Живые идут

Глава 1

Андрей Семенович неподвижно лежал на холодных железных носилках. Его нынешними соседями были несколько уже закостеневших пенсионеров, лежавших в примерно одинаковой позе. Полки с носилками чем-то напоминали полки в поезде. Полный вагон пассажиров и у каждого своя последняя остановка. А за пределами вагона не стучат колеса, не проносятся мимо города и села, только безучастно поют редкие птицы и вяло перебирают ножками живые. Кажется им, что мы в разных мирах, вот они ходят суетятся и совершенно совсем не думают о том как и когда им придется сесть на наш тихий поезд. Их рейс еще не пришел, но билет выдан еще при рождении и состав уверенно движется по своему маршруту.

При жизни у него были одноклассники, одногруппники, сослуживцы, соседи по двору, дому, подъезду, приятели по гаражному кооперативу. А теперь? Может быть «одноморгчане» или «соморгановцы». А в ближайшем времени будут и «сокладбищенцы». Только вот встречу «одноморгчан» уже не устроить.Сейчас он с ними словно на выпускном экзамене. Все лежат, тишина, ожидание, а потом придет заумный дяденька что-то профессиональное пробубнит, а дальше не жизнь всех их разбросает кого куда и больше они не увидятся. Только волнения никакого уже нет. Хорошо было бы так и при жизни, без лишних стрессов чай оказался бы здесь годиком другим позже. Но сожалеть поздно. Хотя, такие рассуждения больше подходят этим неугомонным живым. Отправляясь в главную поездку своей жизни волей не волей, да поймешь, что это самое «поздно» наступает никак не в момент смерти, а скорее даже задолго до момента рождения. А может быть именно потому и не думают живые, о том живые ли они по своей сути вообще, может ли считаться жизнью коротенький отрывок времени до погасшего света в глазах, потому что они тоже мертвые, но до осознания этого еще не дозрели. Каждый из нынешних соседей Андрея Семеновича тоже к этому не сразу пришел. Ну или его не сразу к этому принесло.

Утратившее смысл для счета, неопределенное время назад два суетливых немолодых мужичка притащили еще одного пассажира безмолвного поезда. Небрежно перетащили его носилки с каталки и положили на нижнюю полку. У него уже не спросишь поменяться местами. Занесли как какую-то вещь прямо таки. Хотя, именно вещью, предметом, грузом, он наверное и представляется сейчас для живых. А ведь его не слишком аккуратным грузчикам не ровен час на его место прилечь. Для них это может быть не одно десятилетие, но для тех чье время остановилось не пройдет и мгновения. Двое перевели дух и неспешно побрели между полок так как если бы ходили по складу какой-нибудь ветоши. Ленятся малость, видать рабочий день к концу подходит, не охота им напрягаться. В самом деле, вся человеческая жизнь от рабочего дня принципиальных отличий не имеет. За тем исключением, что сказать «подходит к концу» можно уже с самого начала. И не всегда ясно - не убыточно ли напрягаться вообще, в любой момент времени? Зарплаты не выдадут, разве что поощрение участком земли два на два метров, но и тут зависит скорее от удачи, чем от усилий.

От чего же временно живые так небрежны к навечно неживым? Ясное дело, Андрея Семеновича этот вопрос не волновал, как и не волновало ничего больше. Но если вопрос возник, от чего бы не поискать должный на него ответ?.. Если подумать, то ничего удивительного в этом нет, временно живые и к таким же как они сами относятся. Если б у них была необходимость носить друг друга, совсем не факт, что они проявили бы больше учтивости. В общественном транспорте, плывя по своим бытовым суетам как гнилая коряга по реке-вонючке, они не редко толкаются, ворчат и грубят таким же живчикам, что уж говорить про мертвого, который тебя не обматерит и по лицу не ударит.

Едят ли живых мертвые личинки мух? Вытаскивают ли мертвые из живых внутренности, запихивая их обратно в пластиковых пакетах? Водят ли мертвые других мертвых посмотреть на живых? Или может окружают живого мертвецы с интересом обсуждают его внешность, выражают что они чувствуют или даже фотографируются рядом? Запихивают ли в темный деревянный ящик и закапывают в землю? Подобный реверс мог бы лаконично смотреться в каком-нибудь дешевеньком ужастике про зомби, но в действительности все наоборот. Лежишь ты беспомощный, обездвиженный, слеп, глух, бесчувственный, а рядом эти шныряют с намерениями которых сами не всегда понимают. Как лежать парализованным в муравейнике. И не отогнать, не посмотреть сердито, не сказать – Пошли прочь, сволочи!

А живые ходят полные сил, небрежно время тратят, к мертвым уважение потеряли и нет никому дел до мертвых. Но на стороне мертвых есть нечто весомее живых, на их стороне время. И каждый пакостник, кто смеется над ними, неизбежно будет смыт его потоком прямо к ним. Стоило бы осторожнее относиться к яме, в которую тебе суждено упасть. Но живые, на то и живые временно, что пока не могут этого понять. Мертвому все равно, его последний миг растаял в вечности, последний иллюзорный миг живых еще для них не наступил, но он уже поджидает их. Совсем скоро Андрея Семеновича должны увезти куда-то, но он всегда будет со своими соседями. Может быть его заберет семья. Но чья? Была ли у него семья? Он не знает, да ему и не надо, если и была - значит уже нет, ведь они не с ним, они – чужие, они – живые. Ночь прошла и за стенами морга послышалось ленивое копошение, а это значит только одно – живые идут.