Женщины в искусстве. Жены, любовницы, музы

От автора

Закладка:

Гай Ханов

Женщины в искусстве. Жены, любовницы, музы

© Ханов Г. Г., 2025

* * *

Всем, кто любит и любим, посвящается эта книга!

Предисловие

Книга Гая Ханова «Музы, жены, любовницы» посвящена проблеме, которая долгое время находилась вне поля зрения искусствоведов. Речь здесь идет не столько о разборе известных шедевров живописи, сколько о тех женщинах, которые вдохновляли великих художников. Всегда в тени гения-мужчины будет скрываться призрак любимой женщины. Да, конечно, феминистки в какой-то степени правы, когда утверждают, что мужчины «навязывали» своим возлюбленным некие образы либо ангелов, либо демонов, забывая, а чаще всего просто не понимая их природы. Получался какой-то психологический маскарад, в котором женщинам отводились определенные амплуа.

Ярким примером здесь может служить шедевр Веласкеса «Венера перед зеркалом». Это единственная из сохранившихся работ Диего Веласкеса, на которой изображена обнаженная женщина. Дело в том, что испанская церковь отрицательно относилась к написанию обнаженных фигур. Веласкес, придворный художник, награжденный орденом Святого Якова, вдруг осмелился пойти против священного запрета. Говорят также, что эту картину никогда не выставляли для публики. Это был, что называется, личный интимный заказ. На фоне холодных цветов ткани кожа богини выглядит нежной и бархатистой. Она подпирает голову правой рукой. Ее волосы заплетены в греческий узел. Стоит отметить, что раньше у полотна была черная рамка, за счет которой создавался эффект удвоения. Сексуальность здесь настолько откровенна, что вы так и ощущаете, как скользит по этой обнаженной натуре неравнодушный мужской взгляд. И когда картину выставили в Лондонской галерее, и она стала доступной для публики, феминистки – тогда их еще называли суфражистками – отреагировали весьма агрессивно. Так, в 1914 году суфражистка Мэри Ричардсон пронесла в галерею нож и испортила картину. Она считала, что полотно оскорбляет женщин, так как, по мнению Ричардсон, Веласкес написал Венеру как сексуальный объект. Мэри отсидела несколько лет в тюрьме и даже написала книгу об акте вандализма. «Венеру перед зеркалом» удалось отреставрировать.

Но эта скандальная картина обладала какой-то особой историей, которую хочется напомнить читателю перед тем, как он начнет погружаться в смыслы книги Гая Ханова. В конце XVIII века владелицей картины была герцогиня Каэтана Альба. Именно она была моделью для полотен «Обнаженная маха» и «Маха одетая» Франсиско Гойи. Интересно, какой диалог мог бы состояться между герцогиней Альбой, музой и вдохновительницей Гойи, и той самой суфражисткой, которая набросилась с ножом на шедевр Веласкеса? Две женщины, две эпохи и два принципиально разных подхода к одному и тому же шедевру. Как сказала одна литературная героиня, обращаясь к пошлой кокетке: «Не смотри, дура, в зеркало, смотри в глаза мужчин: в них вся твоя красота». Клеопатра не была небесно красивой (об этом свидетельствуют найденные при раскопках ее изображения), но в нее влюблялись и Юлий Цезарь, и Марк Антоний. Она является героиней великой трагедии Шекспира, и о ней пишет известный моралист Плутарх.

Хочется вспомнить замечательное стихотворение Николая Заболоцкого «Портрет». На наш взгляд, эти строки лучше всего передают то, ради чего Гай Ханов и написал свою книгу:

Любите живопись, поэты!

Лишь ей, единственной, дано

Души изменчивой приметы

Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,

Едва закутана в атлас,

С портрета Рокотова снова

Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза – как два тумана,

Полуулыбка, полуплач,

Ее глаза – как два обмана,

Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,

Полувосторг, полуиспуг,

Безумной нежности припадок,

Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают

И приближается гроза,

Со дна души моей мерцают

Ее прекрасные глаза.

Восхищенный взгляд мужчины, взгляд гения на самом деле придает смысл всему существованию того, кто рядом. Лишь через взгляд гения обретается бессмертие, а самым большим страхом человека независимо от пола является безвестность, ибо «человек краткодневен и пресыщен печалями», а кто может спокойно согласиться с этим? Не случайно женщин еще сравнивают с цветком, который распускается и быстро вянет. А какой женщине не хочется как можно дольше сохранить свое цветение? Вот искусство и есть то волшебное средство, подобное алхимическому эликсиру молодости. Герцогиня Альба, муза Гойи, прожила всего 40 лет, но для XVIII века – это глубокая старость. Гойя запечатлел ее в самом расцвете молодости, как розу утром, украшенную росой, словно бриллиантами, – взбалмошную, красивую, инфернальную. В свои 40 перед смертью, интересно, продолжала ли герцогиня любоваться полотном Веласкеса и своего Гойи? А если продолжала, то зеркало чьего восхищенного мужского взгляда казалось ей более надежным проводником в Вечность? И какое утешение черпала эта женщина, глядя на свои портреты, на свою обнаженную фигуру? Ведь ее ждала лишь смерть и тлен, но роза на то и роза, чтобы дерзко бросать вызов самой своей мимолетностью всесильной Смерти и тлену. Вот художники всех времен и народов помогали своим возлюбленным навечно запечатлеть сам миг их расцвета, магию и силу их красоты.

В этой книге вы прочитаете немало интересных историй о художниках и их музах, о том дерзком вызове, который бросали они вдвоем Небытию. Автор книги «Музы, жены, любовницы» пытается найти ответ на следующие вопросы: когда модель становится музой? Что должно произойти между ними, чтобы родился шедевр? Иными словами, автор пытается проникнуть в святая святых художника, в его творческую лабораторию, и сексуальная составляющая здесь играет немаловажную роль.

Книга написана увлекательно. Каждый рассказ о художнике и его музе – это особая интрига, особая история любви и разочарования. Всем рекомендую эту книгу к прочтению. Вы получите настоящее эстетическое удовольствие и узнаете много нового из жизни художников и их муз.

Евгений Жаринов,

писатель, литературовед,

доктор филологических наук, профессор

Художник всегда в погоне за красотой и совершенством. И в этом стремлении к идеалу на помощь ему приходит женщина. Никакое воображение не способно создать образ той, которая будет восхищать и удивлять многие столетия. В искусстве, как в любви, всегда участвуют двое: художник и муза, творец и творение, Мастер и Маргарита, Пигмалион и Галатея. И неизвестно, кто в этом процессе важнее: тот, кто создает, или тот, кто вдохновляет? Очевидно, что без этой пары невозможно ни творчество, ни возникающий образ, делающий произведение бессмертным.

Прекрасная

Закладка:

Говорят, Боттичелли сам бросал свои картины в так называемый «костер тщеславия», на котором призывал сжигать «сладострастные картины, музыку, книги о любви, обращающие душу ко злу» религиозный фанатик Джироламо Савонарола. Возможно, поэтому Боттичелли больше никогда не напишет своих прекрасных, как земные женщины, богинь и мадонн.

Теперь его будут привлекать совсем иные сюжеты и герои. Отныне женские образы на его полотнах станут смиренными и кроткими, как монашки. Ни одной черты, напоминающей о его бесподобных «Венере» или «Весне», вы не найдете в мрачном образе совращенной и брошенной библейской Фамари в «Покинутой» – одной из последних его работ. Красоту на его картине теперь будут олицетворять пять аллегорий: «Невежество», «Подозрение», «Ложь», «Коварство» и «Клевета», волокущие на расправу невинного.

Данте и раньше был кумиром Боттичелли, но если раньше он иллюстрировал его «Рай» из «Божественной комедии», то после правления и гибели фанатичного Савонаролы во Флоренции – только «Ад». Последние годы своей жизни он потратил на создание 92 рисунков и «Карты Ада» с девятью кругами в виде перевернутого конуса, направленного к центру земли. Все ужасы загробной жизни и наказаний за грехи были описаны Боттичелли в подробностях.

Помните, как профессор Лэнгдон, главный герой романа Дэна Брауна «Инферно» («Ад») с помощью «Карты Ада» Боттичелли ищет код к разгадке тайны биологического оружия сумасшедшего миллионера, задумавшего посредством страшного векторного вируса решить проблему перенаселения планеты? Жуткая фантасмагория в бестселлере Брауна звучит сегодня почти как пророчество.

Сандро Боттичелли старел. К концу жизни он уже едва передвигался с помощью палок. Его картины становились все более трагическими и религиозными. На одной из последних работ «Мистическое рождество» Сандро оставил странную надпись о том, что «она была написана… когда Сатана царствовал на земле три с половиной года».

Его похоронили 17 мая 1510 года, согласно завещанию, в ногах у воспетой им музы – Симонетты Веспуччи, – чтобы забыть о нем более чем на триста лет.

Музы Тициана

Об этом не принято говорить, но появлению этого бессмертного произведения мы обязаны не только великому Тициану, но и его модели – безвестной римской куртизанке по прозвищу Ангел. И это было явным пренебрежением канонической версией «Метаморфоз» Овидия, согласно которой Даная была девственницей, спрятанной подальше от мужчин, чтобы не стать матерью сына, который в соответствии с пророчеством должен быть убить своего деда, отца Данаи. Правда, пророчеству все равно суждено было сбыться, поскольку Даная не смогла противостоять любвеобильному Зевсу, проникшему к ней в виде золотого дождя.

Тициан Вечеллио. Даная. 1545–1546. Музей Каподимонте, Неаполь

Произведение Тициана могло считаться «практическим пособием» по соблазнению невинных девиц, а древний миф на картине стал восприниматься как метафора проституции. По одной из версий Тициан первоначально писал заказной портрет любовницы кардинала Алессандро Фарнезе, внука папы Павла III, известного мецената и бабника. Однако инквизиция наступала, и, возможно, художник изменил портрет куртизанки на образ несчастной грешницы Данаи, чтобы избежать проблем с религиозными фанатиками.

Кардинал, очевидно, получил то, что хотел. Его близкий друг восхищенно писал, что по сравнению с «Данаей» даже тициановская «Венера Урбинская» выглядит как монахиня и заставит самого «дьявола прыгнуть на спину» и «пробудит вожделение даже у сурового реформатора-доминиканца».

Тициан Вечеллио. Венера Урбинская. 1532–1538. Галерея Уффици

Из пяти «Данай» в разных музеях мира наиболее характерной для творчества Тициана считают именно эту картину из Неаполя. Даная на ней откровенна и эротична в ожидании своего совратителя. В более поздних вариантах из Прадо, Вены и Эрмитажа фигуру маленького Купидона заменит служанка, пытающаяся собрать падающие золотые монеты в виде дождя в подол платья или поднос.

Эта картина была украдена во время Второй мировой войны по поручению фельдмаршала Геринга и спрятана в соляной шахте в австрийском Альтаусзе. Только после окончания войны шедевр был возвращен в Италию.

Идеализированные образы Любви и Красоты доминировали в сознании окружавшей Тициана интеллектуальной и культурной элиты. Но Тициан вдохновлялся образами реальных женщин так, как никто до него.

Тициан, разумеется, гений. Но прежде всего – мужчина. Поэтому его богини просты как земные женщины, а женщины прекрасны как богини. Не всем это нравится. Даже остроумный Марк Твен назвал «Венеру» «самой непристойной картиной в мире, вызывающей нечистые мысли». Не знаю, какие мысли возникали у писателя, но это точно не проблема художника.

В марте 1538 года Гвидобальдо делла Ровере, ставший герцогом Урбинским, решил приобрести у Тициана картину la donna nuda («обнаженная женщина»). В описаниях искусствоведов не принято акцентировать откровенную сексуальность этой молодой женщины, в чьих глазах и полуулыбке, бесстыдной позе и, конечно, в этой руке, ласкающей гениталии, – недвусмысленно читается наслаждение. Искусствоведы предпочитают сосредоточиться на художественных ценностях и скрытых смыслах. Но что делать, если женщины Тициана влекут и манят? В соперничестве со своим современником Микеланджело, начиная с «Давида» создававшим шедевры мужских ню, Тициан избрал предметом поклонения женщину. Может быть, поэтому венецианец оказался непревзойденным по яркости и колориту?

Все в этой картине говорит о предстоящей свадьбе: «кассони» (сундуки), в которых роется служанка, и даже собачка как символ верности. За 25 лет до Тициана Джорджоне написал такую же обнаженную Венеру, спокойно дремлющую на фоне пейзажа. У Тициана она соблазнительна и порочна, очаровывая томным с поволокой взглядом. Она не привыкла стесняться. По одной версии, Тициану позировала венецианская куртизанка Анджела дель Моро (Заффетта). По другой (сомнительной) – прототипом Венеры стала Элеонора Гонзага, герцогиня Урбино, мать Гвидобальдо, портреты которой уже писал Тициан.

Есть исторический анекдот от российско-американского лингвиста Александра Жолковского о том, что картина якобы была заказана некрасивой женой герцога как ее интимный портрет. Когда портрет показали герцогу, он произнес: «Если бы я обладал телом этой женщины, даже с головой моей жены, я был бы счастливым человеком».

На самом деле Гвидобальдо делла Ровере купил портрет в подарок для своей юной жены, Джулии Варано, чтобы разбудить в ней любовные чувства.

Почему простой сюжет с двумя сидящими женщинам кажется нам таким загадочным и полным скрытого смысла? Научные интерпретации аллегорий картины скучны и неинтересны.

В середине прошлого века Эрвин Панофски, заметив сходство двух женщин, определил их как двух Венер-близнецов, олицетворявших разные уровни: телесный и духовный. Рона Гоффен, написавшая книгу «Женщины Тициана», утверждает, что женщин объединяет на картине образ «идеальной невесты» Лауры Багаротто, для которой приобрел полотно Николло Аурелио – высокопоставленный чиновник Венеции, чей герб читается на саркофаге в картине. Убедительнее кажется

Закладка:

Джованни Больдини. Портрет Марты де Флориан. 1888. Частная коллекция

Если бы она знала, что портрет, подаренный художником в двадцать четыре года, будет оценен через семьдесят лет после ее смерти в два миллиона евро! Марта де Флориан пережила автора портрета на восемь лет и умерла в семьдесят пять лет в этой самой квартире. Ее унаследовал сначала сын, а затем внучка Марты, известная как французский драматург под псевдонимом Соланж Бельгард. Во время войны она была вынуждена скрываться от фашистов и больше не появлялась в этой квартире, оплатив все расходы на содержание до самой своей смерти в девяносто один год. Эксперты, которым было поручено вскрыть и описать эту квартиру, были шокированы полным запустением и сокровищами, которые она скрывала.

Джованни Больдини. Лежащая обнаженная. Частная коллекция

К счастью для нас, Джованни Больдини все-таки допустил оплошность, оставив своей любовнице и музе визитную карточку и любовную записку. Этот факт и бесспорный провенанс (история владения) очевидно указали на автора этой роскошной картины. Да и кто еще мог сравниться с Больдини в умении показать женщину во всей красоте?

Две страсти владели им всю жизнь: влечение к женщинам и любовь к живописи. Он сумел объединить их. Прекрасные женщины, словно мотыльки на свет, слетались к нему сами, чтобы увековечить свою ускользающую молодость и красоту.

Видимо, они умели разглядеть в нем нечто большее, чем просто непривлекательного мужчину ростом 154 сантиметра с неправильными чертами лица и отталкивающей внешностью. «Какой забавный, уродливый человечек!.. Я считаю его грубым, неуклюжим, тщеславным, ревнивым, ненавистным… завистливым, резким, злобным гномом», – эмоционально написал о нем искусствовед Карло Плачи. Мужчины, очевидно, были необъективны к нему: ревновали и завидовали. Великий Дега, с которым у Больдини были дружеские отношения, увидев однажды, как тот пытается заполучить очередную жертву, воскликнул: «Вот жаба привлекает клубнику!»

Графини и баронессы, кокотки и актрисы, натурщицы и музы – все они были для него богинями! Он прекрасно умел понимать и чувствовать, становясь доверенным в самых сокровенных тайнах. Но главное – он создавал замечательные портреты, ловя как мгновение неуловимо проходящий шарм обаяния и привлекательности. Он был гением женских портретов, истинным сыномBelle Epoque, Прекрасной эпохи! Прекрасные женщины были на них такими, какими хотели быть в жизни. Созданная им бесконечная женская галерея и сегодня восхищает блистательным великолепием и аристократизмом.

Его жизнь была бурной: от скандальных интрижек до громких романов. Он и завершил ее красиво как никто другой. В 87 лет он объявил друзьям о женитьбе на тридцатилетней журналистке Эмилии Кардоне. На свадьбе он произнес короткую речь: «Мои друзья! Я не виноват, что родился так рано, а она так поздно. Я стар, но это случилось со мной внезапно!»

Больдини умер спустя два года, позвав за несколько часов до смерти свою молодую жену. «Не плачь, дитя, не плачь! Я так много жил, – шептал он Эмилии. – Когда я выздоровею, я куплю тебе длинное черное платье и напишу большой портрет…» Он ушел тихо и достойно, как жил, так и не успев написать обещанного портрета. Остались только эскизы, написанные дрожащей старческой рукой художника, почти потерявшего зрение.

Мизиа – любовь и муза

Одна загадка, связанная с творчеством Валлоттона, давно волновала меня. Почему этот респектабельный господин был так озабочен проблемами взаимоотношений мужчины и женщины, что решил создать цикл гравюр на эту щепетильную тему –Intimites(«Сокровенное»)? Кажется, я знаю ответ. Если дело происходило в Париже, то, разумеется,cherchez la femme! Этой женщиной для Валлоттона, как и для многих представителей богемы, стала Мизиа Натансон (Серт), урожденная Мария (Киприанова) Годебская.

Феликс Валлоттон. Мизиа за туалетным столиком. 1898. Музей Орсе, Париж

Она родилась в Петербурге в 1872 году и пережила всех своих мужей и поклонников, скончавшись в 1950 году в Париже. Дочь польского скульптора Киприана Годебского и внучка знаменитого бельгийского виолончелиста и композитора Франсуа Серве, она была одарена многими талантами. Ференц Лист учил ее игре на фортепиано, которой восхищались потом Равель, Дебюсси и Стравинский. Но прежде всего она в совершенстве владела «искусством страсти нежной». Став женой и партнером издателя популярного журналаLa Revue blancheТаде Натансона, она покорила сердца многих знаменитостей культурного Парижа. Среди ее почитателей были Боннар, Вюйар, Тулуз-Лотрек, Ренуар, Пикассо, Пруст, Кокто, Дягилев и, конечно, Феликс Валлоттон, сотрудник этого журнала. Она кружила головы всем, кто оказывался на ее орбите. Когда журналу понадобились деньги, Мизиа договорилась с медиамагнатом Альфредом Эдвардсом, ставшим ее вторым мужем.

У нее появилось все, о чем могла мечтать женщина. Но только не Мизиа. Испанский художник Хосе Мария Серт стал ее последней любовью и мужем. Но харизматичный Хосе и сам умел разбивать сердца. Мизии пришлось смириться с его подругой и потом женой, грузинской красавицей Изабель Мдивани. Мизиа пережила и Изабель, и своего Хосе. Последним, кто остался ей верен, была великая Коко Шанель, боготворившая подругу. Она и проводила ее в последний путь на польском кладбище Парижа. А что же Валлоттон, которого Мизиа ласково называлаMon cher Vallo? Любил, страдал, наблюдал, рисовал…

Обманутые мужчины и коварные женщины возникали в сюжетах егоIntimites. Но мир не изменился.

Пьер Огюст Ренуар. Портрет Мизии Серт. 1904. Национальная галерея, Лондон

Когда она умирала в 1950 году, никто из ее мужей, любовников и поклонников уже не мог прийти попрощаться. Ее время закончилось вместе сBelle Epoqueбогемного Парижа начала XX века. Имена тех, кто ее боготворил, кого она вдохновляла и одаривала благосклонностью и деньгами, остались в веках, а сама Мизиа прощалась с жизнью в квартире наRue de Rivoli, со своими воспоминаниями и единственной верной подругой, Коко Шанель. Только Коко могла понять, о чем грезила эта ослепшая 78-летняя женщина, изможденная болезнями и наркотическим дурманом.

«Я не испытываю ни малейших угрызений совести оттого, что столько прекрасных стихов потеряно; что дюжины рисунков Тулуз-Лотрека, сделанных на меню, выброшены вместе с остатками вчерашнего обеда; что не могу найти у себя сонет Верлена, в котором

Закладка:

Дневник, в котором она ничего не писала за время своего короткого замужества, начинается новыми записями в роковом 1891 году со словTout n’est que rêve! («Все лишь сон»!). «Позади меня, – мое короткое, блаженное супружеское счастье! Полтора года я была самой счастливой женщиной на земле».

Теперь она видела свою миссию в том, чтобы воспитать сына и продолжать дело двух братьев: Винсента, погибшего в 37, и Тео, умершего в 33 полгода спустя. Картинам художника, которого мы так любим сегодня, предстояло навсегда кануть в неизвестность, если бы эта маленькая хрупкая женщина не начала борьбу за их признание и благодарную память о великом живописце. В ее дневнике есть запись: «Иногда мне было очень грустно. Я помню, как в прошлом году, в день смерти Винсента, я вышла поздно вечером. Ветер дул, шел дождь, и была кромешная тьма. Повсюду в домах я видела свет и людей, собравшихся вокруг стола. И я впервые поняла, что, должно быть, чувствовал Винсент в те времена, когда все отвернулись от него, когда он думал, как будто для него нет места на земле…»

В 1914 году она опубликовала первый том «Писем Винсента к Тео», ставших для многих «ключом» к пониманию его картин, объединив искусство и трагическую жизнь художника. После смерти Йоханны наследником ее борьбы за признание Ван Гога стал ее сын Винсент. В 1962 году он основал Фонд Винсента Ван Гога, хранителями которого являются сегодня все наследники по линии Тео и Йоханны Ван Гог-Бонгер.

В 17 лет Йоханна сделала первую запись в своем дневнике: «Мне было бы ужасно сказать в конце моей жизни: «Я жила зря, я не добилась ничего великого или благородного»». Каждый, кто знает и любит Винсента Ван Гога, благодарен ей за неоценимый вклад в сохранение памяти о великом художнике и трагедии его короткой жизни.

Эдвард Мунк. В любовном аду…

Почему Мунк назвал ее «Мадонна»? Земная женщина с закрытыми глазами, распущенными волосами и с символическим нимбом вокруг головы, раскинувшаяся в экстазе перед мужчиной-художником… Как далек этот образ от канонических традиций иконописи или знакомых нам классиков Возрождения!

Эдвард Мунк. Мадонна. 1894. Национальная галерея, Осло

Святотатство? Эпатаж? Может быть, причина в истории создания? Три женщины Мунка могли стать прообразами его «Мадонны». Матильда Ларсен, которая довела его до психического срыва и о которой он вспоминал так: «Удивительная улыбка плотно закрытых губ напоминает мне об образе Мадонны и вызывает необъяснимое чувство тоски». Эва Мудоччи – талантливая скрипачка, темноволосая красавица (картина «Дама с брошью»), страстный роман с которой омрачало болезненное поведение самого художника. И, наконец, Дагни Юль – богемная «пожирательница мужчин», муза Мунка и многих писателей и художников. В 33 года она была застрелена любовником в Тифлисе в номере отеля прямо на глазах шестилетнего сына. Общение с этими женщинами стоило Мунку нервных срывов и лечения в психиатрической больнице. «Они живут мужчинами. Они опасные крылатые существа, которые пьют кровь из своих беспомощных жертв», – такими казались ему женщины. Он сравнивал их с незабываемым и чистым воспоминанием о потерянной в детстве матери, но так и не нашел ту, которую искал. Великая тайна «Мадонны» Мунка навсегда останется в нем самом, создавшем свой символический образ женщины – «святой и потаскухи». Может быть, той самой, которую спас когда-то Христос от фарисеев и книжников, обвинявших ее в прелюбодеянии, произнеся: «Кто сам без греха, пусть первый бросит в нее камень».

В сопроводительной записке к своей картине Мунк написал: «Лунный свет скользит по твоему лицу, полному земной красоты и боли…»

«Доколе пьяным проституткам Эдварда Мунка будет разрешено отсыпаться с похмелья в государственном музее?» Такой была реакция современников художника на картину. Эта раскинувшаяся на кровати после бурной ночи девушка до сих пор не дает покоя моралистам. Недопитое вино, бутыль с водой и два стакана на столике – все остальное подскажет воображение. Девушка еще спит. Ее распущенные волосы спадают с подушки прямо на пол, рука расслабленно отброшена с кровати. Она прекрасна в этой позе любви и неги!

Эдвард Мунк. На следующий день. 1895. Национальная галерея, Осло

Это одна из первых работ Мунка, написанная им еще в 1886 году под влиянием скандального романа «Из жизни богемы Христиании». Именно в этот год автора романа Ханса Йегера, призывавшего к свободной любви, приговорили к двум месяцам тюремного заключения. Молодой Мунк был одним из близких друзей этого опасного вольнодумца Христиании (теперь Осло). Интересно, что картина была уничтожена пожаром вместе с другими ранними работами, но художник воссоздал ее по памяти спустя 10 лет.

Странный и завораживающе-чувственный, этот ранний шедевр Мунка магнетически воздействует на зрителя, заставляя пристально всматриваться в детали композиции. Будущий мастер экспрессионизма, автор знаменитой «Мадонны» уже узнается в этом начинающем художнике. Неизвестно, кто послужил прообразом и моделью. Об этой картине вообще до обидного мало написано. Почему-то все известные биографы Мунка и искусствоведы избегают говорить о ней. Может быть, потому что обычно женские образы в его работах – продолжение его личной жизни и почти всегда узнаваемы? Его первую любовь звали Милли Таулов. Она была старше его и замужем, но это не помешало их пылкому короткому роману. Последним увлечением уже 60-летнего художника стала 18-летняя Бригитт Ульсен (Престе), вдохновившая его на несколько прекрасных полотен.

Что нам известно о любимых женщинах этого странного человека, который в вечных поисках любви и гармонии всю жизнь избегал входить в слишком доверительные отношения с представительницами прекрасного пола?

Думаете, эти персонажи существовали только в воображении художника? Ничего подобного. У них есть реальные прообразы и имена. Но почему «танец жизни»? Почему не просто «танец», как, например, у Матисса? В этом неповторимая суть творчества Мунка. Неслучайно с его стилем немецкие экспрессионисты связывали рождение нового направления. Экспрессионизм означал умение воспроизвести на холсте личные эмоции и пережитое. «Танец» – одна из основных работ во «Фризе жизни», который он создал как цикл произведений о любви и смерти.

Эдвард Мунк. Танец жизни. 1900. Национальная галерея, Осло

Но вернемся к картине. Слева от вас стройная красавица в белом платье с копной рыжих волос, Тулла (Матильда) Ларсен – любовный кошмар его жизни. Она погружена в себя и не