Жизнь простого человека

Глава 1. Коммунальная квартира

Каждый российский человек, рожденный в СССР, помнит то светлое и памятное время, когда все было по-другому, и жизнь текла почти беззаботно, и ее никак не омрачал дефицит, потому что все необходимое все равно приобреталось. С тех пор как славное время СССР прошло, у многих людей советского периода все чаще возникает ностальгия, которая невольно заставляет перенестись во времена прошлого, когда все жили просто и абсолютно все были простыми людьми. Эта книга по праву может называться биографической, потому что рассказ в ней пойдет о жизни простого человека, рожденного в советское время.

Итак, настало время знакомиться. Героиня книги Панкова Ирина Викторовна, которой сейчас исполнилось … (не буду вдаваться в подробности, так как говорить о возрасте женщины вслух не принято). Родилась она в семье инженера Панкова Виктора Дмитриевича и медицинской сестры Панковой Любовь Васильевны. Ее семья жила в провинциальном городе Орске. Он находится в Оренбургской области, которая славится пуховыми платками и бескрайними степями. Я решила, что жизнь Ирины не должна быть незамеченной просто потому, что она родилась в советское время и хорошо помнит его. В таком случае история ее жизни начинается.

Самые первые памятные моменты в своей жизни Ирина начала запоминать с четырех лет, то есть она помнит себя с такого возраста и тогда на дворе стоял 1967 год, а родилась она в 1963. В СССР много людей жило в коммунальных квартирах, и семья Иры не была исключением. Они прожили в ней семь лет с самого рождения Ирины и до 2 класса общеобразовательной средней школы. Коммунальная квартира – это квартира с отдельными комнатами, и в каждой живут разные семьи, а не члены одной семьи. Иногда в комнатах живут и одинокие люди. В коммунальной квартире общий туалет, ванной не было и потому все жильцы ходили в городскую баню. Также была общая кухня, где у каждой хозяйки была своя маленькая электроплитка. Большой общей электроплиты не было, как и газовой на четыре конфорки. И еще был общий широкий длинный и довольно вместительный коридор. Так что принцип «внутреннего устройства» коммунальной квартиры был очень схож с общежитием, с той лишь разницей, что в последнем случае комнат на этаже было больше.

Ира со своими родителями жила в коммунальной квартире под номером 2, которая находилась на первом этаже двухэтажного дома по улице Новосибирской. В том районе города Орска, где жила Ирина, было много таких домов. В их доме было два подъезда. На первом этаже было расположено три квартиры. Все внутреннее убранство подъезда было деревянным, то есть полы, перила и лестница, выкрашенные коричневой краской. Снаружи весь дом был побелен темно-розовой побелкой. Ступеньки, ведущие из подъезда на улицу, были полностью бетонные и выходили на придомовую однополосную проезжую часть. Двора как такового не было, напротив подъезда стояла одна железная скамейка с удобной спинкой и поручнями. За скамейкой сразу же начинался забор детского сада, даже можно сказать, что спинка скамейки примыкала к ограждению. Зато с левого торца (боковая сторона) жилого многоквартирного дома тянулся большой палисадник, хоть в нем и не было цветов, но он выглядел вполне ухоженным. В палисаднике росли только деревья, кусты и трава. Летом в палисаднике сушили выстиранное белье, для этого между двумя деревьями привязывали веревки и развешивали мокрые вещи. Там же в теплое время года вывешивали на просушку одеяла, вязаные пуховые платки, толстые шерстяные носки, варежки и всю верхнюю зимнюю одежду: и детскую, и взрослую. Также в палисадник выносили стулья и на них клали перовые подушки и выставляли валенки. Некоторые жильцы выносили раскладушки и на них сушили подушки. Раскладушка – это складное спальное место, которое всегда раскладывалось на ночь, а утром убиралось, но так делали не все, кто-то просто застилал и оставлял ее на целый день. Во многих квартирах советского времени пользовались раскладушкой, она очень выручала, особенно в те моменты, когда у хозяев на ночь оставался кто-нибудь из гостей. Чтобы гость не спал на полу, ему предлагали раскладушку, которая рассчитана на одного человека.

Итак, коммунальная квартира, где жила Ирина с родителями, была трехкомнатной или как говорили в те времена «на три хозяина», то есть на три отдельные изолированные комнаты. В дверь каждой жилой комнаты был врезан замок, который закрывали в том случае, когда все постояльцы закрепленной за ними комнаты куда-нибудь надолго уходили. Комната Иры и ее родителей была самой большой из трех, и она находилась у входа в коммуналку (именно так раньше называли коммунальную квартиру). Комната была очень светлой и теплой, окна выходили на солнечную сторону, их было два, и из них была видна проезжая часть (основная городская двухполосная дорога), а не двор. За дорогой тянулись частные дома, которые упирались в гору, а на горе располагалась телевышка. Это считалось окраиной города.

Возле окон в полу была крышка подпола. Там всегда стояла прохлада. В подполе хранились картошка, морковь, лук, свекла, капуста, одним словом все, что росло в саду. Некоторые жители города называли сады огородами, а кто-то более благородно – дачами. Неважно кто и как называл свои земельные участки, но суть была одна и та же, и все понимали, о чем шла речь. В подполе к стенам были приделаны полки, на которых стояли банки с консервированными огурцами и помидорами, различные компоты, варенье из ягод, домашняя кабачковая и баклажанная икра.

Обстановка в комнате была простая классическая, что называется советская. Слева от входа стояли холодильник и кровать родителей, справа – шифоньер, а посередине комнаты занимал свое место раскладывающийся прямоугольной формы стол. Ирина спала напротив входной двери в комнату на раскладушке. Ее механизм достаточно простой, она складывается гармошкой и имеет металлический каркас, обтянутый очень плотной тканью, которую сложно порвать. Ира никогда не складывала свое спальное место, оно всегда стояло аккуратно застеленное. Рядом с раскладушкой находилась тумбочка с телевизором.

Помимо комнаты Иры и ее родителей в коммунальной квартире были еще две отдельные комнаты. Одна из них была рядом с комнатой нашей героини, а вторая возле кухни, но чтобы в нее попасть, надо было пройти длинный коридор. Окна третьей комнаты, как и окна кухни, выходили в палисадник. Это была теневая сторона, поэтому там всегда было темновато, потому, что деревья не давали пробиться солнечному свету.

Коридор был общий, довольно длинный и широкий и тянулся от входной двери и до туалета. В коридоре на стене была большая вешалка, на которой висела верхняя одежда всех жителей коммунальной квартиры. Сверху одежда была закрыта или накрыта шторкой (ее еще называли задергушкой), она предназначалась для того, чтобы одежда не пылилась. Также в коридоре была дверь, за которой находилась вместительная кладовая с полками. На них все жильцы коммунальной квартиры номер 2 хранили разные мелкие полезные в быту вещи. Еще в коридоре сушили выстиранное белье, для этой цели от входной двери до туалета были натянуты бельевые веревки. Они отлично выручали особенно в те моменты, когда на улице шел дождь или за окном стояла зима. Как правило, жители коммунальной квартиры старались сушить белье летом на улице, где в палисаднике тоже были веревки.

Входная дверь в коммунальную квартиру закрывалась на ключ только на ночь, а днем была всегда открыта, не настежь, конечно, а просто прикрыта. Туалет был один на всех. Сначала в коммунальной квартире жило 6 человек, а потом 8. Приходилось соблюдать очередь. Также была очередность в мытье полов в местах общего пользования, к ним относились коридор, туалет и кухня. Каждая комната соблюдала свой недельный график и так по кругу.

Готовили хозяйки только на кухне на маленьких электроплитках, которые стояли на тумбочках. У каждой комнаты на кухне были своя тумбочка и электроплитка, у кого-то могло быть две электроплитки, чтобы было быстрее. Столов на кухне не было, шкафов тоже, были только тумбочки, и это было удобно, потому, что в тумбочку можно было сложить и посуду, и крупы и что-то еще. Лишнего свободного места на кухне не было. В углу кухни находилась раковина с холодной водой, горячего водоснабжения не было предусмотрено, причем во всем жилом многоквартирном доме. Поэтому воду приходилось греть на электроплитках, чтобы помыть посуду. Никто не жаловался, все обходились тем, что было. Готовили хозяйки всегда простую еду, чтобы надолго не занимать раковину, потому, что готовили все соседки почти всегда одновременно. Например, Иринина мама, Любовь Васильевна готовила различные супы, яичницу, молочные каши, отварные яйца, омлет, вареная и жареная картошка.

Кушали все тоже на кухне, в комнате ели только тогда, когда приходили гости. Тумбочка наших героев стояла на кухне возле окна, рядом – соседская, а границей между ними был стул со спинкой, на него садились, когда ели. На этом же стуле сидела и Ира, когда кушала, но для этого на стул ставили маленькую табуретку, так было удобнее. Кушали по очереди, потому что все не поместятся вокруг небольшой тумбочки.

К сожалению, третья тумбочка на кухне не помещалась и потому она стояла возле стены перед комнатой соседки бабушки Лены, но все звали ее баба Лена. Именно ее комната находилась рядом с кухней. Баба Лена жила одна и у нее не было родственников. Она няньчила (присматривала) за чужими маленькими детьми, которые были не грудничками, а постарше, то есть, как было принято говорить в советское время садового возраста. Иногда баба Лена сидела и с Ирой, когда ее не на кого было оставить из родителей, но такие случаи бывали нечасто. Бабе Лене было на вид 60-65 лет, невысокого роста, седая, худенькая женщина, она никогда ни с кем не ссорилась. Ее по праву можно было назвать приходящей няней, так как она присматривала за детьми на дому у тех людей, кто ее попросил. В коммунальную квартиру в свою комнату, где она жила, баба Лена приводила только одного мальчика по имени Ринат, но она звала его Ринатиком. По всей видимости, она так к нему привязалась, что тайно считала его своим внуком.

В той комнате, что была рядом с комнатой Ирины и ее родителей жили Филенковы – мать с сыном. Мать звали Татьяной Петровной, в то время она была молодой женщиной среднего роста и плотного телосложения и очень общительная. Ее сын Гена, полное имя Геннадий, был немного старше Ирины.

Жили все постояльцы коммунальной квартиры номер 2 дружно и просто, по-соседски выручали друг друга, когда возникала такая необходимость, например, одалживали деньги до зарплаты, занимались с соседскими детьми, делились продуктами, угощали готовой едой. Мама Иры Любовь Васильевна работала медицинской сестрой в больнице, поэтому к ней обращались все соседи, если надо было сделать уколы, измерить давление или обработать мелкие ссадины детям.

Гигиенические процедуры приходилось делать в городской бане, потому что в коммунальной квартире, как уже известно, отсутствовала ванная комната. Конечно, это создавало некоторые неудобства, но никто не жаловался и все находили выход. Как я уже говорила раньше, простым вариантом была баня, но некоторые жильцы ходили мыться к родственникам, имевших свои квартиры, которые давали от предприятия, где работал человек. Это была распространенная практика по всему СССР, когда людям давали собственную жилплощадь. Ира со своими родителями тоже ходила раз в неделю к родителям ее мамы, которые жили в трехкомнатной квартире, где все мылись в ванной. Но это случалось не всегда, иногда приходилось посещать городскую баню. Если выпадал второй вариант, то Ирина вместе с мамой ходила только в душевую. Там же с мылом стирались мелкие вещи, а высушивать их уже приходилось дома.

Как вы помните в коммунальной квартире, где жила Ира не было и горячего водоснабжения, но вот стирку никто не отменял. Для этой цели хозяйкам приходилось греть много воды, налитой в ведро. Греть воду в большой емкости приходилось кипятильником, потому что электроплитки предназначались для сковородок, кастрюль и железных тарелок. Кипятильником получалось нагреть воду быстрее, к тому же он тоже был большого размера, рассчитанный на вместительную емкость. В современное время кипятильниками уже не пользуются, поскольку сейчас выручают стиральные машины, а вот в СССР они были большим дефицитом и были далеко не у всех, в отличие от кипятильников, которых было хоть отбавляй. Кипятильник представляет собой электрическое устройство в виде нагревательного элемента – спирали, со шнуром и штепселем, который вставлялся в розетку. Процедура применения очень простая: кипятильник опускался в воду, которая нагревалась за 30 минут, и все. Чтобы горячей воды было больше, хозяйки одновременно ставили еще кипятить воду на электрическую плитку в кастрюле. Когда горячей воды было достаточно, мама Ирины брала большое железное корыто, которое ставилось на табуретки. Стирать ей приходилось на кухне, пока там никого не было. В корыто выливалась горячая вода и разбавлялась холодной, потом туда тонкой стружкой ножом строгалось хозяйственное мыло, которое растворялось в воде, и получался мыльный раствор, именно в нем и стиралось белье. Стирать приходилось на металлической стиральной доске (рифленый большой кусок металла), один край которой загибался и закреплялся за бортик корыта, чтобы стиральная доска не скользила и не съезжала при стирке. Затем мама Иры выливала грязную воду, а в корыто набирала холодную и полоскала белье. Выжималось все белье вручную и развешивалось на бельевые веревки на просушку. Когда белье высыхало, Любовь Васильевна снимала его и гладила старинным тяжелым утюгом на столе в комнате, где жила ее семья. Да, гладильной доски не было, и в ее роли выступал обычный стол, на который раскладывалось одеяло, предварительно сложенное вчетверо, и уже на одеяле гладилось высушенное белье. Так выходили из положения. Неудивительно, что на стирку и глажку белья уходил весь день, как правило, выходной.

За весь период пока Ирина жила со своими родителями в коммунальной квартире, в их доме один раз провели капитальный ремонт. Ремонтировали полностью весь дом снаружи и внутри, включая все комнаты в коммунальных квартирах. Поэтому всех жильцов вместе с мебелью и вещами временно выселили в городское общежитие до окончания всех ремонтных работ. Быт в общежитии был близок особенно тем, кто раньше жил в коммунальной квартире. Единственным отличием было то, что в длинном коридоре с двух сторон было много дверей, за которыми находились жилые комнаты и отсутствие на этаже общей кухни, так что приходилось готовить в комнатах. Туалет был один на все комнаты, расположенные на конкретном этаже, то есть на каждом этаже был свой туалет. После завершения капитального ремонта дома и долгожданного возвращения в свою комнату в коммунальной квартире номер 2, Ирина и все остальные жильцы обнаружили на кухне плиту на 4 конфорки, а это означало, что в доме провели газ. Теперь все могли готовить еду на газовой плите, что было гораздо удобнее и быстрее. Маленькими электроплитками пользовались теперь в исключительных случаях, например, при отключении газа во время планового осмотра газовых коммуникаций у всего дома. К сожалению, системы горячего водоснабжения в жилом многоквартирном доме после капитального ремонта так и не появилось.

Именно таким запомнила быт в коммунальной квартире наша героиня Ира, но она также запомнила некоторые моменты и из своего очень раннего детства. Самый яркий тому пример Новый год в детском саду. Такое воспоминание не вычеркнуть из памяти, потому что все дети любят этот зимний праздник. В детских садах новогодний праздник принято называть утренником. Мама Ирины, Любовь Васильевна сшила для утренника белое платье и сделала из картона корону, а сверху приделала на нее вату и бусинки, ведь на праздник принято в кого-нибудь наряжаться, так что на Новый год Ира будет Снежной королевой. Как правило, утренник проходил в актовом зале, он был специально рассчитан на большие мероприятия, на которых собирается много людей, но в тот Новый год утренник был в группе. Дети расселись на стульчики в ожидании приготовленного воспитателями новогоднего представления. Посередине главной комнаты в группе стояла украшенная живая елка. Представление начиналось с появления деда Мороза и Снегурочки (их роли исполняли переодетые воспитатели детского сада), они поздравляли детей с Новым годом, просили прочитать стихи, поводить вокруг елки хоровод, отгадать загадки и что-нибудь станцевать. Дети хорошо проводили время, также как и Ирина. А в конце утренника воспитательница попросила Иру сыграть роль цыпленка в небольшой сценке. Она попросила неспроста, потому что Ира была очень маленькой и худенькой и только она могла поместиться в костюме цыпленка в яйце, которое было сделано из пенопласта и соединялось в одно целое из двух половинок. Воспитательница переоделась в курочку и вышла в комнату, неся с собой яйцо, в котором уже сидела Ирина.

– Ну-ка, дети, кто вылупляется из яйца? – спросила воспитательница в роли курочки.

– Цыпленок! – хором ответили дети.

– Правильно! – довольным тоном произнесла курочка и раскрыла яйцо.

Когда две половинки распались, дети увидели Иру, переодетую цыпленком с подарком в руке. Ирина отдала подарок одной из девочек, а потом вместе с воспитательницей стала раздавать подарки остальным детям из своей группы. Подарочный набор состоял из мандарина (традиционный символ Нового года в СССР и в последствие в России), яблока, двух пачек вафель и печенья и, конечно же, разнообразные конфеты. У всех детей были одинаковые наборы, чтобы никому не было обидно.

В комнате коммунальной квартиры, где жила Ирина и ее родители, на Новый год всегда наряжали живую елку и дарили недорогие подарки, как правило, что-то полезное в быту, например, какой-нибудь предмет одежды. В СССР было не принято дарить деньги, потому что Новый год был традиционно семейным праздником и праздновался только с самыми близкими людьми. Для всех советских детей был большим праздником еще тот факт, что главный новогодний праздник плавно перетекал в зимние каникулы, которые составляли целых 10 дней.

Зимой в выходные дни Ира любила кататься с папой с горы на санках. Для этого надо было перейти проезжую часть, пройти сектор с частными домами, который упирался в ту самую гору, где находилась телевышка. Именно с этой большой и пологой горы любила кататься Ирина, но на нее еще надо было забраться. Когда два наших домочадца были на месте, Иринин папа, Виктор Дмитриевич садился на санки первым и затем усаживал впереди себя дочку. Оттолкнувшись ногами о снег, Виктор Дмитриевич вместе с Ирой съезжал на большой скорости на санках вниз. Санки не заваливались на бок, так что наши ездоки не падали, потому что Иринин папа умел держать равновесие и лавировать и еще он крепко держал Иру. Если санки вовремя спуска с горы попадали в ямку или наезжали на снежную кочку, Виктор Дмитриевич аккуратно притормаживал ногой. Съехав вниз, Ирина со своим папой снова поднимались вверх, и так было несколько раз. Так как гора была большой и пологой, спуск занимал долгое время. Ирина до сих пор помнит те ощущения от катания с горы на большой скорости, было очень здорово. Каждый раз папа и Ира выкатывались с горы на улицу в частные дома, прохожие всегда уступали дорогу, чтобы их не сшибли с ног.

Зимой Ирина вместе с другими ребятами лепила снежную бабу, играла в снежки или все просто валялись в снегу и пальцами рисовали забавные рожицы и смеялись. В советское время дети гуляли сами во дворах без присмотра взрослых, и никто не боялся. В теплые времена года Ира каталась на трехколесном велосипеде. Кстати, на двухколесном она так и не научилась ездить, никак не получается держать равновесие. Вместе с девочками Ирина играла в куклы и возила их в кукольных колясках. Ребята очень любили играть в подвижные игры с мячом, девочки прыгали на скакалках, иногда делали из стручков акации свистульки и свистели в них, получалось довольно громко и звонко. А еще Ира вместе с другими детьми из своего двора любила бегать в соседний магазин пить сок, особенно ей нравились томатный, абрикосовый и сливовый. Нравилось хрустеть вкусным печеньем, испеченным в виде ромбиков, которые были посыпаны сахаром и корицей. И кто бы мог сейчас подумать, что в советское время стакан томатного сока стоил 10 копеек, абрикосовый и сливовый – 14, а печенье – 26 копеек.

Конечно, погулять и поиграть на свежем воздухе у Ирины получалось не всегда, если на улице шел дождь, то она прекрасно проводила время за играми дома. Очень часто к ней заходил сосед Гена Филенков. Они жили, что называется дверь в дверь. Гене было скучно одному в комнате и еще у них не было места для игр, потому он шел к Ире, к тому же комната семьи Панковых была самая большая в коммунальной квартире номер 2. Ира и Гена играли в разные игры на расстеленном на полу возле шифоньера коврике. Пока они были помладше, каждый играл по своей тематике, то есть Ирина с куклами, а Гена с машинками. После всех игр игрушки убирались в большую коробку, причем это делали Ира и Гена. Немного повзрослев, они перешли на настольные игры, например, детское лото или те игры, где нужно было кидать кубик и передвигать по полю фишки. Иногда Ирина и Гена устраивали в общем коридоре коммунальной квартиры домашние концерты для своих родителей и бабы Лены. Взрослые рассаживались на маленькие стульчики, а наши юные «артисты» читали стихи, пели песни и частушки и танцевали. В те моменты всем было смешно и весело, а по окончании «зрители» всегда дружно аплодировали.

В 1970 году Ирина пошла в первый класс в школу №27. Несмотря на то, что здание учебного заведения было старой постройки, но оно очень понравилось нашей первокласснице. Радовало еще и то, что школа была недалеко от дома, где жила Ира и до нее можно было дойти пешком. Учебный год всегда начинался 1 сентября, так что в этот день Ирина пошла в школу на свою первую линейку вместе с мамой. Школьными линейками называли торжественные собрания учеников. После линейки, посвященной 1 сентября, а это День знаний, мама повела дочку в фотоателье, чтобы сделать памятное фото, тем более Ира была одета в школьную форму с портфелем в руке. Кстати, школьная форма была двух вариантов, было бы вернее сказать, что платье оставалось неизменным, оно могло быть любого фасона, но непременно коричневого цвета, менялись лишь фартуки, которых было два: белый на торжественные случаи и черный на каждый день. На голове у девочек были банты повседневных цветов: черный или коричневый, белый – только на торжественные случаи. В принципе, все точно также как с фартуками. У Ирины была короткая стрижка, однако, это не мешало ей носить на голове бант, потому что у нее были очень густые красивые темно-русые волосы, так что бант отлично сидел и украшал голову Иры в школе. На ноги надевались гольфы или носки и удобная обувь на низком ходу. На школьное платье пришивались подворотнички – это белые кружевные или матерчатые манжеты на рукава и воротник. Они выглядели, как накладные, и были предназначены для каждодневного ношения, и нужно было следить за их чистотой. Учебники, тетради и канцелярские принадлежности Ира носила в портфеле коричневого цвета. Именно таким остался образ советского школьника в памяти Ирины.

Первым классным руководителем и учителем у Ирины была Мария Степановна, к сожалению, она не помнит ее фамилию. Ира запомнила ее как строгую, но улыбчивую, 50-55 лет, невысокую, полноватую, но очень подвижную женщину. В классе, где училась Ирина, было 28 человек. Мария Степановна рассадила всех за парты по двое, то есть мальчика с девочкой. Ирининым соседом по парте стал Гена Божко. Они сидели на среднем ряду за первой партой, прямо напротив классной доски. В классе было три ряда и за первые парты сажали, как правило, тех ребят, которые носят очки или которые себя плохо ведут, то есть слишком вертлявые. Гена Божко был близоруким и тоже носил очки, как Ирина, но в его оправе были очень толстые стекла. Если смотреть через них на его глаза, то они были похожи на крохотные бусины. Естественно, мальчишки дали ему обидное прозвище, но он не обращал на это никакого внимания, Гена был очень серьезный и спокойный мальчик. Ирину всегда смущал один факт, что у нее с Геной были одинаковые портфели, одинаковые черно-белые босоножки, они были одинакового маленького роста, и они обои носили очки. Удивляло то, как их только не прозвали двойняшками. Ире этого не хотелось и, слава Богу, их так не называли. Правда, со стороны это выглядело забавно и даже смешно.

В советское время все парты были деревянными. Спинка со скамейкой были единым посадочным местом, то есть на скамейке могли сидеть сразу двое учеников и они не были ничем разъединены. Стол был с наклоном, чтобы было удобно писать. Под столом во всю его длину шла подставка для ног. На самом столе в его верхней горизонтальной части тянулась выемка, которая была предназначена для ручек и карандашей. В нижней наклонной части стола была подвижная так называемая створка, то есть когда ученик вставал, чтобы ответить учителю или ему нужно было выйти из-за стола, подвижная створка поднималась или отклонялась, а когда ученик садился, она опускалась на место. В некоторых партах портфели можно было прятать во внутренний специальный отсек, но обычно снаружи на боковой стенке парты был приделан металлический крючок, на него и вешался портфель. Так что деревянная парта, состоящая из стола и сплошной скамейкой со спинкой, была единым целым, то есть не было отдельных деталей. Со стороны казалось, что парты выполнены из единого куска дерева.

В фойе школы №27 располагалась большая раздевалка с рядами длинных вешалок. На вешалку можно было вешать верхнюю одежду с обеих сторон на крючки, так что ученики одного класса запросто занимали одну вешалку в раздевалке. Вешалки висели слева направо и специально были распределены по классам с 1 по 10 (в СССР учились только до 10 класса, так называемая десятилетка). На стене краской были подписаны все вешалки, оставалось только найти свою.

Все ученики школы №27 кушали в школьной столовой. На большой перемене между уроками, которая длилась 30 минут, Мария Степановна отводила Иринин класс в столовую. На столах в тарелках уже стояла еда, Ира со своими одноклассниками рассаживалась на стулья и кушала. После обеда весь класс в полном составе возвращался обратно в учебную комнату.

Ирина сама ходила в школу и обратно домой уже со 2 сентября, ведь ее родителям надо было идти на работу. Во времена СССР было не принято провожать и встречать детей со школы, как правило, все ходили сами, несмотря на столь юный возраст.

Пока Ирина училась в первом классе, ее приняли в октябрята. В октябрята принимали только тех, кто прилежно учился, имел хорошее поведение и был примером для отстающих ребят. Одним словом, октябрята – это учащиеся 7-9 лет, объединявшиеся в группы при пионерской дружине школы, в нашем случае это школа №27. Как помнит наша героиня Ира, группами октябрят руководили вожатые из числа пионеров ее школы. В этих группах дети готовились к вступлению во Всесоюзную пионерскую организацию имени В. И. Ленина. На фартуке Ирины с левой стороны был прикреплен нагрудный значок – октябрятская пятиконечная рубиновая звездочка, в середине которой был изображен Владимир Ильич Ульянов (Ленин) в детском возрасте. В одну «октябрятскую звездочку» входили 5 человек, и таких «звездочек» в классе было несколько, например, две или три. Ребята, что входили в «октябрятскую звездочку» соревновались между собой за право быть лучшими в классе по учебе и по участию в различных полезных делах, например, помощь отстающим ребятам, участие в спортивных соревнованиях, в каких-то школьных мероприятиях и обязательная помощь старшим. Символом «октябрятской звездочки» был красный октябрьский флажок. Естественно, у октябрят были свои девизы: «Октябрята – дружные ребята» или такой «Тех ребят, кто любит труд, октябрятами зовут». В «октябрятской звездочке» каждый октябренок занимал одну из пяти «должностей»: командир «звездочки», цветовод, санитар, библиотекарь и политинформатор или физкультурник. У Иры тоже была своя «должность» – это политинформатор. Она делала разные полезные дела: помогала в учебе отстающим ребятам из своего класса, задерживалась после уроков для помощи классному руководителю Марии Степановне, например, раскладывала на парты наглядное пособие на следующий день, помогала составлять на полки книги и много чего еще. Ирину можно было по праву считать примером для одноклассников, и Мария Степановна всегда могла на нее положиться.

В конце учебного года из своей комнаты в коммунальной квартире съехала семья Филенковых. Татьяне Петровне, маме Гены дали на предприятии, где она работала, однокомнатную квартиру в центре города Орска. После них в комнату заселилась другая семья. У молодой супружеской пары тоже был мальчик по имени Вова, но Ира звала его Вовкой. Они довольно быстро сдружились, правда, новый друг был немного моложе Ирины, но это никого не смущало. Мама Вовы была беременна, так что в скором времени в их семье произошло пополнение, родилась девочка.

Жаль, но дружба с Вовкой у Иры получилась короткой, потому что в конце лета семья Панковых переехала в отдельную двухкомнатную кооперативную квартиру. Она находилась на 240 квартале (так горожане называли район города Орска) на улице Комарова, дом 22 в пятиэтажном панельном доме, в котором было 4 подъезда. Квартира Иры и ее родителей располагалась на верхнем пятом этаже в последнем четвертом подъезде. Квартира была светлая, теплая и просторная, не угловая, со смежными комнатами. Дом на улице Комарова, 22 находился в прямом смысле слова на окраине города, потому что за домом с одного его торца (короткая боковая сторона) уже была степь, но спереди и сзади его окружали еще жилые многоквартирные дома. Двор нового дома, где жила Ира со своими родителями, выходил во двор другого дома, а это означало, что они стояли друг напротив друга.

Кооперативные квартиры всегда покупались за деньги. Конечно, все стояли в очереди (то есть в списке на получение бесплатной квартиры от предприятия, неважно какого), как и родители Ирины, но очередь всегда была большая, и ждать надо было очень долго, а жить в своей отдельной квартире хотелось быстрее. Поэтому некоторые люди копили деньги и покупали кооперативные квартиры. Родители Ирины тоже стали таким редким исключением. На кооперативную квартиру деньги собирались очень долго, все время, что семья Панковых жила в коммунальной квартире на улице Новосибирской, а это целых семь лет. Было много разных способов накопить денег. Самый первый и, пожалуй, главный – это подработка на работе. Мама Иры, Любовь Васильевна очень часто брала в больнице ночные смены, отец Виктор Дмитриевич тоже крутился, как мог. Очень выручал садовый участок, а это означало, что не нужно было покупать в магазине или на рынке овощи, фрукты, ягоды и зелень, ведь все было свое. Третьим вариантом было более долгое ношение одежды, то есть если что-то рвалось, то оно не заменялось новым, а просто подвергалось мелкому ремонту (зашивалось или штопалось). Некоторые вещи в хорошем состоянии даже удавалось сдавать в комиссионный магазин, что тоже приносило деньги. Наши новоиспеченные постояльцы кооперативной квартиры были очень аккуратными и бережно ко всему относились. И, наконец, последний вариант, мама Ирины готовила простую еду. Чаще всего делалось такое блюдо с очень интересным названием «затеруха». В кипящую воду опускались мелко нарезанный сырой картофель, поджаренный на растительном масле репчатый лук и «драные» кусочки пресного теста, приготовленного из муки и воды. Никаких мясных ингредиентов. Затеруха солится по вкусу и варится до готовности, то есть до состояния очень густого супа. Ира с удовольствием ела такое блюдо и помнит только одно, было очень вкусно. Так что все способы вместе взятые приносили деньги, некоторые даже помогали сберегать. Только благодаря этому в течение семи лет семье Панковых удалось скопить немалую сумму на кооперативную квартиру. Конечно, после просмотра кооперативной квартиры в сданном доме предстоит утрясти все документальные вопросы в оформлении квартиры, это все будет не быстро, к тому же Иринины родители работали, и иногда им придется отпрашиваться со своего рабочего места. Но все это заботы взрослых людей, а у Ирины на очереди были летние каникулы, и ее ждала трехмесячная поездка за город.

1971 год. Ура! Настало время летних каникул, а это значит, что папа отвезет Иру в село к своим родителям на все лето. Ирине такой исход поначалу дается не совсем легко, как городскому жителю. Естественно, хочется, как и всем советским детям провести каникулы без учебы, но гораздо интереснее остаться в привычных каменных джунглях. Однако родители Ирины настроены на то, чтобы дочка провела целых три месяца за пределами промышленного города, вдали от загазованного воздуха, на природе, попила парного молока, поела свежего меда с дедушкиной пасеки, поиграла с местными ребятами и искупалась в реке. А потому утром следующего дня Иру уже ждет папа с чемоданом в руке. Для этого он берет несколько дней в счет отпуска и везет дочь в село Романовка. Но сначала надо приехать на железнодорожную станцию «Никель», которая находится в черте города Орска, где папа покупает билеты на поезд. Он доставит их до пункта назначения под названием «Чебеньки», это тоже железнодорожная станция, которая находится в Тюльганском районе Оренбургской области. Оттуда наши путники отправляются на автобусную остановку, где сядут в небольшой автобус (в СССР его было принято называть «ПАЗиком» от автомобильного завода «ПАЗ», расположенного в городе Павлово Нижегородской области). Дорога предстояла недолгая, но по очень пыльной проселочной дороге, асфальта, к сожалению, не было. В автобусе летом всегда стоит один и тот же запах пыли, бензина, а через открытые окна доносятся разнообразные насыщенные ароматы трав и цветов с полей Оренбуржья (так местные жители называют Оренбургскую область). В салоне автобуса помимо Ирины и ее папы очень мало приезжих, то есть тех, кто приезжает в гости к живущим в селе. Как правило, на автобусе ездят местные жители с соседних селений.

Наконец-то показался мост, ведущий в село Романовка. Он уже старый, деревянный и ужасно скрипучий, без каких-либо ограждений. Каждый раз, когда автобус едет по мосту под его колесами начинают греметь доски. В этот момент Ире всегда становится немного страшно из-за звуков сильного грохота. Складывается впечатление, что мост вот-вот развалится.

Привычной будки, которая стоит на каждой остановке в городе, в селе нет. Своеобразной остановкой считается перекресток двух дорог. Опасаться аварий не стоит, потому что в селе Романовка только одна дорога, да и машин нет. Автобус всегда приезжает в пункт назначения вечером и в разное время (так называемый «гибкий» график сельского общественного транспорта).

Как правило, в селах не принято встречать приезжих из города гостей ни на железнодорожной станции, ни на автобусной остановке и это вполне объяснимо очень сильной занятостью местных жителей, которые имеют большие хозяйства. Ира с папой выходит из автобуса и оглядывается по сторонам, уже вечереет. Ирина успевает увидеть улицу, вдоль которой с обеих сторон стоят небольшие глинобитные дома (они строятся из глины и соломы, отсюда такое название), фонарей в селе Романовка нет, также нет и заборов, абсолютно все топят русские печи и виден дым, из труб. Ночью на улице полная темнота, освещение будет исходить только от луны и из окон домов.

Папа берет Иру за руку и ведет в дом своих родителей, который находится совсем рядом от остановки, третий от левого угла перекрестка. Хоть наших путников никто не встречал на остановке, но об их приезде уже знают и ждут во дворе – это бабушка Настя и дедушка Митя. Они очень рады видеть гостей и приглашают войти в дом. В селе Романовка принято говорить: «Пошли в избу». Перед тем как зайти в избу, Ирина успевает увидеть глинобитный дом, в котором живут бабушка и дедушка, он прямоугольной формы, и покрыт металлической крышей, выкрашенной в зеленый цвет. На окнах нет привычных ставней и нет крыльца, вход сразу в дом. Входная дверь коричневого цвета и, разумеется, деревянная и очень грохочущая, она закрывалась сама и ее ни сколько не придерживали.

Бабушка и дедушка проводят Иру и ее папу в горницу (в городе эта комната называется гостиная). Пока бабушка Настя накрывает на стол, Иринин папа достает из сумки гостинец, потому что приезжать из города с пустыми руками просто не принято. Обычно дарят что-то нужное и полезное в хозяйстве, в этот раз это был новый сепаратор. С дороги очень хочется есть, тем более так вкусно пахнет бабушкиной едой. На столе уже стоят щи и вареная картошка с курицей, для взрослых бабушкина смородиновая настойка, для Иры – молоко, а к чаю ароматные сдобные плюшки. Простая сытная деревенская еда. Все садятся ужинать, ведь надо успеть поесть до пригона стада.

После ужина Ирину немного морит в сон, сказывается дорога, но сейчас еще не время спать, надо помыться. Обычно банным днем в селе Романовка считается суббота, но по случаю приезда гостей дедушка Митя затопил баню. Это довольно хлопотное дело, нужно заранее принести воды из колодца, приготовить березовые веники и растопить баню. В банном деле есть свои особенности, у кого-то бани «по белому», а у кого-то «по черному». У дедушки Мити баня «по черному», это когда при растопке бани на стенах и потолке оседает сажа, а предбанник остается чистым. В бане «по белому» сажи нигде нет. Первыми в баню всегда ходят мужчины, потому, что первый пар самый жаркий. Так что сначала идут дедушка Митя и Иринин папа, они всегда пользуются вениками. После их возвращения в баню идут бабушка Настя и Ира. Они несут с собой мочалки, мыло и яйца, чтобы помыть голову (в селе Романовка, как и в других селениях вместо шампуня используют куриные яйца или простоквашу). В предбаннике вешают одежду и оставляют обувь, а сами заходят в основную часть бани и моются. В парной уже не так жарко, но если надо, то приоткрывают дверь в предбанник. Когда настает очередь смывать с тела мыло, бабушка Настя берет ковш, зачерпывает воду и ополаскивает внучку, приговаривая по деревенскому обычаю: «С гуся вода, с Ирочки худоба». После бани по традиционному русскому обычаю все пьют чай с молоком или сладостями, такими как конфеты, мед или кусковой сахар (в виде кубиков или просто колотый неправильной формы) или сахарный песок. Принято пить чай, наливая его в блюдце, а после все ложатся спать. Так для Ирины закончился приезд в село Романовка.