Жизнь на сельхозе

Глава 1 "работа по дому"

Я проснулся в 6 утра, содрал с себя одеяло и встал, сев на кровать. Я рукой дотронулся до майки и шорт и оделся. Я встал с кровати и пошёл на кухню попить чай и починить ДТ‑75, а то как я завтра в поле выезжать буду. На кухне меня уже ждала жена, которая встала на 5 минут раньше меня.

— Доброе утро, Галя! Что ж ты не спишь? А ладно, я встаю рано, чтобы дела сделать, а ты чего вскочила‑то? — спросил я её, наливая чаю и садясь за стол.

— Ага, выспишься тут! Духота в хате — аж задохнуться можно. И мне сегодня надо идти в колхоз: там у Ирки опять какая‑то фигня происходит, — сказала она, сидя за столом и попивая чай.

— Вечно у этой Ирки не всё, слава богу, — сказал я, допивая чай.

Я поставил кружку на стол и встал из‑за стола.

— Не забудь, что нам сегодня надо на базар съездить, там купить чего, — сказала жена мне вслед.

— Ну, если ты, конечно, ещё пораньше освободишься, то, может быть, да, успеем на базар, — сказал я, повернувшись и посмотрев на неё.

— Да иди ты уже, я пойду, уже пора мне идти, — сказала она и вместе со мной вышла на улицу.

На улице жара: на градуснике +30°. Надо бы ещё косу отбить, а то если такая жара будет стоять, то как же не скосить траву? А вон в огороде уже столбом вся трава стоит, наверное, с прошлого года ещё стоит. Полюблю там ещё, полегла она. Я проводил жену до калитки и вернулся в хату, взял телефон, положил его в карман шортов и вышел на улицу обратно. Пошёл к гаражу в тапках. Подойдя к гаражу, я открыл ворота и прошёл вперёд. Я подошёл к углу, где у меня висела коса, и снял её. Вышел на улицу, сел на лавочку у гаража, снял лезвие косы с черенка и зашёл в стайку, где у меня стояла чурка, и на чурке лежал молоток, и была вбита бабка. Я подошёл ближе и сел на корточки, положив лезвие косы на бабку, и, взяв молоток, начал осторожно бить по лезвию. Я бил аккуратно, периодически проверяя лезвие. Когда я сделал 5 ходов по косе молотком, я взял лезвие и, кряхтя, встал с корточек, поднял черенок, надел лезвие на него. Выйдя из стайки, я поставил косу, облокотив её на стайку, и пошёл за ведром воды и камнем. Я зашёл в гараж и начал шариться в поисках ведра, как услышал скрип калитки. Я выглянул из‑за гаража и увидел товарища своего, Ивана.

— Здарова, Игорь! Слушай, а у тебя случаем не осталось бензина для бензопилы? А то я свой отдал Диме Гункову, — сказал Иван, идя ко мне.

— Конечно, есть немного. Конечно, полканистры. А тебе для чего? — сказал я, смотря на него.

— Да я в лесопромхозе же теперь работаю механизатором трактора ТДТ. И на всякий случай решил бензопилу взять, авось пригодится, — сказал Иван, смотря на меня.

— О, ну поздравляю тебя с новой работой и должностью! А что, ты бросил наш сельхоз? — сказал я, зайдя в гараж и взяв канистру с бензином для бензопилы.

— Да, предложили мне в лесопромхозе поработать. Начальник колхоза говорит, мол, идите вы работайте в лесопромхозе, а то засиделся ты у нас тут, — сказал Иван, когда я передал ему канистру с бензином.

— Ну, ясно всё с тобой. Ну что, как там дома у тебя дела‑то? — спросил я, смотря на него.

— Дома‑то у меня всё хорошо. Вот на прошлой неделе бурёнка отелилась, — сказал Иван, смотря на меня.

— Да ладно, серьёзно, что ли?! — сказал я с удивлением, смотря на Ивана.

— Ага. Так что приходи вечером, будем праздновать пополнение, хе‑хе, — сказал Иван, улыбнувшись.

— О‑о‑о, не‑не, не могу сегодня: дел полно. Нужно траву скосить, да посмотреть, что с трактором, и с Галькой на базар съездить, а то у нас шаром покати, — сказал я, смотря на Ивана.

— Ну ладно, пойду я, ага, — сказал Иван, смотря на меня.

— Да, я тоже пойду. Вон косу надо наточить и начинать потихоньку косить, — сказал я. И Иван ушёл, закрыв за собой калитку.

Я вернулся в гараж и взял ведро, которое наполнил водой, и взял камень с полки, и пошёл к косе. Я подошёл к стайке, поставил ведро на землю и взял косу. Я упёр черенок в землю и взялся за верх лезвия. Я перехватил камень в другую руку, которой держал лезвие, и набрал в руку воды, начав смачивать косу, после чего, взяв камень снова в другую руку, я начал наточить косу с двух сторон. После того как я закончил точить косу, я положил камень в карман и положил косу на плечо и пошёл в огород, где стояла трава. Я открыл калитку в огород, взял косу в обе руки: одну руку за черенок, другую за ручку, и прижал пятку к земле, начав водить ею, срезая траву, ведя ровный прокос, создавая волок травы. Сделав прокос от калитки, я взял траву и ею протёр косу, и взял камень, наточив косу с обеих сторон, и продолжил косить траву, уперев пятку в землю. Где‑то через часа два я скосил где‑то меньше половины, хотя уже можно спокойно сделать. 1–2 капельки с моего лба капали, пот и вся майка были мокрые. Но я взял косу и пошёл к стайке, попутно закрыв калитку в огород на крючок. Дойдя до стайки, я повесил косу внутри, снял майку и пошёл к хате, повесил майку на забор и пошёл к гаражу.

— Фух, жара невыносимая просто, — сказал я, зайдя в гараж.

Я залез в ДТ‑75 и завёл его. Он завёлся с рёвом, и из выхлопной трубы повалил чёрный дым, который потом начал идти понемногу. Я переключил передачу и натянул рычаги от себя, и ДТ‑75 поехал. Выехав из гаража, я остановился и вылез из ДТ‑75, заглушив его. Я начал осматривать его и чинить. На это ушло у меня где‑то 3 часа. И как раз вернулась Галя из колхоза с пакетами.

— Представляешь, Зинка Таранова продала и молоко, и хлеб, и много чего. За всё это аж 54 копейки! — сказала Галя, идя к хате.

— А что так дорого‑то? Аж 54 копейки. Оно хоть свежее всё? — сказал я с удивлением, идя за Галей.

— Конечно, свежее. И на базар не надо ехать, — сказала она, когда открыла дверь в сени и в саму хату.

— Ну хоть что‑то радует. А то я уже всё, в дрова, хоть и не пил вовсе, — сказал я, взяв черпак, который был в ведре с водой, и я почерпнул черпаком воду и попил.

— Ладно, пойду трактор обратно загоню, и поедим, а то я голодный как волк, — сказал я и вылил остатки воды обратно в ведро и вышел на улицу загнать ДТ‑75. Дойдя до него, я сел в него, завёл и загнал в гараж обратно и заглушил. Выйдя, я плотно закрыл дверь и пошёл в дом кушать.