнь

своим огнем и верою в мечту!

Так человеку с самых первых дней

уметь мечтать дано! – И это много!

И своим сердцем с верою в людей

нести любовь, подобно сыну бога!

Юлия Селезенева

Родилась в 1988 году в Калининграде, где и живет сейчас.

По образованию – экономист и учитель физкультуры; связала свою жизнь с оздоровительной гимнастикой. По состоянию души – поэт. Стихи пишет с детства.

В 2021 году выпустила книгу «Стихи для детей» (издательство «Калининградская книга»), вдохновителями которой стали ее сыновья.

Стихи для взрослой аудитории пока нигде не печатались.

Пишет о многом, превращая жизнь в строки: на стихи перекладываются чувства, переживания, размышления, проживание моментов и ситуаций. И как жизнь бывает многогранна, так и строки рождаются разные – от детских стихов до лирических песен и пародий.

Песня пишется…

Песня пишется. Вместо вопросов

И ответов в ней будет лишь звук.

Как за листьями гонится осень,

Я гоняюсь за всем, что вокруг.

И сжимаю ладонью все струны,

Чтоб внутри не прошёл резонанс.

Я хочу посерьёзней – с трибуны,

Но звучит неспокойный романс.

Для тебя

Я просыпаться люблю первой

И улыбаться на все в ответ.

Вшиты во мне стальные нервы.

Тут вру. Их и вовсе нет.

Мои глаза всегда при мейк-апе,

Смотрят вперед открыто и смело,

Я никогда не ссылаюсь на маму

И оставляю в покое умело.

Характер наших с тобою бесед

Выведи сам, по настроению,

Я с тобой, не меняясь, уже много лет,

Но не считаю себя везением.

Когда ты говоришь – я боюсь:

Не пойму, не услышу – тревожно.

Я поспорить с тобой не смогу.

Согласиться, к сожалению – тоже.

Я могу обойтись без перемен,

Не тая ни обиды, ни греха.

Жаль, что я всего лишь манекен,

А так хочется быть человеком.

T9

Я свои хочу выложить мысли.

Вдруг Т9 их сможет исправить.

Потеряв в глубине или смысле,

Что-то целым сумеет оставить.

Мысли скачут, рвутся предлоги,

Разделяют не в тему пробелы.

Слиплись части из разных историй.

Есть строчки – по белому белым.

Портят вид ошибки – поступки,

Портят смысл препинания – ссоры,

Мне пойти бы другим на уступки,

Мне найти бы слова к разговорам.

Взять бы жизни словарь про запас,

Написать черновик, чтобы точно

Не жалеть ни потом, ни сейчас —

Верно вставить запятые и точки.

Нам планировать бы сообща,

Нам бы думать – и сразу делать,

Обошлись бы и без словаря,

Обойдемся, глядишь, без Т9.

«Ты сегодня сильно устала…»

Ты сегодня сильно устала,

Ты сегодня не видела дождь.

Говорят, он лил непрестанно,

Так, что из дому зря не уйдешь.

Ты сегодня сильно устала,

Допивая остывший чай.

В суматохе вкус потеряла,

Обронив этот день невзначай.

Столько дел – вычесть, прибавить.

Все по списку – ни много ни мало.

Отложить, на потом все оставить —

От «потом» ты ведь тоже устала.

Ты бежала от двери до двери,

Выход-вход, направленья, задачи.

Кому скажешь – тебе не поверят,

Чай и плед – большая удача.

А что дальше – дальше уборка

Из

Закладка:

Улыбаться умело-неловко

Всем, с кем ты судьбою на «вы».

Пусть сегодня ты сильно устала,

Отключи телефон – и поймешь:

Ты на жизнь от себя же отстала…

Смотри, начинается дождь.

Напиши

Напиши мне стихи. Ни о чем напиши.

Сложи, намешай что попало.

Только чтобы твое. Только чтоб от души.

Чтобы каждое слово тебя повторяло.

Напиши мне о том, что ты видишь во сне.

О неистовстве и о покое.

Пусть стих этот будет белее, чем снег.

Только чтобы твое, не чужое.

Про теплые плечи, холодный закат

Подари мне, прошу, хоть две строчки.

Про книги, луну, про дорогу назад,

Про жизнь и ее оболочки.

Про сломанный зонт, плохое кино,

Про слова, что сказаны зря.

Пусть будет нелепо, в чем-то смешно.

Только чтобы частью тебя.

С чем встаешь и ложишься, как валишься с ног.

О мечтах, задевающих крышу.

Пусть там будет пробелов больше, чем строк, —

Напиши мне себя. Я услышу.

«Где, в каких души коридорах…»

Где, в каких души коридорах

Смех и слезы слились воедино?

Где, в каких порывах и спорах

Вжились в норму две те половины?

Плачь от грусти, от радости плачь,

Что идет все своей чередою.

Пряча все, что стоит за спиною,

Под широкий кожаный плащ,

Принимай с любовью и верой

Дни, в которых точки, – как нужно.

Хэппи энды горсткою дружной

Почему-то для слёз – не барьеры.

Слезы радости – словно с колодца

Поднимается стылое время.

И натянуты рыхлые звенья

Из надежд над забвенным болотцем.

Было б что было б чем задевать,

Пальцы струны найдут, и под кожей

Пролетит радость тихою дрожью

Снова душу украдкой ронять.

От того, что так поздно свершилось,

От того, что ушло навсегда,

Сантименты листают года

Из архива, где все схоронилось.

Ностальгия, прощения – столь

Зыбкий повод не выдать свой страх.

И не верь улыбке в слезах —

Капли с солью в глазах – это боль.

Мы под времени мощною властью,

И затянута прочно узда.

Просто помни, что Никогда

Человек не плачет от Счастья!

Маме от малыша

Ты носила под сердцем меня

Девять долгих волнительных месяцев.

И, родившись, прошу лишь, любя

Продолжи нести в своём сердце.

Я кричать буду много, когда

Станет страшно без рук и объятий.

И жив в памяти будет всегда

Цвет домашнего старого платья.

Я сумею на ноги встать.

И, надеюсь, ты сможешь дождаться.

Я сперва научусь убегать

И только потом – возвращаться.

Я тебя пронесу через годы,

Но в руках этой тяжести нет.

В сердце детском дано от природы

Место под родительский свет.

Он лучиною в тёмное время,

Он – маяк в бурю и шторм.

Я его ничем не измерю…

Этот свет, да ещё и с теплом!

Без него как на ощупь бродить:

Я боюсь, что себя потеряю.

Лишь его не смогу я забыть,

Лишь его ни на что не сменяю.

Не туши в моём сердце любовь…

Ведь она – фундамент для счастья.

Сквозь любовь без условий и слов

Научусь я быть настоящим.

Обнимай, обнимай, обнимай!

Обнимай и не бойся быть рядом!

Я – малютка, а ты – целый рай,

Где душа расцветёт дивным садом!

«Вещает про кризис ТВ…»

Вещает про кризис ТВ,

Попробуй забыть и забить.

Нас вряд ли чем удивить,

Кроме, конечно, любви.

И тянется красная нить,

Хоть сколько на свете живи.

Из всей известной любви

Я жизнь выбираю любить.

Сергей Ларцов

Родился в Нижнем Новгороде в 1963 году. Окончил Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет. По образованию инженер-строитель.

Стихи пишет более двадцати лет. Был издан небольшой сборник стихов «Зуро».

Принцу Чарльзу

Как многим странен ваш союз…

Красавицы отвергнув тело,

Ты предпочёл родство незримых душ,

Любовь – обману долга, возведённым в веру,

Как долго ждал семейных уз,

В вершинах власти пребывая…

«Вы счастливы, Камилла, Чарльз?»

Ответ «Oh, yes!», предполагаю…

Прощай, мой сад…

Прощай, мой сад!

Навеки в памяти моей

Останется пейзаж печальный сей,

И летних дней блаженная отрада,

И ледяная белизна зимы,

И дуновенье пробуждающей весны,

И увяданье осени дождливой…

Прощай, мой милый сад, унылый!

Парижа я не видел…

Парижа я не видел, но Москва

Мне кажется другой страною:

Сыта, довольна и нежна.

С своей непонятою тишиною.

Как будто стаи голубей

Вспорхнули разом и застыли,

Парят в истории кремлей,

И тихий мерный колокольный звон,

И власти тени вековые,

Дворцов ряды, что на костях, другой,

Стоят знакомой мне России…

Закат

Закат грядущего – непризнанный предвестник,

Своею утончённой красотой,

С обидой лёгкой и осмысленно немой,

В лазури неба спрятанной смиренности улыбкой,

Смущенья красками с чуть яркой желтизной.

Под музыку цикад, мелодии грусти заунывно зыбкой,

И наступающей с востока темнотой

Закладка:

Гласит покой и сказку сновидений,

Склоняет к мудрым размышленьям.

Две строчки…

Две строчки написать не в силах я…

Как ни хочу, – устал, грущу.

Наверное, придёт и вдохновения черед,

Настанет звездный миг и чувств поток

В ряды прекрасных стройных строк

Невольно перейдет, да и заказчик подождёт,

Блондинка с синими очами,

В любви несчастная, свободная в миру.

Взаимных чувств прошли потоки,

Блюсти обещанные сроки уж больше ни к чему,

Мы безутешно одиноки,

Друзья, мне скучно, я пойду…

Антон Сибиряк

Родился в Омске, в 1939 году. Кандидат медицинских наук. Работал в Новосибирске, Москве. Последние годы работал с академиком Д. С. Стребковым во Всероссийском научно-исследовательском институте электрификации сельского хозяйства, проводил лекции по экологии и токсикологии в Международном независимом эколого-политическом университете. Сейчас живет в Москве.

В настоящее время пенсионер с оптимистическими взглядами на будущее.

Имеет более 60 печатных научных работ и более 40 изобретений.

Опрокинулось море синее

Опрокинулось море синее,

Облака подмяв да сырой волной…

Богатырь лежит… руки сильные

Под ремнём крутым с булавой.

Остроносая, оперённая,

Прилетела вдруг свысока,

В шею клюнула утомлённую

И навылет натужно прошла.

Откатилася битва жаркая,

Обагрянила степь и поля…

Только коршуну в когти жадные

Достаётся добыча ничья.

Эх, народы Земли, боевитые!

Для кого вы пасёте коров?

Дети малые, морды битые,

Беззащитные вы от воров.

Ворон коршуну, коршун – ворону

Шлёт отравлены семена,

Чтоб сосед смотрел в твою сторону

И вбивал сапог в стремена,

Чтобы меч точил – обе стороны,

Чтоб тяжельше брал булаву,

Чтоб бросал в межу свои бороны

И к соседу шёл, как к врагу.

От какой поры, от закрытых глаз

До ума дойдёт весть блаженная:

Всем народам жить – под один указ,

Земли-матушки откровения?

Тяжела та мысль! Тяжелей войны!

Изувечен мозг демократией,

От крутых парней, потеряв штаны,

Убегает прочь Смыслократия.

Сила есть без ума, ум найдём где-нибудь!

Важно форму слепить демократии,

А потом голосов подкупим чуть-чуть,

Чтоб жилось хорошо ихней братии.

Опрокинулось море синее,

Облака подмяв да сырой волной…

Внук в гробу… Оцинкован весь…

Неженатым был… Не оставил след.

Прости, мой БОГ, порывы суеты!

Прости, мой БОГ, порывы суеты!

Когда мой мозг не ведает решения!

Избавь от всякой житейской маяты,

Так характерной для наших поколений.

Мы потеряли нить мышления отцов,

А нравственность дедов нам просто неизвестна,

И потому мы постоянно в образе птенцов,

Глотающих свой корм в боязни повседневной.

В нас нет природной храбрости птенцов,

Мы незаконнорожденные в пламени расколов и разбоя,

Мы потеряли кров и собственность отцов,

И это нас принизило до уровня изгоев.

Как нам собрать Отечество своё,

Разбросанное по морям и океанам?

Как возродить сознание моё,

Достойное мышленья великанов?

Как женщинам привить стремления богинь?

Как возродить их силу влияния на массы?

И как забыть казнённых системою княгинь,

На деньги от которых живут у нас сберкассы?

Прости, мой БОГ, что резок иногда!

Но жалко мне княгинь, под нож попавших!

Теперь повсюду вижу подряд одних рабынь,

А некоторых даже – до панели павших!

Мне тяжело на жизненном пути,

Пустая голова всё время просит порки,

Но невозможно этаким макаром жизнь вести,

С одной лишь целью – добиться хлебной корки!

Аристократ и плебей

Народ не понимает наследственных законов…

Ему всё можно сразу: и брага, и табак,

И бешеный разгул без всяческих препонов…

Но вот потом мозги работают не так.

Но то – простонародье, им всё плохое можно,

А вы – аристократ по древности корней,

Вы сохранять должны хорошее, что должно,

И быть примером вечным для всех простых людей.

Вы – главные хранители наследственных приличий

И генофонд народа обязаны стеречь,

Чтоб у простого люда снижался груз отличий

От благородных правил, что вы смогли сберечь.

Но что-то и народ вам тоже оставляет

И радует застойные и сонные умы,

И это нас к истории развития склоняет

И не даёт забыть обычай старины?

Потоком многих лет и поколений смены

В народе осаждается как золотой песок,

Крупицы истин высшей пробы – без измены —

Нам собирать пора на шёлковый платок.

Чтобы во цвете драгоценного подарка

Растить ребёнка на истории страны

И не позволить отуплять себя отравленной заваркой

На клевете и злобе враждебной стороны.

При демократии все овцы станут правы,

И поводырь у них становится овцой…

Вот где зараза для плохой забавы,

Где забивают гения животною толпой.

Так как же будем жить? Ведь что-то у нас свято!

Как нам идти в толпу и правду говорить?

Как объяснить, что все законы взяты

Не с потолка, а из тебя – потомок, которого растить.

Ох, как же тяжело приблизиться к народу

И говорить с ним запросто о детях, и судьбе,

И о мечтах его в любую непогоду,

Которые всегда близки тебе, ему и мне.

Верный пёс

Собака как-то странно лает,

Как бы кричит и подвывает…

И в редких криках грязной псины

Я слышу

Закладка:

Всё утро позднее она страдает,

Кого-то явно призывает

Прийти, явиться, оживить,

От дум собачьих разбудить.

Всю ночь она была на службе,

Храня ворота, дом, забор,

Но утром без хозяйской дружбы

Ведёт свой зверский разговор.

В тех подвываньях, редком лае

Она про жизнь свою страдает

Дворовой псины в конуре

При приворотном фонаре.

«Пойду-ка я её помою!..

Дам каши с рыбой и открою

Ворота настежь – погуляй!

Но только громко не страдай», —

Я так решил… Но псина против:

Не хочет мыться – наотрез,

И даже кость, что я ей бросил,

Не стала брать, уйдя в протест.

Вот тебе раз! Я просто озадачен:

Хотел как лучше сделать для него…

Но пса ответ был строго обозначен:

«Хочу хозяина, и только одного!

И никаких гостей, ни добрых и ни славных,

Признать собачьим сердцем не могу!

Прости, старик! В собачьих чувствах главным

Всегда останется хозяин! Потому…

Идите в дом… пишите свои вирши

И не мешайте мне страдать на злобу дня…

Ох, если б понимали вы!!

Как ненавижу я хозяйскую кассиршу,

Которая бессовестно уводит

Друга от меня!»

Весна

С большой надеждой я иду на встречу с ней, —

С весной таинственной, с её природной грязью…

Не понимаю я болезненных парней,

Встречающих природы возрожденье с неприязнью.

Боязнь возможных перемен и смена тёплых мест

С весенней слабостью простецкого незнанья

Связались воедино как законный перекрест

Тупой беспечности безумного скитанья.

Мы вроде щепки в потоках талых вод,

Которые весной всегда везде желанны,

Но щепкой станет только полный идиот,

Пропивший, прокуривший жизнь свою жеманно.

С хорошими манерами курящего хлыща

Он внёс заразу в природный жизни строй,

И шкалик водки, в кармашке спрятанный плаща,

Предупреждает всех: «Не бегайте за мной!

Я буду бодр и весел всего лишь восемь лет,

Потом к здоровью моему приделают костыль,

И стану я источником семейных крупных бед,

После чего семейные сдадут меня в утиль.

Вот я и бегаю весёлый и курящий на виду,

Поскольку через десять лет к финалу подойду…

Детей-то нарожаю я, но вот кормить – увы,

Здесь общество поможет нам…

Поможете мне вы!

Из вашего кармана я деньги стану брать,

Чтобы с детьми мне где-то и как-то выживать,

И на учёбу в школах мне деньги нужны враз,

Чтоб не растить таких, как я, бессовестных зараз».

Сегодня наше общество в весенний день вошло…

Следите за потоками, чтоб вас не унесло!

Держитесь правил вечности здоровья своего,

Создайте для сердечности поля вокруг него.

И дети станут мудрыми в желаньях бодрым быть:

Им долго и уверенно себе самим служить…

Но всё ж важнее важного для общества людей —

Служить для блага каждого и не растить зверей.

С большой надеждой я на встречу с той весной,

Которая сметёт беду в быту семьи простой

И даст мужчине правому тот творческий заряд,

Позволивший быть бравому сто лет,

Всю жизнь подряд.

Владимир Симонов

Родился в посёлке Назия Кировского района Ленинградской области. После школы было ПТУ армия, техникум и работа по монтажу и ремонту электрооборудования на предприятиях области и города.

Возможно, к началу творчества можно отнести написание конкурсной басни в пионерском лагере, за которую получил первое место.

Ныне пенсионер, проживает в Санкт-Петербурге.

Уходи, не гневись

1) Уходи, не гневись, не глумись над собой.

Вырви, вырежь, сотри в своём пылком сознании

Ревность, накипь, нет – я не утешусь с другой,

Я наполню себя верою, ожиданием.

2) Никому не отдам, что мне принадлежит,

Что во мне, то моё, нерушимо и свято.

Трепет встреч, запах губ, всё, что память хранит,

Как о нашей любви фильм, когда-то отснятый.

3) Я с надеждой в груди еще погрущу,

Не впадая с тоски в беспробудное пьянство,

И… возможно, со временем грусть отпущу,

Когда вновь расцветет земля в пышном убранстве.

4) Я еще погрущу с надеждой в груди,

С верою, что у нас будет все хорошо.

Перемелется прошлое в пыль, в порошок,

А… пока, а пока, а пока уходи.

Тёща-мастер (шуточная, блатная, хулиганская)

1)Муж с женой гуляли, вместе с тёщей,

С женщиной известною,

Была тёща – сгустком женской мощи,

Знаменитость местная.

2) Стали к ним ребята домогаться,

Попросили закурить,

Тёща им дала совет – убраться…

Не дурить…

3) Пояснила им: «Я баба-мастер,

Помнят многие и ныне меня здесь,

Поубавьте, парни, ваши страсти,

Ибо мы убавим вашу спесь».

4) Недоросли тут же извинились,

Погоняло услыхав,

И немедля испарились,

Ох, подальше от греха.

5) Баба-мастер средь коров когда-то

Провела на ферме много лет,

Было, приставали к ней ребята,

Оставаясь тет-а-тет.

6) И случилась раз на ферме драка,

Крики, вопли, плач и стон,

В схватке смяла девушка-доярка

О башку охальника бидон.

7) Был охальник ранее судимый,

И-и-и после разборки тет-а-тет

Стал охальник средь «зека» гонимый,

Потерял авторитет.

8) Суд поставил точку в драме,

Усмотрев иной мотив,

За бидон испорченный и травму

Девушку конкретно осудив.

9) По «фене» эта девушка не ботала,

И кличку баба-мастер, вне сомнения,

Дали ей, когда она работала,

Мастером машинного доения…

10) Итог – да, суд у нас порою продаётся,

Но, сражаясь с наглым мужиком,

Бейте, девушки, подонка чем

Закладка:

Можно и бидоном с молоком…

Послушайте-ка, дамы

Послушайте-ка, дамы, эту песню,

На этот незатейливый мотив.

Уверен я, хоть дрыном меня тресни,

В любом мужчине есть свой позитив.

Искать себе мужчину без изъянов,

Может лишь женщина с мозгами без извилин,

Подумаешь, жених явился пьяный,

Проспится, завтра станет вновь цивилен.

Этот не пьёт, а тот пьёт, но не курит,

А сей и вовсе экземпляр – сплошное «не».

Ну, что тебе мешает, умной дуре,

Счастливо жить с ним, как в ином «кине»?

Он снедь готовит, моет, шьёт и вяжет,

От дел домашних не воротит нос.

И, как другие, дома не куражит,

Он весь домашний, верный, добрый пёс…

Опять не так, не рыба и не мясо,

Мол, даже поругаться не мастак.

С таким супругом не поточишь лясы,

Такой, короче, не ее масштаб…

Послушайте-ка, дамы, эту песню,

На этот незатейливый мотив.

Уверен я, хоть дрыном меня тресни,

В любом мужчине есть свой позитив.

Искать себе мужчину без изъянов,

Может лишь женщина с мозгами без извилин…

По огороду женщина скучает

1) Прогресс не благо, а, скорей, беда,

Последствия его весьма плачевны,

Безмерно разбухают города,

И умирают ветхие деревни…

2) И тёщин дом по плану был снесён,

Взамен ей предоставили квартиру,

И вспоминает она отчий дом, как сон,

И всё, что связано с тем деревенским миром.

3) Пусть ныне тёща в городе живёт,

Но к нам в деревню часто приезжает

И первым делом мчится в огород,

По огороду женщина скучает…

4) У нас с женой всегда везде порядок,

Но приезжает тёща и – эх-ма,

Вновь раздаётся детский смех из грядок,

Торчит из грядок тёщина корма.

5) К труду ребят бабуля приучает,

Учит полы мыть и козу доить,

Взамен она внучатам обещает

На отдых к морю тёплому свозить…

6) С такою тёщей нам не страшен голод,

У нас всегда провизии запас,

Зачем деревню убивает город?

Недальновидное правительство у нас.

7) Мы не живём, как многие, беспечно,

У нас всегда запас есть в закромах,

Дай Бог здоровья тёще, и пусть «вечно» —

Торчит из грядок тёщина корма.

Дай Бог здоровья тёще, и пусть «дольше» —

Торчит из грядок тёщина корма.

Об упрямой тёще

1) Тёща моя, многодетная мама,

Велела и нам много деток иметь

И на своём настояла, упрямая,

Об этом желаю я песню напеть.

2) На свадьбе все пили и верещали,

Много гуляло родных и гостей,

Нас наставляли, мы обещали…

Вырастить много хороших детей.

3) Нас после свадьбы уговорили,

В тёщином доме ребёнка дождать,

Но детки рождались, и нам объяснили,

Не стоит в свой дом, мол, переезжать.

4) А мы жить отдельно от предков хотели,

И тайно однажды уехали прочь,

Не ведали мы, что через неделю

Явится тёща к нам мозги толочь…

5) Но, ежели честно, мы были рады,

Мы не успевали за домом следить.

Теперь в доме вновь чистота и порядок,

У тёщи горит и стирать, и варить.

6) Ныне тесть с тёщей живут вместе с нами,

Внуков растят, и за домом следят,

И шутят над нами о детской программе, —

Стоит ли ждать ещё новых ребят?

7) Всем вместе детишек воспитывать проще,

В большой семье, дружной, весело жить,

За мудрость, настойчивость я свою тёщу

Буду всегда благодарить…

О блондине

1) Холостяк, которому за тридцать,

Разругался с родичами вдрызг.

Потому как не хотел жениться,

Он гранит наук заумных грыз.

А мамочке хотелось нянчить внуков,

Поучать чему-нибудь сноху.

Но сын погряз, утоп в своей науке —

В ноу-хау, в ноу-хэу в ноу-ху

А у него ведь были, были, были —

Девочки, которые любили, —

И Светка-конфетка, и Ленка-печенька,

И сладкая Валька, и Зинка-тортинка, —

Всё это в прошлом, у всех семьи, дети,

Живут, как нормальные люди на свете…

2) Учёный муж, которому не тридцать,

А много лет, как прежде, холостяк,

Он всё чего-то разгадать стремится,

В науке весь, и много лет спустя.

Ах, мамочке, увы, не нянчить внуков,

Не учить, как варят щи, сноху.

Сын погряз, утоп в своей науке —

В ноу-хау, в ноу-хэу в ноу-ху

А девушки, со слов его, что были,

В сравненье с ним неряхи и дебилы.

И Светка-брюнетка, и Ленка-шатенка,

Рыжие Валька и Зинка, —

Все они, все они, все они

В его рассужденьях блондинки…

3) И… остался холостяк один,

И… дожил до собственных седин,

Лишь тогда заумный господин

Осознал, что это он блондин…

Ах, европейцы

1) Пусть де-факто мы в Европе проживаем,

Но от себя скажу, не промолчу,

Европейцем я себя не считаю,

И к Европе липнуть не хочу.

2) Почти весь мир когда-то был евроколонией,

Европа грабила планету как могла,

Мир завоёвывала силой, беззаконием,

К богатству алчность европейцев привела.

3) Всегда Европа с кем-то воевала,

Пьянил её непогрешимости кураж,

Двум войнам мировым дала начало

И на Россию нападала много раз.

4) Европа ставила и ставит

Закладка:

Взирает на Россию сверху вниз,

Навязывает нам свои каноны,

Велит нам выполнять любой каприз.

5) Я не желаю пред Европой пресмыкаться

И перед ценностями снобов лебезить,

Желаю я самим собой остаться

И по канонам наших предков жить!

Желаю я самим собой остаться

И по канонам наших предков жить!

Котёнок

Маленький котёнок посреди двора,

А вокруг котёнка – детвора.

Спрашивают дети все наперебой:

«Ты откуда взялся, крохотный такой?

Ты откуда взялся, и где твоя мама?»

А котёнок им в ответ: «Мяу-мяу».

С маленьким котёнком посреди двора

Завязалась дружная игра.

Всяческой вкуснятины принесли ему:

«Ешь, котёнок, не давай никому,

Только не переедай чересчур».

А котёнок им в ответ: «Мурр-мурр».

А потом котёнок взял и убежал.

Нет, его никто не обижал.

Просто он устал без конца играть,

И пора котёнку было спать.

Промурлыкал на прощанье «Мяу-мяу»,

Помахал всем хвостиком и помчался к маме.

Дядя Сэм

1) Демократолюбец дядя Сэм

Насаждает миру свою волю,

Дядя Сэм чокнулся совсем,

Безусловно болен, болен, болен.

2) Дядя Сэм ведёт себя как хам,

Растоптав все правила приличия,

Дядя Сэм ведает и сам,

Что он болен манией величия.

3) Дядя Сэм угрожает всем,

Кто перечит планам дяди Сэма.

Дядя Сэм куражится зачем?

Решал бы дома личные проблемы.

4) Вспомни, дядя Сэм, про свой позор:

Рабство, кандалы, расизма раны.

В закоулках Штатов до сих пор,

Клацают затворы Ку-клукс-клана.

5) Вспомни, сколько было, дядя Сэм,

В Америке кровавых инцидентов,

В «главнейшей стране мира», сие известно всем,

Отстреливали даже президентов.

6) Дядя Сэм охренел совсем,

Растоптал все правила приличия,

Дядя Сэм, это ясно всем,

Болен, болен манией величия!

Дядя Сэм, понятно, ясно всем,

Болен, болен манией величия!

Об «инглише» и мате…

1) Куда в России ни приедешь, всюду эти,

На «инглиш» вывески, по всей стране,

В метро, в торговых центрах, в туалетах

И даже там, где иностранцев нет.

2) Сегодня «инглиш» нам буквально насаждают

Как главный среди прочих языков,

К картавой, чуждой речи приучают,

Нас превращают в англо-дураков.

3) Нам повсеместно насаждают англицизмы,

И поучают, что ругаться неприлично,

И демонстрируют, как изрекать этично, —

(Укей, гудбай, иксьюзми, киллер, чиз ми.

4) Неужто этак либералы куролесят,

Интеллигенции гнилой, продажной рать,

Готовят сдать страну заморским бесам,

Желающим Россией управлять.

5) Мне на душе от грустных дум тревожно,

За мат нам власти штрафами грозят,

Пачкать язык наш, значит, чуждым лаем можно,

А мат использовать в общении нельзя?

6) Мат – наш помощник в радостях и в бедах,

Посредник в спорах, прочей лабуде,

Мат – соучастник наш во всех победах,

И на войне, и в праведном труде…

7) И ныне нам, живущим в сей стране,

В стране «чиновников», не обойтись без мата,

Бо мат в античиновничьей войне

Порой страшней пальбы из автомата.

8) И я чиновников, бывает, матом крою

И всех, кто англицизмами сорит,

Бо я чудак российского покроя,

Всегда я этак буду говорить!

9) Мат много значит в бренной жизни нашей,

Мат был, и есть, и завтра мату быть!

Своею магией мат русофобам страшен,

России призван вечно мат служить.

10) Пока есть недруги, способные кусаться,

Пугать и непристойно верещать,

Должны и мы уметь ругаться, огрызаться,

Не стоит мат в России запрещать…

Не время мат в России запрещать…

Мат, как и водку, бесполезно запрещать!..

Я ежегодно…

1) Я ежегодно каждую весну

Уезжаю слушать тишину.

От всех забот и прочей суеты, —

Туда, где распускаются цветы,

Где опьяняет после первых гроз

Запах распустившихся берез.

2) Я уезжаю чувствовать весну

В край, где среди озер, болот, лесов

Мне до рассвета не дают уснуть

Задумчивые трели соловьев,

А поутру в прозрачной тишине

Оркестры птиц играют гимн весне.

3) Я уезжаю ощущать года,

Что с вёснами уходят навсегда.

Переосмысливать земное бытие.

Быть у природы во хмельном плену,

Когда душа с весною в такт поёт, —

Я уезжаю слушать тишину.

Я ежегодно каждую весну

Уезжаю слушать тишину.

Солнышко (колыбельная)

1) Солнышко, солнышко – красный колобок.

Трёт о краешек земли раскалённый бок.

Скоро оно скроется до утра.

Значит, значит, значит, спать пора.

Значит, значит, значит, спать пора.

2) Солнышко такое у земли одно.

Сколько света и тепла дарит всем оно.

Когда в небе солнышко, всё кругом поёт,

Но солнышко, солнышко тоже устаёт.

Солнышко, солнышко тоже устаёт.

3) Завершило солнышко по небу свой путь.

Солнышку, солнышку надо отдохнуть.

За ночь сил поднакопить, чуточку поспать,

Чтобы… завтра… нам светить опять.

Чтобы… завтра… нам светить опять.

4) Солнышко, солнышко – красный колобок.

Трёт о краешек земли раскалённый бок.

Скоро оно скроется до утра.

Значит, значит, значит, спать пора.

Значит, значит, значит, спать пора.

Алина Солнечная

Пишет в разных жанрах. В ее книгах сочетается фантазия и современная жизнь. Сюжеты наполнены чувствами персонажей. Написала книги: «Опасное прикосновение», «Иллюзия слов», «Потерянный».

Свет

Закладка:

Вечером Изабелла привычно ехала к родителям после работы. Она с нетерпением ждала момента, когда сможет поговорить с родителями. Ее увлечение – прыжки с парашютом – вызывало у родных тревогу. Каждый раз мама умоляла бросить опасное занятие. А папа угрожал ремнём. Изабелла твёрдо решила поставить точку в этом вопросе. Она медленно ехала в машине и представляла, как ее мать Александра уговаривает передумать.

На улице не спеша падали снежные хлопья. Водители двигались как черепахи с желанием быстрее попасть домой. Изабелла нервно барабанила пальцами по рулю. Она всматривалась вдаль и с ужасом понимала, что приедет к родителям нескоро. От безысходности она включила радио. Там непринуждённо рассказывали о пробках.

– Лучше бы говорили о другом, – проворчала девушка и переключила на следующую радиостанцию.

Изабелла откинулась в кресле. Снегопад усилился. Она вслушивалась в мелодию, желая не поддаваться злости.

– Шевелитесь быстрее, – прокричала Изабелла.

В ответ ей донеслись недовольные возгласы. Она начала перестраиваться в другой ряд. Ее попытка не удалась.

На мгновение вокруг все замерло. Не было звуков, только запах черёмухи. Изабелла осмотрелась по сторонам. На заднем сиденье появилась ее бабушка Валентина. Девушка замерла.

– Не пугайся! Я пришла помочь, – произнесла тихим голосом Валентина. – Нужно повторять мои слова в точности.

– Я не понимаю, – с недоумением пробормотала Изабелла.

– Предстоит неприятный разговор, – продолжала рассказывать цель своего визита Валентина.

Изабелла с трепетом слушала бабушку Она вспоминала, как тяжело переживала утрату В тот день она по привычке шла с работы. Ее мир перевернулся, когда мама сообщила о смерти бабушки.

– Как ты оказалась здесь? – с волнением задала вопрос девушка.

– У меня свои секреты, – загадочно изрекла собеседница. – Времени мало.

– Я не хочу ехать туда, – призналась Изабелла.

– Тебе суждено пройти через это, – неуклончиво сказала Валентина.

– Как мне убедить их?

– Укажи на слабости. Не надо ссориться с ними.

– Какие слабости?

– В юности твой отец обожал мотоциклы. Я предупреждала его, но тот не желал слушать. В итоге однажды он попал в аварию.

– А мне не говорили об этом.

– Папа боится, что ты повторишь ту же ошибку Он встретил истинную любовь в больнице.

– А мама рассказывала другую историю.

– Она поступила мудро, внучка.

– Что сказать маме?

– Она никогда не рисковала, но слабое место есть. Всю жизнь ей приходилось отстаивать своё мнение. Именно поэтому Александра заставляла тебя порой насильно что-то делать.

– И все? Как это поможет?

– Когда ты начнёшь говорить, будь уверена в своих словах. На упрёки отвечай спокойно.

– Что скажет папа?

– Тебе стоит подрасти для начала. И не вздумай идти наперекор.

– Как ответить?

– Ты тоже любишь риск, и не надо осуждать меня.

– Бабушка, ты будешь рядом?

– Я наблюдаю за тобой. Запомни, в мире нет покоя. Всегда нужно балансировать на тонком тросе.

– Не оставляй меня! – прокричала Изабелла изо всех сил.

В миг все вернулось. Вокруг гневные крики водителей. Девушка осмотрелась. Заднее сиденье снова было пустым.

– Что только не привидится, – воскликнула удивлённая Изабелла.

Постепенно машины стали двигаться быстрее. Изабелла громко слушала музыку. Она прокручивала в голове разговор с бабушкой. У подъезда она с трудом нашла место для машины. Она изводила себя мыслями о самом худшем. Когда она поднималась на второй этаж, ей все казалось нелепым. Ее встретила Александра в своём фирменном домашнем костюме.

– Наконец-то приехала, – радостно произнесла мама.

– Пробки, – кратко проговорила Изабелла.

Александра впустила ее внутрь. На мгновение Изабелла увидела бабушку, указывающую на кухню. Видение пропало. Изабелла прошла в гостиную. Фёдор ожидал дочку на кухне.

– Привет, – тихо изрекла Изабелла.

– Как дела? – спросил папа, жестом приглашая сесть рядом.

– Нормально. Есть разговор, – серьёзно произнесла Изабелла и добавила: – Мам, иди сюда.

Александра села напротив мужа.

– Я знаю, вы не разделяете мою страсть, поэтому хочу расставить точки, – начала Изабелла долгий разговор с родителями.

– Я думала, тема закрыта, – подметила Александра.

– Какие доводы на этот раз? – требовательно изрёк папа.

– В те мгновения я чувствую себя живой.

– Ну… Это не ново.

– Пап, ты же сам в юности увлекался мотоциклами.

– Откуда? Кто сказал тебе? – ошеломлённо поинтересовался Фёдор.

– Бабушка, – промолвила в ответ девушка.

Фёдор не сводил взгляда с дочери. Александра пыталась понять, что происходит.

– Когда? Ты была у неё несколько раз, и то при нас.

– Вы не поверите мне.

– Поверим, – одновременно вымолвили супруги.

– Она пришла ко мне по дороге к вам.

Родители переглянулись.

– Говорила же, не поверите.

– Мы верим, – с натяжкой произнесла мама.

– Давайте вернёмся лучше к моему увлечению. Я ценю вашу заботу и всегда буду Прошу, не…

– Ограничивать тебя? – подхватила сходу Александра. – Я и папа не хотим стоять на пути, только пойми нас. Однажды Федя чуть не погиб. С тех пор он поклялся, как и я, защищать тебя от любых опасностей.

– Мам, я прыгала уже четыре раза. И как видишь, стою тут.

– Это чувство заманчиво, – резко встрял в разговор Фёдор, – я тоже думал, что контролировал все.

– Пап, тут другое!

– Интересно, что же? – повысив голос, спросил папа.

– Чувство свободы. Кажется, небо в моей власти. Возникла пауза в разговоре. Фёдор уже забыл об остывшем чае. Он думал, как окончательно отговорить дочь. Мама обняла Изабеллу.

– Умоляю, подумай о нас. Если что-то случится…

Она заплакала. Дочь обняла в ответ.

– Прошу, доверяйте. Это моё единственное желание, – промолвила Изабелла с нахлынувшими чувствами.

– Не могу, – с тяжёлым сердцем изрёк папа. – Ты – самое ценное для нас во всем мире. Если придётся. Я запру тебя дома.

Изабелла молчала. Александра отпрянула от дочери, но не отпускала. Девушка смотрела то на папу, то на маму.

– Клянусь, вы не потеряете меня. Для этого я сделаю все возможное и невероятное, – воскликнула Изабелла и затем застыла в ожидании их реакции.

Стало тихо. Вновь появилась бабушка, которая улыбнулась и помахала внучке на прощание. Дух исчез.

– Твоя взяла, – с горечью молвил папа. – Есть условие.

Александра следила за супругом.

– Приму любое, – без промедления вымолвила Изабелла.

– Ты будешь приходить к нам чаще, – серьёзно провозгласил Фёдор. В душе он боялся отказа. Ведь прекрасно понимал, насколько насыщена жизнь дочери.

– Обещаю мозолить глаза, – произнесла искренне Изабелла.

– Возражать не буду, – снисходительно молвил Фёдор.

– Я тоже, – следом изрекла Александра.

– Поедим? Я голодная, – сообщила дочь. Именно в тот момент заурчал ее живот.

– Вот и доказательство, – подметил папа.

Изабелла засмеялась. Она впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. Не было криков и скандалов. Она подняла голову и тихо прошептала: «Спасибо». Мама грела ей ужин. Папа с удивлением смотрел на Изабеллу.

– Давай просто поговорим, – предложил он, стараясь не думать о странном поступке дочери.

Закладка:

Изабелла не переставая говорила. Она поняла, что семья – самое важное в жизни, а все остальное – мелочи.

Наталья и Роман Стрельцовы

Наталья родилась в Ревде. В 6-летнем возрасте с семьёй покинула Россию, уехав в Казахстан (сильно болел младший брат, врачи рекомендовали сухой и тёплый климат). В Казахстане окончила среднюю школу, Карагандинское культпросветучилище. Уже позже, вернувшись в Россию, окончила Челябинскую академию культуры и искусств. Библиотекарь – по профессии и по призванию.

Писать начала с 14 лет; первое стихотворение посвятила родному Уралу.

Роман Пилигрим – родился в маленьком городе Абай. После переезда в Россию начал заниматься искусством во всех его проявлениях (скульптура, натюрморт, игра на сцене, музыка и поэзия). После службы в армии занялся комедией и медиа.

Урал… Моя Родина…

Урал… Моя Родина…

Милый, чудесный край!

С лесами, горами, реками —

Природой созданный рай!

Бесконечно он будет сердцу мил —

Уголок огромной планеты…

И где бы ты тоже, земляк, ни был —

Запомнишь ты землю эту:

Ее рассветы, закаты ее

И голубь над крышей дома;

Свисток электрички, завода гудок

И синие рельсы у склона…

Плеск весел, мальчишка на берегу;

Волна, малахитом блеснувшая, —

Все это в сердце я сберегу,

Как память о детстве минувшем…

Урал… Моя Родина…

Горы, реки, леса, поля…

Я считаю все это частичкой,

Неотъемлемой от меня.

Я скоро проснусь…

Я скоро проснусь —

На душе так спокойно.

Почувствую, как

Согревает рассвет.

Нарву кислых яблок,

Что растут вдоль забора,

И к тебе на порог —

Услышать привет.

Я солнечных зайцев

В окошко подброшу —

Ты ждешь этих ярких

И частых гостей!

Мы с тобою пойдем,

За руки взявшись,

Сквозь шорохи рыжих

Кленовых аллей…

Под кроной трава

Нам застелет перину,

Ласкающий слух,

Запоет соловей…

Ты что-то расскажешь —

Смеешься по-детски!

Я молча любуюсь

Улыбкой твоей…

И все так прекрасно

Становится сразу!

И формула счастья:

«Просто рядом быть с ней»…

Натали Тумко

Живет во Владивостоке. Окончила Дальневосточный технологический институт, по образованию инженер-конструктор.

К настоящему времени выпущено 16 книг (романы, сборники пьес и рассказов, сборник поэзии) в жанрах: социальной фантастики, фантастики Вселенных, футурологии.

Имеет звание «Народный мастер Приморского края».

Член Союза российских писателей с 2008 года.

Лауреат премии «Неравнодушный гражданин» в номинации «Культура».

Дорога через Дремучинск

Давно этот городок пользовался дурной славой. Поговаривали, что здесь водятся ведьмы. Хотя – к чему бы? Обычный провинциальный городок, разве что несколько запущенный, ну да эка невидаль! У него и название соответствует. Вы бы видели эти мрачные аллеи и эти безобразные кривые деревья вдоль тротуаров!

Стас и не думал здесь задерживаться. Вовсе не из-за слухов, просто не было повода – городок один из тысячи ему подобных, какие можно встретить вдоль дорог, и где продают огурцы, картошку, мед и грибы в сезон прямо у придорожных станций.

У дороги, почти уже за пределами города, голосовала женщина с трехлетним ребенком. Мальчишка держал маму за руку и устало, без интереса смотрел на дорогу. Стаса поразило, что рядом с ними стояло детское автомобильное кресло. Видимо, женщина привыкла к дальним путешествиям и знала, что на посту ГАИ водителей штрафуют, если дети в их машинах ездят без специального оборудования. Наверное, ей не раз отказывали подвезти. Вот и таскается с креслом…

Стас не любил подвозить незнакомцев, но тут просто не мог проехать мимо. Он остановил машину и выглянул из окна.

– Куда вам?

– До Тополева, это по дороге примерно полчаса – минут сорок, – ответила женщина, глядя на него с надеждой.

– Садитесь.

– Спасибо вам огромное, – выдохнула она. – Никто не хочет связываться с ребенком, так неудобно…

Стас вышел и помог установить детское сиденье за водительским. Мальчишка, совсем уставший и измученный жарой, покорно залез на свое место, позволил себя пристегнуть и почти сразу задремал.

Они тронулись.

Машин было совсем мало (это объездная дорога, и многие спрямляли путь через другие поселки).

– Меня зовут Анна, – сказала женщина.

– Стас, – ответил он невольно, хотя с чего это ей пришло в голову знакомиться на полчаса?

– А это, – она кивнула на заднее сиденье, где посапывал малыш, – Федор. Вам нравится имя Федор?

– Нормальное имя. Я как-то не особо задумывался, какие из имен мне нравятся…

– А как зовут ваших детей?

– Детей? – он почти рассмеялся. – Уберег Господь. Нет, детей у меня нет. Я вообще человек свободный и свободой своей дорожу.

Женщина улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону, словно обдумывая свои мысли.

– Но ведь когда-нибудь придется задуматься и о семье.

– Ну, до этого еще далеко. Вот встречу свою идеальную половину, тогда… может быть…

– Идеальных людей не бывает. У всех есть какой-то изъян или недостаток.

Стас чуть снизил скорость и объехал дыру в асфальте.

– Это понятно, – согласился он. – Но, если меня этот недостаток задевать не будет, так и пусть.

– Друзья будут обсуждать: у нее бедра слишком широкие, или лицо простовато, или готовит она не слишком…

– Пусть друзья за своими женами приглядывают, а у себя в доме мы и без них разберемся.

Маленький Федор на заднем сиденье вздохнул во сне.

– Приятно встретить человека, который не зависит от чужого мнения, – тон женщины поменялся, но Стас не обратил на это внимания. – Ты молодец, Стас, что заехал за нами. Я боялась, забудешь, или поедешь не той дорогой…

– Что ты, мне не внапряг, – тут же откликнулся Стас. В его голове стойко образовалась уверенность, что он должен был заехать за Анной и ее сынишкой, но чуть было не забыл, и от этого стало немножко стыдно… впрочем,

Закладка:

– Он все еще в Уречинске живет?

– Да. Женился недавно. Квартиру они в кредит взяли.

– Да? Здорово! Ты ничего не говорил… Хотя я своими новостями тебя замучила, а денег на телефоне почти не оставалось, поэтому я так все коротко… Кстати, спасибо, что разрешил у тебя остановиться. Мы ненадолго, правда. Только найдем, где комнату снять.

– Что ты, глупости! Живите сколько надо!

Анна благодарно кивнула головой. Стас подумал, что это очень тяжело – одной воспитывать сына, еще и в чужом городе устраиваться. Как хорошо, что она позвонила и попросила встретить, а то ведь, женщина гордая, могла и на перекладных добираться.

– Хорошо, что ты позвонила заранее. А то, знаешь ведь, на выходные куда-нибудь за город умчался бы или к родителям в деревню.

– Как они?

– Родители-то? Нормально. Отец в этом году арбузов насадил, не знаю, что там вырастет. Может, и вырастет что-нибудь. На прошлых выходных ездил к ним, помогал картошку окучивать.

Женщина вновь посмотрела чуть в бок и заговорила мягко, почти с любовью в голосе:

– Какой ты молодец, что купил кресло, – сказала она, и Стасу стало приятно и гордо за свою предусмотрительность.

– Сейчас без этого никуда. Я не был уверен в размере…

– Что ты, что ты, замечательно, – быстро сказала женщина. – Ты как раз угадал. Хотя Федора почти полгода не видел… да? Полгода? Нет, – сказала она самой себе, – пять месяцев. Мы же виделись в марте. Вот зря ты тогда меня с родителями не познакомил, все твоя любовь к сюрпризам. Даже не знаю, как они нас теперь примут… Все-таки уже почти взрослый внук – три года. И невестка невесть откуда взялась…

– Не переживай, – откликнулся Стас. – Они у меня славные и понятливые. Через неделю к ним и съездим.

– Как скажешь, – послушно кивнула она. – Я всегда тебя слушаюсь, совсем будто своего мнения нет. Только вот у мамы жила долго, но ты знаешь, она все нас не отпускала. Она и тебя все звала, но ты-то ни в какую…

– Некогда, – вздохнул Стас. – Мужчина должен семью кормить и деньги зарабатывать.

– Какой же ты у меня заботливый, – с улыбкой сказала она.

– Аннушка, – улыбнулся он, – я просто очень соскучился.

– Прости, что не писала. Ты знаешь, я с письмами не в ладах. А звонила редко, потому что дорого, а твои переводы все на мамины лекарства уходили…

– Так я и думал, что будешь экономить! Все. Завтра купим тебе нормальный телефон, Федьку игрушками завалим, устроим серьезную прогулку по магазинам, давно пора!

Стас почувствовал себя настоящим главой семьи. На карточке у него еще отложены деньги, надо приодеть семейство, а то уж совсем в черном теле себя держат!

– Спасибо, родной. Да, мама на свадьбу не сможет приехать, передавала заранее поздравления и все такое.

– Жаль, конечно, но не страшно. Вы и так довольно у нее погостили. Пора и домой возвращаться.

Анна рассмеялась.

– Федьку не разбудим? – с беспокойством спросил он.

– Ты же его знаешь, – тепло улыбнулась женщина, – он может борогозить почти весь день, а потом уснет и уже ничем его не разбудишь…

– И правда, – счастливо вздохнул Стас.

Машина пролетела мимо деревеньки с незатейливым названием Тополево. В голове у Стаса мелькнуло что-то связанное с этим названием, но мысль потонула в тихом ощущении радости от долгожданной встречи.

Алия Шарифуллина

Родилась 7 июня 1984 года в Уфе (Республика Башкортостан). Любит путешествовать и узнавать новые места.

Уже с детства начала писать стихи, но только сейчас решила опубликовать их.

На данный момент изданы две книги под псевдонимом Алия Шар: «Белая орхидея (Секрет жизни)» и для детей «История Виркула и Миркула».

Свет

Однажды тьма святой Вселенной станет,

Однажды умирающий не захочет умирать,

Однажды люди, тихонько засыпающие,

Не захотят и вовсе засыпать.

Однажды лишь шажок, лишь тихое дыханье

Заставят улыбнуться просто так,

А то минутное молчание не побудит больше страх.

Однажды в неживом плоде родится чудо,

Однажды слово победит жестокий гнев,

Однажды люди возродятся снова,

И будет то, что назовется «СВЕТ».

Безумие

В сознании безумном находимся порой,

И кажется разумным, что снег пошел с грозой,

Что листья пожелтели, что мир ушел к ногам,

Что люди повзрослели, но незаметен им обман.

И незаметно им то горе, которое не чуждо им,

И все они жестоки по отношению к другим,

Они безлики и несносны, они коварные враги,

Они неглупые создания, но мы им не нужны.

Им нужна награда, плоть и кровь людей,

Им так хочется азарта и максимума друзей.

В сознании безумном находимся порой,

И кажется разумным, что снег пошел с грозой.

Поэт

В душе я родилась поэтом,

Но есть во мне нелепый страх.

Я часто думаю об этом:

Я что-то делаю не так.

Я засыпаю с чувством долга,

И просыпаюсь я с виной,

Что я не сделала чего-то

И стала я совсем чужой.

Как будто, облик вдруг теряя,

Я уклоняюсь от борьбы.

Я чувствую и понимаю,

Что скоро нужно ждать беды!

Но вмиг и крылья вырастают,

И хочется дышать, дышать…

Тотчас взяв бумагу, ручку,

Я начинаю стих писать.

О! Как прекрасен этот день,

Когда ты вдруг становишься поэтом.

Уходит в подпол тень,

И пишешь ты о том, об этом.

У сумасшедшего поэта

Есть тоже свой нелепый страх.

А он, не думая об этом, творит…

Ведь для него все это лишь пустяк.

Примечания

1

Совет дожей – орган управления Венецианской республикой.

2

Архитектор А. Н. Воронихин является автором Казанского кафедрального собора и чугунных решёток, окружающих его.

3

Нева известна частыми наводнениями.

4

Спас на Крови (храм Воскресения Христова) построен на месте убийства императора Александра II.

5

В апреле 2009 года в Петербурге неизвестными лицами взорван

Закладка:

6

«Эта сторона особенно опасна при обстреле» – мемориальная доска на стене школы № 210 на Невском проспекте.

7

Цитата из стихотворения Л. Мартынова «Нежность».

8

Картина Яна Вермеера «Девушка с жемчужной сережкой» [ок. 1665 г.] находится в Гааге в музее Маурицхейс. В 1913 году выставлялась в Нью-Йорке в Картинной галерее Фрика.