Жила-была девочка

Жила-была девочка. На ручки и самокат

жила-была девочка (с)

Жила-была девочка. Все думали, что она капризная, противная, ехидная, завистливая и злая. А она просто хотела на ручки.

И самокат.

Жила-была девочка. Поэт.

Жила-была девочка. Жила себе, жила. Спокойно, даже счастливо. Пока не встретила поэта.

Поэт читал девочке свои стихи, рассказывал, какой он бедный, несчастный и как его надо спасать. А когда девочке надоело, поэт стал говорить какая девочка материалистка приземленная и меркантильная, летать не умеет. Девочка расстроилась. Так расстроилась, что стала расширяться.

Эклерами всякими, конфетами, печеньем. Чтобы стать как шарик и взлететь. Пока однажды её чуть не укатило ветром в неизвестном направлении.

Посмотрела девочка на себя в зеркало, подумала-подумала. Взяла самокат и сама себя укатила. В известном направлении - подальше от поэта.

Умная девочка.

Жила-была девочка. Непоймикто

Жила-была девочка. Всё у неё было хорошо. Дом. Друзья. Дела. А потом девочка встретила Непоймикого.

И что-то случилось с девочкой. Странное. Девочка влюбилась. Смотрит девочка на Непоймикого непоймигде. Глаз отвести не может. Забросила дом, друзей, дела. Ничего и никого вокруг не видит. Совсем больная стала.

Сидит и смотрит. Боится глаза закрыть и проснуться. Странная девочка.

Жила - была девочка. Сад.

Жила - была девочка. Очень хорошая девочка. Добрая. Ласковая и вежливая.

Ни одного человека не было, кому бы девочка не нравилась. Но мало кто знал, что внутри у девочки есть сказочный сад невиданной красоты.

А в сказочном саду потайная дверка. И вот кто живёт за этой дверкой - этого не знал совсем никто.

Даже сама девочка.

Жила-была девочка. Любовь.

Жила-была девочка. Она не очень верила во всякие чудеса.

В волшебников. В сказочников. В чудовищ. Но однажды девочка попала.

В сказку. В очень странную сказку. И злую.

В этой сказке все много-много говорили, хвалили друг друга,

признавались в любви. Но любила только она, девочка.

И поэтому она молчала.

Жила - была девочка. Вопрос.

Жила - была девочка. И все от неё чего-то хотели.

Чтобы в чём-то призналась. Чтобы что-то сделала. Чтобы кого-то выбрала.

И никто не подумал, чего хочет сама девочка. Может быть она выбрала. И никакой другой выбор ей не нужен.

А важных слов он ей так и не сказал. Ни разу. И важного вопроса, того самого, ни разу не задал.

Ни он, никто другой. А как можно получить важный ответ, если вопрос и не важен вовсе.

Жила - была девочка. Зеркало

Жила - была девочка-зеркало. Да, ты не ослышался, зеркало. Раз бывают девочки-чашки, мальчики- ложки, значит и девочки-зеркала бывают.

Так вот, наша девочка была зеркалом. Никаким не волшебным, а самым обычным зеркалом. Без рамы даже. И все, кто смотрел на девочку, видели в ней себя. а думали, что её. девочку. И тот, кому его отражение не нравилось, начинал злиться. На девочку. Обвинять, обзывать её. Всякими там разными словами.

А девочка что могла ? Ничего. Она даже "я люблю тебя" не могла сказать.

Не очень счастливая сказка, да.

Жила-была девочка. Три слова.

Жила-была девочка. Жила себе, жила. Пока кто-то про неё не решил, что она совсем не та девочка.

Заметьте, девочка сама никому ничего не говорила, никуда не лезла, ничего не просила. Никому ничего не рассказывала. Рисовала себе в альбоме каракули всякие.

А потом тот, кто решил, что он про девочку всё понял, стал сочинять сказки. Тоже всякие разные. Злые в основном. Про девочку. И во всех сказках девочка была мерзкой лгуньей.

Такой мерзкой, что сама девочка, читая их, стала думать, какая она мерзкая. Лгунья, лгунья. Отвратительная просто.

И поэтому рисовать девочка стала меньше и хуже. Но этот "кто-то" решил, что этого мало и тогда стал он засылать к девочке посланцев разных, с гостинцами отравленными.

Но девочка странная была, разговаривать у неё плохо получалось, рисовать только и получалось. Каракули, да. Розовые в основном, с блёстками. Но с каждым разом всё хуже.

Тогда Кто-то стал рвать и топтать всё, что девочка рисовала. Ничего ему не нравилось. И девочка ему тоже не нравилась. Он ей так и сказал: и рисуешь ты страшно и сама страшная. Так и есть, - подумала девочка.

И вот сидит девочка, в пальцах мелок, альбом на коленях, а в альбоме всего три слова.

И больше никаких каракулей.

Жила-была девочка. Чудище.

Жила-была девочка. Проснулась она утром и не смогла вспомнить, кто она.

Подошла девочка к зеркалу, смотрит внимательно.... а оттуда на неё чудище незнакомое смотрит.

И ни девочки, ни замка, ни даже цветочка какого, пусть и не аленького.

Страшная сказка, в общем. Или не сказка вовсе.

Жила-была девочка. Дом на берегу моря.

Жила-была девочка. Ну такая дура. Дурацкая совсем дура.

Представляешь, думала, что никогда ни один мужчина этого мира

не сможет заменить ей тебя,

ни молодой, ни в полном расцвете сил,

ни умудрённый жизненным опытом,

ни король, ни шейх, ни нефтяной магнат, ни наркобарон,

ни военный преступник, ни наёмный убийца,

ни талантливый хирург, ни самобытный художник,

ни гениальный поэт, писатель, математик,

ни спортсмен-чемпион, ни юрист,

ни матадор, ни стриптизёр, ни телеведущий,

ни яхты их, ни дворцы, ни заводы,

ни белые пески, ни райские сады, ни пароходы,

ни египетские пирамиды, ни серебряные пули,

ни картины, ни дети, ни работа, ни собаки, ни кошки,

ни крем Азазелло, ни белый дом на берегу моря, ни все чудеса света.

Так она думала, пока не поняла,

что никто не сможет ей тебя заменить

просто потому что тебя нет.

Нет и не было никогда.

Ни тебя, ни слов твоих о любви.

Ни места, где она могла бы быть с тобой вместе.

И стала она нормальной и умной.

Жила-была девочка. Липовый мёд и янтарные слёзы.

Жила-была девочка. И однажды она влюбилась. Смертельно.

Да, в того самого. Да, предупреждали. Конечно дурочка, кто бы сомневался.

В общем, влюбилась она и такой в ней свет зажёгся, знаешь.

Словно сто тысяч свечей, маяков и фонариков желания тьян-денг в ночном небе в день Праздника фонарей.

Из-за этого света к ней столько мотыльков слеталось, кораблей разных. Даже Летучий голландец один был.

Но дуре этой дурацкой был нужен только он. Она вечером думала о нём и в ней вспыхивали звезды, зажигались свечи, маяки и яркие сны.

А утром дура эта просыпалась и сразу свет солнечный в ней растекался, вместе с мыслями о нём. Точно прозрачный липовый мёд, янтарные слёзы сосен.

И золотая пыльца танцевала в солнечных лучах сердца, а море внутри шумело: "здравствуй".

И пахло море морем, а не тиной, как в июльской Анапе. И такое счастье её обнимало ветром, подхватывало и кружило, кружило.

А потом он взял и погасил в ней свет. Внезапно. И умер. В ней. Навсегда.

Ну что ты, мой маленький, бедненький мой, не плачь. Это же ещё не конец.

Жила-была девочка. Волшебные коньки.

В общем, он умер, а она до сих пор пытается натянуть на его ступню

то хрустальную туфлю

то сапоги скороходы

то волшебные коньки

Дура же. Дурацкая. Что с неё взять.

Вот теперь конец, теперь можешь поплакать. А я что ? Я просто с тобой рядом посижу. Тихонечко.