Жизненный урок.

Глава 1

Кемерово. По Притомской Набережной разгуливал молодой человек в чёрной куртке, в чёрных штанах, в чёрных кроссовках. Его светло-русые волосы укрывало мокрым мартовским снегом. Правое ухо занято наушником, а голова забита разными мыслями. Это были мысли о будущей жизни, о тягости настоящего, о пережитом прошлом. Голубые глаза смотрели вдаль с надеждой увидеть что-то хорошее, позитивное. То, что поднимет настроение и отвлечёт от всех мыслей и житейских забот, что нагружали его. Но даже голубь, прыгнувший над вечным огнём не заставил его улыбнуться, а лишь напомнил о глупости в поведении людей и о том, как бывает спонтанно может закончиться жизнь. С нечего. Простым прыжком, обычным лезвием, доступной всем таблеткой.

Человек шёл на важную встречу. Он шёл на встречу с поклонниками его творчества. Желание хоть и имелось, ведь это большое достижение в его творческой карьере, но и пропадало, так как настроение не важное. Хотелось съездить кому-нибудь по физиономии, выпустив гнев и пары разочарования, что накопились за значительное время.

Человек пришёл на место встречи, в большой зал драмтеатра. На сцене стоял стол, на столе стоял стакан с водой, а рядом со столом стоял стул. Человек снял свою куртку, повесил её на вешалку за кулисами, сел на стул, засучил по локоть рукава белой рубашки, вытянул левую руку перед собой, предварительно согнув её в локте и расположив на уровне солнечного сплетения. Он следил за движением стрелок на циферблате, в ожидании, пока часовая дойдёт до двенадцати. Ровно в двенадцать двери в зал открылись и первые два ряда заполнились журналистами, операторами и просто зрителями. Человек сделал глоток воды, на его лице появилась наигранная улыбка. Но в глазах осталась та же печаль, загруженность и растерянность. Было неловкое молчание. Оно раздражало человека и он задал вопрос:

— может начнём? Я готов выслушать ваши вопросы, замечания, предложения.

Первой руку подняла девушка в синем платье с глубоким декольте. Её светло-каштановые волосы покрывали плечи и кончиками слегка касались пышной груди.

— Виктор, а почему в своих произведениях затрагивая богов разных религий вы не касаетесь Иисуса?

— Вопрос конечно интересный, но ответ будет прост. Я христианин, не хочу случайно осквернить свою религию. А Анубис, Ра, Зевс и прочие являются теми же мифическими сущностями. Используя их в своих произведениях я не отношу их именно к религии, а описываю их как несуществующих персонажей из моей вселенной. Они могу быть не схожи с религиозными описаниями, но я раскрываю их с другой стороны, тем самым создавая собственный мир на листе бумаги. — ответил человек. Девушка записывала всю его речь в свой блокнот.

— Но ведь и Иисуса можно отнести к мифам, разве не так? — продолжала она.

— Повторюсь. Я, как верующий в Иисуса не могу писать про него, так как не хочу осквернить свою религию.

— А вы верите в Бога по настоящему или же вы всё-таки атеист? — задал вопрос мужчина с первого ряда. На нём была чёрная рубашка и светлые джинсы. Его короткие темно-русые волосы хорошо сочетались с густой бородой.

— А что вы подразумеваете по верой по настоящему? Я верю, что Бог есть. Да, я не соблюдаю религиозные обряды, ем то, что хочу даже во время поста. Но молюсь за родных, свечку за ближнего могу в храме поставить. Вообще по сути богом может стать каждый. Зародить жизнь, воспитав детей. Создать свой собственный мир, это будет дом, в котором живёт твоя семья. В тебя будут верить близкие. Чем не бог? Да, не бессмертен, но функции схожие есть. В один из жизненных моментов я понял, что вера в Бога есть, пока есть с кем из близких рядом сесть, а когда кто-то умирает — вера в Бога пропадает.

— а почему вы не пишете произведения на тему конфликта с Украиной? Ведь там можно расписать целый…

Улыбка с лица человека пропала.

— Закрой хлебню! Ты там был? Ты знаешь каково там? Люди убивают друг друга по приказу вышестоящих! А ведь их семьи дома ждут! Многие могли бы сейчас с родными чай пить за одним столом, по паркам гулять. А они в земле! И их больше никогда не увидят, не обнимут, не поговорят. Сын папе не расскажет, как он впервые с девушкой поцеловался! И тут мы возвращаемся к вере в Бога… Есть ли он, когда всё то, что происходит в мире сваливают на волю Божью? В вере должны быть границы. Вашим разумом он не правит! И я не смею писать про это, ведь там по настоящему гибнут люди. У меня рука не поднимется! Если на этом ваши вопросы закончились или они на ту же тему, то я попрошу вас покинуть зал.

— Товарищ, вы гнусное хамло! Вам не место в литературе! Ни один человек, уважающий искусство так себя не ведёт! — вскрикнула женщина лет пятидесяти. Упитанная, с блондинистыми волосами, свисающими с плеч. На ней было платье болотного цвета, а грудь укрывал синий полупрозрачный платок.

— А это пожалуй, уже не вам решать. — ответил человек и с улыбкой на лице указал левой рукой в сторону выхода.

— знаете что!

— Знаю. Знаю, что вам пора покинуть зал и не выносить мой мозг. — с той же улыбкой отвечал человек.

— Я этого так не оставлю! — крикнула женщина, взяла свою бордовую сумку и ушла. За ней ушла остальная группа людей. Группа знающих искусство, но не понимающих человеческой морали…

Кемерово. По Притомской Набережной разгуливал молодой человек в чёрной куртке, в чёрных штанах, в чёрных кроссовках. Его светло-русые волосы укрывало мокрым мартовским снегом. Правое ухо занято наушником, а голова забита разными мыслями. А в этих мыслях зародилась цитата с глубоким смыслом, но явно не понятна тем, кто недавно сидел в большом зале драмтеатра:

Я творю мир на бумаге — я творец.

Меня слушают, внимают — я мудрец.

Моему искусству сотни лет — я старец.

Я с ним умру и воскресну в поколениях, как живой мертвец.