Жила-была ведьма

Глава 1

Жила-была ведьма...

***

Класс притих – так же неожиданно, как за пять минут до этого взорвался беспричинным весельем.

- Каждый второй – дневник мне на стол! А кому быть первыми – считайтесь и решайте сами.

Нет, причина для буйного веселья у них конечно была – урок истории накануне, скандал с орущей "истеричкой", явление завуча народу, хрюканье под партами, равномерное общее "у-у" из-за сомкнутых плотно губ...

Теперь же – просто долгожданная разрядка после выдержанного с честью "боя"...

- Я жду.

Она жестока. Знает, из-за чего всё, всё отлично понимает, но...

Она ждёт.

Первый-второй, - переглядываются, боясь соприкоснуться на обжигающем экваторе, полюса парт. – Ты? Я?

Двое в первом ряду за третьим столом – признанные и заслуженные "любимчики" – встают одновременно и оба несут дневники.

- Я сказала, - цедя слова и раня взглядом, - каждый второй. Кому не ясно?

Эти двое замирают соляными столбами – и соль уже проступает на остекленевших от обиды глазах. Переглядываются. Первый-второй... Ты?.. Я?..

***

Тридцать пар взглядов –

Стволы заряженных ружей,

Готовые к залпу,

И ты – это всё, что им нужно...

***

- Вы куда? – заступая дорогу, спрашивает суровый до не хочу мальчишечка в форме. Не хочет он быть суровым – она ему симпатична, и это ещё не то слово. Как и всем. Но он суров сегодня и сейчас – он на службе, он у неё на пути. – Туда нельзя...

- Я на работу иду, милый, - слепит сурового улыбка. – Меня там ждут.

- А-а... – отступает он с понимающим выражением на непонятливой своей голове. – Следователь? Или из экспертов?

Молоденький совсем, новенький – коллег своих ещё в лицо не знает, а потому она, соглашаясь, кивает – легко и беззаботно, словно говоря: "Да, сладкий, меня работа ждёт". Конечно, ты прав, мальчик в форме... Но – там, где вы учились, мы преподавали.

Возникни необходимость – она без зазрения совести показала бы ему красную книжечку, мирно покоящуюся в сумочке. Не раскрывая её, понятно. С обложки – та же "ксива", а то, что внутри у неё – анкетные данные абонента центральной библиотеки...

Мальчику в форме об этом знать не стоит. Совершенно не стоит – пусть себе стоит, где поставили его старшие товарищи.

- Что вы здесь делаете?

Этот уже препятствие посерьёзнее. Этот – с сединой в редких висках, этот "своих" знает в лицо и узнаёт по запаху. Вон, носом дёргает – сейчас стойку сделает: "Внимание! Чужая!"

- Я здесь работаю, - произносит она уверенно.

- Кто вас сюда пустил? – опытного сотрудника наглостью, которая, как известно, второе счастье, с толку не сбить. В конце-концов, он тоже здесь работает. – Ну? Кто?

Подставлять мальчика из реденького оцепления перед входом не хочется, и она просто неопределённо кивает через плечо – там таких, которые скованные одной цепью, связанные одной поставленной задачей, человек десять, а для меня они, мол, все на одно лицо. Так что едва ли этот старый волк угадает, кто же конкретно виноват.

- Я работаю здесь, - повторяет она, проследив на всякий пожарный его взгляд. Не угадал... – А вот вас сюда кто пустил?

Беззвучно разинутый рот, ошалелый взгляд...

- То есть? Я... Я работаю здесь! – находит он спасительный довод.

Этот в штатском, а потому она, спокойно улыбаясь, предполагает:

- Новый физрук? Сочувствую.

Последняя капля.

Льётся через край...

- У вас тут бомба! – взрывается он, брызгая слюной по диаметру, но тут же утихает под её насмешливым взглядом. – Может быть...

- И что? Это причина приходить в школу без сменной обуви?

Окончательно обалдев, он стыдливо растирает свои грязные следы, то и дело порываясь сказать что-нибудь в оправдание – но, не найдя подходящих слов, лишь немо хлопает губами. Смешно...

А она шагает вперед и мимо – обходя его, оставляя за спиной у себя изображать обезумевшую от мечты заговорить рыбу. "Бомба тут у вас"!..

По коридорам суетливыми муравьями носились люди в форме и без, всем своим глупым видом изображая невероятную активность и полезность.

- Нет здесь никаких бомб, - тоном специалиста бросает она на ходу одному из занятых в форме. – Просто в 10-Б сегодня изложение. Да и по алгебре у кого-то контрольная...

У кого сегодня контрольная по алгебре, вспомнить не успевает – взрыв комкает слова и мысли, штукатурку и дерево, стекло и крики...

"Не будет сегодня изложения, - вспыхивает синхронным взрывом в голове. – А ведь собиралась "пятерки" поставить..."

***

- Ты ручки-ножки-то сложи вместе, и тулову пригни, головку опусти...

- А как это? – спрашивает сеноволосое маленькое чудовище – растопырившийся на лопате Жихарка, кажущийся самому себе ужасно хитрым. Там где вы учились... – Покажи, бабушка!

Сказка-сказкой, но на "бабушку" она обиделась. Даже на зеркало оглянулась на всякий случай – да нет, всё при ней... И ударила маленького уродца – туда, где "солнечное сплетение". Чтобы сразу сложился как положено. И с размаху – в разинутый чёрный зёв печи...

Он кричал обгорая, умирая, спекаясь – она заткнула уши.

Обгоревший комок на лопатке, извлечённый из печи, походил на сердце. Он и был сердцем – больше ничего не осталось от маленького хитреца. Пусть прибегают на выручку Кот и Дрозд...

- Какой такой Жихарка? Маленький? Солома в голове? Не видела, не знаю...

Прожаренный комок похож на сердце.

Сердце – на пряник.

Пряник – на кирпичик...

- Ой, а это, правда, Пряничный Домик?

- Правда-правда, сладкий мой! Зайди внутрь...

***

Мать кричала в своей комнате – страшно, как кричат только женщины, которым страшно.

- Не пускайте девочку к старухе! – страшно и испуганно просила она, порываясь подняться с кровати. Не пускают. "Успокойся", - твердят. Да как же тут...

- Не пускайте девочку к старухе!

Девочка была ей дочерью, старуха – матерью.

Была матерью – умирала старуха.

Женщина ещё три дня металась в лихорадке, то сгорая во внутреннем больном огне, то коченея от неожиданного озноба под тремя одеялами... Лихорадка ушла – и через три дня девочку пустили к выздоравливающей матери.

На левом плече малышки следом измазанного в саже пальца темнело родимое пятно.

Женщина ничего не сказала и спрятала от близких слезы за стеклянной сухостью глаз. Плакать поздно – старуха ушла, успев передать дар-проклятие внучке.

На левом плече девочки темнело родимое пятно. Да какое ж родимое? Не было его раньше...

***

- Это правда Пряничный Домик?

- Правда-правда, сладенький...

***

- Ты не властна надо мной... – шептал он, глядя ей в глаза.

- Не властна! – кричал, отступая на шаг.

- Не властна!.. – бежал он прочь от оброненного крика.

- Глупый мальчик, - грустно улыбалась она ему вослед, самыми кончиками пальцев касаясь сердца. – Дурачок – я властна сделать с тобой всё, что захочу. Даже отпустить...

- Не властна!.. – бил в лицо наивный ветер, верящий, что он в поле.

- В голове у тебя ветер, милый, - и самыми кончиками пальцев коснуться сердца, оставив легкие царапины, которые сойдут до завтра. Он вернётся раньше...

***

Он мог сходить с ума от неразделенной любви к Той, Единственной; мог весь день простоять на коленях перед ней – Той, Единственной, - моля о взаимности; мог писать стихи и дарить – Ей... Но вечером он придёт сюда.

- Заставь меня сказать тебе: "Люблю", - просит он. Здесь – а не там. – Заставь! Ты красивая – ты сможешь...

- Конечно смогу, - понимающий взгляд, но надменная улыбка. – Только зачем мне твоя любовь? Люби свою Несущую Свет – а вечером ты придёшь сюда...

- Зачем я тебе нужен?

- Ты? Мне? Нужен?

И – смех. Изящными накрашенными ноготками по сердцу, оставляя царапины до завтра. И – лицо, запрокинутое к смеющейся в ответ луне. И – холод колдовского взгляда...

А ещё – улыбка – ждущая, требующая прикосновения его губ.

И – самыми кончиками пальцев по наивному сердцу.

На следующий вечер он придёт снова. Или на всю ночь. Или даже на всю жизнь...

Если она захочет.

А днём – пусть молит о взаимности несущую ему свет. Только сейчас небо в звёздах, и ночь осторожным соглядатаем пробирается в комнату...

- Ты? Мне? Нужен?..

***

Из-за двери вырывается навстречу взрыв. Невозможный, ненужный, страшный...

***

- На костер ведьму! – ревёт толпа безумным зверем.

- Испытание водой! – требуют считающие себя слугами закона.

- Испытание железом! – возражают мнящие себя закона хозяевами.

- В огонь! В огонь!

Почему же тебе не страшно, ведьма?

- Вы не властны надо мной, - беззвучно шевелятся губы. – Не властны...

И пусть орущий зверь трусливо спешит заткнуть тебе рот, боясь заклятий и проклятий, которых заслужил, которых ждёт... Не дождётся.

- Вы не властны надо мной...

- Испытание водой!

Вода встречает ласковым объятьем – как мать ребёнка, как сестра сестру, и с грустью отпускает прочь...

- Испытание железом!

Растекающийся от жара металл униженно и нежно целует ладони, забыв причинить тебе боль, - и обезумевший, не верящий глазам палач сам касается раскаленного железа, чтобы тут же с животным визгом покатиться по земле, пряча калечную руку...

- В огонь ведьму! В огонь!

- Вы не властны надо мной...

И – шаг вперёд, сквозь ощетинившиеся острыми кольями взгляды, навстречу пятящемуся пламени огромного костра.

- Не бойся меня, глупый...

Нетерпеливый зверь толкает в спину – но перепуганный огонь прянет прочь.

- Не бойся...

И страх уходит, и пламя течёт навстречу, обнимая тебя, и толпа смолкает за спиной, не веря и боясь...

Пусть боится!

- Вы не властны надо мной!

И пламя плещет в лица...

Жуткий вой и визг – и никто из бегущих в панике нелюдей, судивших тебя на смерть, не видел, как ты ушла.

И куда ушла – никто не видел тоже.

Пусть боятся.

***

Новичок, вновь настырно усевшийся за первую парту, усиленно не сводил с неё влажного от масляного блеска взгляда.

"Кобелёк", - называла она его про себя и для себя. Уже даже был разговор с мамой – эффектной дамочкой, мало занятой нескладным отпрыском. "Это у нас в папу", - пожала плечиками мамаша, и разговор закончился.

- Пересядь за другую парту, - не глядя в его сторону, мимоходом, как отмахиваются от назойливой мухи.

- Не-а, - тянет "кобелёк" с нахальной улыбкой, усердно щуря близорукие глаза. – Я оттуда плохо вижу.

- А я ничего и не показываю!

Сражение грозит затянуться, да и итог пугающе неясен...

- Слышишь, уважаемый! – в два голоса огневая поддержка из-за третьей парты. – Ты здесь никто, и звать тебя – Как. А "как" в кабинете – неприлично!

"Это у нас в папу" тушуется и нехотя пересаживается – класс его ещё не принял, хотя он и старается. Новенький старается – а у класса есть уже свои "звёзды", и на бульваре нет места восходящим. Так что – "и звать тебя – Как"...

Они её любят. А многие и влюблены.

- А что вы делаете вечером? – усиленно стараясь не краснеть.

- Мышей ловлю, - кокетливо улыбаясь.

Вопрошающий тушуется, но откуда-то из-за спины – нарочито смелое:

- Мышеловку не подбросить?

Правда, угадать себя храбрец старается не дать. Наивный...

***

- Ты всё та же.

- Ты тоже не изменился.

- И огонь, как прежде,

Тебе послушен?

- И вода не примет –

И не надейся!

- Помню-помню - сталь твоего

Не поранит тела...

А если душу?

- Уходи.

- Не гони,

Я смогу стать послушным...

- Если я захочу –

Но ты мне не нужен...

Он опять к ней придёт –

Князь подлунного мира,

И она ему вновь

Ответит отказом.

Раз за разом –

Так уже было.

- Но чего же ты хочешь, ведьма?

- Того, кто подобно воде обнимет,

Кто выжжет дотла меня, словно пламя,

И, словно сталью,

Сумеет ранить

Самое сердце...

***

- Тебе сегодня быть королевой моего бала, божественная!

- Только сегодня? – изогнута хищным луком бровь, и стрелы ресниц пронзают насквозь.

Он тает. Он у её ног. Сегодня он правит свой бал – и ты его королева.

Бесчисленная вереница гостей – убийцы и жертвы, рабы и тираны, глупцы и гении, ослепительная красота под руку с шокирующим уродством... Мир в лицах и масках, в костюмах и голый – он весь у твоих ног сегодня.

Только ли сегодня?

И стрелы ресниц пронзают щиты и доспехи – и сердцу не скрыться: хоть этому конкретному сердцу, хоть сердцу целого мира...

Он тоже здесь – у твоих ног. Униженный раб, послушный пёс...

- Заставь меня сказать тебе: "Люблю"! Или я сойду с ума!

- Зачем мне твоя любовь?

Ресницы-стрелы – для других. Ему же – кончиками пальцев по сердцу, оставляя царапины, которые сойдут до завтра...

Но ведь не только сегодня ты королева бала!

И дьявол усмехается, стоя за левым плечом, касаясь губами подаренной бабушкой метки. Ты сегодня – его королева, он вечно твой раб. И назавтра он снова к ногам твоим бросит мир.

Хочешь мир, ведьма?

- Зачем мне ваш мир?

И – кончиками пальцев по самому сердцу мира...

Не говори ей "люблю" – она не позволит. Ты будешь просить об этом праве – она ответит отказом. А сам признаться не посмеешь... Ты?.. Я?.. Мир?..

***

- Жила-была ведьма...

- Мне не нравится такое начало сказки!

- Это не сказка...

- Всё равно не нравится!

- Ну, хорошо, тогда так...

***

В пряничном домике на кисельном берегу молочной реки под облаками из сладкой ваты, среди карамельных птиц и шоколадных зверей…

***

Стопка сданных 11 классом сочинений усердно старается попасться на глаза. С чего бы? Ах да! Проверить до завтра...

- Привет.

- Я уже думала, ты не придёшь.

- Смеёшься?

И снова старается попасться на глаза тетрадная стопа. С чего бы?..

Она отодвигает назойливую кучу бумаги, и та исторгает из себя одинокий и несчастный листок в клетку. Исписанный явно не сочинением, и при этом дурацкими печатными буквами...

- Там где вы учились... – бормочет себе под нос, улыбаясь наивности корреспондента. Уж эти-то закорючки, даже выведенные со старанием первоклашки, не узнать - трудно. Трудно не узнать.

- Это ты мне? – удивляется гость.

- Нет, это я о своём, о женском...

Аккуратно-корявые строчки ласково и глупо шепчут:

"Я люблю тебя без памяти

За сплетение ресниц.

И молю, как нищий с паперти,

О любви, упамши ниц.

Я тебя себе не выдумал –

Я тебя себе нашёл.

Если б ты мне сердце вынула,

Нам бы было хорошо".

"Зачем же я тебе без памяти, мальчик? Чтобы не вспомнила, как ты грозился тетрадь с изложением сдать? Не забуду. Впрочем, все вы мужчины одинаковы, - лукавый взгляд на осторожно скучающего в ожидании её внимания гостя. – Без памяти вам подай, а лучше, если вовсе без мозгов. Там где вы учились..."

- Ты ревнивый?

- А есть соперник?

- А ты прочти...

Читает. Усмехается. Цитирует с видимым удовольствием, цедя и пробуя слова на вкус:

- "Я тебя себе..." Блеск! Тема сочинения: "Влияние обилия местоимений в родном языке на развитие подросткового поэтического идиотизма"?

- Я тебе от себя за них, за своих-то, сейчас как выскажу! Ты мне моих любимчиков не тронь! – отбирая листок со "смехотворением". – С этим я уж сама как-нибудь...

"Ты за партой – не на паперти,

Ты не нищий – ученик.

Сохрани всё это в памяти –

Или запишу в дневник.

Кстати, на "сплетение ресниц" я обижена – они у меня прямые как стрела Амура, а не клубку гремучих змей подобны. Милое сочетание "Я тебя себе" заслуживает двойки в четверти, как минимум...

И ещё – когда вынимают сердце, это больно. Больно – и всё. И больше уже ничего не будет.

Но я даю Вам шанс исправиться, уважаемый, – пусть следующее стихотворение не вызовет у меня смеха, и возможно Вы таки получите свою медаль, молодой человек, как говорят в Одессе. А за "я тебя себе" и "упамши" "золото" может быть только в кавычках.

P.S. И самое главное – я не "без памяти", я всё помню, ещё и записываю на всякий случай. Срок – до конца четверти.

P.S.S.В мышеловках не нуждаюсь".

- Мышеловки – это тоже о своём, о женском?

- О твоём, о твоём, милый, - пошутить, походя, заставив его умолкнуть. – Кстати, "...когда чужой мои читает письма, заглядывая мне через плечо..."

Оглянуться с сурово поджатыми губами, многозначительно выдержать паузу.

- Знаю, - соглашается он с ней и с Высоцким. – Я тоже не люблю. Я больше не буду.

- А вот этого не надо, - кокетливые искорки в глуби бездонных омутов зрачков. – Ты ещё побудь. И насчёт "не люблю"... Я ведь могу и обидеться.

- Тогда заставь меня сказать тебе...

Пальчик – на губы, готовые выпустить на волю очередную глупость. Покачать отрицательно головой. А теперь собственные губы – бантиком...

Конечно, поцелует – куда он денется?

***

- Ты не властна надо мной! Не властна!..

Сколько их было таких – кричавших о том же и так же. И даже тот, продавший дьяволу душу за ночь... Ты насмеялась над ним – всю ночь проговорив о пустяках и выгнав утром. И рассвет не в силах был скрыть краски безжалостного и горького стыда на его щеках.

- Ты не властна надо мной! – кричал он, потерявший душу.

А после – потеряв и разум, - он приполз к тебе, и припадал к ногам, и плакал, и просил, и молил...

Ты вынула из груди его сердце.

Кровавый комок, похожий на пряник.

Пряник, похожий на кирпичик...

...В пряничном домике на кисельном берегу молочной реки под облаками из сладкой ваты, среди карамельных птиц и шоколадных зверей...

- Зайди внутрь, сладкий...

***

Не было никакой бомбы – и ужасно занятые люди в форме уехали ни с чем – если не считать безграничного раздражения – "других дел у нас нет – шпану развлекать!"

Не было никакого взрыва – один из занятых и озабоченных форменных идиотов толкнул дверь изнутри, и попал ей по лицу. Искры из глаз были ревущим пламенем, гул извиняющихся голосов – какофонией взрыва...

- Я же говорил: вам туда нельзя, - раз пять повторил этот, с седыми редкими висками, представляя, что искрометно шутит. А повторяет затем, чтобы и до других дошло.

- Дай тебе бог здоровья, милый, - обжигаешь его благодарным взглядом из-под ресниц – "прямых, как стрелы амуровы". Зря ты так, конечно - неплохой ведь человек, хоть и глупый.

Жалко человека...

Седой и редкий остроумец наконец оставляет тебя в покое и уходит прочь, недоумённо держась за грудь – слева, напротив сердца...

***

Почему же тебе не страшно, ведьма?

- Вы не властны надо мной, - беззвучно шевелятся губы. – Не властны...

И пусть орущий зверь трусливо спешит заткнуть тебе рот, боясь заклятий и проклятий, которых заслужил, которых ждёт... Не дождётся.

- Вы не властны надо мной...

- Испытание водой!

***

Она плачет – ей жаль того, что совершила, чего уже не вернуть. И проклятье последнего, предсмертного прикосновения родной бабки жжёт левое плечо отпечатком измазанного сажей пальца...

***

- Когда вы летаете на шабаш?

- По пятницам. Раз в месяц, - лениво потянуться, прижаться всем телом, поцеловать его даже, чтобы не говорил глупостей...

- И когда очередной? – не унимается.

- Через три недели.

- А можно поприсутствовать?

- Непосвященным – смерть...

- А если...

- Не мороси!

В шутку она призналась ему, что ведьма. В шутку он делал вид, что верит. Но в каждой шутке есть доля...

- Я сказал глупость?

- А ты когда-то говорил что-то другое? Напомни-ка!

Обижается, но не подает виду – как ему кажется, не подает. Целуешь глупого. Не понимает, о чём спрашивает.

Непосвященным – смерть...

***

И дьявол усмехается, стоя за левым плечом, касаясь губами подаренной бабушкой метки. Ты сегодня – его королева, он - вечно твой раб. И назавтра он снова к ногам твоим бросит мир.

Хочешь мир, ведьма?

- Зачем мне ваш мир?

И – кончиками пальцев по самому сердцу мира...

***

- Глупый, кто мог подумать, что ты всё-таки придёшь...

***

Он тоже здесь – у твоих ног. Униженный раб, послушный пёс...

- Заставь меня сказать тебе: "Люблю"! Или я сойду с ума!

- Зачем мне твоя любовь?

Ресницы-стрелы – для других. Ему же – кончиками пальцев по сердцу, оставляя царапины, которые сойдут до завтра...

***

Кровавый комок оплавленного сердца...

Фигурный пряник...

Кирпичик в стене...

***

Та, другая – Единственная, Несущая Свет, - она тоже была там. Она видела, знала – и ничего не могла поделать.

Непосвященному – смерть.

Она гнала его прочь от себя – как могла и сколько могла. А ты – подпустила. Шутила, играла...

- Глупый, кто мог знать, что ты всё-таки придёшь...

***

В пряничном домике на кисельном берегу молочной реки под облаками из сладкой ваты, среди карамельных птиц и шоколадных зверей жила-была ведьма. Жила она долго и была счастлива...

Понятно, что это сказка. Где ж видано, чтобы сразу и долго, и счастливо?

Разве только в сказке. В пряничном домике на кисельном берегу молочной реки под облаками из сладкой ваты, среди карамельных птиц и шоколадных зверей...

***

Открытая дверь выплеснула наружу взрыв...

Ерунда – всего лишь взрыв смеха. Кто-то удачно пошутил.

Остановиться в дверях, заставив гробовое молчание зависнуть над классом.

- Здравствуйте, дети, - самым изысканным ядом отравить голос, убивая хрупкую тишину. Детьми ты не зовешь их давно – пусть-ка вновь испытают это обращение на вкус, милые, но излишне смешливые старшеклассники. Ты сегодня не в настроении, ты сегодня вспомнила, что по рождению – Змея.

Но им известен рецепт противоядия. Сейчас кто-нибудь заставит тебя улыбнуться, и всё станет на свои места...

***

Нет, это не было очередное "смехотворение" очарованного тобой ученика. Получит он свою медаль и так – пусть не волнуется зря, копаясь в лабиринтах даром тебе не нужных от него ритмов и рифм. "Упамши ниц"... Другой пытался исправить чужие ошибки, наделав своих.

Лист бумаги в клеточку, неровные строчки, незнакомый почерк – он не был твоим учеником, откуда тебе было знать, как он пишет? Писал. Но ведь знаешь...

Печатный пряник в форме сердца лежит на полке – ненужный, черствый... Твой дом достроен, твой мир наполнен... Непосвященным – одна награда.

Глупые строчки. Два с минусом...

"Я влюблён в тебя беспамятно -

За порхание ресниц,

За в словах намеки тайные,

За свиданий сладкий приз.

Я не Крез – я нищий с паперти,

Но иных не надо благ.

Душу я свою отдам тебе,

Сердце же отдал и так".

Дурак.

И он уже не исправится к концу четверти. Эти царапины не сойдут до завтра...

Плюнуть – как учила бабка, через левое плечо, через отметку дара...

Забыть.

Сейчас кто-нибудь заставит тебя улыбнуться, и всё станет на свои места...

Сейчас...

***

Через три недели – следующий шабаш. И ты вновь будешь королевой бала. Или та – Несущая Свет. Вы не общаетесь с ней, но королевой всегда бывает одна из вас. Наверное, потому и не общаетесь. Быть может, ты даже отдашь ей этот пряник – быть может, ей он нужнее. Не зря же она так усердно гнала его прочь...

Дьявол усмехается за левым плечом.

***

Жила-была ведьма...