Живое пламя: артбук

Предисловие

От автора:

Привет вам, кто б вы ни были. Раз уж вы здесь — немного расскажу, что тут такое происходит. Это артбук по миру Пламени, сборник иллюстраций к эпизодам книг и просто артов, а ещё связанных с ними историй или комментариев — моих, но также и художника, нарисовавшего большинство этих изображений.

Вообще, если бы когда-то сильно раньше мне кто-то бы сказал, что по моему миру будет существовать помимо книг вообще хоть какой-то визуал, не говоря уже о том, что часть ещё и будет создана моей рукой — то получил бы этот человек за издевательства люлей... Но нет, никто не получил. И хорошо. А то пришлось бы теперь извиняться, потому как вот она целая книга артов, и часть реально мной и нарисована.

Итак, добро пожаловать! Располагайтесь поудобнее и познакомьтесь с героями книг о мире Пламени, а после приходите прочитать и сами книги о понравившихся персонажах — автор будет рад.

От художника:

Приветствую! Добро пожаловать на страницы, которые полны рисунков, посвящённых данному миру — миру Живого Пламени! Осторожно: доверяйте только тому, что сделано авторской рукой, потому что художник просто полюбил данный мир и рисует не всегда то, что соответствует канонам. Однако смею заверить: вдохновение моё в основном исходит или из строк книг, или из обсуждений их.

Я не заберу более слов, ведь этот мир, а значит и они, должны принадлежать автору. Но всё же, я несомненно рад оказаться на этом этапе и говорить с Вами, сюда пришедшими, от лица того, кто хочет, чтобы про этот мир узнали побольше, покуда он, да его персонажи, мне отзываются.

Цикл «Живое пламя»: https://author.today/work/series/25649

Цикл «Герои мира Пламени»: https://author.today/work/series/50412

Клинки

Или первый рисунок, созданный Вереском по миру Пламени

Вереск: Суть в том, что мне было тяжело сложить слова после прочтения книги, но всё же, как художник, я могу нарисовать, чего и начал делать заранее в процессе чтения. Препятствие в том, что... у меня не всё хорошо с людьми. Или было. Для такой работы у меня появился на небольшое время такой вот стиль. Захотелось нарисовать братьев так. Поленился вторую руку делать, правда, но это вовсе не значит, что упустил детали!

Дионисия: Да, братьев! Стыдно сказать, но даже до меня при первом взгляде на этот арт дошло не сразу, что здесь двое. Потому что нет, меч не прозрачный, ни метафорически, ни как-то иначе. И нет, это не отражение. Хотя сам факт, что видно здесь ещё одни глаза/лицо — по сути именно метафора. В книге увидели бы просто меч, без всякого такого. А вот огонь вокруг — он не метафора ни разу. Оба брата — заклинатели огня (и нет, это не то же самое, что чародеи), им так нормально, уверяю. Кстати, это до сих пор один из самых моих любимых артов с изображением Рэйнира (так зовут сероволосого). Могу рассказывать про него бесконечно, но не буду. Впереди ещё много глав, нужно оставить хоть немного слов и для них тоже.

Вереск: Метафор в этом клинке гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд, хе-хе. Но не всё сразу, разумеется.

Гретхен

Второй рисунок Вереска по миру Пламени

Дионисия: А потом Вереск нарисовал Гретхен из "Песен клинков"! Эпизод боя с демонической тварью, в своей эпичности даже малость превосходящий то, что было в тексте. Всё-таки проткнуть мечом черепушку чудовища — это у меня и к ТТХ меча, и к черепу вопросы. Да и к силе Гретхен. Но зато как выглядит! А так в книге удар был в шею. А ещё у Гретхен никогда не было латных перчаток. Ну пофигу демоноборцам, вместе с доспехом их в случае чего сожрут или без него — демону он что есть, что нет, разница только в том, как сильно будет на зубах хрустеть. А с людьми эти ребята не сражаются. Обычно. Но всегда бывают исключения...

Вереск: Для меня это было второй работой, где захотелось отдать внимание той, кто была первой, захватившей его. Что-то просто есть в ней... а момент показался хорошим для воплощения, вот и гиперболизировал! Всё же показать превосходство проще, когда стоишь выше и пронзаешь голову, а не рядышком так; абсолютно не логично, но смотрится!

Эйвинд

Третий рисунок, Эйвинд

Вереск: Есть такое, что у меня некоторые проблемы с алкоголем (на данном этапе существования, пока пишу, мы решили сделать перерыв). И сцена о том, как Эйвинд топил горе в алкоголе мне напомнило об опыте, когда доводилось наблюдать представление с поджогом напитка. Это было красиво. И мне захотелось это совместить, хотя это убило всякий канон ситуации окончательно.

Дионисия: Ну, алкоголь он пил два раза в жизни. И тут смотря какой момент изображён, конечно. В первый раз всё и правда было очень-очень плохо, а вот во второй... намного лучше, чем долгое время до: брат его, как выяснилось, жив, и они оба больше не в плену. Да радуйся, казалось бы. Ой, да... брат стал счастливым обладателем проклятия, которое его тихонько убивает. Ладно, всё плохо. И всё-таки тут хоть какая-то надежда есть.

Вереск: Лучше не пить, когда плохо. Это тонкий лёд... просто напоминаю. И вообще берите пример с заклинателей огня и берегите здоровье. Это упырям нечего терять.

Дионисия: Всё верно говоришь. Но не могу не уточнить: не все заклинатели огня адекватны. С тех из них, которые огнепоклонники, пример не берите. Никогда.

Вереск: О да. Ещё рекомендую рефлексировать перфекционизм, потому что по одной из причин мне хотелось эту работу перерисовать. А об этой причине будет дальше.

Рэйнир: авторское

Рэйнир, или попытка Дионисии в рисование

Он редко проявлял характер, был всегда спокойным, это так. Но вот покорным — не был. И не собирался становиться.

«Испытание огнём», часть 2, глава 2. «Недостойные спасители»

Дионисия: Однажды просто взял да и настал такой момент, когда мне очень захотелось самостоятельно изобразить своих ребят. Я, правда, рисовать не умею... Но в общем как-то так. Это Рэйнир, вот таким я его вижу. Ну, с поправкой на то, что не могу через рисунок передать более реалистично.

Вереск: Теперь ты одна из нас! Второй глаз — это самое тяжелое, а попытка его закрыть волосами — базовое желание.

Дионисия: Вереск, не играй с огнём. Больше, чем когда меня называют художником, я бешусь только когда меня называют поэтом. Но я гляжу, ты это уже понял и само слово не назвал. Самосохранение на уровне, уважаю.

Вереск: Ты это самое... творческая душа! Я, разумеется, об этом, об этом!

Эйвинд: авторское

Эйвинд, ещё одна попытка Дионисии в рисование

— А знаешь, что ещё думают некоторые люди? — спросил Эйвинд, крепко схватив протянутую руку — не за ладонь, за запястье. Теперь на его лице играла спокойная улыбка — всё вышло, как он и хотел, пути назад не будет. Ни у одного из них.

— И что же? — улыбнулся демон в ответ. Впрочем, его улыбка напоминала скорее злобный оскал зверя перед прыжком.

— Умереть можно и не сдавшись.

«Песни клинков», часть 3, глава 1. «Клятвопреступление»

Дионисия: Раз уж нарисовала одного из братьев, нужно и второго, как иначе. Эйвинд. Людей не любит, зато любит работать в кузнице. А если кто-нибудь обидит его брата — убьёт на месте, не моргнув и глазом. Хотя нет. Ему это брат не позволит.

Вереск: Ты уже знаешь, что самым сильным откровением для меня стала длина его волос...

Братья: авторское

Эйвинд и Рэйнир. Братья, заклинатели огня, кузнецы душ и... живое оружие

Оставшиеся враги отступили на шаг, но причиной тому была не смерть товарища, они лишь освобождали место более опытному бойцу — тому, кто действительно мог справиться с двумя нелюдями, сражавшимися вместе, как единое целое.

«Песни клинков», часть 3, глава 1. «Клятвопреступление»

Дионисия: Ну, да, это просто два предыдущих изображения, объединённые в одно. В конце концов, они и правда почти всегда были вместе. А когда их разделили... Что это была главная ошибка гильдии, кое-как допёр только Иллирий. Но он реально умный — всё-таки человек придумал, как пленить богов. И всё же его ум его не спас. И боги тоже не спасли. Короче, братьев обижать опасно.

Вереск: И, если мне было проблемно сформулировать под предыдущими слова, то по делу скажу тут, где оба брата: я рад был их увидеть! Рад увидеть именно так, как их задумала создательница мира, а не попытки воплощения от нейросети. Всё равно на то, какого там уровня работа, какой навык — они отличаются, они живые. Для художника такая работа — настоящее счастье. Просто... понимаешь, какие они на самом деле. И использовать это знание как шпаргалку, как референс гораздо, гораздо приятнее. Ценнее. Конечно, это всё не гарантирует того, что я не буду делать собственные искажения, но всё же... хе-хе!

Вернер: авторское. Набросок

Юношу легко было принять за чародея — кто ещё мог идти по тракту, на котором частенько орудуют разбойники, с таким видом, будто отправился на безобидную прогулку.

«Испытание огнём», часть 1, глава 1. «Ученик»

Дионисия: Изобразив обоих братьев, нельзя было совсем уж обделить вниманием и их приёмного отца. Вот только он здесь младше, чем они на предыдущем арте — это Вернер времён самого начала «Испытания огнём»: юный подмастерье кузнеца, не обременённый учениками, деньгами и чувством самосохранения. Так и остался на этапе наброска, ибо автор не художник. Но даже не попытаться было бы преступлением.

Вереск: Я видел процесс. У него были волосы длиннее. А потом мне сказали, что они у взрослого совсем короткие!

Дионисия: Процессы всех моих рисунков лучше вообще развидеть. А в остальном... Просто оставлю это здесь:

Кузнец-заклинатель пожал плечами, задумчиво почесал затылок, отмечая про себя, что пора бы подстричь ставшие слишком длинными волосы...

«Испытание огнём», часть 1, глава 5. «Верность огню»

Там он как раз уже взрослый. И у него определённо есть понятие о том, что волосы бывают слишком длинными. Какой длины были, когда он был подростком — нигде не говорилось, это правда. Но не в его характере слишком уж сильно переобуваться из-за подобных мелочей.

Братья: много набросков

Массовые вересковые наброски двух

Вереск: Что ж, я был рад их увидеть так, как их видели изначально, а потому занялся набросками. Простенькие такие, забавы ради. Забавы — ведь многое появляется в шутках, когда рассуждаем о них. Какие-то главой навеяны. Какие-то расспросами. Например, уточнял их рост, чтобы понять о расположении относительно друг друга. На обнажённых — телосложение. Уточнял про одежду, потому один в рубахе, а другой в плаще. Ах, да, наплечники: в книгах их не было. Это чисто моя отсебятина.

Хотите историю из той же оперы? Она о том, как я познакомился поближе по причине, что проморгал описание. Я отправил одно такое сообщение: «Черноволосый Рэйнир или Эйвинд?»

Так вот, когда Вы описываете персонажей, то упрощаете жизнь художнику. Однако как писатель я советую дозировать информацию, но моя сторона первая требует не тянуть с этим. Или смириться, что когда-нибудь Вам также напишет кто-то любопытный и невнимательный.

Дионисия: Вереск, ты вообще начал читать эту историю не с первой книги, что тут удивительного. Так-то описание внешности братьев даётся в первой же главе, где они появляются (ещё детьми):

Откинув засов, Вернер вошёл внутрь. Братья с первого взгляда показались ему особенными: цвет волос одного напоминал об остывших чёрных углях, а второго — о лёгком сером пепле.

<...>

Пепельноволосый мальчик не произнёс ни слова, только посмотрел на него — и от этого взгляда заклинателю огня стало не по себе. Будто глазами ребёнка смотрело на него само пламя — могущественное, бесконечное, не злое и не доброе, само приходящее в руки тем, кто не станет пытаться помериться с ним силой, и безжалостно уничтожающее всех прочих.

Хотя глаза были самые обычные — голубые.

<...>

Младший, худой и черноволосый, совершенно не был похож на брата. Судя по его ауре, он был сильно напуган появлением незваного гостя, но вместо того, чтобы попытаться спрятаться — или что там обычно делают испуганные маленькие дети — наоборот шагнул навстречу.

Взгляд у него был такой же.

«Испытание огнём», часть 1, глава 6. «Братья»

Кого как звать сказано в этой же главе, но чуть позднее: старший — Рэйнир, младший — Эйвинд.

"Холодно"

...очередной приступ сильного озноба не позволил ему даже оформить мысль до конца, заставляя думать лишь о том, чтобы подойти как можно ближе к огню. Эйвинд зачерпнул пламя обеими руками, поднёс поближе к себе, радуясь ему, как старому другу. Стало теплее. Но холод, куда более обжигающий, чем любое пламя на свете, всё равно никак не хотел его отпускать...

«Песни клинков», часть 2, глава 7. «Кузнец и меч»

Дионисия: Насколько знаю от художника, иллюстрация сделана именно по этому моменту. Но рисунок символичнее, чем кажется на первый взгляд. Эйвинд ненавидит холод. Для него это не просто некомфортные температурные условия. Он всю жизнь был тесно связан с пламенем, и впервые ощутил холод, когда эта связь была нарушена:

Ветер швырнул в лицо пригоршню снега, забирая даже воспоминания о домашнем тепле. Непривычное ощущение.

«Холодно...»

<...>

Холод пробирал до костей, но в какой-то момент исчез, перестал ощущаться.

«Говорят, замёрзнуть насмерть совсем не больно — почти как заснуть. Откуда знают, интересно?»

Эйвинд чувствовал, что ещё немного — и он сможет проверить это лично.

«Да катись оно всё в бездну...»

Примерно через час его совсем занесло снегом.

«Испытание огнём», часть 3, глава 9. «Холод и пламя»

Вот так и он и узнал, что это вообще такое. А первый приведённый эпизод был позже. И если холод не желает его отпустить, даже когда он держит в руках пламя... Вы же понимаете, что это значит?

Вереск: Этот рисунок... Уже слабо помню первую причину, но точным было моё удивление, что в этом я сильно попал в характер персонажа, в его историю. Я знал только один из оных моментов... но словно там должно было их быть больше.

"А ну не смей так делать!"

— А ну не смей так делать! — выкрикнул он, приняв облик человека.

— Что делать?

— Издеваешься?!

— Что там у вас опять? — спросила Велирия, привлечённая громким негодованием Клинка.

— Она совсем ума лишилась! Не понимает, что творит! — продолжил Эйвинд ругаться и дальше.

— Да что я сделала?!

К ним подошёл с огромным трудом сдерживающий смех Рэйнир.

<...>

— <...> Так что... ты только что... хм... в общем... это нечто очень личное... разбирайтесь сами... — смех не дал Рэйниру нормально закончить объяснения.

«Песни клинков», часть 2, глава 3. «Живой меч»

Вереск: Вереск хотел в эмоции. А ещё это один из моих любимых моментов; я перечитывал его много-много раз. Я не фанат магических превращений, но мир так построен, что я просто верю в происходящее и в то, как работают его законы. И в эту глупую ситуацию у персонажей я тоже очень верю!

Дионисия: Классические оборотни в мире Пламени тоже в наличии — Велирия и (почти) вся её семейка. А момент... он ведь даже не про превращения. С ним вообще забавно вышло: на самом деле подразумевалось нечто... высокодуховное, так скажем — ну, что-то, на что Эйвинд точно начал бы в той ситуации грязно ругаться. А по итогу читатели всё это дело каким только словом ни называли... но очень редко каким-то хорошим! Вот насколько прониклись его мнением!

А превращения (да, эти), основаны на законах физики в той же мере (то есть полностью), в какой и магия, и мысленная речь, и штуки, которые вытворяют орденцы. Если даже кто-то не знает термина «дисперсия», то радуга (которая есть результат того явления... нет, не переживайте, в книгах никаких заумных терминов не будет) в нашей реальности для него всё равно естественна. Поверить в то, что подчиняется тем же законам — будет естественно не менее.

"А мне ты ничего не хочешь объяснить?!"

— Пожалуйста, простите мою грубость. Я... волновался. Обещаю, мы сейчас объясним вам всё, что сможем...

— То есть мне ты вообще ничего объяснить не хочешь?!

Мгновение назад этого человека здесь не было. Теперь же он стоял прямо перед Рэйниром, гневно скрестив руки на груди.

<...>

Рэйнир выглядел виноватым, а вот появившийся собеседник был, похоже, очень зол: его глаза, такого же стального цвета, как и у товарища, метали гневные молнии, а сам он возвышался над светловолосым чародеем подобно мрачной чёрной туче — этому впечатлению способствовали длинные чёрные волосы и тёмная одежда, но в первую очередь то, что он и правда был почти на голову выше.

«Песни клинков», часть 1, глава 3. «Цена жизни»

Вереск: Этот отрывок — ещё одно доказательство того, как сильно я проморгал происходящее. И да, позже глава, содержащая этот момент, стала одной из любимых. Потому и зарисовка появилась. И мне... мне стало интересно как я, спустя почти два года, могу увидеть это всё вновь.

Дионисия: Ну да, момент воссоединения братьев, все дела. Но Эйвинд ухитрился даже радость от того, что Рэйнир жив, выразить в форме предъявы. Типичный Эйвинд.

Вереск: Эйвинда сильно потрепало время. Всё же братья друг друга дополняют. Без общества брата... думаю, он совсем ушёл в крайность. Ох, он говорил про объяснения, но сколько ж ещё ему самому объясняться...

Дионисия: Ай, как будто он это делать будет. Максимум поставит перед фактом: «Дело было так, теперь живите с этим».

"Огнетушитель"

Вереск развлекался как мог

Дионисия: Вот сам нарисовал, вот сам теперь и расскажи народу что это такое.

Вереск: Это шутка. Очень тупая шутка, которая названием косвенно сошлась с моментом, что он пожар успокаивал. А у меня в голове тупые стишки. Но лично мне тут нравятся руки, прям живые. А тебе понравилась его наглая морда!

Дионисия: Морда реально хороша. А вот момент из книги на изображённое похож от слова «никак».

Он протянул руку... и в миг, когда кончики пальцев уже коснулись пламени, на заклинателя огня обрушился новый поток воды, выплеснутый каким-то доброжелателем. Но несмотря на это, огонь, уже окутавший его со всех сторон, и не подумал гаснуть — теперь он подчинялся совсем другим законам.

«Ну же, иди сюда, — позвал Рэйнир. — Давай не будем сжигать чужой город».

<...>

А пламя тем временем быстро теряло интерес к ещё недавно с аппетитом пожираемым постройкам и устремлялось к более интересной цели — к человеку, который звал его, не боясь обжечься, не боясь навсегда в нём исчезнуть, потеряв собственную душу.

«Испытание огнём», часть 3, глава 3. «Дом детства»

"Шоколадки": тематическая серия артов (16+)

Вереск: Мы подумали... и некоторые работы надо публиковать всё же после текста. И не знаю, текст этот больше объяснения мои или оправдания, ха-ха.

Я люблю сладкое. И когда началась речь про то, какие прозвища получили эти ребята, я невольно вспомнил шоколад. А потом завернул куда-то не туда. Особенно в процессе работы.

Это были объяснения. Оправдания же: аудитория у меня всё же женская, да и писательница, внезапно, женщина. Почему бы не нарисовать красивых мужиков, кого-то порадовав и с этим подтянув анатомию (которую всё равно учат по мужскому телу)?

И им там в книге под тридцать, да. Тридцать лет и тридцать веков выдержки.

Дионисия: учитывая, что у книг аудитория с перекосом всё-таки в мужскую, автор офигевал в каком-то смысле. Но понимаемо — художнику намного проще делать что-то именно в свою аудиторию. Да и вообще — почему нет?! Может, и аудитория книг через это расширится, я только за.

Кстати, о прозвищах: Вернер дал братьям прозвища Чёрный и Белый, якобы в честь цвета волос (по крайней мере, это утверждалось), но у Рэйнира волосы на самом деле серые (не путать с сединой или по ещё какой причине отсутствующей пигментацией). Так что чем руководствовался Вернер (как человек, живущий в мире Пламени) — загадка. Для читателя, я имею в виду, ведь Вернер о причинах именно такого имянаречения ничего не скажет. Я-то прекрасно знаю и могу сказать. Да только вот не буду. Кому оно надо — тот очень быстро всё увидит, не могу лишать их удовольствия понять самостоятельно. А тех, кому не надо, и грузить нет смысла. Всё же не о том история. Хотя и о том тоже, но это не так уж важно.

Ладно, давай уже что-то покажем.

Белый шоколад и Рэйнир

Дионисия: уже в процессе подготовки к публикации дошло, что на прозвище «Белый» (особенно на фоне слова «выдержка») могло ведь вспомниться и белое вино. Как хорошо, что он не пьёт, и таких ассоциаций нет.

Вереск: Да, есть такое. Только чёрного вина ныне нет, да и оно может очень не понравиться Эйвинду по многим причинам. А ещё не стоит забывать, что белым и чёрным может быть хлеб!

Дионисия: Думаю, за хлеб или вино Эйвинд будет ненавидеть тебя намного больше, чем за шоколад. Хотя подозреваю, больше всего его бесит, что его раздели.

Горький шоколад и Эйвинд

Дионисия: Так в мире Пламени придумали напиток под названием горячий шоколад. Шучу. Ни в одной книге даже о существовании там какао-бобов ни слова нету, так что не докажете.

Вереск: Зато есть читатель, который интересовался, есть ли в мире Пламени кофе!

А, да, про шоколад у Гретхен. На тот момент я знал про три его вида, вот и третий достался ей.

Молочный шоколад и Гретхен

Вереск: Дам я тоже рисую. Она хорошо всё дополнила, на мой взгляд, хотя тут мне было тяжело. Подняты руки, как и у Рэйнира, что больше думать... так и другие отличия в теле, но учитывать её работу.

Над Эйвиндом я тоже старался. В плане канона. Ожог на руке занял времени прилично.

Вернер: ещё наброски

На этот раз наброски от Вереска

Дионисия: И ещё одна версия. И что-то мне подсказывает, что эта на год (книжный) старше.

Вереск: Я не буду оправдываться. Я буду угрожать: потом я его нарисую с апельсинами.

"Огоньки" (16+)

Эйвинд и Гретхен

Вереск: Тут предоставили мне слова первым складывать. Так вот, для меня — это любимая парочка. Хотелось их нарисовать вместе, и чтобы всё у них было хорошо. А почему «Огоньки»... книгу прочтите, чтобы понять, что меня натолкнуло на подобные мысли!

Дионисия: Книги у меня вот ни разу вообще не по любовь. И всё-таки живые люди иногда склонны испытывать чувства. Вот и этих угораздило. Так что такая сцена... да, она была. Где-то за кадром.

Вереск: У тебя есть любовь! На целые 5 страниц! Целый почти процент! Шучу, конечно, но, наверное, потому мне и нравится их развитие. Именно что живые люди.

"Котики": тематическая серия артов

Рэйнир и белая кошка цифрового пера Николая Вереска

Вереск: Иногда хочется чего-то спокойного. Да и этому созданию отдыха, потому пусть он с котиком будет, с таким же белым. Знаю, что можно было бы и ровнее сделать, пропорции там, но мне важнее была идея. Оно... милое? Надеюсь.

А дальше подумалось про немного другое.

Рэйнир, который сам немного кот

Вереск: Так вот... а если сами персонажи как котики? Мы котеек любим, вот и... с сохранением характера, разумеется!

Эйвинд осуждает

Дионисия: Но осуждает Эйвинд исключительно то, что ему нарисовали уши. Кошки — это хорошо.

Стикеры по миру Пламени

Вереск: Итак... Стикеры я делать умею, у меня есть парочка своих, а с тем захотелось поделиться радостью существования стикеров с персонажами; теперь они есть. Это всё дело не быстрое, если учитывать реальность и другие дела. Время от времени всё; и согласились что пополнять будем данную главу. Поверьте, тут не только картиночки: за ними есть история!

Вереск: Хе-хе, злятся. Их реакция на серию работ с шоколадом.

Дионисия: В каком-то смысле в этом стикере больше иронии, чем кажется. Рэйнир в разы добрее брата, но именно он чаще кому-то угрожает. Делать этого он не хочет (и не будет), просто это эффективно: позволяет избежать необходимости реально применять насилие. Ибо от «нелюдя» миролюбивые слова могут не воспринять (ну, или не поверить), а перспектива превратиться в факел (а потом сгореть в духовном пламени, в котором будет уничтожено не только тело, но и душа тоже) — аргумент весомый, большинство агрессивных неадекватов сразу в пацифистов превращается.

Вереск: Да, тот самый рисунок, теперь в цвете. Думаю, он был нужен.

Дионисия: В виде арта это изображение появилось раньше, но я была безумно рада увидеть его и в виде стикера. Хотя как стикер я его чаще использую в контексте «коротко о погоде», но с близкими, кто знает Эйвинда и книгу — и в том смысле, который... скажем так, не на поверхности.

— Не торопись, — ответил ей Рэйнир. — Тебе сейчас нужно больше отдыхать, а то свалишься.

— А сам-то!.. — с упрёком воскликнула девушка.

Клинок виновато развёл руками.

— Мне можно, я железный.

«Песни клинков», часть 2, глава 5. «Методы лечения»

Вереск: А потом его юмора не поняли. Но я понимаю!

Вереск: А тут много факторов сошлось. Про один из них расскажу я.

Вернер частенько щёлкает пальцами, чтобы огонёк позвать. Время меняется, меняется восприятие щелчка, его значения. Этот момент писательницей даже сгенерирован был, а потому в голове отпечатался.

Как-то мне попалась анимация-мем "GHOST" от wingedwolf94 и момент с щелчком хорошо наложился на всё предыдущее. Хоть и смысл отличается.

Дионисия: Кстати, именно чтобы призвать огонь, Вернеру щёлкать пальцами совсем не нужно. Просто ему это нравилось — из-за того, какой эффект на окружающих производило.

— Знаешь, надо было всё-таки к мастеру зайти, — сказал он, наблюдая, как Рэйнир крутит в руках пойманный лист. — Всё-таки он учился в гильдии. Может, сказал бы, чего стоит ожидать.

<...>

— Ты вроде младший, а ведёшь себя, как будто старше мастера, — рассмеялся Рэйнир, отпуская наконец лист, чтобы ветер смог подхватить его с ладони и унести. — Ну что они нам могут сделать-то? Да хоть бы и мне одному...

«Испытание огнём», часть 3, глава 4. «Разрушители»

"Огонь и уют"

Вереск: А этот рисунок тянул несколько месяцев. Порисовали, оставили, вернулись позже и доделали, добавив много подушек для уюта.

Дионисия: А началось там всё с того, что меня угораздило сказать, что Рэйнир побывает у кочевников! Для понимания: кочевники это ребята, которые поклоняются духам воды, а ещё у них общественный строй с явным уклоном в матриархат. Но если что, то заклинателей огня (но не огнепоклонников!) они и правда уважают. Но не настолько, чтоб вот так на ровном месте выдать Рэйниру шатёр и кучищу подушек.

Вереск: Также для рисунка был подобран референс, из-за которого и появился первый вариант изображения; тот, что с халатом — это второй, приличный.

"Вдребезги сломанный меч"

Вереск: Кажется, мне тогда было грустно...

Тогда я больше задумался над их экипировкой. Да, наплечники остались, преобразовались. Преобразовались и наручи, на которых теперь изображены те самые мечи, которыми стали братья.

Сама одежда, да и плащ, потрёпаны. Разбиты.

Как и сам он...

Теперь же этот рисунок служит для меня опорой при рисовании его в других изображениях. Я слишком мало рисую, так что для меня оно является референсом.

Дионисия: И сам... Что ж, да, пожалуй. В конце концов, меч — это ведь его душа. Буквально. Хотя, конечно, если придираться, если бы в книге меч сломался вот настолько сильно — он бы умер. Но лучше я вместо того, чтоб придираться, оставлю здесь ещё один обрывок всей этой истории. Хотя мне кажется, вырванным из контекста он больше запутает, чем объяснит... но пусть.

Ромул подошёл к столу, на котором лежал меч.

«Если состояние клинка отражает состояние человека, то всё очень плохо...»

— Мне даже в голову прийти не могло, что однажды я буду всерьёз думать о том, можно ли вылечить оружие... — невесело усмехнулся знахарь. — Что вообще с ним случилось?

«Песни клинков», часть 2, глава 5. «Методы лечения»

Семья

Вереск: После прочтения книги моя рука сползла к перу и планшету... Мне казалось, что так правильно.

Мне... даже не захотелось ставить подпись. Словно это будет чем-то, что испортит работу. Не хочу. Мешает. Будь рисунок в нашем мире, а не цифровом — то сделал бы на стороне обратной, и то маленько... лишнее это тут.

Дионисия: Я тогда была удивлена, как быстро до тебя дошло, ибо в опубликованной на момент появления этой главы артбука части их истории об этом нет ни слова. Прямым текстом, по крайней мере. Хотя намёки есть, и не один.

Не хочу говорить о том, что именно из того, что изображено, в мире книг было невозможным... ведь идея передана верно.

Да вообще ничего не хочу здесь говорить — всё оно лишнее, тоже так чувствую. Просто оставлю это здесь.

— Ты бы хоть в зеркало смотрелся иногда. Да вы ж одно лицо! Ну, ладно, у тебя глаза всё-таки не такие западные. А в остальном ты её копия. И цвет волос у вас один. Ну вот скажи — ты у ещё кого-то... да вообще в этом мире хоть когда-то такой видел?

«Живое пламя», отрывок из черновика

А о том что это, откуда и зачем, скажу только одно — это однажды будет.

"Ночными кошмарами пойманный"

Вереск: После полноценного рисунка Эйвинда захотелось и Рэйниру сделать такой. Что-то нормальное. Однако тематика, опять же, грустная. В чём-то я его понимаю...

Дионисия: Кошмарных снов у Рэйнира было очень много. Эти вот корявые лапы — как раз их метафорическое изображение. Но в его снах бывали и моменты... не такие и плохие.

Туманная стена стала почти прозрачной. За ней что-то блеснуло. Там горело пламя. Не маленький костёр, какой был в прошлых снах, а огромный огненный столп. Желание перейти на ту сторону стало невыносимым. В огне ли было дело или всё-таки в чём-то другом, но Рэйнир чувствовал, что его место — там. Там его настоящий дом. Такой же, как и тот, что был у них когда-то в Вельте.

«Песни клинков», часть 2, глава 6. «В плену воспоминаний»

"Тот, кто я есть"

Вереск: Это была работа на конкурс ART-прорыв 2024. Пробовал для себя фон сделать, рисунок в полный рост, динамику. И, конечно же, детали, но сначала поведаем о моменте в книге.

Юный заклинатель не собирался этого делать, но в какой-то момент ему показалось, что иначе такой мощный удар просто убьёт его... и так вышло само собой, как неосознанная попытка защититься, закрыться хоть чем-то. Огнём — тем, что всегда являлось частью его сущности, как бы ни требовали чародеи от него отказаться.

Теперь пути назад не будет. Он в присутствии чародеев продемонстрировал, что до сих пор самому себе оставался верен куда больше, чем кодексу гильдии.

«Выгонят, наверное. И пусть. Надоело делать вид, что я соблюдаю правила, — Вернер криво усмехнулся. — Не хочу ничего объяснять. И доказывать не хочу. Я — тот, кто я есть. И в первую очередь — я заклинатель огня. Так всегда было. И будет, как бы кому-то ни хотелось это изменить!»

«Испытание огнём», часть 1, глава 4. «Тот, кто я есть»

Дионисия: А я тогда поведаю о более мелких деталях — точнее, об одной из них. На этом арте Вернер носит на шее медальон. Это не просто украшение, это символ того, что он является учеником гильдии чародеев, и изображён там символ гильдии. В тексте книги нигде не говорилось, что именно изображено на медальоне — значения этот факт никакого не имел, да и к слову не пришлось... А потом пришёл художник.

Так что да, символ на медальоне нарисован с моих слов, и его смело можно считать каноном.

Итак, медальон. Точнее, символ гильдии на нём. Не вижу смысла подробно рассказывать, что конкретно вдохновило меня описать его художнику именно таким, хотя с восьмёркой, думаю, без объяснений всё понятно — символ бесконечности. А так как чародеи гильдии искали способ обрести силу богов, а вместе с ней бессмертие, это более чем уместно. Но это лишь часть заложенного символизма. Также там символически присутствует... много ещё чего, но в том числе — огонь. Любителям искать скрытые смыслы и взаимосвязи даже подскажу: здесь его возможно проассоциировать с верхней восьмёркой — вот той, самой маленькой.

То есть чародеи, которые недолюбливают заклинателей огня, а членам гильдии и вовсе запрещают иметь дело с духовным пламенем, вдруг используют такой символ для обозначения себя и своих поисков и целей. Иронично, правда? Всё-таки в мире всё взаимосвязано, а тем, кто эту связь хочет отбросить, ничего хорошего не светит. Но последствия своих ошибок им осознать ещё только предстоит, а в моменте... они почему-то думают, что Вернер будет следовать установленным порядкам. Порядкам, которые устанавливали те, у кого нет никаких вариантов повлиять на него в случае неповиновения. Наивные.

Рэйнир: портрет

Портрет очень юного Рэйнира, рисунок Вереска

Дионисия: Кто был внимателен — тот, скорее всего, заметил, что в каноничной версии, что нарисована моей рукой, глаза Рэйнира были не голубыми. Но никакого противоречия книге здесь всё равно нет! От рождения глаза у него в самом деле были голубыми (а у его брата — зелёными), цвет стали (отличающийся от естественного для живых людей серого цвета) они приобрели позже, в результате некоего... изменения?.. Да, назовём это изменением. Глаза — они ведь зеркало души, ну вот оно все эти изменения и отражает.

Вереск: Молодой тут он, вот и глаза соответствующие, хотя начиналось иначе, да и хотелось в первую очередь разобраться с цветом волос. Мол, слишком белыми рисую. Всё же это свет огня так накладывается, других оправданий у меня нет, хехе.

Дионисия: То были мои слова о серии с шоколадками, там огня нет, а волосы всё равно белые. А вот с огнём считаю, что наоборот прекрасно получилось, да и цвет — вполне себе именно что цвет пепла.

Вереск: Тут рисунок, который нигде более не публиковался, потому и даты нет, нет подписи. Для Вас этот рисунок теперь уникален, можно встретить только тут.

Ах, да; оно было 26.12.2024.

"В огне под лунами" (16+)

Вереск: Да, это опять рисунок, который лучше видеть после текста. В некотором роде он вдохновлён главой, где Рэйнир был рад видеть одну даму.

Дионисия: Рад видеть? Как ты интересно назвал ситуацию, в которой дама на него практически набросилась. Но всё, конечно, по взаимному согласию.

— ...ну а что? Это и правда, может, наш последний день. Подумай сам: с точки зрения чародеев нас и так считай что уже нет. Так кому какая разница, как мы проведём эту ночь? — девушка потянулась к шнуровке на вороте его рубахи.

— Нам есть разница. Ты уверена, что...

— Конечно. Испытание огнём быстро отучает соглашаться делать то, на что не согласен на самом деле. Разве не так?

Она была права.

— Ну и чего же ты желаешь?

— Разве не понятно?

Её стремления были очевидны. Рэйнир смущённо улыбнулся — ведь их желания совпадали. Возможно, лишь на миг, как только миг способны находиться в неподвижности языки пламени. Но важно ли это сейчас?

«Испытание огнём», часть 2, глава 6. «Желание жить»

А потом происходило что-то вот такое. Они оба были заклинателями, так что огонь реально был и в книге. Вообще-то в книге огня было намного больше — чтобы точно никто не подглядывал.

Вереск: Даже в таком уделяется внимание деталям. Тут я старался соответствовать канону в изображении... глаз. Сталь... то ещё испытание.

Также экспериментировал с лайном, в этот раз не оставляя его чёрным; результат мне понравился. Да и опыт с фоном, мне кажется, вышел удачным.

Рэйнир и огнекошка

И вот уже Белый протянул к огню руку, словно пытаясь погладить — и тот потерял интерес к поедаемой им стене и устремился к мальчику, ничего больше не сжигая, потянулся к нему, как требующая внимания очень большая кошка...

«Испытание огнём», часть 1, глава 7. «Подмастерья»

Вереск: Периодически рисую Рэйнира. Видимо, раз в полгода. Сам момент из главы, когда он с братом были детьми и их на воспитание к себе забрал Вернер. Первое, чему этих ребят учил мастер — как общаться с огнём и контролировать его. В той же главе очень много деталей было, важных, говорящих о персонажах, об их характерах... ключевых моментов.

Но запомнил этот, это сравнение, и перенёс на более взрослую версию Рэя.

Из первой части книги я несколько раз перечитывал главу эту и предыдущую, шестую. Не знаю, что-то было в том моменте, когда они, Вернер и братья, встретились.

Дионисия: Очень символично получилось, что огонёк, который с кошкой всего лишь сравнили, визуализирован буквально в такую вот огнекошку. С одной стороны, огонь в мире Пламени таким не балуется. С другой — по законам этого мира душа тоже в некотором смысле является огнём. Поэтому, я думаю, будет не так и плохо, если каждый смотрящий здесь увидит что-нибудь своё. Здесь много вариантов: может, это всё-таки огонь принял такую форму (никто не говорил, что это ну совсем уж невозможно), может, это действительно душа какой-то кошки, а может... это Рэйнир создал эту душу? А что такого? Он, в конце-то концов, кузнец душ или кто? А может быть... Как знать, какие ещё интересные теории могут прийти в голову читателям...

А мне здесь видится — точнее, чувствуется — то, что здесь он... дома. Но раз уж он здесь взрослый, то не в том, конечно, доме, где воспитывал их с братом Вернер, а там, где его (да и брата, а теперь и Вернера) настоящий дом. Ощущения именно такие.

Вереск: Хотелось сделать что-то уютное. А дом ведь должен ассоциироваться с ним, верно?

Да и многое, что в книге... сложная у них жизнь. Пусть будут и спокойные моменты. Тёплые. Особенно для такого доброго персонажа (а уж я тем более ему задолжал хорошее).

Дионисия: Да ладно, ты его всего-то лишь рисуешь. Вот ко мне у него вполне себе могут быть реальные претензии...

Вереск: В любом случае ещё есть Эйвинд, который явно возмущался моими работами, коль решил немного «подпалить» мне место обитания, хе-хе.

Кейра: авторское. Набросок

Жизнь Дионисию явно ничему не учит, потому что она продолжает позориться со своими попытками что-то нарисовать. Лучше бы новую главу дописала, честное слово. Однако ж вот. Знакомьтесь, это Кейра

— Я была наёмницей до того, как присоединилась к ордену. По сравнению с моей предыдущей работой, здесь было... очень спокойно. Потому что самая злобная тварь — это человек.

«Песни клинков», часть 3, глава 2. «Погасшее пламя»

Дионисия: В оправдание Вереска скажу, что он правда, правда, ПРАВДА пытался объяснять мне всякие штуки про рисование. Однако ж мои лапки привычны к вещам скажем так несколько более грубым, чем карандаш и кисть, будь они хоть реальные, хоть цифровые.

Вереск: Да, было дело. Думаю, в этом в первую очередь моя проблема — не умею доносить то, что знаю (и ещё мне сложно рисовать людей).

Но я радуюсь живым изображениям, какими бы они ни были. Даже не знаю, как начать объяснения этой мысли, но: когда мы рисуем сами, то отмечаем важные для себя черты или детали. Мы стараемся показать то, как видим мы, и это очень ценно.

Рисовать тяжело.

Дионисия: Ну, если уж так говорит настоящий художник, то я могу с чистой совестью выдохнуть. А что насчёт попытки показать, что важно...

Например, она постоянно хмурится. Такой характер и... такая жизнь, чего уж там. Но хмурые люди, они не обязательно ведь злые, верно? Ещё мне хотелось изобразить, что она стоит, гордо выпрямившись (это должен был быть рисунок в полный рост... но нет). Получилось ли? Я без понятия.

Вереск: О, характер. Он куда важнее шрамов или цвета глаз. Я о Кейре знаю пока что мало и потому мне интересно, что легло в основу её, хммм, как не повторить «характер»?

Гордость не так читается, как уверенность. Хмурость, положение — нет, у неё есть мысли и планы, и она достаточно решительна, чтобы их воплотить.

Дионисия: Уверенность и гордость... Да, разница есть, но иногда одно идёт рядом с другим. Позволю себе привести ещё одну цитату, в этот раз уже из той книги, которая именно о Кейре:

Фаград воспитывал её не как телохранительницу, так было с самого начала. Слишком уж часто он делал акцент на том, что она должна уметь думать самостоятельно, принимать решения без чужого приказа. Даже учил её гордиться этим. Телохранительнице гордость не нужна. Вот благородной...

«История наёмницы», глава 30. «Кровные узы»

Однако спойлеры. К вопросу, так сказать, о том, что вот как раз «легло в основу». А планы... нет, об этом уже в двух словах не рассказать.