Жертва познания

Глава 1

>

Угх сидел у стены пещеры, спина впивалась в неровный камень. Ноздри щипал едкий дым. Гор, его соплеменник, сидел на корточках, упираясь коленом в плоскую деревяшку. Другую, заостренную палку, он яростно тер меж ладоней, водил ею туда-сюда по желобку. Руки Гора напряглись, жилы выступили буграми. От точки соприкосновения дерева с деревом поднималась тонкая струйка серого дыма. Потом – угольный след, тление. И вот уже желтый язычок огня лизал трут. Гор пыхтел, довольный. Угх смотрел, не отрываясь. Огонь добывали так испокон веков. Дар духов? Гнев земли? Угх не знал. Он видел только: дерево трется о дерево – рождается жар, а за ним и пламя.

"Трение", – отметил он про себя. "Движение рождает тепло."

Он машинально прижал свои ладони друг к другу, начал тереть их. Сперва прохладно. Потом знакомое ощущение – ладони согрелись. Сильнее тер – стало горячо, даже жечь начало. Угх остановился, разглядывая покрасневшую кожу. Мысль, простая и прямая, как копье, вонзилась в него: "Дерево о дерево – трение – огонь. Рука о руку – трение – тепло. Тепло – начало огня. Значит, если тереть руки сильно и долго... они тоже должны загореться?" Логика казалась незыблемой. Одинаковое действие – одинаковый результат. Тепло в ладонях было тому подтверждением.

"Надо проверить" – решил Угх.

Но тереть до огня свои руки? Глупо. Руки нужны для охоты, для дела. Руки сородича? Тоже глупо, сородичи – сила племени. Нужен чужой. Тот, кто не пригодится. Кого можно... использовать. Для проверки. Мысль укоренилась, холодная и практичная. Он снова посмотрел на Гора, ухаживающего за новорожденным огнем, и ждал случая.

Случай представился скоро. Стычка у ручья. Чужак из соседнего племени, тощий, с перебитой ногой, был схвачен. Его приволокли в пещеру, бросили на землю в центре. В воздухе висела пыль, запах немытых тел и возбуждение. Не праздничное, а напряженное, хищное. Угх стоял над пленным, Гор – рядом, держа копье наготове. Другие сгрудились вокруг, глаза сверкали в полумраке – ждали зрелища.

Угх рассказал им о своей догадке. Идея показалась дикой, но... проверить-то можно. Вот и материал. Пленный сидел на коленях, съежившись. Глаза бегали по лицам, по острию копья. Дышал часто, поверхностно. Он не понимал слов, но понял жест: Угх резко потер свои ладони друг о друга, показал на руки пленного, потом снова жест трения. Потом Гор ткнул копьем в воздух перед самым лицом чужака. Приказ был ясен: "Три руки. Остановишься – умрешь."

Пленный всхлипнул. Слезы пробили грязь на щеках. Он поднял дрожащие руки, прижал ладони. Начал тереть. Сперва медленно, неуверенно.

– Быстрее! – рявкнул Угх.

Гор снова двинул копьем. Пленный замотал головой, забормотал что-то сдавленное, жалобное. Увеличил темп. Шуршание кожи заполнило паузу. Угх присел на корточки, впился взглядом в место соприкосновения ладоней. Ждал. Где дымок? Где покраснение, переходящее в пламя?

"Должно быть. Так же, как у дерева."

Руки пленного горели. Сперва просто от усилия – жарко, неприятно. Потом боль вступила в дело. Кожа на внутренностях ладоней была тонкой, нежной. От трения она быстро покраснела, натянулась, стала горячей и сухой. Пот стекал по его вискам, смешивался со слезами. Он тер. Боль нарастала, превращаясь в острое жжение, будто ладони прижали к раскаленным камням. Каждое движение отзывалось новым приступом. Он видел, как кожа лопается в мелких складочках, как выступают крошечные капли сукровицы. Тер. Дыхание стало хриплым, прерывистым. Мускулы плеч и предплечий горели огнем усталости, ныли. Остановиться? Острие копья, холодное и смертоносное, маячило перед глазами. Взгляд Угха, упорный, лишенный жалости, заставлял сжимать зубы.

"Три... только три..." – мысль расплывалась в боли.

Шуршание сменилось липким, мокрым звуком. Кожа слезла местами, обнажив ярко-розовую, нежную плоть. Кровь. Она сочилась теперь по краям ладоней, смазывала пальцы, делала движение скользким и невыносимо болезненным. Он застонал. Каждое трение разрывало открытые ссадины. Руки дрожали от напряжения и боли. Силы уходили. Движения замедлялись, становились неровными, судорожными. Сквозь пелену слез и пота он видел лица – ожидающие, потом недоумевающие, потом раздраженные. Никакого огня. Ни дыма. Только его кровь, его пот, его мука, растекающиеся по рукам и капающие на земляной пол.

"За что?" – бессмысленный вопль застрял в горле.

Руки, превращенные в сплошную кровавую рану, онемели и отказали. Пальцы разжались сами собой. Он просто сидел, сгорбившись, трясясь всем телом, тупо глядя на свои изуродованные, окровавленные ладони. В пещере повисла тяжелая тишина, нарушаемая только его хриплым дыханием. Угх смотрел. Ждал до последнего. Видел, как кожа сходит, как кровит. Видел боль и бессилие в глазах пленного. Но не видел главного – огня. Ни искры. Ни намека. Его идея, такая ясная, такая правильная, оказалась ложной? Гнев, внезапный и яростный, как удар молнии, ударил в голову. Он выхватил копье из рук Гора.

Ни слова. Короткий, мощный удар вперед. Острие с глухим чавкающим звуком вошло в грудь пленного чуть ниже ключицы. Тот вздрогнул, глаза округлились от шока, рот открылся беззвучно, потом рухнул на бок, дернулся раз, другой и затих.

Темная лужа начала растекаться под ним. Толпа отшатнулась, кто-то ахнул. Гор остолбенел. Угх уже не смотрел на труп. Он тяжело опустился рядом, оттащил окровавленную руку пленного. Разжал еще теплые пальцы. Внимательно, с тупым, животным недоумением, разглядывал ладони – содранную кожу, кровавые ссадины, открытую плоть. Его собственные пальцы запачкались кровью. Он не обращал внимания. В голове стучал один вопрос, простой и безысходный: "Почему? Дерево – огонь. Руки – нет. Не трение? Или... не то дерево?"

Он потер свои собственные ладони, глядя на мертвого, и не находил ответа. Только раздражение от неудачи и липкая кровь на руках.