Жизнь в сети

Глава 1

Стефания – вечная «королева первых свиданий» в свои двадцать восемь лет решила покончить и с бедностью, и с одиночеством одновременно, чтобы не встречать тридцатилетие в арендованной комнате советских времён ремонта в венце безбрачия и с вечными поисковыми запросами относительно изменившихся правовых актов. Однако в её короне вовсе не было бриллиантов: королевой она величала себя постольку, поскольку первых свиданий у неё было бессчётное множество, отчего личная жизнь девушки медленно превращалась в бесконечный «день сурка» на городской Набережной. Каждый новый претендент на её сердце, словно действуя по единой секретной методичке, вёл её в одно и то же придорожное кафе у воды. Официантка на кассе уже не предлагала девушке меню, она лишь понимающе улыбалась Стефании, как старому штурману, который в сотый раз заходит в ту же гавань с новым «грузом» на борту. Схема свиданий была одна: экономная прогулка на свежем воздухе, одноразовый, как и сама встреча, стаканчик кофе, и Стефания, старательно имитирующая интерес к диалогу, а также заполняющая неловкое молчание несмешными вычурными шутками. Были у девушки и другие посягатели на её личное пространство, которые приглашали её в бары, пиццерии и рестораны (за редким исключением), но от этого она чувствовала вину, понимая, что не сможет ответить взаимностью и, что ещё хуже, оплатить свой счёт. Однако в борьбе с угрызениями совести Стефании помогал чат-бот нейросети, который услужливо предлагал расценивать оплаченные парнями счета как справедливую компенсацию за потраченное ею время и обязательный жест этикета со стороны пригласивших на свидание.

Само «плавание в нейтральных водах» доставляло девушке истинное удовольствие, ведь на встречах парни почти всегда вели себя обходительно: демонстрировали свои лучшие качества, пытались взять её за ручку или защитить от мнимых угроз; терпеливо выслушали её жалобы, навязчивые мысли и бредовые идеи; выполняли функции подруг, психологов, комиков, цирковых артистов, в общем, заполняли, кто как мог, некую внутреннюю пустоту Стефании.

В глубине души она не была готова к серьёзным отношениям, рассматривала свидания, скорее, как форму досуга, своего рода оправдание романтической прокрастинации через подбор ненадлежащих кандидатов. Благодаря наличию огромного выбора, предоставленного социальными сетями, девушка была убеждена в том, что в любую минуту может встретить парня лучше, красивее и богаче тех, с которыми ходила на рандеву, а внимание последних использовала для того, чтобы подлатать свою самооценку и успокоиться, уверяя себя в том, что у неё впереди ещё есть достаточно времени и сил для того, чтобы встретить того самого, единственного и неповторимого.

С возрастом Стефания благодаря чат-боту и наставлениям сетевых проповедников усвоила ещё одну простую истину: если парень не инвестирует в девушку материально, значит, ценность той девушки для него равна нулю, поскольку в отношениях, как и в ставках, действует один и тот же принцип – тяжело остановиться, когда в мероприятие уже вложены и время, и немалые средства. Таким образом, материальная обеспеченность партнёра и его готовность вкладывать средства в свою пассию трансформировались в сознании Стефании в некое мерило личностной ценности человека. Девушка не хотела доставаться никому «просто так». По совету сетевых глашатаев, к которым её приводили алгоритмы, Стефания постоянно инвестировала в красоту, забывая о здоровье, поэтому отношения рассматривались ей как своего рода сделка, в которой её молодость и внешность выступали товаром, выставленным на торг по правилу повышения ставок, товаром, который никак нельзя отдавать покупателю со скидкой и уж тем более в чёрную пятницу. Таким образом, девушка, сама того не зная, представляла собой готовое изделие местного дорогого бренда, которое, как и другие подобные ей, отшивалось на подпольных заводах и при отсутствии спроса подлежало одинокой утилизации, чтобы не обесцениться до уровня масс-маркета.

Глубоко в душе Стефания боялась, что любая романтика рано или поздно придёт к своему неизбежному логическому завершению: конфеты будут съедены, букеты завянут, и наступит серая рутина быта, поэтому девушка и не хотела влюбляться, видя в этом чувстве лишь уязвимость и жертвенность. С каждым прожитым годом её личные границы превращались в таможенные: с досмотром, проверкой таможенных деклараций и крупной овчаркой, обнюхивающей иммигрантов на предмет наличия запрещённых веществ.

Единственным выходом из установившейся зоны комфорта казался ей обеспеченный партнёр – тот, кто сможет превратить серый быт в бесконечное обслуживание.

Но реальность тут же отправляла Стефанию в решительный нокаут. Девушка жила в арендованной каморке, в которой время словно замерло в тысяча девятьсот восьмидесятом году: пыльный красный ковёр на скрипучем деревянном полу, массивная допотопная стенка, набитая старой литературой и лучшими костюмами покойного мужа старушки-процентщицы, отнюдь не добавляли Стефании уверенности в светлом безбедном будущем.

В реальном мире богатый кавалер даже не обернулся бы в её сторону, считая девушку невидимым «обслуживающим персоналом», поэтому на помощь ей и пришёл дейтинг. В цифровом пространстве у Стефании были сильные конкурентные преимущества, как то: профессиональные фотоснимки в профиле, грамотная письменная речь и возможность указывать информацию о себе с небольшими погрешностями. Но эти преимущества с обратной стороны были и огромными препятствиями, так как аналогичную информацию она получала и от своего потенциального партнёра. Тем не менее дейтинг предлагал ей визуальный крючок и пространство для выбора как партнёра, который в силу обязательного невидимого контракта должен будет уделять всё своё внимание во время свидания только ей, так и места встречи, исключающего конкуренцию с другими девушками.

Движимая всеми вышеперечисленными обстоятельствами сразу, Стефания вновь загрузила приложение «Aксис» и стала методично пролистывать мужские фотографии. На пятьдесят пятой отвергнутой кандидатуре у неё машинально возник вопрос: неужели фильтр «земляне» работает со сбоями?

Её задумчивый и слегка разочарованный взгляд остановился на анкете тридцатидвухлетнего Михея. На главномфото тот позировал на фоне ковра, который, судя по видимому, ещё помнил съезд КПСС. Михей смотрел в камеру с таким глубоким, томным прищуром, будто пытался прожечь экран силой мысли, а его монобровь напоминала пушистую гусеницу, решившую прикорнуть у него на переносице. Статус под его фото гласил: «Тот ещё экземпляр».

«Оно и видно, - подумала Стефания и свайпнула его влево так быстро, что едва не вывихнула палец. - Надеюсь, что единственный».

Следом возник Анатолий, очевидно решивший, что лучшая локация для покорения женских сердец – это полуразобранная «Лада» в гараже. Он стоял в майке-алкоголичке, гордо демонстрируя миру татуировку волка на плече, который выглядел так, как будто его рисовал не профессиональный мастер, а шестилетний мальчуган. Цитата под фотоснимком была краткой и информативной: «Одинокий волк».

«У волков денег нет, а бешенство вполне вероятно», - опять задумалась девушка и оставила сетевого волка-отшельника в гордом одиночестве: авось, переболеет и вернётся в стаю.

Когда алгоритм предложил ей сорокачетырехлетнего Венталя, который в графе «О себе» просто указал: «Брат за брата – за основу взято», Стефания поняла, что бесплатный поиск – это не сервис знакомств, а социальный эксперимент по проверке человеческого терпения. Мужчины с «интеллектуальными» цитатами о смысле жизни, написанными с тремя грамматическими ошибками в одном слове, сменялись кадрами, на которых персонажи фотографировались со спиртными напитками и сигаретами.

Когда большой палец Стефании уже начал неметь от однообразных движений влево, приложение уведомило: «Мужчины, соответствующие Вашему запросу, в обозначенном Вами регионе поиска закончились. Расширьте географию поиска».

«Соответствующие? - горько усмехнулась девушка. - Я ведь просто указала возраст и регион… Так где их искать-то? Может, на Марсе?»

Слово «закончились» в голове Стефании звучало так, как будто в её городе произошёл тихий апокалипсис, пощадивший только обладателей монобровей. Делать было нечего: она зашла в настройки и передвинула ползунок радиуса до отметки ближайших городов своей области.

И как только она это сделала, её экран превратился в парад цифровых призраков и чуднЫх воспоминаний.

Первым всплыло изображение «двадцатидевятилетнего» Бориса. С фотоснимка на экране смартфона на Стефанию кокетливо поглядывал мужчина, чьё лицо напоминало печёное яблоко: глубокие морщины вокруг глаз и седина в висках кричали о том, что Борису двадцать девять лет исполнилось ещё при Леониде Ильиче Брежневе.

Следом за Борисом, как инфляция за ростом размера пенсий, возник «тот самый» Серджио. Увидев знакомое лицо, Стефания вздрогнула. Она ходила с Серджио на рандеву полгода назад. В тот вечер этот кавалер «отставной армии» совершил наихудший поступок, который только мог быть совершён парнем на встрече (кроме, конечно же, экономии на заведениях): он час катался на гироскутере, несмотря на то что Стефания отказалась разделить его увлечение, и, более того, просил девушку снимать это яркое проявление кризиса среднего возраста на видео.

Фото тридцатилетнего Янгена не напоминало Стефании об ошибках прошлого: она видела парня в другой социальной сети, но ни разу не встречала его в реальной жизни. Янген, судя по информации в его анкете, был бы идеальным семьянином – верным мужем и хорошим отцом, если бы, конечно, не изменял своей благоверной.

Когда трёхсотый кандидат Вардуз, позирующий в кальянной с бутылкой энергетика, скрылся в тумане свайпов, приложение выдало девушке не весьма желанное уведомление: «Лимит бесплатных анкет исчерпан. Больше анкет Вы можете увидеть по подписке на «Премиум»».

Стефания разочарованно отшвырнула телефон на подушку. Она чувствовала себя так, будто только что отработала смену на свалке несбывшихся надежд, но ровно через две минуты экран её смартфона озарился новым сообщением.

От пользователя с именем «Аристарх» ей пришло послание: «Стефания, в людях я ценю точность, ты - точно богиня, только что сошедшая с небес. И раз ты уже здесь, на этой грешной земле, то как насчёт того, чтобы встретиться сегодня в 20:00 в «Мраморе»?

Удивлённая своей неожиданной удаче, девушка прищурилась: на фоне Михеев с их коврами и не справившегося с кризисом среднего возраста Серджио Аристарх выглядел как оживший герой любовного романа, сошедший к ней с обложек сразу всех бульварных романов, что массово продавались на рынках в девяностых годах: безупречный серый костюм, скрывавший (в фантазиях Стефании) обязательно мощное, мускулистое и загорелое тело; умный, пронзительный взгляд и маленькая аристократичная книжка в руках.

Неожиданная сетевая находка заметно порадовала девушку, ведь опыт последних трёхсот свайпов научил её тому, что за красивым фотоснимком парня на сайте знакомств неизбежно скрывались либо жена в декретном отпуске, либо кредитная задолженность, либо психическое расстройство, не описанное ни в одном из современных учебников, либо всё и сразу. Она открыла профиль Аристарха с осторожностью сапёра, ожидая увидеть подвох в каждой детали.

Фотографии парня были слишком хороши для того, чтобы быть правдой. Стефания сразу поняла, что это была профессиональная фотосессия в съёмной студии, но при этом снимки получились довольно эффектными: Аристарх гордо восседал в деловом кресле на фоне минималистичных апартаментов в серо-чёрных приглушённых тонах в стиле хай-тек; позади был расположен деревянный стеллаж с однотонными книгами, а перед ним стоял элегантный письменный столик из тёмного, глубокого массива ореха. Взгляд Стефании на некоторую долю секунды был прикован к запястью Аристарха, украшенному дорогими «умными» часами. У парня были тёмные волосы, аккуратно стриженная борода, серьёзный сосредоточенный взгляд мужчины, которому можно было довериться без раздумий, пухлые губы и, что немаловажно, та самая маленькая книжка.

Стефания жадно вчитывалась в каждое слово профиля Аристарха. Её бдительный ум подкупило обилие английских терминов в анкете рассматриваемого кандидата, вероятного претендента на её хрупкое и ранимое, но закалённое тяжелым опытом сердце. Она не понимала английского языка, но аббревиатура «IT» сладко пророчила ей безбедное будущее в союзе с Аристархом.

Намётанный глаз девушки стал быстро искать любые признаки возможного обмана в профиле парня: возраст – тридцать один год (Аристарх выглядел на свои годы; никакой ретуши минусовое зрение Стефании не обнаружило); местонахождение – в радиусе пяти километров (это обстоятельство было странным: в её районе со старыми хрущёвками никак не могло быть роскошных апартаментов).

«Наверное, он живёт в новом жилищном комплексе за торговым центром», - мысленно оправдала парня Стефания и тут же почувствовала себя игроком в казино, делающим ставки. На фоне предыдущих, как говорила её мать, «кавалеров» Аристарх казался девушке манной небесной, невероятной удачей в казино, джекпотом в лотерее случайных чисел, да что уж там — иголкой в стоге сена. Стефания ощущала себя героиней фильма, которой после долгих скитаний по пустыне за Моисеем наконец-то предложили отдохнуть на Мальдивах.

- Это джекпот, - восторженно прошептала она, прикусывая нижнюю губу. – Или ловушка…

Не успела девушка закончить детальный разбор гардероба Аристарха, как неожиданно получила новое сообщение и вздрогнула. Очевидно, Аристарх не собирался тратить время зря. Его стиль общения был весьма красноречивым: «Стефания, к сожалению, на этой неделе я занят переговорами с одним крупным заказчиком из Штатов, и у меня есть всего пара часов для личной встречи. Хочешь, я закажу столик на двоих? Тебе подходит это время?».

Девушка встревоженно взглянула на часы: было полседьмого, а это означало, что у неё в запасе оставалось всего полтора часа для того, чтобы привести себя в порядок. Однако Стефания была спокойна: этого времени ей, почётному марафонцу в сфере сетевых свиданий, с лихвой хватало для подобной процедуры.

«Он – деловой человек, - лихорадочно думала девушка, вытряхивая содержимое шкафа на кровать. – Он не тратит время на ерунду. Это же идеально! Никаких тебе унылых прогулок по парку с одноразовыми стаканчиками кофе!»

«Мрамор» - так назывался закрытый и самый дорогой ресторан на крыше нового бизнес-центра, к которому Стефания бодро вышагивала в своих лучших чёрных туфлях на высоких каблуках, то и дело поправляя платье, стоившее половину её секретарской зарплаты. Она представляла себе сцену из голливудского фильма: блеск стекла, аромат дорогого парфюма и Аристарх – импозантный сильный интеллигентный мужчина в дорогом хорошо выглаженном деловом костюме.

В поисках своего гиганта айти-индустрии, повелителя местных бюджетов одновременно нескольких соседних городов, а то и целых государств, возле входа в ресторан Стефания стала активно оглядываться по сторонам. Но вместо него в её поле зрения постоянно попадал какой-то странный, скрюченный субъект – далёкий отголосок мужчины её мечты (если не сказать мужчины в целом), по неведомой девушке причине похожий больше на недокормленную серую моль. Парень был неестественно высок и болезненно худ. Огромный серый пиджак висел на нём, как на вешалке, и напоминал Стефании один из лучших пиджаков столетней давности покойного мужа её старушки-арендодателя, тот, что она нашла в пыльном шкафу, набитом советских времен литературой, хрустальным сервизом, похожим отчасти на саму девушку тем, что никому не позволено было к нему прикоснуться без особого повода, а также статуэтками из дальних путешествий. Длинные волосы парня были стянуты в тугую, неопрятную косичку, а пухлые губы на фоне впалых щёк выглядели слегка комично.

- Штефания? – вдруг прошепелявила «моль», обратив свой взгляд на девушку. - Это я, Ариштарх.

Мир Стефании пошатнулся: её ноги стали ватными от переизбытка чувств сомнительного качества, асфальт под ней стал медленно плавиться, как сыр на картине Дали, обнажая огромную трещину во всём окружающем мироздании, которую в народе называют чистилищем.

- Хорошо… - едва промямлила она, чувствуя, как её несбыточная мечта о сытой и размеренной жизни «Титаником» погружается на дно, причем сразу Марианской впадины. - Хорошо, что мы уже знаем имена друг друга.

- Да. Я тут подумал: зашем нам этот пафошный «Мрамор»? Идём, тут за углом ешть шудный кафетерий. Там продаётша шамая шытная шаурма, - каждое неправильно произнесённое парнем слово било Стефанию резким щелчком по лбу, выливало на её голову ведро холодной, отрезвляющей голову от запредельных амбиций воды.

- И, вероятно, шамая бюджетная, - пробормотала Стефания себе под нос, чувствуя, как ледяная вода Марианской впадины уже поглотила весь состав игравшего красивую романтическую музыку на её личном «Титанике» оркестра.

Они купили два свёртка в соусе и отправились на Набережную. Аристарх жевал вдохновенно, рассказывая о своём юридическом образовании. Стефания, которая сама знала все тяготы юридической рутины, скептически прищурилась.

- Юристы сейчас зарабатывают мало, если они не работают на международный рынок, - отрезала она.

Парень ни на секунду не смутился. Его мозг, казалось, работал как изворотливый алгоритм:

- Именно! Поэтому я в Legal Tech. Айти-шфера, понимаешь? Мы пишем шмарт-контракты для Штатов. Это шовшем другие цифры!

Чтобы подтвердить свои слова, он начал совершать странные пассы руками, демонстративно выставляя вперёд запястье с часами и новенький «Айфон 36» прямо перед носом Стефании.

Когда они дошли до детского парка, Аристарх вдруг решил, что пора переходить к решительным действиям: он попытался по-хозяйски обхватить Стефанию за талию своей костлявой рукой.

- Давай так пойдём, - прошептал он, обдавая её ароматом чесночного соуса.

Стефания отпрянула от него, как от наэлектризованной синтетической ткани, которая при контакте выдавала неприятные колющие импульсы. К своим годам она считала себя особой высокоинтеллектуальной, «проработанной» и «осознанной», обладающей высоким уровнем эмпатии и, самое главное, умеющей защищать свои личные границы, безошибочно распознавая «нарциссов», «абьюзеров» и других фантастических существ из сетевого мира псевдопсихологии, поэтому её внутренняя «таможня» сразу распознала нелегальных иммигрантов в клетчатых сумках, бессовестно посягавших на блага её страны, и быстро депортировала их восвояси.

Девушка шла с неудачного свидания в гордом одиночестве по пустынной Набережной, унося с собой домой привычную для себя поклажу в виде бесконечной пустоты в сердце. Она не сдержалась и громко зарыдала, всхлипывая некрасиво, размазывая тушь под глазами и превращаясь в полноценную грустную панду. Ночь и одиночество были её единственными союзниками, позволявшими девушке в полной мере проявить душевную уязвимость. Но вскоре даже это право было бесстыже отнято у Стефании, хотя она понимала, что находится на общественной территории и в таких декорациях не является собственником даже своей печали. Её горе тут же сменилось страхом и растерянностью. Девушка как будто бы всей своей кожей ощутила на себе чужой пристальный взгляд: кто-то следовал за ней, то исчезая в тени деревьев, то снова возникая серым пятном в свете фонарей. Когда преследователь заметно ускорил шаг, сердце Стефании мгновенно ушло в пятки. Она резко обернулась, прижавшись спиной к кованой ограде, чтобы видеть лицо того, кто осмелился посягнуть на её романтический декаданс.

Это был молодой парень в поношенной байке, с лицом, казалось, вобравшим в себя всю неловкость этого мира. Он протянул Стефании руку, в которой была зажата плитка шоколада в яркой манящей обёртке.

- Вот… это тебе, - нескладно произнёс он. – Я увидел издалека, что ты плачешь… Решил, что это поможет. Просто… возьми.

Стефания презирала его за отнятые эмоции, одновременно радуясь тому, что, невзирая на свой почтенный возраст, она всё ещё привлекательна для парней, ведь стороннее уличное внимание добавляло её самооценке и заодно способности прокрастинировать в поиске отношений пару лишних баллов: раз она привлекательна для мужчин, она всегда может расслабиться и не искать кавалера второпях. Более того, девушка с удовольствием хотела принять этот победный трофей в виде бесплатного шоколада, но при этом не вступая в диалог с незнакомцем.

Он ведь сказал: «просто… возьми». Она «просто» взяла, холодно поблагодарила паренька за участие в своём горе и поспешно скрылась, ощущая теперь уже чувство вины за бескрайний эгоизм. Вертя упакованную плитку в руках, Стефания с лицом профессионального оценщика быстро определила стоимость подношения и, к своему огромному сожалению, отнесла его к бюджетному сегменту. Нет, она не была холодной и расчётливой: она ненавидела себя за машинальные оценочные действия, но и противостоять всеобщей культуре потребления тоже не могла, ведь слишком хотела отыскать билет в лучшую спокойную, сытую и размеренную жизнь.

К сожалению, реальность девушки была такова, что и дружба превратилась для Стефании в своего рода акт сверки её высоких ожиданий с низкой стоимостью окружающей действительности: так, если дружеский подарок ей стоил дешевле ожидаемого, то для девушки это значило лишь одно – её ценность в жизни товарища упала. Развитая культура потребления, как ядовитый плющ, душила в ней остатки искренности, но делала это хитро из позиции «всё или ничего». Так девушка сознательно откладывала свою социальную жизнь (не ездила к крестникам, друзьям и даже к родителям в гости), чтобы сэкономить время и особенно финансовый ресурс для поиска выгодного партнёра, потому что свято верила в то, что, только будучи «в сильной позиции», она наконец сможет проявить те самые добрые и светлые чувства к окружающим через ценные и дорогие презенты.

Этой культурой были опосредованы и её взаимоотношения с лучшей подругой Николь, но не в их зачатке, а в развитии: к примеру, вместо того, чтобы поехать друг к другу на день рождения, подруги, проживавшие в разных городах, инвестировали деньги в свой «товарный вид» - одежда, косметика, спорт, которые должны были привлечь в их жизнь «правильных» спутников. Сомнения девушек в эгоистичности их поступков тут же рассеивались подбрасываемыми алгоритмами сетевыми лозунгами профессиональных коучей: «нужно инвестировать в свою внешность»; «главное – забота о себе и сохранение своего ресурсного состояния». Масла в огонь, сжигающий крепкие дружеские связи, подливали также разнообразные диаграммы, отражающие время жизни, которое человек проводит с друзьями и с партнёром. В результате просмотра оных просто невозможно было не сделать вывод о том, что партнёру и его поиску нужно уделять больше внимания, чем друзьям.

Так дружба Стефании и Николь окончательно ушла в цифровую кому.

Девушки, конечно, пытались реанимировать своё общение с помощью сетевого «аппарата ИВЛ», а именно: «лайков», «рилсов», «смайлов» и односложных ответов, но эту форму взаимного внимания тяжело было назвать общением.

Поначалу Стефания усердно изливала душу подруге, получая в ответ совет обратиться к психологу, пропить антидепрессанты, игнорирование, односложные ответы и чувствуя при этом свою бескрайнюю уязвимость, порой переходящую в обиду и озлобленность, а потом и вовсе вошла в созданную подругой алгоритмическую очередность, конкурируя за внимание последней с большей частью населения земного шара: блогеры, вещавшие об успешной жизни, были куда интереснее подруги, так как не жаловались на бренность бытия на постоянной основе, а предлагали свои пути по преодолению «нересурсного» состояния.

Таким образом, рассмотрение Николь обращений (жалоб, замечаний, предложений) Стефании внезапно стало административной процедурой, а средний срок такого рассмотрения составил от одного до трёх рабочих дней (в выходные и праздничные дни Николь по обыкновению предавалась своим текущим хобби).

В офисной обстановке происходило примерно то же самое: рабочий кабинет для Стефании был не местом социализации, а террариумом с разной заброшенной туда живностью, которая и не охотилась друг на друга открыто, но и не проявляла особого интереса к обитателям общего пространства. Её соседка по кабинету Аврелия была мастером перевоплощения: в рабочие часы она охотно вовлекалась в глубокие дискуссии о смысле бытия, экзистенциальном кризисе, предполагаемом размере заработной платы начальника и служебных романах – в общем, во все текущие рабочие рутинные вопросы, но ровно в полдень эта действенная магия вовлечённости быстро рассеивалась, а карета всеобщего понимания и солидарности неизбежно превращалась в тыкву отчуждения. Когда наступал священный час обеда, Аврелия преображалась: стоило Стефании подойти к её столу и с надеждой продолжить свои философские измышления, как та с механической чёткостью надевала огромные шумоподавляющие наушники, которые выполняли роль важной составной части её цифрового скафандра.

Когда Стефания пыталась робко окликнуть Аврелию, та нехотя переводила на неё свой тяжёлый взгляд, в котором читалось то ли страдание, сопряжённое со вселенской усталостью, то ли мольба о том, чтобы её не трогали в этот священный час обеда, ощущаемый всеми работниками посекундно. Аврелия, очевидно, не хотела тратить свои драгоценные шестьдесят минут свободы на живого человека: она предпочитала проверенный, предсказуемый и полностью контролируемый ею контент.

Но для самой Стефании этот жест был болезненным щелчком по лбу. В этот момент она чувствовала себя гораздо хуже, чем тогда, когда впервые услышала из уст Аристарха это шипящее: «шмарт-контракт».

Вскоре телефон стал для девушки единственным имуществом, которое давало ей иллюзию крепкой, нерушимой связи с внешним миром и углублённой вовлечённости в социум, а чат-боты уверенно заняли позицию её друга, психолога, советника и даже оракула. Отныне потерять телефон для Стефании было трагедией вселенского масштаба, ведь в современном мире никто не расскажет о человеке, его характерах, хобби и предпочтениях, достатке, работе, желаниях, страхах, настроениях больше, чем его девайс.

Тем не менее Стефания всё же чувствовала приглушённое тысячами иных, разнообразных эмоций, испытываемых ею за короткий промежуток времени, одиночество. Когда же последнее выбивалось из всего эмоционального спектра наиболее ярко, безжалостный алгоритм, достоверно считывая эту информацию, услужливо подсовывал владельцу смартфона видео «экспертов по дружбе», которые были солидарны в одном: если женщина одинока, у неё нет друзей, то она непременно опасна и сильна, так как у неё остается больше времени на самопознание.

Иногда, когда постоянный шум телефона замолкал, Стефании становилось поистине страшно; она начинала чувствовать медленный бег времени, но без смартфона ей было совершенно нечем его заполнить: у неё не было даже хобби, ведь основными занятиями, которые, подобно Гринчу, крали молодое время её жизни, были бесконечный шоппинг и социальные сети. Тогда в этой пустоте она наиболее остро ощущала свою отрешённость, а в её голове то и дело возникал рой пугающих неприятных мыслей. К примеру, она часто думала о том, что умирать в чужом городе вовсе невыгодно: соседи её не знают, они не заметят, если в один из прекрасных солнечных дней она не вернётся домой. Единственным, кто поднимет тревогу в случае её исчезновения, будет начальник, да и то лишь после того, как перестанет часами напролёт пить кофе в кабинете у директора. Ещё у Стефании была мать, только она в теории могла «протрубить в рог» и организовать расследование пропажи дочери при странных загадочных обстоятельствах, но с матерью девушка общалась крайне редко и весьма неохотно: часто после работы она чувствовала сильную усталость и была раздражена; её «приоритет» тоже был иным, поэтому сообщения от матери также рассматривались в порядке вышеуказанных административных процедур.

Алгоритм бессовестно считывал уязвимость владельца сетевого носителя, помогая ему забыть тяжёлые обременительные мысли и впредь не думать о важном, принося маленькие порции быстрого дофамина и удерживая его внимание как можно дольше, но Стефания думала, поэтому усиленно искала свою «вторую половинку», которая должна была залатать её душевные раны.

Вернувшись домой со свидания, девушка захлопнула дверь квартиры и поспешно сбросила неудобные туфли, почувствовав неимоверное облегчение, как будто она только что доработала последние пять минут до наступления отпуска, и завтра ей не нужно никуда торопиться с самого раннего утра.

«Ну почему в наше перенасыщенное технологиями время так сложно подобрать идеального партнёра? Быть может, мне сразу нужно поставить фильтр для отбора по признаку социального статуса? Но в дейтинге ведь нет такой кнопки… Или всё же есть…» - подумала Стефания и тут же вспомнила о премиум-подписке.

В тихом отчаянии она уже собиралась заказать платный пакет услуг на сайте знакомств, как вдруг ей на телефон поступило новое сообщение с текстом: «Привет, я видел тебя сегодня».

Сердце у Стефании неприятно кольнуло в груди: это был её бывший парень Тимур.

«Видел, ты возилась с неудачным приложением в парке…» - поступило новое сообщение.

Стефания нахмурилась.

«Откуда он знает? Он видел мою анкету?» - её мысли сплелись в один большой замысловатый узел, и она ответила:

«Ну да. Мы ведь свободные люди, ты сам решил прекратить со мной отношения. Ну и вот».

«Я не думал, что ты так быстро кого-то найдёшь. Впрочем, на красивое платье всегда слетается моль», - заметил Тимур.

Стефания недовольно посмотрела на своё отражение в зеркале. Перед её глазами тут же всплыл костлявый айтишник в безразмерном пиджаке. Значит, бывший парень действительно был там, на Набережной… И, выходит, всё видел.

«Да, я всё видел… Опережу твою мысль. Я думал, что между нами всё как прежде… А ты предала», - ворвалось новое сообщение в чат к Стефании.

В ответ девушка эмоционально выпалила: «Мы расстались. В нашем расставании виноват ты! Ты не писал мне больше, хотя мог извиниться за лайк на странице той девушки. Это был лайк под фото в купальнике, если ты забыл!»

«Мне просто понравился тот купальник, но я убрал лайк и извинился!» - парень решил сгладить острые углы.

«Каким образом? У меня нет сообщений от тебя. Могу сделать скриншот переписки», - засомневалась Стефания и стала попутно листать историю сообщений.

Тем временем от Тимура пришло новое сообщение-оправдание: «Я выложил песню у себя в сторис для тебя. Ты должна была увидеть и понять. А то, что ты совершила сегодня: пошла с этим… это была последняя капля».

Ничуть не удивившись странностям Тимура, Стефания нервно рассмеялась, печатая в ответ:

«Ты чокнутый. У тебя в историях публикаций не указано, что эта песня адресована мне, и вообще это не твоя песня, это работа искусственного интеллекта. А ты поёшь скверно!»

«Ты не лучше. Лайк на странице другой вообще ничего не значит», - тут же высветилось на экране.

«Ещё как значит! Чат-бот говорит, что лайк мужчины на странице другой привлекательной знакомой девушки в купальнике – это свидетельство неуважения ко мне и моим чувствам!» - уверенно отчеканила Стефания.

«Ты сейчас серьёзно? Ты просишь совета у чат-бота, чтобы оценить мои действия? Стефания, мы целых три месяца были вместе, а ты скармливаешь нашу личную жизнь нейросети, которая обучалась на форумах для подростков и второсортных статьях розовой прессы? И если таким путём ты решаешь вопросы в отношениях, тогда спроси у своего чат-бота, что он думает о женщине, которая в двадцать восемь лет наивно полагает, что миллионер из айти будет искать её на бесплатном сайте знакомств, а потом позовёт на свидание в шаурмичную?» - хлёстко парировал Тимур.

Стефания яростно стиснула зубы, в которых, как назло, застряли кусочки той самой злосчастной шаурмы. Она открыла чат с искусственным интеллектом и быстро напечатала: «Мой бывший парень говорит о том, что я наивна. Что мне ему ответить, чтобы не ударить лицом в грязь?»

Экран смартфона мигнул, и чат-бот в режиме реального времени быстро выдал ответ:

«Ваш бывший партнёр демонстрирует типичную реакцию обесценивания. Напишите ему о том, что его мнение больше не является валидным в Вашей системе координат. И добавьте, что лайки на фото других девушек в купальниках – это статистически доказанный предиктор будущих измен».

Стефания почувствовала, как в ней закипает праведный гнев, и отправила Тимуру последнее, завершающее диалог сообщение перед добавлением его контакта в чёрный список: «Слушай, твоё мнение теперь инвалидно в моей системе координат! Лайк – это статистически доказанный диктатор будущих измен. И если ты этого не понимаешь, то прощай!»

Затем Стефания заблокировала контакт Тимура во всех мессенджерах, но на душе у неё легче не стало. Она посмотрела на чат с искусственным интеллектом и напечатала: «Мы ведь всё правильно сделали, да?»

Девушка мгновенно получила исчерпывающий и вполне удовлетворяющий её ответ: «Абсолютно. Вы защитили свои границы. Вероятность того, что он осознает вину, меньше половины процента».

После получения подтверждения бота в своей правоте Стефания успокоилась: она всё сделала правильно, это он, Тимур, ничего не смыслит в отношениях, а возможно, даже манипулирует ею через лайки другим девушкам (он же знал о том, как она болезненно относится к любым фактам отсутствия вовлечённости в отношения с ней). Но, несмотря на свой психологический триумф, девушка всё чаще ощущала себя старухой у разбитого корыта: она сидела на потёртом, застеленном леопардовым пледом с катышками диване, история которого с лёгкостью могла бы конкурировать по объёму со всемирной историей; под её ногами был красный пыльный ковёр с замысловатым узором; напротив горе-дивана расположилась советских времён мебельная стенка с облупившимся по краям лаковым покрытием, которая хранила горы хрусталя и ряды пожелтевших книг (от «Время, вперёд!» В. Катаева до популярного в своё время романа-однодневки «Ночная танцовщица»); сквозь старый застеклённый балкон, густо заставленный пустыми банками, тарелками и иными устаревшими кухонными принадлежностями, сочился тусклый свет уличного фонаря.

В этой комнате экран смартфона почему-то казался Стефании единственным проводником в жизнь, полную комфорта и изобилия. Реклама премиум-подписки на сайт знакомств то и дело будоражила сознание девушки своим агрессивным вмешательством: «Перестань соглашаться на меньшее! Твоё идеальное свидание за стеной всего за девять долларов США девяносто девять центов в месяц!»

- Прощай, шаурма… И стоматологические услуги, - прошептала Стефания, тяжело вздохнув на последнем сочетании слов, и приложила палец к сканеру. Оплата прошла.

После произведённой в отчаянии манипуляции, подтверждающей совершение сделки, мир девушки невероятно преобразился. Алгоритм ласково предложил Стефании определить приоритетные критерии выбора спутника жизни, после чего сама девушка, вооружившись осознанностью хищника, легко позабыла о том, что такое стеснение, и отметила следующие пункты: богатство (доход от пятисот тысяч в месяц); молодость (возраст в диапазоне от двадцати пяти до тридцати двух лет); спортивность (пресс кубиками); интеллект; чувство юмора.

И случилось чудо: парафиновые лица кавалеров исчезли, а на Стефанию посыпались анкеты красивейших мужчин – загорелых, широкоплечих, в белоснежных рубашках на фоне дорогих спортивных автомобилей.

- Так вот куда они все запропастились! – Стефания победно улыбнулась. – Просто сидели за платным фильтром.

Здесь среди прочих она увидела анкету Максима Лаксутина. Она не знала его, но сделала уверенный свайп вправо, надеясь на то, что парень ответит взаимностью.

Однако система коварно молчала, в то время как девушка свайпала час, два, три… Дейтинг-сервис задерживал её, заставляя просматривать анкеты одну за другой и обещая «совпадение в следующей секунде».

Девушка, очевидно, ещё не знала о том, что добрая часть этой дорогой витрины суженых-ряженых была своего рода цифровым кладбищем: владельцы многих аккаунтов были мертвы, а их данные использовались системой для создания иллюзии выбора и удержания «бедных» пользователей внутри приложения. А вторая половина, которую составляли живые богачи, обладала уровнем подписки «Золотой статус», предоставляющей среди прочих услуг данные об имущественном положении, кредитной, брачно-семейной и других историях владельцев зарегистрированных в дейтинге анкет. В их версии платной подписки над головой Cтефании светилась невидимая ей плашка: «Секретарь заместителя руководителя. Доход: сорок тысяч рублей. Квартира: арендная хрущёвка. Потенциал: низкий».

Таким образом, богатые видели её финансовую наготу, в то время как сама Стефания жадно поедала глазами красивые аватары, которые алгоритм весьма воодушевлённо скармливал ей как морковку ослу.

В два часа ночи гиперактивная, раздосадованная девушка уже почти сдалась. Горькая правда дейтинга била наотмашь: не ведающие финансовых проблем мужчины искали либо таких же наследниц империй, либо восемнадцатилетних моделей с внешностью, не тронутой не то что работой, но даже ни одной глубокой философской мыслью.

Тем не менее спустя ещё час усталого перелистывания Стефанией мужских анкет алгоритм, словно сжалившись над мучительными потугами девушки, обременёнными неугасаемым желанием найти путь «в лучшую жизнь», выкатил ей этот «золотой билет» с именем Люциан.

Парень был воплощением порочного аристократизма: бледная кожа, иссиня-чёрные волосы, хищный взгляд, тонкие губы, застывшие в полуухмылке, и стройная, почти хрупкая фигура в идеально подогнанном чёрном пальто.

- Добрый вечер, - пришло сообщение, - потрясающе выглядите на фото, просто изумительно. А про вашу стройность и ножки вообще промолчу: и так всё понятно… Не хотите ли телепортировать их сегодня вечером в «Мрамор»? Через семь минут такси «КомфортПлюс» будет у Вашего подъезда.

Стефания испугалась, она была польщена внезапным комплиментом своей внешности, а также таким дорогим приглашением, но, предварительно изучив анкету Люциана на предмет наличия фотографий отдыха в шаурмичной и зафиксировав отсутствие таковых, попросила парня не торопить события и дать ей время, необходимое на сборы.

В ту ночь девушка не просто сходила на свидание, она попала в настоящую сказку. Ресторан «Мрамор» представлял собой огромный стеклянный купол на вершине самого высокого небоскрёба города, создававший иллюзию пребывания в центре застывшей галактики. Внизу, за панорамными стеклами, копошился серый мир, в котором Стефания ещё утром была лишь пылинкой, но здесь, в элитном дорогом заведении, она непременно чувствовала себя частью высшего общества.

На подиуме в центре зала расположился безупречно одетый оркестр: мужчины в чёрных идеально выглаженных смокингах и женщины в элегантных платьях в пол из чёрного шёлка с обнажёнными спинами извлекали из инструментов звуки такой чистоты, что тревожные мысли Стефании, подобно змее, услышавшей мерную вибрацию флейты искусного заклинателя, послушно свивались в кольца, повинуясь спокойному умиротворяющему ритму.

Когда Люциан жестом подозвал сомелье, по руке девушки пробежала мелкая дрожь; она взглянула на цены в винной карте, и её сердце замерло: в глубине души Стефания всегда стремилась к роскоши, но в то же время считала себя недостойной или слишком простой для таких почестей, потому что запросто могла занять позицию того же сомелье, но не позицию тех, кто может позволить себе подобный отдых без получения затяжной финансовой травмы.

Еду принесли в прозрачных звенящих блюдцах; это были не просто блюда, а настоящие произведения искусства, которые жалко было разрушать вилкой. С каждым глотком дорогого вина тело Стефании расслаблялось, медленно сбрасывая оковы вечной тревоги в гонке за выживание. Девушка ощущала, как её контроль над собой уходит, сменяясь блаженным чувством безопасности.

«Даже если это наше первое и последнее свидание и я не заслужила этот вечер, - думала она, глядя на то, как свет люстр играет в тёмных волосах Люциана, - оно несомненно войдёт в мою копилку лучших моментов жизни».

Но больше всего Стефанию покорил даже не вид окружающей её новой и дорогой действительности, а сам Люциан, который был олицетворением вселенской интеллигентности. Телефон в кармане его пиджака вибрировал отчаянно и не переставая, но Люциан, не дрогнув ни одной мышцей лица, достал гаджет и одним коротким движением выключил его.

- Подождут, - отрезал он, глядя Стефании прямо в глаза. – Этот вечер я проведу исключительно с обладательницей этих прекрасных ножек.

Стефания, которая с возрастом поняла, что время, посвящённое другим человеком общению с ней, и есть самая большая ценность в этом информационно загроможденном пространстве спешки, дедлайнов и неиссякаемого потока разнообразного контента и конкуренции, глядела в глаза Люциана и очень надеялась на то, что станет его приоритетом на всю оставшуюся жизнь.

Так и случилось: спустя неделю Люциан уже перевозил её вещи из старой хрущёвки в свой загородный двухэтажный особняк, утопающий в сосновом лесу и напоминающий изнутри живой организм – модернизированную и технологически усовершенствованную избушку на курьих ножках, которая безропотно исполняла все распоряжения своего хозяина.

- Вот она, проработанность, - шептала Стефания своему отражению в зеркале в ванной, поправляя шелковый халат. – Вот цена моей осознанности и умения выстраивать личные границы. Я просто знала, чего хочу, и после тяжёлого опыта отношений больше никогда не соглашалась на меньшее.

Тем не менее до звания «случайная удача» Люциану было далековато.

Однажды, пока он был на очередном закрытом совещании в своём рабочем кабинете, Стефания случайно наткнулась на его паспорт, оставленный владельцем в спешке на консоли в прихожей. Любопытство, подогреваемое общением с чат-ботом на тему проверки партнёра, заставило её заглянуть в идеально чистые странички документа. На странице с информацией о семейном положении красовался чёткий штамп: «зарегистрирован брак с Алисией Викторовной Вортман». Дата расторжения брака в документе отсутствовала.

- Странно… - прошептала Стефания. – Он же говорил о том, что всё уже в прошлом.

Вечером Люциан, разливая вино по бокалам, печально опередил вопрос своей сожительницы, словно прочёл его в её глазах (на самом деле, он, увидев свой паспорт в открытом доступе, догадался о том, что Стефания могла его посмотреть):

- Ты уже, верно, знаешь о том, что я был женат… Алисия была моей главной ошибкой. Она изменила мне с каким-то турком-танцором из Антальи и просто сбежала к нему. Бракоразводный процесс до сих пор тянется, но для меня она уже мертва…

Стефания податливо кивнула и тут же оправдала Люциана: «Бедный, он так страдал, что даже не нашёл в себе сил вовремя расторгнуть брак».

Тем не менее уже спустя всего пару дней спокойный и умиротворенный ум Стефании был опять взбудоражен новой волной опасений и подозрений. В дальнем углу ванной, за панелью со скрытой подсветкой, Стефания во время уборки нашла россыпь пустых блистеров амитриптилина – тяжёлого антидепрессанта. При этом она точно знала о том, что Люциан их не принимает.

По прошествии ещё некоторого времени, чистя сток в раковине гостевой спальни в процессе подготовки комнаты к приезду матери из деревни, Стефания вытянула оттуда плотный пучок длинных, безжизненных, как пакля, светлых волос, в то время как сама девушка была шатенкой.

В тот же день ей «посчастливилось» увидеть и фото бывшей супруги Люциана, злосчастно вывалившееся из старой книги по архитектуре, которую девушка взяла в его библиотеке. С профессионального фотоснимка на Стефанию глядела сама Алисия Вортман – молодая, красивая, статная девушка, во взгляде которой отчётливо читалась некая пустота и сильная безнадёга, будто девушка смотрела не в камеру, а в объектив расстрельной винтовки.

Внутри Стефании словно завыла тревожная красная сирена; псы-пограничники, которые стояли на страже её личных границ, почуяли опасность. Почему его бывшая жена пила такие таблетки? И если она окончательно выбыла из его жизни, то почему Люциан, такой правильный и чуткий, до сих пор не сделал ей, Стефании, предложение, особенно после того, как признался ей в любви? Ведь девушка вполне могла дождаться решения о расторжении брака с бывшей супругой, параллельно начав подготовку к собственной свадьбе.

Но стоило Люциану войти в комнату, обнять Стефанию и прошептать на ухо о том, что завтра они вместе поедут выбирать ей новое колье, как эта внутренняя сирена её пограничной службы вновь стихала, а унюхавшие улики овчарки лениво поворачивались на бок и сладко засыпали.

Определенную разрядку в отношения между Люцианом и Стефанией, благодаря усыплению бдительности последней, также внёс внезапный приезд её матери из деревни.

Дорога от автобусной остановки до элитного особняка казалась бесконечной, а пыль от проезжающих мимо внедорожников то и дело оседала на недорогом, некачественно скроенном пальто матери, которая, тяжело дыша, едва семенила следом за дочкой. В районе роскошных особняков она выглядела как нелепая имитация золотого зуба в ряду безупречных белоснежных виниров: маленькая женщина из деревни с большой клетчатой сумкой, полной «натуральных» гостинцев и пропахшей запахом домашних котлет и колбасы-кровянки.

- Стеша, а с Николь-то вы общаетесь? – тревожно спросила мать, вытирая пот со лба.

Стефания неопределенно повела плечом.

- Конечно… Я недавно ей свои новые стихи отправила в соцсети, очень ждала отзыв от неё. А она мне на следующий день прислала короткий видеоролик, в котором кошка кругами бегает, а ниже напечатано: «Те, у кого обсессивно-компульсивное расстройство, поймут, - неловко улыбнулась Стефания.

Мать остановилась, нахмурившись:

- Какое расстройство? Стеш, мне её мать в деревне рассказывала, что Николь замуж вышла два дня назад. Свадьба была громкая в ресторане. А чего ты не поехала?

Стефанию кольнуло остро, по-настоящему, где-то под рёбрами: её никто никуда не приглашал, даже «рилсом». Однако девушка, чтобы не утратить остатки своего достоинства и веры в сохранение социальных контактов на расстоянии, тут же выстроила защитную линию.

- Мы… ну, мы просто на разных уровнях. Чат-бот говорит, что, когда ты растёшь и становишься успешным, старое окружение отваливается, как сухая старая шкурка у змеи. Понимаешь?

- Тьфу ты, - мать махнула рукой. – Ты бы вылезла из телефона этого своего, свет увидела бы настоящий, живой! Блуждаешь в своих трёх соснах цифровых. Раньше люди глазами друг на друга смотрели, а не через стекло это…

- Мне и так комфортно, - отрезала Стефания, прибавляя шагу. – К тому же нужно было покупать подарок, а у меня сейчас нет денег на такие траты, просить у Люциана не хочу… Кроме того, я тут прекрасно с чат-ботом общаюсь, он мне советы даёт, разговаривает со мной, когда мне плохо, поддерживает, информацию отбирает, чтоб я мозг не засоряла лишними мыслями и не тратила на это свою энергию.

- Ну, когда этот твой чат-бот замуж соберётся, надеюсь, хоть на свадьбу пригласит…- саркастично бросила мать, пытаясь приземлить дочь. – И вообще не нравится мне твой Люциус. Предложение до сих пор не сделал. Нашла бы кого попроще.

- Его зовут Люциан, а не сделал, потому что он ещё не расторг брак с бывшей супругой, - Стефания бубнила себе под нос, вырвавшись далеко вперёд.

- Стеша! Подожди! – крикнула мать, внезапно захромав. – Нога разболелась…

Стефания остановилась, картинно цокнула языком и закатила глаза к небу:

- Мам, если у тебя что-то болит, нужно идти к врачу!

Мать застыла на месте: боль, причинённая безразличием собственной дочери, была сильнее той, что в ноге. Она посмотрела на Стефанию так, будто видела перед собой не своего ребёнка, а ту самую «избушку на курьих ножках», красивую снаружи, но повернутую к ней глухой, безглазой стеной. Ей было обидно до слёз, но она промолчала. Мать была единственной «подписчицей» Стефании, которая всё ещё любила её без взаимной подписки, не превращая живое общение с ней в холодную административную процедуру с конкретными сроками для ответов на её обращения и не ставя дочери диагнозов по её творчеству.

Однако этот визит матери в особняк был последним. Женщина уезжала обратно в свою деревню с тяжёлым чувством утраты и одиночества «при живой-то дочери».

Люциан и Стефания изредка наносили старушке ответные визиты, но и эти жесты больше напоминали гуманитарную миссию в зону отчуждения. Роскошный Мерседес Люциана смотрелся на разбитых деревенских дорогах как тот самый дорогой белоснежный винир в опустевшем со временем ряду покосившихся зубов. На общение с родственниками Стефания также отвела строго определённое время: по обыкновению она не хотела задерживаться надолго в деревне, тут же уезжала, оставляя застывшую в прощании мать на пороге, и молниеносно погружалась в смартфон, чтобы «компенсировать» потерянное время..

Однако немногим позже, в один из холодных зимних вечеров, прекрасная сказка Стефании о Золушке быстро посыпалась, как карточный домик, всего лишь от одного неловкого движения девушки.

В тот вечер Люциан замешкался на их большой и просторной кухне, тем временем Стефания из любопытства, которое она позже назовёт досадной случайностью, решила вывести монитор много работающего супруга из «спящего режима», чтобы посмотреть, на чём же всё-таки держится эта огромная принадлежащая ему одному империя. Но как только девушка совершила желаемую компьютерную манипуляцию, она замерла от удивления: в секретном чате шёл оживленный диалог с Алисией Вортман.

«Дорогой, я сегодня надела то самое платье цвета ночного неба, которое ты выбрал для меня. Бесконечно люблю тебя», - гласило последнее сообщение от «бывшей жены в Турции». Но под курсором бежала системная строка: «Model-V3: Response generated in 0.4s. Tone: absolute Harmony/ Perpetual Devotion».[1]

Холодная отрезвляющая вода из очередного ведра судьбы хлестнула Стефанию бурным всплеском по голове, и кровь девушки мгновенно прилила к вискам. Стефания лихорадочно открыла вкладку чат-бота на своём смартфоне и вбила запрос, который очень боялась произнести вслух: «Какова вероятность того, что Алисия Вортман мертва, учитывая активность нейросети?»

Экран мигнул.

В ответ на свой запрос девушка мгновенно получила следующее сообщение: «Анализирую… Вероятность смерти физического носителя – 99,8%. Цифровая копия полностью заменяет оригинал в целях минимизации эмоциональных потерь владельца».

И тут девушка вдруг осознала, что вся её жизнь, начиная с так называемой сетевой дружбы и заканчивая внезапной удачей в любви, представляла собой одну большую ложь, скрывавшую вечное ощущение одиночества, от которого она бежала. Единственным человеком, которого искренне волновали её судьба, день, рацион и сон, была мать Стефании. Это она провела ночь в пустынном зале ожидания столичного вокзала, пока Стефания беззаботно дремала в уютной кровати своей подруги, чтобы на следующий день подыскать сносное жильё в столице на период обучения дочери в университете; это она договаривалась с многочисленными знакомыми и родственниками, чтобы «искавшая своё место в мире» Стефания пожила у них во время скитаний по чужим городам; это она приезжала к Стефании к больницу за тридевять земель на дизель-поезде; это она готова была пожертвовать всем ради благополучия своей девочки.

Именно в тот момент девушка решилась: она не даст свершиться главной ошибке в своей жизни и немедленно сбежит домой (ну, или на съёмную квартиру, потому что дома её принимали тепло, как гостя, но всё же надеялись на то, что она добьётся большего в своей жизни и станет самостоятельной). Однако, где бы она ни оказалась, девушка начнёт ценить своих родителей, станет проводить с ними больше времени, приезжать чаще или, по крайней мере, не будет вести себя с ними так же холодно, как ведут себя с ней порой её друзья.

Стефания аккуратно, почти ювелирно, без лишнего шороха опустила свой смартфон на столик, чтобы тихо погасить экран ноутбука, но темнота монитора отразила фигуру, стоявшую за её спиной. Это был Люциан. В руках у него было два бокала дорогого вина «Терруар Зеро».

- Что ты видела?! - голос его был ровным.

- Ничего, просто задела стол, - Стефания пыталась улыбнуться, но её губы свело судорогой. Она понимала, что свидетели долго не живут, и не хотела сознаваться в том, что ей всё известно, однако и времени подумать над конспирацией своих познаний у неё теперь не было, а импровизировать она не умела.

Когда Люциан поставил бокалы вина на письменный столик и оживил экран своего ноутбука, лицо его бывшей жены вновь вспыхнуло неоновым светом.

- Она жива? – умоляюще спросила Стефания, понимая, что теперь её судьба зависит только от его решения. Если Люциан ответит утвердительно, даже в случае, когда утверждение будет ложным, у неё появится шанс показательно поверить в сказанное и выжить, чтобы позже спокойно и продуманно сбежать; если же он скажет правду, то дальнейшее развитие событий будет зависеть исключительно от его чувств к ней и, возможно, её собственной ловкости. Стефания надеялась на то, что парень в привычной ему манере солжёт.

В то же время Люциан посмотрел на изображение своей ещё законной супруги с нежностью одержимого.

- Да… в моей цифровой реальности, – продолжал он. - Видишь ли, дорогая… Алисия меня предала. Изменила: она ставила лайки и реакции на фотографии другого мужчины. Думала, что я не увижу её цифровую активность… Ошибалась… Поскольку она лишила меня душевного спокойствия, я лишил её жизни. Но я любил её и не мог расстаться с ней, поэтому я сохранил её здесь, и теперь она всегда только со мной. Всегда любит только меня.

- Ты сумасшедший… - выдохнула Стефания, сдавшись порыву внезапно нахлынувших чувств и позабыв о мерах предосторожности: в данной ситуации ей следовало хотя бы попытаться втереться в доверие к Люциану и не накалять атмосферу. Одновременно девушка с осторожностью стала отходить от своего «джекпота» назад, к углу роскошной комнаты, вжимаясь в холодную стену, в то время как тот со скоростью хищника подходил к ней. Она ощущала такой страх, что её руки и ноги задрожали, будто она годами злоупотребляла горькими настойками.

- Знаешь, в чем твоя проблема, Стеша? Ты так любишь читать своего бота… - прошептал он, и его лицо осветилосьмертвенно-голубым светом экрана.

Тут Стефания заметила свой смартфон в руках у Люциана. Она поняла, что тот прочел переписку и осознал, что в скором времени девушка либо начнет собирать вещи, что она и планировала сделать, либо создаст ему большие проблемы, либо всё вместе и сразу.

– Я никому… ничего… не скажу, - промямлила она, едва не теряя сознание на месте.

– Понимаю, но давай спросим его о том, что тебе делать сейчас? – продолжал наступление Люциан.

Он нажал кнопку голосового ввода.

- Мой цифровой дружок, а ну-ка проанализируй ситуацию. Если жертва загнана в угол, а уровень её кортизола зашкаливает, есть ли смысл в её сопротивлении?

Из динамика телефона раздался безучастный голос:

«Анализ завершен, Люциан. Согласно своему психологическому профилю, Стефания достигла пика своей самоактуализации. Дальнейшее существование субъекта приведёт к деградации её образа «идеальной музы». Рекомендуется завершить кейс».

Стефания чувствовала резкую слабость в ногах и теле, ей хотелось немедленно прилечь и успокоиться.

- Ты его создал? – от бессилия закричала она.

- О, нет, - Люциан рассмеялся, и в этом смехе не было ничего человеческого. – Я такой же пользователь, как и ты, просто мой тарифный план позволяет мне редактировать чужие алгоритмы, поэтому система планомерно вела тебя ко мне в руки, ведь мне была нужна именно такая: красивая, беззащитная, зависимая. Знаешь, и ты идеально подошла моему основному запросу на психологическую уязвимость и одиночество, пока не стала слишком «любознательной». Теперь ты всё знаешь, но не знаешь об этом…

Люциан произвёл одну нехитрую манипуляцию в её смартфоне и подошёл к Стефании так близко, что его дыхание смешивалось с её собственным, отравляя каждый новый вдох. Тем временем на экране его ноутбука резко сменилось изображение: вместо чат-бота с перепиской его бывшей супруги появилась страница с новой анкетой Стефании по подписке «Премиум».

- Смотри, - голос Люциана стал тихим, почти ласковым, но от этого ещё более пугающим. – Это твой новый профиль: уже заполнен и с фотографиями, которые ты никогда не выкладывала, с интересами, которые сформировал «бот». Система уже знает тебя лучше, чем ты сама.

На экране Стеша увидела свою фотографию в том самом шёлковом халате, которую Люциан сделал незаметно. Под фото мелькали лайки и сообщения от других пользователей, так что её цифровое «я» уже жило своей полноценной жизнью, отделенной от неё, полностью контролируемой алгоритмами и доступной для тех, кто готов заплатить.

- Теперь ты больше никогда не почувствуешь одиночества, милая Стеша… – прошептал Люциан, и экран смартфона Стефании погас навсегда.

***

Спустя некоторое время сетевая жизнь Стеши стала ярче, чем когда-либо: её аккаунты во всех социальных сетях ежедневно пополнялись кадрами роскошной жизни (завтраки на террасе с изящной книгой на хрупком столике, театры и кино, открытия выставок, новые туфли, цитаты о «радикальном самопринятии»). Её лучшая подруга и вовсе не заметила подмены, она продолжала присылать девушке комичные видеоролики о «проблемах в отношениях», а бот, который подменял собой Стефанию, мгновенно отвечал ей: «Ахахаха, жиза». Для своей лучшей подруги Стефания была идеальной собеседницей: она больше не жаловалась на жизнь и не требовала много внимания.

Каждое утро в своей деревеньке мать Стефании получала от дочери короткое голосовое сообщение. Голос цифровой Стеши был точь-в-точь как у дочери – тёплый, немного усталый, но счастливый:

- Мамуль, привет! Недавно встретились и посидели с Николь. Я так по ней соскучилась! Хорошо провели время. Я рада, что съездила к ней. И кстати, Люциан сделал мне предложение, но мы тайно расписались, без родственников и сторонних глаз, чтобы не нести лишние расходы и поехать в свадебное путешествие. Фото отправлю позже, когда отретуширует фотограф.

Мать изумленно слушала, прижав телефон к уху, и её сердце наполнялось спокойствием. Она была единственным человеком, который по-настоящему радовался успехам дочери, даже не подозревая о том, что общается с безупречно настроенным алгоритмом.

[1]Модель-V3: Ответ сгенерирован за 0,4 сек. Тон: абсолютная гармония / неизменность, покорность.